Французская бонбоньерка

Выехали мы из дома уже в сумерках, сразу после того, как дед и Рекс вернулись из зоопарка. Перекусили перед дорогой на скорую руку, загрузили вещи в мой «лексус» и отправились в путь. Дед всю дорогу делился впечатлениями от посещения зоопарка и от той части Праги вообще. Восхищался, радовался за нас, что мы живём в таком красивом городе. Мы с энтузиазмом с ним соглашались, говоря, что три часа пути – это такая ерунда, и что он может приезжать к нам в любое время, как только захочет погулять по Праге. - Звонишь и приезжаешь, какие проблемы! Даже необязательно на машине, поезд те же три часа идёт. А на вокзале мы тебя встретим. Как из Франции вернёмся, так и приезжай. Мы ведь собирались на кладбище съездить, могилы Эстер и Урсулы проведать. Через две недели годовщина смерти Урсулы, вот и съездим. Дед сосредоточенно кивал: - Разумеется, приеду. * * * В Айхендорфе мы оказались уже поздним вечером. Я волновался за Иванку, как он перенесёт трёхчасовое пребывание в машине с собакой. Даже заставил мальчишку, в целях профилактики, съесть противоаллергенную таблетку. Парень безропотно проглотил лекарство – боюсь, больше для моего спокойствия, чем в заботе о своём здоровье, потому что за все дни пребывания Рекса в нашем доме никаких аллергических реакций у него ни разу не возникло. Устали мы все, но особенно Рекс. Пёс даже выглядел больным, однако дед меня успокоил: - Он всегда такой, если из дома на несколько дней уезжать приходится. Ничего, к утру в норму придёт. Дома Рекс, и в самом деле, обойдя и обнюхав родные стены, с довольным видом улёгся на свою подстилку и спокойно уснул. Наши хождения и разговоры ему нисколько не мешали, он лишь время от времени приоткрывал один глаз, чтобы убедиться, что хозяин на месте, и снова засыпал. А мы после ужина засели за семейный архив. Показывали Иванке фотографии и документы, на два голоса с дедом поясняли, кто есть кто на старых выцветших снимках. Вспоминали, особенно дед, какие-то мелкие подробности, ещё не рассказанные парню. Он слушал, разинув рот: - Ой, как интересно! И как здорово, Данка, что ты их всех нашёл! Я вздохнул: - Не я нашёл, Франтишек. Дед быстро взглянул на меня: - Не расстраивайся. Никто не виноват, что вы с ним такие разные. Мой мальчик же лишь молча сжал мою руку. Они оба понимали, что несложившиеся отношения с отцом меня всё-таки тяготят. Но, увы, ни они, ни я, ни сам Франтишек ничего не могли с этим поделать. Я встряхнулся: - На «нет» и суда нет. – Улыбнулся. – И вообще, спать пора, нам завтра вставать рано. * * * Утром, едва рассвело, мы отправились в Мюнхен. Поехали на машине деда, потому что, как он пояснил, новое путешествие в чужой машине Рекс просто не выдержит. А оставить пса дома на целый день одного, без любимого хозяина, мы все сочли бессмысленной жестокостью. К привычной дедовой машине Рекс отнёсся благосклонно, и спокойно улёгся рядом со мной на заднем сидении. Погода нам благоприятствовала. Я помнил, что Роберт жаловался на переменчивость местного климата, что дождь здесь может начаться в любую минуту, но, видимо, судьба решила над нами смилостивиться, и, несмотря на низкую облачность, под дождь мы за весь день ни разу не попали. В Мюнхене мало достопримечательностей, во Вторую Мировую город был сильно разрушен, как, впрочем, большинство крупных городов Германии. Основные исторические памятники – Карлсплац, Мариенплац, Фрауэнкирхе, старую и новую ратуши – мы объехали в течение светового дня. При вечернем освещении, впрочем, город тоже неплохо смотрелся. Октоберфест, к сожалению, уже закончился, но иллюминация и пивные палатки во многих местах ещё сохранились. Мы поужинали в одной из них, я выпил кружку немецкого пива, хоть и не был особенным любителем этого напитка, предпочитая ему вино. Но сидеть в немецкой пивной и не выпить пива? Это было как-то неправильно. Мой мальчик тоже отхлебнул у меня пару глотков, скорее символически, чем из желания узнать его вкус. Дед же не пил совсем, потому что был за рулём. В Мюнхене, разумеется, были ещё какие-то достопримечательности, но их громоздких немецких названий я не запомнил. Да и какая разница, что и как называется, главное, что это были красивые, величественные здания. Мрачноватые по сравнению с пражской изысканностью, но не лишённые определённого, слегка тяжеловесного очарования. * * * Спали мы в эту ночь как убитые, но наутро снова вскочили ни свет ни заря, потому что на этот день у нас была запланирована поездка в Альпы, с подъёмом на одну из самых высоких альпийских вершин Германии – Цугшпитце. Конечно, мы не собирались карабкаться на гору пешком, там работала канатная дорога, но три тысячи метров над уровнем моря – цифра впечатляющая. Дед с нами не поехал, сказал, что устал, да и на Цугшпитце бывал неоднократно. Я взволновался: - Ты не заболел? - Нет-нет, - поспешил успокоить меня дед. – Я не так молод, как вы, устаю быстрее. Наверху перепад давлений, опять же. Рекс тоже эти перепады не любит. – Дед внезапно усмехнулся. – Мне иногда кажется, что Рекс стремится страдать теми же недомоганиями, что и я. - А что у тебя за недомогания? – тут же напрягся я. - Не бери в голову, внучек, - махнул он рукой. – Старость – вот моё недомогание. Но ты не переживай, я ещё поскриплю. Я почему-то сразу поверил, что дед и в самом деле проскрипит ещё долго. Наверно, потому, что припомнил сон, когда мне впервые приснилась моя бабушка, Урсула. Она тогда сказала: «Мы с Клаусом ещё нескоро увидимся». И я нисколько не усомнился в её словах. * * * Добираться до горы было в два раза дольше, чем до Мюнхена, и мы с Иванкой торопились выехать пораньше, чтобы застать наверху побольше светлого времени суток. Нам снова повезло с погодой – на Цугшпитце светило солнце, хотя было холодно и ветрено. Но даже эти пронизывающие порывы горных вихрей не умалили того потрясающего впечатления, которое произвёл на нас открывшийся с высоты вид. Мальчишка был просто ошеломлён огромным пространством и грядами высоченных пиков. Я тоже восхищённо любовался великолепной панорамой, не в силах оторвать взор от белоснежных просторов, ослепительно сверкающих на солнце. - Данка, как здесь красиво! Мой мальчик сиял чуть ли не ярче окружающих снегов. Он был настолько переполнен светом и чистотой первозданной природы, что я понял – с американским кошмаром, даже с самой памятью о нём, покончено. Навсегда. Я обнял его, пытаясь защитить от холода: - Не жалеешь, что приехал сюда? Он замотал головой: - Нет, конечно. – Уткнулся лбом мне в плечо. Помолчал. – Я здесь вылечился. Совсем. Честное слово! Я сглотнул комок в горле и лишь теснее прижал парня к себе. * * * Когда мы вернулись в Айхендорф, позвонил Йохан и несколько смущённым голосом поинтересовался, не мог бы мой дед позволить им с Линдой переночевать в его доме. - Через Мюнхен ехать часа на два дольше, чем через Франкфурт-на-Майне, как мы обычно ездим. А если у вас заночуем и выедем пораньше, то в течение одного дня доберёмся. Дед на мой вопрос энергично закивал головой: - Конечно, какой разговор. У меня раскладушка есть, ещё одну у соседей возьму, мы всегда друг друга выручаем. Разместим, пусть не волнуются. Йохан заверил нас, что они уже стартуют. Мы подготовили спальные места, дождались путешественников и завалились спать. * * * Дорога до замка, несомненно, была прекрасной, но устал я так, что окружающих красот не замечал в упор. Ещё бы – десять часов за рулём, с двумя получасовыми перерывами на еду и туалет. Как я жалел, что Иванка не водит машину! Ведь Линда с Йоханом меняли друг друга на водительском месте, а я всё время был один. Да, не рассчитал я своих сил. А ещё бахвалился Роберту: «Европа такая маленькая, что тут ехать!» Ага, маленькая! Это если на поезде или самолёте, то она маленькая, а когда километраж отматывают колёса твоей собственной машины, и ты при этом беспрерывно держишься за руль... Но, сцепив зубы, я ехал и ехал вперёд, стараясь не выпускать из поля зрения габаритные огни головного экипажа нашей мини-колонны. Иванка развлекал меня как мог, но и он, с наступлением сумерек, всё чаще и чаще поглядывал на меня со всё возрастающей тревогой. И, наконец, взмолился: - Данка, давай остановимся! Ты же вымотался совсем. А вдруг с управлением не справишься? Зачем?.. Но я, отрицательно покачав головой, упрямо продолжал давить на газ, хотя и сам понимал, что мои силы на пределе. Однако в упрямстве мой мальчик мне не уступал. Выждав ещё пару минут, он вытащил телефон и набрал номер: - Йохан, нам надо остановиться. Следовавшая перед нами машина тут же начала сбрасывать ход. Прижавшись к обочине, мы остановились, и Йохан поспешил к нам: - Что случилось? Иванка не дал мне и рта раскрыть: - Вас двое, а он один за рулём. Боюсь, как бы в аварию не попасть. Я хотел что-то возразить, но понял, что возразить-то мне и нечего. Иванка был прав – в том состоянии, в каком я находился сейчас, продолжать вести машину было просто опасно. Йохан выругался, что с ним бывало очень редко: - Бля! Как же я не подумал! Чёрт, а я и «лексус» никогда не водил. Может, Линда... – Он рванул в сторону своей машины, на ходу крикнув нам. – Сейчас спрошу! Я убрал с руля подрагивающие руки и начал понемногу приходить в себя. И ужасаться собственному безрассудству. Идиот, ведь ты не один в машине! Если что случится, наебнёшься не только ты, но и твой самый дорогой человек! Ты же инструктор по экстремальному вождению, учишь людей безопасности на дорогах, а сам!.. Мозги, Дано, мозги! Они у тебя в голове для того, чтобы иногда ими пользоваться. Вот и включи их, сейчас самое время. Иванка молчал, и я был благодарен ему за это молчание. Потом он мне, конечно, скажет всё, что он обо мне думает, но это будет потом. А сейчас мне нужна была передышка. Расслабиться, закрыть глаза, ни на что не реагировать... Я мечтал об этом, как о самом большом счастье на свете. Из полудрёмы меня вывел голос Линды: - Вылезай, рулильщик! Тоже мне, спартанец выискался! Давай, давай, переползай на заднее сиденье, герой. О себе не думаешь, о других подумал бы! Её сварливые интонации я сейчас воспринимал как райскую музыку. Даже дебильно улыбался, по-моему. Линда внезапно смягчилась: - Поспи, хоть час-полтора. Тебе сразу полегчает, вот увидишь. Нам ещё, на самом деле, далеко ехать. Извини, мы, правда, из виду упустили, что ты всю дорогу один машину вести будешь. - Ничего, - бормотнул я, заваливаясь на заднее сиденье и подсовывая под голову подушку. – Только ты меня разбудить не забудь через час. - Спи уж! – прикрикнула Линда, заводя мотор. * * * А проснулся я во дворе замка. Недоумённо хлопал глазами, оглядываясь по сторонам. Осознав, где я, возмутился: - Почему не разбудили? Заржали они все трое, а Иванка сквозь смех пояснил: - Думаешь, мы не пытались? Ты нас такими матюками обложил, что у Линды, похоже, уши в трубочку свернулись. Я им рассказал, что если ты сильно устал и заснул, то тебя никаким домкратом не поднимешь. Я смущённо вздохнул. Действительно, было у моего организма такое свойство – после сильного утомления, физического или душевного, засыпать мёртвым сном. Вокруг могли рушиться стены, полыхать пожар, про такие мелочи, как гроза с громом и молнией, и говорить нечего – я ни на что не реагировал. Бороться с этим явлением было бесполезно, но, к счастью, стрессы в моей жизни случались достаточно редко, и этот беспробудный сон мне, в общем-то, не мешал. Странно, что я так каменно заснул именно сейчас. Хотя чего тут странного? Я уже больше недели жил в состоянии нервного напряжения, с момента той американской истории – так что же удивляться, что мой целительный сон меня всё-таки настиг?.. * * * - А как мы в таком случае добрались? – продолжал интересоваться я, выбираясь из машины. Но тут, при свете уличного фонаря, и сам понял, как – на буксире. Мой «лексус», прицепленный тросом, ехал за Йоханской «ауди». Иванка похвастался: - Я за рулём сидел, пока они нас тащили. Линда чисто материнским жестом, совсем как пани Тереза, взъерошила Иванке волосы: - Молодец! Герой! Иванка вывернулся из-под её руки. Надулся: - Герой не герой, а за рулём всё равно надо было кому-то сидеть. Линда чмокнула его в щёку: - Не обижайся, я шучу. Ты нам в самом деле помог. Я вздохнул: - Он помог, а я навредил. Думали, караваном легче будет ехать, а оказалось наоборот. - Ничего, - жизнерадостно отозвался Йохан. – Ты нам на обратной дороге отплатишь. – И, так как я смотрел на него непонимающе, пояснил. – Мы с детьми поедем, двоих в одной машине везти никаких сил не хватает, вот вам одного и подсунем. Иванка обрадовался: - Ой, я Изабельку возьму! Она такая забавная! * * * Иванка, два месяца назад побывав в замке, на свадьбе Линды и Йохана, в семимесячную Изабельку, их младшенькую, влюбился сразу и наповал. Возился с ней всё свободное время, буквально с рук не спускал. И всё говорил мне: «Такую же хочу». Я отшучивался: «А мальчика не возьмёшь?» «И мальчика возьму, - кивал Иванка, подхватывая на руки Даниеля, старшенького брачующейся пары. – Я всех люблю». Я прижимал его к себе вместе с детьми, смеялся: «Сделаем»... * * * - Ну вот и посмотрим, - на сей раз позлорадствовала уже Линда, - насколько вас хватит. – Продолжила, поддразнивая Иванку. – Здесь у тебя няньки каждую минуту на подхвате были, а в машине нянек не будет, один крутись как хочешь. - Выкручусь, - задрал нос парень, а я подлил масла в огонь: - Так вот зачем вы нас с собой потащили – использовать наш подневольный рабский труд по доставке ваших сиятельных наследников в отчий дом. Супруги-«рабовладельцы» переглянулись, явно намереваясь достойно ответить, но дальнейшие наши препирательства прервал мсье Даниель, появившийся в дверях. Он заговорил с дочерью и зятем по-французски, но, увидев нас, тут же перешёл на английский: - Дано, Иван! Как я рад, что вы приехали! Устали? Заходите скорее в дом, комнаты вам уже приготовили, можете сразу ложиться, поздно ведь. Помните, где спали в прошлый раз? Или вас проводить? А о машине не беспокойтесь, здесь оставьте, с ней ничего не случится. Троса между нашими машинами мсье Даниель не заметил, и я был этому очень рад. Объяснять ему, почему мы ехали таким аварийным способом, я был совершенно не в состоянии. Мы заверили его сиятельство, что сами отлично найдём дорогу, вытащили из багажника свои чемоданы и направились к месту ночлега. Сил у меня осталось только на то, чтобы раздеться и наскоро принять душ. Иванка пошёл мыться после меня, а как он вернулся и лёг рядом, я уже не помнил – спал.