Французская бонбоньерка

Желающих ехать на Божоле оказалось гораздо меньше, чем ездивших на свадьбу Линды и Йохана. Оно и понятно – большинство парней старшего поколения уже отправились в Кейптаун на весь зимний сезон, который в Африке был летним. Лукас и Себастьян традиционно были двумя «правыми руками» Джорджа на выездах, а Йохан, не менее традиционно, оставался «правой рукой» Дюроя в Праге. В связи с чем не мог даже поехать с нами во Францию. С технической стороны это проблемы не составляло – мы не были незваными гостями, дорогу знали, добраться могли самостоятельно. Транспорт – вот над чем мы задумались, когда обсуждали поездку. Так как набралось нас всего двенадцать человек, заказывать большой междугородний автобус смысла не имело. Более того, не все парни могли пробыть там запланированные две недели, причём возвращаться намеревались в разные сроки. Поэтому, похерив идею с автобусом, мы решили лететь самолётом до Парижа, а там нанять местный микроавтобус с двумя сменными водителями, чтобы на нём ездить по провинции. Обратную же дорогу каждый планировал сам по своему усмотрению. Я очень обрадовался решению лететь самолётом, потому что наземным передвижением, памятуя недавний марш-бросок через пол-Европы, был сыт по горло. Иванка полностью разделял моё мнение. Линда, два года подряд не праздновавшая Божоле из-за беременностей, в этот раз была намерена оторваться по полной. Оставив детей на попечении Йохана, а точнее, его родителей: «Вот только малышни на Божоле не хватало!», она отправилась раньше, чтобы помочь своим родителям подготовиться к празднику. По дороге она заказала нам в Парижском прокатном бюро нужную машину и даже внесла предоплату. Машину должны были подогнать прямо в аэропорт, ко времени нашего прилёта. * * * Кататься по Парижу мы не планировали, однако многие оказались в этом прославленном городе впервые – в том числе мы с Иванкой (августовскую поездку мы за посещение Парижа не считали, потому что тогда только пересадку делали с самолёта на поезд). Поэтому большинством голосов приняли решение устроить небольшую обзорную экскурсию, что было несложно, имея в своём распоряжении автобус. Мэтт, неоднократно бывавший в Париже, за пару часов, как заправский экскурсовод, протащил нас по всем основным достопримечательностям – Эйфелева башня, Триумфальная Арка, Елисейские Поля, Лувр, Нотр-Дам... На Монмартре мы даже посидели в кафе, выпили по бокалу настоящего французского шампанского, закусив его настоящим французским фуа-гра. После чего отправились в путь. * * * До замка добрались благополучно, поздно ночью, когда хозяева и гости уже спали. Заселились, по указанию дворецкого, в отведённые нам помещения и тоже завалились спать. Нас с Иванкой поселили в тех же двух маленьких смежных комнатках, где мы жили месяц назад. И где, кстати, жили в самый первый раз, когда приезжали на свадьбу Линды и Йохана. Тогда мы спали там вчетвером – мы с Иванкой в проходной комнате, а Джордж с Кевином в спальне на кровати. Правильнее сказать, мы планировали так разместиться, но размолвка, вернее, полный разрыв отношений Джорджа и Кевина, поставил нас всех в неловкое положение. Кевин ложиться в постель с Дюроем отказался наотрез, других спальных мест в доме не было из-за наплыва огромного количества гостей. Да и не хотели мы сор из избы выносить, объявляя всем, что шеф и Кевин расстались. Оставалось только положить Кевина с нами на и без того не слишком широком диванчике. Но тут вмешался Джордж: «Нечего огород городить. Ложитесь на кровать, она большая, а я на диване переночую. Всё равно я завтра уезжаю». Я торопливо согласился за всех троих. Устроились мы следующим образом – я лёг посередине, мальчишки по краям. Кевин заявил, что не хочет лезть под наше «семейное» одеяло, укрылся тонким покрывалом. Долго не мог уснуть, ворочался и вздыхал. Но хоть не плакал, и то хорошо. Да, подпортил Джордж мальчишке праздник. Не мог подождать со своими разборками хотя бы день! Но – что сделано, то сделано. К утру Кевин совсем уж съёжился калачиком. Я накрыл его краем своего одеяла. Не просыпаясь, он прижался ко мне и задышал ровно и спокойно. В суете празднества охлаждения отношений между Кевином и Джорджем, к счастью, никто не заметил. Шеф, как и обещал, вечером уехал, Кевин переместился на диван, ну а на следующий день уехали уже мы. * * * Наутро после приезда мы встали поздно, потому что никуда не торопились – сегодня праздник Божоле происходил непосредственно в нашем замке. Граф задавал пир для всех приглашённых гостей. Погода благоприятствовала гулянью под открытым небом, как того требовала традиция, поэтому сразу после обеда слуги начали выносить во двор столы и уставлять их различными холодными закусками. Потом прибыло вино в традиционных, опять же, глиняных кувшинах и бочонках. После чего ударил гонг – и праздник начался. Стаканы едва успевали наполняться, тосты и здравицы следовали сплошной чередой. Праздничные флаги и гирлянды трепетали на ветру, играла музыка, некоторые из гостей, особенно помоложе, уже пустились в пляс, исполняя замысловатые па из каких-то незнакомых мне, явно местных народных танцев. Я поначалу удивлялся, зачем на столах так много еды, мы ведь недавно обедали. Но очень скоро понял мудрость такого решения. На холодном ноябрьском воздухе аппетит у гостей разыгрался довольно быстро, выпитое вино и танцы его только усиливали, поэтому где-то через час еды на столах практически не осталось, и слуги начали выносить горячие блюда, которые тоже пошли нарасхват. В общем, закончилось всё далеко за полночь. Не сказать, чтобы я сильно набрался, но до нашей с Иванкой комнаты дошёл с трудом и повалился на кровать подобно снопу соломы, каковые тоже присутствовали в праздничном убранстве двора. * * * На следующий день приезжали Роберт и Рей. Я хотел их встретить лично, поэтому отказался от участия в общей обзорной экскурсии к ближним замкам, которую устроила Линда студийным парням. Иванка отказался тоже, мотивируя свой отказ ещё и тем, что в прошлый приезд мы эти замки уже объехали. Поэтому мы с моим мальчиком никуда не торопились. Встали поздно, даже пропустили общий завтрак – что, конечно, не лишало нас возможности поесть в любое время, как только захотим. Во время праздника и наплыва гостей такие понятия, как завтрак, обед и ужин, отодвинув аристократические традиции, стали в замке довольно условными и весьма приблизительными по времени. Мы «позавтракали» друг другом, если можно так выразиться – начали день с взаимного минета. А продолжили – уже после полноценного завтрака – не менее полноценным трахом. - Как хорошо! – вздохнул Иванка, откидываясь на подушки. – Что мы никуда не поехали. - Полностью с тобой согласен, - улыбнулся я. * * * После обеда я принялся названивать запропастившимся парням: - Ну и где вас черти носят? Вы два часа назад должны были приехать. - Да мы уже здесь, в городе, - ответил Боб. – Решили немного погулять, пока светло. Другого-то времени у нас не будет. Нам, как ты знаешь, каждый час дорог. Времени у них действительно было мало. Рей сумел отпроситься с работы только на неделю, почему, собственно, парни и летели ночным рейсом. За вычетом обратной, уже не ночной, дороги дней у них оставалось всего шесть, считая сегодняшний. Конечно, шесть дней – это было катастрофически мало, но тут уж ничего нельзя было поделать. Поэтому они и использовали каждую минуту для получения максимума удовольствия от поездки. * * * Появилась в замке парочка уже ближе к вечеру. Рей, вылезая из такси, бережно прижимал к себе какой-то пакет, судя по надписям и рисункам, из кондитерской. И сиял при этом так, словно сбылась его самая заветная мечта. Как выяснилось немного погодя, я оказался весьма близок к истине. Мы с Иванкой помогли вновь прибывшим выгрузить вещи из такси, довели до комнаты, предназначенной для них – через стену от нас, кстати. - Что у тебя за ценность такая? – поинтересовался я, потому что Рей по-прежнему не расставался с пакетом. Боб хихикнул: - Ох, зря ты спросил! Он сейчас и тебе все мозги проконоёбит этой штукой. Но в тоне моего друга если и была насмешка, то беззлобная, и Рей на его реплику нисколько не обиделся. Проигнорировав Боба, я снова обратился к Рею: - Покажешь? - Да ничего особенного, - улыбнулся тот. Вытащил из пакета металлическую коробку с конфетами, на крышке которой был изображён старинный замок, очень похожий на те, что в изобилии водились поблизости. - У нас дома, - продолжил Рей, - есть такая коробка. Её ещё бабушка из какой-то поездки по Франции привезла, много лет назад. Мама в ней принадлежности для шитья хранила. А я, когда маленький был, всё время к этой коробке лез, очень мне картинка нравилась. Мама, бывало, вытряхнет из неё всё, чтобы я нитки не перепутал и иголками не укололся, и даёт мне поиграть. И начинает про обитателей замка сказки рассказывать – про рыцарей, принцесс, фей, волшебников... Сами сказки я почти не помню, думаю, она всего лишь братьев Гримм и Шарля Перро пересказывала. Но для меня это было такое чудо! Такие фантазии в голове бродили... – Он снова улыбнулся. – Потом мы даже вместе эти сказки сочинять стали. В общем, эта коробочка мне очень памятна. А недавно мама её уронила, и крышка погнулась. Отец выпрямлял, выпрямлял, но так до конца и не исправил. Да ещё картинка поцарапалась. Мама расстроилась, я тоже. И вдруг – представляете! – здесь в витрине я вижу такую же коробку! - Ага, ага, - закивал Роберт. – Я аж дёрнулся, когда он заголосил: «Берти, стой!» И пальцем куда-то тычет. Ну, зашли мы в эту кондитерскую, купили эту коробку. Вот он теперь до сих пор от радости в себя прийти не может. * * * Я молча сглотнул комок в горле. Боже, какой же Рей счастливый! Какое у него было замечательное детство! Со сказками, волшебными коробками, а главное – любящими родителями... * * * Рей подколки своего бой-френда по-прежнему пропускал мимо ушей: - Мама называла её «Французская бонбоньерка». Я в детстве думал, что бонбоньерка – это такой маленький сундучок со сказками. Потом, конечно, узнал, что по-французски «бон-бон» – всего-навсего конфеты. Но это всё равно не испортило моего общего восприятия и коробки, и маминых сказок. – Улыбнулся совсем уж широко, не в силах сдержать свои эмоции. – Представляю, как она обрадуется, когда я ей новую привезу. А старую можно малькам отдать – пусть свои сказки сочиняют. Боб смотрел на своего парня – и столько любви было в его взгляде, что я даже поёжился, словно нечаянно подсмотрел что-то, не предназначенное для посторонних глаз. Иванка, пристально разглядывавший картинку, повернулся ко мне: - Данка, он тебе ничего не напоминает? Я пригляделся: - Да вроде нет. Замки, они такие схожие. Так, усреднённый типичный рисунок. – Улыбнулся. – Как на нашей клумбе. * * * Клумба перед нашим домом в Праге имела вид миниатюрного средневекового замка – моему мальчику захотелось красоты под окнами. Я ничего не имел против, и Кевин – тогда он ещё жил в Праге и работал в небольшой дизайнерской фирме – вместе со своими коллегами изобразил нам цветник, имитирующий старинный замок. Роберт и Рей тоже видели нашу клумбу и понимали, о чём речь. * * * Однако Иванка возразил: - Нет-нет! Сейчас... – торопливо полез в карман, вытащил свой мобильник, начал в нём что-то искать. Просиял. – Да, это он! Смотри! И протянул мне телефон, на экранчике которого был изображён точно такой же замок, и даже почти с такого же ракурса. - Помнишь, мы месяц назад здесь по замкам ездили? А я фотографировал всё подряд. Вот, это оттуда. Рей выхватил у него телефон, впился взглядом в фотографию: - Где это, Иван, где??? Глазищи у парня были на пол-лица, да и вообще, я этого спокойного флегматика в таком волнении ещё ни разу не видел. Иванка виновато пожал плечами: - Я не помню... Не дав Рею расстроиться, я мгновенно включил логику: - Местные наверняка знают. Да ту же Линду спросить, или их сиятельства. Не переживай, найдём мы твой «зачарованный» замок. Месяц назад на месте стоял, надеюсь, что и до сих пор никуда не делся. Роберт поддержал меня: - Найдём, конечно. И обязательно туда съездим. Они смотрели друг другу в глаза, и я понял, что мы с Иванкой здесь лишние. Я повернулся к мальчишке, но он догадался и без моих подсказок – молча положил коробку на тумбочку, и так же молча мы удалились. Что же касается этих двоих, то нашего ухода они явно не заметили. * * * Однако где-то через час меня вызвонил Боб: - Дан, ты здесь не первый раз, замок уже знаешь. Устроишь нам экскурсию? - Разумеется, - обрадовался я. Иванка, будучи асом программирования, сейчас находился в кабинете графского управляющего, оказывал ему какую-то компьютерную помощь, и мне наскучило сидеть в одиночестве, перелистывая в телевизоре французские каналы. А показывать замок Бобу и Рею – это было даже в удовольствие. Через минуту они стукнулись в мою дверь, и мы отправились в путешествие. По коридорам и залам замка по-прежнему перемещалось много народу, навстречу то и дело попадались знакомые, полузнакомые и совсем незнакомые лица. Мы со всеми вежливо здоровались: «Салю!» и шли дальше. Но вот один человек не прошёл мимо, а окликнул меня: - Дано? Привет. Ты тоже здесь? А мы только что приехали. Это оказался Клод. Я обрадовался встрече с ним. Парень импонировал мне, да и Кевина любил искренне и сильно, поэтому, после первых слов приветствий, я представил ему моих друзей: - Роберт, Рей. – Пояснил сразу же, во избежание недоразумений. – Они пара. - Очень приятно, - Клод пожал протянутые руки. – А я Клод, бой-френд Виви... Кевина. Парни синхронно повернулись ко мне с одинаково вопросительным выражением на лицах. - Они не знают Кевина, - пояснил я Клоду. – Они не из нашей студии. - А из какой? – удивился он. - Из другой, - ушёл от ответа я, пожалев, что вовремя не прикусил язык. Впрочем, ни Боб, ни Рей, аналогично мне, не делали тайны из своего прошлого – какая уж тут тайна, если в интернете фильмами и отдельными сценами с нашим участием были забиты все гейпорносайты! Да и тусоваться парни собирались с нами, что уже говорило само за себя. Клод не стал продолжать расспросы. Завёл разговор о том, какой прекрасный праздник Божоле Нуво, что он каждый год приезжает сюда в это время, встречается с друзьями и родственниками. Что мои друзья ничуть не пожалеют, что тоже приехали сюда. Клод говорил по-английски, но Роберт, к сожалению, плохо знал этот язык. Клод это понял почти сразу, поэтому обращался по большей части к Рею, который на английском говорил свободно. Я, честно говоря, удивлялся, чего это он так в нас вцепился, но потом подумал, что Кевин, наверно, занят, и Клоду, так же как и мне без Иванки, скучно без своего любовника. В разгар нашей светской, ничего не значащей болтовни у Клода зазвонил телефон. Извинившись, парень заговорил со своим собеседником по-французски. Разговор был недолгим, он нажал кнопку отбоя, повернулся к нам и, видимо, машинально, снова заговорил на французском. Однако Рей – вот неожиданность! – ответил ему тоже по-французски. Клод изумлённо вытаращился на него: - Parlez-vous français? - Немного, - улыбнулся Рей. – Хуже, чем по-английски, но понимаю достаточно. - А... – уважительно протянул Клод. * * * Когда Клод отошёл от нас, я поинтересовался у Рея: - Откуда французский знаешь? В спецшколе учился? - Ага, щас в спецшколе, - ответил за него Боб. – В спецшколе так не научат. На дому, с личной учительницей занимался. - Зачем? – удивился я. Действительно, зачем в наше время учить французский или ещё какой язык – кроме английского, конечно – если не собираешься жить в стране этого самого языка? Хотя, может, Рей и собирался, о таких тонкостях его биографии я осведомлён не был. Потому, собственно, и спросил. Рей пожал плечами: - Да ни за чем. Бабушка учила, та самая, которая «бонбоньерку» привезла. Она из обеспеченной семьи была, в престижной гимназии училась, там французский и немецкий очень серьёзно преподавали. Много путешествовала с семьёй по Европе, а Европа тогда вся либо по-французски, либо по-немецки говорила, английский ещё не занял лидирующих позиций. Но в тридцать девятом война началась, в сороковом Латвию к Советскому Союзу присоединили, и все бабушкины путешествия закончились. После войны, чтобы совсем уж языки не забыть, бабушке оставалось только своих дочерей учить, мою маму и тётю Эльзу. А когда я родился, она и за меня принялась. - А теперь она ещё и мальков языками мучает, - пожаловался мне Роберт. – Говорит, что знания никогда не бывают лишними. Мальками парни называли сыновей-близнецов Рея и его бывшей одноклассницы, живших со своей матерью и родителями Рея в Риге. Один из них был крестником моего друга и его тёзкой. Сейчас малькам было уже три года – возраст, самый подходящий для начала занятий иностранным языком. - Правильно говорит, - согласился я с незнакомой старушкой. – Языки с младенчества надо изучать, тогда они сами собой в голове укладываются. Вот, например, мой дед: немец, а нянька в детстве у него чешка была, и поэтому он по-чешски говорит не хуже нас с тобой. - И вообще, Берти, - Рей снисходительно смотрел на своего бой-френда. – Ты уже достаточно хорошо знаешь мою бабушку, чтобы понимать, что спорить с ней бесполезно. Мой друг вздохнул: - Я давно догадывался, в кого ты такой упрямый. * * * - Данка, - Иванка возник на пороге нашей комнаты в сопровождении Кевина. – Смотри, кто приехал! - Знаю, - ответил я, убирая звук в телевизоре. – Мы сейчас Клода встретили. Привет, Кеви. - Привет, Дано, - улыбнулся он, а Иванка удивился: - Мы? Я пояснил: - Я Роберту и Рею замок показывал, и мы встретились с Клодом в одном из коридоров. - А, понятно, - кивнул он. – Ты не возражаешь, если мы с Кеви немножко по клавиатуре постучим? - Ничуть, - зевнул я, - если вы здесь на диване устроитесь. А я в той комнате посплю пока. * * * Линду нам отловить не удалось, она вместе с матерью уехала к соседям отдавать очередной визит вежливости. А владельца замка мы встретили, когда все вчетвером шли на ужин. - Ваше сиятельство, ваше сиятельство! – бросился к нему Иванка. Граф остановился, засмеявшись: - К чему вдруг такие церемонии? - Ой, ну я... – засмущался парень. Поспешил вытащить из кармана телефон. – Мы вас спросить хотели, вы, наверное, знаете... – Он нашёл нужную картинку. – Скажите, что это за замок? Мы когда с Дано месяц назад ездили по округе, его видели. Мсье Даниель взглянул на снимок: - А, это Chateau-Bonheur – Шато-Бонер. Действительно очень красивый замок. – Повернулся к нам. – Там зимой никто не живёт, владельцы только на лето приезжают, поэтому внутрь сейчас войти нельзя. Но мимо него никто просто так проехать не может, все останавливаются и любуются. Или фотографируют, как Иван. Конфеты с его изображением местная фабрика больше чем полвека выпускает, но они мало известны за пределами нашего края. – Он улыбнулся. – Когда замок на коробку с конфетами поместили – с согласия хозяев, разумеется – все стали называть его не иначе как Шато-Бонбоньер. Мы заржали втроём – Роберт, я и Иванка. И только Рей смотрел на мсье Даниеля широко раскрытыми глазами: - Но ведь... «бонер» по-французски «счастье»... Мы как по команде заткнулись – потому что для Рея, с его детскими счастливыми сказочными воспоминаниями, это было ТАКОЕ совпадение, что оно выглядело даже неправдоподобным. Однако я ни на секунду не заподозрил графа в том, что он нас обманывает. Зачем ему это?.. - Счастье, - подтвердил его сиятельство. – Вы знаете французский? - Немного, - кивнул Рей, всё ещё ошеломлённый этим совпадением.