Ночной санитар

             При входе, окаймлённом красным светом, громила с аккуратным ёжиком на голове, с длинными мощными руками и шевелящимися в поисках, кого бы придушить, пальцами. Он, прищурившись, с подозрением осматривает каждого гостя. Я было испугался и притормозил.       — Это вы? — Громила открыл рот и глаза. — А мы-то решили, что вас… того-этого… Ф-ф-фух-х-х. Так это же охуенная новость! Палыч, слышь, вчерашний жмур воистину воскресе! — Из-за двери высунулся ещё один охранник — не такой карикатурно-шрековый как первый, простой мужик восточно-европейской породы. Видимо, Палыч. Он жевал бутерброд. На мгновение остановил жевание, поднял удивлённо обе брови. И опять увлёкся едой.       — Мн-мн-мн… — многозначительно ответил Палыч, равнодушно от меня отвернулся и вновь скрылся за дверью.       — Так значит, документик оставили вы? — радостно продолжил громила.       — Ка-ка-какой документик? — Похоже, на мгновение я мимикрировал под Гуся.       — Пропуск в заведения «Граффит-хаус». Блин, и мы ведь его отдали следователю… Такая тут конфузия вышла: вчера убили одного пацана. Он просто пиздец как на вас похож! Я, конечно, не сильно смотрел! Жуть как мертвяков боюсь! Но Палыч сказал, что точно вы. То есть не вы!       — А где убили?       — Там, за клубом! — Громила махнул куда-то в сторону промышленных строений. — Так вот, ещё вчера я менту сказал, что убитый ни фига не наш матросик. Но мальчики вчера обнаружили потерянный документик, документик есть — хозяина нет! А сегодня днём причалил лысый мусор, и мы, в общем, отдали ваш пропуск, мы подумали, что трупачок — это вы. А ведь я был прав! Слышь, Палыч? Я был прав! — Охранник воссиял.       — Ничего… — Я снисходительно кивнул и даже похлопал по плечу, хотя историю про матросика не очень понял. — Разберёмся. С этим лысым.       Даже интересно: откуда во мне эта уверенность, это ровное сердцебиение, эта вальяжность в движениях?       В реальности помещение клуба кажется меньше, интимнее, теплее, чем на фотографиях. Возможно, за счёт публики: несмотря на начало десятого, страждущих общения и пития достаточно. Я заметил пустое место у бара и поспешил его занять, пока меня не опередили. Ко мне сразу «подплыл» бармен. Показалось, что он был на роликах. Это тот самый почти чернокожий в золотой шляпке. Красивый, даже по европеоидным меркам. Метис китайца и кенийца: огромные пухлые губы, короткий нос, шоколадно-оливковый цвет кожи, африканские косички и… светло-серые раскосые глаза. Линзы… точно линзы.       — Вам, уважаемый, как и вчера? — на чистом русском и несколько удивлённо.       — Да. — Я улыбнулся и поднял бровь. Я умею флиртовать? Это всё малиновый парик, не я!       — Момент! — Бармен отъехал на стульчике к задней стойке, развернулся ко мне спиной и крикнул: — Пепе! «Блю Кюрасао»!       Отодвинулась панель стены, и показалась толстая рука с бутылкой бирюзового ликёра. Тридцать секунд каких-то манипуляций — и на деревянном подносике цвета вишнёвого дерева три шота: голубой с прозрачным слоем наверху, жёлтый с кофейной вставкой снизу, красно-бордовый с крошкой льда. Между рюмочек россыпь миндаля. То, что мной управляла какая-то потусторонняя сила (скорее всего, парик), это точно. Эта сила сделала следующий финт:       — Я заказывал чернику. — И безымянным пальцем пододвигаю голубой шот к бармену. Тот улыбнулся, выдохнул и заметно повеселел. Ни слова не говоря, он подхватил голубую рюмочку, отъехал к рабочей стойке. Сорвал несколько светло-зелёных шершавых листочков с маленькой клумбы посреди стола, демонстративно бросил их в прозрачный сосуд, потом откуда-то снизу выцепил лоток с тёмно-синими ягодами, насыпал в тот же сосуд, туда же ложку коричневого сахара. Сосуд вставил в миксер… ж-ж-жух… и давлёнку вылил в чистый шот. А сверху что-то тягучее и прозрачное. Водка? Текила? Джин? Бакарди?       — Наш фирменный шот, господин Усачёв! — Бармен брякнул новой рюмочкой по подносу. — Сорри! Мне таки показалось, что это не вы. Нарезку?       — Нет. — Я ещё и дёрнул губой и нашёл в себе силы отвернуться, не смотреть восторженно на услужливого и бдительного метиса. — Э-э-э, как вас?..       — Эрик.       — Эрик, меня должны ждать. Никто не спрашивал?       — Нет. Пока нет. Но, к сожалению, ваш вчерашний столик занят.       — А тот человек, с которым я вчера там сидел, здесь?       — Сорри, но я не видел вашего друга… пропустил как-то. Только уже к закрытию Марка Усачёва искал один нервный брутальный субъект с дорожками на брови. Он ведь вас искал?       — И что вы ему сказали?       — Что не знаем такого… Дело в том, что он вас описывал совсем по-другому, а пропуск в «Графит» мы нашли позже… Ладно, хоть хватило ума не слить ему о трупе. Момент! — Эрик отвлёкся на других клиентов. Я слышал, что шоты пьют одним глотком, поэтому их называют «стреляющими». Решил, что начну с черники. Опрокинул в себя — очень сладко и крепко. На языке ягодно-мятный джем. Приятно. Но «парик активизировался»:       — Эрик! А где вы нашли пропуск? Под столом?       Бармен вновь подъехал.       — Нет. Там, где вы сидели, — он махнул влево, я повернулся в том направлении, а там никаких столиков, только задрапированная бордовыми шторами с золотым подбоем стена, — в кабинке, ничего не было. Это в туалете нашли.       — Ясно. А кроме Леона меня кто-то спрашивал?       — Я так и понял, что вы солист «Амальгамы». — Эрик вдруг средним пальцем нежно провёл мне по руке. — А искал вас Леонид. Я прав? Что нужно сделать, чтобы получить контрамарку? Или вы к нему не подпускаете никого?       — Э-э-э… — Парик засбоил, но расписание концертов я вспомнил. — Не уверен, что завтра состоится концерт.       — Почему?       — Мне ещё одну чернику, quaeso*. — Зря я латынь, что ли, учил.       — Ну точно, это вы! Уот из ит: «квессо»?       — «Пожалуйста». Это латынь.       — Круть!       Бармен отчалил, а я «встрял». Марк знал латынь?       Где же этот Дэн? Я вертел башкой, хотя субъект типа Марка Усачёва наверняка привык, что это к нему подходят, именно его ищут, а не он. Надо напустить на себя неприступность и усталый вид. Так, как, мне кажется, должны себя вести медийные лица.       — Хай! — слева к плечу прислонился некий тип. Мистер тяжёлые квадратные очки, ямочка на подбородке, бледная кожа, яркие губы, стильная причёска — подчеркнуть любое. — Вчера не удалось пересечься. А ведь жаль-печаль…       — Эй! Новичок, не ведись! — вдруг подключился тот, кто левее левого. — А лучше беги. Дан — известный коллекционер тел. — Тот, кого назвали Дан, возмущённо вздёрнул густые чёрные брови, надо сказать, тщательно оформленные брови, но даже не повернулся на говорившего. Я же насторожился: «Дан» не равно ли «Дэн»?       — Ах-ох! Гоша Свисток не может не вякнуть!       Гоша выглянул из-за мистера супер-очки.       — Приветики! Я Георгий!       Георгий, Гоша, он же Свисток выглядел весьма примечательно: огненно-рыжая длинная чёлка, уложенная как-то излишне затейливо, высокие скулы, густо окроплённые веснушками, бесформенные большие губы… Поэтому Свисток? Они оба были какой-то одной породы, хотя и такие разные внешне: один — пена от богемной тусовки, упакованный в чёрное, замотанный до подбородка стильный до «не могу», с каким-то нарисованным лицом. Другой — обаятельный хам в зелёном вельветовом пиджаке на голое тело.       — Гоше просто не даёт покоя тот факт, что Тёма Розовский выбрал меня, а не его. Да-да, сам Розовский! — Дан горделиво вздёрнул фактурный подбородок и многозначительно помолчал, давая мне время на переваривание столь грандиозного факта. Я благоразумно подавил в себе вопрос: «Кто такой Розовский?»       — Божечки! — Рыжий возвёл к потолку светлые очи и поджал губы. — Когда это было? И кто видел эти легендарные фэшн-фоточки? В каком таком модном журнале они засветились? В «Мурзилке»? Или в «Вестнике овощевода»? Знаем мы эти отношения: «сунул, вынул и бежать»…       — Зависть! За-висть! Зависть, Гоша, — это плохое чувство! А где я вас мог видеть? — это уже сладким голосом сказано в мой адрес. Я пожал плечами. — Я весь вечер вчера мучился, но никак не могу вспомнить!       — Дождались ли вы вчера в ложе гостя? — проявил любопытство Гоша. Дан удивлённо поднял бровь и впервые повернулся на рыжего. — Помните, я случайно ворвался к вам? Ошибся портье-э-рой… Вы сидели один, один-одинешенек. Кого-то ждали…       — Гоша, фу, моветон! Разве можно вот так в приватную жизнь вторгаться?       — Я нечаянно! — Гоша игриво махнул ручкой.       — Понравилось вам у нас в «Фёсте»? Вижу, что вы пристрастились к «Черничному сердцу». — Дан кивнул на рюмочку из-под алкоголя, и я только сейчас увидел, что её донышко имеет форму сердца.       — Для меня это просто место встречи.       — У нашего гостя обычно другое место тусовки, — это подъехал Эрик. — Что будем заказывать, господа?       — Мне, пожалуй, то же, что и … — Хитрый Дан и голосом, и взглядом указал на меня, видимо рассчитывая на моё имя.       — Ясно. — Эрик не собирался выдавать чужие имена.       — А мне «Розовую пантеру», — промяукал Гоша. Дан скривился. — И где же место тусовки у нашего нового знакомого? — не унимался рыжий, а очкарик скривился ещё больше, как будто от стыда за твердолобое любопытство приятеля.       — На другом конце города… — отмахнулся бармен и вдруг приблизился ко мне, прошептал: — Вами интересовались.       — Кто? — так же шёпотом испугался я.       Эрик выразительно скосил глаза и взял с подносика пустой шот-сердечко, щёлкнул по нему пальцем, поставил назад и отъехал от нашей живописной группы. Он подхватил уже приготовленный бокал с тёмным напитком, прокатился с ним на другой конец стойки бара и поставил его перед человеком в тёмно-синем костюме и алом галстуке. Лицо не разглядеть, гильотинировано чернотой полумрака благодаря низким круглым лампам. Этакий человек без головы. Мужчина взял толстый низкий бокал, сверкнула запонка. Надо же…       — Надо же! — озвучил мои мысли Дан. — Мусье с запонками! Такая редкость в нашем оскотинившемся мире. Причем с нехилыми запонками от «Картье», — совершенно без манерности промолвил он. Дан жадно прищурился, пытаясь разглядеть этого мужчину. — Кто бы вы ни были, дорогой незнакомец, не советую отвечать на его интерес, — шёпотом посоветовал он мне.       — Дан! Это просто стрёмно! Неужели ты решил перейти дорожку нашему другу? — возмущённо заявил Гоша.       — Что ты мелешь? Гоша, ты совершенно не разбираешься в людях! Совершенно! Такие типы в запонках опасны. Мозгами думай, а не свистком!       Они начали перепираться. А я не знал, что делать… Может, этот в галстуке и есть Дэн? Но тогда почему он просто не подозвал, не подошёл? Может, обнаружил подмену? Но почему бармен мне сообщил о его интересе тайно? Вдруг мой очкастый знакомый прав и мужчина опасен, может… он и убил Марка вчера? А теперь вдруг видит его реинкарнацию. Однако ведь может быть, что я просто понравился этому типу и он вообще рядом с этой историей не стоял.       Мои знакомцы беспрестанно болтали, отходить от них я почему-то сиповал. Что-то невпопад отвечал, краем глаза наблюдал за господином напротив. Тот просто сидел, попивал свой напиток, близко к стойке не наклонялся, поэтому лица было не видно. Только руки, белые, холёные. На среднем пальце зловеще подмигивал драгоценный камень.       Отсутствие Дэна начинало злить. Я решил позвонить ему по тому самому номеру, который взял из «нокии» с трупа. Но безрезультатно: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети».       Вдруг: бам-м-м! Как будто ударили в гонг. В глубине зала зажглись бегущие огоньки, и сразу же оттуда полилась музыка. Агрессивное диско.       — О-о-о! — Гоша захлопал в ладоши, ритмично затряс чёлкой. — Сегодня же у нас МосимЭн! Улёт! Волшебно! Бьютифул! — Он выразительно кинул на стол тысячную купюру и схватил меня за предплечье, наклонившись на негодующего Дана так, что тот уткнулся в его шею. Я заметил, как рука рыжего сжала очкарика за колено. — Пойдёмте! Пойдёмте со мной! — Я и не сразу понял, что это было сказано мне. — Мося чудесен!       — Там надо танцевать, — презрительно пояснил Дан.       Я поддался. Сполз со стула, и меня потащили к огонькам. Оглянулся на Дана, увидел, что тот снял очки, яростно протёр линзы, надел и опять прищурился в сторону человека без головы. Надо сказать, что в танцзал шли не только мы одни. Образовалась даже толкучка. Неожиданно кто-то ущипнул меня за ягодицу, но я не успел оглянуться и дать этой скотине в морду, так как рыжий втолкнул меня в бьющийся светом зал.       Сначала свобода, пространство, а потом подоспевшие на танцевальный дебош люди. Я — неопытный тусовщик, танцевать не умею, держать лицо после спиртного тоже. Чувствую, мой образ плывёт и наружу вырывается испуганный Матвей Ус. Свет и чернота спорят друг с другом, басовые удары подгоняют вброс крови от сердца. Бах-бах-бах. Что-то посыпалось блестящее сверху, попало в глаз. Передо мной в экстазе Гоша. Он двигается классно, манко, я поймал себя на мысли, что рыжий профессиональный танцовщик. Тщательно уложенная челка спуталась, разлетелась. Борта пиджака открывали плоский торс. На замедление ритма музыки он проделал волну животом. Глаза сверкают, большой рот подпевает хаус-диве. Он прекрасен, а кто я рядом с ним? Жалко топчущийсся козлик?       Я протоптался пару композиций. Пожалуй, нужно уходить отсюда, ведь может прийти Дэн, а в этом буйстве мигалок и одинаковых тел меня не найти. А тут ещё на третьем треке при первых звуках все закричали, должно быть, какая-то культовая музычка, и с двух сторон в гущу танцующих хлынули струи цветного дыма, не до слепоты, конечно, но видимость резко упала.       Я махнул Гоше и начал пробираться сквозь танцпол к выходу. И вдруг в огнистом проёме желанного избавления возник человек. Чёрт! Высокий, копна вьющихся волос на голове, на брови выбритые дорожки. Это Леон. Он был в пальто, явно высматривал кого-то в окутанной дымом толпе. Кого-то… Марка! Что делать? Может, снять парик? Или Леон, наоборот, всё ещё не в курсе парикмахерских экспериментов своего друга.       Сменилась музыка, полилась знакомая мелодия медляка. Рядом вдруг оказалась полноватая и длинноногая девушка в гипюровом костюме.       — Потанцуем? — не слишком церемонясь, пригласил я и, не дожидаясь «да», приобнял её и закачался в тягучем ритме. От неё пахло духами и потом. Тело горячее. Немного размазалась помада.       — Лана! — крикнула мне в ухо девушка, и я понял, что это не сокращение от «ладно», а её имя.       — М-м-м… Марк.       — Красивое имя, необычное! — продолжала кричать партнёрша, а я старался двигать её так, чтобы она была спиной к выходу. — Я вас раньше здесь не видела!       — Наверное… — невпопад пробубнил я. И взгляд упал на соседнюю пару: девушку с яростным начесом на голове вёл в танце статный мужчина в синем костюме, русоволосый, широкоплечий. Он высоко держал руку своей дамы. На среднем пальце большое кольцо глазело ярким камнем.       Леон стал пробираться сквозь танцующие пары. Я двигал Лану так, чтобы этот, явно псих, меня не увидел и не принял за Марка. Девушка что-то заподозрила, начала озираться… Надо бежать!       — Ради бога, простите! — миленько извинился я, пригнулся и посеменил к выходу в обход статной фигуры, лавируя между беззаботными гостями «Фёста». Достигнув финиша, я всё-таки оглянулся. Леон разговаривал с Ланой, она вдруг пальцем указала грозно на меня, трусливого двойника рок-звезды. Я не стал дожидаться пронзительного взгляда Леона, просто побежал на выход.       Благо в гардеробе никого не было, куртку мне отдали быстро. Я напяливал её на ходу, проигнорировал какой-то вопрос от Громилы и впилил за дом, чтобы не светиться перед входом, а где-нибудь во дворах вызвать тачку и покончить с этим глупым приключением. Одной ногой провалился в ледяную лужу, ни черта не видно! Чуть не грохнулся. Проехался по застывшей дорожке мимо мусорных баков. Напугал кошку, которая стремительно с визгливым звуком шмыгнула мимо в темень. Заметил тропинку к забору, а там пролом. Туда! Мимо жуткого производственного здания и к жилым домам.       Но моим планам не суждено было сбыться…       Как я не услышал?       Как я не почувствовал?       Как не подумал-то? Что ещё вчера именно здесь…       Некая сила подняла меня и бросила лицом в ограждение. Я ударился лбом, но упасть мне не дали. Чьи-то руки подхватили меня и ещё раз приложили к бетону. Чьё-то тело вдавило меня в мокрую стену. Надо кричать! Громила недалеко, он услышит, прибежит… Но мне сдавили горло жёсткими пальцами. Получался только хрип. Сквозь него я не сразу расслышал голос напавшего:       — Кто ты? Говори! Кто ты такой? Зачем ты здесь? Где твой телефон? С-с-сука!       Душивший обшаривал карманы куртки, а телефон лежит в кармане розовенькой толстовки, на пузе.       — С-с-сука! Говори!       Он, видимо, не соображал, что я не могу говорить. Его руки сдавили мне горло, ужас и паника колотили меня, делая захват ещё сильнее. Я дёргаюсь, выматываю себя, ускоряя конец. Хрип! Кровь прилила к глазам, застилая пусть мутный, но свет. Воздуха! Неужто сейчас и… Дикая мысль: «Хорошо бы вскрывал Франкенштейн…» Воздуха! Он что-то ещё говорит, «с-с-с-у… бу…ба… э-э-э…»       И враз — холод, воздух, тяжесть, спазм… Я кашляю… ощущаю землю… Я упал… Меня кто-то трясёт… Голос:       — С-с-сука! Где ты шляешься? И что это было? Кто этот дебил?       Наконец я поднял голову, кашель утих. Рядом со мной на корточках сидел Леон. Даже через темень я видел ярость и презрение в его взгляде.       — Мне, конечно, сегодня сказали, что ты покрасил волосы в чудо-цвет… Ты кололся?       Я кивнул.       — Что за с-с-сука? Ты понимаешь, что этот чел тебя убить мог? Что у тебя опять? Долги? Дозу спёр? Говори!       Я помотал головой. И стащил с головы чёртов парик. Финита.       Леон вскинул брови. Приблизился к моему лицу…       — Блядь… Ты кто? И где тогда Марк? _________________       *Quaeso — (лат.) — «пожалуйста».