Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

20 января 1981 года Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг.       … В зале, где только что прошли испытания юного Уилкиса и ещё парочки не таких ценных волшебников, было тусклое зеленоватое освещение, от чего бледное лицо Снейпа казалось по-зловещему мертвенно-серым. Рудольфус, которого против Северуса науськивала Белла, и теперь с особенной презрительностью смотрел на молодого Пожирателя Смерти со своего почётного места – через один стул по правую сторону от моего трона. - Ты не понимаешь, что сегодня Милорду уже не до аудиенций, Снейп? – неприязненно осведомилась Белла, всё ещё тяжело дыша после непродолжительной дуэли с одним из испытуемых. - Помолчи, Беллатрикс, я это как-нибудь сам решу, - заявил я с небольшим нажимом, взглянув на любовницу, щёки которой алели, а глаза возбужденно блестели – такой короткой разминки ей было мало.        Северус так обрадовался тому, что я осадил свою фаворитку, что даже позволил себе чуть улыбнуться. Рудольфусу же краска в лицо бросилась от раздражения, а Беллатрикс демонстративно опустилась на стул по левую руку от меня, как бы напоминая, что они, чета Лестрейнджей, как верные псы всегда кружат вокруг меня. - Если у тебя что-то срочное, говори, - разрешил я, зная, что Снейп без веского повода не подошёл бы ко мне.        Северус только оглянулся через плечо, поджидая, пока Долохов и Рабастан, выходящие последними, покинут зал для испытаний. Беллатрикс не удержалась от презрительного хмыкания, после чего наколдавала себе стакан воды и отпила из него, утоляя жажду – оппонент чуть не поджарил её с помощью Пиро и с Беллы пот градом катился. - Боюсь, Мой Лорд, что эта информация только для ваших ушей, - негромко проговорил Снейп.        Лестрейнджи переглянулись, а потом синхронно уставились на меня, ожидая, что я поставлю на место зарвавшегося мальчишку. Ещё бы! Со дня отъезда Сильвия эта парочка была при мне на всех собраниях, а Белла и вовсе круглосуточно, а тут я должен выставить Лестрейнджей из-за какого-то Снейпа! - Что же, надеюсь, то, что ты хочешь мне поведать, того стоит, - ответил я прохладным тоном. – Иначе я могу разочароваться в тебе, друг мой. Беллатрикс, Рудольфус.        Я кивнул, отпуская своих приближенных, и те были вынуждены повиноваться. Только Белла перед тем, как покинуть зал, обернулась на мгновение. Я же буравил взглядом Снейпа, желая поскорее уже закончить с делами. День был слишком долгим, и я меньше всего сейчас хотел слушать что-то пессимистичное – такая у Снейпа была постная физиономия, что другого я и не ожидал. - Новости неутешительны, Мой Лорд, - признался Северус Снейп. - Не удалось узнать, зачем Дамблдору понадобилась эта жалкая шарлатанка? – разочарованно спросил я, сложив руки на коленях в замок и свысока глядя на Снейпа.        Вообще мне очень нравилась перестановка в зале испытаний. Мой трон стоял на некоем возвышении, из-за чего свысока я мог смотреть на всех, да и вид на арену открывался превосходный. - Удалось, - коротко отозвался Северус. - Обрадуй меня, - хмыкнул я. – Это – психологическое оружие? Или новый ужасный боец Ордена Феникса?        Я был глубоко убежден в том, что Трелони ни на что не способна, но не проверить всё-таки не мог. Именно по этой причине Снейп и отправился следить за бездарной «предсказательницей» - потребовалась же она Дамблдору!        Северус, который с одинаковым убийственным спокойствием сообщал мне и хорошие новости, и плохие, на этот раз немного медлил. Он сделал ещё один шаг в сторону моего трона, словно опасаясь, что нас могут подслушивать, и с очень серьёзным лицом заговорил: - Сивилла Трелони сделала предсказание. - Чудесно, и что ждёт Дамблдора? – за издевательским тоном я скрыл нетерпение и, признаться, любопытство. - Оно было не про Альбуса Дамблдора, - загадочно произнёс Северус, напуская на себя таинственность.        Я специально не стал задавать следующий вопрос, а лишь выразительно на него взглянул. Пусть не пытается со мной играть. - Сегодня Сивилла Трелони сделала пророчество про вас, Мой Лорд, - сообщил Снейп.        Я сжал губы в узкую линию и нахмурился. Нехорошо, что Дамблдор что-то узнал обо мне, очень нехорошо. Что, если ему открылось что-то про крестражи? - Продолжай, - велел я.       Северус Снейп медлил, и я с ужасом начинал осознавать, что он попросту не решается что-то мне сказать. Боится моей реакции. Пожиратель Смерти опустил голову, тяжело вздохнул, собираясь с силами, и медленно поднял на меня взгляд черных глаз. - Она сказала следующее: «Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда. Рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца…» И, Милорд, даже Дамблдор не сомневался в том, что это было настоящее пророчество, - отчеканил Северус Снейп, глядя мне прямо в глаза.        Прошло несколько секунд, прежде чем я очнулся от оцепенения и понял, что не даже дышал, пока Снейп говорил. Обычно на все угрозы Дамблдора я отвечал с иронией, считая, что мне ничего не страшно, но в этот раз шестое чувство подсказывало, что не всё так просто. По спине пробежал холодок.        Признаться по правде, от одной только мысли, что это может быть правдой, внутри похолодело, но паниковать я не мог. Замешательство прошло, и я пытался взять себя в руки.        Я потёр висок – всё-таки новость о пророчестве оказала на меня сильное воздействие, я с трудом удерживал ровное лицо, пока Снейп выжидательно на меня таращился.        Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда… - Чтобы никто больше не знал. Скажешь хоть одной живой душе, и проклятье Круциатус покажется тебе благословением, Снейп, – процедил я, направляясь быстрым шагом к двери, за которой был более короткий путь к моему кабинету. Было необходимо всё обдумать в одиночестве.        Паника начинала подниматься в осколке души, словно я чувствовал, как надвигается что-то неизбежное и неумолимое. Страшный рок судьбы навис надо мною, и теперь как бы я ни ускорял шаг, тёмный коридор, в который я попал из зала собраний, никак не кончался. Что-то невидимое, но опасное заполняло собой всё пространство, давило на меня, не давало дышать, тянуло куда-то вниз, в бездну…        Я резко сел на постели, тяжело хватая ртом воздух. Одеяло, будь оно неладно, одним концом застряло между деревянным корпусом кровати и матрасом, из-за чего я с трудом из-под него выпутался. На лбу выступила испарина, как всегда после этого сна, во рту пересохло, и я не сразу смог восстановить сбившееся дыхание. - Мой Лорд, тише, это всего лишь сон, - Беллатрикс прильнула к моему плечу, одной рукой обвив мою талию, а другой убирая со лба взмокшие волосы. – Опять дурацкий сон из-за бредовых россказней этого несносного Снейпа…        Из-за растопленного камина, который мы с Беллой не потушили вечером, в спальне стало невыносимо душно, как в жаровне, и я взмахом палочки отворил ставни. Свежий морозный воздух, хлынувший в комнату, отрезвлял, как и шероховатые бинты, которыми была плотно замотана правая рука Беллатрикс от запястья до плеча. - Будь он неладен, - прошипел я. – Всё эти Поттеры с Лонгботтомами… Не будет мне покоя, пока не истреблю их младенцев. - Мой Лорд, наша поездка состоится? – решила уточнить Беллатрикс, взволнованная моим состоянием.        Я поднялся с постели и взял из кресла оставленную там мантию, чтобы небрежно накинуть прямо на голые плечи. Я всё ещё ощущал легкую дурноту, и с унижением понимал, что дело вовсе не в здоровье, которое было отличным, а в том, что я сам себя настраивал таким образом, что не мог ни спать, ни есть из-за пресловутого пророчества. Это было невозможно – жить с осознанием собственной вероятной смертности. И как остальные существуют без крестражей?        Злясь на самого себя, на Дамблдора и на Трелони, на пророчество и на Поттеров с Лонгботтомами, я, всё больше раздражаясь, приблизился к окну, чтобы вдохнуть свежий морозный воздух и прикрыть глаза в изнеможении. Вот уже год, как я жил в персональном аду, и не видел этому конца, потому что никак не мог добраться до своего вероятного убийцы из пророчества. - Да, состоится, - нехотя ответил я Белле чуть погодя. – Поттеры и Лонгботтомы всё равно никуда не денутся, а сейчас, когда они, подобно крысам, попрятались по норам, нет смысла продолжать поиски…        Когда сон, изначально снящийся мне раз в пару месяцев, начал видеться мне чуть ли не каждую ночь, я понял, что нахожусь на пределе, и мне необходимо хотя бы ненадолго сменить обстановку, а тут и повод подвернулся. Что до поисков вражеских семеек - пара дней всё равно вряд ли что-то решит. - Антонин всё равно не позволит своей группе прохлаждаться, пока мы будем в отъезде, - заверила меня Беллатрикс. – Поиски будут идти полным ходом, Милорд, скоро ниточка будет найдена, и мы заполучим их всех. - Разумеется, - кивнул я, уже почти успокоившись и глядя на занимающийся рассвет. – Тем более, что нас не будет-то всего неделю.        Я зябко запахнул мантию плотнее и прикрыл окно, поворачиваясь к Беллатрикс, которая с заботливой тревогой смотрела на меня из кровати. Она тоже была совсем измучена моими нетерпеливыми приказами найти Поттеров и Лонгботтомов, наказаниями за отсутствие результатов, и страхом за мою жизнь. Беллатрикс не знала всей подоплеки вопроса, но прекрасно видела, в каком я нервном состоянии, и чувствовала, что и раздражение, уже вошедшее у меня в привычку, имеет весомую причину.        Нет, определенно, мне необходимо немного отдохнуть. Да и Белла сейчас не в том состоянии, чтобы участвовать в рейдах, поэтому её можно захватить с собой…        Эта поездка, на которую я с трудом согласился поначалу, теперь даже радовала меня. В последнее время было столько событий, что небольшая смена обстановки была необходима как мне, так и Беллатрикс. К тому же, здоровье Беллы оставляло желать лучшего, да и Сильвия я не видел вот уже почти два года.        С нашей разлуки со старшим Лестрейнджем, может, и не произошло ничего особенно важного в политическом или военно-стратегическом плане, но я не мог сказать, что моя жизнь была спокойной и размеренной. Что уж там, ещё никогда события вокруг меня не развивались так стремительно и непредсказуемо. Для начала, этот кошмар снился мне примерно двадцать третий раз, с тех пор, как произошёл со мной наяву. Ну, за исключением падения в бездну в самом его конце, разумеется – это было уже плодом моего сознания.        Да, Северус Снейп подслушал предсказания Сивиллы Трелони обо мне. А теперь в его подлинности сомнений не было. Дамблдор забрал полоумную предсказательницу к себе под крылышко, в Хогвартс, само же пророчество где-то надежно спрятал. Сперва я получил информацию о детях всех членов Ордена Феникса. Ведь из предсказания ясно вытекало то, что человек, у которого должно было хватить сил на то, чтобы одержать надо мной победу, был рождён теми, кто уже боролся против меня. Сперва никто не подходил, и я даже успел умиротворённо выдохнуть… А потом понял, что этому ребёнку только предстоит родиться, что вскоре и случилось. В обещанном седьмом месяце июле.        Альбус Дамблдор не был бы собой, если бы не догадался спрятать и Поттеров, и Лонгботтомов. В этом-то и был корень всех зол. Обе мерзких семейки обзавелись потомством. Ээх, Белла, не в те места ты ранила Джеймса и Френка, не туда посылала проклятья Алисе и Лили! С детородными функциями у всех четверых проблем не было, и выродки произвели на этот свет самого настоящего монстра – моего потенциального убийцу. Проблема была ещё и в том, что претендентов на высокое звание героя было двое. Да, или Поттеры и Лонгботтомы работали у Дамблдора в одном графики и имели выходные в одни дни, которые в силу ограниченности проводили дома в кроватях, или же их щенки были зачаты в один день на разнузданной оргии Ордена Феникса. Так или иначе, но оба были выпущены на свет божий с разницей менее чем в сутки. И, соответственно, оба идеально подходили на роль ребенка из пророчества.        Стоит ли говорить, как это меня допекало? С того проклятого вечера, как я услышал о пророчестве, не проходило и дня, чтобы я не думал о нём. Сперва я ещё относился к нему несерьёзно, легкомысленно. Но со временем, узнавая всё больше и о Трелони, и о реакции Дамблдора на её слова, я начинал волноваться всё сильнее. Определенно, что-то заставляло старика думать, что Сибилла Трелони дала настоящее пророчество, и его серьёзное отношение к её словам каким-то образом передалось и мне. Наводились справки, Пожиратели Смерти брали в плен людей Дамблдора и вели допросы, мне доставляли самых искусных провидцев, и все говорили одно и то же – в июле месяце восьмидесятого года родился кто-то, кому может хватить сил победить меня. В общем, поголовье провидцев уменьшалось, потому что я не мог оставлять в живых людей, знающих о моей уязвимости. По сути, никто кроме Снейпа и не знал всего масштаба проблемы. В общедоступном варианте его доноса было лишь то, что Сибилла Трелони дала пророчество касательно моей персоны, что может дать Дамблдору ещё один козырь. Только Белла, моя верная Белла, кожей чувствовала, что я чего-то не договаривал. Собственно, тут не надо было быть гением, чтобы догадаться, что я неспроста вскакиваю от кошмаров посреди ночи.        К слову о Беллатрикс и о пророчестве. Недавно у Беллы была схватка с Лонгботтомами, которой закончился один рейд на дом Пруэттов. С ними, кстати, было удачно покончено благодаря Долохову и Лестрейнджам, но не суть. Важнее было то, что когда под конец сражения с аврорами явился я, Лонгботтомы бросили мне вызов третий раз, тем самым уровняв счёт с Поттерами. Отражая Лайтус Френка Лонгботтома и одновременно с этим швыряя Секо в его жену, я отстраненно думал, не благодарить ли мне за это Беллу? Ведь именно из-за того, что она развязала сражение, а не отступила, как предполагалось, Лонгботтомы сразились со мной лицом к лицу в третий раз, из-за чего надежно связали себя с пророчеством. Ведь не зря же говорят, что пророчество это только вероятный вариант развития событий, и мы сами можем повлиять на то, сбудется ли оно или нет. Увы, благодаря горячности Беллы и настырности Лонгботтомов, в тот день реальность пророчества стала ближе ко мне ещё на шаг. Впрочем, Беллатрикс была наказана и без меня – проклятье Алисы раздробило ей плечевой сустав, переломило ключицу и сломало локтевую кость в двух местах, из-за чего Белла вот уже больше месяца клялась мне расквитаться с четой Лонгботтомов, но не могла ничего сделать.        Белле, к слову сказать, ещё повезло. Уилкису в том сражении посчастливилось меньше, и он, сопливый мальчишка, которому не было и двадцати, пал смертью храбрых. Та же участь постигла и Эвана Розье, когда я в последний раз сражался с Поттерами. Родственничку Беллы посчастливилось биться с Аластором Грюмом лично. Талантливый юноша, он отсёк аврору половину носа, прежде чем тот раскроил ему череп. Так я простился ещё с одним верным Пожирателем Смерти. Компенсировало эти мрачные факты только то, что война набирала обороты и поток волшебников, проходивших через мою организацию, только увеличивался.        Но, не считая пророчества и потерь в рядах моих слуг, были и хорошие новости. Собственно, если бы не пророчество, я бы вообще не беспокоился. Министерство Магии было целиком и полностью под моей властью, дементоры совсем оставили Азкабан и теперь подчинялись исключительно мне, наводя ужас как на авроров, так и на простых магглов, великаны, акромантулы и тролли так же имелись в достатке. Гоблины негласно, но окончательно перешли на мою сторону, а где гоблины, там и золото, что тоже немаловажно. Хитрые твари, они всегда чувствовали, на какой стороне сила. Если обобщать, все козыри были у меня на руках. Что уж там, с наступлением восемьдесят первого года я впервые задумался о захвате Хогвартса. Я знал, что даже Хогвартс, - Хогвартс! – мне по зубам теперь, и всерьёз рассматривал возможность дать Дамблдору одно решающее сражение, дабы уничтожить последнюю цитадель сопротивления. Для этого оставалось разве что убить детишек Поттеров и Лонгботтомов для успокоения нервов да посетить резиденцию Сильвия Лестрейнджа, дабы дать ему четкие указания наскрести мне со всего мира различных чудовищ и волшебников, способных сражаться. Этот приказ был настолько важен, что я обязан был переговорить с Лестрейнджем лично. О том, что я думаю о взятии Хогвартса, вообще никто не должен был знать кроме очень узкого круга лиц, и пока что вообще никто кроме меня и не знал. - Собирайся, Белла, выходим через час, - бросил я, прежде чем направиться в гардероб, чтобы одеться.        Сон подстегнул меня к действиям, и покинуть Лестрейндж-холл хотелось как можно скорее. Чем быстрее я дам указания Лестрейнджу, тем быстрее тот их выполнит, и тем скорее я смогу раз и навсегда разобраться с Дамблдором.        Приказ был отдан, и Беллатрикс исполнила. Ровно через час Белла была собрана и готова. Мы оба позавтракали в моём кабинете в гробовой тишине, потому что я не был настроен на беседы в это утро. Я был раздражен и взвинчен, как и всегда в последнее время, и Белла не рисковала надоедать мне.        Застегнув мантию на плечах, я без лишних слов я поднял руку ладонью вверх, чтобы аппарировать вместе с Беллатрикс – Лестрейндж-холл был открыт для меня в любое время дня и ночи, и я мог свободно перемещаться куда мне было угодно. Белла вложила ладонь в мою руку, и я крутанулся на каблуках, чтобы через мгновение оказаться на самом краю скалистого берега, нависающего над водой. Мы с Беллатрикс оказались на границе Ла-Манша. Если бы мы с Беллой были обычными волшебниками, нам бы пришлось аппарировать на несколько километров левее, чтобы зарегистрировать перемещение через границу. Но я был Лордом Волдемортом, а Беллатрикс оставалась моей фавориткой. О таких плебейских формальностях не могло и речи идти. К тому же, ни к чему Дамблдору знать, что я покидаю страну даже на непродолжительное время.        Я поднял палочку, мысленно произнося замысловатое заклинание, открывающее трещину в барьере. Собственно, именно я эту трещину и велел создать уже давно, на всякий случай, так сказать. Если вдруг мне или кому-то из моих слуг нужно было срочно покинуть Магическую Британию, использовалось именно это место. - Вот и всё, - оповестил я через минуту, после чего сам сжал предплечье Беллатрикс и совершил ещё один рывок через пространство.        Так как вообще-то я немного незаконно пересёк границу, нас здорово сдавило при перемещении, и когда мы с Беллой вновь оказались на твёрдой земле, моя любовница положила руку на травмированное плечо и прикрыла глаза на мгновение. - Я тоже от этого не в восторге, но лучше уж так, чем Дамблдор будет знать обо всех моих перемещениях, - бросил я, оглядываясь.        Да, аппарировал я куда нужно. На горизонте виднелись небольшие горы, пахло морем и какой-то растительностью. И, главное, недалеко от нас с Беллой виднелись заржавевшие ворота, которые смотрелись несколько странно на фоне бурной растительности без намёка на какое-либо жилище. - Британская колония, - произнёс я пароль. – А я и не думал, что твой свёкр так привязан к Англии. - Думаю, он тоже не думал, пока не покинул её, - хмыкнула Беллатрикс.        Деревья, кустарники и цветы медленно расступались, складываясь в ухоженные палисадники и клумбы, прямо из-под земли выскакивали булыжники и плитки, составляющие дорогу, уходящую в недра сада, забор медленно распрямлялся, поднимался, скидывал ржавчину. И вот через минуту мы с Беллатрикс уже стояли перед резиденцией старшего Лестрейнджа.        Территория, прилегающая к огромной вилле, занимала всю бухту средних размеров, включая два выдающихся в море мыса – высокий скалистый и низкий зеленый. Насколько я знал, границы владений Сильвия были напичканы магией и все магглы пребывали в полной уверенности, что бухты нет как таковой. Все, кто проезжал или проходил мимо, могли лицезреть только небольшой перелесок с поломанными деревьями и уродливые покосившиеся ворота с ошметками забора с двух сторон. Сами ворота, в своём естественном виде, разительно отличались от тех, что стояли на границе Лестрейндж-холла. Те были сплавлены гоблинами из прочнейшего металла, закаленного в огне дракона, и были призваны выдержать любую атаку. Эти же были свиты из тоненьких прутиков и казались совершенно безобидными. Или же я подумал так, потому что барьер для моей персоны, как и для Беллатрикс, был уже предварительно снят.        Едва оказавшись на территории Сильвия, мы с Беллой поняли, что одеты не по сезону. После Йоркшира и пятнадцать градусов тепла казались жарою. К тому же, Сильвий, кажется, специально делал что-то с погодой, потому что в его владениях было намного теплее, чем за забором. Но, взмахнув волшебными палочками и защитив себя от жары, я уже не думал об этом, потому что, как и Беллатрикс, был целиком и полностью поглощен созерцанием обиталища Сильвия Лестрейнджа. Надо же знать, как живут мои Пожиратели Смерти.        Вот уж кого-кого, а меня или Беллатрикс можно было назвать ценителями природы в последнюю очередь, но вилла Сильвия произвела на нас глубокое впечатление. Сам особняк этажа в три прятался в тени зелени где-то вдалеке, и нам было видно лишь его крышу, зато сама фауна Ривьеры поражала своим разнообразием. Докуда хватало взгляда, везде вились затейливые ползучие растения, цвели экзотические цветы, зеленели деревья. Наверняка всё это изобилие поддерживалось специальной магией, потому что я углядел даже грозди крупного винограда и пальмы, увешанные бананами. Да уж, неплохое гнездышко свил себе Лестрейндж! И почему кто-то в пятьдесят пять заслуженно отдыхает и блаженствует в таком раю, а кто-то сражается с Дамблдором? Я утрировал, конечно. На месте искалеченного и наверняка одряхлевшего Сильвия я вовсе не хотел бы оказаться, да и не смог бы я томиться в клетке, пусть и золотой. К тому же, с детства я до чрезвычайности не любил жару и надоедливое солнце, из-за чего питал привязанность к старой доброй пасмурной Англии. - Да, неплохо тут, - вынесла вердикт Беллатрикс, когда мы с ней двинулись по дорожке, вымощенной плиткой, по направлению к вилле. – Не хватает строгого аскетизма Лестрейндж-холла и наверняка приедается со временем, но, кажется, грядущие дни будут не так уж и плохи… - Возможно, но не забывай, что мы тут по делу, - напомнил я, переводя взгляд с журчащего фонтана на большую клетку с яркими птицами. – И, поверь, Сильвий не отказался бы променять свою золотую клеть на возможность ходить по родным коридорам Холла. - И всё-таки это не самый худший вариант, - гнула своё Белла.        Я собирался уже заговорить о разлагающих разум и тело излишествах и о слишком жарком климате, когда в кустах послышался какой-то шорох, а ещё через мгновение на дорогу вышло двое мальчиков в коротких штанишках до колен и накрахмаленных легких рубашках. - Добро пожаловать в Лестрейндж-хаус, - изрёк старший, которому было примерно лет шесть, хотя я плохо разбирался в детях и мог ошибаться в определении возраста. - Это честь для нас – плинимать здесь Тёмного Лолда, - не выговаривая букву «р» поддакнул второй, на пару лет помладше.        Беллатрикс невольно сделала к детям пару шагов, глядя на них во все глаза, словно оба были такими же диковинками, как фонтан или попугаи в клетке, и я тоже присмотрелся к ним внимательнее.        В младшем я мгновенно определил бастарда Басти, потому что он был чумаз, бестолков на вид и безобразно взлохмачен, словно к девяти утра успел раза три упасть в самых грязных местах огромного сада. К тому же, он был копией отца, унаследовав его чуточку смугловатую кожу, широкие скулы, форму губ и даже мимику, хотя и имел голубые глаза. Старший же явно был Игнотусом, наследником, и, что греха таить, это был самый красивый ребёнок из всех, что мне доводилось видеть. Фарфоровое бледное личико словно принадлежало кукле, огромные серые глаза с длинными черными ресницами, очевидно, унаследованные от Сесилии, должны были бы достаться девочке, а гладкие, блестящие черные локоны, вьющиеся до плеч, были словно вдвое гуще, чем у кудлатого бастарда, но при этом казались удивительно послушными. Эта маленькая кукла с серьёзной миной мгновенно привела Беллатрикс в восторг, и она уже неотрывно смотрела на красивого мальчика. В отличие от сводного брата, этот даже стоял с расправленными плечами, казался опрятным, взгляд и тот у него был не по-детски цепким. - Наверное, ты Игнотус? – спросила Белла у старшего мальчика с на редкость неуместной на её лице умиленной улыбкой.        Младший почему-то хихикнул, а красивый только покачал головой. - Вы ошиблись, мадам. Игнотус – он, - ребенок кивнул на брата.        Беллатрикс удивленно взглянула на младшенького, который смущенно улыбнулся, в этот момент и впрямь становясь похожим на Сесилию Лестрейндж. - А я даже не совсем Лестрейндж, - продолжил старший ровным голосом, с интересом поглядывая на меня. - И кто же ты? – поинтересовалась Беллатрикс, не сдержавшись, и проведя рукой по густым смоляным волосам «не совсем Лестрейнджа». - Я Лестрейндж только наполовину, - мрачно изрёк серьёзный мальчик. – Меня зовут Сильвий, мадам.        У Беллы словно из лёгких воздух вышибло. Да и я, поглощенный созерцанием отпрысков Басти, слегка разомлевший от красот сада и самой экзотической обстановки, мгновенно напрягся.        На секунду в голове промелькнула совсем ненормальная идея. Но нет, этот ребенок был постарше того, другого младенца Сильвия, похороненного в склепе Лестрейнджей. Да и вообще такого никак не могло быть, потому что я своими глазами видел останки нашего с Беллатрикс ребёнка и даже удостоверился в том, что именно тот обезображенный детский трупик и был моим сыном. Моё заклинание не могло подвести.        Но, увы, если я думал логически, Беллу захлестнули эмоции. Она стояла, как громом пораженная, и даже побледнела, положив руку на корсет, словно ей стало дурно. Да уж, было бы странно, если бы слова мальчишки не заставили Беллатрикс вспомнить её горе. Впрочем, не думаю, что она вообще когда-то забывала дитя, которое девять месяцев носила под сердцем, и которое не сделало ни вздоха на этой земле.        Маленький Сильвий, на которого был устремлен немигающий взгляд Беллатрикс, а также мой тяжелый взор, слегка стушевался, но всё-таки заставил себя не опускать голову, хотя его молочно-белые щеки и тронул стыдливый румянец. - Мой дед говорит, что в моём происхождении нет ничего зазорного, раз я хотя бы наполовину Лестрейндж, - твёрдым голосом отчеканил мальчик, очевидно, заученную фразу.        И хотя его грамотная и четкая речь приятно поражала, подумалось, что бедняге часто тычут в нос тем, что он бастард, особенно из-за его неутешительного для Сесилии отличия от её собственного сына. Это что же нужно говорить ребёнку, чтобы он в шесть лет так чётко понимал своё положение в мире аристократии, да ещё и видел намёк на презрение из-за его происхождения в каждом странном взгляде? - Меня даже назвали в его честь, вот, - с нотками гордости продолжил мальчик, смешно скрестив руки на груди.        От необходимости что-то отвечать нас с Беллой избавила Сесилия Лестрейндж, которая показалась на дорожке, выйдя из-за садовой статуи. - Игнотус, вот ты где! Сильвий, куда ты вечно таскаешь брата? – тут же затрещала молодая женщина, на удивление, на английском.        Она, кажется, вовсе не изменилась за то время, что я её не видел. Впрочем, я никогда особенно и не приглядывался к жене Рабастана. - Ооо, - вырвалось у Сесилии, когда она увидела нас с Беллатрикс. – Милорд, Беллатрикс, какая честь! О, как обрадуется Сильвий, что вы уже здесь! С самого утра все только и ждут вашего прибытия! Скорее идёмте в дом, вас ждут такие прекрасные комнаты! Сильвий так замечательно всё подготовил! У нас часто бывают гости, но уже сто лет не бывало никого из Англии! Кстати, как вам мой английский, Беллатрикс? Сильвий настаивает, чтобы я говорила только на нём: хочет, чтобы мальчики были настоящими англичанами. Я, конечно, не в восторге, но что поделаешь, раз уж они Лестрейнджи. К тому же это уже не так сложно, как поначалу…        Треща без умолку, Сесилия присела рядом с сыном и, достав платочек, принялась счищать с его лица какую-то грязь, а так же безуспешно попыталась пригладить его вихры. - Сперва проводи нас к Сильвию, потом Беллатрикс уделит тебе время, - с нажимом произнёс я, успокаивая слишком говорливую волшебницу.        Та закивала, подхватила на руки Игнотуса, который для приличия немного посопротивлялся, и вся процессия двинулась по направлению к вилле. - А я буду сопровождать вас, - заявил бастард Белле с самым серьёзным видом, после чего… Мерлин и Моргана, протянул ей руку…        Я не узнавал свою фаворитку. За каких-то десять минут из свирепого и беспощадного воина она превратилась в самую обычную женщину. И хотя лицо её выражало глубокую печаль, так как Беллатрикс наверняка всё ещё думала о своём ребенке, она всё-таки подала руку побочному сыну Рабастана и позволила тому вести её по дорожке. - Как себя чувствует Сильвий? – спросил я у блондинки, которая всё ещё трещала о прекрасном виде из моих комнат, попутно стирая что-то с щеки Игнотуса, который ехал у неё на руках и улыбался. - Ох, иногда мне кажется, что он совершенно здоров, целыми днями работает или играет с мальчиками, смеется и хорошо ест… А иногда становится так плох, что не может встать с постели, - дрогнувшим голосом призналась Сесилия. – Пару раз Сильвий как-то повернулся неловко, и пришлось вызывать целителя, потому что боли становились невыносимыми. Ох, Милорд, я очень за него боюсь, и я умоляю вас сказать моему дорогому… Сильвию, чтобы он берег себя!        И хотя новости о Лестрейндже были неутешительными, я не мог не отметить, что английский его невестки стал идеальным, и она, кажется, наконец-то понимала, что я Темный Лорд и без пяти минут абсолютный владыка Магической Британии. Также я обратил внимание и не то, как говорила Сесилия о свёкре. Называла его по имени с таким видом, словно так и надо, даже не задумываясь. Интересно, что всё-таки между ними такое?.. Однако же, есть вещи и важнее. Из писем Лестрейнджа следовало, что его самочувствие вовсе не вызывает опасений, а тут такой сюрприз. Нужно будет сделать ему выговор за эту ложь. - А вы очень красивая, - донеслось до меня сзади, где шествовали Беллатрикс и Сильвий младший. – Дедушка говорил правду. - Ты тоже милый, - усмехнулась Белла, не зная, как ещё реагировать на болтовню мальчишки.        Наконец-то все мы вышли на открытый участок сада, вернее, на ровно подстриженный газон перед мраморным крыльцом виллы. Высокие дубовые двери были гостеприимно отворены, и вскоре мы прошли в просторный холл, который, кажется, был полностью отделан мрамором. На полу был выложен затейливый орнамент из белого, желтого, розового и коричневого камня, потолок был округлым, как в какой-нибудь часовне, и целиком резным, а большие окна во всю южную стену открывали прекрасный вид на бассейн и сад. Но не успели мы с Беллой как следует оглядеться, как из соседней комнаты выплыл сам хозяин дома на своём хитро заколдованном кресле.        Сильвий постарел, кажется, лет на десять. Он казался сухоньким старичком, совершенно седой и исхудавший. Это, впрочем, не мешало Лестрейнджу с важным видом выехать на середину холла и с характерным стуком дерева по камню гулко опустить стул на пол. - Я выражаю своё глубочайшее почтение, Милорд, - своим раскатистым голосом заявил Сильвий, низко опуская голову.        Мне было приятно заметить, что его глаза всё ещё блестели, как и годы назад, а речь была вполне осмысленной. Я допускал вероятность того, что он сильнее сдал. Но, если тело Лестрейнджа стремительно увядало, его разум и душа были готовы служить мне ещё долго. - Здравствуй, Сильвий, - поприветствовал я давнего знакомого. – Я рад видеть, что ты всё ещё в своём уме.        Лестрейндж усмехнулся и кивнул, после чего перевёл взгляд на Беллатрикс, которая в тёмно-зеленом платье выделялась на фоне светлой комнаты так же, как и я в своих черных одеждах. - Беллатрикс, ты всё так же прекрасна и, кажется, лишь хорошеешь год от года, - заметил Лестрейндж. - Спасибо, - Белла улыбнулась краешками губ. – Вы тоже ни капли не изменились, - не моргнув и глазом, соврала она. - Я вижу, вы уже познакомились с моими внуками, - опять заговорил Лестрейндж, только усмехнувшись в ответ на лесть Беллатрикс. – Сесилия, сколько можно его на руках таскать, не маленький уже…        Игнотус был тут же опущен на пол, и оба брата опять стояли рядом. И даже стояли-то они по-разному! Младший как-то растерянно и неловко, а старший – горделиво расправив плечи, опять скрестив руки на груди и чуть отставив ножку в сторону. Впрочем, может, Игнотус просто был ещё слишком мал и оттого слегка неуклюж. - Вот, Милорд, рад представить вам двух сорванцов, которые совсем не дают мне житья.        Игнотус удивленно взглянул на мать, зато Сильвий-младший шутку деда понял и чуть заметно улыбнулся. - Ну, живётся тебе тут не так уж и плохо, насколько я могу судить с порога, - не удержался я. – А теперь почему бы кому-нибудь не показать наши с Беллатрикс комнаты? Поговорить можно и позже.        Сильвий хлопнул в ладони, и перед ним появился домовой эльф в накрахмаленном белом полотенце. - Отведи наших гостей в большие покои, - велел Лестрейндж.        Увлекаемые домовиком, мы с Беллатрикс отправились привести себя в порядок. В первую очередь хотелось одеться полегче, потому что в доме было довольно душно. Заклинания, призванные охлаждать воздух, не давали нужного результата, потому что двери и окна постоянно открывались и закрывались.        И хотя наши с Беллой покои не могли похвастаться такими масштабами, как в Лестрейндж-холле, я остался доволен. Сильвий даже не стал утруждать себя элементарными приличиями, поселив меня с Беллатрикс в одной комнате, словно иначе и нельзя было. Хотя, какая, собственно, разница? В семье Лестрейнджей даже Сесилия, кажется, уже знала, кем мы с Беллой друг другу приходились. И, скажу по правде, после двенадцати лет нашего романа даже я уже воспринимал общую комнату, как должное.        Я сменил теплый костюм и мантию на легкие летние, которые Сильвий предусмотрительно приготовил в гардеробе, не изменяя традициям, и отправился искать кабинет старого соратника. Беллатрикс, у которой разболелся сустав, приняла зелье и осталась в наших покоях с графином холодной воды и вазой фруктов.        Не то чтобы я не мог вызвать домового эльфа и велеть тому сопроводить меня в кабинет хозяина виллы… Но, признаться, я не мог отказать себе в соблазне самостоятельно погулять по дому. Была у меня эта неискоренимая с детства привычка, которую я всегда формулировал одним выражением – можно увидеть больше, если не видят тебя. Вот я и шел по широкому коридору, любуясь на красивые арочные окна террасы, выходящей во внутренний двор. Конечно, занимали меня не окна. Остановившись у широких перил, я устремил свой взор именно в небольшой сад, расположенный внутри виллы квадратной формы.        Во внутреннем дворе, который мог похвастаться декоративным прудиком и аккуратной растительностью, гуляла Сесилия Лестрейндж со своим сыном. Так как Игнотус играл с матерью и домовым эльфом, наряженным в какую-то цветастую тряпку, его брат или был не допущен до прогулки или занимался своими делами. Интересные тут отношения в кругу семьи… Я оживился, когда в сад выехал Сильвий на своём кресле. Малыш Игнотус тогда как раз гонял домового эльфа вокруг прудика, а Сесилия, до этого участвующая в игре, подошла к свёкру. - Я очень рада видеть, что ты счастлив, - заявила девушка.        С третьего этажа я мог не только дословно слышать всё, о чём говорили внизу, но и видеть мимику говорящей. Сесилия, так фамильярно обратившаяся в свёкру, буквально светилась. - Как я могу не быть счастливым, если Милорд здесь? – воодушевленно отозвался Лестрейндж. – Вы с мальчиками наполняете мою жизнь радостью, а он – смыслом.        Сесилия сухо поджала губы и проговорила что-то на французском себе под нос. - Ну, не обижайся, меня только могила исправит, - мягко улыбнулся Сильвий, заглядывая в лицо невестки.        Девушка в ответ зашла сэру Лестрейнджу за спину и обвила его плечи руками, наклонилась, прижалась к его щеке своей щекой и опять заговорила на французском, но так тихо, что я уже не мог ничего разобрать. Определенно, это было что-то приятное, потому что Сильвий довольно ухмыльнулся.        Я чуть было рот не открыл от удивления. Дамблдора мне в дом, Беллатрикс была права с самого начала! Вот ведь что значит женщина, почуяла всё, когда ничего ещё толком и не было! Мерлин всемогущий, блондинка ему чуть ли не во внучки годится! А так ластится, так смотрит… Всё-таки странные эти влюбленные люди… Интересно, о чём думает Сильвий? Он же старик, калека, уже не красавец, неужели всерьёз полагает, что это не минутная девичься придурь, а что-то серьёзное? Неужели верит этой смазливой девчонке?        По его лицу было видно – верит. Верит и очень даже счастлив. Вот ведь старый хитрец, отменно устроился! Истинный слизеринец! Разыграл такую прощальную сцену, что в Холле его уже почти похоронили, а сам заполучил красавицу-жену сына и вполне доволен миром и собой. Что уж там, глядя на довольную физиономию Лестрейнджа, я даже не мог бы поручиться, что ниже пояса у него и впрямь всё отнялось.        Поглощенный этим занятным зрелищем, я даже испустил смешок. Ай да Сильвий! Нет, всё-таки, нет ничего интереснее, чем наблюдать за людьми. Посмотрим заодно на наследника, которым Сильвий Лестрейндж так гордится… Играет с домовым эльфом и вполне лихо выкручивает тому ухо. Ну, хотя бы слюни не пускает, уже хорошо. Может, будет какая-то польза потом, а пока что даже сказать что-то определенное трудно – слишком мал. Интересно, куда его братец запропастился? Тот явно умён не по годам да и хитёр наверняка. Я бы ни капли не удивился, если бы старшенький в итоге и сделался бы наследником каким-нибудь интересным образом.        У меня вдруг возникло неприятное ощущение, что пока я наблюдаю за людьми во внутреннем дворике, как за насекомыми под микроскопом, кто-то может так же смотреть и на меня, оценивая всю картину вкупе. Не знаю, почему это вдруг пришло мне в голову. Может, я почувствовал взгляд на своей спине.        Обернувшись, я сперва никого не увидел, и лишь через несколько секунд разглядел на лестнице на чердак внимательные серые глаза, глядящие на меня из-за жердочек перил. Пригляделся – так и есть, бастард сидит и смотрит на меня. Даже не так. Лениво наблюдает точно так же, как и я за его дедом, мачехой и сводным братом. - Что ты тут делаешь? – громко и чётко спросил я, прохладно глядя на мальчишку. - То же, что и вы, - лаконично ответил старший сын Басти.        Я сам сделал несколько шагов к лестнице, так как всё равно собирался по ней спуститься. Бастард и не шелохнулся, сидя на том пролете, что ведет на чердак. - Почему ты не играешь с братом внизу? – поинтересовался я, вынужденно поднимая голову наверх. – Спустись-ка.        Я думал, что он оробеет – какое там, это же был сын Рабастана Лестрейнджа! Мальчик чинно поднялся на ноги, оставив на ступеньке, где сидел, какую-то игрушку, и неспешно спустился. Даже подошёл почти вплотную, не сводя с меня внимательного взгляда. - Что же ты молчишь?        Не знаю, что мною двигало, но точно так же, как я изредка заговаривал с Люциусом Малфоем или Беллатрикс Блэк в их детские годы, я изучал ублюдка Рабастана, какого-то странно тихого побочного ребенка, до коего не было дела даже родному отцу. Но, инферналы бы его побрали, было в нём что-то такое, чего я и в помине не видел в Игнотусе. Этот не боялся меня и в нём чувствовался стержень. Это в таком-то возрасте! - Вы можете читать мысли, - это был не вопрос, а утверждение.        Я с удивлением понял, что как я рассматриваю его, так и маленький Сильвий пытается изучать меня. Или он очень непосредственен или всё-таки маленький бастард чертовски хитёр. - Вряд ли ты можешь думать о чём-то таком, чтобы я захотел это прочесть, - хмыкнул я, осаждая наглого мальчишку.        Вот уж воистину сын Рабастана. Нахальный, зарвавшийся, разве что тихий и скрытный. - У меня было дело, поэтому я здесь, - сообщил бастард. – Я собирался спрятать игрушку Игнотуса на чердак, а потом увидел вас и решил посмотреть, что вы станете делать. - И зачем ты прячешь игрушку брата? - Я хотел, чтобы она была моей. - Ты не мог попросить её? - Я сильнее, поэтому я её забрал. - Он же твой брат. - Но я же сильнее, - он произнёс это таким голосом, словно и впрямь не понимал, чего я от него хочу, а эта простая истина отвечала на все мои вопросы. - И зачем же ты смотрел на меня? - А зачем вы смотрели на них? – Сильвий кивнул головой в сторону внутреннего дворика.        И ведь глядел то, мерзавец, прямо мне в глаза. Даже не отвёл взгляд ни разу! Может, дети просто не понимают, когда нужно проявлять уважение и даже побаиваться? Ведь немногие взрослые волшебники могут так спокойно выдерживать мой взор. - Допустим, это уже моё дело, - отрезал я. – Лучше скажи мне, где кабинет твоего деда. - Не скажу, - выдал мальчик. – Можно я лучше вас провожу?        Я усмехнулся. Да уж, такая красивая оболочка, и такое невозможное содержание. Этот мальчишка ещё Басти фору даст и по наглости и по гадливости натуры. Ох, неспокойно мне за Игнотуса… Этот наверняка очень ушлый, своего не упустит. - Проводи, - разрешил я.        Сильвий деловито повёл меня прочь от лестницы, заявив, что есть более короткий путь. По дороге он пристроился так, чтобы идти рядом со мной и с важным видом поглядывал на попадающихся нам домовиков. К слову сказать, по вилле он шествовал так, словно это его вотчина. - Кстати, если захотите наблюдать за кем-то на первом этаже, то лучше из-за гобеленов. А на втором – из-за кадок с растениями, - доверительно сообщил мне мальчик, когда мы остановились перед дверью кабинете Сильвия. - Я не подглядываю таким образом, - прохладно хмыкнул я. - Я тоже. Мы наблюдаем, - парировал маленький бастард, после чего довольно доброжелательно мне улыбнулся и побежал по своим делам, гулко цокая каблучками ботинок по мраморному полу.        Я хмыкнул, провожая его взглядом. Определенно, не так уж плоха идея Сильвия о том, чтобы взять этого сорванца в Холл. Я видел в нём неплохие задатки истинного слизеринца до мозга костей. К тому же этот побочный сын Рабастана каким-то образом напомнил мне меня самого в детстве, что было неожиданно, но опять-таки говорило в пользу мальчишки.        Толкнув дверь, я прошёл в кабинет. Сильвия, как и ожидалось, пока что не было. Тем лучше.        В кабинете стоял ощутимый запах лекарств, и вскоре я заметил целую тумбочку с ними рядом с письменным столом, за который я по-хозяйски уселся. Невольно вспомнился Артуриус Паук, но я тут же выкинул его из головы. На столе Сильвия, к слову сказать, среди пергаментов, писем и прочих бумажек стояло несколько фотографий в рамке. Кажется, к старости Лестрейндж стал совсем сентиментальным. На одной фотографии был изображен Сильвий и совсем юные Рудольфус с Рабастаном, на другой Сильвий уже в кресле с примерно четырехлетним бастардом на коленях и стоящей рядом Сесилией, которая держала на руках младенца – ну прям семейное фото! Кто бы подумал, глядя на него, что это дед, а не отец семейства! Впрочем, на третьем фото была Алиссандра Лестрейндж, что говорило само за себя. Как бы там ни было, но почившую леди Лестрейндж Сесилии никогда не вытеснить из сердца свёкра. Что тогда у Сильвия с невесткой? Тьфу, мне никогда не понять всех нюансов межличностных отношений. - Милорд, я заставил вас ждать, прошу прощения, - проговорил Лестрейндж, въезжая в кабинет. - Да, это так, - кивнул я. – Зато у меня было время осмотреться.        Сильвий поставил своё кресло перед столом и внимательно на меня уставился. - Я вижу, что ты отлично здесь устроился, - заметил я, беря в руки фотографию, где мой старый знакомый был Сесилией и детьми, и рассматривая вблизи. - Да, грех жаловаться, но вы же знаете, что я без колебаний отдал бы всё за возможность служить вам так, как раньше, - ответил Лестрейндж. - Неужели? – с сомнением хмыкнул я. – Отдал бы своих драгоценных внуков и свою женщину?        Сильвий изменился в лице, подтверждая всё окончательно, если сомнения ещё и оставались. - Я не… Это вышло случайно, - пробормотал он. - Однако же, ничего себе случайность, - усмехнулся я. – Хоть чей сын Игнотус? - Рабастана, - глухо отозвался Лестрейндж. - Удивительно. И как же это кому-то удалось затмить Алиссандру? – не смог удержаться я. - Алиссандру никто и никогда не заменит, - буркнул Сильвий. – Но если мы с Силией стали отрадой друг для друга, что в этом плохого? - Ладно, не буду спрашивать, каким образом ты привязал к себе молодую цветущую девушку, я тут для другого… Скажи-ка мне вот что. За приятными семейными хлопотами ты не забыл, что был и остаёшься Пожирателем Смерти?        Лестрейндж возмущенно вздёрнул подбородок и устремил на меня обиженный взгляд. - Я ни на секунду не забывал об этом. - Замечательно, потому что у меня есть крайне важное задание. Ты знаешь обо всех волшебных существах в Европе, и только ты можешь выполнить моё поручение, - я встал из-за стола и прошелся по кабинету. – Вот что, Сильвий, собери мне столько боеспособных тварей к осени, сколько сможешь. - Сколько десятков вам необходимо? – уточнил Пожиратель Смерти. – Два? Три? - Нет, друг мой, намного больше, - покачал я головой. – Они нужны мне не для рейдов или небольших операций. Мне нужна армия, Сильвий. Мощная армия, состоящая из сотен волшебников и легионов тварей. - Что вы собираетесь сделать? – настороженно поинтересовался Лестрейндж. - То, что давно пора было сделать, - проговорил я. – Захватить Хогвартс.        Беседовать с Сильвием Лестрейнджем я закончил только часов в шесть вечера. Даже перекусили мы оба в кабинете. Но таков был предмет разговора, спешки он не терпел. Я долго выслушивал доклад о том, какие волшебные твари населяют Европу, и прикидывал, какие из них могут быть полезны. На карте были помечены места их обитания, а так же отмечены пути, по которым можно было бы незаметно переправить волшебных существ на Туманный Альбион. Разойдясь, я даже начал прикидывать, какие подразделения из них можно сформировать и как наладить сообщение между теми же великанами и волшебниками. Одним словом, передо мной был непочатый край работы. - Да, ты прав, сразу всё не решишь, - нехотя признал я, когда часы показывали уже половину седьмого, а мы с Лестрейнджем открыли бутылку отменного огневиски. - Вы могли бы задержаться больше, чем неделю, - осторожно предложил Сильвий. - Ты же понимаешь, что это совершенно исключено, - я поморщился и отпил из стакана. – Пока что всё осталось на Долохове и на твоём старшем сыне, но долго так продолжаться не может. Военные действия кипят, и дня не проходит без стычек с аврорами, я должен быть в гуще событий, чтобы быстро координировать своих слуг. - Антонин Долохов опытный воин, а Рудольфус всегда неплохо соображал во всех бытовых вопросах. Вместе они как-нибудь справились бы, - гнул своё Лестрейндж. - Как-нибудь мне не нужно. - А что Беллатрикс? – спросил Сильвий, проследив за моим взглядом - я стоял у окна, выходящего во внутренний сад, где теперь находилась Белла, рядом с которой так и вился бастард. - А что с ней? – ровным голосом осведомился я. - Ей тридцать один скоро, не девочка уже. Вы должны понимать, что она уже не может не вылезать из рейдов, как раньше. Белла совершенно измотана и нуждается в отдыхе как телом, так и душой.        Как же я не любил, когда Лестрейндж начинал говорить лишнее! Только он позволял себе такие эскапады, и именно поэтому я по возможности абстрагировался от него в прошлые годы. - Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? – холодно спросил я. – Беллатрикс мой лучший боец, Пожиратель Смерти, тёмный маг высшей категории, ас. Может, её душа темна, но с ней всё в порядке. - Вы иногда забываете, что она прежде всего женщина, - не унимался Лестрейндж, так же подъехав к окну и глядя на Беллу. – Только взгляните, как она смотрит на моего внука.        Беллатрикс и впрямь была очарована побочным сыном Рабастана. Самым удивительным было то, что они уже около часа сидели на скамье и просто разговаривали. Я бы удивился, не понимая, о чём можно болтать с глупым ребенком столько времени, но этот мальчик и впрямь мог заинтересовать. Белла явно считала так же, потому что буквально любовалась им, внимательно слушала, что-то отвечала с улыбкой. Бастард так просто сиял и был восхищён леди Лестрейндж не меньше, чем она им. Да и кто не был бы очарован ею? В вечерних сумерках Белла, облаченная в шелковое черное платье с открытыми плечами, светилась белизной кожи и казалась ожившей античной статуей. Я и сам невольно залюбовался ею. - Вам и самому импонирует эта картина, не так ли? – негромко спросил Сильвий, отвив огневиски. – Ваша женщина и красивый умный ребёнок. Неужели вы никогда не задумывались об этом?        Я презрительно усмехнулся, всё так же наблюдая за Беллой и за бастардом, но не спешил отвечать. Сделал глоток из гранёного стакана. Да, глупо было не признать, что было что-то завораживающее в этой картине. Беллатрикс смотрелась совершенно естественно, когда возилась с этим мальчиком. Прислушавшись, я смог разобрать их разговор. - Что у вас с плечом? – спросил маленький Сильвий, указывая взглядом на край виднеющегося бинта. - Думаю, твой дед говорил, что некоторым благородным волшебникам приходится сражаться с магглами, - негромко отвечала Белла. - Я знаю, что вы – Пожирательница Смерти, - ответил смышлёный мальчик. – Это сделали магглы? - Можно и так сказать, - кивнула Белла. – Люди Дамблдора. Впрочем, и я не осталась в долгу. - Когда я вырасту, вы не будете ни с кем сражаться, - подумав минутку, твёрдым звонким голосом заявил бастард. – Я сам помогу Милорду убить всех магглов и магглолюбов. Вот увидите, я смогу. - Очень надеюсь, что когда ты вырастешь, милый, магглы и так уже будут на своём месте, - улыбнулась Беллатрикс, нежно глядя на ребёнка. – Уж я постараюсь.        Она положила руку на плечо мальчика, приобнимая его, а второй рукой провела по такой же бледной щеке, как и её собственные. - Тёмный Лорд и я сделаем всё для того, чтобы ты и твои сверстники жили в лучшем мире, будь уверен. Тебе не о чем беспокоиться…        Я усмехнулся, отворачивая от окна. Сильвий всё так же смотрел на меня, ожидая ответа. Вот ведь неугомонный Лестрейндж… И бастард весь в него. - Не говори глупости, Сильвий, - проговорил я, допивая свой огневиски и звонко ставя стакан на подоконник. – Это мечты Беллатрикс, не мои.        Лестрейндж спорить не стал, лишь покачал головой. - Он вроде бы понравился Белле, - неожиданно для самого себя заявил я. – Ты всё ещё подумываешь о том, чтобы отослать своего тёзку в Лестрейндж-холл? - Он в последнее время сильно допекает Сесилию, хотя с братом они неплохо ладят, - признался Лестрейндж. – Но двое мальчишек в доме это слишком для меня. Взрослея, они становятся всё активнее, и скоро из-за их забав всему дому покоя не будет. В силу травмы я и сейчас уже иногда не могу с ними справиться. - Выражайся яснее. Это значит, что ты хотел бы отдать бастарда на воспитания Рудольфусу и Беллатрикс?        Лестрейндж помедлил минуту. Кажется, он и сам уже привязался в мальчишке и не хотел с ним расставаться. Я же вдруг захотел порадовать Беллу своеобразным подарком в виде этой хитрой маленькой куклы. - Вы ещё не знаете его, - со вздохом заговорил Сильвий. – Он при мне почти с рождения, я успел хорошенько его изучить. И, Милорд, клянусь, этого мальчика ждёт грандиозное будущее. Он очень умён, его магия уже начала проявляться, он умеет ею управлять, и он жаждет свершений. Он готов бросить всему миру вызов и стать великим волшебником. Этот мальчик мог бы достичь таких высот в рядах ваших слуг, как Беллатрикс или Антонин Долохов. - А ты привязан к нему больше, чем к Игнотусу, - заметил я, усаживаясь в кресло у письменного стола. - Игнотус послушный и добрый ребёнок, но в нём нет такого стержня, как в его сводном брате. Игнотус станет хорошим хозяином Лестрейндж-холла со временем, но Сильвия ждёт нечто больше, будьте уверены. - Признаться, и я уже имел удовольствие с ним беседовать, - проговорил я, вспоминая общение с бастардом. – Победителя видно на старте, и в твоём старшем внуке я вижу что-то такое… Не яростный огонь, как в маленькой Белле и не хитрость, доведённую до абсолюта, как в Люциусе Малфое в детстве… Нет, в этом мальчике я ощущаю какую-то странную силу, хотя и не могу понять её природы. Мне кажется, он ужасно обижен и зол на отца, который о нём не вспоминает, страшно завидует брату, потому что у того есть мать и более радужные перспективы, и уж конечно он имеет уязвленное самолюбие. Я знаю, что ему даже шанс давать не надо, что он сам выгрызет себе место в этом мире.        Полумрак кабинета, который теперь освещали только свечи на письменном столе, располагал к беседе. И, вспоминая давние традиции, я вёл разговор со старым знакомым, который когда-то считался моим приятелем. - Вы, кажется, слишком высокого мнения о его тёмной стороне, - пробасил Лестрейндж. – Он всего лишь маленький мальчик, которому только летом исполнится шесть лет, в нём не может быть столько злобы к миру. - О, поверь мне, мы его ещё недооцениваем в этом плане, - хмыкнул я. – Пятиминутного разговора мне хватило, чтобы увидеть в твоём внуке себя в детстве.        Я замолчал, поняв, что сказал лишнего. Этого Лестрейнджу можно было и не знать. Сильвий даже в лице изменился, очевидно, сильно удивившись моим словам. - Ну что же, если вы сравниваете маленького Сильвия с собой, значит, в нём и впрямь что-то есть, - улыбнулся Лестрейндж, польщённый моими словами. – Тогда вы тем более понимаете, как важно воспитать его должным образом. Если я отошлю мальчика в Холл, я хочу быть уверен в том, что он получит блестящее образование и не будет обделен вниманием. - Уверен, что Беллатрикс с удовольствием им займётся, - отмахнулся я. – Её собственному сыну было бы почти столько же сейчас. Да и Рудольфус всегда мечтал о ребёнке, пусть занимается муштрой бастарда. Видит Мерлин, не помешает найти на него какую-то управу, пока не поздно. - Однажды вы уже дали мне слово, что присмотрите за побочным сыном Рабастана, - услужливо напомнил Сильвий. - Так чего же ты тогда хочешь? Если дал, то уж наверное сдержу, - с нотками раздражения ответил я. – Кстати, кем всё-таки была мать мальчишки? Должен же я знать, что за подопечного ты мне подсуропил. - О, это была очень сильная и властная женщина, - заверил меня Пожиратель Смерти. – Сильвий, кажется, весь в неё. Бедняжка, очевидно, предчувствовала свой конец, оттого и назвала сына моим именем. Наверное, думала, что тогда я точно позабочусь о нём. Может, вы слышали эту фамилию – Блэквуды? - Нет, не припоминаю, - честно ответил я. - Это младшая ветвь Блэков, когда-то перебравшаяся во Францию, - пояснил Сильвий. - А я-то думаю, кого он мне напоминает, - оживился я. – Серые глаза, черные волосы, смазливое лицо и характер неприятный на редкость, кем бы ещё он мог быть? Блэк, настоящий Блэк! О, это очень многое объясняет. Беллатрикс будет в экстазе.        Сильвий нахмурился. - Не забывайте, что мальчик не просто красивая кукла, которую вы хотите подарить Беллатрикс. Он личность, и если кто-то попробует забыть об этом, будьте уверены, этот напомнит так, что забывать уже не получится. - Ладно, ладно, не пугай меня пятилетним мальчишкой, - нахмурился я. – В любом случае, я заберу его в Холл только ближе к зиме. До того времени всё равно не до него будет, не хочу, чтобы Белла отвлекалась. - Разумеется, Милорд, - удовлетворённо кивнул Сильвий. – Так будет лучше для всех. - Превосходно, что мы решили этот вопрос. Теперь мальчишка мой? - Надеюсь, за ближайшие полгода вы всё-таки научитесь не считать его вещью, или Лестрейндж-холл содрогнётся, - пробубнил Сильвий себе под нос, чем вызвал мои прохладные замечания.        Вечером того же дня, когда ужин, во время которого бастард упрямо уселся рядом с Беллой, мы с Беллатрикс поднялись в наши покои. На улице было уже совсем темно, а небо усыпали звёзды. - Он такой занятный, - заявила Белла, сидя за трельяжем и снимая крупные бриллиантовые серьги. - Ты о бастарде, конечно, - без сомнений бросил я, скидывая мантию и жилет на кресло и оставаясь в рубашке. - Я чувствую с ним странную близость, - призналась Беллатрикс, и её глаза сделались очень грустными. – Никак не могу этого объяснить, но я бы многое отдала за то, чтобы Сильвий был моим сыном. Рабастану он всё равно не нужен.        Вытащив гребень из волос, которые тут же рассыпались по мраморным плечам и спине, Беллатрикс подпёрла голову руками. Выглядела она совсем несчастной. - Ты сама себя накручиваешь, - по возможности мягко проговорил я. – Есть два совпадения – имя и примерный возраст, и ты подсознательно цепляешься за это. - Да, это так, - глухо проговорила Белла, потирая виски. – Но всякий раз, когда я смотрю на этого ребёнка, я не могу не сравнивать его с тем, что живёт в моём воображении… - У меня есть пара новостей, которые должны отвлечь тебя от мрачных мыслей, - проинформировал я, становясь за спиной Беллатрикс и опуская руки ей на плечи. - Что это за новости, Милорд? – напряглась Белла, поднимая голову и глядя на моё отражение в зеркале. - Во-первых, осенью состоится грандиозное сражение у стен Хогвартса.        Беллатрикс ахнула и резко повернулась ко мне, широко раскрыв глаза. - Неужели? Наконец-то решающая битва? - Именно. Как только я подтяну в Британию все необходимые мне силы, я возьму Хогвартс, уничтожу Дамблдора, и всё закончится. Я хочу, чтобы завтра ты поучаствовала в обсуждении планов, поэтому сразу после обеда мы углубимся в работу. - О, я готова, - оживилась Беллатрикс. – Одному Мерлину известно, как же я жду того дня, когда наконец-то не останется ни Дамблдора, ни Ордена Феникса! - Вторая новость не такая важная, но ты должна знать, - продолжил я. – Видишь ли, Сильвий немного не в той форме, чтобы управляться с обоими внуками. Мальчишки в детстве вообще бывают невозможными, а у старшего к тому же на редкость упёртый и мстительный характер. Я не мог не пожалеть старого соратника, согласившись сделать ему одолжение и потерпеть присутствие бастарда в Лестрейндж-холле.        Если новость про захват Хогвартса приятно удивила Беллатрикс, теперь она даже рот открыла, не веря моим словам. - Вы заберете маленького Сильвия в Лестрейндж-холл? – прошептала Белла, восторженно на меня глядя. - Да, как только будет покончено с Дамблдором и сопротивлением, - спокойной ответил я. – Раз уж он так сильно тебе понравился, я подумал, что это был бы неплохой подарок за твою безупречную службу, Беллатрикс. - Но… что мне с ним делать? – пробормотала Белла с совершенно потерянным видом. - То же, что хотела делать с родным ребёнком, когда скрывала от меня беременность, - довольно жестоко бросил я. – Мальчишка не нужен даже родному отцу, его мать гниёт в могиле, а раз уж тебе так неймётся, можешь изливать материнский инстинкт на него.        Беллатрикс казалась шокированной, смотрела на меня с неверием. - Неужели вы делаете это для меня? – прошептала она наконец, и я увидел, что в тёмных глазах блестят слёзы. - Я знаю, что у тебя есть пунктик касательно ребёнка, и что тебя так удивляет, если я дарю тебе этого бастарда?        Опять я не понимал природу чувств Беллатрикс. Насколько я мог судить, она должна была быть счастлива. Маленький Сильвий вроде бы был хорошим подарком – забавный, красивый, даже чистокровный. - А если он не захочет уезжать? – нахмурилась Белла. - Просто поверь мне – захочет, - весомо проговорил я.        Видит Мерлин, даже я до определенного возраста был бы не против, если бы в приют приехала какая-нибудь красивая женщина типа Беллатрикс и забрала бы меня в лучшую жизнь. Вот и маленький бастард не станет возражать, если я хоть что-то понимаю в этой жизни. Можно будет убить двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, я избавлюсь от мании Беллатрикс родить мне наследника, во-вторых, Белла наверняка вырастит настоящего фанатика. Одним словом, пользы от Сильвия Лестрейнджа Второго должно быть больше, чем беспокойства.        Через несколько дней, которые я провёл в работе, а Беллатрикс – в обществе бастарда Басти, к которому внезапно прониклась всей душой, всё было обговорено и решено. Сильвий Лестрейндж получил все необходимые инструкции, а я был удовлетворён консенсусом, к которому мы пришли. Пришла пора возвращаться в Англию, чтобы плотно взяться за уничтожение Поттеров и Лонгботтомов, дабы затем заняться детальным планированием взятия Хогвартса.        В последнее утро в Лестрейндж-хаусе, пока Беллатрикс ещё спала, отдыхая после моих ночных свершений, я сидел в смежном со спальней кабинете за работой. Хотелось ещё разок просмотреть планы, которые мы составили с Сильвием, и убедиться, что я ничего не упустил в вербовке великанов Германии или в переговорах с вампирами из Румынии. Было раннее утро, короткая стрелка настенных часов только-только добралась до римской восьмёрки, а до завтрака оставался ещё целый час. Правда, Сильвий уже распорядился, чтобы домовик притащил мне в покои поднос с завтраком, но да ладно – он не знал, что я теперь чаще всего только обедаю, совершенно не нуждаясь в полноценном питании. Жара ещё не вступила в полную силу, а воздух был по-утреннему свежим, из-за чего я настежь распахнул все окна, выходящие на балкон. Мне особенно хорошо работалось, и я с удовольствием разбирал бумаги Сильвия про магических существ, населяющих Европу, разглядывал план Хогвартса и наслаждался тишиной, нарушаемой лишь далёким шумом прибоя и пением птиц за окном. Поездку можно было назвать удачной во всех смыслах этого слова, и впервые за последние месяцы настроение у меня было отличным.        Внезапно я отчётливо услышал на балконе чьи-то тихие маленькие шаги. На всякий случай я достал волшебную палочку, готовый ко всему, но с балкона вышел всего лишь вездесущий и наглый бастард. Он постоянно крутился где-то около меня или Беллатрикс, и я уже привык к его молчаливому присутствию и редким вопросам. К слову сказать, мальчик и впрямь был не по годам умён, и я даже не сердился из-за того, что он постоянно смотрел на меня изучающе.        Несмотря на ранний час, маленький Сильвий уже был опрятно одет в смешные короткие мальчишечьи штанишки чуть выше колена и в легкую рубашку. Даже шнурки на ботинках хорошо завязал, а волосы расчесал. Скорее всего, по утрам его снаряжал домовик, потому что Сильвий всегда выглядел очень опрятно, в особенности, на фоне брата. - Доброе утро, - поздоровался мальчик, останавливаясь на пороге и внимательно на меня глядя, словно ожидая разрешения войти. - Доброе, - усмехнулся я. – Проходи, раз уж пришёл. К слову сказать, как ты вообще очутился на балконе? - На него легко перелезть из соседней комнаты, - признался мальчик, без всякого стеснения проходя в мой кабинет и смешно вскарабкиваясь на стул, который был слишком высоким для него.        Кто бы видел – Тёмный Лорд в обществе пятилетнего ребёнка! Ситуация смешная до невозможности, но что мне было с ним делать? Взять за шкирку и выкинуть из комнаты в коридор? Применить Империо, чтобы выставить за дверь? Да нет, не маггл же, а Лестрейндж хотя бы по крови, пусть и не юридически. Почему-то разбирал смех от парадоксальности момента. - И какова цель твоего раннего визита? – строгим голосом спросил я.        Сильвий поёрзал на неудобном для него стуле, но постарался принять достойный вид. С интересом скользнул взглядом по моему столу, задержав глаза на плане Хогвартса и на подносе с нетронутым завтраком. Цепкий внимательный взгляд серых глаз наводил на мысль, что он понимает больше, чем ему полагается в силу возраста. - У меня к вам серьёзный разговор, - выдал бастард. - Чаю? – я уже откровенно развлекался, решив, что пятнадцать минут отдыха мне не помешают, а в дом Лестрейнджа я всё равно явился, отчасти желая слегка отвлечься от насущных проблем. - Если можно, - кивнул мальчик и нервно облизнул губы, я же понял, что он всё-таки взволнован, хотя и пытается это скрыть.        Небрежно взмахнув волшебной палочкой, я налил ему в чашку чая из небольшого чайничка, и уже левитировал в него кусок сахара, когда мальчик помотал головой. - Нет, нет, я не пью сладкий чай, спасибо, - возразил он, без лишнего стеснения забирая с подноса чашку и делая крохотный глоток обжигающего черного чая. - Ты не завтракал, я так понимаю. Угощайся, - кивнул я на печенье, которое лежало в вазочке на подносе среди прочей еды, и которое я на дух не переносил. - Нет, спасибо, - ответил бастард, крутясь на стуле и явно пытаясь сжать волю в кулак.        Наконец-то он отставил чашку и воззрился на меня в упор. Его большие серые глаза смотрели немигающим взглядом, но я видел в них большое волнение и странную надежду. - Вы уезжаете из Лестрейндж-холла через три часа, - он не спрашивал, а утверждал. - Да, это так, - кивнул я.        Мальчишка, кажется, сильно привязался к Беллатрикс за какую-то неделю, и теперь совсем не хотел так быстро с ней расставаться. Оно и понятно – наверняка никто и никогда не уделял ему столько времени и внимания, как леди Лестрейндж. Что уж там, как человек, выросший сиротой, я понимал, что Беллатрикс была красива, добра и внимательна к Сильвию, а следовательно обладала всеми необходимыми качествами для матери, о которой мечтает каждый одинокий ребёнок. - Это правда, что вы хотите забрать меня отсюда в Англию?        Я не хотел, чтобы мальчик узнал об этом так рано. Будет донимать всех вопросами, измучается сам, измучает окружающих. Но кто-то догадался уже всё ему рассказать. - Кто тебе сказал? – поинтересовался я. - Я подслушал разговор деда и Сесилии, - нетерпеливо ответил ушлый бастард. – Так что, это правда?        Он так настырно расспрашивал! Едва ли не приказным тоном, хотя при этом я ощущал его большое волнение. - Да, правда. Постарайся свыкнуться с этим, в Лестрейндж-холле не так уж и плохо.        Даже если он не горел желанием покидать дом, в котором провёл всю свою осознанную жизнь, мне было откровенно плевать. Он был подарком Белле, а в таком возрасте дети вообще легко переносят перемены. - Свыкнуться? Да я счастлив! – воскликнул бастард, широко и ясно мне улыбаясь, из-за чего на его щеках появились очаровательные ямочки, которые особенно нравились Белле. - Лестрейндж-холл намного больше Лестрейндж-хауса? У меня будет своя комната или свои покои? А я буду жить со своим отцом или с леди Беллатрикс? А вы тоже живёте в Лестрейндж-холле? А я уеду туда с вами на этой неделе или потом?        Я хмыкнул. В мои планы не входило читать ему лекцию про Лестрейндж-холл и вообще отвечать на сотню вопросов. Но было что-то в этом ребёнке… Он так смотрел на меня, в его глазах горела такая надежда и такая алчность, что я опять невольно проникся к нему пониманием. Больше того, я, который всегда избегал общества глупых надоедливых детей, не чувствовал совершенно никакого раздражения от вынужденного общения с этим мальчишкой. - Лестрейндж-холл огромен. Замок насчитывает почти тысячелетнюю историю, он полон загадок, приведений и тайн. Уверен, что тебе будет там интересно и думаю, что Беллатрикс позаботится о том, чтобы тебе выделили отдельные комнаты. Твой отец… Думаю, он будет слишком занят, как и всегда… Зато твой родной дядюшка, Рудольфус, о тебе позаботится. И Беллатрикс, я думаю, тоже.        Сильвий пришёл в такое волнение, что его красивое лицо приобрело слегка смазанные черты, а на бледные щеки бросился румянец. - А вы? – потребовал он. - Что – я? - Вы же часто бываете в Холле? - Часто, - кивнул я. - Это хорошо, - кивнул своим мыслям мальчик, немного успокаиваясь. – Я бы хотел наблюдать за вами, - с серьёзным видом заявил он. – Вы ведь скоро заберёте меня отсюда? - Нет, не раньше зимы, - ответил я.        Сильвий вмиг помрачнел и насупился. - Меня тут никто не понимает, - пожаловался он. – Я хочу жить со своим отцом. И мне нравится Беллатрикс. Вы тоже, - добавил он в конце, видимо, чтобы я не обиделся. – Я бы хотел, чтобы мой отец был таким, как вы.        Я живо представил Рабастана, который возвращается в Лестрейндж-холл поздним вечером после рейда и последующей попойки с лихими друзьями и доступными красотками, и пытается незаметно прокрасться в свои комнаты, дабы избежать утомительной компании Сильвия. - Иногда в этой жизни приходится терпеть неугодную обстановку или раздражающих людей, - заметил я. - Без Сесилии было бы намного лучше, - сообщил мне бастард. – Она постоянно говорит деду гадости про меня. Я бы хотел поехать к отцу вместе с дедом. Игнотусу я разрешил бы поехать с нами, наверное. А Сесилия нам не нужна, - размышлял вслух ребёнок. - Твоя мачеха не так уж и плоха. - Из-за неё мы с братом ссоримся, - возмутился Сильвий. – И из-за неё дед меня наказывает. Я хочу, чтобы она умерла.        Я удивленно заглянул в светлые глаза и попытался проникнуть в детский разум. Вряд ли Сильвий озвучивал серьёзные желания, скорее это было импульсивной детской глупостью, но захотелось проверить. Маленький Лестрейндж недовольно мотнул головой, очевидно, почувствовав моё не слишком деликатное проникновение в его мысли. - А этого не надо, - твёрдо сказал он. – И вообще вам я и так всё расскажу. - С чего бы это? – с сомнением спросил я, прекрасно видя скрытную натуру бастарда. - Вы же Тёмный Лорд, - ответил Сильвий с таким видом, словно это всё объясняло.        Из спальни вышла Беллатрикс в легкой ночной рубашке чуть выше щиколоток и в тонком пеньюаре. Сон с неё как рукой сняло, едва Белла увидела моего маленького посетителя, который не преминул восторженно на неё уставиться. - Доброе утро, - с серьёзным видом поздоровался Сильвий, после чего соскользнул со стула и подошёл к Белле, чтобы взять её руку и осторожно коснуться её губами.        Белла удивленно посмотрела на меня. Я в ответ закатил глаза и передёрнул плечами, как бы говоря, что гость незваный. - Доброе, - рассеянно ответила Беллатрикс. – Что ты тут делаешь? - У нас был мужской разговор, - небрежно ответил Сильвий.- Вам не надо волноваться.        Очевидно, эту фразу он тоже где-то услышал, поэтому особенно гордился тем, что говорит, как взрослый. Белла даже губу прикусила, чтобы не засмеяться, да и я невольно улыбнулся. Определенно, этот ребёнок не был таким, как все прочие, и его присутствие в Холле я мог бы потерпеть. - Что же, если вы разрешили какой-то важный вопрос, полагаю, теперь мы можем отправиться на завтрак, - проговорила Белла и взглянула на меня, получив чуть заметное покачивание головой в ответ. – Нельзя отвлекать Тёмного Лорда от работы. Подожди в коридоре, пока я оденусь, и мы отправимся завтракать вместе.        Сильвий замялся. - А… Вы не могли бы помочь мне перебраться на соседний балкон? – неловко спросил он, переводя взгляд с Беллатрикс на меня. – Лучше никому не видеть, как я выхожу из этой комнаты. Мне вообще-то нельзя «надоедать Тёмному Лорду и леди Лестрейндж».        Мне подумалось, что это лишь предлог, чтобы сказать мне что-то наедине, и я поддался на эту уловку. Белла удалилась обратно в спальню, а я вышел на вытянутый балкон вместе с бастардом, который пристроился шагать со мной в ногу, словно так и надо. Мне хотелось посмотреть, каким образом он перебрался сюда из соседней комнаты. И впрямь, перегородка между двумя балконами была не очень высокой – чуть меньше полутора метров, а с другой её стороны я увидел табуретку, с которой, очевидно, Сильвий и перебрался на мою территорию. - Как это ты не подумал об обратном пути? – хмыкнул я, после чего взял бастарда подмышки и с легкостью поднял, чтобы посадить на широкую преграду между балконами разных комнат. - Конечно же, я подумал, - хмыкнул мальчик.        В подтверждение своих слов он повернулся к другому балкону и щёлкнул пальцами – табуретка взмыла в воздух, а потом и вовсе перекочевала на мой балкон. Я был приятно удивлён магическими способностями мальчишки. - Долго ты этому учился? - Да, - нехотя признал Сильвий. – Хорошо, что дедушка подробно рассказал, как заколдовывал своё кресло… - Хорошо, и зачем же тогда ты заманил сюда меня?        Сильвий, всё так же сидящий на каменной перегородке, тяжело вздохнул. - А… леди Лестрейндж знает, что я поеду в Холл зимой? - Знает, - с ухмылкой кивнул я. - И она не против? – деланно небрежным тоном спросил мальчик. - Думаю, она даже рада.        Сильвий заулыбался. - А вы не против? - Если бы я был против, об этом и речи бы не шло.        Лестрейндж покивал, как бы говоря, что это логично и удивляясь самому себе, что вообще задал этот вопрос. - Это хорошо, - наконец-то решил он.- Только, пожалуйста, победите Дамблдора поскорее. И не забудьте обо мне. - Ты и о Дамблдоре знаешь? – удивился я. - У меня же есть уши, - резонно ответил бастард. – Так вы обещаете, что заберете меня отсюда, как только сможете?        Он него было невозможно отделаться, и я понял, что легче согласиться. - Раз я так решил, значит, так и будет.       Черта с два его устроил такой ответ. Бастард продолжал сидеть и смотреть на меня в упор. - Обещаю, если тебе этот этого легче, - хмыкнул я.        Мальчик улыбнулся. - Спасибо, - радостно прошептал он, после чего перекинул ноги на другую сторону перегородки и соскользнул с неё на табуретку, которая услужливо приподнялась ему навстречу.        Когда мы с Беллатрикс собрались покидать Лестрейндж-хаус, нас проводить решило всё семейство Лестрейнджей. Оба Сильвия были мрачнее тучи, Сесилия, не будучи обремененной интеллектом, ещё не решила, горевать ей или испытывать облегчение, а Игнотуса больше нас с Беллатрикс интересовал карликовый пушистик, которого он таскал за собой почти везде.        Сильвий-старший с мрачным видом ехал на своём кресле до самых ворот, переговариваясь со мной касательно дел организации, а Беллатрикс шла, держа за руку бастарда, и оба молчали. Замыкали процессию Сесилия, которая вовсю сюсюкала с сыном, который ехал у неё на руках. - У меня отчего-то очень мрачное предчувствие, - проговорил Лестрейндж так, чтобы расслышать его мог лишь я. - О чём это ты? – удивился я.        У меня никаких предчувствий не было хотя бы потому, что я шел по главной дорожке роскошной цветущей виллы, которая вообще никак не вязалась ни с чем мрачным. - Я почему-то точно уверен, что это наша последняя встреча, - проговорил Сильвий глухим голосом.        Я внимательно взглянул на своего старого соратника. Ну да, выглядел он не лучшим образом, но и на умирающего не походил. - Что-то такое ты говорил, когда уезжал из Лестрейндж-холла. Но, как я вижу, существуешь ты тут не так уж и плохо, - хмыкнул я. - Берегите себя, Повелитель, - внезапно выдал Сильвий. - Ну конечно, кто-то из сыновей написал тебе про это пророчество старика Дамблдора. Не знаю, что ты слышал, но в нём нет ровным счётом ничего устрашающего.        Сильвий помолчал какое-то время, окидывая мрачным взглядом клумбы цветов, мимо которых мы проходили. - Я давно заметил, что вы последние лет десять вовсе не меняетесь, - заявил Лестрейндж. – Мы ровесники, и посмотрите на себя и на меня! - Сравнение и впрямь было неутешительным для Сильвия, но я не стал ничего говорить. – Разве что вы похудели, Милорд, но на ваших висках не прибавилось седины, а ваше лицо не украсили новые морщины. Я уверен, что вы что-то с собой сделали, и мне остаётся лишь надеяться на то, что это что-то спасёт вас в случае опасности. - Не буду отрицать, что ты мыслишь в верном направлении, но это не та тема, которую я хотел бы обсуждать с кем-либо, - прохладно ответил я. - Я очень надеюсь, что до нашей следующей встречи не дотяну всё-таки я, в то время, как вы так и будете оставаться таким же, как теперь, - продолжал Сильвий. – Эта уверенность в том, что мы видимся последний раз, растёт во мне с каждым днём. - Ты хуже хаффлпаффки, гадающей на кофейной гуще, - скривился я. Вкупе с пророчеством эти слова Лестрейнджа производили на меня угнетающее действие, и я не хотел его слушать. – Сколько раз я уже слышал это? И Фоули то мне говорил, что ты не перенесёшь свою рану и покинешь ряды моих слуг, и сам ты перед отъездом сюда устроил такое прощание, что Рудольфус до сих пор себе места не находит, и сейчас ты несешь какую-то чушь. Я же уверен, что ты ещё долго не дашь мне покоя… - Милорд, - Сильвий осмелился прервать меня. – Я просто хочу, чтобы вы знали, как я счастлив был служить вам все эти годы, и что я ни о чём не жалею. И если бы мне представился шанс опять прожить жизнь, я бы без колебаний опять подошёл к красивому молчаливому мальчику на платформе 9 и ¾ вокзала Кингс Кросс первого сентября далекого тысяча девятьсот тридцать седьмого года.        То, с каким чувством Сильвий сказал это, заставило меня унять свою иронию. Мы с Лестрейнджем остановились, а вмести с нами и вся процессия. До ворот оставалось метров десять, но я не спешил это расстояние преодолеть. - Не знаю, что заставляет тебя терзаться смутными предчувствиями, но раз уж на то пошло, то прощаться с тобой я не буду, Сильвий. И благодарность за твою верную службу, и дальнейшие приказы, я выскажу тебе лично, когда в декабре этого года ты приедешь чествовать с прочими мою победу над Дамблдором.        Лестрейндж, кажется, не особенно мне поверил, но заставил себя улыбнуться. - Конечно, Милорд.        Я наградил Лестрейнджа долгим пронизывающим взглядом, и кивнул ему на прощание. Затем выжидательно взглянул на Беллатрикс. Моя любовница присела рядом с младшим Сильвием, заглядывала ему в глаза, гладила по волосам, что-то говорила, но ребёнок упрямо молчал, сухо поджав губы. Вид у него был такой, словно он едва держится, дабы не дать волю эмоциям. Да и сама Белла, в которой, по моему мнению, уже давно не осталось ничего человеческого, всё никак не могла налюбоваться на бастарда. Вот ведь бывает же – они впервые увидели друг друга неделю назад, а вели себя так, будто являются друг другу родными матерью и сыном! Я не понимал этого, хотя тоже находил мальчика занятным и талантливым. - Ты так ничего и не скажешь мне? – тихо спросила Белла, в которой раз проводя рукой по таким же черным волосам, как и её собственные.        На лицах обоих была написана такая скорбь, что Сильвий даже показался мне чем-то похожим на Беллатрикс, что было не так уж и удивительно, если учитывать то, что они были в дальнем родстве. - Я буду очень рад, если вы найдёте время мне написать, - мёртвым голосом проговорил мальчик, искоса взглянув на деда. - Конечно, найду, - заверила его Беллатрикс, после чего коснулась губами белого лба ребёнка и наконец-то поднялась.        Сильвий исподлобья смотрел на меня и на Беллу, а в его глазах я заметил вполне ожидаемые слёзы, которые мальчишка с трудом пытался удерживать. Он слегка оттопырил нижнюю губу, явно намереваясь зареветь, как только мы с Беллой исчезнем, и уже начинал шмыгать носом. Впрочем, то ли гордость, то ли такое скопление людей всё же заставляли бастарда держаться. На какое-то мгновение наши глаза встретились, и я совершенно чётко услышал мысли, адресованные мне «Вы обещали вернуться за мной». Я, уже порядком уставший от всех этих эмоций, которых сам был не в силах понять, был вынужден беззвучно ответить: «Я помню».        Не вытерпев постной мины Лестрейнджа-старшего, глупых лиц его невестки и младшего внука, переживаний Беллы и соплей и слёз бастарда, я взял Беллатрикс под руку и настойчиво повёл к воротам. Когда мы отошли на несколько метров и нас уже не могли слышать, я обратился к притихшей Беллатрикс: - Что ты прицепилась к нему так? Всего лишь побочный ребёнок Рабастана, которого ты вдобавок получишь меньше, чем через год. - Это время бесконечно, - негромко проговорила Беллатрикс.        Она не собиралась рыдать, по крайней мере. Свои слёзы предназначающиеся детям Белла давно уже выплакала. Но всё-таки она казалась очень расстроенной. - Время пролетит быстро, это я гарантирую. Дел будет достаточно.        Беллатрикс кивнула.        Мы уже подошли к кованым воротам, которые услужливо распахнулись, когда Беллатрикс не выдержала, и обернулась. Одновременно с этим я услышал протестующий окрик Сильвия-старшего, и был вынужден тоже оглянуться, чтобы увидеть, как бастард на всех парах пулей кинулся вслед за Беллатрикс. Что ему было до деда или до мачехи, которые тщетно взывали к его самообладанию и настаивали на соблюдении приличий? Плевать он хотел.        Мне оставалось только тяжело вздохнуть и закатить глаза, когда Сильвий с разбега кинулся на шею наклонившейся к нему Беллатрикс, которая в свою очередь порывисто прижала мальчишку к себе. - Не оставляй меня! Пожалуйста, не бросай меня здесь! Возьми меня с собой, что тебе стоит! – захлебываясь слезами, умолял бастард, мёртвой хваткой вцепившись в мою фаворитку. - Ну… тише, что ты… - растерянно шептала Беллатрикс, гладя его по спине и по волосам и пытаясь успокоить. - Мы же скоро увидимся. В канун Рождества я сама приду за тобой, клянусь. С огромным подарком. - Не нужно мне ничего! – рыдал Сильвий, зажмурившись и прильнув к Белле, уткнувшись лицом в её густые черные волосы, которые наверняка всё ещё пахли сладкими тяжелыми духами. – Просто будь со мной! Я хочу, чтобы ты была моей мамой!        Ну, это было очень даже предсказуемо, хотя я не ожидал такого пыла от внешне прохладного и расчётливого мальчишки. Наверное, возраст просто делал своё дело. Да ещё и Беллатрикс сама так подогревала его мечты. Как будто не знала, какие дети приставучие! И вот пожалуйста: теперь эта безобразная истерика на прощание. - Беллатрикс, - с укоризной произнёс я, заметив, что Белла и сама растрогана так, что чуть ли не плачет.        Белла подняла на меня умоляющий взгляд. Она не смела просить, но и не могла выносить страдания ребёнка. В общем-то, даже мне стало немного не по себе – так трогательно мальчишка надрывался, да ещё и Беллатрикс с такой мольбой на меня уставилась. И всё-таки я отрицательно помотал головой, давая понять, что и речи не может идти о том, чтобы забрать бастарда сейчас. Зачем он мне в Холле, когда там будет штаб Пожирателей Смерти? Зачем мне давать Белле лишнюю причину отвлекаться от служения мне? Нет уж, сначала разберемся с Дамблдором и его боевыми грязнокровками и отбросами, а потом уже каждый получит по заслугам. Белле, например, за её службу будет дана возможность получить во владение истеричного бастарда Рабастана, если это материнство это то, чего ей не хватает для счастья.        К нам подоспели Сильвий и Сесилия, а также домовик, призванный, чтобы помочь унять мальчика. Да не тут-то было! Сесилия, которая первая попыталась разжать его стальную хватку на шее Беллатрикс, была так пнута под колено, что ахнула и больше не рисковала, мой старый знакомый постарался оторвать внука от Беллы, но тот так оттолкнул его кресло невербальной магией, что Сильвий отъехал на добрых пять метров и крепко увяз ножками кресла в земле. Осложнял всё и тот факь, что сама Беллатрикс не слишком то сопротивлялась. Домовик и вовсе ничего не мог сделать, потому что бастард на минуту оторвал лицо от Беллы, чтобы уставиться эльфу прямо в глаза. К моему крайнему удивлению не прошло и минуты, как под этим пристальным ненавидящим взглядом домовик упал на землю в приступе удушья. Ничего себе… Вот что имел ввиду Лестрейндж, когда говорил, что его внук ещё покажет себя…        Поняв, что если я не вмешаюсь, мы с Беллой вовсе не покинем Ривьеру, я нехотя наклонился и рывком оторвал бастарда от Беллатрикс, после чего, держа извивающегося мальчишку за подмышки, поднял его на уровень глаз. Он был лёгким, и это было совсем не сложно. Ооо, кто бы видел эту злобу и боль в его глазах… Интересный экземпляр. «Мы, кажется, договорились», - мысленно произнёс я, уперев взор в зарёванные глаза мальчишки. «Я не могу, я не хочу, я…» - сбивчиво кричал его объятый страхом рассудок. «Ты должен быть сильным, потому что ты чистокровный волшебник. Что за недостойное поведение? Я был о тебе лучшего мнения». «Я знаю, что очень скоро ей нужна будет помощь, а вас не будет рядом». «Что ты имеешь ввиду?» - я нахмурился, внимательно вглядываясь во влажные серые глаза. «Я должен быть рядом с ней, чтобы помочь, чтобы спасти!» «Да что за вздор ты мелешь? От кого спасти? Когда?» «Я знаю, что очень скоро леди Лестрейндж попадёт в неприятности и ей будет плохо».        Я замер, всё так же глядя в глаза Сильвию, который вовсе не боялся моего взгляда и таращился на меня в упор. Замерли и все остальные, наблюдая за этим бессловесным диалогом. Я же мучительно прикидывал, какова вероятность того, что хитрый бастард меня разыгрывает, и того, что он и впрямь может что-то там знать. Прорицание – дар редкий, но встречающийся у волшебников. Хотя, конечно, я склонялся к первому варианту, но всё же трёп сопляка меня немного напряг. «Откуда ты можешь что-то знать?» «Я не знаю, откуда», - добил меня Сильвий.        Я скривился, мальчик виновато пожал плечами и шмыгнул носом. «Поверь мне, я о ней позабочусь», - проговорил я напоследок. - «А ты не заставляй леди Лестрейндж переживать из-за твоего поведения».        Сильвий понуро кивнул, и я наконец-то опустил его на землю. И пока мальчишка был нейтрализован, я поспешил взять Беллатрикс за локоть и наконец-то вывести за ворота, чтобы аппарировать. Тьфу, будь неладны эти Сильвии Лестрейнджи, одни проблемы от них…