Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

30 августа 1981 года Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг.       День выдался на редкость спокойным по сравнению с предшествующими. В Лестрейндж-холле кроме меня не было никого, кроме Беллатрикс с Барти Краучем. Остальные Пожиратели Смерти разлетелись по моим поручениям кто куда. Донесений было на удивление мало, и я, просмотрев все полученные доклады и написав несколько писем, внезапно оказался совершенно свободен в пять часов вечера, чего не случалось уже очень давно. Можно было бы написать Сильвию по кое-каким делам, но я решил отложить это. На улице стояла тёплая погода, дневная духота уже спала, и я вспомнил, что совсем забросил свою привычку хотя бы час в день проводить на свежем воздухе. Настроение было подходящим, никто не должен был меня потревожить, и я смело отложил бумаги, чтобы выйти в парк Холла на часок-другой.        Легкий ветерок после душного кабинета показался мне благословением, и общее напряжение немного спало. Что уж там, у меня даже возникло желание приблизиться к Белле, показывающей какое-то заклинание Краучу на одной из больших полян.       Барти заметил меня первым, и, обрадовавшись, отвлекся и пропустил крепкий Эверто Статум Беллатрикс. Сделав кульбит в воздухе и проехав по земле шагов десять, Крауч оказался почти что у моих ног. - Простите, Милорд, - со смущенной улыбкой извинился юноша, после чего поморщился и попытался встать.        Я, разумеется, напустил на себя в меру грозный вид, но всё-таки взмахнул волшебной палочкой, ставя Крауча на ноги. Да, я очень благоволил ему. По пальцам одной руки можно было бы пересчитать людей, к которым я был так лоялен. Собственно, это выражалось только в том, что я пока что запрещал Белле пускать его на опасные задания, сравнительно часто интересовался его делами и в некоторой степени гордился Бартемиусом – тот был прекрасным слугой и образцовым чистокровным волшебником. Приятно было видеть такого талантливого и преданного юношу в числе Пожирателей Смерти. Ну и конечно же, он был бесконечно ценен как один из лучших шпионов с нерушимым прикрытием, что играло первостепенную роль для моего хорошего к нему отношения. - Спасибо, Милорд, - раболепно проговорил Барти.        К нам приблизилась Беллатрикс, убирая волшебную палочку в кобуру. Из-за дневной жары она была в легком платье и, будучи у себя дома, не утруждала себя такими официальными мелочами, как мантия. Крауч и вовсе предстал передо мной в брюках и рубашке. - Какая приятная неожиданность, Повелитель, - с трудом сдерживая радость, выдохнула Беллатрикс. - Осторожнее, Белла. Лишние царапины на Барти могут вызвать вопросы, - напомнил я, поглядывая на основательно помятого Крауча. - Уж лучше я не буду жалеть его, чем потом какой-нибудь аврор вспорет ему живот посредством Секо, - вполне резонно возразила Беллатрикс. - Я уже отбиваю почти все атаки, - с нотками уязвленного самолюбия встрял Барти. – Посмотрите на меня, ни одного синяка или царапины! - А твоя сломанная рука уже лучше? - не без язвительности спросил я. Крауч потупился. Это была заслуга Рабастана, а не Беллатрикс, но смысл оставался тем же. Хорошо ещё, что Снейп как-то быстро её залечил и родители Барти ничего не заметили. - Совсем не болит. И кость как новенькая, - всё-таки ответствовал Бартемиус.        Я ничего не ответил, а только сделал знак Беллатрикс одними глазами. Та, разумеется, всё поняла без слов. - Барти, отработай блок и комбинацию на упыре, - велела она. – Видишь, вон под тот куст ползет? Я буду внимательно смотреть.        Было видно, что Барти хотел ещё побыть подле меня, но спорить не решился. Как только Крауч удалился, я двинулся дальше по дорожке, в знак особого расположения позволив Белле взять меня под руку и ступать рядом. Барти и так всё знал о нас, при нём можно было чуточку опустить разделяющую нас с Беллой преграду официальности. - Что слышно про Петтигрю? – поинтересовался я. - Всё спокойно – крыса ведет себя смирно и не пытается донести. Успел встретиться с Люпином разок, но держался при нём очень даже натурально, ничего не сказал. Правда, ничего путного тоже не выяснил. - Надеюсь, польза от него ещё будет, - заметил я. – Кто за ним следит сегодня? - Рудольфус. - Рудольфус? – удивился я. – Как будто нельзя было найти ему более полезное применение! - Но ведь вы хотели, чтобы никто не знал о том, что Хвост теперь наш, - удивилась Белла. – Поэтому за ним присматривают только самые верные Пожиратели Смерти. - Хорошо, ты всё правильно делаешь, - кивнул я, краем глаза поглядывая на то, как Крауч отделывает упыря. - Не знаю, Милорд… - вздохнула Белла, задумчиво опуская взгляд. – Разве можно на Петтигрю полагаться? Кто предал раз, предаст и второй. К тому же, он может специально нас дезинформировать. Или Дамблдор что-то заметит в поведении этой крысы и сам перестанет ему доверять… - Никто и не собирается доверять Петтигрю, Беллатрикс. Именно для этого я и поручил тебе слежку за ним. - Всё-таки не люблю я двойных агентов, - передернула плечами Белла. – Никогда не знаешь, что от них ждать… - Беллатрикс, у меня получилось! – радостно воскликнул Барти, и я рефлекторно взглянул на упыря, который, кажется, отдал концы. - Отлично, а теперь научись заметать следы. Преврати его, скажем, в кость, и закопай, - приказала Беллатрикс и, пока Крауч с головой погрузился в новое задание, опять обратилась ко мне: - Он уже готов. Я научила Барти всему, что знала сама.        Я нахмурился. В моих глазах Крауч оставался все тем же зеленым мальчишкой, каким я впервые его увидел. Его делом был шпионаж, а не сражения. Он никак не походил на выносливого бойца – тоненький и хрупкий на вид. Конечно, владение палочкой первостепенно, но и физическая форма имеет кое-какое значение. - И он уже замучил меня просьбами допускать его в рейды. Я думаю, что можно было бы поставить его в разведку с кем-нибудь опытным вроде Антонина… - Это исключено, - отрезал я. – Крауч слишком ценен. К тому же, если кто-то его узнает, я потеряю лучшего шпиона. - Милорд, - немного помолчав, заговорила Беллатрикс. – Он для меня самой как сын, но мы не можем вечно оставлять его в стороне… - О чём ты говоришь? – резко прервал я. – Крауч всего лишь слишком ценен. Он фактически незаменим. Рисковать им – нерационально. - Тогда объясните это ему сами, - немного обиженно попросила Белла. – Меня он уже не слушает. Того и гляди, сам увяжется за кем-нибудь в рейд. - Ох, Белла, дождешься ты когда-нибудь… Совсем уже не следишь за тем, как со мной разговариваешь, - грозно проговорил я. - Простите, Милорд, - поспешила вставить Лестрейндж. - Возвращайся в замок, Беллатрикс. Я поговорю с Краучем, - нехотя пообещал я.        Белла благодарно кивнула и поспешила удалиться, пока я не передумал. Бартемиус тогда как раз закончил с новым заданием, выполнив его весьма успешно, и, заметив мой знак, подошел. - Вы видели, Повелитель? - сияя от гордости, вопросил он. – У меня уже всё получается с первого раза. Если бы вы только разрешили, я бы… - Барти, послушай то, что я тебе скажу, - прервал я. Крауч тут же кивнул, и мы пошли по парковой дорожке дальше. - Я не дам тебе своего разрешения, и в рейды ты отправляться пока что не будешь. Ты – мой самый ценный шпион, который имеет возможность подобраться к штабу врага ближе всех. Кроме того, я, сам Лорд Волдеморт, тебе доверяю. Пойми наконец, что я не могу позволить себе рисковать таким ценным слугой, как ты.        Хотя Краучу и было лестно, он опустил голову и выглядел подавленным. - Я хочу уничтожать врагов так же, как Беллатрикс и остальные, - глухо произнёс он. - Поверь мне, от тебя в стане врага намного больше пользы, чем от большинства рядовых бойцов, - заверил я Бартемиуса. - Благодарю за оказанную мне честь, Повелитель, но… - Крауч замялся. – Это же просто невыносимо – видеть, как Беллатрикс уходит на задание и не знать, что с ней, часами! Не иметь возможности помочь при необходимости! - О, Беллатрикс вполне может за себя постоять, - усмехнулся я. – Да и когда я в последний раз отправлял её на опасный рейд? Беллатрикс теперь отвечает за все боевые операции и в основном руководит. Она так же является моим очень ценным слугой, и в моих же интересах заботиться об её безопасности. Крауч молчал какое-то время, шагая рядом со мной. Видимо, вспомнил, что между нами с Беллой, и пришел к выводу, что я и впрямь едва ли стану ею рисковать. - Мне очень неловко перед всеми моими товарищами, - наконец-то проговорил он. – Рудольфус и Рабастан для меня как братья. Я должен сражаться с ними плечом к плечу, но пока они рискуют жизнями, я сижу здесь у юбки Беллатрикс или вовсе дома. Мистер Долохов мне в отцы годится, и пока он бросается в самое пекло, я, молодой и здоровый, сижу в безопасности. А Регулус Блэк? Он был моим ровесником, и он честно пожертвовал жизнью за свои идеалы, да так, что его даже не нашли! Я же цел и невредим. Милорд, мне… стыдно.        Я некоторое время шел молча, обдумывая все, что сказал мне юноша. Я не совсем понимал природу его чувств, но они были настолько типичны для юноши его лет, что я не был сильно удивлен. В нём кипит молодая кровь, что тут поделаешь… - Мне поле боя снится, - продолжил Барти. – Я мечтаю о том, чтобы сражаться за вас. Милорд, вы… Вы стали мне ближе и дороже, чем родной отец. Я должен, я обязан сражаться за вас!        Крауч понял, что сказал лишнее, и его лицо раскраснелось от смущения и эмоций. Широко раскрыв глаза, он с замиранием сердца следил за моей реакцией.        Нужно было сказать что-то подходящее и ловкое, воспользоваться моментом, чтобы привязать к себе мальчишку ещё сильнее, но при этом усмирить его пыл. Я не был бы собой, если бы и тут не сыграл на струнах человеческого сердца. - Видишь ли, Барти… - негромко начал я. – Вышло так, что такие вещи, как семья или дети меня никогда не интересовали, и я лишь стремился получить власть, принадлежащую мне теперь. - А Беллатрикс? – встрял юноша. - Не буду скрывать правду, ты и так знаешь достаточно, - милостиво проговорил я. - Беллатрикс я встретил, когда мне было уже слегка за сорок. Скажу честно, что детей я так и не хотел, да и зачем бессмертному волшебнику наследники? Как ты знаешь, Белла несколько лет назад всё-таки предприняла неудачную попытку сделать меня отцом, в результате чего потеряла ребёнка. Думаю, это была последняя возможность обзавестись наследником, и иногда я даже слегка жалею о том, что не имею приемника. Поэтому, Бартемиус, мне особенно приятно видеть твои успехи и знать, как сильно ты ко мне привязан. Возможно, именно поэтому я не спешу подвергать тебя опасности. Ты слишком сильно нужен Беллатрикс, которая видит в тебе чуть ли не сына. Да и мне не хотелось бы тебя потерять.        Свойственной мне проницательностью, я попал в точку. Собственно, я давно избрал такую методику – говорить с Барти в этаком духе. Он, которому всю жизнь не хватало внимания отца, был в щенячьем восторге от подобных бесед со мной. И, пожалуй, такая привязанность к моей персоне была ненамного слабее, чем у Беллатрикс. Барти питал ко мне что-то странное, что-то такого рода, чего я никогда не понимал. Это объединяло его с Сильвием Лестрейнджем и Беллатрикс, для которых я всегда являлся чем-то большим, чем Повелитель.        Бартемиус потрясенно молчал, анализируя то, что услышал. Он смотрел на меня с таким раболепием, что я невольно подумал о Беллатрикс. - Вы даже не представляете, сколько значат для меня ваши слова, - почти шепотом проговорил юноша. - Могу тебя ещё порадовать – в битве за Хогвартс ты поучаствуешь, - пообещал я. – Но, разумеется, будешь держаться рядом Беллатрикс и её группой.        Теперь уже счастью Барти не было предела, и он широко ясно мне улыбался. Да, так вот и подумаешь, что важны не только власть и сила, но и умение убеждать. И вообще к каждому человеку нужен сугубо индивидуальный подход.        Последующие дни я проводил в компании Беллатрикс и Барти. Остальные Пожиратели появлялись эпизодически. Впрочем, Беллатрикс, как и я, была занята делами и сидела в своём кабинете, координируя группы Пожирателей Смерти, раздавая им приказы и изредка аппарируя в различные места с моего позволения. Крауч же шатался между мной и Беллой, помогая нам поочередно, набираясь опыта и будучи вполне довольным жизнью. К слову сказать, в дальнейшем я часто буду думать о том, как же хорошо вышло, что Барти в ту осень почти постоянно был при мне. Мы много беседовали, и не только о работе. И я не сказал бы, что я преследовал только корыстные цели: Бартемиус правда мне импонировал. И наше плотное общение в дальнейшем ещё сыграет свою роль. Кто знает, может, без этих продолжительных бесед и времени, проведенного вместе, его фанатизм не был бы столь силён?       В постоянной работе и суетной подготовке к штурму Хогвартса незаметно пролетел сентябрь и наступил дождливый октябрь. За первый осенний месяц не произошло ничего существенного. Питер Петтигрю исправно на меня работал, и хотя с Поттерами пока что ничего не решилось, он успел сдать мне местонахождение парочки не самых важных членов Ордена Феникса, которых всё-таки было приятно уничтожить. Мои ряды никаких потерь не несли, что не могло не радовать. Во многом в этом была заслуга Беллатрикс, которая очень грамотно руководила многими боевыми операциями. К слову сказать, она так рвалась в бой, что я в итоге не выдержал её натиска и позволил Беллатрикс лично проводить многие рейды, ведь она всегда была бойцом и не могла долго сидеть в четырех стенах. Допускаю, что в некоторых операциях участвовал и Барти Крауч под оборотным зельем. Они с Беллатрикс так спелись, что Белла могла бы пойти своему любимцу навстречу. Но, к счастью, все проходило успешно, а потому я решил в это не вмешиваться. Всё-таки Краучу нужно было набить руку перед битвой за Хогвартс. - Не думай, что я ничего не знаю, Беллатрикс, - только и сказал я Белле во время её очередного доклада. – Бери Барти с собой только на самые легкие задания, и помни, что вся ответственность на тебе.        Беллатрикс, как и следовало ожидать, заверила меня в том, что всё под контролем. Собственно, так и было, поэтому особенных причин для наказания не нашлось.        Числа шестнадцатого у меня состоялся интереснейший разговор с Северусом Снейпом. В два часа по полудню он постучал ко мне в кабинет и после разрешения вошёл с непривычно взволнованным видом. Волнение выдавали только глаза, лицо было неподвижно, как всегда. - Северус, я не ждал тебя так рано, - заметил я, дочитывая доклад Мальсибера. – Или ты пришёл доложить мне что-то важное? - Боюсь, Повелитель, что в этот раз я пришел просить вас о личном одолжении, - ответил Снейп словно через силу.        Оторвавшись от пергамента, я поднял на него глаза и увидел, что Северус очень бледен и сжимает челюсти так, что у него желваки играют. Что же такое он хочет попросить? Обычно Снейп тонко намекал на свои скромные желания, когда был повод как-то его наградить. Да и то чаще через Люциуса, сам Северус просить очень не любил. В основном его желания сводились к чему-то материальному и никогда не выходили за рамки приличного. Да и чего мог хотеть зельевар, нищенствующий всё детство? Пару раз Снейп просил отпустить его на какие-то собрания зельеваров или позволить съездить в отдалённое место за ценным ингредиентом, несколько лет назад за вескую заслугу попросил через Малфоя небольшой особнячок в одном зеленом графстве, за остальные заслуги обычно получал мою благодарность в денежном эквиваленте, чем был удовлетворён. - Мои верные слуги всегда могут рассчитывать на награду по заслугам, - милостиво кивнул я, надеясь, что Снейп захочет редкую книгу из моей библиотеки или что-то в этом духе. - Моя просьба покажется вам странной, Милорд… - издалека начал Северус. – Но она не требует от вас ничего сложного. Когда я доставил вам Пророчество, вы сказали, что я могу рассчитывать на ваше покровительство в любом вопросе, поэтому я осмелился… - Северус, - прервал я. – Тебе нужно было действовать через Малфоя, ходатайства даются тебе не так ловко, как зелья. Говори быстрее.        Снейп вдохнул полной грудью и резко выдохнул, решаясь озвучить просьбу. - Я прошу вас не убивать Лили Поттер, - выпалил он.        Я вопросительно изогнул бровь. - Я правильно понимаю, что ты просишь меня не убивать женщину, которая, возможно, произвела на свет отродье, способное… - я не решился произнести это вслух. – К тому же рыжая грязнокровка пару раз скрещивала со мной палочки. - Это всё Поттер, - как всегда при упоминании этого имени, в голосе Снейпа прозвучала ненависть. – Это он так влияет на неё. Лили Эванс сама по себе безвредна. - Я почти год не могу до неё добраться. Неужели ты думаешь, что я отпущу девчонку, когда она окажется у меня в руках? – хмыкнул я. - Она мать, поэтому она и выступает против вас. Но ведь вам нужен мальчишка, Милорд. Лили не имеет никакого значения. - Соглашусь с тем, что мне на неё наплевать. Но тебе-то она зачем? К тому же, её хочет Беллатрикс.       Снейп побледнел ещё сильнее, хотя это и было сложно. - Только не… - он осёкся. – Для леди Лестрейндж она только игрушка. А для меня… Я… Лили нужна мне.        Слова Северуса показались мне настолько абсурдными, что я тут же подобрал единственное разумное на мой взгляд объяснение. - Быть не может, - протянул я, усмехнувшись. – В то время как Малфой отбивает пороги в поисках знатной и богатой невесты для друга, тот возжелал грязнокровку!        Я даже рассмеялся. Надо же, Снейп, который так яростно пытался доказать, что не имеет никакого отношения к своему отцу-магглу, испытывает такое желание к рыжей девке Поттера, что осмелился просить меня о ней!        Северус теперь покраснел и буравил пол злым взглядом. - Поверить не могу, Северус. Тебе удалось удивить меня, - усмехаясь, проговорил я. – Хотел бы я видеть лицо Малфоя, когда ты сказал ему об этом… Или… Нет, конечно, ты никому не сказал. Никто ведь не должен знать, что Северус Снейп не может отделаться от влечения к грязнокровке. Ведь кто-то может вспомнить, что в нём течёт кровь маггла. Грязная кровь даёт о себе знать, не так ли? Она толкает тебя к сородичам?        Теперь я откровенно издевался, а Снейп то бледнел, то краснел от стыда и унижения. Он наверняка уже пожалел о своей просьбе, потому что моё внезапное веселье быстро угасало, и на смену ему приходило раздражение. - Северус, тебе напомнить, за что мы боремся? Мы сражаемся за чистоту крови. По крайней мере, большинство из нас, потому что на твой счёт я уже не уверен. Я понимаю, что ты не чистокровен, запятнать твою кровь маггловской не так горько, как кровь того же Малфоя. Но всё-таки твоя мать была истинно чистокровной волшебницей, хотя и предательницей крови. Как же ты смеешь смотреть на Поттеровскую девку? - Милорд, - Снейп взял себя в руки и решился продолжить. – Джеймс Поттер – самый ненавистный для меня человек ещё со школы. Эванс какое-то время была одним из яблок раздора между нами. Получив её хотя бы на какое-то время, я бы почувствовал удовлетворение: Поттер был бы окончательно унижен и раздавлен в моём понимании.        Это звучало хоть каплю логично, поэтому мой возрастающий гнев притупился. - Полагаю, если я убью его, прежде чем отдать тебе Лили, Джеймсу уже будет плевать на унижения, - предположил я, опять начиная веселиться от несуразности разговора.        Всё-таки не так часто мне случалось вести беседы, которые так смешили бы меня хотя бы своей глупостью. - Да и Эванс вечно воротила от меня нос. Ещё в школе она раздражала меня своей принципиальностью и глупыми идеалами. К тому же, Эванс строптива, мне хотелось бы привести её в чувства… - он замялся, подбирая слова. - Как мужчина, вы должны понимать меня, Повелитель.        Я ухмыльнулся, наконец-то вполне уяснив причину прихода Северуса. О чувствах речи не шло, он хотел всего лишь овладеть подстилкой школьного неприятеля и самоутвердиться. - Тебе нужно поработать над речью. Ты так формулируешь свои мысли, что был в шаге от Круциатуса. Учись выражаться яснее, - посоветовал я.        Теперь Снейп уже не нервничал, поняв, что буря ушла, так и не наступив. Он теперь тоже ухмылялся, поняв, что я снова в хорошем расположение духа и почти готов пообещать ему желаемое. - Простите, Мой Лорд. Но не так уж просто прийти к Тёмному Лорду и заявить, что хочешь получить грязнокровку на какое-то время. - Да уж, трудно не согласиться, - хмыкнул я. – Понять не могу, чем она тебя зацепила. Тощая рыжая грязнокровка и только… - Иногда женщине не обязательно быть писаной красавицей, чтобы возбудить в мужчине желание. Достаточно постоянно попадаться на глаза и здорово надоедать всезнайством и глупостью, - заметил Снейп.        В его мыслях я увидел пару моментов из школы, когда Эванс избегала общества Снейпа или была причиной его ссоры с Поттером, большего увидеть не удалось, так как Снейп держал железный блок, а прорывать его силой я не посчитал нужным. - Хорошо, Северус, - я сделал жест рукой, будто он меня совсем измучил. – Я отдам Лили Поттер тебе, когда расправлюсь с её мужем и сыном. Раз уж тебе так неймётся попробовать подружку Поттера, пусть она будет твоей наградой за донесение о Пророчестве. Хотя, видит Салазар, ты мог получить что-то более стоящее… - Не сомневаюсь, Милорд, но и я иногда подвержен упрямству и юношеской глупости, - Снейп склон голову в уважительном жесте.        Я вспомнил, что ему всего лишь чуть за двадцать, и решил, что в таком возрасте жгучее желание даже к посредственной женщине может иметь место. Лили не так уродлива, как я люблю говорить, а желания подросткового возраста нередко сопутствуют людям и с течением лет. Ну хочется моему Пожирателю выбить дурь из рыжей головки, хочется поиметь подружку школьного врага… Пусть потешится, если это его так порадует. Бывало, и я по молодости хотел унизить или взять силой глупую грязнокровку, надоедающую на школьной скамье или встреченную в «Горбин и Бэрк». Всё-таки редкостно нахальные твари, иногда так и хочется поставить на место… Да и вообще школьные желания бывают довольно сильными. Вспомнить хотя бы, как я добивался Вальбургу Блэк на последнем курсе, а потом и после школы… Но ведь успокоился же. И Снейп, наигравшись, перебесится. - Так вы удовлетворите мою просьбу? – для верности уточнил Северус. - Да, если ты наконец-то перестанешь мне надоедать, - строго проговорил я.        Вечером я в красках пересказал этот разговор Беллатрикс, и она долго смеялась, перемежая своё веселье обличением Снейпа в магглолюбстве.        К двадцатым числам октября Петтигрю значительно продвинулся в своём задании и доложил мне, что его вот-вот сделают хранителем тайны Поттеров, и уж тогда эта семейка будет в моих руках. Я теперь пребывал в нетерпении и не мог дождаться этого дня. И, как часто бывало в похожих ситуациях, моё волнение заметила Беллатрикс… - У меня давно уже есть неприятное предчувствие, но теперь оно стало только сильнее! – возбуждённо выговаривала Беллатрикс в последних числах октября, как и каждый вечер на протяжении двух недель. - Мерлина ради, оставь меня в покое, - устало шикнул я, скидывая мантию на спинку стула и усаживаясь у камина. – Что за дурная привычка самой доводить себя до фобии и меня заодно нервировать? - Милорд, сколько раз уже было подобное? Вы же знаете, что моя интуиция редко подводит! – не унималась треклятая Лестрейндж, кружа по моей маленькой гостиной. - Сядь и не мельтеши перед глазами, - властно потребовал я.        Белла, шумно дыша от волнения, порывисто подошла и села в кресло напротив меня. - Я вас прошу только об одному – не участвуйте лично в операциях! – выпалила Беллатрикс. – Мне снятся кошмары, я чувствую, как надвигается что-то неотвратимое и тёмное… - Беллатрикс, тёмное и неотвратимое – это моя армия на пороге Хогвартса, - я закатил глаза. - О, Мой Лорд, если бы это было так… - тяжело вздохнула Белла. – Бывало, что мне снились вещие сны, в нашей семье это не редкость. И больше всего я хочу того, чтобы теперь мои сны не имели никакого значения. Но я вижу Лестрейндж-холл в руинах, вижу мёртвых Пожирателей Смерти и дементоров. И, что хуже всего, в своих снах я никогда не вижу вас. Я мечусь в непроглядной тьме, зову вас, пытаюсь найти, но у меня не получается! - Белла! – прервал я. – Зачем ты на меня всё это вываливаешь? Думаешь, я имею возможность сидеть в Холле и вообще из него не выходить? Иногда приходиться показаться моим Пожирателям Смерти и приложить руку к унижению врагов. А твои глупые сны спровоцированы страхами. И хаффлпаффцу ясно, чего ты боишься – моего падения. Разумеется, тогда тебя ждёт Азкабан и поцелуй дементора, если, конечно, ты не погибнешь вместе со мной. Но, напомню, что я бессмертен. Учитывая это, я вообще не вижу корня твоих страхов. Я буду всегда, Беллатрикс, и, если ты не продолжишь меня донимать, я позабочусь о том, чтобы ты никогда не оказалась в руках врага.        Кажется, мои слова немного успокоили Беллатрикс, потому что та не спешила возражать. Она отвела глаза на огонь и молчала. - Надеюсь, что вы правы, Милорд, - проговорила она, после чего положила пальцы на виски. – Мерлин, скорее бы это всё уже закончилось… Скорее бы мы взяли Хогвартс, уничтожили остатки сопротивления во главе с Дамблдором, скорее бы Сильвий отдал мне на воспитания побочного сына Рабастана… Я живу только вами и мечтами о будущем, Милорд. - Осталось несколько месяцев, уверен, ты справишься, - хмыкнул я.        Белла взяла со столика между креслами заранее приготовленный бокал красного вина и сделала глоток. - Вы не устали, Повелитель? – совсем тихо спросила она. - Не устал ли я? Хороший вопрос. Пожалуй, мне надоел Дамблдор со своей шайкой, и я так же, как и ты, хочу, чтобы всё быстрее закончилась. Хочу, чтобы воцарилась моя власть, и Магическая Британия возродилась в блеске своих старых традиций и порядков, - честно ответил я. – Да и вообще… Не мальчик я уже, надоели постоянные сражения и проблемы. Хочется наконец-то установить свой порядок и забыть об этой войне.        Я понял, что сказал лишнее, но было уже поздно. Слава Мерлину, меня слышала только Беллатрикс. - Я ещё полна сил, Повелитель, и готова сражаться за вас столько, сколько потребуется, - ответила Белла. – Но, признаться, я смертельно устала постоянно бояться за вас. Это просто невозможно – жить в постоянном страхе… - Что я слышу? – удивился я. – Не ты ли обычно уверяешь меня в том, что веришь в мою непобедимость больше, чем кто бы то ни было? - Это так, но… - она замялась. – Пока последний враг не будет повержен, моё сердце не будет спокойно.        Разговор принял слишком жалкий для нас двоих характер, и я уже не мог этого терпеть. - Беллатрикс, такие страхи и нытье не достойны нас обоих, - громко и чётко произнёс я. – Осталось ещё немного до моей безоговорочной победы. Надеюсь, что ты, как и я, полна сил и решимости на этот последний рывок.        Белла нахмурилась, но уверенно кивнула. Я знал, что она не до конца успокоилась, но тема беседы исчерпала себя. В конце концов, в первую очередь Белла была Пожирателем Смерти и моим лучшем бойцом, и только потом – суеверной женщиной. К счастью, Беллатрикс тоже помнила об этом, а потому до конца ужина больше не заговорила о своих плохих предчувствиях и страхах. Мы в тишине закончили с ужином и уже собирались ложиться спать, когда в мои покои постучали. - Милорд, к вам посетитель, - довольно мрачно заявил Рудольфус с порога, как только я отворил дверь. - И ты думаешь, что в одиннадцатом часу я буду кого-то принимать? – хмыкнул я. – Или там что-то срочное? - Полагаю, что это стоит вашего внимания, - заявил Руди, после чего протянул руку в коридор и за шиворот подтолкнул в комнату Питера Петтигрю. – Он довольно настойчиво просил о встречи с вами. Пришлось доставить в Холл. - Хорошо, ты можешь идти, - бросил я Лестрейнджу, внимательно рассматривая Питера, у которого на лбу выступила нервная испарина.        Рудольфус кивнул и вышел. - И что же такого важного ты решил мне сообщить, Питер? – вопросил я, буравя Петтигрю пронзительным взглядом. – Надеюсь, ты потревожил меня в столь поздний час из-за чего-то важного. - М-милорд, - заикаясь, выдавил мой самый жалкий шпион. – Это касается Лонгботтомов и Поттеров… - Так говори быстрее! – не вытерпела Беллатрикс, вставая с кресла.       Петтигрю только теперь заметил Беллу, которую боялся чуть ли не больше меня, и даже вздрогнул. - Леди Лестрейндж, - склонил он голову. - Салазара ради, меня от него тошнит, - фыркнула Беллатрикс. – Пускай быстрее говорит и убирается!        Я сурово взглянул на Беллу, и та умолкла. Петтигрю же все так же трясся, переводя взгляд с Беллатрикс на меня и обратно. Ждал, пока мы разберемся между собой. - Беллатрикс, оставь нас, - приказал я.        Белла даже задохнулась от возмущения и обиды. По её мнению, она имела право знать всё, что касалось меня.        Я перехватил её взгляд и едва заметно кивнул на дверь, ведущую в кабинет, а оттуда в спальню. У меня ещё были планы на Беллатрикс в этот вечер, и если Петтигрю не скажет чего-то, что заставит меня срочно покинуть Холл, эти планы осуществляется.        Белла немного помедлила и, высокомерно взглянув на Петтигрю, всё же удалилась. Я подождал, пока за ней закрылась дверь, и перевёл взор на Питера. - Я слушаю, - заявил я, вновь усаживаясь в своё кресло.       Петтигрю так и остался трястись на ковре. Вид у него был до крайности нервный, как всегда, когда я находился рядом. - Дело в том, Повелитель, - я отметил, как быстро он приспособился так ко мне обращаться, - что мне стало точно известно местоположение Лонгботтомов и Поттеров.       Петтигрю выждал паузу, наблюдая за моей реакцией. - Продолжай, - велел я. - Лонгботтомы прячутся в отдалённом маггловском селении в Ирландии под названием Гранард. На самой его окраине стоит дом под номером пятьдесят семь. Защитных чар очень много, но опытные бойцы смогут их преодолеть. - Ты знаешь, какие именно защитные чары на доме? – уточнил я. - Нет, Милорд, - скромно потупившись, ответствовал Петтигрю. – Если я начну расспрашивать, люди могут догадаться… - В твоих интересах узнать всё о защите дома, - перебил я. - Конечно, Милорд, - закивал Петтигрю.       Его вид был мне неприятен несмотря на то, какие новости приносил этот невысокий полный человечек. Он всё время так трясся и так лебезил передо мной, что тошно становилось. И даже в виде человека он устойчиво напоминал мне крысу. Такого отвратительного и жирного пасюка, наподобие тех, которые вечно шныряли зимой в моей приютской комнате когда-то. Нет, людей я всегда недолюбливал, но всё-таки редко встречались экземпляры, которые выводили меня из себя одним видом. Как правило, начиная с печально известной рэйвенкловки Миртл, такие люди долго не надоедали мне, но Питера пока что приходилось терпеть, что довольно сильно меня злило. - Поттеры же были поселены Дамблдором… - Питер замялся, и на секунду мне показалось, что он не хочет говорить дальше. - Продолжай, чего же ты замолчал? – угрожающим тоном спросил я.       Петтигрю ломал себя, если можно так сказать про полное ничтожество. Но, очевидно, его преданность друзьям ещё не была до конца сломана, потому что Питер медлил. Несмотря на то, что камин едва горел, и в гостиной было прохладно, на лбу Петтигрю выступила испарина, его губы задрожали, ноздри стали шире раздуваться. - Так ты скажешь сам или мне Беллатрикс позвать? - Я… Я скажу, Милорд… - выдохнул Питер с большим усилием, после чего замолчал вновь.        Не дожидаясь, пока он созреет, я вынул волшебную палочку и произнёс всего одно проклятье. Минуты Круциатуса хватило, чтобы Питер, вопя не своим голосом, повалился на пол и заскулил, как побитая собака. Мне стало ещё противнее иметь с ним дело. Что уж там, одно присутствие этого ничтожество в моей гостиной было весьма неприятно. – Они прячутся… в Годриковой… впадине, - кашляя и задыхаясь, выдавил Петтигрю. - Поконкретнее, если можно, - с трудом сдерживаясь, сказал я. – Мои Пожиратели могут прочесать все дома, но боюсь, что это займёт слишком много времени. Ну же! - Дом номер двадцать, - просипел Питер, после чего затрясся и, кажется, заплакал. - Я так понимаю это всё, что ты хотел мне сказать? – уточнил я. - Да… - прохныкал Хвост, корчась недалеко от моего стула. - Если Поттеры или Лонгботтомы исчезнут с этих мести в ближайшее время, смерть покажется тебе благословением, - посулил я, глядя на то, как всхлипывает Петтигрю.        Мне оставалось только активировать Метку Руди, чтобы тот явился за моим ночным гостем и выкинул его из замка. Затем, стараясь унять радостное волнение, я прошёл в свой кабинет и взглянул на календарь на столе. Красный квадратик медленно перелезал с двадцать девятого октября на тридцатое. Ох, хотелось бы поскорее покончить с Поттерами и Лонгботтомами, но тут главное – не спугнуть их, иначе потом Дамблдор спрячет их так, что я уже никогда не смогу найти. Первым делом нужно решить, разобраться ли с мальчишками самому или послать кого-то, как вот уже полгода советует Беллатрикс.        Я не был бы собой, если бы смог доверить настолько важное дело кому-то из своих слуг. Я должен быть уверен в гибели обоих мальчишек. Я должен своими руками их убить, чтобы быть спокойным. Или всё же положиться на тех немногих, кому я доверяю? Выбор небольшой: Лестрейнджи в полном составе, Антонин и Барти. Но первые отпадают -Беллатрикс со своими головорезами слишком импульсивны, они разнесут весь маггловский городок заодно с домишком Лонгботтомов, привлекут внимание авроров, да и вообще Белла склонна играть с добычей прежде, чем убить её. Нет, тут нужен более холодный исполнитель. Подошёл бы Сильвий, но он не в той форме. Значит, Лестрейнджи исключены. Долохов? Опять ранен, да и старые травмы беспокоят. А Алиса с Фрэнком всё-таки авроры, а не хаффлпаффки-первогодки. Антонин один не справится. Может, лет пять назад у него бы и получилось, но не сейчас. Да и пять недавно сломанных ребёр – веская причина не использовать Долохова в данном случае. Можно было приказать Рудольфусу помочь Антонину, но ведь что знает Руди, то знает и Беллатрикс, будь эти Лестрейнджи неладны. Будь Крауч немного постарше и поопытнее, он бы мог помочь Антонину, но сейчас от него мало толку будет. Да и мне брать его с собой нет смысла – необходим опытный боец, а не мальчик, за которым глаз да глаз нужен.        В голове носилось столько мыслей, что я не знал, за какую из них хвататься. Ещё и это предчувствие Беллатрикс… Признаться, и мне старые кошмары периодически снились. Но и что с того? Идёт война, без риска жить не получается! Да и кошмарные сны можно объяснить при желании. Если на подсознании чего-то боишься, разум может спроецировать это во сне. К тому же в последнее время мы с Беллой только и думаем, что о Поттерах с Лонгботтомами и о штурме школы. Неудивительно, что Беллатрикс совсем извелась, да и меня терзают определенные сомнения.        Я тяжело вздохнул и подошёл к окну, за которым накрапывал мелкий дождик. Нужно было принять решение как можно скорее, хотя это и было тяжело. Я покосился на дверь спальни: из-под неё лился приглушенный свет. Нет, сегодня я уже ничего не хочу от Беллы, голова забита делами. Нужно было вовсе отослать её, а то теперь точно выйдет и начнёт мешать…        В небе сверкнула молния, и я подумал, что хорошо было бы разобраться с Поттерами и Лонгботтомами так же просто – одно заклинание, одна вспышка, и всё. Но нет же, это было бы слишком просто…        Пребывая в раздумьях, я не заметил, как закончился дождь, а небо начало светлеть. Вскоре за окном появились домовики, убирающие последствия грозы и подчищающие лужи. Белла так и не вышла ко мне, и я смог как следует всё обдумать. Собственно, к шести утра решение было принято. Я один расправлюсь с Поттерами и Лонгботтомами, чтобы никто и никогда не мог сказать, что я чего-то боялся или существовали волшебники, которые имели силу меня победить. Да и одному магу легче пробраться через все защитные чары и незаметно попасть в чужой дом. Тем более, если этот маг – я. День так же был выбран. Ночь Хэллоуина подходила как нельзя лучше. В праздник никто не ожидает нападения, Дамблдор, авроры и Поттеры с Лонгботтомами расслабятся и потеряют бдительность. К тому же, в Холле дадут пышный приём. Лазутчики Дамблдора наверняка доложат старику, что и я, и мои лучшие бойцы находимся в замке и отмечаем праздник. Никто не будет ждать нападения. Я же, показавшись на приёме, ближе к ночи незаметно исчезну, чтобы расправиться с детьми, у которых потенциально в будущем хватит сил, чтобы победить меня.        Мои мысли прервал скрип двери и заспанная Белла, которая вышла из спальни. Поверх длинной ночной рубашки был накинут тонкий шелковый пеньюар, и Беллатрикс на ходу его запахивала. - Вы так и не ложились? – сиплым со сна голосом спросила она. - Мне нужно было подумать. - Я ждала вас довольно долго и не заметила, как заснула, - проговорила Белла, подавив зевок. – Что же такое вам сказал Петтигрю, что вы не смыкали глаз?        Я приоткрыл окно, потому что от каминов в спальне и гостиной стало совсем душно, после чего вновь повернулся к Беллатрикс. - Послушай меня очень внимательно, Белла, - заговорил я таким тоном, чтобы моя фаворитка с первого раза поняла, что лучше не спорить. – Никто не должен знать, что Петтигрю был здесь прошлой ночью. И даже ты не спрашивай меня о том, что он мне сказал. Возражений я не приму, ясно?        Беллатрикс, зябко ежась из-за прохладного ветерка, проникающего в комнату, подошла ко мне с самым серьёзным видом. - Мне и так ясно, что он сказал вам что-то очень важное о Поттерах и Лонгботтомах. Возможно, назвал имена тех, кто что-то знает или раскрыл их местоположение. И, как я понимаю, вы решили действовать в одиночку. - Белла, я, кажется, внятно выразился? – угрожающе спросил я.        Беллатрикс проигнорировала неприкрытое предупреждение. - Прошу вас, Милорд, хотя бы меня с собой возьмите, если собираетесь отправиться к кому-то из них…        Она попыталась взять мои руки в свои, но я не позволил. - Тебя это не должно волновать, - отрезал я. – Твоё дело – подготовить Лестрейндж-холл к празднику. Полезно иногда вспоминать, что ты в этом доме хозяйка и должна выполнять её обязанности.        Беллатрикс шумно втянула воздух и возмущенно вздёрнула подбородок. Конечно, мои слова её задели, но я был уверен, что самое большее через час Белла вновь будет чуть ли не молиться на меня.        Леди Лестрейндж, ничего не говоря, с неестественно прямой спиной продефилировала к двери и покинула мой кабинет, хлопнув дверь достаточно громко, чтобы продемонстрировать своё недовольство, но не настолько сильно, чтобы я догнал её и приложил Круциатусом. Что же, хотя бы до вечера она не будет надоедать мне своими предчувствиями…        Целый день в Холле все готовились к пышному для военных лет приёму. Были приглашены все Пожиратели Смерти, которые не были задействованы на своих местах постоянно. Но вся подготовка, как и незначительные дела организации, проходили мимо меня. Я мог думать только о предстоящем визите к Поттерам и Лонгботтомам. Белла, хотя и делала вид, что занимается координацией рейдов как обычно, и подготовкой замка к Хэллоуину, не сводила с меня глаз. Я был уверен, что она тоже может думать только о предстоящем мне деле. К счастью, днём мне удавалось избегать общества Беллатрикс, но ничто хорошее не может длиться вечно.        Когда уже стемнело, в дверь постучали и, после моего разрешения, в покои прошла Беллатрикс. Она выглядела бледнее обычного, а тёмные глаза покраснели. - Если ты собираешься опять действовать мне на нервы своими глупостями и таким мрачным видом, лучше вернись в свои комнаты, - посоветовал я.        Я специально опустил взгляд на пергамент, делая вид, что внимательного его читаю, и не глядя на Беллатрикс. Белла тем временем подошла к моему столу, шурша домашним чёрным платьем и заламывая руки. - Я… я хотела сообщить, что всё готово к приёму в лучшем виде, - негромко проговорила Белла.        И дураку было ясно, что она пришла, чтобы сказать что-то другое. - Превосходно. Кстати, маскарад – отличная идея. Уверен, все будут очень рады хотя бы на один вечер расслабиться, - ответил я.        К слову сказать, маскарад был мне на руку. Я задумал одну небольшую хитрость, которая должна была мне поспособствовать. - Может, кто-то и расслабиться, но точно не я, - начала Беллатрикс свою старую песню. - Ты уже выбрала костюм? – поинтересовался я так, словно и не слышал слов Беллы. – Хотелось бы знать заранее, чтобы не напугать какую-нибудь леди до смерти внезапным вниманием. - Вы узнаете меня по золотому платью в стиле шестнадцатого века - с огромными юбками и рукавами, - бесстрастно отозвалась Лестрейндж.        Повисла гнетущая тишина, и я понадеялся уже, что Белла так и не решиться продолжить утренний разговор… Но ведь моей любовницей была Беллатрикс, в девичестве Блэк, как я мог на это надеяться? - Милорд, я всё слышала! – выпалила Белла, быстрым шагом обходя мой стол и кидаясь на колени перед моим стулом. – Я подслушала ваш разговор с Петтигрю! И я знаю, что в ближайшие дни вы собираетесь в одиночку убить мальчишек! Можете наказать меня за это, но я скорее умру, чем позволю вам пойти на это одному!        Глаза Беллы горели чистым безумием, и она глядела на меня с мольбой, мертвой хваткой вцепившись в мою руку, лежащую на подлокотнике кресла. Я же начинал медленно звереть. Мало того, что я и сам уже чуть с ума не сошел из-за чертова Пророчества, так ещё и Белла пытается довести меня чуть ли не до паники! - Беллатрикс! – рявкнул я, отнимая руку. – Что ты себе позволяешь? Ты совсем выжила из ума, если пытаешься ставить мне условия!        Я резко поднялся на ноги, но и Беллатрикс вскочила вслед за мной. На её лица читалась решимость, и это пугало больше всего. - Я – ваша любовница более десяти лет, я всегда делила с вами не только ложе, но и все опасности и невзгоды. Так почему вы отталкиваете меня теперь? Неужели вы перестали мне доверять? Неужели разуверились в том, что я в любую секунду сочту за честь закрыть вас своим телом? Неужели думаете, что я держу палочку уже не так крепко, как раньше? - Белла, я уже сказал тебе, что это – только моё дело, - звенящим от ярости голосом проговорил я. - Что такого было в этом Пророчестве, что вы уже полгода не спите по ночам? – напрямую спросила Беллатрикс. – Это как-то связано с детьми Поттеров и Лонгботтомов. Они чем-то опасны для вас. Так позвольте мне уничтожить их своими руками! Я была рождена для того, чтобы посвятить свою жизнь вам, и если потребуется, я выполню любой ваш приказ и пожертвую чем угодно ради вас!        Белла пришла в такое неистовое состояние, из которого я уже не мог её вывести без крепкой встряски. Обычно подобные сцены заканчивались тем, что я срывался и награждал Беллатрикс парочкой Круциатусов или же брал её в жесткой форме, что у нас считалось примирением. Только вот годы таких скандалов уже давно остались позади. Неужели придётся успокаивать её старыми методами? - Я Лорд Волдеморт, как ты смеешь оспаривать мои решения!? - А я – леди Беллатрикс Лестрейндж, - вздёрнув подбородок, ответила Белла, подходя ко мне вплотную.        Пауза длилась несколько секунд, и мы буравили друг друга взорами. – Вы дали мне ту власть, которую я имею, вы сделали меня той, кто я теперь есть. И если кто-то в этом мире и имеет право оспаривать ваши решения, то это я, потому что я всегда думаю только о вашем благе, - отчеканила Белла громким и чётким голосом.        Мы стояли, испепеляя друг друга взглядами, и никто не собирался отводить глаза. Любовь делала Беллу настолько сильной, что она смогла вступить со мной в открытое противостояние. Больше всего бесило то, что я понимал: ничто не может урезонить Беллатрикс, если речь идёт о моей безопасности. - Когда ты успела растерять последние крупицы страха? – только и спросил я. - А разве может фаворитка Тёмного Лорда чего-то бояться, если речь идёт о здоровье, а то и жизни её Повелителя? – резко ответила Лестрейндж. - Я могу пытать тебя Круциатусом до тех пор, пока не угомонишься, - напомнил я Белле. - Пытайте, - кивнула та. – Но я буду подниматься на ноги вновь и вновь, чтобы остановить вас. Вы ещё не поняли, Милорд, что я уже не та девочка, какой была когда-то? Теперь я не боюсь ничего, и терять мне нечего, кроме вас. Я готова идти до конца, даже если мне придётся использовать заклятье вечного приклеивания, чтобы вы не могли уйти без меня. Я столько раз просила вас, умоляла, когда интуиция что-то мне подсказывала. Вы не слушали меня перед рейдами, вы не слушали меня на политической арене, вы не слушали меня даже тогда, когда я умоляла вас поверить мне и уничтожить Кэрроу. Меня столько раз травили и ранили из-за того, что я избрала этот жизненный путь. Вы столько раз отвергали меня, а я до сих пор люблю вас так же, как и летом шестьдесят восьмого года. Я вышла замуж за нелюбимого человека, я осталась с вами, когда вы вырвали любовь из своего сердца, я избавлялась от наших детей, потому что вы их не хотели, наш единственный родившийся ребёнок погиб из-за того, что вы не захотели поверить в меня и довериться мне. Но я люблю вас, Мой Лорд. Всё, что важно для меня в этом мире – это вы. И всё, о чём я вас прошу – не подвергать себя опасности. Разве много я хочу? Разве я не заслужила этого после того, как бросила к вашим ногам свою жизнь?        Беллатрикс говорила на удивление спокойным голосом, разве что слишком сильным и громким. Очевидно, что хотя ею и двигали эмоции, высказанные мысли были обдуманными и взвешенными. И, дементоры бы её побрали, Белла даже была в чём-то права. По крайней мере, я невольно смягчился и к своему удивлению даже залюбовался моей прекрасной воительницей. Всё-таки Беллатрикс была потрясающей женщиной, что бы я там себе не говорил. Не зря ещё совсем юная Белла Блэк была мною замечена. Ещё тогда я почувствовал в ней, вчерашней школьнице, что-то особенное, и вот теперь та искорка разгорелась в настоящее пламя. Передо мной стояла красивая и очень сильная женщина, смелая, отчаянная, порывистая, бесконечно преданная и любящая меня безгранично. Именно такой я почему-то буду помнить её в последующие бесконечно долгие годы разлуки. В этот вечер Беллатрикс Лестрейндж стала Миледи в полной мере, потому что смогла заговорить со мной, не прося и не умоляя, не подчиняясь и не соглашаясь, смогла заговорить на равных. Она стояла передо мной, непоколебимая, как скала, решительная и готовая хоть в бездну за мной идти.        Странное дело, но у меня как будто глаза раскрылись. Уже долгие годы я рассматривал Беллу исключительно, как приложение к моей персоне, и вот теперь она напомнила мне о том, что является не моей игрушкой, но Миледи, и что я своими руками возложил на её локоны корону. Может, мне это и было не по нраву, но меня всегда тянуло к женщинам такого рода – бесстрашным, гордым, властным и сильным. А Белла сочетала в себе эти качества, доведённые до абсолюта. Может, на подсознательном уровне именно поэтому я держал её при себе все эти годы? В конце концов, полюбил-то я когда-то юную мисс Блэк именно за эти черты личности, хоть и проявившиеся тогда ещё не в полной мере.        Чёрт его знает, что мною двигало дальше. Скорее всего, выпитый для успокоения нервов стакан огневиски. По крайней мере, я так убеждал себя в дальнейшем.        Я протянул руки к Беллатрикс и, хотя в её глаза мелькнула паника, та и не пошевелилась. Но Белла зря боялась. Хотя она и разозлила меня, вместе с тем как-то смогла коснуться того жалкого ледяного и мертвого осколка, что именовался моей душой. Я всего лишь провёл ладонью по её бледной щеке, после чего притянул Беллу к себе и поцеловал. Да не просто поцеловал, а необычно чувственно и прямо таки с упоением, как будто этот поцелуй был первым или последним. Когда я отстранился, Белла выглядела слегка удивлённой. Видимо, и она почувствовала в соприкосновении наших губ что-то необычное. - Моя прекрасная Белла, я уже и забыл, каким огнём наполнена твоя душа, - тихо проговорил я, не сводя глаз с лица Беллатрикс, будучи к ней близко-близко. - И этот огонь горит только пока вы существуете, - прошептала Белла мне в губы. – Милорд, я… Я умру от разрыва сердца, если что-то с вами случится… Но перед этим я уничтожу весь мир, потому что он попросту не может существовать, если в нём нет вас. - Белла, Белла, но кто сказал, что со мной что-то случиться? – успокаивающим голосом проговорил я, положив руку на её щеку и поглаживая нежную кожу. - Это проклятое предчувствие не даёт мне покоя, - Беллатрикс внезапно всхлипнула и одна слезинка пробежала по её скуле.        Повинуясь какому-то неясному мне чувству, я прижал её к себе. Не стиснул, как обычно, а обнял, словно она – самое дорогое, что у меня есть. Уткнулся лицом в локоны, собранные в низкий пучок серебряным гребнем. Вдохнул всей грудью аромат тяжелых пьянящих духов. - Что бы ни случилось в будущем, Беллатрикс, - начал я произносить самые проникновенные слова, которые Белла к тому дню слышала от меня, - где бы я ни был, что бы тебе ни говорили, во что бы ни верили остальные, знай, что я вечен. Я буду существовать всегда, и тебе нечего бояться. Тебе снится Азкабан? Лестрейндж-холл в руинах? Если потребуется, я сотру Азкабан с лица земли и возведу Холл заново одним мановением руки. Что там, я весь мир уничтожу и вновь построю. И Поцелуй дементора тебе тоже не страшен, потому что это, - я провёл пальцем по её губам, - только моё право. Мир вокруг нас может рушиться и лететь в бездну, Белла. Так уж вышло, что живём мы в такое неспокойное время. И мы не можем оставить эту войну, потому что мы сражаемся за Магическую Британию, за её традиции и устои, за саму магию. В войне бывает так, что одна сторона терпит поражения и одерживает победы попеременно. Ни одна война не проходит гладко и без запинок. Может случиться так, что я и не возьму Хогвартс в этот раз, может случиться так, что Дамблдор решиться на штурм Лестрейндж-холла, но что бы ни было, я буду жить дальше, а ты вместе со мной. Итог же лишь один – безоговорочная победа, к которой мы рано или поздно придём. И придём обязательно вместе. Я клянусь, что ты увидишь моё восхождение на трон, и тогда, когда наступит мирная жизнь, ты получишь всё, что отнял у тебя я или эта проклятая война. Сейчас же нужно только одно – верь в меня всегда, Беллатрикс. - Как будто я хоть на секунду переставала, - опять всхлипнула Белла. – О, Мой Лорд, как бы мне хотелось избавиться от своих страхов так легко, как вы говорите…        Я отстранил Беллатрикс от себя, чтобы видеть её лицо и глаза, в которых стояли слёзы. Никогда бы не подумал, что признаю это, но какой смысл в моей правоте, если моя женщина всё равно несчастна? - Хорошо, давай рассуждать логически, - сдался я, поглаживая плечи Беллы. – Я не могу взять кого-то с собой, чтобы расправиться с мальчишками, потому что это, считай, дело чести. Некоторые уже шепчутся о том, что Гарри Поттер или Невилл Лонгботтом может каким-то чудесным образом меня победить. Я должен доказать своим людям, что это не так. И я должен убить мальчишек своими руками, чтобы успокоиться на этот счёт. Переубедить меня тебя не удастся, можешь больше не пытаться. Это мы выяснили, идём дальше. Что самое страшное может случиться со мной в домах Поттеров и Лонгботтомов? Засада. Меня могут окружить и какое-то время удерживать в кольце, чтобы расправиться с моими самыми ценными слугами. Если случиться так, твоя задача взять командование на себя и обеспечить безопасность моим людям. И, разумеется, в первую очередь – себе. С этим вариантом мы разобрались. В самом худшем случаем Дамблдор может с помощью какой-то уловки уничтожить моё тело, что тоже ничего ему не даст. Я сто раз говорил тебе, что я бессмертен. Даже если меня Адским Огнём сожгут, я вскоре дам о себе знать и вернусь. Тебе опять-таки остаётся ждать и заботиться об организации. Ещё какие-то вопросы остались? - Как это возможно? Выжить после того, как уничтожают тело? – Белла удивленно наморщила лоб.        Видит Салазар, я чуть не рассказал ей о крестражах… Вот как низко я мог пасть из-за Беллатрикс Лестрейндж, будь она неладна! - Сейчас это неважно, просто поверь мне, что я предусмотрел и такой вариант.        Беллатрикс всё равно была недовольна. Мои аргументированные доводы вроде бы казались ей рациональными, но женское сердце упрямо отказывалось успокоиться. - К тому же, ты знаешь, куда я собираюсь, - хмыкнул я. – И знаешь, где меня искать в случае чего.        Теперь Беллатрикс не нашлась, что ответить, и просто тяжело вздохнула. - Прозябание в спокойствии – удел посредственных людей. Но ты же знаешь, что к нам это не относится.        Белла кивнула, и я понял, что смог её убедить, хотя это и было непросто. Тогда я вновь склонился к её губам и поцеловал их, обнимая свою… любовницу, фаворитку, Миледи? Своего лучшего бойца, свою вечную спутницу, свою женщину, единственного человека, к которому я питал искренние чувства, скрытые за семью печатями в моей душе. И она ответила мне со всей страстью, которая бушевала в её душе.        Как бы банально это ни звучало, и как бы несвойственно мне ни было, что бы я потом не говорил сам себе, но в ту ночь не было Тёмного Лорда и Пожирателя Смерти. Были мужчина и женщина, которых связывало какое-то настолько запутанное и странное чувство, которое никто другой понять был не в силах и, скорее всего, назвал бы неправильным и неестественным. Зато чувство было безусловно обоюдным, хотя с каждой стороны разным.        Мы не были объяты безумной и несдержанной страстью, как годы назад, но, тем не менее, ласкали друг друга ненасытно и с таким упоением, словно эта ночь была последней. Я увлёк Беллатрикс в спальню, где домовики уже успели разжечь камин. Но я не срывал с неё одежду, как раньше, и не позволил ей раздеваться самостоятельно, как в последние годы. О нет, этот раз был каким-то особенным. Мы раздевали друг друга прямо таки церемониально. Не разрывая зрительного контакта, я расстегивал пуговички на платье Беллы одну за одной, пока она избавляла меня от сюртука. Одежда падала на пол, и вместе с ней мы словно сбрасывали все условности положения и принципов. Может, на подсознательном уровне и меня беспокоило нехорошее предчувствие, потому что я хотел насладиться каждой минутой и запомнить каждое мгновение. Думаю, и Белла хотела того же, потому что смотрела на меня неотрывно и двигалась так медленно, словно хотела, чтобы время остановилось.        Мы остались обнаженными и опустились на кровать, с которой мановением моей руки было стянуто покрывало. Я вновь накрыл губы Беллатрикс своими, а она откинулась на подушки, утягивая меня за собой.        В эту ночь всё было по-другому. Вот уж не думал, что скажу это когда-либо, но сливались не только наши тела, но и души. Искалеченные, неправильные, но всё ещё достаточно живые, чтобы что-то чувствовать. Мои руки гуляли по телу Беллы, желая запомнить каждый его изгиб, каждую родинку и каждый шрамик, хотя и так знал все следы на своей любовнице, и мог бы по памяти нарисовать её портрет, если бы захотел и если бы умел держать кисть в руках. Но разве какие-то краски могли передать саму суть Беллатрикс? Ведь я был привязан к ней не из-за её прекрасного лица, рассыпающихся по подушкам волосам, хрупких ключиц под моими губами, груди под моими пальцами или других прелестей. Лучшие художники или летописцы не могли бы запечатлеть в своих творениях Беллу такой, какой она была. Потому что только я знал её настоящую. Только передо мной она открывалась.        Прелюдия была на удивление долгой для нас. Я не мог налюбоваться на Беллатрикс, гладя её грудь, стройные бедра, покрывая поцелуями тонкую шею, а Белла в свою очередь касалась меня с таким благоговением, как в нашу первую ночь. Когда же напряжение в паху стало совсем невыносимо, я навис над Беллатрикс и, склонив голову к её шее, вошёл в Беллу. Она меня опьяняла так, как на самой заре нашего романа. Её запах, негромкие стоны, шелковая кожа под моими ладонями и тонкие руки, обнимающие меня, почему-то заставили меня двигаться томяще медленно и осторожно. Мои губы опять нашли уста Беллатрикс, и ещё какое-то время мне удавалось сдерживать своё желание и нежно ласкать Беллу. Правда, через несколько минут тело взяло своё, и я ускорил темп, крепко держа Беллатрикс за плечи и врываясь в неё всё глубже и глубже. Белла стонала и подавалась мне навстречу, а её ноготки слегка впивались в спину. Все мысли наконец-то вылетели из моей головы, остались только мы с Беллатрикс.       Мы подавались друг другу навстречу и двигались, как один слаженный механизм. Её тёмные полуприкрытые глаза смотрели в мои с красноватым отливом, мои руки сжимали её тонкие запястья, её громкие возгласы сливались с моими тихими стонами. Мои движения становились все более рваными и резкими, и вскоре я излил в Беллатрикс своё семя, а через мгновение и Белла сотряслась в сладкой истоме.        Уже через считанные минуты Беллатрикс оказалась сверху и, вобрав в себя мой член до основания, рвано выдохнула и принялась двигаться. Она дразнила меня, медленно водя бедрами из стороны в сторону, и тогда я крепко сжал её ягодицы руками и принялся насаживать на себя с силой, быстро и размашисто. Беллатрикс любила это, и её сбивчивый шепот «О, Милорд, да, Милорд» был приятен моим ушам. Вспомнилась наша ночь перед тем, как я создал очередной крестраж. Тогда я точно также смотрел на Беллу снизу вверх, а она двигалась на мне вверх и вниз, не разрывая зрительного контакта. И тогда я точно так же знал, что эта женщина значит для меня непозволительно много.        Мой хриплый стон вклинился между вскриками Беллатрикс. Она всегда знала, как сделать мне приятно, и двигалась так, чтобы я забывал, как меня зовут. Вот и теперь она умело насаживалась на моё достоинство, положив руки мне на грудь и чуть царапая кожу ноготками. Затем Белла опять стала двигаться слишком медленно, провоцируя меня. Реакция не заставила себя ждать, и я заставил Беллу сменить позу, подмяв её под себя и взяв инициативу в свои руки. Мне нравилось крепко сжимать её в объятиях, держать за волосы и безжалостно врываться в любовницу. Движения давались всё сложнее, и уже совсем скоро накатилась новая волна оргазма, и я на несколько мгновений забылся.        В эту ночь словно что-то придало мне сил, и я брал Беллу раз за разом так, как у нас не бывало уже достаточно давно. Я будто бы держал её в объятиях в последний раз и никак не мог насытиться. То стискивал, то нежно поглаживал грудь с набухшими сосками, то терзал, то ласкал губы, шепчущие «Милорд», то с остервенением вбивался в лоно Беллатрикс, то плавно скользил в нём. Ощущения оставались острыми, и мне было всё мало. Было уже часа три ночи, когда Беллатрикс в который раз задрожала в моих руках, испытывая наслаждение, и я наконец-то утолил своё желание.        Изнеможенная Белла упала мне на грудь, как только я лёг на спину и, обвив мою шею руками, прошептала, переводя дыхание: - Не может быть, чтобы вы… совсем ничего не чувствовали… Я люблю вас… и надеюсь когда-нибудь услышать то же в ответ…        Я ничего не ответил, и только крепче прижал к себе Беллатрикс, сухо поцеловав её в мокрый лоб. Интересно, что бы она сказала, знай, что в ту минуту я и впрямь чувствовал что-то, очень отдалённо напоминающее любовь. Скорее просто сильную привязанность, привычку, желание защитить её от всех, может, своеобразную заботу или просто похоть. Хотя, глупо искать оправдания… Весь этот феерический коктейль составлял ту неповторимую гамму эмоций, что я питал к леди Лестрейндж, и это было самым сильным, что я вообще был способен испытать к женщине после всех экспериментов с моей душой. - Возможно, в другой жизни я и мог бы ответить тем же, - глухо произнёс я.        Беллатрикс спорить не стала по той простой причине, что я вымотал её настолько, что Белла почти моментально заснула на моей груди. И, скажу я всем, кто считает меня бездушным монстром, я был в какой-то степени счастлив, чувствуя тепло её тела, успокаивающийся ритм сердца и дыхание на моей шее.