Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

31 октября 1981 года, 08:17. Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг.        Пробуждение было приятным. Открыв глаза, я увидел лицо мирно спящей Беллы, что сразу же слегка приподняло настроение. Правда, минутой позже я вспомнил про свои планы на грядущую ночь, что тут же поубавило мой энтузиазм.        Аккуратно убрав с себя руку Беллатрикс, я вылез из развороченной постели и отправился в ванную, где принял душ и побрился. Последнее получилось у меня из рук вон плохо, и я немного оцарапал скулу. Выступила кровь, и я замер перед зеркалом, загипнотизированный багряной каплей на белой коже. Да уж, не так часто я видел собственную кровь, чтобы отдавать себе отчёт в том, что и меня можно ранить… В спальне послышались звуки и, поняв, что Белла проснулась, я на скорую руку залечил порез и вышел. - С добрым утром, Милорд, - улыбнулась Беллатрикс.        Она сидела на кровати уже в свежей ночной рубашке, и, надо отдать ей должное, на фоне окна выглядела изумительно. Солнечный свет хорошо подчёркивал иссиня-черный оттенок её локонов, струящихся по спине и по плечам, и бледность лица. - С добрым, - кивнул я, стараясь скрыть своё мрачное настроение, которое ухудшалось с каждой минутой. – Вели домовику принести завтрак.        Учитывая то, что в последние годы я почти всегда ограничивался чашкой чая, Белла так обрадовалась, что через пять минут прямо на кровати стоял огромный поднос, на котором было всё, что только люди могут есть на завтрак. Я же успел облачиться в плотный халат зеленого цвета и присел у изголовья. Вообще-то, засыпая, я хотел сказать Белле, куда отправлюсь сегодня, но теперь, видя её лучащиеся счастьем глаза, решил не портить нам обоим настроение с самого утра.        И всё-таки Беллатрикс не могла не заметить, что я полностью пребываю в своих думах. К тому же я около получаса цедил одну чашку крепкого черного чая, проглотив лишь бутерброд с сыром, даже не почувствовав его вкуса. - Вы уже скоро это сделаете, не так ли? – нахмурилась Белла. - Не начинай вновь, - чуть ли не попросил я. – Дай мне спокойной подумать о том, что написать Сильвию. Он алчет распоряжения на следующие две недели.        До конца завтрака мы разговаривали только о делах организации, поэтому споров не возникало. Затем Беллатрикс отправилась приводить себя в порядок и заниматься подготовкой к приёму, я же попытался погрузиться в работу. Лестрейндж-холл, 13:23.        К ленчу я не присоединился, зато успел разослать письма всем, кому считал нужным. Сделать это было довольно сложно, потому что мысли путались и я чувствовал себя так, будто пребываю во сне. Разумеется, я грешил на Беллу, из-за которой почти не сомкнул глаз. В Холле тем временем шли последние приготовления, и я так устал от мерзких голосков домовых эльфов, драящих парадное крыльцо, что запустил в парочку Круциатусами. Зато я успел основательно изучить карты местности и решить, с какой стороны подобраться к домам Поттеров и Лонгботтомов.        Раздался стук в дверь и зашла Беллатрикс. Она всё ещё была в домашнем платье, значит, до приезда гостей было достаточно времени. - Что-то случилось? – спросил я, кивая на листок пергамента в руках Беллы. - Сесилия написала, что у Сильвия-младшего жар и бред, меня это беспокоит, - сообщила Белла. – Бедняжка наверное сильно скучает, потому что вчера закатил настоящую истерику, требуя, чтобы его доставили сюда. - Поверь мне, с этим ничего серьёзного не будет, - отмахнулся я. – Мальчишка достаточно живуч, если я хоть немного разбираюсь в людях. - И всё-таки не нравится мне это, - сказала Белла себе под нос. - Лучше скажи, какие ещё донесения получила. Рабастан следил за Петтигрю нормально, или опять пил перед рейдом? И как там Долохов? Я увижу его сегодня на приёме? - Басти ещё помнит ваш последний урок, а потому работает с большой самоотдачей, - прикрыла деверя Белла. – Антонин же чувствует себя всё лучше с каждым днём, сегодня наверняка поразит всех эпатажным костюмом и дикими выходками. - Да уж, в этом они с Басти мастера, - хмыкнул я. – Кстати, на приёме Кэрроу будут. Помни о том, что у них напрочь отсутствуют воспоминания об определённых событиях и постарайся не слишком их унижать. Мне сейчас нужен каждый боец.        Беллатрикс только успела согласиться, как вновь раздался стук в дверь. На этот раз явился Снейп с очень взволнованным видом. Белла, которая почему-то его недолюбливала, скривилась. - Мой Лорд, прошу прощения, но мне необходимо с вами поговорить, - склонив голову, произнёс Северус медленно и с расстановкой, как и всегда.        Я выразительно взглянул на Беллатрикс и та, поняв меня без лишних слов, поднялась с кресла. - С вашего позволения, Милорд, я займусь подготовкой к вечеру, - проговорила она.        После моего кивка Белла направилась к двери, пробормотав себе под нос что-то о том, что слушать какого-то полукровку ей всё равно неприятно до крайности и даже оскорбительно. - О чём ты хотел поговорить, Северус? – вопросил я, разглядывая Снейпа, который уже и не носил обноски Малфоя, а выглядел весьма представительно.        Северус собрался с духом, после чего медленно заговорил: - Если вы помните, я уже несколько раз просил вас пощадить Лили Поттер… - Ты опять об этом? – нахмурился я. – Уж не считаешь ли ты, что я страдаю амнезией? Ты услужливо напоминал мне о своей скромной просьбе раза два! - Прошу простить меня за назойливость, Повелитель, но это единственная награда, которую я прошу за доставленные сведения о Пророчестве и остальной моей службе.        Снейп всегда говорил с таким убийственным спокойствием, что меня это даже раздражало. Словно вовсе меня не боится! - Ты так часто говоришь об этом, что я скоро решу, будто вообще всем тебе обязан, - сказал я не без сарказма. – От того, что ты скажешь это лишний раз, суть не измениться. Я уже обещал тебе девчонку. Если она не станет кидаться на меня с палочкой и не попытается сбежать с сыном, я пощажу её и подарю тебе. - Я могу считать, что вы дали слово? – пытливо поинтересовался Снейп. - Не забывайся, - я немного повысил голос. – Довольствуйся тем, что я уже сказал, пока я и о том не пожалел. - Благодарю вас, Повелитель, и очень надеюсь на вас, - кивнул зельевар, собравшись уходить. - Скажи, Северус, - вдруг вырвалось у меня. – Как долго продлится твоё увлечение этой девчонкой? Не пора ли успокоить кровь и подумать о выгодной партии? Вон та же Алекто Кэрроу недурна собой. И тоже рыжая. - Запретный плод сладок, - лаконично ответил Северус. – Ладно, будет тебе Эванс. Надеюсь, что утолив свою похоть, ты возьмёшься за голову и забудешь про свою грязнокровку, - отмахнулся я. Северус больше ничего не ответил и, кивнув в знак уважения, удалился из моих покоев. Лестрейндж-холл, 17:44.       Мой маскарадный костюм не мог похвастаться разнообразием красок. Что уж там, если бы не необходимость, я бы вовсе явился на приём в обычной парадной мантии. Но одна моя идея заставила меня надеть черную мантию с серебряной канвой на подоле и с глубоким капюшоном, который пока что лежал на плечах, а так же положить в её карман простую белую керамическую маску без каких-либо узоров.       В зал, полный Пожирателей Смерти с семьями в маскарадных нарядах, я спустился по большой центральной лестнице. Ведь в моих интересах было сделать так, чтобы все и каждый знали, что я нахожусь в Холле. Меня встретили уважительными поклонами и глубокими реверансами. Я же с достоинством медленно спустился и величаво прошёл через зал, чтобы остановиться в тени высоких колонн у окна. Ко мне незамедлительно приблизился Долохов. - Всё по плану, Мой Лорд? – поинтересовался он. - Я дам тебе знать, когда придёт время.        Тем временем в зал довольно помпезно спустилась чета Лестрейнджей. Рудольфус, облаченный в довольно мрачный костюм с устрашающей венецианской маской ввёл под руку Беллатрикс. Белла выглядела необычно ярко. Золотое платье, пошитое из тяжелого бархата и атласа, было очень объёмным, так как состояло из множества юбок и кринолина, имело богато расшитый и очень узкий корсет, а рукава и кружевные манжеты были настолько пышными, что запястья Беллатрикс казались совсем невесомыми. Помимо этого у наряда имелся довольно объемный воротник, в точности соответствующий моде давно прошедшего столетия. Волосы Беллатрикс подобрала наверх, украсив их золотыми гребнями со вставками из драгоценных камней. В общем, Белле неплохо удалось воссоздать образ дамы шестнадцатого века, благо, она распоряжалась состоянием Лестрейнджа так, как ей хотелось. Маска Беллатрикс оставляла открытыми губы и скулы, что позволяло Белле расточать самодовольные улыбки. Её даже встретили аплодисментами, благодаря таким образом за прекрасно организованный вечер и запоминающийся образ.       Беллатрикс была вынуждена разговаривать с гостями, пока пробиралась в мою сторону, но всё же она приблизилась ко мне довольно быстро, учитывая то, что многие хотели перекинуться с ней хотя бы парой слов. Ведь она была самой Беллатрикс Лестрейндж, моей фавориткой, а не кем-нибудь. Белла имела огромную власть и ещё больший авторитет в кругу моих слуг.        Поравнявшись со мной, Белла сняла с лица маску, которая держалась без всяких лент и устройств, так как была заколдована соответствующим образом. - Милорд, - склонилась она в грациозном поклоне.        Как и в далеком шестьдесят восьмом, я подал ей руку и отпускать её не спешил, ощущая в ладони хрупкие пальчики, унизанные массивными перстнями. - Надо отдать тебе должное – выглядишь великолепно, - проговорил я.        Белла не так часто получала от меня комплименты, а потому даже слегка смущенно опустила глаза. Я наконец-то отпустил её руку. - Благодарю, Повелитель, - ответила она. – Надеюсь, праздник вам нравится?        Я обвёл взглядом зал, украшенный парящими в воздухе тыквами со страшными лицами, наколдованными летучими мышами, которые летали под потолком в строго установленном порядке. Стол был заставленный самыми экзотическими яствами и традиционными блюдами, подаваемыми на Хэллоуин. - Просто удивительно, что несмотря на такое тяжелое время аристократы всё ещё умеют веселиться так, как прежде, - заметил я. - Какое же это веселье, - немного помрачнев, проговорила Белла. – Затишье перед бурей. И они все, - она обвела выразительным взглядом разодетых гостей, - все это понимают, поэтому бросаются в веселье, как в последний раз. Собственно, для многих этот праздник и впрямь может оказаться последним. Если бы я тогда знал, как права была Белла в тот вечер… Ведь и правда, это был бал мертвецов. Все волшебники, которые в те минуты кружились в танцах, сверкая бриллиантами и дорогой парчой, в течение нескольких недель окажутся мертвы, попадут за решётку или будут разорены. Спасутся единицы. Три младшие сестры Мальсибера, сейчас стоящие возле стола с угощениями, как и его двухгодовалый сын, погибнут в страшном пожаре, который авроры обрушат на их домик у озера, чтобы выкурить оттуда моего слугу. Старший из братьев Роули, танцующий вальс со своей прекрасной молодой невестой, будет изранен так, что несчастная мисс Деррек не узнает его обезображенный труп. Селвину, ухаживающему за своей глубоко беременной женой, будет не суждено увидеть сына, а пятилетняя мисс Пиритс ещё долго не увидит отца, с которым весело танцует, то и дело хихикая, как и десятилетний Трэверс, которого в следующем году родитель не сможет проводить в Хогвартс. Они все, как и многие другие холеные аристократы, ещё не знали, что в последний день счастливы и беззаботны вместе со своими близкими. Не знали, что вскоре их мир разобьется вдребезги. Конечно, тогда тоже я этого ещё не знал, и даже разозлился на Беллу с её пессимистичным настроем. Я и так был очень напряжен из-за предстоящего мне дела, а тут ещё и она со своими глупыми словами! - Поверь мне, Белла, в Лестрейндж-холле будет ещё немало запоминающихся празднеств, - мой голос был прохладным. - Надеюсь, что да, Мой Лорд, - кивнула Беллатрикс. - Гости ждут тебя, Беллатрикс, - напомнил я. – Все жаждут твоего внимания. - Разве они могут волновать меня, когда вы здесь? – резонно возразила Белла. - И всё-таки приличия обязывают. К тому же, я, кажется, вижу юного Крауча, который выискивает тебя в толпе. С его стороны было очень неразумно появляться здесь. Тебе придётся присмотреть за своим подопечным.        Белла, проследив за моим взглядом, увидела тонкую фигурку в тёмно-зеленой мантии, расшитой серебром, и в черной шелковой маске. Правда, этот гость так бестолково озирался, что было трудно его не узнать. По крайней мере, мне с Беллатрикс. Да и соломенные волосы говорили за себя тем, кто знал Барти Крауча. - Тогда до встречи позже, Милорд, - вздохнула Беллатрикс, надевая на лицо свою маску. - До встречи, - кивнул я, прилаживая к лицу свою.        Белла присела в поклоне и поспешила к Барти. Я же отправился искать Малфоя, скоторым у меня были кое-какие дела.        Люциуса я нашел рядом с Нарциссой. Леди Малфой, кажется, изображала Снежную Королеву в снежно-белом платье и бриллиантах. Маску она не надевала, чтобы не пугать пухленького маленького мальчика на её руках, который изображал ангелочка в беленькой тунике, крылышками за спиной и парящим над белокурой головкой нимбом. Отпрыск Малфоев на свою роль очень даже подходил, потому что считался редкостно хорошеньким, так как был счастливым обладателем молочно-белой кожи, румянца на пухленьких щечках, огромными серыми глазами и чуть волнистыми платиновыми локонами до плеч, которые стояли пушистым облаком. Да уж, не просто так Белла души не чаяла в племяннике. К слову сказать, Люциус тоже. Потому что он, облаченный в парадную темную мантию и держащий в руке маску зловещего вида с подобием клюва, даже не видел, как я подошел, так как всё его внимание было сосредоточено на сыне. - Как приятно видеть истинно чистокровное семейство с наследником, - начал я своим обычным прохладным тоном, заранее зная, какой эффект это произведёт на Нарциссу.        Как и следовало ожидать, Люциус просто резко развернулся, а Цисси чуть заметно вздрогнула и прижала к себе Драко. Мерлин всемогущий, да что я мог с ним сделать? - Милорд? – уточнил Люциус, не сразу узнав меня под маской и накинутым капюшоном. - Ты проницателен, как обычно, - хмыкнул я.       Малфои склонились в поклонах. Я опять взглянул на мальчика. Тот восседал на руках матери с на редкость надменным видом и взирал на меня, высокомерно оттопырив нижнюю губку. Да уж, Малфой до мозга костей. - Цисси, кажется, Драко ещё не здоровался с бабушкой и дедом, - бросил Люциус жене и та, вежливо кивнув мне, без всяких возражений удалилась к Друэлле и Сигнусу Блэкам. - Люциус, мне интересно узнать, помнишь ли ты о вещи, которую я отдал тебе на хранение? – заговорил я, как только Нарцисса отошла достаточно далеко.       Малфой задумался ненадолго, затем кивнул. - Да, пустой ежедневник в черной обложке, верно?        Может, для кого-то и пустой. - Именно. Где он? - Там, где вы проверяли его защиту в последний раз. В тайнике, - ответил Люциус.        Я знал, что ему было безумно интересно, что же это за ежедневник. И, как бы мне того не хотелось, теперь я должен был оставить подсказку в своих же интересах. - В целях безопасности я скажу тебе, что эта вещь представляет собой смертоносное оружие для непосвященных, - заявил я.       Малфой побледнел, и в его мыслях я увидел несколько довольно красочных картинок страшного взрыва в Малфой-меноре, вырывающегося из дневника Адского Огня и ещё кое-чего в этом роде. - Но тебе нечего бояться, если ты будешь обращаться с ней грамотно. - Вы хотите, чтобы я использовал этот артефакт? – с содроганием вопросил Малфой. - Я хочу, чтобы ты знал, что эта вещь обладает великой силой, но в неопытных руках может стать смертельно опасной. Храни её очень бережно и открой только в случае крайней необходимости. - Ежедневник же пуст, - непонимающе напомнил Люциус. - Поверь мне, он хранит достаточно секретов, - многозначительно сказал я, после чего, сочтя разговор оконченным, оставил Малфоя обдумывать мои слова. Лестрейндж-холл, 19:36        Ко мне подошел Барти, и я смерил его уничтожающим взглядом. - Ты не должен был приходить сюда. Тебя могут узнать, - ледяным тоном заявил я. - Я применил кое-какие чары, меня вообще никто кроме вас не замечает, - довольно сообщил Крауч. – И Беллатрикс, после того, как вы ей на меня указали. - Да уж, Белла права, ты быстро учишься, - усмехнулся я. – Пожалуй, временами я тебя недооцениваю.       Барти ничего не ответил, и только тогда я заметил, что он выглядит подавленным. - Что-то случилось? – поинтересовался я, опасаясь, что Крауч лишний раз повздорил с отцом. - Моя мать, Милорд… У неё опять обострение старой болезни, и я не знаю, сколько она протянет…        В знак особого расположения я ненадолго сжал плечо юноши, с некоторой долей участия глядя на него сверху вниз через прорези маски. - Ты знаешь, что в Лестрейндж-холле тебя всегда ждут и помнят.       Барти с благоговением поблагодарил меня. - К слову сказать, не очень-то твои чары искусны, - решил я сменить тему. – Старшая мисс Мальсибер глаз с тебя не сводит уже довольно долго.        Кажется, Крауч засмущался. - Ну… Мы разговорились на приёме в честь Дня Рождения Беллатрикс и с тех пор пару раз встретились. Может, что-то и выйдет… По крайней мере переписываться с ней интересно, поэтому я сделал так, что она тоже может меня замечать.        Я усмехнулся, а Барти опять стушевался. - Простите, Повелитель, вам вряд ли это интересно… - Мне интересны дела всех моих слуг, в особенности лучших из них, - не задумываясь, соврал я.        В общем-то, слышать о том, что у Барти вот-вот появится подружка, было даже приятно. Я ценил Крауча и не сомневался в Беллатрикс, но всё же их странные отношения не очень-то мне нравились, если быть честным с самим собой. Лестрейндж-холл, 23:46        Я стоял на широком балконе над парадным крыльцом Лестрейндж-холла, вертел в руках маску и пытался унять всё нарастающее волнение. Конечно, я не мог сказать, что у меня ладони вспотели или глаз дергался. Но, как всегда, когда предстояло какое-то очень важное дело, я был снедаем нетерпением. Хотелось действовать, а ждать становилось всё тяжелее. Поняв, что я уже совсем не слушаю то, что мне говорят, и отвечаю слегка невпопад, я оставил общество и вышел на свежий воздух, чтобы привести мысли в порядок и успокоиться.        Ночь была настолько тёмной, что я не смог бы увидеть ничего на расстоянии метра, если бы не освещение Холла. Это было мне на руку. Это было хорошо. - Милорд? – окликнула меня Беллатрикс.        Я услышал стук её каблучков по каменному полу и обернулся. Леди Лестрейндж, снимая маску, подошла ко мне. - Я не могла вас найти и уже начала волноваться. - Сколько можно? Ты же знаешь, что тебе не о чем волноваться, - устало отмахнулся я.        Беллатрикс только вздохнула. Глядя на неё, я невольно залюбовался. Тёмные глаза казались очень выразительными на фоне светлой кожи, а лицо могло бы принадлежать античной статуе, потому что в моём понимании было очень близко к идеальному.        Из-за напряжения и мрачных предчувствий Беллатрикс меня разобрала сентиментальность, и я невольно подумал о том, какой путь прошел от грязного маггловского приюта до Лестрейндж-холла. Сирота без рода и племени, Том Марволо Реддл, носящий презренное маггловское имя, не имеющий ни гроша в кармане и с ненавистью смотрящий из окон своей каморки на проходящих хорошо одетых магглов теперь был наследником Слизерина, обладал магией колоссальной силы, стоял в старинном замке и был без пяти минут властителем Магической Британии, именовался Лордом Волдемортом, а также владел прекраснейшей из женщин. Да уж, я мог собой гордиться. Я преодолел почти все преграды, достигнув невозможных высот. Остался последний рубеж. Мальчишка из Пророчества. Последний рывок. Хогвартс. И я обрету неслыханную власть, стану бесспорным владыкой целой страны.        Задумавшись о своём, глядя на Беллатрикс, я не заметил, как положил руку на её щеку и погладил нежную кожу. Белла прикрыла глаза – мои прикосновения всегда доставляли ей большой удовольствие. - Помни, что я сказал тебе вчера, - велел я. – А теперь иди и отдыхай. Ты в последнее время хорошо работала и заслужила этот праздник. - А вы, Милорд, идёте со мной? – тут же спросила Белла. - Я улажу одно дело и вернусь к тебе немного попозже, - пообещал я. – Если задержусь, можешь не ждать меня и ложиться спать.        Договорив, я положил руку на шею Беллатрикс и, притянув Лестрейндж к себе, коснулся губами её лба. После чего, не оборачиваясь, отправился прочь с балкончика, надевая на лицо маску. Я ушел, оставив Беллу на балконе, чтобы вернуться к ней через четырнадцать лет. И, не смотря на мои последние слова, ждать меня Беллатрикс всё-таки будет, причём довольно упорно.        Прошествовав через зал, я кивнул Долохову, подпирающему колонну, чтобы он, выждав немного, направился вслед за мной. Поднявшись по одной из боковых лестниц, я зашел в комнату, где на стуле меня ждала обычная мантия. Я как раз успел снять маску, избавиться от легкой атласной мантии и накинуть более тёплую, прогулочную, когда дверь вновь отворилась и зашёл Долохов. - Постарайся не попадаться на глаза Белле сегодня, - велел я, давая ему снятую мантию и маску. – И вообще держись отчуждённо. Если ты станешь много общаться с гостями, какой-нибудь шпион Дамблдора может понять, что меня настоящего в Холле уже нет. - Да, Милорд, я всё помню, - кивнул Антонин, накидывая на плечи мантию и надевая на лицо маску.        Я взмахнул палочкой, чтобы светлые глаза в прорезях стали тёмно-карими. - Как скоро ждать вашего возвращения, Мой Лорд? – уточнил Долохов.        Очевидно, что и он слегка опасался за меня. Это было даже немного оскорбительно. Что я, ребёнок что ли, не могу за себя постоять? - Через несколько часов, - холодно ответил я.        Взглянув на настенные часы, я понял, что мне уже пора. Не говоря больше ни слова, я аппарировал. Годрикова впадина, 00:01        Я оказался на плохо освещенной улице в окружении небольших домиков. Как и по всей стране, везде виднелись тыквы, кое-где валялись конфетные обёртки, а дома были украшены всякими по мнению магглов страшными штуками вроде зеленых ведьм на мётлах или больших пауков.        Наложив на себя чары невидимости, я медленно двинулся по улице, внимательно глядя по сторонам. Все чувства обострились до предела. Я слышал малейшие звуки даже на большом отдалении, чувствовал, как ветер приподнимает полы мантии, чувствовал, как скрипит первая изморозь на лужах под моими ботинками, ощущал чужую магию не так далеко.        Ночь и впрямь выдалась на удивление тёмной, прямо таки непроглядной. Такой, какой ей и полагается быть в канун дня всех святых. Это было просто отлично, потому что даже если чары около дома Поттеров сбросят мою маскировку, в такой темноте фигуру в чёрной мантии никто не увидит.       Пройдя по длинной улице, я свернул влево, прошел ещё немного вперед, опять свернул, оказавшись уже на самой окраине. Пока я шел, я окончательно успокоился. Теперь я мыслил четко и здраво, паника в таких делах недопустима. Уже издалека я увидел двухэтажный домик, на первом этаже которого горел свет. Чертовы Поттеры, неужели нельзя лечь спать вовремя?..        Поравнявшись с невысоким каменным заборчиком, я проверил дом и его окрестности на наличие защитных чар. На удивление, их оказалось совсем немного. Видимо, Поттеры так полагались на заклинание Доверия, что даже не утруждали себя другими чарами. А может не хотели привлекать внимание волшебников обилием магии. Так или иначе, но я справился за каких-то пять минут. Отворил дверцу калитки мановением руки и прошёл внутрь.        Прошел ровно семь шагов до двери, чтобы открыть её элементарной Алохоморой! Сделав глубокий вдох и плотно сжав челюсти, я переступил порог дома. - Сириус, это ты? – довольно весело начал Поттер, судя по звукам, вставая с кресла и шагая в прихожую. – Сириус, не шути так, Лили пу…        Поттер, облаченный в халат и пижамные штаны, осёкся на полуслове, когда его глаза встретились с моими. Вместо того, чтобы поднять палочку и прокричать какое-нибудь крепкое проклятье, Поттер возопил паническим голосом во всю силу легких: - Лили, хватай Гарри и беги! Это он! Беги!        Мой Круциатус с грохотом прорвал невербальную защиту Джеймса Поттера, которую тот успел поставить в последнюю секунду, и искры с шипением осыпались на ковёр. Из гостиной к лестнице метнулась рыжая грязнокровка, которая успела кинуть на мужа последний взгляд, полный боли и отчаяния, прежде, чем броситься наверх. - Быстрее! – крикнул Джеймс, оборачиваясь на супругу и совершая тем самым роковую ошибку. - Я задержу его…       Договорить он не успел, так как в Джеймса Поттера полетела моя Авада Кедавра, которая, безусловно, попала в цель, хотя Поттер и успел поставить какой-то элементарный блок. Наверху хлопнула дверь, а Джеймс Поттер умолк на половине слова, карие глаза остекленели, и молодой мужчина с гулким стуком упал на пол. Только очки с носа слетели.        Это было так просто, что я даже рассмеялся. Как замечательно, что я не взял с собой Беллатрикс! Её проблема в том, что она не умеет работать быстро и бить сразу на поражение. Но в эту ночь для меня существуют всего три проклятья. Круциатус, Авада Кедавра и Империо при необходимости. Собственно, и этот список можно сократить до одного наименования.        Уверенным шагом я направился на второй этаж. Я был уверен, что Лили Поттер бессильна против меня. К тому же я успел наложить на дом одно хитрое заклинание, которое не давало возможности воспользоваться камином или аппарировать. Поднявшись по лестнице, я быстро преодолел коридор и, даже не проверяя, открыта дверь или нет, вышиб её мощной Бомбардой. Дверь разлетелась в щепки вместе с косяком, а Лили Поттер закричала от ужаса. Она уже держала сына на руках и что есть сил прижимала его к себе. В зелёных глазах стояли слёзы. - Только не Гарри, пожалуйста, не надо! – прокричала она, наскоро сажая ребёнка в кроватку.        Молодая женщина стояла между мной и колыбелью, в которой рыдал годовалый мальчишка. Грудь миссис Поттер быстро вздымалась, руки заметно дрожали. Что, однако,не мешало Лили поднять и направить на меня палочку. Я уже занёс свою волшебную палочку, чтобы убить её, когда вспомнил про слова Снейпа. Дементоры с ним, он донёс мне о Пророчестве, он заслужил награду. - Отойди прочь, глупая девчонка, - велел я, пронзая Лили взглядом и идя на неё с поднятой волшебной палочкой.        Её всю трясло, но грязнокровка не сдвинулась с места и даже посмела шевельнуть рукой, намереваясь произнести какое-то заклинание. Усмехнувшись, я выбил палочку из её рук с такой легкостью, будто отнял её у ребёнка. Лили только подалась назад, спиной ударившись о постель сына и вцепившись пальцами в бортик кроватки так, что у неё костяшки побелели. - Пожалуйста, только не Гарри, - прорыдала она, давясь слезами. - Убейте лучше меня, меня…        Теперь она вспомнила о манерах. Надо же, когда мы встречались раньше, они с дружком были посмелее и понаглее. - Пожалуйста… - выдохнула Лили из последних сил, когда я снова поднял волшебную палочку. – Только не Гарри, пощадите…        Её ноги с трудом держали, а лицо было так бледно, что я был уверен – подожди я минуту, и девчонка лишилась бы чувств. Но, к несчастью для Снейпа, я решил, что в этом деле не буду проявлять ни крупицы жалости и не буду колебаться ни минуты. Я собирался, как великая сила, сметающая всё на своём пути, пройтись по двум домам врагов, камня на камне там не оставив.        У Лили дрожали губы, а в глазах читался панический, животный ужас. Не за себя и не за мужа. За сына. Даже когда я произнёс «Авада Кедавра», Лили Поттер не отошла от кровати своего единственного ребёнка, а только подалась назад, вся сжалась, ещё сильнее стискивая бортик кровати, и закричала.        Зелёный луч врезался в её грудь, окутал тело, ещё секунду она стояла с приоткрытым ртом, вся так же держась за кроватку и глядя на меня потухающими глазами, а потом медленно накренилась в бок и упала на пол. Только рыжие волосы взметнулись, а после разметались по полу, да тонкие руки оказались распростёрты на коврике.        Ну вот, можно сказать, что дело сделано. Остался только ребёнок.        Я подошел к кроватке маленького Гарри Поттера, который косился на мать и хныкал. Когда я направил на него волшебную палочку, мальчик недоумённо на неё уставился. Потом посмотрел на меня зелеными глазами матери и замолк, словно почувствовав неладное. Почувствовал что-то и я, но опрометчиво принял своё замешательство за радость перед грядущим выполнением давнего желания изничтожить этих мерзавцев. - Авада Кедавра, - сказал я совсем негромко и даже равнодушно, и новый зелёный луч устремился к Гарри Поттеру.        А потом произошло что-то совсем неожиданное. Вместо того, чтобы пройти через тело мальчика, Авада Кедавра будто с невидимым щитом встретилась и брызнуло столько искр, что я невольно подался назад. Но было поздно: прежде, чем я успел что-то сообразить, зеленый луч метнулся ко мне и прошил моё тело невероятной болью. Вся комната налилась таким ярким светом, какого я никогда не видел. Я с ужасом осознал, что свет окружает меня и из зеленого превращается в ослепительно-белый. Затем словно со стороны я услышал нечеловеческий вопль, и только через каких-то пару секунд осознал, что кричу я.       По моему телу ползла волна запредельной боли, и я сомневаюсь, что даже Круциатус мог с этим сравниться. Всё тело огнём горело, но при этом меня неотвратимо тянуло в могильный холод. Словно тиски сжали мои рёбра, кроша их и вырывая моё сознание из тела с неистовой и неотвратимой силой.       Моя магия боролась, боролась за каждую секунду жизни, за каждый вздох, хотя легкие горели, и я не мог сделать вдох, так как ни на секунду не прекращался мой крик до тех пор, пока голос не был сорван, и я не захрипел. Моя магия продолжала бороться за каждую клеточку моего организма. Я ясно ощущал, как расползается кожа, как рвутся мышцы, как ломаются кости и выворачиваются суставы. Сердце колотилось где-то в висках. Перед глазами темнело, в ушах раздавался сильный звон.        Что-то продолжало тянуть меня вверх. Краешком разрывающегося от боли сознания я понимал, что если эта сила победит, я умру. И страх на удивление предавал мне сил. Я боролся. Сжал кулаки, пытаясь собрать магию для отпора, и ощутил на ладонях влагу – это была кровь, потому что, оказывается, я уже лежал на полу и сорвал все ногти, пока скрёб ими по полу в агонии. Меня били судороги, тело гнулось под страшными углами, судя по ощущениям, позвонки вылетали из хребта.       И всё-таки, как бы невыносимо это ни было, я весь напрягся, стиснул зубы, сдавленно зашипел, изнемогая от таких мук, которых не испытывал ни один человек в мире. В воспаленное горло посыпались крошки – это мои зубы крошились, трескались и ломались под натиском челюстей.       Не смотря на всё моё сопротивление, боль медленно ползла к сердцу, и страшная сила, превратив ребра и легкие в кашу, дотянулась до сердца. Я открыл рот в немом крике, с ужасающей отчётливостью ощущая, как сердце переходит на сумасшедший ритм, между ударами совсем не остаётся времени. В груди что-то разорвалось, я последний раз выгнулся дугой, заходясь в беззвучном вопле, по телу прошла особенно ощутимая горячая волна, и всё пространство заполнил слепящий белый свет. Прежде, чем я впал в небытие, я ещё мог держаться за единственную мысль. - Жить, жить, жить, я хочу жить! – кричал я самому себе до тех пор, пока свет резко не померк и не осталось ничего, кроме темноты.