Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

       1 октября 1998 года. Ставка Тёмного Лорда в Северной Ирландии, предместье города Рали        Когда ранним утром следующего дня я вернулся в штаб, Сильвий уже сидел, опираясь на подушки, и завтракал. Едва я вошел к нему, юноша весь подобрался и поспешно отставил поднос, чтобы попытаться встать. А Рудольфус Лестрейндж, до этого сидевший у постели юноши, поспешно поднялся. - Сиди спокойно, Сильвий, - велел я. – Ты должен набираться сил. - Милорд, я могу всё объяснить, - начал было Рудольфус. - В этом нет необходимости, - отрезал я, не глядя на него. – Как ты себя чувствуешь, Сильвий? - Спасибо, Повелитель, намного лучше, - напряженно глядя на меня, ответил молодой человек. - Вы должны знать всю правду, Милорд. Иначе вы составите неправильное мнение… - предпринял ещё одну попытку Рудольфус.       Я посмотрел на него в упор, и Лестрейндж сделал шаг назад. - А моё мнение может быть неправильным, Рудольфус? – обманчиво спокойным тоном спросил я. – Отправляйся в трудовой лагерь грязнокровок. Я слышал, что среди пленных начинаются волнения. Займись этим. - Милорд, прошу вас, дайте мне несколько минут… - с жаром заговорил Рудольфус. - Немедленно, - процедил я. – Ты меня слышал.        Я взглянул на него ещё раз, и Лестрейндж не решился спорить. Беспокойно озираясь на Сильвия, он нехотя покинул штаб.       Я же вновь обратил своё тяжелый взор на молодого человека. Он взволнованно смотрел на меня снизу вверх, замерев и пытаясь понять, чего от меня можно ожидать. И он был похож на Беллатрикс в этот момент, мантикора его дери. Как я раньше не понял, от кого он унаследовал эту привычку выпучивать глаза и замирать, словно статуя, в критических ситуациях? Белла точно так же деревенела во время наших разборок, но при этом не переставала провожать меня немигающим взглядом широко раскрытых глаз. - Что же ты перестал есть? Тебе нужно полноценно питаться, Сильвий. Или местная стряпня не вполне отвечает твоим вкусам? - Трапеза подождет, Милорд, - осторожно проговорил молодой человек, провожая меня взглядом, пока я прохаживался по шатру.       Признаться честно, хотя у меня и был план действий, в тот момент я плохо представлял, о чем с ним разговаривать. От нечего делать я подошел поближе к подносу и презрительно окинул его взглядом. - Овсянка? Неужели Антонин не мог найти что-то другое? В твоём возрасте я постоянно хотел мяса, да побольше, - ляпнул я. - Да, я бы сейчас не отказался от стейка с кровью, - усмехнулся Сильвий.        У него была моя ухмылка. Левым краешком губ, немного лукавая и ироническая. - Я распоряжусь, чтобы героя недавнего сражения лучше кормили, - проговорил я, выходя в соседнее помещение и не обращая внимания на слабые протесты Сильвия.        Там меня уже ждал Долохов. - Ты в двадцать лет тоже овсянку любил пожевать? – шикнул я. – Найди ему что-нибудь нормальное. Малфой наверняка притащил за собой того домовика, который ему обычно готовит. Пусть готовит и для Сильвия. - Да, Милорд, - кивнул Антонин. - И, кстати… Пару минут назад из шатра вышел Лестрейндж, - нахмурился я. - Мне вернуть его, Повелитель? - Ни в коем случае. Арестовать его и доставить в Цитадель Змея. Только тихо, чтобы никто не знал. В особенности его полоумный братец.       Антонин смотрел на меня во все глаза. - Какие-то вопросы? – не удержался я. - Будет сделано, Милорд, - кивнул Пожиратель.       Я вернулся к Сильвию, который, пока меня не было, успел встать и натянуть брюки, а теперь поспешно схватил со стула рубашку. Я увидел его спину, и на несколько мгновений очень четко вспомнил соленые розги миссис Коул в приюте Вула. Спина моего сына была исполосована вдоль и поперек несколькими десятками шрамов. - Кто тебя бил? – вырвалось у меня.       Сильвий резко обернулся и наскоро натянул рубашку через голову. - Родня моего братца сплошь состоит из скверных людей, - с неподходящей ухмылкой заявил Сильвий. – В Дурмстраге для особенно непослушных учеников предусмотрены наказания. Да и в Нурменгарде меня хорошо встретили… Впрочем, я не могу утверждать, что не заслужил этого.       Он стоял и рассказывал мне с дерзкой, независимой улыбкой о том, как его лупили с малолетства. - Почему не убрал следы? - Я не силен в целительстве?, - отмахнулся Сильвий. – Но я укоротил руки тем, кто это сделал, если это важно, Милорд. - Конечно, важно, - кивнул я. – Твоя мать была из рода Блэков. По моей линии ты – прямой потомок Салазара Слизерина. Тех, кто посмел поднять на тебя руку, следовало бы вовсе лишить конечностей.       Повисла мертвая тишина. Сильвий недоверчиво смотрел на меня во все глаза. Сейчас ему изменяла привычная сдержанность, и он все больше напоминал мне Беллатрикс. Глаза так же горят, и даже эти черные кудри так же торчат во все стороны с утра пораньше. - Вы поняли… - прошептал Сильвий, не сводя с меня глаз. - Трудно было не понять после того представления, которое ты устроил на берегу, - заметил я.        Теперь в глазах юноши читался немой вопрос. Он хотел знать, что будет дальше. В его голове крутилась сотня вопросов, и каждый из них он считал важным. Как мы теперь будем общаться? Рад ли я тому, что обрел его? Как мы вернем Беллатрикс? И помимо этого огромный, прямо таки щенячий восторг. - Окклюменцией ты владеешь так же скверно, как и твоя мать, - выдал я. – Но силу ты унаследовал от меня, а это уже что-то. Что же, посмотрим, что получится сделать из сына Темного Лорда и Беллатрикс Лестрейндж…        Договорить я не успел, так как Сильвий порывисто подошел ко мне вплотную. - Отец! – звонко воскликнул он, от чего меня словно молнией ударило. – Отец, я вас не разочарую! Сколько лет! Сколько лет я мечтал об этом моменте! - Не могу сказать того же, - не удержался я.- Видишь ли, я полагал, что ты мертв последние двадцать два года. - Сильвий Лестрейндж все мне рассказал! – горячо продолжал юноша. – Тогда умерла моя сестра, Дельфини. - Дельфини? Кто только придумал это имя? – скривился я. - Мистер Лестрейндж, - тут же ответил Сильвий. – Это она похоронена в склепе Лестрейнджей! - И когда Фоули произнес заклинание, разрывающее мою связь с нею, он предусмотрительно позаботился о том, чтобы и с тобой меня ничего не связывало, - я холодно усмехнулся. – Старина Сильвий обвёл меня вокруг пальца. - Милорд, я знаю, что вы никогда не хотели детей, но я вас не разочарую, клянусь! – опять затараторил Лестрейндж – хотя какой там Лестрейндж – в лучших традициях своей матери. – Отец, я вас никогда не подведу! Вот увидите, я стану таким сыном, о котором вы и не мечтали!       Я не выдержал и рассмеялся. Наверное, для моих нервов это было слишком. - Вот тут не поспорю, а таком я и не мечтал, - выдохнул я.       А Лестрейндж уже радостно бухнулся на одно колено передо мной, и продолжал свою пламенную речь, глядя на меня снизу вверх. - Я произнёс клятву Пожирателя Смерти и, видит великий Салазар, я стану вашим самым преданным слугой, отец! Прошу вас, доверьтесь мне! И вместе мы совершим такие дела, которые войдут в историю! Весь мир склонится у ваших ног! Мы вернем мою мать! Все будет так, как и должно быть! Я клянусь! Только доверьтесь мне!       Фанатичная Беллатрикс Лестрейндж в брюках смотрела на меня с неистовой надеждой, а меня чуть ли не нервный смешок раздирал. И все же я совладал с собой и стал действовать, согласно плану. - О да, мы вернем Беллатрикс, - уверенно проговорил я. – У меня уже есть план… сын мой.        Меня передернуло, но я смог это скрыть. Сильвий же улыбался, как ребенок, восторженно глядя на меня снизу вверх. - Мы используем Арку Смерти. Это древний артефакт, долгое время хранившийся в Министерстве Магии за семью замками, - продолжал увещевать я. - И он сможет вернуть мою мать? – доверчиво поинтересовался Сильвий.        Я выдавил улыбку и, взяв его за плечи, заставил встать перед собой. - Думаю, что при правильных действиях это возможно. Нам нужно лишь подготовиться. - Мы сможем! Я знаю, что мы сможем! – горячо воскликнул Сильвий. – Вы всесильны, я буду вам помогать, и вместе мы сделаем это!        Кажется, Сильвий обдумывал возможность меня обнять, поэтому я поспешно отошел. - Да, кстати… Будет лучше, если никто не узнает о нашем родстве. Мы будем держать это в тайне. Наш маленький секрет. - Как скажете, Милорд, - закивал Сильвий. – Я столько лет это скрывал, могу ещё помолчать.              Я опять выжал улыбку и направился было к выходу. - Отец? – окликнул меня Сильвий.       Я обернулся. - А как мы используем арку? – спросил он с детским нетерпением на лице. - Очень просто, - отозвался я. – Ты должен будешь зайти в неё.       17 июня 1996 года, Графство Уитлшир, Малфой-менор       Беллатрикс не была бы собою, если бы к началу лета не вернулась в форму. Путем изнуряющих и долгих тренировок, назло всем и каждому, вопреки прогнозам целителя Фоули. А я знал, что так и будет. Я не сомневался, что её фанатичная преданность мне окажется сильнее всего остального.       Не скажу, что она стала прежней. Нет, это было не так. Беллатрикс всё же быстро уставала, была не настолько безупречно меткой, и, поддаваясь эмоциям, иногда допускала серьезные ошибки. И, что хуже того, она была совершенно нестабильна в эмоциональном плане. А это мешало ей и в лучшие времена, что уж говорить про усугубившуюся после Азкабана психологическую картину…        К тому дню, когда я окончательно взял власть над рассудком Поттера и смог показать ему видение про Отдел Тайн до конца, я уже около полугода пытался проникать в его разум с этой целью. Невзирая на тот факт, что нас разделяли тысячи миль и всевозможные охранные мероприятия Дамблдора, получалось у меня, надо сказать, на ура, хотя изначально идея показалась мне сложной. Но Поттер с таким интересом и упорством наблюдал каждый посылаемый мною сон, словно присутствовал на представлении, разыгрываемом исключительно для него.       Признаться честно, когда я обнаружил эту странную связь между нашими рассудками, я был сильно взволнован. Но, несмотря на все усилия Дамблдора, окклюменция и легилименция Гарри Поттера оставалась на прежнем уровне. Где-то чуть ниже Тайной комнаты, если быть точнее. Мальчишка был совершенно безнадежен и с любопытством душевнобольного ребенка смотрел все посылаемые мною видения открыв рот, когда как по идее ему полагалось всячески их блокировать.        К восемнадцатому июню я уже знал, что это только вопрос времени – когда я смогу заманить Гарри Поттера в Министерство Магии. Всё складывалось как нельзя удачнее, и я начинал верить, что фортуна вновь на моей стороне. Министерские чиновники питали животный ужас от одной только мысли о возможности моего возвращения, а потому предпочитали обвинить Поттера и Дамблдора во лжи. В результате директор был вынужден бежать из Хогвартса, чем окончательно развязал мне руки – кроме него очкастая бестолочь вообще никого не интересовала. На самом деле эта беспечность наводила меня на мысли о том, что минимум треть нашего общества подлежит уничтожению, или хотя бы принудительному заговору на бесплодие. - Они не в себе, - заметил я за обедом, отвечая на очередной доклад Малфоя. – Только вдумайтесь, с кем нам предстоит воевать… Они пытаются арестовать единственного волшебника, который более-менее близок мне по силе, а своего драгоценного избранного на всю страну объявляют лгуном и оставляют без присмотра. Иногда мне в голову закрадывается мысль, что Фадж на самом деле мой тайный сторонник.        Я кинул взгляд на Беллатрикс, и та с готовностью расхохоталась. - В Министерстве Магии много глупцов и трусов, Мой Лорд, - заметил Люциус. – Но не стоит недооценивать таких волшебников, как Кингсли Бруствер или Амелия Боунс. - Пока у власти стоит Фадж, мне остается только стоять в стороне и наблюдать за тем, как он своими руками лишает Дамблдора и Орден Феникса шанса на победу, - хмыкнул я, отпивая из бокала. - С вашего позволения, Мой Лорд, если кто-то и является вашим тайным сторонником, так это Долорес Амбридж, - усмехнулся Нотт. – Она яро поддерживает идею о превосходстве чистокровных волшебников, глубоко презирает магических существ и телесно наказывает провинившихся учеников. Если верить письмам моего сына, такой дисциплины в школе не было со времен директора Блэка. - Довольно и того, что она выжила Дамблдора из школы. Видит Салазар, это не каждому под силу, - проговорил я.        Я опять невольно бросил взгляд на Беллу, которая счастливо улыбалась, глядя на меня. Это опять вошло в привычку… Она сидела по правую руку от меня, ловила каждое моё слово, смеялась над моими язвительными комментариями. А я изредка награждал её взглядом.       Не смотря на то, что последние недели все Пожиратели Смерти были в полной боевой готовности, так как мы только и ждали того момента, когда Поттер рванет в Министерство, обстановка за столом была непривычно легкой. В свете последних известий даже у меня было недурное настроение, и Пожиратели Смерти, чувствуя это, позволяли себе остроумные замечания и шутки за обедом. - А это очень властная дамочка, не так ли? – выпалил Рабастан, стрельнув на меня взглядом. И, не увидев неодобрения, продолжил. – Я бы познакомился с ней поближе.       Я усмехнулся, но не из-за плоской шутки младшего Лестрейнджа, а из-за страдальческой мины, которую скроила Нарцисса Малфой. - Кому-нибудь из вас представится такая возможность, друзья мои, - проговорил я. - Если Амбридж действительно лояльна к идее о превосходстве чистой крови, это может быть нам полезно. - Я смогу убедить её перейти на нашу сторону, - паскудно ухмыльнулся Рабастан. - Полагаю, эту почетную миссию лучше предоставить кому-нибудь другому, - не удержался Рудольфус. – Иначе мы рискуем потерять потенциального союзника при первых попытках вербовки.        Рабастан собирался ляпнуть новую похабную шутку, но я нахмурился и поднял руку в знак того, чтобы все замолчали. Я явственно почувствовал сильное ослабление в примитивной защите поттеровского мозга. - Люциус, ты что-то говорил о том, что пятикурсники сегодня сдают экзамен, - ничего не понимающим тоном спросил я. - Да, Мой Лорд, - кивнул Малфой. – Историю Магии.        «Моргана, неужели Поттер настолько расслабляет разум на экзамене? И на каком экзамене!» - Вот так и задумаешься о качестве подрастающего поколения, - тихо проговорил я, обращаясь скорее к самому себе и попутно поднимаясь из-за стола. – Всем быть в боевой готовности. Меня не тревожить.        Я поспешил удалиться в свой кабинет, чтобы в тишине и покое попытаться проникнуть в разум мальчишки. Признаться, поначалу я думал, что он получил бладжером по своей кудлатой голове, или же на пару с Дамлдором придумал какую-то ловушку… Но, стоило мне только начать закрадываться в разум Поттера, как всякие сомнения улетучились – мальчишка спал, нахально уронив голову прямо на парту. Во время экзамена. Во время СОВ по Истории Магии…        Я подумал, что когда после моей безоговорочной победы меня спросят, почему я начал эту войну, я представлю пример Гарри Поттера, сына магглы и предателя крови, который спал без задних ног прямо на итоговом экзамене по истории магии в целом и Магической Британии в частности. Наверное, после этого мне поставят прижизненный памятник в благодарность за защиту Британии от столь невежественных недоволшебников.        Поттер спал так крепко и беззаботно, что мне не потребовалось ровным счетом никаких усилий, чтобы очутиться в его голове. Когда я нарисовал в воображении мальчишки темный коридор, ведущий к отделу тайн, он чуть ли не вприпрыжку побежал по нему вперед, словно видел перед собой цветущий луг с единорогами. Я едва успевал создавать «декорации», так быстро Поттер мчал вперед, решив словно назло Снейпу и вопреки всем наставлениям Дамблдора досмотреть сон до конца.       Удача была столь неожиданной, что я даже затаил дыхание, всё так же стоя перед своим столом, облокотившись на него руками, и видя перед собой Министерство Магии. Оставалось лишь надеяться на то, чтобы преподаватель не заметил, как прилежно Поттер корпит над учением, и не отвесил ему хороший подзатыльник учебником. Вызывали некоторые опасения и друзья Поттера. Но, видимо, Грейнджер была слишком поглощена своим экзаменационным билетом, а рыжий недоумок безуспешно пытался вспомнить хоть что-нибудь, и Поттера никто не трогал.        Тем временем Поттер радостно добрался до зала со стеллажами и нашел ряд номер девяносто семь. Я сосредоточил все свои силы, чтобы довести его до цели. Что за ирония судьбы! В темноте школьной спальни вечно находился кто-то, кто мешал мне и будил Поттера, а прямо средь бела дня, на экзамене всё удавалось! Я не верил в свою удачу.        Применив всю силу своего воображения, я нарисовал перед Поттером фигуру его крестного и сгустил краски как только мог. Я опасался, что Сириус Блэк в моём исполнении получится недостаточно расхлябанным и безумным, но живое воображение Поттера взялось за дело и живо дорисовало образ крестного, наполнив его всеми отличительными чертами – непокорством на залитом кровью лице, хрипловатым голосом и дерзкими светлыми глазами. - Круцио! – нагнетал я. – Лорд Волдеморт ждет! - Тебе придется убить меня, - прошептал Сириус.        Я подумал, что для пущего благородства и от накатившей безысходности он должен был бы ещё и плюнуть в меня, но решил приберечь этот красочный трюк на крайний случай. - Рано или поздно – разумеется, - произнес я холодно. – Но сначала ты дашь мне его, Блэк… Думаешь, тебе уже известно, что такое боль? Подумай ещё… У нас впереди долгие часы, и никто не услышит твоего крика…       Наконец-то Поттер с криком проснулся и, если мне не показалось, с грохотом выпал в проход между партами. Моя миссия была выполнена. Оставалось ждать, пока план сработает.       Я активировал Метку и поспешил в Зал для собраний. За вытянутым столом к моему приходу собрались все, кто был мне нужен. И все, как один, готовые к рейду. Беллатрикс, беспокойно расхаживающая по залу до моего прихода, теперь порывисто шагнула ко мне и замерла в нерешительности. Её глаза горели от предвкушения. - Отправляйтесь в Министерство Магии, - коротко проговорил я.- Поттер будет в Отделе Тайн сегодня, ждите там. - Это достоверная информация, Мой Лорд? – уточнил осторожный Малфой. - Более чем, - кивнул я. – Он будет там самое позднее к вечеру. Если я хоть немного разбираюсь в людях… Все свободны, на последние сборы четверть часа. Командовать операцией будет Люциус.       Как я и ожидал, Беллатрикс вскинула подбородок и гневно обернулась на Малфоя, словно он сам себя назначил лидером группы, а Долохов взглянул на меня с оскорбленным видом. По логике Беллатрикс командовать могла только она, по логике Долохова, если не Белла возглавляла рейд, то непременно он. Возможно, раньше я бы действительно поставил Беллатрикс или Антонина во главе группы, но не сейчас. Нужно было смотреть правде в глаза. Антонин порядочно постарел за годы, проведённые в Азкабане, а эмоциональное состояние Беллатрикс всё ещё было весьма нестабильным. - Мой Лорд! – горячо начала Белла, подходя ко мне. – Но почему? Люциус не боевой маг… - Моё решение окончательно. Ты хочешь поспорить со мной, Беллатрикс? – с нажимом произнёс я.       Одного моего взгляда хватило, чтобы Белла умолкла. Раньше она продолжила бы спорить, но только не теперь. После стольких лет, проведенных вдали от меня в Азкабане, она попросту была неспособна со мной пререкаться. Её обожание достигло абсолюта, и Белла, была ли она довольна моими решениями, или нет, воспринимала мою волю, как непреложную истину. - Люциус, останься. Беллатрикс, подожди за дверью, - велел я, когда Пожиратели Смерти начали расходиться.       Люциус поежился под ненавидящим и завистливым взглядом Беллатрикс. Дождавшись, пока Белла закроет за собой дверь, я наложил чары, заглушающие звуки, и заговорил: - Доволен ли ты, Люциус, этим назначением? - Это великая честь, Мой Лорд, - раболепно проговорил Малфой. - Другого ответа я и не ожидал, - хмыкнул я. – Ты горд, не так ли? - Только глупец гордится ещё не выигранным сражением, - с тонкой улыбкой проговорил Люциус. - Что же, я вижу, ты трезво оцениваешь ситуацию, и это радует, - кивнул я, медленно прохаживаясь по залу. –Но я подозреваю, что моё решение удивило тебя, не так ли? - Я не ожидал такой милости, Мой Лорд, - склонил голову Люциус. – Но вы можете быть уверены, что я оправдаю ваше высокое доверие. - Как будто у тебя есть выбор, - парировал я. – Ты умный человек, Люциус. Ты не можешь не понимать, что Антонин намного опытнее в делах такого рода, а Беллатрикс намного храбрее и бесшабашнее тебя. Но Долохов самонадеян и часто забывает про свой возраст, а неуемное желание Беллы выполнить приказ любой ценой сейчас неуместно. Ты понимаешь меня?       Люциус, которого гораздо больше занимала Нагини, смотрящая на него в упор, всё же кивнул. - Я понимаю, Мой Лорд, - все же проговорил он. – Это тот случай, когда холодный ум и хитрость важнее силы и геройства. - Именно, - кивнул я. – Поэтому я выбрал тебя.        Я остановился и точно так же, как и Нагини, посмотрел прямо в глаза Малфою. - Я надеюсь на твою хитрость и изворотливость, Люциус. Пророчество бесценно. Постарайся сделать так, чтобы ни одно заклинание не пролетело в отделе Тайн до тех пор, пока Пророчество не окажется в твоих руках. Потому что если с ним что-то случится, я спрошу с тебя.       Малфой был не в восторге от личной ответственности за Пророчество, но все же покорно кивнул. - Да, Мой Лорд. - И ещё кое-что… - негромко протянул я, поглаживая по голове подползшую Нагини. - Вам стоит только приказать, Мой Лорд, - почтительно проговорил Малфой. - Беллатрикс, - коротко произнёс я. – Присматривай за ней. Я опасаюсь, что леди Лестрейндж может войти в раж и натворить глупостей. А её горячность в данном случае совсем неуместна. - Я вас понял, Повелитель, - кивнул Люциус. – Можете не беспокоиться об этом. - Я и не собирался об этом беспокоиться, - хмыкнул я. – А вот тебе – самое время. Всё, ступай. И позови Беллатрикс.       Люциус поклонился и вышел. В ту же секунду в зал вернулась Беллатрикс, глаза которой горели. Она явно собиралась отстаивать свою точку зрения до конца. - Прежде, чем ты откроешь рот, сделай милость, вспомни, кто перед тобой, - предупредил я. - Мой Лорд! – начала Белла, изо всех сил сдерживая свои порывы. – Я командовала рейдами с тех пор, как получила вашу Метку! Вы сами говорили, что в военной стратегии и в сражениях мне нет равных! - Сколько лет назад я это говорил? – поинтересовался я. – Пятнадцать? Двадцать?       Беллатрикс вспыхнула и тут же побледнела. На её лице отразилось мучение. Тема о возрасте и разговоры о былом вообще сильно задевали её. Она-то считала, что ей всё ещё тридцать, как до Азкабана, а её рассудок более-менее стабилен. - Годы изменили многое, но не мою преданность вам и не мою силу, - отчеканила Беллатрикс. - Белла, - протянул я, разглядывая её лицо.       Хотя Беллатрикс уже немного поправилась после Азкабана, она всё ещё оставалась болезненно худой, скулы резко выделялись, глаза ввалились. Былая красота ещё угадывалась в её чертах, но в остальном Беллатрикс выглядела на свой возраст. И, что намного хуже, она была совершенно безумна. Пусть и были моменты, когда она казалась нормальной, но я-то видел бездну сумасшествия в её черных глазах. - Прошу вас, поверьте в меня, Мой Лорд, - прошептала Беллатрикс, сложив руки в молитвенном жесте. - Белла, - я покачал головой. - Вы ведь видели меня на последней тренировке, я держу палочку так же крепко, как и раньше! – не унималась Беллатрикс. - Я видел, Белла, - кивнул я. – Но точно так же я вижу каждый день, что ты собой не владеешь. - Я нормальная! – обиженно воскликнула женщина. - Докажи это сегодня, и в следующий раз будешь на месте Малфоя, - проговорил я, проникновенно глядя ей в глаза. – Доверие нужно заслужить, Беллатрикс.       Договорив, я отвернулся и неспешно двинулся к окну. - Разве я не заслужила ваше доверие, Милорд, пробыв четырнадцать лет в Азкабане? – затрещала Лестрейндж, обгоняя меня и заглядывая мне в глаза.       Это была её любимая присказка ещё с зимы. Азкабан в глазах Беллатрикс был козырем, который крыл абсолютно всё. Нарцисса просит сестру не пытать домовиков? Она не может, нервы не те, и всё из-за заключения в Азкабан! Снейп появился и имел неосторожность попасть ко мне на личную аудиенцию? Да будь он проклят, безродный выскочка и предатель! Пока он отсиживался в кустах, Беллатрикс страдала в Азкабане! Азкабан наделял Беллатрикс всеми возможными правами, и она искренне полагала, что может безнаказанно творить что хочет.       Отчасти, так оно и было. К Беллатрикс и другим узникам Азкабана я был намного терпимее, чем к прочим. Им я позволял больше, с них спрашивал не так строго. Но нельзя же, в самом деле, постоянно кричать о старых заслугах! И я ведь не прохлаждался все эти годы на Ривьере. Нужно смотреть в будущее, идти дальше, завоевывать новые привилегии, раз уж так хочется оказаться в фаворе. - Я знаю, где ты провела последние четырнадцать лет, - недовольно проговорил я. – Думаешь, я хоть на минуту забывал об этом? Ты же вечно твердишь об Азкабане! Я не хочу видеть в тебе жертву и мученицу, Беллатрикс. Если ты хочешь заслужить моё уважение вновь, то сделай одолжение – не ной и не пререкайся. Или не путайся под ногами. В Мунго всегда найдутся места для душевнобольных.       Беллатрикс дернулась, словно от пощечины, и уставилась на меня во все глаза. Я испытал легкое недовольство от того, что опять сделал ей больно. Но, видит Салазар, с ней невозможно по-другому. Только из-за моей суровости и подчас жестокости Беллатрикс мобилизовалась. Если же я смотрел на её выходки сквозь пальцы, она начинала чудить ещё больше и совсем слетала с катушек. Взять хоть того замученного домовика – я тогда ничего ей не сказал и ничего не сделал, а через два дня бесовка приложила Снейпа легким пыточным. - Иди готовься, Беллатрикс, - устало проговорил я. – И покажи сегодня, на что ты способна ради меня. А потом вернемся к этому разговору.       Я видел, что Белла неловко переминалась с ноги на ногу, а в её глазах собрались слезы (она теперь всегда либо рыдала, либо ударялась в бурное веселье, если я проявлял к ней внимание). Она сейчас больше всего хотела, чтобы я её обнял. Хотела хотя бы прикоснуться ко мне. Но она меня раздражала этой чрезмерной эмоциональностью, к тому же мысли были заняты другим. - Кстати, Поттер наверняка попробует разузнать, где всё-таки его крестный, - заметил я. – Возьмись за домовика. Пусть соврет мальчишке, что Блэка нет в особняке.       И, больше ничего не говоря, я покинул Зал для собраний, оставив Беллатрикс осмысливать всё мною сказанное.       На рейд отправились все те Пожиратели Смерти, которым я мог худо-бедно доверять. Ладно, не то чтобы доверять, скорее я мог быть уверен в том, что их рука не дрогнет и они не обратятся в позорное бегство. В Министерство Магии отправились Лестрейнджи полным составом, Крэбб с Ноттом, Джагсон, Макнейр и Руквуд, старина Долохов и, конечно же, Люциус Малфой. Они брали не числом, но мастерством. К тому же, отправлять больший отряд не имело смысла. В замкнутом пространстве будет удобнее маленькой группе.       Вскоре Кикимер доложил Беллатрикс, что Гарри Поттер осведомлялся о крестном. А ещё позднее пришла весть от Драко Малфоя – Поттер с друзьями попались в руки Амбридж, а затем удалились вместе с ней в Запретный лес, после чего не возвращались. Большего и не требовалось знать. Группа выступила в рейд, а я остался в Меноре ждать вестей.       Мне было выгоднее никому не показываться на глаза, а задание было настолько легким, что я не сомневался в успехе операции. Люциус должен был завести остальных в Министерство через известный и доступный ему служебный ход. Затем, рассредоточившись в Отделе Тайн, Пожиратели Смерти должны были дождаться того момента, когда Гарри Поттер возьмет Пророчество с полки. А уж тогда его следовало отнять любой ценой и тут же аппарировать в Малфой-менор. В идеале было бы остаться никем незамеченными, чтобы Поттер с компанией потом сами объяснялись перед теми, кто их найдет в Министерстве посреди ночи.       Все быстро, точно, без жертв и без следов. Ошибок прошлого я не повторю – сначала получу Пророчество, а потом буду решать, как половчее уничтожить Поттера.       И все же совсем не волноваться я не мог. Это была первая значимая операция для всех нас. После перерыва в четырнадцать лет. Даже Белла и Антонин были уже не столь неуязвимы и сильны, как прежде. Что и говорить про остальных… Я даже не мог решить, кто вызывал больше опасений – все ещё не до конца оправившиеся узники Азкабана или те, кто как Люциус, прохлаждался на воле. Одни были не в себе, другие размякли от спокойной сытной жизни…       Я сидел один в зале для собраний за совершенно пустым столом, и старался взять себя в руки. Нагини свернулась кольцами вокруг моих ног, и я рассеяно поглаживал её голову, покоящуюся у меня на коленях.       Я всегда относил себя к терпеливым людям, но в такие моменты ждать просто невыносимо. Стрелки на часах, кажется, вовсе не двигаются, и только гулкий стук маятника говорит об обратном.       И все же долгое время мне удавалось держать себя в руках. Бывают все же моменты, когда все зависит не от нас… Возможно, я бы даже дотерпел до возвращения кого-либо из гонцов, но Пожиратели Смерти явно задерживались. С учетом того, что им был дан приказ возвращаться в ту же секунду, как Пророчество окажется в руках у кого-нибудь из своих. Тут двери с грохотом распахнулись, и в зал влетела бледная как смерть леди Малфой.       Я сразу подумал о самом страшном – ведь нужно было что-то по-настоящему весомое, чтобы Нарцисса сама искала со мной встречи. Да и вид у неё был перепуганный дальше некуда – губы дрожат, глаза с галлеоны. - Кикимер! – выдохнула она. - Что такое? – я грозно повысил голос в надежде, что она сама возьмет себя в руки. - Домовик Сириуса! – задыхаясь от волнения, воскликнула Нарцисса. – Он дал знать, что Сириус и остальные люди Дамблдора покинули особняк! - Проклятье! – не выдержал я, отталкивая Нагини и взвиваясь на ноги.       Было ясно, что сорваться они могли только в одно место – в Министерство Магии. А к Ордену Феникса и сам Дамблдор может подтянуться… Нет, так рисковать нельзя! Не когда Пророчество почти в моих руках! - Люциус, там Люциус! – причитала Нарцисса, заламывая руки.       Но я уже не слышал её. Я уже был около камина и швырял в него летучий порох. - Министерство Магии! – громко и звучно произнёс я.       Внутри всё клокотало от ярости. Идиоты! Даже с таким ничтожным заданием не смогли справиться! Позволили Поттеру вызвать подмогу!       Я оказался в Атриуме, и сразу же понял, что появился вовремя. Вокруг уже были видны следы сражения. И, что я мог сказать безошибочно, сражения с участием Беллатрикс – на полу были следы от заклинаний, повсюду валялись обломки статуй. А возле фонтана стояла и сама Белла. Она тяжело дышала, её щеки раскраснелись от лихорадочного румянца, а глаза расширились и блестели. Беллатрикс была так увлечена кем-то, кто скрывался за статуей гоблина, что даже не заметила меня.       Увидев её целой и невредимой, я на мгновение испытал облегчение. Но в ту же секунду оно сменилось злобой – как она смеет тут прохлаждаться, будучи одним из самых боеспособных бойцов? Я двинулся к Лестрейндж, намереваясь тут же обрушить на неё свою ярость, когда по залу пронесся ломающийся мальчишеский голос, а из-за статуи помахали рукой. — Видишь, ничего! Ты ничего не получишь! Оно пропало, и никто не узнает, о чем оно было, так и передай своему хозяину!       Я узнал Поттера. А Белла не так проста, как я думал. Загнала мальчишку в угол! Но Пророчество… Пропало? Что произошло? Сила моего раздражения была так велика, что у Беллатрикс, наверно, кольнуло Метку – она взялась за предплечье и резко обернулась в мою сторону. Глаза её расширились от ужаса и отчаяния, и она прокричала Поттеру гневно и яростно: — Нет! Ты лжешь, это неправда!       Беллатрикс устремила на меня взгляд, полный мучительной вины. - Я сделала все что могла! Не наказывайте меня!       Я понял, что Беллатрикс на грани нервного срыва, — Зря стараешься! — крикнул мальчишка. — Он тебя не услышит! - Неужели, Поттер? – громко вопросил я.        С моего места было видно, как Гарри Поттер потрясенно открыл зажмуренные до этого глаза и уставился на меня, на свой оживший ночной кошмар. — Итак, ты разбил мое Пророчество? — обманчиво спокойным голосом поинтересовался я. — Нет, Белла, он не лжет... Я вижу правду, которая глядит на меня из его никчемного мозга... целые месяцы подготовки, столько усилий... и вы, Пожиратели Смерти, позволили Гарри Поттеру снова расстроить мои планы...       Мой голос был негромким, слишком сдержанным, но Беллатрикс, прекрасно меня знавшая, не могла не слышать, с каким трудом я сдерживаю кипящий внутри гнев, и как он сочится в интонациях. Она затрепетала. - Повелитель, я сожалею, я не знала! Я сражалась с анимагом Блэком! – всхлипнула Белла, все-таки поддаваясь урагану эмоций и кидаясь мне в ноги. – Повелитель, вы должны знать…       Нашла время! Теперь, когда она рядом со мной, и когда Поттер прямо у нас в руках, Беллатрикс должна быть максимально собрана! Я почувствовал, как внутри всё напряглось от гнева. От ярости я даже не взглянул на Беллатрикс. - Тише, Белла, - я плохо скрыл угрозу в голосе. – С тобой я разберусь через минуту. Ты думаешь, я пришел в Министерство Магии слушать твои слезливые извинения?       Но Беллатрикс не была бы собой, если бы унялась в ту же минуту. Она все так же безумно на меня смотрела снизу-вверх, чуть ли не за подолы мантии меня хватая, и молола какую-то чушь: - Но, Повелитель, он здесь… Он внизу…       Я не слушал её. Сознание пульсировало от бешенства, моему гневу был необходим выход. А рядом был Поттер, я теперь мог видеть, как бессильно он распластался на полу, вцепившись руками в голову и зажмурившись. Поттер, из-за которого я потерял все, что имел четырнадцать лет назад, Поттер, из-за которого в моей мощи сомневались, Поттер, который даже сейчас умудрился мне помешать и разбить Пророчество! О, великий Салазар, хотя изначальный план был иным, не лучше ли покончить с ним прямо здесь и сейчас, если все так обернулось? Как бы ни везло Поттеру ранее, от Авады Кедавры он не сможет спастись ещё раз! Мамочки нет рядом, а моя рука тверда как никогда! - Мне больше нечего сказать тебе, Поттер, - произнёс я ровным тоном, не сводя немигающего взгляда с корчившегося на полу мальчишки. – Ты мешал мне слишком часто и слишком долго. Авада Кедавра!       Ослепительный зеленый луч вырвался из моей волшебной палочки и стремительно метнулся к Гарри Поттеру – тот даже вздрогнуть не успел. Мгновение, и ему настал бы конец… Но тут, совершенно внезапно и стремительно, наперерез смертельному проклятью кинулась ожившая статуя чародея из фонтана! Авада Кедавра с грохотом врезалось в золотую грудь, и искры с шипением брызнули в стороны. А статуя распростерла руки, защищая Поттера. - Что?.. – вырвалось у меня.       И тут я всё понял, ещё не успев обернуться. А так же догадался, о чем так старалась меня предупредить Беллатрикс. - Дамблдор…       Старик и впрямь стоял под золотыми воротами и не сводил с меня пристального взгляда. От неожиданности я на миг перестал дышать. Мгновение мы смотрели друг другу в глаза, а в следующую секунду я произнёс невербальное проклятье, и новая Авада Кедавра метнулась к Дамблдору.       Сделав хитроумное движение, Дамблдор исчез в вихре собственной мантии. Меня захлестнуло отвратительное и совсем неподобающее мне волнение, и я стал бешено озираться. Беллатрикс, словно подброшенная на ноги страхом за меня, уже стояла в позиции рядом. А Дамблдор, появившийся за моей спиной, уже успел поколдовать над оставшимися статуями.       Последующие события развивались столь стремительно и были в такой степени неожиданными, что я на время потерял из вида Поттера и Беллатрикс. Я теперь был озабочен исключительно собственной безопасностью. И Дамблдор, чтоб его взяли инферналы, был единственным человеком, который мог вступить со мной в нелегкий для моей персоны бой. Я точно знал, что я сильнее, но я не недооценивал опыт и мастерство своего злейшего врага. Да и после возрождения я ещё не участвовал в серьезных сражениях. Дуэль с Поттером не в счёт.       Статуя кентавра кинулась на меня с таким враждебным и уверенным видом, что я счёл за лучшее не отвлекаться на нее и не испытывать её на прочность, и так же, как и Дамблдор мгновение назад, аппарировал к фонтану. Бегло огляделся – безголовая статуя оттеснила Поттера в сторону, Беллатрикс вступила в неравный бой со статуей ведьмы, но пока что оставалась невредима.       Как обычно бывает в такие критические моменты, я быстро оценил обстановку. Пожиратели Смерти и Орден Феникса бились внизу, Поттер и Беллатрикс были отрезаны от меня и Дамблдора, вдобавок проклятый золотой кентавр продолжал описывать круги вокруг нас. Теперь остались только мы двое, и помощь не откуда было ждать. Настало время дуэли Лорда Волдеморта и Альбуса Дамблдора. И хотя события приняли неожиданный поворот, я был готов к этому уже очень давно. - Глупо было приходить сюда сегодня, Том, - проговорил старик. – Сейчас появятся авроры…       От почти забытого имени, которое произнес Дамблдором, меня передернуло. Но слова об аврорах поселили во мне уверенность в том, что старик боится и пытается запугать меня. Он знает, что я сильнее. - К этому времени меня здесь не будет, а ты будешь мертв! – рявкнул я.       Я послал в Дамблдора еще одну Аваду Кедавру, но хитрый старик успел отстраниться. В ответ он бросил в меня проклятье такой силы, что оно, рассекая воздух, создавало словно волны. Я стремительно выставил мощнейший щит, который был настолько прочен, что даже не задрожал, когда об него с искрами и шипением ударилось заклинание.       Я был удивлен – старик мог использовать магию и посильнее, в этом я не сомневался. Но он лишь защищался… Хотя при этом он шел в мою сторону деланно уверенной поступью, на деле он только тянул время и не шел в атаку. Презренный трус! - Ты не пытаешься убить меня, Дамблдор? – презрительно вопросил я. – Считаешь себя выше такой жестокости?       Ну же, попробуй, потеряй самоконтроль на мгновение… - Мы оба знаем, что есть другие способы уничтожить человека, Том, - негромко и совершенно спокойно проговорил Дамблдор. – Признаюсь, что я не получил бы удовлетворения, попросту отняв у тебя жизнь…       Наверно, никому не понять, какой же ураган ненависти и гнева вызывал у меня этот старец. Только при виде него я настолько терял контроль над своей яростью. А когда мерзавец открывал рот, я вовсе хотел разорвать его голыми руками. От нравоучений и подчеркнутого спокойствия я распалялся только больше. - Нет ничего хуже смерти, Дамблдор! – не выдержав, рявкнул я. - Ты ошибаешься, - небрежно возразил Дамблдор, продолжая идти в мою сторону. – Что же, твоя неспособность понять, что в мире есть вещи, которые гораздо хуже смерти, всегда была твоей главной слабостью…       Кретин! От этих бредовых речей меня уже почти потряхивало. Как, как что-то может быть хуже смерти!? Что бы ни случилось с человеком, что бы он ни пережил, какие бы тяготы и страдания ни пришлись бы на его долю, все решаемо, пока он жив! Если есть в нем воля, если есть сила мысли или даже праведный гнев, толкающий на борьбу, то ещё можно изменить судьбу к лучшему. И только смерть подводит черту. Смерть – это конец. Смерть – это поражение. Как, как можно не понимать этого!?       Ещё одна Авада Кедавра сорвалась с моей палочки, и на этот раз мощь её была столь велика, что Дамблдор счел за лучшее выставить между нами золотого кентавра. В то же мгновение, что проклятье достигло золотой статуи, она разлетелась на сотни обломков. А Дамблдор уже взмахнул палочкой, и вокруг меня стремительно появилась тонкая струя огня. Но моя магия была намного сильнее – мановением руки я преобразовал чужую огненную веревку в змею, подчиняющуюся мне. Пламенный василиск разъяренно зашипел и приготовился к броску, глядя на Дамблдора.       И, пока внимание старика было приковано в змею, я аппарировал на постамент, на котором еще недавно стояли золотые статуи, и послал в старика новое смертельное проклятье. - Осторожно! – закричал Поттер.       В то же мгновение на Дамблдора кинулась огненная змея…       Но откуда-то взялся проклятый феникс, который принял Аваду Кедавру на себя, а Дамблдор разделался с огненной змеей, и даже успел предпринять контратаку – вода из фонтана, подчиненная его магии, объяла меня со всех сторон. Что за глупая затея? Вода, даже не огонь… Потенциальный вред в моих глазах был столь ничтожен, что я даже не стал тратить силы на то, чтобы освободиться – попросту аппарировал прочь. Исчезая, я услышал испуганный крик Беллатрикс.       Я использовал один темномагический трюк, который практиковали древние друиды ещё многие столетия назад. К такому жизнь Дамблдора не готовила. Моё тело временно будто перешло в другое измерение, разум сузился и словно просочился через игольное ушко – я завладел Поттером. Я заполнил его тощее тело, чувствуя, как мальчишка бьется в агонии, ощущая моё внедрение. И я укоренялся все прочнее в нём, ощущая что-то похожее на то, как если бы я надел костюм, который оказался бы мне мал и настолько узок в плечах, что стеснял бы движения. - Убей меня, Дамблдор, - с издевкой прошипел я, фокусируя поттеровские глаза на старике. - Если смерть ничто, Дамблдор, убей мальчишку!       Я наслаждался агонией Гарри Поттера. Я отдаленно чувствовал её отголоски, и не было ничего слаще этого. Сознание мальчишки металось в муках и молило о смерти. Да, Гарри Поттер, ты так же слаб, как и твой учитель и наставник. Смерть! Как слабы люди, если считают смерть спасением! И всё из-за минутной слабости, из-за надежды на то, что смерть принесет облегчение!       Я смотрел на Дамблдора, чувствуя, как из глаз Поттера градом текут слёзы от боли, и насмехался над страхом, который читался на лице старика. Он не знал, что делать. Он был бессилен. И понимание этого стояло в его глазах. А я устраивался удобнее в теле Поттера, расправлял плечи, вытягивал конечности, от чего мальчишеское тело била крупная судорожная дрожь, а на искривленных губах застыл немой вопль. Каждая клеточка его тела противилась вторжению, и каждая клеточка наполнялась болью.       Но, увы, эта пытка не приводила к смерти. Разве что я мог бы свести Поттера с ума, пробыв в нём еще довольно продолжительное время. А времени не было – атриум Министерства Магии наполнялся людьми. Среди них были не только чиновники, но и обещанные Дамблдором авроры. Пора было уходить.       Я сделал рывок, покидая дрожащее тело Поттера, и моё сознание, сливаясь уже с моим телом, задержалось в немного другом измерении. Магия, которую я использовал, чтобы совершить это действо, считалась чуть ли не такой же темной, как крестражи. Пространство, в котором я стоял, было словно отслоением от нашей реальности. И именно через это пространство совершались все аппарации, прыжки через порт-ключ и прочие аналогичные манипуляции. Вот только обычно волшебники проводили тут мгновение, не успевая ничего толком понять, а вот я умел видеть это странное место. Этому меня обучили маги из племени ацтеков на заре моей юности, когда я путешествовал по миру. Пространство вокруг меня имело густую консистенцию, и я словно находился в вязком тумане. Я видел свою магию, которая витала вокруг меня черной, как ночь, дымкой. Я видел и весь атриум, но словно через серо-голубую призму. И я уже собирался было аппарировать прочь, так и не выходя из этого темного измерение, когда мой взгляд наткнулся на Беллатрикс. Проклятье, а я ведь забыл о ней на какое-то время!       Золотая статуя, положив большую руку на талию Беллатрикс, приковала её к полу. А Белла всё равно билась и металась, осыпая её всеми возможными проклятьями. Она с отчаянием озиралась, и, кажется, была полна животного ужаса. Не за себя, за меня… Остальных я и не думал спасать – пара месяцев Азкабана им, недоумкам, не помешает. Была такая мысль и насчёт Беллы, но… То, как неистово она билась, подобно зверьку в капкане, не оставило меня равнодушным. Я не мог её оставить. Просто не мог равнодушно развернуться и уйти, опять обрекая её на пытки, тюрьму и безумие. Статуя вжимала её в пол всё сильнее, Белле было трудно дышать, и она слабела с каждой минутой… В следующее мгновение я уже возник прямо перед статуей волшебницы, удерживающей Беллатрикс. Моя палочка рассекла воздух, обрушивая на золотое изваяние всю мою силу. Мощность взрыва была колоссальной, но направленной в сторону от нас с Беллатрикс. Ослепительная вспышка, оглушительный грохот, и камни, брызнувшие во все стороны атриума. И в эпицентре взрыва, на глазах у всех, кто был в ту минуту в атриуме, стоял я, расправив плечи и обводя зал немигающим, горящим багрянцем взглядом.       Беллатрикс была так слаба, что даже не могла подняться. И я нагнулся к ней, обвил её тело руками и аппарировал прочь под потрясенными и шокированными взглядами всех значимых политиков, которым я так старался не попадаться на глаза весь последний год…