Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

1 октября 1998 года. Салазаровы топи, Цитадель змея       Серебристая дымка напоминала гладь воды, или, скорее, омут памяти. Манящие блики, невесомый дымок, через который просвечивает какой-то внеземной, белый свет. Слышится то ли шелест, то ли приглушенные шепотки. На вид так просто врата в рай. А веет могильным холодом. - Милорд?       Я не сразу заметил, что кто-то меня зовет. А когда очнулся и взглянул на Люциуса, понял, что он взволнован, я же, оказывается, на пару шагов приблизился к таинственным манящим вратам. - Что, Люциус, волнуешься за меня? – не без яда хмыкнул я, отходя от Арки Смерти. - Этот артефакт вовсе не изучен, я полагаю, опасно даже приближаться к нему, - поежившись, заметил Малфой. - Но опасен ли настолько, чтобы убить, вот в чем вопрос… - задумчиво протянул я. - Я собственными глазами видел, как Сириус Блэк сгинул в арке, - сказал Люциус, ежась. – Если человек попадает в неё, он просто исчезает. Уж не знаю, умирает ли, но точно не возвращается. - Не знаю! – возмутился я. – Я поражаюсь тебе, Люциус. Не первый день живешь на этом свете, а приходишь ко мне без полноценного доклада. К тому же Сириус Блэк – не аргумент. Беллатрикс наверняка приложила его таким проклятьем, что он и без арки уже не встал бы. - Я подготовился, Мой Лорд, - осмелился вставить Малфой. - В таком случае, я тебя слушаю, - милостиво кивнул я. - Мой Лорд, мне удалось выяснить, что, когда в одиннадцатом веке нормандские волшебники вторглись в Британию, арка была найдена на капище кельтских друидов. Тогда погибли двое волшебников, решивших, что арка – это портал в сокровищницу. По записям современников, они просто зашли и уже не вышли. Арку попытались уничтожить, но она оказалась абсолютно неуязвимой. Тогда Людовик Розье, прибывший вместе с Вильгельмом Завоевателем, и получивший те земли, как главный палач короля, долгое время с помощью Арки лишал жизни неугодных. После его смерти об арке на долгое время забыли, и один из его правнуков уже в тринадцатом веке был рад от неё избавиться после того, как двое его сыновей, играя, случайно попали в арку. Совет волшебников* забрал арку для изучения. - Дальнейшее мне известно, - отмахнулся я. – За последующие почти семьсот лет изучения не продвинулись ни на шаг. - Почти, Мой Лорд, - Люциус учтиво склонился. – В девятнадцатом веке один невыразимец настолько увлекся изучением арки, что заглянул в неё.        Я резко развернулся к Малфою и уставился на него с нетерпеливым интересом. - И что же? - Лишился рассудка начисто. Твердил о мертвых родных, которых повстречал, и спустя четверть часа после эксперимента у него отказало сердце. - Вот, это уже утешительно, - кивнул я. – Значит, Арка в любом случае лишает жизни…        Воцарилась недолгая тишина, пока я рассматривал Арку, а Люциус с любопытством смотрел на меня. - Могу я быть ещё чем-нибудь полезен, Мой Лорд? – немного подождав, поинтересовался Малфой. - Нет, иди Люциус, - разрешил я.        Малфой поклонился и, цокая каблучками ботинок по каменному полу Комнаты смерти, удалился. Я же, погруженный в свои мысли, приблизился к арке. Она и в самом деле манила. Хотелось коснуться рукой этой странной дымки, интерес побуждал заглянуть в неё или войти целиком. Но инстинкт самосохранения и здравый смысл надежно держали меня на расстоянии.        В полутемном помещении, освещенном лишь зеленоватым пламенем в лампадах, царили могильный холод и гробовая тишина, нарушаемая лишь едва слышным шепотом из арки. Я стоял прямо перед аркой, не шевелясь, словно скала, хотя на самом деле остатки моей души терзало нетерпение и сомненья.       Сильвий Лестрейндж… Сильвий Слизерин, вот он кто. Достойный потомок великого основателя Хогвартса, взявший от меня и от своей матери всё самое лучшее. Да, он, пожалуй, идеальный претендент на престол. Чудовищно силен, истовый приверженец идеи чистоты крови, убежденный магглоненавистник, умный и талантливый сын хозяина Магической Британии и героини войны Беллатрикс Лестрейндж. Политически правильные корни, амбиции, воля к победе, всё при нём! К тому же, он молод и горяч, харизматичен и хорош собой, а что хуже всего – человечен, это у него от Беллы. Вероятно, в глазах большей части Магической Британии он – моя модифицированная версия, бог, но ходячий по земле, смелый и решительный воин, но не лишенный человеческих эмоций. Британия переродилась, наступила новая эра. Люди хотели бы видеть над собой нового владыку. Победители признали бы его, как более терпимого и лояльного повелителя, способного делиться властью, проигравшие, которые никогда не простят мне смерть близких, могли бы принять его – ещё не запятнавшего себя кровью, юного и прекрасного принца…        Люди встретили бы его, как свежий глоток воздуха, как пророка, как мессию, обещающего новую, лучшую эпоху. И он бы встал в противовес мне, тирану и диктатору, купавшемуся в крови народа полвека. И мои просвещенные идеи и реформации уже никого не будут волновать. Сильвий – более простой вариант. Вряд ли лучший, но однозначно более удобный. Удобный и для внешних врагов. Молодой правитель неопытен, с ним легче справиться. Особенно, если во время войны начнется еще и междоусобица в Британии… А видит Мерлин, если схлестнемся мы с Сильвием, от Магической Британии останется выжженная пустыня.        Полет моей мысли был прерван негромкими шагами, которые послышались позади. - Мой Лорд, прошу прощения, срочные донесения из военного лагеря, - запинаясь, сообщил Драко Малфой.        Я отвернулся от арки и нехотя, всё ещё поглощенный своими мыслями, двинулся прочь. - Мой Лорд, - прошелестело едва слышно позади.        Мгновенно узнав тембр этого грудного голоса, я порывисто обернулся к Арке и даже сделал шаг в её сторону. Но почти неслышный шепот опять слился в единый неразличимый шорох. - Ты слышал? – потребовал я у Малфоя. - Слышал что, Повелитель? – спросил Драко, внимательно на меня глядя. - Из Арки словно раздаются тихие голоса… - наткнувшись на удивленные серые глаза юноши, я одернул себя. – Не важно. 30 июня 1997 года Малфой-Менор       Ту ночь, когда умер Альбус Дамблдор, я не забуду до конца дней своих, даже учитывая то, что конец им не настанет.       Когда Пожиратели Смерти один за одним отправлялись в Лютный переулок, чтобы посредством исчезательного шкафа очутиться в Хогвартсе, я, сказать откровенно, неистово желал успеха их операции, но слабо верил в то, что всё получится. Не те это были люди – лучшие всё ещё томились в Азкабане. И хотя я отобрал самых достойных из тех, что оставались в моём распоряжении, я не мог не понимать, как низок шанс на успех. - Мой Лорд, умоляю, позвольте и мне участвовать в операции! – молила меня Беллатрикс, глядя на то, как Пожиратели Смерти один за одним исчезают в камине, получив от меня последние инструкции. – Я хочу только одного – доказать вам мою верность и вернуть вашу милость!       После истории с Драко и Снейпом я на самом деле стал относиться к ней прохладнее. - Я уже всё сказал по этому поводу, - холодно ответил я, раздражаясь от того, что Белла смеет так мне надоедать при всех.        Оба Кэрроу, наконец, покинули гостиную. А Беллатрикс, полная отчаяния и истового желания идти и убивать ради меня, решительно шагнула к камину. - Стой, - я крепко сжал её запястье. – Это слишком рискованно. - Плевать, я смогу, я сделаю это! Умру, но сделаю! – горячо воскликнула Беллатрикс, останавливаясь, но не смея вырываться. - О, этот подлый старик столько лет отравляет вам жизнь, Мой Лорд! Я бы голыми руками впилась бы в его дряблое горло и разорвала бы его в клочья!        Её глаза светились безумным огоньком, и она действительно могла бы пойти до конца. - Мне решать, кому участвовать в операции, а кому нет, - отрезал я, отпуская её руку. – Я ещё предоставлю тебе шанс пролить за меня кровь, но не сегодня, Беллатрикс.       Поняв, что спорить со мной не имеет никакого значения, Беллатрикс плотно сжала губы и быстро задышала. Она чувствовала себя униженной и оскорбленной, думала, я всё ещё наказываю её. Думала, что не доверяю, и ужасно терзалась.        В воспитательных целях я, разумеется, не собирался дать её понять, что на самом деле я просто не хочу так рисковать ею.       Будь то любая другая операция, и Белла пошла бы в бой в первых рядах. Но я бы ни за что не позволил ей оказаться рядом с Дамблдором. К тому же, помимо прочего, школа могла стать мышеловкой для участников операции. Если что-нибудь пойдёт не так, они не смогут уйти оттуда целыми и как минимум попадут в Азкабан. Если мне и суждено рискнуть жизнью Беллатрикс, я сделаю это в тот день, когда совсем не останется пешек. Когда лучшие из лучших уже будут мертвы, и когда рядом со мной останется только Белла. Ферзь – самая ценная фигура на шахматной доске. А она всё ещё была ферзем, чтобы я на тот момент ни думал.       Всё вышесказанное, впрочем, я понял уже намного позже. Тогда же я предпочитал думать, что Белла просто ещё не здорова и следует приберечь ценного бойца. Остальное затаилось где-то в подсознании, и я старался не вдумываться в тонкости своего решения. - Только попробуй сунуться в Хогвартс, - жестко проговорил я. – Если ты покинешь Малфой-менор сегодня, это будет прямым нарушением моего приказа, и после ты можешь уже не возвращаться. Я не захочу тебя видеть, как бы ты не отличилась. - Я не понимаю, - едва сдерживая свой пыл и злые слёзы, которым она была подвержена со времен освобождения из Азкабана, заговорила Беллатрикс. – Из тех, кто у вас остался, нет никого хотя бы равного мне по силе. И уж точно никто не зашел бы так далеко, как могу зайти я.       Так как я молча смотрел на Беллатрикс, та осмелилась приблизиться ко мне и заговорила, печатая каждое слово: - Кого ещё вы обучали лично? В чьей преданности вы уверены так, как в моей? Я самой смерти не боюсь, я не дрогну и не остановлюсь, что бы не случилось. - Вот именно, Белла, вот именно, - протянул я, глядя в горящие глаза, сверкающие недобрым огоньком на бледном лице.       Как славно, что в ней остался этот огонь. Этот пламень, который привлек меня так много лет назад. Азкабан и годы лишений и страданий не погасили его. И именно поэтому она всё ещё дорога мне. Настолько, насколько мне вообще может кто-то быть дорог. Глядя в эти глаза, на пылающие в них страсть и любовь, силу и решительность, я видел перед собой всю ту же юную Беллу Блэк, с пеной у рта доказывающую мне, что она станет Пожирателем Смерти. И я всё так же восхищался ею, но не позволял себе этого показать. - Иди к себе, Беллатрикс, - холодно проговорил я. – Ты всё ещё нездорова. Быть может, к следующей операции я тебя допущу, если ты пойдёшь на поправку.       Беллатрикс задохнулась от возмущения и несправедливости – она-то, конечно, считала себя уже совершенно здоровой и была готова отстаивать свою точку зрения до конца. - Разговор окончен, - жестко отрезал я.       Следующие часы я провел в одиночестве в своём кабинете. Время тянулось так мучительно медленно, как никогда прежде, и меня не покидало напряжение. О, ну почему же так долго нет никаких вестей? А, постойте, прошло всего полчаса…       Может, мне стоит нагрянуть в Хогвартс? Если там появлюсь я, противник будет дезориентирован, и успех почти гарантирован. Но как знать, возможно, там уже весь Орден Феникса? К тому же, Хогвартс – территория Дамблдора. Там на каждом шагу могут быть его ловушки, он ведь наверняка подготовился к возможному вторжению. Нет, я не боюсь, я и не могу бояться. Но это риск, большой неоправданный риск. В ограниченном пространстве, среди ловушек хитроумного старика и его верных цепных псов есть риск по неосторожности потерять тело. А ждать ещё некоторое количество лет, пока кто-нибудь из Пожирателей сообразит использовать крестражи?.. О нет, на это я не готов.       Но, великий Салазар, почему же так долго? Минутная стрелка только оббежала два полных круга, а мне кажется, что прошла вечность!       Как сейчас помню – прошло долгих три часа, прежде, чем Пожиратели Смерти вернулись с задания. И эти три часа показались мне тремя столетиями.       Когда же домовик доложил, что мои слуги вернулись, я поспешно спустился в гостиную, где располагался большой камин. Я, кажется, даже не дышал, сердце и то замедлило свой ритм. В голове не было ни единой мысли, когда я вошел в гостиную. Только нетерпение меня пожирало, и, ворвавшись в гостиную, где уже находились все, за исключением Гиббона, порядком потрепанные Пожиратели, я стал переводить с одного на другого почти безумный взгляд.       Северус Снейп отошел от Драко Малфоя, которого била крупная дрожь, и встал прямо передо мной. - Дамблдор мертв, Мой Лорд, - прозвучал его голос.       Я не сразу осознал это, время замерло, голос Снейпа доносился откуда-то издалека. - Альбус Дамблдор мертв, Мой Лорд, - повторил Северус Снейп, и моё оцепенение спало. - Я должен это увидеть, - процедил я, в упор глядя в чёрные глаза Снейпа.        Я не верил, не мог поверить, что это случилось. Не поверил бы, пока не увидел бы своими глазами. Не глядя ни на кого из присутствующих – на трясущегося Малфоя и тяжело переводящих дух окровавленных Пожирателей Смерти, я подошел вплотную к Снейпу и ворвался в его мысли. Мастер зелий без сопротивления допустил меня в свои воспоминания, и я увидел всё так, будто находился при гибели старика. Очередной бессодержательный разговор о спасении души, трусость Малфоя, одно решительное движение Снейпа… И знакомый зелёный цвет заполняет собой всё вокруг, в то время, как мой ненавистный враг медленно опрокидывается назад и летит с Астрономической башни прямиком на адскую сковородку в преисподнюю! - Я хочу увидеть воспоминания каждого из вас! Каждого, кто это видел! – решительно потребовал я, как только закончил со Снейпом.        К моему неудовольствию, видели эту захватывающую картину не все – только Малфой, оба Кэрроу и Фенрир. Но столько человек не могли меня обмануть. Воспоминания были абсолютно идентичны, за исключением разве что ракурса, с которого было видно разыгрывающуюся драму. Ай да Снейп, ай да молодец! Кажется, Беллу впервые подвела её интуиция, и этот человек мне абсолюнто предан!        Мне сообщили, что погиб Гиббон, но я не придал этому большого значения. - Каждый из вас будет вознагражден за заслуги, - выпалил я слишком поспешно и горячо, но тут же взял себя в руки. – С сегодняшнего для всё пойдёт иначе. Уверен, что Поттер, лишившись покровителя, вскоре окажется в моих руках. Орден Феникса распадется. Сопротивление исчезнет, и Британия, наконец, окажется в надежных руках.        Не дожидаясь какой-либо реакции кроме глубочайших поклонов, я стремительно покинул зал, в котором принимал героев, и оказался так быстро в аппартаментах Беллатрикс, словно аппарировал туда. - Всё кончено, старик мертв! – громогласно воскликнул я, летящей походкой проносясь через комнаты Беллы. – Дамблдор больше никогда не встанет на моём пути!        Беллатрикс встрепенулась, поспешно поднялась из-за туалетного столика за которым расчёсывала волосы, шагнула мне навстречу.        Увидев перед собой Беллу в домашнем платье из серебристого шелка, я ощутил, как моя иступленная радость увеличилась и, не сдержавшись, с размаха прижал её к себе, кажется, даже слегка оторвав от пола, и описал какой-то безумный полукруг, хорошо, что хоть не закружил Лестрейндж в танце. Вот какова была моя радость! В следующую секунду я уже оторвал её от себя и, сжав её плечи что есть сил, хорошенько встряхнул.       О, какое счастье я испытывал в те минуты! Как приятно было сознавать, что Дамблдор мертв! Как рад я был видеть отражение моего успеха в глазах Беллатрикс! - Нет теперь никого, способного бросить мне вызов! - Ничего не останется от сопротивления, - воскликнула Беллатрикс, и глаза её сверкали от радости. – Вы победили, Мой Лорд, вы победили! - Ну, подожди, - несколько успокаиваясь, протянул я. – Пока ещё остаются люди, готовые драться не смотря ни на что. Но вскоре их дух падет, а безумцев, продолжающих борьбу, я сотру в порошок. Начну с Поттера!        Беллатрикс смотрела на меня снизу вверх фанатично и преданно. - Наконец-то, наконец-то, - повторяла она тем же возбужденным тоном, каким говорил я. – Об одном жалею, что я не я убила его для вас! - Тем не менее, у тебя будет шанс разделить мой триумф, - надменно проговорил я, глядя на лицо Беллатрикс, которое находил всё ещё красивейшим. - Только дайте возможность, и я заслужу это право, - прошептала Беллатрикс грудным голосом, глядя на меня исподлобья своим упрямым, немигающим взглядом безумных черных глаз.        Волнение требовало выхода, непривычные для меня бурные эмоции должны были непременно излиться. Всё тело так и гудело от прекрасной новости, напоминая по состоянию огромный колокол, затрясшийся от удара языка о стенку, или тетиву лука в тот момент, когда стрела уже выпущена и попала в цель. В ту минуту Беллатрикс была наградой победителя, я не мог не поздравить себя с победой, наслаждаясь ею.        А как восхитительная она была – взволнованная, с румянцем на впалых щеках, с распущенными волосам и с глазами, с глазами, горящими, как раньше, как много лет назад! До последнего её дня этот дикий пламень, этот Адский огонь не становился меньше и тусклее. Всегда в её глазах я как в зеркале видел все свои победы ярче в разы.        Не медля ни секунды, я притянул её к себе за талию, вторую руку положил на её затылок, сминая густые волосы, и впился страстным поцелуем в губы Беллатрикс. Этот поцелуй был таким страстным и безумным, как будто был первым или последним.       Мои руки сомкнулись на тонких лямках платья, расшитых мелким жемчужным бисером, и потянули в стороны, заставляя шелк скользнуть вниз с плеч. Мой пыл в ту ночь можно было назвать пылом завоевателя, вошедшего в побежденный город. А разве мог я вести себя иначе? Словно гора упала с моих плеч, исполнилось моё самое заветное желание последних десятилетий. То, что ранее давило на меня, как незаконченное дело, что делало меня раздражительным и мрачным, всё пропало!       Мои руки жадно освобождали грудь Беллатрикс из шелка платья и муслина комбинации, судорожно задирали подол, шарили по дорогой ткани, стремясь добраться до столь желанного тела. Зов плоти был невыносим.       Не прекращая целовать её грубо и властно, осыпать поцелуями шею и ключицы, я оттеснил Беллатрикс к постели, и мы оба упали на шитое серебром покрывало. - Дьявольщина, не помню, когда чувствовал себя настолько живым, - вырвалось у меня.        Кажется, я совсем обезумел. По крайней мере, уже ни капли не сдерживал себя. Пусть для других моя радость от триума будет сдержанной и спокойной, при Беллатрикс я могу себя отпустить.        И когда я оказался между ног Беллатрикс, и она обхватила ими мои бедра, последние крупицы разума меня покинули. Я вошел в лоно Беллатрикс, и, вцепившись мертвой хваткой в её плечи и волосы, оставляя на шее засосы, сделал несколько глубоких, ощутимых толчков. Беллатрикс таяла в моих руках, её тело блаженно трепетало, руки ласкали мои плечи, грудь, спину, но глаза не были прикрыты в сладком забытье – она смотрела прямо на меня. И пока длился этот зрительный контакт я, как загипнотизированный, имел её хотя и не очень нежно, но чувственно и медленно. Хотелось пронзить её, войти до основания, получить всю Беллу без остатка.       Удовольствие подкатывало вспышками, и, сходя с ума от нервного возбуждения и ощущений, я постепенно ускорил темп, и вновь склонился к шее Беллатрикс, целовал её то нежно, то грубо и оставляя отметины; касался губами тонких ключиц, сводящих меня с ума, сжимал руками груди, скользил ладонями по тонкой талии, стискивал ягодицы.        Не описать мои ощущения. Будто все чувства обострились до предела, все нервы были натянуты и дрожали от малейших прикосновений, и я ощущал в себе все нарастающую страсть и похоть. Запах Беллатрикс, её нежнейшая шелковая кожа, черные, как ночь, волосы с двумя серебряными прядями, её алчные губы, влюбленные глаза. Кажется, всё это действовало на меня не меньше, чем удовольствие, которое я получал, раз за разом медлительно, основательно вводя в неё член до самого основания и чувствуя, как увлажняется её лоно, как дрожит и то и дело сжимает меня, готовое вот-вот сотрястись от удовольствия.       Сжав талию Беллатрикс, я перекатился на спину, позволяя ей быть сверху. Белла стянула через голову остатки одежды, отбросила туда же, где уже лежали моя мантия и сюртук, и начала двигать бедрами так, что я закусил губу и впился пальцами в её ягодицы. Да, она знает, что мне нравится! Каждое движение заточено под меня, каждое прикосновение почти доводит меня до кульминации. Она упирается руками в мою грудь, длинные кудрявые волосы щекочут плечи, когда она подается вперед, и вот она начинает подниматься и опускаться, скользя по члену вверх и вперед и вниз и назад. С моих губ срывается приглушенный стон, вторящий вздохам и не сдерживаемым стонам Беллатрикс. Я сжимаю её бедра так крепко, как могу, так сильно, что она, ахнув от боли, машинально кладет свои руки на мои, безжалостно сминающие её плоть. И я начинаю насаживать Беллатрикс на свой мужское достоинство так яростно и жестко, что она не выдерживает и, обожая такое обращение с моей стороны, спустя каких-нибудь толчков тринадцать вся сотрясается, кричит, и падает мне на грудь, вздрагивая всем телом. В это время её лоно с такой силой раз за разом сжимает мой член, что я и сам едва сдерживаюсь. Но нет уж, не так быстро!       Я рывком переворачиваю Беллатрикс на спину, намеренно выходя из неё, чтобы приближающийся оргазм немного отступил. Скидываю с себя мешающуюся рубашку, срываю брюки, и, как и Белла, оказываюсь полностью обнаженным.        Я кладу руки на её колени, решительно раздвигаю их и, прежде, чем Белла опомнится от первой вспышки удовольствия, опять оказываюсь в ней. Беллатрикс протяжно стонет, её бедра подрагивают под моими руками, а лоно такое влажное, что нет никаких сомнений в том, что она достигла очень сильной кульминации.       И опять я сверху, но теперь и я сам стремлюсь получить удовольствие, и уже не растягиваю процесс. Сажусь на колени, приподнимаю бедра Беллатрикс сильными руками, и так быстро и яростно врываюсь в неё раз за разом, что стоны и крики Беллатрикс не прекращаются, и она комкает дрожащими руками покрывало. Вот так, получить от неё всё, что могу, овладеть так, чтобы её тело помнило об этом ещё очень долго, чтобы она ходить не могла ещё пару дней!       Моя испепеляющая страсть превзошла все ожидания. И хотя вскоре я бурно и обильно кончил, это ни на каплю не утолило моё желание. И уже спустя каких-нибудь семь минут ласк, член вновь взметнулся, желая получить своё. Похоть обуяла меня с такой силой, что, поставив Беллатрикс на колени на край постели и, нажав на её лопатки, заставив её опуститься на постель грудью и раскрыть бедра мне навстречу, я вновь овладел ею. Но было мало, всё мало! Я сжимал её ягодицы, нещадно шлепал по ним так, что нежная кожа покраснела, а следы от моих длинных пальцев слегка вспухли. На бедрах начинали проявляться синяки, но я не знал никакой меры и, держа Беллатрикс так крепко, как мог, насаживал её раз за раз так рьяно, так свирепо, что Беллатрикс вздрагивала и кричала. Но ей это нравилось, клянусь Салазаром, ей это нравилось! Иначе почему её соки вперемешку с моим семенем сочились по её нижним губкам и увлажнили даже её бедра? А вперемешку со стонами, криками и всхлипами то и дело вырывалось одно единственное слово – «да»?        Я сгреб её волосы в охапку, заставил подняться и встать на четвереньки, и имел до тех пор, пока Беллатрикс не сотряслась в удовольствии ещё два раза подряд, и только после этого стащил её на пол, поставил на колени, и заставил проглотить моё семя до последней капли. Впрочем, и это Беллатрикс сделала с превеликим удовольствием и жадностью, крепко вцепившись в мои бедра. А когда она, кашляя и облизываясь, осела на пол у моих ног, всё ещё возбужденная сверх всякой меры, хотя и уставшая, я понял, что и теперь не удовлетворен.        Пришлось сделать небольшую передышку, пока я настежь распахнул окна, впуская в душную комнату больше воздуха, и залпом осушил бокал вина. Налил и Беллатрикс, и милостиво позволил её отдохнуть немного. Но едва переведя дух, видя нездоровый блеск в моих глазах, Белла отставила бокал прямо на ковер, не в силах донести его до тумбочки, и подползла ко мне, уже сидящему на краю кровати. - Неужели ты хочешь ещё, моя великолепная Беллатрикс? – дразнясь, протянул я, поглаживая её щёку. - Разве вы не знаете, Мой Лорд, что мне всегда будет мало вас? – прошептала Беллатрикс низким, хрипловатым голосом. – Прошу, позвольте мне…        Её руки легли на мои колени и скользнули вверх, по внутренней стороне бедер. Умелые мальчики легки на поникший было член, и обхватили его. - Просишь? – надменно ухмыльнулся я, сгребая волосы Беллы и отведя её голову назад. - Умоляю, - прошептала она, и в глазах её плясали чертики.        И я сам притянул её голову к себе. И едва язычок скользнул по головке, невесомо, будто бы дразня, со сдавленным вздохом откинулся на постель. В паху опять начал подниматься жар, и Белле стоило лишь несколько раз провести язычком от основания до самого конца и игриво обвести языком вокруг головки, как я вновь был готов к свершениям. Но ещё несколько минут я позволил себе наслаждаться её действиями, а Белла была хороша в этом, Моргана, несказанно хорошо! Она словно чувствовала меня и делала всё так, как мне хотелось, без всяких подсказок. - Ну, иди сюда, - скомандовал я через вскоре.        Беллатрикс сперва опять оказалась сверху, и я сел, обняв её, положив руки на хрупкую спину, уткнувшись лицом в нежную шею. Но уже скоро я не выдержал и уложил её на живот, не сдержавшись, укусил соблазнительную попку, не растерявшую своей упругости за прошедшие годы. Завел тонкие руки Беллатрикс ей за спину и вновь ввел член в ещё горячее и безумно влажное лоно.       Почему-то наш секс всегда имел элементы насилия, за редким исключением. Каждое соитие напоминало сражение, хотя если Белла и сопротивлялась, то только для того, чтобы раззадорить меня побольше. А я, словно в отместку за свою привязанность, стремился всякий раз так её отделать, чтобы бедняжка ощутила на себе всю мощь страсти Лорда Волдеморта.       Широко раздвинув ноги Беллатрикс, я опять сел, приподняв её бедра, и продолжая толчки, не забывал обхаживать шлепками и тискать её ягодицы, на которых уже живого места не осталось. Потом, забывшись, погладил её спину, на которой всё ещё были видны все косточки. Это движение получилось слишком чувственным, и Белла вдруг раньше времени взяла и сотряслась от оргазма и вскрикнула. - Беллатрикс, ты непотребно спешишь, - сообщил я. – За это придётся расплатиться. - Делайте со мной всё, что хотите, Мой Лорд, - простонала она, обмягшая, но бесконечно счастливая.       Мой взгляд привлекло заднее отверстие, маняще сжавшееся в момент оргазма. Почему бы нет? Давно я не тешился садомией, а Белла никогда не отказывала мне в этом изысканном удовольствии.       Я вышел из Беллатрикс и, смочив пальцы в её соках, смазал задний проход. Беллатрикс слегка напряглась и, приподнявшись на локтях, взволнованно на меня взглянула. - Расслабься, - велел я.       Беллатрикс всегда поначалу слегка опасалась, так как к этому способу получения удовольствия я прибегал довольно редко. Но я успокаивающе погладил аппетитные полушария, и Белла заставила себя расслабиться.       Войти было сложновато, но оно того стоило. Увидев, что Белла неподдельно поморщилась от боли, я невольно ощутил, как возросло возбуждение. Нет, в самом деле, иметь в своей власти такую женщину, и не получать от неё всё без остатка, это безумие! В начале я нехотя двигался осторожно, постепенно растягивая узкую плотную пещерку, но вскоре освоился, а Белла в это время привыкла. И тогда я смело увеличил амплитуду движений, временами специально делая толчки слишком жесткими и резкими, только для того, чтобы вырвать из Беллатрикс вскрик. Но, инферналы побрали бы Лестрейндж, её темпераментная натура быстро подстроилась под меня, и вскоре она принялась постанывать от удовольствия. Иногда мне кажется, она вообще могла достичь кульминации только от осознания, что это я её касаюсь.       Но как бы там ни было, и я вдруг захотел сделать ей приятно. Подсунув руку под Беллу, я нащупал выпирающий бугорок, и принялся ласкать его и одновременно продолжал свои толчки. Если какой-то дискомфорт и оставался, он мгновенно исчез, и Беллатрикс ахнула от приятных ощущений и стала сама подаваться мне навстречу. Мои пальцы вскоре увлажнились, промежность Беллатрикс так и горела от возбуждения, и она извивалась, вбирая в себя мой член до основания. Свободной рукой я сжал её горло, склонился к ней, утыкаясь лицом в растрепавшиеся волосы, и целиком сосредоточился на своих собственных ощущениях.       Мне было настолько хорошо, что, думаю, если бы мне вдруг сообщили о смерти Поттера и всего Ордена Феникса от какой-нибудь мучительной болезни, я и то не мог бы ощутить большее удовольствие. Что за насмешка судьбы? Женщина, существо столько слабое и незначительное, подчас способно свести с ума даже самого практичного и холодного мужчину.       Оргазм был такой сильный, что, выплескивая горячее семя в Беллатрикс, я утробно зарычал, и на несколько мгновений совсем забылся – глаза заволокло пеленой, по телу прошла волна жара, я вздрогнул и основательно придавил Беллатрикс, пока несколько минут приходил в себя.       Откатившись в сторону я перевел дух. Кровать уже успела превратиться в нечто безобразное – мы всю её разворотили, на простыне и одеяле всюду виднелись следы нашей любви, эта смесь пота, спермы и соков Беллатрикс, наверно, даже в матрас въелась. Нам пришлось вызвать домовиков, чтобы перестелили постель, а пока они трудились мы с Беллатрикс отправились в ванную. Подумав, напоследок я велел ушастой бестолочи принести нам полный поднос… ужина или завтрака? Не важно. Аппетит разыгрался такой зверский, словно я опять был бесплотным духом тринадцать лет, и маковой росинки во рту не держал.       Оказавшись в исполинских размеров ванной, я устало откинул голову на бортик, к которому крепился мягкий валик наподобие подушки, и прикрыл глаза. Звук струящейся из крана воды, доносящийся через открытое окно спальни запах роз, нега во всем теле – я будто бы всё слышал, чувствовал и ощущал ярче и сильнее, чем раньше. Наверно, это и есть счастье – знать, что злейший враг мертв, и отпраздновать это событие безудержным сексом с любимой женщиной…       Я вздрогнул – так легко и быстро пронеслась в моей голове последняя мысль. И как бы я не пытался заменить слово «любимая» на «верная», «преданная», «приятная», ощущалась лживость этих тщетных попыток. В конце концов я плюнул. К дьяволу, даже думать ни о чём не буду. Мне слишком хорошо с ней, чтобы я задумывался о природе своих чувств.       Пришла Беллатрикс, я поманил её к себе, и волшебница так же опустилась в ванную, слегка поморщившись, когда садилась в горячую воду. Всё её тело покрывали синяки и ссадины, под конец нашего бешеного соития даже самые потаенные участки её тела слегка кровоточили. Но я видел, как рада она носить на себе эти следы моей «любви», да и сам находил что-то приятное в саднящих на моей спине царапинах. Беллатрикс легка на меня так, что её тело оказалось между моих ног, а голова покоилась на плече. Я обнял её за талию и задумчиво поцеловал в макушку.       Домовик принёс поднос, полный закусок, и по щелчку моих пальцев поднос завис сбоку от округлой ванны так, чтобы мы могли брать всё, что пожелаем. Беллатрикс, перебравшись в другой угол ванной, принялась за сочное яблоко, я пил вино и поглощал нарезанный аккуратными кубиками сыр и крохотные канапе с пармской ветчиной. Мы теперь сидели друг напротив друга, уютная, расслабляющая обстановка располагала к беседе. - Скоро всё закончится, - проговорил я, отпивая из своего бокала. – Фадж слабак, он не выдержит и Министерство падет даже без больших энергозатрат с моей стороны. У Ордена Феникса не найдется никого, кто мог бы заменить Дамблдора. Возможно, старик Грозный Глаз на первых порах попробует взвалить на себя эту ношу, но все они всё равно будут абсолютно морально раздавлены. Сомневаюсь, что Гарри Поттера будут всё так же хорошо охранять от меня. И Дамблдор порой не успевал раскрыть мой план, а эти олухи и подавно не могут предположить ход моих мыслей. - Как вы думаете, Милорд, через сколько война закончится? – спросила Беллатрикс. Её взгляд теперь был мягким и ласковым, и я понял – она мечтает уже не о решающем сражении, а о мирной жизни. - Когда-то я сказал маленькой Белле Блэк, что к тому моменту, как она вырастет, война уже будет закончена, - задумчиво усмехнулся я. – Как жаль, что что-то пошло не так, и теперь я обсуждаю это уже с немолодой леди Лестрейндж. - Я всю жизнь посвятила этой борьбе, и я не жалею, - отрезала Беллатрикс, и её глаза опять стали жесткими, а голос – звенящим. – Если понадобится, я готова бороться до самой смерти, Мой Лорд. - Год, максимум, два, - отрезал я. – Последний рывок, Беллатрикс.       Воцарилось молчание, Беллатрикс о чём-то задумалась, я просто бездумно смотрел на неё и следил за капельками воды, бежавшим с её мокрых волос по ключицам и груди обратно в воду. - Я не знаю жизни без войны, - тихо проговорила Белла. – Не помню, каково этого – просто жить своей жизнью. Кажется, так давно я была молода и беспечно проживала свои дни среди роскоши, семьи и друзей. Не знаю, смогу ли я так жить вновь. - Так уже не будет, и ты знаешь это, - негромко ответил я. – Будет иначе, и намного лучше. Это будет новая эпоха, эра моего правления. Британия, как феникс, возродится из пепла, мы вернем утраченный мир волшебной аристократии, и ты вновь засияешь в самом блистательном обществе.       Беллатрикс поежилась, словно это в некоторой степени её пугало. - Ничего не надо, только бы быть рядом с вами, Повелитель, и быть уверенной, что мы не разлучимся ни завтра, ни послезавтра, ни через год. Каждую ночь меня одолевают кошмары, и я до потери сознания боюсь вас потерять. - Опять ты говоришь какой-то вздор, - нахмурился я. – Я бессмертен, и тебе это известно. - В восемьдесят первом вы тоже были бессмертны, - осмелилась сказать Беллатрикс. - Ну, хватит. Это не повторится, я никуда не исчезну, - отрезал я.       Беллатрикс подняла глаза и посмотрела на меня прямо и бесстрашно. - Четырнадцать лет без вас, Мой Лорд, четырнадцать потерянных лет жизни и молодости в Азкабане. Я ни секунды не сомневалась, что вы вернетесь, поэтому ждала вас терпеливо. Но если опять что-то пойдёт не так… Этого я уже не вынесу, моё сердце не выдержит. Я не дождусь. - Беллатрикс, тебе обязательно всегда одолевать меня такими мрачными речами? – не выдержал я. – Иногда мне кажется, что в тебя вселяется дух Сильвия Лестрейнджа. Этот тоже постоянно пытался сгустить краски. Что значит – не дождешься? Как ты вообще можешь сомневаться в моей победе теперь? - Не знаю, - был ответ. – Какая-то неясная тревога терзает меня ещё сильнее… Надеюсь, это всё глупости. Но ведь точно так же было в восемьдесят первом – оставался всего один шаг к победе, и на нас обрушилось несчастье. - Теперь ничто меня не остановит. - Я верю в это всей душой, - подняв брови домиком, прошептала Беллатрикс, глядя на меня виновато и испуганно. – Но страхи и кошмары не перестают терзать меня. - Это только последствия Азкабана, - заверил я её.       Беллатрикс покачала головой, в её глазах блеснули слезы. Проклятая ненормальная Лестрейндж. - Когда счастье так близко, мне только страшнее вновь его упустить. Если в этот раз что-то пойдёт не так, я лучше умру, чтобы не видеть вашего поражения и не страдать в новой разлуке. - Хватит, Белла! – жестко одернул я.       Но она только подалась ко мне, приникнула к моей груди и, осыпая моё лицо, шею, плечи поцелуями, зашептала горячо и трепетно: - Невозможно любить так, как я люблю вас, мой Повелитель… Вы вся моя жизнь, нет и не надо мне больше ничего. Всегда боготворила и буду боготворить до последнего вздоха, мой любимый, мой родной, жизнь моя…       Я отчего-то позволил ей этот приступ почти истерической нежности и только положил руку на её макушку, поглаживая мокрые волосы и глядя поверх головы Беллатрикс на огоньки свечей на полке. Как будто я бы перенес ещё одно поражение в шаге от победы. Нет уж, всё отдам, всем пожертвую, но возьму своё на этот раз. И эта ненормальная женщина, наконец, перестанет изводить меня своими слезами и страхами, а станет радовать улыбками и смехом.       Родной… Как она меня назвала. И сколько чувств в этих словах, сколько искренности и любви, подумать страшно. Не удивительно, что только к ней я и испытываю какую-никакую привязанность. - Идём в постель, Беллатрикс, - прошептал я ей на ухо, прерывая поток бессвязных клятв и признаний, и поцеловал её в висок.       Мы вышли из ванной. В спальне нас ждал ещё один поднос с более сытной едой. Две полноценных порции горячего завтрака. Но я больше не хотел есть, как и Белла, которая валилась с ног от усталости и от нервов. Что же за глупый народ женщины? Все ведь так хорошо складывается, а она умудряется найти повод для слёз и страха!       Беллатрикс крепко заснула, едва её голова коснулась подушек. Я оделся и вышел в малфоевский сад. Необходимо было собрать мысли и подумать о том, чего мне ждать от министерства и Ордена Феникса в ближайшее время.       Не помню, когда прогулка последний раз доставляла мне столько удовольствия, как в то утро. Но, идя по парковым дорожкам, я словно ощущал всё много сильнее, чем ещё вчера. Прохладный ветерок, проникающий под мантию и продувающий рубашку, пение первых птиц, запахи цветов. Как знать, возможно, после окончательно победы этот вкус к жизни навсегда останется при мне? Когда все проблемы пропадут, не останется врагов, и Британия станет такой, какой я хочу её видеть. Тогда и мне не придется отказывать себе в таких небольших человеческих радостях, которые в обысное время я считаю излишествами, расслабляющими мозг.       Мои мысли обратились к будущему, и ещё около часа я бродил по малфоевским владениям, наслаждаясь свежестью и тишиной. К рассвету я дошел до лугов, которые тянулись за рощей, и увидел, что над ними уже поднимается солнце. Оно уже окрасило небо на горизонте в розовые тона, и природа постепенно оживала – громче запели птицы в саду, распускались цветы, павлины деловито зашагали по садовым дорожка Малфой-менора. Я же, слегка прищурившись, не сводил глаз с поднимающегося солнце. В этот день оно взошло для меня. Я чувствовал себя живым, как никогда, и полным сил для свершений.       Спустя несколько часов в зале для собраний собрались все Пожиратели Смерти, какие только оставались на свободе. У дверей кучкой собрались оборотни Фенрира, в сторонке у камина замерла неподвижным и прекрасным изваянием Нарцисса Малфой. Когда я ещё только входил, каждый опустился в нижайшем поклоне и мне вознесли хвалы и высшие почести, каждый спешил поздравить меня со смертью Дамблдора.       А за моей спиной, как всегда, была Беллатрикс. Как и все годы нашего романа она стояла позади, почти рядом, и видела только мою спину, в то время, как взгляд мой был устремлен на коленопреклонённых слуг, а всё моё существо желало власти и могущества. И я не видел её, забывал о ночи проведенной вместе, и с головой уходил в войну и политику. - Дамблдор мёртв, - мой голос разом призвал всех к тишине и наполнил собой всё помещение. – Мы близки к победе так, как никогда, друзья мои. Осталось сделать последние шаги и достигнуть нашей цели. Но не стоит забывать, что и каждый из этих шагов будет выигранным боем. Враги ещё уцелели, они жаждут мести, хотя сейчас совершенно растеряны и испуганы. Нельзя терять бдительность и расслабляться…       Надо было сказать, чтобы каждый закусил удела и был готов к новой борьбе, что всё основное ещё впереди, и что смерть старика Дамблдора значит не так много, как хочется верить… Но это была первая победа за последнее время и оттого настолько желанная, что я не мог её омрачить. - Мы проделали немалый путь, по которому дорогой тянется кровь павших благородных волшебников. Но всё было не напрасно, потому что победа почти в наших руках! Вскоре наступит новая эра, эра Лорда Волдеморта. И чистокровная аристократия заживет так, как ей положено! Последний рывок, последний шаг, и победа будет за нами!       Зал заполнили радостные крики и овации, а я стоял, полный достоинства, мысленно уже примеряя лавры победителя. И совсем не заметил, как Беллатрикс положила руку на сердце и прикрыла глаза на мгновение. Когда я обернулся через плечо, чтобы одарить её взглядом, Беллатрикс уже взяла себя в руки и со слезами на глазах мне улыбалась. *Совет волшебников (англ. Wizards' Council) — это управляющий орган, предшествовавший Министерству магии до его учреждения в 1707 году.