Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

      2 мая 1998 года Школа чародейства и волшебства Хогвартс       ​В Визжащей хижине было пыльно и грязно. По моему приказу одно из помещений быстро привели в приличный вид, забитое окно, выходящее на Хогвартс, открыли, и мне представился великолепный обзор на замок и прилегающие территории.       ​Я ждал, глядя в окно на то, как прибывают всё новые волшебники, как из огромного портала выходят великаны один за другим, как дементоры заполняют собой небо над замком настолько, что даже звёзды за ними не видно. Из Запретного леса уже струились полчища акромантулов, умело направляемых к замку моими Пожирателями Смерти. До начала битвы оставались считанные минуты.       ​Держался я спокойно и сдержанно, чтобы кто-нибудь из моих людей, не дай Мерлин, во мне не усомнился. Впрочем, я был уверен в своих силах. Страх из-за крестражей отступил на задний план. В битве преимущество будет у моих сил, а не у вражеских. В моих руках бузинная палочка… Палочка… Что-то в ней мне не нравилось, смутные сомнения клубились в где-то на уровне подсознания…       Я молча смотрел в окно на ночные огни замка. Даже с такого расстояния было видно, что жизнь в Хогвартсе просто кипит. Во всех окнах горел свет, я видел, как туда-сюда мелькают тени волшебников. Они готовились к отражению моей атаки, в этом не было никаких сомнений. Было странно видеть такое оживление в Хогвартсе в столь поздний час. ​      Хогвартс… Всё началось именно здесь, и здесь должно было закончиться. Что же, это имело смысл. В этом замке началось моё обучение магии, здесь я узнал кто я, обрёл сторонников, выбрал свой жизненный путь… Какая ирония судьбы, что именно тут должно было пройти решающее сражение. Жаль, конечно, что битва наверняка принесёт урон Хогвартсу – это было единственное, наверное, место на всей земле, к которому я испытывал сентиментальную привязанность. Теперь замок, правда, был сам на себя не похож – над ним сверкал защитный голубоватый купол, с одной стороны от которого летали враги на метлах, а с другой – мои дементоры.       ​По волнению на улице я понял, что приближается полночь и, в последний раз взглянув на Хогвартс, вышел из Визжащей хижины, чтобы оказаться перед огромной толпой моих слуг. Несколько ранее я велел всем волшебникам к полуночи собраться возле Визжащей хижины.       Едва я показался на пороге, как по поляне пронёсся оглушительный приветственный рёв. - Который час, Рудольфус? – спросил я негромко у подвернувшегося мне Лестрейнджа. - Без двух минут полночь, Милорд, - почтительно проговорил он. - Всё готово? - Да, Повелитель, - тут же встряла Беллатрикс. – Мы с Рудольфусом всё проверили, ваше войско готово к наступлению.       ​Я кивнул самому себе и, не глядя на Беллатрикс, пошел вперёд, на возвышение, за которым начинался крутой склон. Волшебники почтительно расступались, освобождая мне путь. Я заметил множество слизеринцев среди них. Взойдя на холм, я обернулся к своему войску.       Их было несколько тысяч: мои Пожиратели Смерти, их семьи, просто неравнодушные волшебники из хороших семей, завербованные новички, подвластные Империусу пленники. Они наводнили собой всё открытое пространство перед Визжащей хижиной, стояли между деревьев, толпились, от нетерпения переминаясь с ноги на ногу. Несколько огромных великанов уже шли к Хогвартсу, и от их шагов дрожала земля. От дементоров в небе не было видно звёзд. Вой и боевые крики оборотней разносились по окрестностям Хогвартса. И это ещё не было видно полчищ акромантулов.       ​Я стоял перед огромной армией и понимал, что к этому моменту шёл всю жизнь, понимал, что настал самый главный день. День, когда всё решится раз и навсегда. - Мои верные слуги! – мой голос, усиленный Сонорусом, разом накрыл собой всю поляну, и все прочие звуки стихли. – Старые соратники, сражающиеся вместе со мной уже долгие годы! Волшебники и волшебницы, недавно избравшие наш, правильный и благой, путь! Ученики Слизерина, самого достойного из всех факультетов! Все вы, которые пришли сюда сегодня по моему зову, чтобы раз и навсегда разбить врага и построить новый, справедливый мир! Наступил день, который войдёт в историю. День, когда Магическая Британия будет избавлена от предателей крови и грязнокровок. Сегодня вы должны сразиться не за меня, Лорда Волдеморта, а за Магическую Британию, за свою историю, за своих потомков и будущее, которое станет таким, каким мы его построим. Это последний, решающий рывок. Нет места сомнениям и трусости, нет места жалости. Это будет сражение не на жизнь, а на смерть, и вы должны уверенно разить врага самыми сильными проклятьями из всех, что знаете.       ​Я выдержал эффектную паузу, и несколько секунд стояла звенящая, абсолютная тишина. Я нашёл глазами Беллатрикс. Она была совсем рядом, стоящая в первом ряду окружающих меня полукругом волшебников. Её глаза блестели то ли от слёз, то ли от перевозбуждения. Мне отчего-то очень захотелось увидеть её лицо прямо сейчас и, то ли почувствовав моё желание, то ли от избытка чувства Беллатрикс дрожащими пальцами опустила золочёную маску. Лихорадочный румянец, приоткрытые губы, и горящие, невероятные глаза. - Да начнётся великая битва! – пронзительно и высоко воскликнул я. – Начинайте! ​      Гул воинственных криков был мне ответом, сотни палочек вскинулись в небо, тысячи проклятий сверкающими стрелами полетели к защитному куполу замка, и вдруг стало светло как днём. Когда основная их часть достигла купола, раздался громовой раскат, и словно земля содрогнулась.       ​Я медленно и величаво обернулся к Хогвартсу и поднял бузинную палочку. Я чувствовал, что все взгляды были прикованы ко мне. Мысленно я произнёс одно сложное и тёмное проклятье, по силе эквивалентное прицельному массированному удару из крупнокалиберного орудия. Ослепительно-белая молния вырвалась из бузинной палочки и рванулась в Хогвартсу, постепенно разрастаясь вширь и набирая мощь. Когда моё проклятье достигло защитного купола замка, в небе загремело так, что эхо волной прокатилось на многие мили вокруг, а взрывная волна накрыла Зепретный лес – ветром поломало ветви. Сзади я расслышал восторженный вскрик Беллатрикс и не сдержал удовлетворённой улыбки. Защитный купол рассыпался на глазах, сметённый лишь одним моим заклинанием.       ​В общем шуме и воинственных криках никто не заметил, как удивленно я взглянул на бузинную палочку – она словно завибрировала на мгновение в моей руке, а заклинание, которое я исполнил, было не таким сильным, как я ожидал… ​      Группы волшебников стали аппарировать на назначенные рубежи, поляна постепенно пустела. Беллатрикс, натянутая, как тетива, едва сдерживающая свою неуёмную энергию, одна стояла на месте и смотрела на меня во все глаза, влюбленно и преданно, как и всегда. - Береги себя, Беллатрикс, - тихо сказал я, проходя мимо.       ​Лестрейнджи тоже аппарировали в авангард, который шёл на приступ главного входа в замок. Белла должна была командовать этой группой. С северной стороны штурм возглавлял Антонин, один из немногих Пожирателей, который мог направить колоссальную мощь великанов в нужное русло. С остальных сторон Пожиратели Смерти должны были просто атаковать защитников замка, не позволяя им сосредоточить все силы у северных стен и у главного входа.       ​Я был уверен в успехе, это был лишь вопрос времени. Поэтому, ничуть не переживая за то, что происходит в замке, я направился обратно в Визжащую хижину. - Останьтесь снаружи, - велел я Люциусу, которому ранее приказал оставаться при мне – почему-то интуиция подсказывала, что Малфоев лучше держать под присмотром. - Я хочу побыть один, - проговорил я негромко.       ​Только Нагини последовала за мной. Когда мы вошли в комнату, я прочитал древнее заклинание, создавая самую сильную защиту, которую только мог. Нагини окутал магический шар, голубоватый, прозрачный, как аквариум. Змея поднялась в воздух и зависла в своём шаре, свернувшись изящными кольцами.       Опять появилось смутное ощущение, что бузинная палочка, хотя и исполняющая мою волю, работала словно через усилие. Это было странно.       ​Я стоял у окна, глядя на Хогвартс, вокруг которого так и сверкали вспышки проклятий, и крутил бузинную палочку, весь поглощенный в свои мысли. Я думал о той далёкой комнате, известной лишь мне… Об укрытии, которое могли обнаружить только ум, отвага и изобретательность, как гласила древняя хогвартская легенда. Я был уверен, что мальчишка не найдёт диадему, хотя не мог не признать, что выкормыш Дамблдора зашёл куда дальше, чем я ожидал. Слишком далеко…       ​Не знаю, сколько прошло времени. Я видел, что с северной стороны моим силам удалось прорваться внутрь – кто-то выпустил в небо мощный сноп зелёных искр, причём уже из галереи Хогвартса. Антонин не подводил. Вскоре вспыхнуло от главного входа – под напором троицы Лестрейнджей не выдержали главные двери. Но все мои мысли постоянно возвращались к бузинной палочке. Что же было не так… - Повелитель? – произнёс тихий хриплый голос.       ​Я обернулся: в углу жался Люциус, потрёпанный, все ещё со следами наказания за побег Поттера, до отвращения жалкий. - Повелитель! Умоляю... Мой сын… - замямлил он.       ​Мерлин и Моргана, лучше бы жену прислал – она хотя бы находила в себе силы внятно изъясняться. - Если твой сын погиб, я в этом не виноват, Люциус, - жестко проговорил я. – Он не явился ко мне с остальными слизеринцами. Может быть, он переметнулся к Гарри Поттеру? - Нет… Никогда в жизни… - прошептал Малфой. - Да, для тебя было бы лучше, если это не так, - заметил я.       ​Малфой мялся, желая попросить меня приостановить битву, но не знал, как сформулировать. Было отвратительным то, что я видел все его паскудные трусливые мыслишки как на ладони. - А вы… вы не боитесь, Повелитель, что Поттер может погибнуть не от вашей руки? – наконец заговорил он дрожащим голосом. – Может быть… простите меня… может быть, стоило бы остановить битву… чтобы вы наведались в замок и отыскали его с-сами?       ​Голос Люциуса дрогнул, и он испуганно затих. - Не пытайся обманывать меня, Люциус, - презрительно сказал я. – Ты хочешь остановить битву, чтобы узнать, что там с твоим сыном. А мне нет нужды искать Поттера. Ещё до рассвета он сам явится сюда ко мне.       ​Я опять опустил глаза на волшебную палочку, которую вертел в руках. Что-то в ней мне всё же не нравилось… Возможно, это потому, что я настолько сильно привык к своей собственной, которой пользовался столько лет? Но нет, при использовании палочки Малфоя я не испытывал такого дискомфорта. Складывалось ощущение, что что-то работало неправильно. Когда мне что-то не нравилось, я всегда немедленно принимал меры… - Пойди приведи Снейпа, - велел я. - Снейпа, П-повелитель? ​      От того, в какое ничтожество превратился Люциус, меня тошнило. Я едва сдержался. - Снейпа. Сию минуту. Он мне нужен. Я хочу, чтобы он… кое-что для меня сделал. Иди.       ​Малфой побрёл прочь из комнаты, спотыкаясь в полумраке. Я по-прежнему стоял неподвижно и крутил между пальцев палочку, неотрывно на неё глядя. - Другого способа нет, Нагини, - задумчиво проговорил я, обращаясь, впрочем, скорее к себе.       ​Малфой искал Снейпа добрых двадцать минут. Неудивительно – битва была в самом разгаре, в замке и вокруг него царил настоящий хаос. В окно я видел, как огромные великаны, подобные ожившим горам, подходят к Хогвартсу, сотрясая землю своими шагами и круша всё на своём пути. От дементоров всё было черным черно, и из-за них я не мог видеть большую часть башен. Хотя я и находился вдалеке от битвы, крики и шум сражения доносились до Визжащей хижины очень отчётливо. Бедный старый Хогвартс… Как жаль, что пришлось пожертвовать им. Но ничего, когда всё кончится, стены будут отстроены заново, разрушения ликвидируют, всё восстановят до последней горгульи, и будет как прежде.       ​Поглощённый своими мыслями, я опустился за наколдованный ранее стол, на котором была расстелена карта Хогвартса и прилегающих к нему окрестностей. Я бездумно уставился на неё. - Вы хотели меня видеть, Милорд? – раздался от двери голос Снейпа, низкий и без тени эмоций, как и обычно.       ​Достойный, верный слуга. Да, терять его мне тоже жалко, но что поделаешь. Моя цель оправдывает все средства. Настал момент, когда компромиссов быть не может. Всё для безоговорочной победы, все для того, чтобы никакая случайность не помешала на этот раз. - Проходи, Северус, - велел я негромко. ​Повисла пауза. - Полагаю, Мой Лорд, вы хотели бы узнать о том, как продвигается битва, - заговорил Снейп первым. – Всё идёт как нельзя лучше. Повелитель, их сопротивление вот-вот будет сломлено… - Без твоей помощи, - отозвался я холодным, чётким голосом. - Ты, Северус, искусный волшебник, но не думаю, что сейчас ты нам особенно нужен… Мы почти у цели… почти.       ​Мой голос был задумчивым, слегка отстранённым. Слова, которые я говорил, были пустыми. Я уже принял решение, и для этого и велел привести ко мне Снейпа. - Позвольте, я найду вам мальчишку. Позвольте мне доставить Гарри Поттера. Я знаю, как его найти. Прошу вас, - тем временем говорил Снейп.       ​То, как яростно он хотел добраться до Поттера, мне нравилось. Но, на беду Северуса, я знал, что Гарри Поттер и так явится ко мне по своей воле ещё до восхода солнца.       ​Я медленно поднялся на ноги и посмотрел на Снейпа в упор. - Я в затруднении, Северус, - негромко и спокойно проговорил я. - В чём дело, Повелитель? – тут же поинтересовался Снейп.       ​Я поднял бузинную палочку хорошо отточенным движением и взмахнул ею, как дирижёр на концерте. Снейп напрягся. - Почему она не слушается меня, Северус? – задумчиво спросил я.       ​Интересно, знал ли он об этом? Догадался ли? Впрочем, неважно. Снейп был умным человеком, он не мог не понимать, что если палочка и в самом деле принадлежит ему, то лучше об этом не распространяться. - Повелитель? – недоумённо спросил Снейп. – Я не понимаю. Вы совершали этой палочкой непревзойдённые чудеса волшебства, - Нет, - нетерпеливо ответил я. – Я совершал этой палочкой обычное для меня волшебство. Я – непревзойдённый волшебник, но эта палочка… нет. Она не оправдала моих ожиданий. Я не заметил никакой разницы между этой палочкой и той, что я приобрёл у Олливандера много лет назад. ​      Наверняка он знал. Догадывался, по крайней мере. Из-за Снейпа бузинная палочка в моих руках не раскрывала свою истинную мощь.       ​Снейп теперь казался напряженным. Он никак не мог подобрать слова, которые могли бы унять мои сомнения в сложившейся ситуации. Он чувствовал опасность.       ​Я же неспешно прохаживался по комнате, наблюдая за Нагини в её волшебной сфере. - Я думал долго и напряженно, Северус… Ты знаешь, почему я отозвал тебя из битвы? - Нет, Повелитель, не знаю, но умоляю вас: позвольте мне туда вернуться. Позвольте мне отыскать Поттера. - Ты говоришь совсем как Люциус, - поморщился я. – Вы оба не понимаете Поттера – в отличие от меня. Убивать его друзей – чем больше, тем лучше, - но только не его самого. Однако я хотел поговорить о тебе, Северус, а не о Гарри Поттере. Ты был мне очень полезен, очень… - Повелитель знает, что услужить ему – моё единственное стремление, - почтительно проговорил Пожиратель. – Но позвольте мне пойти и отыскать мальчишку, Повелитель. Я уверен, что сумею… - Я уже сказал: нет! – оборвал я раздраженным тоном. – Сейчас меня волнует другое, Северус: что произойдёт, когда я наконец встерчусь с мальчишкой? - Но какие тут могут быть вопросы, Повелитель, ведь вы… - начал было Снейп с нотками лести. - Тут есть вопрос, Северус. Есть.       ​Я остановился, поигрывая бузинной палочкой и неотрывно глядя на Снейпа. Того прошиб холодный пот, хотя худое серое лицо всё ещё казалось бесстрастным. - Почему обе палочки, которые у меня были, отказались служить, когда я направил их на Гарри Поттера? - Я… я не знаю ответа на этот вопрос, Повелитель, - выдавил Снейп. - Правда?       ​Во мне вспыхнула ярость – я понял, что Северус лжёт. - Моя тисовая палочка, Северус, исполняла все мои приказы, кроме одного – убить Гарри Поттера. Она дважды не смогла этого сделать. Олливандер под пыткой рассказал мне об одинаковой сердцевине, сказал, чтобы я взял другую палочку. Я так и сделал, но палочка Люциуса раскололась при встрече с Гарри Поттером, - быстрым, раздраженным голосом напомнил я. - Я… я не знаю, как объяснить это, Повелитель.       ​Снейп не мог заставить себя на меня посмотреть – его глаза были прикованы к Нагини, парящей в защитной сфере. - Я нашёл третью палочку, Северус. Бузинную палочку, Смертоносную палочку, Жезл Смерти. Я забрал её у прежнего хозяина. Я забрал её из гробницы Альбуса Дамблдора.       ​Снейп вскинул на меня взгляд. Его лицо застыло от страшного понимания того, что сейчас произойдёт. Он был бледен и неподвижен, как мраморная статуя, и даже его глаза казались словно мёртвыми. Северус Снейп понял всё. - Повелитель, позвольте мне привести мальчишку, - опять повторил он, цепляясь за эту просьбу как за последнюю соломинку. - Я просидел здесь всю эту длинную ночь перед самой победой, - почти шепотом проговорил я, обращаясь больше к себе, чем к Снейпу, - неотрывно думая о том, почему бузинная палочка отказывается выполнять то, для чего она предназначена, отказывается делать то, что она должна, по легенде, сделать для своего законного владельца… и мне кажется, я нашёл ответ.       ​Снейп молчал. - Может быть, ты уже догадался? Ты ведь вообще-то умный человек, Северус. Ты был мне хорошим и верным слугой, и я сожалению о том, что сейчас произойдёт. - Повелитель… - тихо выдохнул Северус, и в его глазах промелькнул страх. - Бузинная палочка не повинуется мне по-настоящему, Северус, потому что я не законный её владелец. Бузинная палочка принадлежит тому волшебнику, который убил её предыдущего хозяина. Ты убил Альбуса Дамблдора. Пока ты жив, бузинная палочка не может по-настоящему принадлежать мне, - холодно закончил я, пронзая Снейпа взглядом. - Повелитель! – воскликнул Пожиратель, хватаясь за свою палочку. ​      Но было уже поздно. - Иначе быть не может, - подытожил я. – Я должен получить власть над этой палочкой, Северус. Власть над палочкой – а значит, и власть над Гарри Поттером.       ​И я взмахнул бузинной палочкой. Мгновение ничего не происходило, и на лице Снейпа промелькнула надежда… Но тут шар с Нагини закружился в воздухе и не успел Снейп даже вскрикнуть, как его голова и плечи утонули внутри сверкающей сферы, и я велел на парселтанге: - Убей!       ​Страшный крик наполнил собой комнату, а, может, и всю Визжащую хижину. Последняя краска сбежала с лица Снейпа, когда Нагини погрузила клыки в его шею. Мужчина судорожно рванулся в сторону, пытаясь сбросить шар, но ничего не вышло. Его колени подогнулись, и Снейп опустился на пол. - Жаль, - холодно проговорил я, отворачиваясь.       ​Мне и в самом деле было жаль терять преданного человека, который столько раз безукоризненно выполнял мои приказы. Но власть над палочкой была превыше всего. К тому же, насчёт Снейпа некоторые сомнения я в глубине души всегда питал – всё же, он столько лет провёл рядом с Дамблдором, инферналы его знают, был ли он мне всегда верен, или переметнулся на мою сторону только тогда, когда Дамблдор погиб…       ​Пора было уходить из этой хижины и заняться делом – теперь, когда волшебная палочка действительно принадлежала мне всецело.       Выйдя из Визжащей хижины, я опять прислонил волшебную палочку к горлу, и вновь мой голос, стократно усиленный, заполнил собою всё пространство замка и его окрестностей. - Вы храбро сражались, - начал я. – Лорд Волдеморт умеет ценить мужество. Однако, вы понесли тяжелые потери. Если вы будете и дальше сопротивляться мне, вы все погибните один за другим. Я этого не хочу. Каждая пролитая капля волшебной крови – утрата и расточительство. Лорд Волдеморт милостив. Я приказываю своим войскам немедленно отступить. Я даю вам час. Достойно проститесь с вашими погибшими. Окажите помощь вашим раненным.       ​Я перевёл дыхание, заодно выдерживая необходимую паузу. - А теперь я обращаюсь прямо к тебе, Гарри Поттер. Ты позволил друзьям умирать за тебя вместо того, чтобы встретиться со мной лицом к лицу. Весь этот час я буду ждать тебя в Запретном лесу. Если по истечении часа ты не явишься ко мне и не отдашься в мои руки, битва начнётся снова. На этот раз я сам выйду в бой, Гарри Поттер, и отыщу тебя, и накажу всех до единого – мужчин, женщин и детей - кто помогал тебе скрываться от меня. Итак, один час.       ​Прежде, чем уйти в лес, я некоторое время ждал возвращения своих самых верных слуг. Я хотел убедиться, что с Беллатрикс всё в порядке. Впрочем, если бы с ней что-то случилось, - я уверен, - я бы уже знал это. Я знал, что если бы Беллатрикс была серьёзно ранена или убита, Рудольфус доставил бы её ко мне. И всё же я ощутил тень волнения, так как Беллатрикс долго не появлялась.       ​Пожиратели из Ближнего круга стали возвращаться только тогда, когда основная масса моих войск уже благополучно отступила. Я видел Долохова, который, всё ещё опьянённый сражением, братался с Яксли. Затем углядел Макнейра, который во весь голос клял акромантулов. Но вот появился младший Лестрейндж, с разбитой губой, но в остальном целый и невредимый, а сразу за ним Рудольфус, бледный и напряженный, но крепко держащий за предплечье Беллатрикс. Они появились одними из последних – скорее всего, Руди пришлось буквально вытаскивать из самого пекла Беллатрикс.       ​Сдвинув брови, я быстро скользнул взглядом по Белле – она крепко стояла на ногах, была взлохмачена и шумно и быстро дышала. Она была невредима, разве что волосы растрепались и щека слегка оцарапана.       ​Увидев меня, она широко улыбнулась и счастливо рассмеялась, а потом кинулась прямо ко мне с восторженным возгласом «Милорд!». Опомнившись, она остановилась в шаге от меня. Её черные глаза сияли безумным блеском как два больших обсидиана, на щеках горел лихорадочный румянец, искусанные губы раскраснелись, на них виднелась чья-то кровь, уж не знаю, Беллы или её жертвы. Грудь быстро вздымалась, губы приоткрылись, иссиня-черные волосы, пронзённые одной белой прядкой, буйством рассыпались по её плечам и спине, от Беллатрикс словно огнём веяло. И это было самым прекрасным, что я только видел. - Мой Лорд! – воскликнула Беллатрикс звонко и громко. – Я убила Тонкс! А Антонин – её муженька-оборотня!       ​Видя её такой, распалённой до состояния, близкого к безумию, с адским огнём в горящих глазах, и хищным оскалом, кривящим алые губы, я как никогда понимал свою неиссякаемую страсть к Беллатрикс Лестрейндж. Давно я не видел её такой и даже забыл, где мы находимся на какое-то мгновение. Ведь именно за это, животное и яростное, что всегда было в ней, я её… Моргана, я чуть не подумал – любил! Нет, не любил, конечно, но она мне была нужна, чёрт возьми, каждый день, который я проводил на этой земле. Когда я зол и когда в хорошем расположении духа, когда я на вершине успеха и когда дела идут хуже некуда, когда я – Лорд Волдеморт перед многотысячной армией и когда я – всего лишь мужчина в постели. Я хочу видеть проклятую Лестрейндж рядом с собой всю ту вечность, что я собираюсь прожить. ​      Увидев, как странно и пристально я на неё смотрю, Беллатрикс замерла, глядя мне прямо в глаза и пытаясь угадать, доволен я ею или нет. - Она убила ещё с пяток школьников и авроров, - решил вставить свои пять кнатов Рудольфус. - У тебя кровь, Беллатрикс, - я указал взглядом на её губы.       ​Беллатрикс медленно и чувственно слизнула кровавую каплю с губы и даже прикрыла глаза в какой-то садисткой истоме. - Не моя, - резюмировала она. – На вкус, как кровь самой настоящей грязнокровки! ​      И расхохоталась. Я невольно ухмыльнулся, и увидев это, Беллатрикс словно ещё больше вспыхнула изнутри, даже взгляд стал слегка затуманенным, безумным. ​- Другого я и не ожидал от тебя, Беллатрикс, - проговорил я негромко и, увлекая Лестрейндж за собой в Запретный лес, незаметно скользнул рукой по её талии.       ​С губ Беллатрикс сорвался слабый выдох, по телу прошла дрожь, и она с гордостью и трепетом пошла вместе со мной, по правую руку, как ей и полагалось. Придя на подходящую полянку, я объявил, что лагерь будет располагаться здесь. Судя по остаткам паутины, тут было логово акромантулов. ​      Долохов быстро зажёг костер, вокруг которого расселся Ближний Круг. Другие Пожиратели Смерти рассредоточились во всей поляне, рассевшись на выступающие из земли корни старинных деревьев. Я встал слегка поодаль, а Беллатрикс, слегка уставшая, но всё ещё возбуждённая сверх всякой меры, остановилась рядом со мной.       ​Я опять задержал на ней пристальный взгляд, вновь поразившись тому, как огонь, вспыхнувший в Беллатрикс с новой силой, словно омолодил её на несколько лет. Неожиданно для себя я улыбнулся Белле краешком губ. Она ответила тёплой улыбкой. Не надо было ничего объяснять ей – мы оба знали, насколько важен этот день, и оба знали, чьей будет победа. - Присядь Беллатрикс, отдохни. Силы тебе ещё понадобятся, - тихо проговорил я, не удержавшись и слегка сжав её локоть.       ​Долохов, а потом и Лестрейнджи коротко доложили мне о ситуации в Хогвартсе, и я остался более чем удовлетворён. Много крови пролилось, Поттер не сможет не прийти теперь. Среди моих слуг потерь не так много, в основном пострадали новички, до которых мне особенно не было дела. - Вы двое, - обращаюсь я к Долохову и Яксли. – Прочёсывайте лес на подходах к лагерю. Когда явится Поттер, проводите его ко мне.       ​Я отвернулся ото всех, вновь погружаясь в свои мысли. Так, всё складывается успешно, даже идёт по плану. Защитники Хогвартса, можно сказать, разбиты. Как показала схватка – у них нет шансов. Гарри Поттер должен прийти ко мне, желая спасти друзей. И у меня есть достойная палочка, чтобы наконец-то убить мальчишку. Где-то на подсознательном уровне меня также успокаивал тот факт, что Беллатрикс со мной и с ней всё в порядке.       И всё же я был крайне напряжен. Большей частью молчал, крутя в руках бузинную палочку и пребывая в своих мыслях. Даже Нагини в своей сфере возле меня никак не могла удобно устроиться – всё сжимала и разжимала кольцами свое длинное гибкое тело. Головой, с присущей мне холодностью и рациональностью, я понимал, что на этот раз победа будет за мной, потому что никакая сила в мире не сможет защитить Гарри Поттера от Авады Кедавры промеж глаз. Причем, Авады Кедавры, вырвавшейся из бузинной палочки, которая теперь точно подчиняется мне. Но сколько раз он вытекал сквозь мои пальцы, когда, казалось, у него не было никаких шансов!? Я знал, что это благодаря козням Дамблдора, случайностям, удачи и многочисленным жертвам его поклонников. И всё же я опасался, как бы и в этот раз не произошло чего-нибудь в этом духе.       Белла сидела на корне дерева у моих ног, преданно заглядывая мне в лицо. Я почти не обращал на неё внимания, но, тем не менее, стоял рядом с ней и не отходил. Когда кто-то позвал Беллатрикс к костру, она только метнула куда-то мне за спину взбешенный взгляд, и осталась у моих ног, ибо только там было её место. Нарцисса осмелилась подойти и спросить, не видела ли Беллатрикс Драко, и та только помотала головой с нетерпением. Она чувствовала моё состояние кожей, она видела, что я напряжен до предела, хотя и кажусь обманчиво спокойным и сдержанным.       Время тянулось ужасающе медленно. Отведенный Поттеру час неумолимо приближался к концу, а мальчишки всё не было. Нарастало и моё нетерпение, я был настолько напряжен, что даже не мог заставить себя отвечать что-то на реплики Пожирателей Смерти, обращённые ко мне. Вскоре вокруг меня образовалось довольно обширное пустое пространство, никто не решался подойти. Только Беллатрикс всё так же сидела подле меня. ​      Ей хватало ума не пытаться произнести слов поддержки, но всё её существо, вся её фигура, застывшая с неестественно прямой спиной, словно тянущаяся ко мне, как бы говорила: «Я с вами, я верю в вашу мощь, я знаю, что Поттер придёт. А если и не придёт, то я любой ценой приволоку его к вашим ногам».       В какой-то момент я поймал себя на том, что машинально протянул руку к Беллатрикс и положил на её плечо у основания шеи, ощутив под пальцами успокаивающее тепло её тела, хрупкую ключицу и бьющуюся жилку. Заметив это, как и крайнее блаженство на лице Беллатрикс, я отошёл от неё на пару шагов и нахмурился.       Вернувшиеся из замка акромантулы приволокли в логово Хагрида, и он был надёжно связан моими слугами. Пауки растворились в ночной тьме где-то поблизости.       Поттера всё не было. Ожидание становилось невыносимым. Все мои нервы натянулись до предела, и от меня буквально исходила опасность. Где же мальчишка? Неужели я ошибся? Неужели он не придёт? Может, у него есть тайное оружие, которое он готов использовать против меня и моих людей, когда бой начнётся вновь? Может, в замке готовят какую-то ловушку?       Мне казалось, что в лагере царит мёртвая тишина. Может, так и было, а может, это я настолько был занят своими мыслями, что не слышал ни треска костра, ни голосов Пожирателей Смерти.       Когда ожидание сделалось совсем невыносимым, в круг света от костра вступили Долохов и Яксли. - Его нигде нет, Повелитель, - рапортовал Антонин.       Я заставил себя удержать ровное лицо, хотя ярость, нетерпение и волнение переполняли мою душу. - Повелитель… - тихо заговорила Беллатрикс.       Я поднял руку, призывая её к молчанию, и Белла умолкла, глядя на меня с немым обожанием и абсолютной преданностью. - Я думал, он придёт, - сказал я отчетливо и громко, устремив полыхающий гневом взгляд в пламя костра. – Я ожидал его прихода.       Пожиратели Смерти молчали, боясь ненароком привлечь моё внимание и попасть под горячую руку. - Я, видимо... ошибся, - чувствуя подступающую ярость, выдавил я. - Нет, не ошиблись, - прозвучал громкий молодой голос со стороны леса.       Я медленно перевёл взгляд на Гарри Поттера, который шел ко мне с противоположной стороны костра и не сводил с меня глаз. - Нет, Гарри! Нет! – закричал недоумок-Хагрид. – НЕТ! НЕТ! ГАРРИ, ЧЕГО ТЫ… - Молчать! – рявкнул Роули, взмахивая палочкой, и Хагрид умолк.       Беллатрикс вскочила, переводя возбуждённый взгляд с меня на Гарри Поттера. Она быстро и шумно дышала от волнения, её грудь высоко вздымалась. Всё словно замерло. Мгновение я видел только Гарри Поттера, словно все остальные куда-то исчезли, и мы с ним остались одни на этой ночной поляне Запретного леса, в зловещих отблесках костра. Я слегка склонил голову, рассматривая стоявшего передо мной молодого человека, и на моих губах расползалась торжествующая улыбка. - Гарри Поттер, - проговорил я негромко с шипящими нотками. – Мальчик-Который-Выжил.       Пожиратели Смерти не шевелились и, кажется, в большинстве своём не дышали. Полувеликан бился в своих путах как сумасшедший. Справа за моей спиной я слышал шумное дыхание Беллатрикс. Поттер смотрел прямо на меня своими взволнованными зелеными глазами, крепясь, как только может. Я сверлил его взглядом, не понимая, как этот мальчишка, вчерашний ребёнок, мог столько времени считаться серьёзной угрозой для меня и моей власти. Ничтожество, пустышка Дамблдора, сын грязнокровки…       Я поднял палочку, всё так же не сводя глаз с Гарри Поттера. Тот смертельно побелел, сжал челюсти так, что желваки заиграли на его худощавом лице, но стоял прямо и покорно ждал своей смерти. На мгновение меня посетило смутное сомнение – может, он так спокоен, потому что у него есть какой-то тайный план? Может, это ловушка? Не может ведь человек так смиренно принимать свою смерть! Это же безумие!       Я медленно вдохнул и выдохнул. - Авада Кедавра, - одними губами проговорил я.       Из моей палочки вырвалась сверкающая зелёная молния, настолько яркая, что резануло по глазам. В тот момент, когда она должна была ударить в грудь Поттера и наконец-то избавить меня от этой насмешки – его существования, послышался оглушительный хлопок, во все стороны от Поттера сверкнул бешеный поток ослепительно-белого цвета.       Всё тело жгло болью, как будто с меня заживо содрали кожу. Всё вокруг было залито настолько ослепительным светом, что глазам было больно. Каждый вздох давался с болью, обжигавшей лёгкие.       Неееет, только не это, не опять… Ещё раз я попросту не вынесу! Не из-за Поттера же, в конце концов! Не от моей же собственной Авады Кедавры! Опять!       Я прищурился и постарался понять, где я нахожусь. Ничего не было видно – белые стены, белый свет проникает через стеклянный купол, белый пол подо мной, конца и края пространству не видно – всё окутывает белый же туман.       Я перевернулся на живот, ощутив болезненные спазмы во всём теле, со сдавленным шипением приподнялся на руках. Сил подняться на ноги самостоятельно не было, сознание пылало от ужаса, тело горело огнём от боли.       ​Глухой рык, исполненный ярости и бешенства, вырывался из меня, и я безумными рывками, шатаясь и едва не падая, поднялся на ноги и покачнулся. И вдруг чья-то железная рука придержала меня под локоть, не дав мне упасть, и липкий страх объял всё моё существо. Ведь ещё мгновение назад я никого и ничего не видел!       ​Я порывисто обернулся, вырываясь, и от резкого движения опять едва не падая. И, увидев, кто передо мной, в ужасе отшатнулся назад.       ​Прямо передо мной стоял Сильвий Лестрейндж. Стоял прямо, на своих двоих ногах, уже не молодой, но вполне здоровый и живой. Такой, каким он был до своего ранения, повредившего позвоночник и лишившего его возможности ходить. Волосы ещё не совсем седые, на лице совсем немного морщин, глаза смотрят на меня со странной смесью радости и жалости. - Мой Лорд, - улыбнулся Лестрейндж, неловко переминаясь, словно хотел меня обнять.       ​Я отшатнулся от него опять, как будто передо мной был прокаженный. - Я умер!? – вскричал я. – Это невозможно, пока Нагини цела. Невозможно! - Нет, вы живы, - поспешил меня успокоить Лестрейндж. - Но почему я вижу тебя? Где мы? ​      Я стал бешено озираться, от чего закружилась голова и всё поплыло передо мной. - Я не знаю, что произошло, - пожал руками Сильвий. – Мне только сообщили, что вы оказались здесь, и что я могу вас увидеть. - Где – здесь? – нетерпеливо спросил я. - Я не знаю, - повторил Лестрейндж. – Я тоже был тут в самом начале, сразу после смерти… Но вы точно живы, - поспешил сказать он, увидев смятение на моём лице, - вы в своей земной одежде, и ваша внешность не изменилась. - Поттер… Что-то пошло не так, когда я послал в него Аваду Кедавру… - пробормотал я. – Лестрейндж, почему я вообще вижу именно тебя?! - Ответ на этот вопрос я знаю, - улыбнулся Сильвий, медленно приближаясь ко мне. – Всё просто – я единственный друг Тома Рэддла, единственный по эту сторону человек, который всегда был неотступно верен вам. - Я уже давно не Том Рэддл, - помотал я головой. – По эту сторону…       ​Мною владел такой панический ужас, что я не слушал Лестрейнджа, не мог услышать. Даже боль отошла на задний план – остался только страх за свою жизнь. - Есть ещё Барти Крауч младший, он тоже там, ждёт вас, - спокойно продолжал Сильвий. – Есть молодая женщина с грустными глазами по имени Меропа, которая хочет узнать вас. Но именно я – тот человек, который провёл рядом с вами годы, который искренне любил и Тома Рэддла, и Лорда Волдеморта. Был верен своему лучшему другу со школы и до самой смерти. - Нет-нет-нет, - я опять замотал головой. – Я не желаю это слышать! Безумие… Замолчи! Замолчи, Сильвий!       ​Лестрейндж наконец-то умолк, глядя на меня мягким, спокойным взглядом почти чёрных глаз. Черные глаза… Беллатрикс… Почему-то я вспомнил её в эту минуту, и перед глазами вспышками пролетели картинки: запретный лес, костёр, моё падающее тело, Беллатрикс, подхватывающая меня и опускающаяся на колени, обнимая меня за плечи.       ​Я будто вновь обрёл силу. Сильвий не стал бы мне врать – я не мёртв. Я не мог умереть. Но мне надо срочно вернуться, ведь я и так уже упал замертво при всех Пожирателях Смерти! - Если я не умер, то оказался тут случайно, - быстро и нервно заговорил я. – Мне надо срочно вернуться и выяснить, что произошло. Наверняка, Дамблдор успел сделать какую-то защиту для Поттера… Что-то, что почти убило меня, когда я использовал Аваду Кедавру… Но у меня всё ещё есть крестражи, поэтому я не умер. Поэтому я сейчас вернусь.       ​Словно повинуясь моей воле, этот безупречно-белый мир стал постепенно мутнеть и темнеть. Я понял, что усилием воли вот-вот верну своё сознание обратно в собственное тело. - Нет, нет, Том! – воскликнул Лестрейндж, хватая меня за локти. – Я здесь не просто так! Я должен успеть сказать тебе кое-что крайне важное! - Оставь меня! – я вывернулся из ручищ Лестрейнджа.       ​Я испугался, что если он будет меня держать, то я не смогу вернуться. Но я должен был сделать это немедленно! Промедление было смерти подобно! Промедление и было смертью! - Ты вернешься, Том, обязательно вернёшься туда, - заверил меня Сильвий. – В этот раз ты не погиб, но тут уже отсчитали день и час, ты умрешь! Послушай же меня хоть раз в жизни! Этот день – тридцать первое октября…       ​Но я титаническим усилием вырвал свой рассудок из этого странного туманного места, все вокруг заволокло мороком, мутным и серым. Лестрейндж словно отдалялся от меня, хотя и пытался что-то прокричать через разделяющую нас пелену, пытался достать меня. - Я давно не Том Рэддл, я – Лорд Волдеморт, - выплюнул я в пустоту. – И я уже пережил тридцать первое октября! - Повелитель… Мой Повелитель… ​      Запах тяжелых духов, к которому примешивается запах леса. Волосы щекочут моё лицо, женские руки судорожно сжимают плечи и даже трясутся от волнения. На заднем плане торопливые шаги, перешептывания и встревоженный ропот.       ​Я медленно приоткрыл глаза и понял, что лежу на коленях у Беллатрикс. Она склонилась надо мной, безумная от ужаса, по её лицу градом текут слезы, губы трясутся. Она обнимает меня бережно и одновременно так, что абсолютно ясно – если понадобится, она вцепится так, что никто не сможет забрать меня, бесчувственного, из её рук. ​      Я прислушался к своим ощущениям – ничего не болело, рассудок прояснялся. То, что мне привиделось, я счёл безумным видением, фортелем моего рассудка. Это всё от панического ужаса перед смертью… - Мой Повелитель… - прошептала Беллатрикс потрясённо, увидев, что я пришёл в себя. - Довольно, - сказал я. ​      Я стал медленно подниматься, настороженно прислушиваясь к ощущениям в теле. Беллатрикс нежно, но твёрдо поддерживала меня под локти. - Повелитель, позвольте мне… - Я не нуждаюсь в поддержке, - холодно процедил я, хотя, вообще-то, конкретно в этот момент был до безумия рад, что именно Беллатрикс оказалась рядом, и что я мог на мгновение сжать её руку мертвой хваткой. ​      Отпустив ладонь Беллы так же незаметно, как сжал, я наконец-то поднялся на ноги и нашёл глазами тело Поттера, распростёртое на земле. - Мальчишка… мёртв? – спросил я, сам в сущности не понимая, к кому обращаюсь.       ​Я был попросту не в силах проверить это самостоятельно. После того, как я замертво упал, пытаясь убить Поттера, я боялся даже дотронуться до него. Я подумал о том, что мне привиделся покойный Сильвий Лестрейндж, допустил одну тысячную вероятности, что я и правда побывал по ту сторону света, и понял, что даже подойти к Поттеру не могу. Оглянулся на Беллатрикс – её всю трясло от пережитого ужаса за меня. Белла слегка сгорбилась, прижав правую руку к сердцу, и только и могла смотреть на меня замутнённым от слёз взглядом. - Ты, - я щелкнул пальцами, и Цисси Малфой ойкнула, дёрнувшись, как от лёгкого разряда электричества. – Осмотри его. Доложи мне, мёртв он или нет. ​      Нарцисса Малфой быстро подошла к Гарри Поттеру и склонилась над ним, пытаясь нащупать пульс и услышать дыхание. Её длинные белокурые волосы коснулись земли. ​      Повисла гнетущая пауза, во время которой, признаться, моё сердце словно удар пропустило. Если бы Поттер теперь остался жив, клянусь великим Салазаром, я бы не удивился. Что уж там, я в те секунды думал о том, что делать, если Поттер окажется живым. Приказать Долохову подойти и свернуть ему шею голыми руками, без магии, велеть Беллатрикс всадить ему кинжал в глаз, что угодно, чтобы он точно издох! ​      Нарцисса Малфой выпрямилась. - Он мёртв! – громко объявила она. ​      Опушку леса оглушил радостный гул голосов, торжественным салютом в воздух взлетали вспышки искр, поднялся такой шум и гам, что никто не заметил, как я в изнеможении прикрыл глаза на мгновение. Только дрожащие пальцы Беллатрикс коснулись моей руки, и я опять на несколько секунд с силой сжал её руку.