Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

      2 мая 1998 года Школа чародейства и волшебства Хогвартс       ​Я ещё не мог заставить себя поверить, что всё закончилось, и все же постепенно сознание заполняла ликующая радость. Поттер мертв! Неужели? Наконец-то! После стольких лет случайных и позорных поражений! - Вы видели? – мой звенящий торжеством голос перекрыл шум толпы. – Гарри Поттер пал от моей руки, и нет отныне на земле человека, представляющего для меня угрозу! Глядите! Круцио! ​      От мощи моего Круциатуса тело Поттера подкинуло в воздух, потом ещё раз, и ещё. Мальчишка болтался как тряпичная кукла, голову мотало из стороны в сторону, очки слетели с его кудлатой головы. Я ощущал торжество. Главная профанация этого века была убита моей рукой! Хотелось растерзать бездыханное тело мальчишки, но сперва было необходимо явить его свету. ​      Пожиратели Смерти кричали и поздравляли меня и друг друга с концом этого противостояния. Только Беллатрикс всё ещё приходила в себя, жалась ко мне и не сильно участвовала в общем ликовании. Я одобряюще ей улыбнулся, и Белла словно выжала из себя улыбку в ответ. Ладно, она слишком переволновалась, пройдёт, сейчас есть дела поважнее… - А теперь, - объявил я, - мы отправимся в замок и продемонстрируем им, что осталось от их героя. Кто потащит тело? Нет… Подождите…       ​Меня посетила вне сомнений блестящая идея, когда мой взгляд случайно наткнулся на Хагрида, беззвучно рыдающего и бьющегося в своих мощных путах. Я с широкой ухмылкой указал палочкой на полувеликана, и взрыв всеобщего хохота буквально сотряс опушку Запретного леса. - Ты понесешь его, - сказал я. - Он будет хорошо смотреться у тебя на руках, да и видно издалека. Ну, подбирай своего маленького дружка, Хагрид. И наденьте на него очки — мальчишка должен быть узнаваем для всех.       ​Долохов напялил на Поттера очки и хлопнул по переносице мальчишки для верности. Хагрид же, покорный без всякого Империуса, заливаясь слезами и сотрясаясь, бережно поднял Гарри Поттера на руки. Я окинул взглядом полувеликана и его ношу – смотрелось весьма красочно и, как я и предполагал, невозможно было не увидеть Гарри Поттера на руках у этого детины даже издалека. - Вперед! - бодро скомандовал я, и процессия двинулась через лес.       ​Впереди величаво ступал я с Нагини на плечах, чуть позади Беллатрикс и остальные Лестрейнджи, затем Хагрид с трупом Поттера на руках, и все остальные: Пожиратели Смерти, оборотни, слизеринцы, сражавшиеся на моей стороне, неравнодушные… Завершали колонну два великана, от шагов которых тряслась земля. Крики и хохот моей армии заполнили собой, казалось, весь лес. В воздух то и дело фонтанировали салюты. Медленно, но верно торжественная процессия приближалась к Хогвартсу. На душе у меня было легко и радостно.       ​Кентавры, привлеченные шумом, опасливо посматривали на меня и моё войско из-за деревьев. Они не приняли ничьей стороны, и теперь хотели разведать, кто же победил и к чему готовиться. - БЕЙН! - неожиданный рык Хагрида заставил меня обернуться. - Ну что, довольнехоньки таперича, что не пошли драться, трусливое стадо? Довольны, что Гарри Поттера уу-убили?..       ​Не в силах продолжить, этот безграмотный косноязычный недоумок разрыдался, баюкая на руках Поттера, и Белла наконец-то тоже счастливо рассмеялась. Чем больше шума производил Хагрид, тем крепче было осознание в головах – Поттер мёртв. Поэтому я не затыкал полувеликану рот.       Оставив кентавров позади, мы вышли на поляну перед Запретным лесом. Дементоры, до этого выжидательно парящие тут, потекли навстречу нашей процессии. Торжествующие крики поутихли, и я боковым зрением заметил, как по моему войску прокатилась дрожь. - Стой! – велел я.       Повинуясь моему приказу, дементоры рассеялись, поднявшись выше и не смея приблизиться к моим людям. Я заговорил, в который раз усилив голос Сонорусом: - Гарри Поттер мертв. Он был убит при попытке к бегству.       Преследуя политические цели, я решил, что такая версия будет наиболее правильной. Так больше волшебников без раздумий примут мою власть, решив, что Поттер был обманкой и пустышкой, не стоившей их верности и сожалений. - Он пытался спасти свою жизнь, пока вы тут погибали за него, - продолжал я. - Мы принесли вам его тело, чтобы вы убедились, что ваш герой мертв. Битва проиграна. Вы потеряли половину бойцов. Мои Пожиратели Смерти превосходят вас числом, а Мальчика Который Выжил больше нет. Воевать дальше не имеет смысла. Всякий, кто продолжит сопротивление, будь то мужчина, женщина или ребенок, будет убит, и то же случится с членами его семьи. Выходите из замка, преклоните предо мной колени, и я пощажу вас. Ваши родители и дети, ваши братья и сестры будут жить, все будет прощено, и вместе мы приступим к строительству нового мира.       ​Ответом мне была гробовая тишина. Хотя замок уже было видно как на ладони, шевелений тоже не было замечено. Словно все защитники замка разом пропали. - За мной, - велел я, шагая вперед. - Гарри, - всхлипывал Хагрид. - Гарри… Гарри… ​      Обернувшись на него и задержав взгляд на мёртвом мальчишке, я мстительно улыбнулся. Да, на этот раз точно кончено… Облегчение было столь велико, что я уже не думал о том странном видении, которое посетило меня в Запретном лесу. Хотя необходимо будет выяснить, почему я всё же потерял сознание на несколько минут. - Стой! - велел я опять, когда процессия подошла к распахнутым дверям школы. ​      Моё войско покорно остановилось и стало выстраиваться в шеренгу напротив входа в Хогвартс. Я взглядом триумфатора рассматривал порядком потрёпанный замок. Я терпеливо ждал – сейчас выйдут защитники Хогвартса и, увидев мёртвого мальчишку, осознают всю безысходность ситуации.       ​Очень медленно, неуверенно и испуганно из главных дверей замка стали выходить израненные, в порванных одеждах, абсолютно измотанные защитники замка. Школьники вперемешку с членами Ордена Феникса и преподавательским составом. - НЕТ! – закричала МакГонагалл в отчаянии, когда увидела ношу Хагрида. ​Беллатрикс мгновенно взорвалась безумным хохотом. Она уже понемногу пришла в себя после случившегося в лесу и не могла не радоваться нашей победе.       ​Я, поглаживая Нагини по голове, с удовлетворённой улыбкой наблюдал за тем, как лестница у главных деверей Хогвартса заполняется людьми. Надо было подождать, пока большинство выйдет, чтобы максимальное количество волшебников увидело мёртвого Поттера. - Нет! - Нееет! - Гарри! ГАРРИ!       ​Наконец-то, появились и друзьям Поттера вместе с кланом бесконечных Уизли. Увидев своего героя мёртвым, они не смогли сдержать воплей отчаяния. Их крики стали катализатором, и вот в ужасных визгах и проклятьях в адрес моих Пожирателей зашлись все защитники замка. - Молчать! – громовым голосом приказал я, взмахивая бузинной палочкой.       ​Невербальное Силенцио в раз заткнуло глотки им всем, и резко воцарилась относительная тишина, перемежаемая теперь только звуками со стороны моей армии.       ​Поигрывая бузинной палочкой, я медленно пошёл вдоль рядов моих слуг, глядя при этом на защитников замка. Чувствуя их боль и ужас, видя горе и страх на лицах. - Игра окончена, - отчеканил я. – Клади его сюда, Хагрид, к моим ногам – здесь ему место!       ​Великан трясущимися лапами опустил Поттера на траву передо мной. - Видите? - с торжеством вопросил я, прохаживаясь рядом с телом Поттера. – Гарри Поттер мёртв! Поняли вы теперь, что вас обманули? Он был всего лишь мальчишкой, требовавшим от других, чтобы они жертвовали жизнью ради него! - Он уже столько раз тебя побеждал! - выкрикнул рыжий недоумок, дружок Поттера.       Чары отчего-то развеялись… Защитники Хогвартса снова зашумели и закричали, но тут я опять взмахнул палочкой, последовал хлопок, и они умолкли. Я покосился на бузинную палочку. Что, инферналы побери, это было такое? - Он был убит при попытке сбежать с территории замка, - всё же продолжил я. - Убит при попытке спасти свою жизнь…       Но тут от толпы отделился старшекурсник, кинувшийся прямо на меня, размахивая волшебной палочкой. Я, поведя бузинной палочкой с такой небрежностью, словно отгонял осеннюю муху, обезоружил его. Одновременно с этим, быстрее, чем я успел опустить руку, мальчишку настиг Круциатус Беллатрикс, и он рухнул, как подкошенный, завопив во всю глотку.       Эта абсолютно безумная выходка рассмешила меня. Поймав палочку наглеца и не глядя отбросив её в сторону, я не удержался от смеха. - И кто же это? – спросил я почти что нежным голосом. - Кто сам вызвался продемонстрировать, что бывает, когда пытаешься продолжать проигранную битву?       Беллатрикс счастливо рассмеялась. - Это Невилл Лонгботтом, Повелитель! – воскликнула она. - Мальчишка, который доставлял Кэрроу столько неприятностей! Сын авроров, помните? - Ах, да, припоминаю, - усмехнулся я.       Я подошёл к отчаянно пытавшемуся подняться Лонгботтому и взглянул на него сверху вниз. Ошарашенное выражение на простоватом лице, бессильная злоба в глазах, трясущиеся ручонки… Великий Салазар, дай мне сил был милосердным и справедливым правителем этого стада… Что же, и так много волшебной крови было пролито. Надо быть умнее, надо быть лояльнее к этим людям… - Но ты ведь чистой крови, мой храбрый мальчик? - обратился я к Лонгботтому, который стоял теперь ко мне лицом, сжав в руки в кулаки.       Помилую недоумка, а там и остальные поумерят пыл. - А если и так - что из этого? - громко ответил Невилл.       Что за непотребная дерзость? И все же я продолжил спокойным тоном, хотя крепко решил, что ещё одна хамская фразочка такого рода отправит Лонггботтома к родителям, а то и дальше. - Ты проявил отвагу и мужество, и в твоих жилах течет благородная кровь. Ты будешь отменным Пожирателем смерти. Нам нужны такие, как ты, Невилл Лонгботтом! - Скорее в аду станет холодно, чем я к вам перейду! – выплюнул сын авроров. - Отряд Дамблдора! – продолжил он, и толпа ответила шумом, вновь сбросившим мои чары!       Опять бузинная палочка слушается меня плохо. И в такой неподходящий момент! Но в чём же может быть дело? Усилием воли я подавил волнение. Спокойно, позже разберемся и с этим. - Что ж, - сказал я негромко. - Раз таков твой выбор, Лонгботтом, вернемся к первоначальному плану. На твою голову, - негромко добавил я, - пусть падет.       Меня посетила ещё одна блестящая идея.       «Акцио, распределяющая шляпа», - произнёс я невербально. В следующую секунду из разбитого окна замка вылетел безобразный бесформенный кусок плотной ткани и приземлился на мою ладонь. Я приподнял пахнущий плесенью предмет за острый конец и встряхнул. И вот она закачалась у всех на глазах, пустая и потрепанная - Распределяющая шляпа. - В школе Хогвартс больше не будет распределения, - решительно заявил я. - Факультеты отменяются. Эмблема, герб и цвета моего благородного предка, Салазара Слизерина, отныне обязательны для всех, понятно, Невилл Лонгботтом?       Я направил палочку на паршивого недоноска, и тот застыл, словно окаменев. Тогда я подошёл к нему и нахлобучил на голову Лонгботтома распределяющую шляпу так, что она закрыла Невиллу глаза. В толпе стоящих перед замком началось движение, и Пожиратели смерти, как один, вскинули палочки, не давая защитникам Хогвартса пошевелиться. - Невилл сейчас наглядно покажет вам, что будет со всяким, у кого достанет глупости мне сопротивляться, - сказал я жестким голосом.       Взмах моей палочки - и Распределяющая шляпа вспыхнула ярким пламенем. Страшный крик разорвал предрассветный полумрак - Невилл горел, прикованный к месту, неспособный шевельнуть ни рукой, ни ногой. Вот каковая ярость Лорда Волдеморта! Смотрите же, недоумки, и делайте свой выбор! Принятие моей власти или же мучительная смерть!       И тут случилось сразу несколько вещей. С отдаленной границы школы послышался шум, как будто сотни людей перебирались через стены и рвались к замку с громкими воинственными криками. В ту же минуту из-за угла замка показался запыхавшийся вражеский великан с воплем: «ХАГГИ!». В ответ ему раздался рык моих великанов: они ринулись на чужого, как боевые слоны, и земля затряслась под их топотом. Раздалось цоканье копыт, звук натягиваемой тетивы - и на Пожирателей Смерти внезапно обрушился град стрел. Мои люди закричали от неожиданности, ломая строй.       Я не заметил, как Лонгботтом освободился от Цепенящего заклятия, пылающая шляпа слетела с его головы, и он вырвал из нее что-то серебряное, со сверкающей рубинами рукояткой. Беллатрикс в один прыжок оказалась рядом со мной, но не успела ничего сделать: уже блеснуло серебро, и одним ударом Лонгботтом снес голову Нагини... Голова моей змеи подлетела высоко в воздух, сверкнув в лучах света, лившегося из вестибюля. С моих губ сорвался яростный крик, потонувший в общем шуме, и тело змеи с глухим стуком упало на землю к моим ногам. Я поднял палочку, собираясь немедленно лишить жизни Лонгботтома, но в это же время ужасающий родственничек Хагрида буквально налетел прямо на меня. Начался такой хаос, что я в последнее мгновение успел закрыть нас с Беллатрикс защитным куполом, о который великан споткнулся и едва на растянулся. От удара его лапы по защите, мы с Беллатрикс едва устояли на ногах, и я схватил её за талию, удерживая рядом с собой под надёжной защитой. - Что происходит!? – истерически воскликнула Беллатрикс, свободной левой рукой судорожно хватаясь за мою мантию. - Пока не знаю, но мы убьем их всех, Беллатрикс, - процедил я, бешеными глазами глядя на тело Нагини, размозженное великаном.       Я стал озираться, оценивая положение. Беллатрикс и братья Лестрейндж были рядом со мной с палочками наготове. Стрелы кентавров рассеивали Пожирателей Смерти, все, кто мог, бежали от топчущих вслепую великаньих ног, и все ближе и ближе громыхало подкрепление, явившееся неизвестно откуда: я с удивлением и яростью увидел огромных крылатых чудищ, парящих над головами моих великанов. Фестралы и гиппогрифы выцарапывали великанам глаза, а умственно неполноценный подопечный Хагрида мутузил их кулаками. Волшебникам - как защитникам Хогвартса, так и Пожирателям Смерти - пришлось отступать в замок, чтобы не быть раздавленными.       Прикрываемый Лестрейнджами, я также двинулся в сторону замка. - Не отходи от меня, - коротко велел я Беллатрикс.       Я направо и налево метал проклятья одно страшнее другого, между тем выкрикивая приказы Пожирателям. Подо мной буквально земля горела от силы моей магии. - Макнейр, верни сюда акромантулов! Авада Кедавра! Антонин, великаны! Займись ими! Секо! Аратас!       Убийственной силы пыточное, которое должно было в считанные минуты лишить возможности мыслить и функционировать двух школьников, вдруг отразилось от невидимого щита, и подростки прорвались мимо меня в Большой зал. Внутри всё похолодело – я понял, что палочка не слушается меня…       Все больше и больше людей взбегало по ступеням крыльца. Рыжие Уизли, которым конца не было, Гораций Слагхорн в изумрудного цвета пижаме, какой-то сброд, вероятно, из Хогсмида, кентавры… И тут с противоположной стороны зала сорвалась с петель дверь, ведущая к кухням. Эльфы-домовики Хогвартса толпой хлынули в вестибюль, громко крича и размахивая ножами и топорами для мяса. Ими предводительствовал безумный домовик, ревущий квакающим голосом какой-то невразумительный бред. С горящими злобой личиками они рубили топорами и кололи ножами икры и щиколотки Пожирателей Смерти.       Всё происходило настолько быстро, что это произвело мощнейший деморализующий эффект - Пожиратели Смерти отступали, подавленные численным превосходством противника, сражаемые несущимися отовсюду заклятиями, стрелами из луков кентавров, корчась от втыкающихся в ноги ножей, напрасно пытаясь устоять под натиском все прибывающей толпы. И все же битва продолжалась.       От моих проклятий всё вокруг разлеталось вдребезги, враги падали, как подкошенные, вышибало последние стёкла из оконных рам, пол покрывался трещинами, но я всё чётче видел – палочка не слушается, словно сдерживает мою магию… Я усилием воли подавил всплеск отчаяния в душе, хотя всё вокруг было подобно ночному кошмару. - Повелитель! – воскликнула Беллатрикс.       Она была рядом, разумеется. Сражалась, как дьявол, вырвавшийся из ада, безжалостно и кроваво. Но в её глазах был страх и непонимание. Страх за меня. - Всем держаться около меня! – прокричал я. – Сомкнуть ряды, держать оборону!       Долохов, уже раненный, не сумевший справиться с обезумившими великанами, прорвался ко мне. - Милорд! – прокричал он. – Авада Кедавра, грязнокровка! Милорд, наши растеряны и отступают! Рефлекто!       В его глазах был вопрос. Он спрашивал, не разумнее ли всем обратиться в бегство. Может, это и было разумнее, но свой лимит провалов я уже исчерпал. Нет, теперь пути назад уже не было… Даже если все крестражи уничтожены, а силы теперь почти равны… Победа или смерть, всё или ничего!       Время словно остановилось. Я сражался разом с МакГонагалл, Слагхорном и Шеклболтом. С холодной ненавистью, полный решимости победить любой ценой, я смотрел, как они, пригибаясь, мечутся вокруг меня и никак не могут нанести решающий удар… Они были бессильны против меня и, сражаясь с ними, невольно я также видел всё, что происходило вокруг.       Я видел, как Антонин Долохов с отчаянным безрассудством, окруженный врагами, осатаневший и безумный, пытается сражаться с ними врукопашную, уворачиваясь от заклинаний и кидаясь на волшебников с голыми руками. Я видел, как в Рабастана Лестрейнджа ударяет заклинание, и он отлетает на несколько метров, где его засыпает обломками стены. Видел, как Рудольфуса медленно отрезают от Беллатрикс, как он не успевает отражать атаки четырех противников одновременно, как вышибленная палочка взмывает из его руки вверх, и как мгновением позже кричащего и вырывающегося Лестрейнджа волокут куда-то вглубь школы - вероятно, он слишком ценный, чтобы добить его на месте. Как во время Первой Войны Волшебников дело Лестрейнджей хотят сделать главным показательным судебным процессом, я думаю. Рудольфус вопит не из-за страха за себя. Он бешено вырывается и бьется, обезумев от страха за брата и ужаса от того, что его разлучают с Беллатрикс. Это её он зовет срывающимся голосом, а расширившиеся светло-карие глаза ищут черные, и в этом взоре можно увидеть всё, что он не успел или не смог сказать жене ранее.       Белла и хочет помочь ему, она разъяренно рычит, разносит всё, что её окружает, но не может прорваться к Рудольфусу. Бросает короткий взгляд на меня, и делает свой выбор, оставаясь со мной. В это время возле стены Малфои пытаются найти убежище. Ни у кого из них нет волшебных палочек. Зато они смогли найти Драко в общей суматохе. Люциус хватает сына за шиворот и, как щенка, швыряет вправо, чтобы уберечь от шального заклинания, которое разворачивает локоть Малфоя до мяса. Но он по-прежнему другой рукой держит за плечи Нарциссу и упорно тащит её подальше от шума битвы. Яксли сражается с недомерком Флитвиком, и внезапно тот обезоруживает Пожирателя.       И только Беллатрикс продолжает борьбу в нескольких шагах от меня. Раскрасневшаяся, безумная, как и я, готовая идти до конца. Невероятно прекрасная в своей смелости, граничащей с помешательством. Непоколебимая в своей верности. Как и я, она в одиночку сражается с тремя противниками одновременно: Грязнокровкой Грейнджер, рыжей девчонкой Уизли и сбежавшей из темницы Менора дочкой издателя «Придиры». Соплячки напрягают все силы, но не могут одолеть мою великолепную Беллу. В какой-то момент Беллатрикс почти удаётся убить Авадой рыжую девчонку – она промахивается на какие-то два сантиметра. - НЕ ТРОНЬ МОЮ ДОЧЬ, МЕРЗАВКА! – завизжала вдруг рыжая свиноматка, находу сбрасывая мантию и кидаясь к Беллатрикс.       Я презрительно скривил губы – ещё одна помешанная, жизнь которой очень скоро оборвётся.       Беллатрикс резко повернулась - и расхохоталась при виде новой противницы. Само то, что домохозяйка бросилась на лучшую из Пожирателей Смерти, казалось парадоксальным. - С дороги! – завизжала рыжая, выхватывая палочку и кидаясь в бой.       Я отвлёкся на несколько мгновений, нещадно поливая проклятьями своих противников. Слагхорн совсем запыхался, но ещё держался. Он был самым слабым звеном, ещё несколько минут, и он не успеет поставить очередной блок, а там придёт конец и двум другим…       Кидая сразу несколько Инсендио в старуху МакГонагал, я опять бросаю взгляд на Беллу. Как она всё же хороша, когда сражается… Щеки алеют, искусанные губы пылают, в глазах бьется безумный огонёк. Она словно скидывает несколько десятков лет, когда танцует этот Танец Смерти. Беллатрикс в своём безумии и силе грациозна и изящна, величественна и блистательна.        Потоки пламени льются из обеих палочек, пол под ногами Беллатрикс и толстухи Уизли раскалился и покрылся трещинами. Молли Уизли бестолково прыгает, спасаясь от уверенной руки Беллатрикс. Беллатрикс же воплощение магии, она словно сливается со своими проклятьями и не боится ни искр, ни трещащих волн заклинаний вокруг. Белла демонстрирует всю свою магическую силу, рыжая дерется не на жизнь, а на смерть. Великолепное зрелище, в той же степени, что и страшное.       Сотни зрителей смотрят на меня с Беллатрикс. Уже никто, кроме нас, не сражается… Неужели конец… Тяжелое мрачное предчувствие всё более меня тяготит, и в перерывах между тем, чтобы отбивать чужие проклятия и посылать свои, я то и дело смотрю на Беллатрикс. Пожирательница Смерти никогда не проиграет какой-то многодетной мамаше, я знаю это, и всё же неясное волнение за Беллатрикс не оставляет меня.       И я не могу проиграть. Я просто не верю в это. Не после того, сколько я сделал для этой победы, не после того, как положил всю свою жизнь на алтарь этой войны. Я пожертвовал самым дорогим когда-то, чтобы ничто не мешало мне на пути к победе. Волшебники любят говорить, что я отнял у них наиболее ценное своей борьбой за власть. Знали бы они, сколько я сам отдал, сколько пережил, сколько раз заставлял себя вновь и вновь бросать вызов Поттеру, Дамблдору, смерти, самому мирозданию, наконец!       Я и сейчас сражаюсь в полную силу, понимая, что это мой последний бой. Или я паду, или завоюю власть. К этому сражению я шел всю жизнь. Для этого я был рожден и наделен такой безграничной мощью. Я даже не чувствую усталость, хотя в этот день погибли несколько моих крестражей, а через моё тело проходит мощнейшая магия. Движения точные и механические, я действую быстро и решительно. Силы мои не кончаются, я не чувствую боли из-за потери крестражей и подозреваю, что нахожусь просто в шоковом состоянии.       Я вижу, как рушатся все мои идеи и планы, вижу, в каком плачевном состоянии мои Пожиратели Смерти... Чувствую, что бузинная палочка работает отвратительно. И это придает мне какой-то отчаянной разрушительной силы. Или смерть, или победа. - Что станется с твоими детьми, когда я тебя убью? - тем временем дразнит Белла, ловко уворачиваясь от пляшущих вокруг неё заклятий. - Когда мамочка отправиться вслед за Фреддичкой?       Она плавно подавалась назад, пропуская лучи проклятий над собой, делала легкие стремительные шаги в стороны, с пластичностью пантеры уворачивалась от заклинаний. Одежда развевается, черные волосы пружинят. Такая живая и стремительная, подобная пляшущему пламени, она казалась неуязвимой. - Ты больше никогда не тронешь наших детей! - взвизгнула Уизли. Беллатрикс засмеялась исступлённым смехом... Гнетущее чувство неясного волнения сжало моё сердце в комок. Нет…       Белла сделала быстрый выпад, выкинув вперед длинную изящную руку с волшебной палочкой, её глаза, ещё секунду назад выражавшие веселье и уверенность в себе, сверкнули пониманием собственной роковой ошибки. Заклятие толстухи с шипением пронеслось под вытянутой рукой леди Лестрейндж и ударило её прямо в область сердца. Я ощутил, как воздух вышибло из легких, время словно замерло и исчезло всё: МакГонагалл, Слагхорн, Шеклболт, грязнокровки и ошметки моей армии, вокруг меня всё внезапно стало смазанным серым пятном, осталась только одна Белла. Моя Белла.       Улыбка замерла на губах Беллатрикс, чёрные глаза округлились… Ещё мгновение она смотрела на меня, и в этом взгляде было всё: любовь, страдание, ужас перед неминуемой разлукой. А потом словно в замедленной съёмке моя вечная спутница, моя фаворитка, моя великолепная Беллатрикс медленно опрокинулась навзничь. Толпа зрителей взорвалась возбужденным шумом, а я поймал себя на том, что вскрикнул, выбитый из колеи неожиданным и подлым ударом судьбы. Секунду я смотрел на хрупкое тело, распростертое в трёх-четырёх метрах от меня, на разметавшиеся по полу волосы, на тонкую руку, всё ещё сжимающую палочку…       Макгонагалл, Шеклболт и Слагхорн отлетели прочь, вертясь в воздухе, как сухие листья. Моя ярость при виде гибели последней, лучшей моей сторонницы взорвалась с силой мощнейшей бомбы. Я хотел убить Молли Уизли, но тут прямо передо мной вырос Гарри Поттер. Живой, невредимый, снова бросающий мне вызов…       Какие-то бессмысленные слова, сотни глаз, обращённых на меня, последний, решающий поединок. Всё это сгладилось в моей памяти за прошедшие почти полгода, всё померкло, всё ушло на задний план. Только боль от потери Беллатрикс Лестрейндж я чувствовал так ярко, словно она только что опалила мою истерзанную, разделенную и вновь срастающуюся душу.       Помню, как боль от этой потери свела меня с ума настолько, что все резервы мой магии, вся колоссальная сила Лорда Волдеморта, поднялась в моей душе, разгорелась в груди до состояния пылающего напалма… Помню, что боль и ярость ослепили, и моя воля закалилась в этом синем огне, хотя до поражения Беллатрикс я как будто чувствовал отчаяние… Весь мой несгибаемый, яростный характер, вся сила моей мысли и моего сознания, вся моя темная магия, всё, что было во мне, ревущим, черным пламенем втекло в правую руку и вылилось в одно единственное проклятие, обращённое на Гарри Поттера. Проклятие такой силы, которая была способна повернуть Землю вокруг оси. Аваду Кедавру такой запредельной мощи, которую не исполнял ни один волшебник ни до, ни после за всю истории волшебства. - Авада Кедавра! - Экспеллиармус!       Ничто не могло отразить эту Аваду Кедавру. Все силы Лорда Волдеморта, как физические, так и мысленные, оказались настолько чудовищными, что подобно десятибалльному цунами смяли сопротивление своевольной бузинной палочки и подобно массированному атомному удару снесли Экспеллиармус Гарри Поттера. Потому что, дери его черти в аду, в то мгновение все мои мысли были обращены к Беллатрикс, и рассудок горел огнём.       И когда тело Поттера упало на землю и воцарилась мёртвая тишина, всё моё существо рвалось и спешило к Белле. Победа и оценка ситуации – всё это отошло куда-то на задний план.       И вот я уже держал её, едва дышавшую, теряющую сознание, в своих руках.       Помню хриплое, тяжёлое дыхание и огромные почти чёрные глаза, с усилием находящие мой взгляд. Помню, как дрожали её губы, когда она просила за Малфоев и шептала последние слова любви. Помню прядь кудрей, упавшую ей на лоб. Помню, каким лёгким мне казалось её безвольное тело, которое я держал в своих руках. Помню угасающую жизнь в обсидиановых глазах, в которых уже потух безумный фанатичный огонь и оставалась только любовь ко мне, которая не угасала и не угаснет никогда. Помню последнее слово, шелестом сорвавшееся с её губ: - М-милорд…       Одновременно с этим шепотом тело Беллатрикс покидает жизнь. Глаза прикрываются, голова падает на бок, склоняясь на моё плечо. И боль настолько сильна, будто я никогда и не создавал крестражей, и я кричу. Потому что я любил её, любил всегда, любил с тех пор, как узнал, и до этого самого мгновения, когда она умерла на моих руках.       Из года в год, раз за разом, я доказывал самому себе, что я не испытываю чувств к Беллатрикс Лестрейндж. Каждый раз, когда я кричал на неё, изрыгая проклятья, каждый раз, когда мои руки в бешенстве сжимались на её шее, каждый раз, когда я посылал в неё Круциатус, я пытался убить эту чёртову любовь. Я доводил Беллатрикс до умопомрачения своим отношением к ней, я уничтожил её гордость, растоптал самоуважение, сделал из неё фанатичную психотпатку. Я относился к ней настолько ужасно, что ни одна другая женщина на её месте никогда бы не выдержала столько лет рядом со мной. Наши отношения с Беллой давно приняли такой формат, что я и сам поверил, что выкорчевал чувства из своего сердца, вырвал вместе с осколками души…       Когда-то мне удалось убить любовь, затолкать её в самые недра моей тёмной, разделённой души. Удалось вырвать из себя по кусочкам вместе с осколками меня, заключенными в крестражи. Но любовь вернулась, непостижимым образом, но вернулась. И теперь убивала меня.       И вот спустя полгода этой внутренней борьбы, спустя полгода без Беллатрикс, я стоял возле бездыханного тела Беллатрикс Лестрейндж, чувствуя, как чувства переполняют меня настолько, что больно дышать. Я надеялся, что Беллатрикс наполнит меня силой, как тогда, в день битвы за Хогвартс почти шесть месяцев назад. Как и бесчисленное количество раз до этого, я обращался именно к ней, чтобы набраться сил и решимости для последнего, самого страшного испытания.       Но бездыханное тело оставалось каменным и безответным к моим беззвучным мольбам. Золотая маска сияла, закрывая лицо покойницы, а руки, сложенные на груди, сжимали волшебную палочку. Беллатрикс была не способна придать мне мощи в этот день. Она была слишком давно мертва, она была бессильна.       Я накрыл руки Беллатрикс своей рукой, ощутив мертвенный холод её кожи. - Всё разрешится ещё до конца этого дня, Беллатрикс, - тихо проговорил я.