Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

31 декабря 1970 года. Маггловский Лондон, дом убитой любовницы Волдеморта. - Значит, всё это было для того, чтобы ты стала моей любовницей опять? - спросил я, загадочно глядя на Беллатрикс.        А вот тут она задрожала. Кому, как не Белле, знать, что намного лучше, когда я мечу гром и молнии, а не становлюсь внезапно обманчиво спокойным. - Можно и так сказать, - совсем тихо ответила Пожирательница Смерти, внимательно наблюдая за мной. - Белла, Белла, ты же ничего толком обо мне не знаешь… - задумчиво протянул я, проводя рукой по бледной щеке. - Я не понимаю. Я же знаю вас лучше, чем кто бы то ни было другой, - не без доли сомнения произнесла Беллатрикс. - Ооо, Белла, до той манипуляции с чувствами ты мне очень нравилась, я был практически нежным с тобой. - Что вы хотите этим сказать? – Лестрейндж напряглась.        Ухмыляясь, я встал, потянув за собой Беллатрикс, заставляя её подняться с пола. - Ты не думала, что теперь всё будет по-другому? Едва ли ты сама понимаешь, за что ты борешься.        Кажется, Белла разгадала мой замысел. В её глазах сверкнула решимость. - Я догадываюсь. И мне всё равно, главное, чтобы вы были со мной. - Ты сама это сказала, - хмыкнул я, срывая с волшебницы мантию.        В следующую секунду я одним движением руки смахнул всё с туалетного столика. Флаконы с духами, баночки с пудрой, различные зелья – всё со звоном отправилось на пол. Я схватил Беллатрикс в охапку и, заломив тонкие руки, вжал её в широкий столик. Если честно, мне не особо хотелось смотреть ей в глаза сейчас, поэтому Белла оказалась ко мне спиной. В общем-то я был даже рад, что почти не вижу её лица за копной чёрных кудрей. Зато тугая шнуровка корсета оказалась прямо передо мной. Использовав невербальное заклинание, я разрезал вещь надвое и откинул в сторону. К сожалению, под тугим корсетом было ещё атласное платье, но его я пока что пощадил. - Мой Лорд, тут же труп… - с мольбой простонала Беллатрикс.        Я почти и забыл, что за нами пустыми глазами наблюдает убитая Беллой девчонка. В трезвом уме я бы в жизни не стал ничего при ней делать. Но, чтобы доказать Беллатрикс, что во мне ничего от человека не осталось, я был готов на всё. К тому же, я уже слишком сильно завелся, чтобы отступать.        Одним движением задрав юбку, я заставил Беллатрикс ахнуть. Она привыкла к тому, что я не особенно нежен, но всё же считала, что уж она-то не заслужила такого хамского отношения к своей персоне. Избавив Пожирательницу Смерти от нижнего белья, я стал возиться с застёжкой брюк. - Милорд! Пожалуйста, не здесь! – взмолилась Белла.        Соседство трупа и такая неудобная поза явно напрягали Беллатрикс. На какую-то секунду мне показалось, что она собирается меня оттолкнуть, но волшебница только вцепилась дрожащими пальцами в край столика, а другой рукой уперлась в зеркало.        Проигнорировав просьбу, я, не церемонясь, сделал первый толчок. Белла, ещё совсем не готовая к этому, вскрикнула и поморщилась. - Ну, ты же сама за это боролась, - прошипел я ей на ухо, наматывая на кулак спутанные черные волосы. - Не за это, - прохрипела Белла, жмурясь от боли. - На большее не рассчитывай, - надменно бросил я, входя в темп.        Хм, надо же, кому-то не особо это нравится? А ведь недавно этот кто-то умолял меня о продолжении нашей связи! Я ухмыльнулся, с каждым толчком глубже выдалбливаясь в тихонько скулящую Беллатрикс. И только-то? Ну же, девочка, я хочу услышать твои крики, а не это сопение. Девочка? Давненько я не называл её так. Но вид беспомощной и жалкой Беллы позволял мне это.        Сильнее натянув черные кудри, я лишил Беллатрикс возможности прятать лицо. О да, слезы… В искаженном полутьмой комнаты отражении я всё же видел, что щеки Лестрейндж мокрые, а её искусанные губы предательски дрожат. Когда Белла встретила мой взгляд в отражении, её брови изогнулись домиком, а в глазах отразилась невысказанная мольба. Я не разрывал зрительный контакт, пока Пожирательница сама не опустила глаза, заливаясь слезами.        А мне нравится. То, какая она сейчас. Не та властная стерва, которой я, как и многие другие, вижу её при свете дня. А слабая маленькая девочка в моей власти. Трясущиеся руки тщетно пытаются ослабить мою хватку на волосах, ослабевшие ноги подкашиваются, чем быстрее я двигаюсь, тем громче Белла вскрикивает и дёргается. Ей больно, она рыдает, пытается гасить свои вопли, закусывая губу, и по той уже течёт кровь. Вот оно - торжество победы над чувствами. Во мне не осталось ни грамма милосердия к той, за любовь которой когда-то был способен отдать почти всё. Триумф над всем человеческим, свобода от совести жалости. Этого ли я хотел, создавая крестраж? Теперь сказать трудно, ведь я не обременен хоть чем-то человеческим.        Отпускаю многострадальные космы, чтобы заломить за спину Лестрейндж её тонкие руки. Всегда нравились эти хрупкие запястья. Какая поразительная перемена! Когда эти руки сжимают палочку, они сильны, а без оружия ни на что не способны. Когда я слишком сильно завожу их назад, Белла не выдерживает и всё-таки кричит в голос. - Пожалуйста, хватит! – сдаётся она. - Да? Тебе же… должно… нравиться! – выдыхаю я, наклоняясь к самому ушку с золотой серьгой.        Ей остаётся только рыдать, прислоняясь лбом к холодной лакированной поверхности столешницы, её плечи дрожат, с губ срываются крики и стоны. Разве это не прекрасно? Я разжимаю захват, и руки Лестрейндж бессильно падают на столик. Распыляясь, совершенно перестаю себя контролировать, и рву ткань платья, чтобы стащить его с точёного плеча. Через секунду оставляю на светлой коже укус у основания шеи. До крови, так, как мне всегда хотелось. Беллатрикс начинает биться подо мной и кричит особенно громко. Ха, а не она ли сама любит причинять людям боль посильнее? Каково Пожирательнице Смерти в роли жертвы?        Ведьма предпринимает последнюю попытку освободиться. Но что она может против меня? В отместку за подобие бунта начинаю толкаться в ней более рьяно. Белла рыдает и кричит в голос. Я сломал её. Как множество раз до этой ночи и, думаю, после. Вот только проклятая Лестрейндж обычно слишком быстро находит в себе силы простить меня и восстановиться. Хочется, чтобы хотя бы это наказание подольше задержалось в её голове.        Кладу руки на быстро вздымающиеся ребра, заставляя любовницу прекратить попытки отстраниться. Теперь я сам направляю её движения, насаживая Беллатрикс на мой член до основания. С её губ срывается пронзительный крик. - Я больше не могу! – стонет девчонка на выдохе. - Я тоже, - рычу я, двигаясь быстрее и быстрее, так как разрядка уже близко.        Трельяж скрипит и ходит ходуном, Белла захлебывается слезами, я хриплю, а труп смотрит на нас. Наверное, авроры так и представляют наш с леди Лестрейндж досуг.        Несколько последних рывков, и я с тихим гортанным стоном изливаю в Беллу своё семя. Девушка уже бьется в истерике, умоляя отпустить её. Наваливаюсь на девчонку всем телом, нуждаясь в небольшом отдыхе. Мне нравится вжимать её тонкое тело в стол, зная, что край столика наверняка оставил синяки на бедрах Беллы, а твердая деревянная поверхность больно нажимает на грудь. В подтверждение моих слов, рука скользит под разорванное платье и стискивает пленительное полушарие. Лестрейндж уже даже не пытается вырваться, только жадно глотает воздух, которого ей не хватает, и вздрагивает от боли. Наверное, не нужно было награждать её Круциатусом до этого...        Я отстраняюсь, чтобы без сил опуститься на софу. Беллатрикс соскальзывает с трельяжа на пол как тряпичная кукла и, запахивая рваный атлас, сжимается комочком, чтобы зарыдать в голос, давая выплеснуться всем задушенным ранее слезам. Замечаю на внутренних сторонах её бедёр кровь. Недовольно цокаю. И почему она такая нежная? Опять я переборщил. По идее, надо бы поскорее к колдомедику, так как Белла, привыкшая в общем-то к боли, сейчас никак не может уняться, и это настораживает. Но мне нравится наблюдать за этим жалким существом у моих ног. Нравится по прутикам ломать и топтать её гордость, её пресловутую любовь. - Встань, - приказываю я.        Она пытается, старательно и усердно, но ноги не держат, а руки, которыми Беллатрикс упирается в пол, подгибаются раз за разом. А я опять чувствую желание. Черт, видимо, я действительно соскучился по Лестрейндж. Соскучился по её телу. Мне мало, мне не достаточно того, что было. Подхожу и переворачиваю легкое тело с живота на спину носком ботинка. Девчонка слабо стонет. Я наклоняюсь. - Я же дал тебе возможность всё закончить, но ты не захотела, - замечаю я.        Видя мой потемневший взор и ощущая руки, медленно тянущие платье в разные стороны, окончательно его разрывая, Белла опять содрогается в приступе рыданий. - Пожалуйста, - шепчет она.        Избавляю девушку от остатков платья. - Что «пожалуйста», дорогая? Я уже оказал тебе милость, вновь подарив так выпрашиваемый тобой шанс, - елейным голосом сообщаю я, окончательно снимая с Беллатрикс всю одежду.        Во взгляде Пожирательницы обречённость и страх. Она делает движение, будто намереваясь поднять руку, чтобы дотронуться до меня, но кисть безвольно падает за заляпанный кровью ковёр. Чья это кровь? Убиенной Беллой девушки или её собственная? Без разницы. В этом по-любому что-то есть.        Провожу рукой по контуру лица без кровинки, по тонкой шее, где бьется жилка, к которой я бесчисленное количество раз припадал губами, по острой ключице, линии груди, быстро вздымающимся ребрам, по бедру… Я и не замечаю, как вновь нависаю над Беллатрикс. Впиваюсь жадным поцелуем в потрескавшиеся от слез и криков губы, которые сама Белла уже успела искусать. Терзаю их, всасываю, прокусываю, но невесомая кисть вдруг ложится на мои волосы почти нежно. Это заставляет меня помедлить. Ненавижу, когда она так делает – отвечает на всю мою жестокость и бесчеловечность нежностью и лаской! - Я всё равно вас люблю… - едва слышно шепчет Белла мне в губы.        Я зверею, желая выбить из неё весь это бред про любовь. - Ты не можешь! – рычу я, опять оказываясь между стройных длинных ног. – Нельзя любить после всего того, что я с тобой сделал!        Она вымученно улыбается, заставляя меня забыться в уже утихнувшей злобе. Я опять резко врываюсь в Беллу, сжимая тонкую шею чуть дрожащей от гнева рукой. Беллатрикс только тонко пищит, её лицо искривляет гримаса боли, но она и не пытается ответить мне тем же. Почему девчонка не старается выцарапать мне глаза, изодрать ногтями спину, вырвать волосы?! Почему так безропотно терпит эти мучения!?        На мой взгляд, полный ненависти и ярости, она отвечает измученными глазами, полными слёз. Даже её вскрики и стоны боли начинают резать мой слух. То ли доказывая что-то себе, то ли Белле, я продолжаю свои действия, не щадя девушку, которая не перестаёт рыдать.        Кусаю её шею, оставляю засосы на ключицах, втягиваю в рот соски, безжалостно мну грудь, двигаюсь в Белле быстро и глубоко, но та по-прежнему не отбивается. Да, её слабые руки пытаются смягчить мои, да, она умоляет меня отпустить её, но не больше. Опять эта покорность…        Когда я бросаю взгляд вниз, я не без волнения замечаю, что и я, и Лестрейндж в её крови. Может, её мало, но всё же это не нормально. Проклятье, всё-таки я явно её немного покалечил… Приходится заканчивать быстрее, чем я собирался, так как девчонка уже, кажется, готова потерять сознание. Вновь изливаюсь в неё, заставляя слёзы градом катиться из зажмуренных черных глаз, и выхожу из дрожащей всем телом Беллы.        Несколько секунд прихожу себя, лежа рядом на ковре. Когда поворачиваю голову вправо, понимаю, что Беллатрикс действительно вот-вот лишится чувств. Восстанавливаю силы ещё около двух минут, после чего нехотя поднимаюсь, поправляю брюки, застегиваю на плечах мантию и гляжу на растоптанную и униженную леди Лестрейндж.        Она скрестила ноги, легла на бок и задыхается от безудержных слёз. - Вставай, - вновь говорю я.        Ассоциируя этот приказ с предыдущим, Белла изо всех сил пытается подняться, но ноги не держат её. Упирается руками в стену, но коленки вновь и вновь подкашиваются, и Беллатрикс падает на пол. - Вставай, - повторяю я, наблюдая, как мучается Пожирательница.        Хотя, должен признать, кровь, хотя её и не очень много, меня всё-таки напрягает. Как бы не возникло серьёзных проблем со здоровьем после этого. Мне же ещё нужен хороший боец.        Как девушка ни старается, тело не слушается её. После очередной неудачной попытки она опять падает, поддаваясь головокружению, опрокидывается на спину и шепчет: - Не могу.        Делаю несколько шагов к девчонке, и та в защитном жесте выставляет перед собой руки, будто это может её спасти. - Пожалуйста, - опять доносится до меня её тихий, почти без надежды на моё милосердие, шепот.        Мне приходится подхватить легкую Беллатрикс на руки. Её голова бессильно откидывается назад, руки висят, как плети. - Подожди терять сознание! – я повышаю голос то ли злясь, то ли волнуясь.        Но Белла слушается и устремляет на меня затуманенный взгляд покрасневших глаз. Кладу девчонку на софу. Почти бережно. Она опять начинает дрожать, не зная, чего от меня ожидать, и шепчет своё "пожалуйста", от которого меня начинает трясти. Не знаю, что я ощущаю. Призрак стыда и раскаяния или просто страх того, что сам лишил себя лучшего бойца. Поднимаю с пола мантию ведьмы, укутываю Беллатрикс в неё, после чего вновь беру на руки и судорожно думаю, куда мне аппарировать.        Лестрейндж-холл? Нет уж, трое Лестрейнджей мне все нервы выклюют, один Сильвий чего стоит с этим его укоризненным взглядом. Особняк Блэков? Глядишь, Друэлла сойдёт с ума от увиденного и пустит мне Аваду в спину. Малфой-менор? Упаси Салазар, через пятнадцать минут о моём фееричном появлении на пороге этого уважаемого семейства в Новогоднюю ночь с полуживой леди Лестрейндж на руках будет знать половина Ближнего Круга.        Белла в кольце моих рук тихо стонет, заставляя меня поторапливаться. Не знаю, почему, но вдруг аппарирую прямиком в поместье Кэрроу. Вот подарочек будет Артуриусу и его милым близнецам!