Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

21 апреля 1976 года Запретный Лес, 9-10 километров от Школы Чародейства и Волшебства «Хогвартс» .        Стоит ли говорить, что вся ситуация ужасающе меня злила - в последние годы я крайне редко участвовал в рейдах самолично, не было как необходимости, так и желания. Это была прерогатива моих Пожирателей, я в основном руководил ими. Теперь же нужно было искать Беллатрикс! Одному Мерлину известно, что думали мои люди, когда я при первом намёке на то, что Белла в опасности, сорвался в третьем часу ночи на её поиски в Запретном Лесу под самым крючковатым носом старика Дамблдора. Но я не мог поступить иначе. Трудно объяснить, почему. Я не чувствовал в себе яда любви, но я не мог поступить иначе. К инферналам доводы разума и объяснения, она была моей, моей Беллой! И этим сказано всё.        Густая, мрачная чащоба, населенная самыми отвратительными и опасными тварями, была именно такой, какой я её запомнил с последней прогулки в этих местах порядка десяти лет назад. Туман стелился по земле, закрывая обзор дальше, чем в десятке метров, но это могло бы быть полезным в том случае, если придется подбираться к аврорам вплотную. Где-то вдалеке слышались разносимые эхом в ночной тиши крики магических существ, в ветвях деревьев явно что-то ползало, и мне хотелось бы думать, будто это клабберты* или авгуреи**, но разум подсказывал, что скорее нечто похуже химер. Я впервые за долгое время вспомнил о василиске Слизерина, который избавил бы меня от лишних хлопот с акромантулами и прочей дрянью, в том числе и с Дамблдором. Жаль, что Ужас Слизерина заперт в подземельях Тайной Комнаты и не может прийти на зов Наследника, придется расчищать дорогу самому.        В этих местах темно и днём, ночью же сквозь ветви высоких старинных деревьев свет молодого месяца пробивается в немногих местах, оставляя на земле кружевную тень, хотя ночь безоблачная. Редкие серебристые лучи пробиваются сквозь скрюченные ветви, освещая путь, но темных участков леса куда больше. Непроизвольно начинает казаться, что из тени деревьев и из-за кустов кто-то неотрывно наблюдает за мной, какой-то хищник выжидает момент, сидя в засаде. Кругом то и дело раздаются шорохи, но стоит повернуться в их сторону, и трава шелестит уже с другой стороны.        Полы мантии постоянно цепляются за бесконечные кустарники, которые словно умышленно запутываются кривыми голыми ветвями за одежду. Ещё одна странность этого леса - многие растения кажутся живыми, даже если создают видимость сухих и мертвых. Я бы не поручился, что одна из этих узловатых веток, в которой запуталась мантия, на самом деле вовсе не то, чем хочет казаться. Тут всё живое, чудится, словно десятки глаз смотрят на незваных гостей и только и ждут удобного случая. Чтобы беспрепятственно передвигаться через Запретный Лес мне приходиться держать палочку поднятой и бесшумно использовать Эванеско, дабы расчищать себе путь.        Под покровом ночи я и небольшая горстка моих людей, идущих без малейшего шума, должны оставаться незаметными, но слышать и замечать всё. Заклинание, позволяющее видеть в темноте хотя бы ближайшие футы - одно из незаменимых для подобных вылазок. А то, что мой отряд малочисленный опять таки неплохо. Когда мало людей, легче подобраться поближе к противнику незамеченными. Под пятью волшебниками старые листья и ветки не так громко хрустят, как под пятнадцатью или пятьюдесятью.        Трэверс, высокий и худой, подобно тени скользит правее всех, держа одну из важнейших позиций. Отодвигает волшебной палочкой колючие лианы, рукой поднимает ветви дерева, чтобы под ним пройти. Долохов с левого фланга - крадучись, как хищник на охоте, аккуратно обходит колючки и заставляет опасные растения исчезать на его пути. Антонин много раз говорил, что в сравнении с лесам его родины всё остальное - ничто. Посмотрим же, насколько Пожиратель преувеличивал. Между Трэверсом, Долоховым и мною идут братья Лестрейндж. Рудольфуса слегка потряхивает от волнения, словно он совсем сопливый мальчишка. Лестрейндж лихорадочно вглядывается в темноту леса, ждет не дождется шанса спасти свою женушку. Рабастан абсолютно серьезен, что ему не свойственно. Вероятно, мрачная и гнетущая обстановка леса сказывается и на неунывающем Лестрейндже-младшем.        Призывать Беллу с помощью Метки рискованно. Я слишком хорошо её знаю. Ни о чем не думая бросится напролом через вражеские ряды, чтобы только поскорее меня достигнуть. Нет, она и без этого очень рискует. Мне остается только выбрать место, где по расчетам Рудольфуса они упустили Беллатрикс, внимательно прислушиваться и искать её по следам. А уж как Белла продиралась через лес трудно не заметить, я полагаю. Надеяться остается только на то, что Белла не успела зайти слишком далеко в чащу или не наткнулась на отряд мракоборцев.        Радует одно - мы забрели дальше от Хогвартса, чем я мог рассчитывать. Может, хотя бы Дамблдор не нагрянет слишком быстро? Беллатрикс знала, в какое место завести Барти Крауча. В самое сердце Запретного Леса. Надеюсь, ей хватит ума вывести его оттуда, так же, как и выйти самой. - Потроха гринделоу, - выругался Рабастан, вовремя отсекая какую-то лиану, пытающуюся его схватить. - Тише, - шепнул Рудольфус, а я сделал раздраженный взмах рукой.        Совсем неподалеку послышался хруст намного громче, чем веточки, сломанной под чьей-то ногой. Словно кто-то нетерпеливо сломал ветвь дерева, проходя рядом с ним. Мне показалось, что я уловил голоса. Переглянувшись с Пожирателями, я сделал знак двигаться в ту сторону. Туман не позволял видеть что-либо ближе пяти шагов, приходилось слегка развеивать его волшебной палочкой, но благодаря почти кромешной тьме и это не приносило результатов. Помимо того, мутная завеса заметно глушила все звуки.        Зато треск боевого заклинания и сопутствующая ему яркая вспышка прорезались сквозь темноту и туман. Благодаря яркому заклятью, я понял, что мы оказались на небольшой поляне, окруженные высокими деревьями и густыми кустарниками, стеной закрывающими меня и моих людей от приближающихся огней. Из-за обилия старых сухих листьев густые заросли не закрывали этот небольшой участок почти голой земли. Впрочем, Салазар знает это место, почему тут ничего не растет...        Череда ответных ярких молний, с шумом врезающихся в деревья, окончательно убедили меня в том, что Беллатрикс всё-таки встряла в дуэль и находится где-то совсем близко. Этот почерк я узнал бы из тысячи - за годы, что Белла провела рядом со мной, я стал различать её магию. - Долохов, Рабастан - справа. Рудольфус, Трэверс - слева, - коротко скомандовал я, ускоряя шаги.        Через считанные секунды после того, как мы разделились, а Пожиратели едва успели скрыться за бурной растительностью, совсем близко раздался чудовищный грохот, во все стороны разлетелись щепки и палки, а в воздух поднялись старые листья и прочий сор. Через считанные мгновенья до меня донеслись стоны и крики - Блэкус оказался продуктивным.        Я услышал, как через лес кто-то громко продирается, отчаянно сопя так, что можно было только из-за этого узнать о приближении этого кого-то. Я отчетливо различал шумное быстрое дыхание, перемежаемое шмыгающим носом и всхлипываниями. Неизвестный хаотично метался по зарослям, доходящим мне до подбородка, лупил по ним руками и никак не мог выбрать, в каком направлении двигаться. Я же терпеливо ждал у начинающихся зарослей, методично постукивая волшебной палочкой по ладони. Наконец-то тщедушная фигурка среднего роста вылетела на открытую местность, после чего запнулась о какую-то корягу и рухнула плашмя, кинулась в заросли папоротника, поскользнулась на по-ночному влажной траве, растянулась в грязи, угодив прямиком в приличную паутину, озаренную очередной вспышкой. Худощавый парнишка судорожно засучил ногами и руками, пытаясь выбраться. Никакой дисциплины, движения неловкие, как будто кто-то уже приложил Конфундусом, но вот юноша судорожно перевернулся на живот и приподнялся, утопая коленками и ладонями в мутной жижи, не рискуя встать в полный рост из-за обилия шальных вспышек. Самым примечательным было то, что он всё ещё не заметил меня, тихо стоявшего возле длинной травы и каких-то высоких ночных цветов. За ним словно гнался разъяренный дьявол собственной персоной. - Белла! - жалобно пикнул мальчишеский голос. - Я клянусь, Белла! Я не знал! Белла! Белла! «Крауч!» - промелькнуло в голове.        Одновременно с этим что-то налетело на меня и даже успело ткнуть палочкой под ребра. - Ты не видишь, кто перед тобой, Беллатрикс? - звучно вопросил я, вцепившись в локти любовницы.        Наверно, со стороны выползающего из канавы Крауча, которого я смутно различал, наше «объятье» казалось грубым захватом. На самом же деле, хотя я до хруста сжимал предплечья Беллы, силой припечатав её к себе, сама мадам Лестрейндж трепетно вцепилась в мою мантию. На бледном лице Беллатрикс горел румянец, дыхание сбивалось и вырывалось паром, - ночью в Запретном Лесу было прохладно, - в глазах читалась радость от моего появления. Маски на Пожирательнице Смерти не было, зато на пышных кудрях лежал глубокий капюшон атласной мантии. - Милорд! - выдохнула она. - Я не… Я не знала! Мальчишка солгал! - Не лгал… - Бартемиус осекся. - М-милорд?! - едва различимо выдохнул он.        В следующей вспышке совсем близко (судя по всему, в бой вступили Пожиратели Смерти), я разглядел пепельно-бледное лицо юноши, вытаращившегося на меня во все глаза с благоговением и ужасом. - Позвольте, я его… - горячо начала Беллатрикс. - Замолчи. С тобой разберусь в Холле, - резко бросил, чуть отталкивая Беллатрикс от себя и направляясь к Бартемиусу, который весь сжался, но не сделал ни малейшей попытки сбежать. Приоткрыв чуть дрожащие губы и глядя на меня снизу-вверх, он всё ещё стоял на коленях возле канавы, бессильно уронив руки на согнутые ноги.        Взмахом волшебной палочки, я рывком поставил его на ноги и, ткнув палочкой в плечо, подтолкнул к лунному свету. Ростом Барти оказался ниже меня едва ли не на голову. Вся школьная мантия в грязи и паутине, соломенные волосы взъерошены, со слегка расцарапанного лица схлынули все краски, а светло-карие газа расширились до невозможности. На тонком носике и щеках рассыпаны веснушки. Абсолютнейший ребенок, по злому року оказавшийся в самом центре моих интриг. - Сколько там человек? - потребовал я. - Н-не знаю, около десяти, - выдавил Бартемиус, страшно заикаясь. - М-м-может, больше… - Конечно, больше! - горячо вставила Белла.       Я бросил на неё уничтожающий взгляд, делая знак не отвлекать меня. - И откуда в Запретном Лесу вдруг взялся целый отряд авроров? - в моём голосе скользнула плохо скрываемая злость, и Барти весь сжался под стальным взором багряных глаз. - Кто ими руководит? Твой отец здесь? Дамблдор тоже? Кому ты сказал? Ты знаешь их план?        Мальчишку то ли от трепета, то ли от ужаса, стала бить крупная дрожь. Он полубезумно на меня таращился, но всё же его глаза изредка косили на Беллатрикс. Барти нервно облизнул пересохшие губы. - Я клянусь, что никому не говорил! Клянусь чем хотите! - воскликнул он.        Ранее целиком поглощенные другой стороной, где всё внимание брали на себя Трэверс и Рабастан, авроры наконец-то заметили неясные очертания меня и Беллы. Об этом свидетельствовали несколько довольно метко пущенных заклинаний, которые я отбил, выставив мощный щит. - Беллатрикс, хватай мальчишку и аппарируй, - приказал я.        Наверно, Крауч совсем обезумел, потому что замер, и не думая бежать. Не успел я договорить, как передо мной вырос Грюм, с присущим только ему упрямством тщетно пытающийся меня убить. Аврор оказался между мной и Беллатрикс, очевидно, не разглядев её на фоне высоких кустарников. А Беллу от Крауча отрезал другой аврор, с которым Лестрейндж не преминула вступить в схватку. - Все сюда, - проревел Грюм, зазывая остальных своих дружков.        Однако, помимо спешащих авроров из черной дымки образовался Трэверс, оградив небольшую полянку от врагов хотя бы с одной стороны. - Волате Аскендере, - не дожидаясь, пока аврор начнет дуэль, бросил я.        Но Грюма не подкинуло в воздух на добрых фута три, как бы мне хотелось. Аврор резво поставил блок. Этого у него не отнять - сильный и умелый боец. Из моих против него можно ставить разве что Долохова, Трэверса, и Беллу. - Пэсто, - мерцающий толстый щит вырвался из моей палочки, чтобы отразить пущенный аврором Лайтус.        Серебряная молния рассекла ночную тьму и с треском и шипением врезалась в мой блок, щедро разбрызгивая ослепительные искры вокруг. Они прожигали большие лопухи передо мной, а некоторые сыпались и на Грюма. В ослепительном свете я наконец-то четко различил заслуженного аврора. Видавшая виды мантия, взъерошенные чуть обгоревшие волосы и лицо, щедро украшенное шрамами. Аластор пыхтел и сжимал палочку обеими руками, наклонившись чуть вперед всем своим коренастым телом, морщился и негромко рычал, составляя разительную противоположность мне, который в свою очередь стоял выпрямившись во весь свой немалый рост, небрежно держа тисовую палочку одной рукой, и даже не напрягался. Наши силы были не соизмеримы, Грюм всё ещё держался из-за упорства и ненависти. Я ещё не убил его из-за нежелания расходовать силы и внимание понапрасну, так как дуэль могла затянуться надолго. Другого противника я ждал, и всё моё внимание и все силы не могли уходить сейчас на Грюма.        Беллатрикс тем временем резко рассекла воздух, отшвыривая проклятье своего аврора в него же, а вслед пуская целую череду разрушительных заклинаний. Потоком магии с неё сорвало капюшон, черные кудри теперь развевались и блестели в отблесках разноцветных лучей и огней, которые отражались в свирепых черных глазах. - Крауч, я убью тебя, когда всё закончится! - рявкнула Белла через плечо.        К слову о Барти. Пока я наносил мощные удары Грюму, то слева, то справа обдавая его огненными струями, пока Беллатрикс танцевала со своим противником танец смерти, ибо по-другому её грациозные и устрашающие дуэли нельзя было назвать, пока другие сдерживали авроров на отдалении, Крауч не прятался, не убегал и даже не сидел, зажавшись в корни ближайшего дерева.        Я не мог наблюдать за ним постоянно, потому что Грюм словно совсем сбрендил и пошел в стремительную лобовую атаку, но замечал, что мальчишка медленно, но верно приближается к Белле. И я совершенно не понимал, какого дьявола он творит. Вокруг Беллатрикс сверкают вспышки, рядом с ней деревья разлетаются в щепки, школьник вполне может получить шальное проклятье и бесславно скончаться, не принеся никакой пользы. Неужели решился напасть на Беллу сзади? Черта с два, она его заметит и уничтожит, надо быть потомственным хаффлпаффцем, чтобы не осознавать этого. - Белла, выруби его! - велел я, рассекая воздух между собой и Грюмом, чтобы создать десятифутовую огненную стену.        Алое с черными прожилками пламя в несколько раз выше человеческого роста с шипением взвилось до самых верхушек деревьев - я немного не рассчитал силы, поддавшись секундной эмоции - легкому волнению за Беллатрикс. Я хотел быстро разобраться с противником Беллы, пока Грюм прорывается через ревущий огонь, даже уже сделал несколько шагов по направлению к Беллатрикс и её оппоненту, когда на полушаге меня остановили счастливые возгласы издалека, исполненные такой верой и восторгом, что смогли пробиться через пламя: - Дамблдор! Здесь Дамблдор! - Наконец-то! Дамблдор! - С нами Дамблдор!        В считанные секунды я оценил ситуацию и был вынужден сам разрушить свою огненную стену, расстелив её по ближайшей растительности. Теперь я хотя бы мог видеть выжженную полянку, меня было невозможно застать врасплох. - Белла, хватай Крауча, быстро! - крикнул я, краем глаза замечая капитуляцию Пожирателей: Рудольфус придерживал потрепанного Рабастана, пробираясь между огненными островками, Трэверс шумно продирался к нам с той стороны, где огня совсем не было, а Долохов, загнанный в угол, безумно пронесся сквозь пламя черной дымкой.        Беллатрикс послала шипящую Аваду Кедавру в своего противника, после чего резко развернулась и даже сжала запястье Барти, впавшего в ступор. Если бы она только видела, что её враг кинулся на землю и кубарем преодолел несколько футов к Беллатрикс.        Я рванулся было в ту сторону… - Том, - позвал меня ненавистный до дрожи голос.        Это подействовало, как внезапный удар кнута. Неожиданно, резко, я замешкался на несколько мгновений, так как не сразу понял, что зовут меня, а потом ещё не понимал, кто вообще мог решиться так меня назвать. Пришлось развернуться, чтобы вовремя окатить водяной струей летящего в меня огненного феникса, наколдованного Дамблдором. Несколько драгоценных мгновений пропало. - Беллатрикс! - крикнул я, понимая, что не успеваю ей помочь - мужчина за её спиной уже встал, а Белла, откидывая падающее на неё горящее молодое деревце, не аппарировала.        Волшебная палочка аврора со свистом описала дугу, создавая проклятье, Белла, каким-то чудом поняв, что я хотел до неё донести, начала разворачиваться… «Слишком медленно! Не успеет! Конец!»        На одно биение сердца я ощутил страх, но после убеждал себя, что только волнение за бойца, не больше. Я не мог ничего сделать! Даже если бы подверг опасности себя и отвернулся бы от Дамблдора, не успел бы… Да и огненной с дымом завесой Белла, как и её враг с Краучем, были закрыты ото всех, кроме меня. Только я со своего ракурса мог четко видеть весь ужас происходящего. Я запоздало понял - Рудольфус и остальные не видели.        Помощь пришла неожиданно, и от того, от кого её можно было бы ожидать меньше всего. Бартемиус то ли просто потерял равновесие, то ли шарахнулся от вспышки - я не видел. Но факт в том, Крауч всей массой навалился на Беллатрикс, вовремя опрокинув её на землю. То место, где ещё мгновение назад стояла Белла, вспыхнуло зеленоватым пламенем, а землю разворотило.        Я ощутил слишком большое облегчение, чтобы язвить Дамблдору как обычно. Во время жаркой дуэли с директором Хогвартса я уже не мог смотреть по сторонам, отвлекаться и сражаться играючи, без усилий. Теперь я должен был пускать в ход самые сложные из известных мне заклинаний, быть крайне внимательным и знать, что сзади ко мне не могут подкрасться враги. Одним словом, сейчас было не место и не время для дуэли с единственным волшебником, который мог мне противостоять.        Надо было срочно что-то придумать, что дало бы мне немного времени. Несколько мгновений, чтобы дать приказ уходить и найти Беллатрикс. Черт с ним уже, с Краучем, сейчас намного важнее всем уйти живыми. Сопляк никуда не денется… - Экспеллиармус! - прозвенел совсем близко звонкий юношеский голос, чуть ниже и грубее, чем у Барти.        Когда я на секунду метнул взор в сторону этого возгласа, я успел увидеть, как Рудольфус отбивает заклинание… Мелькнули синие глаза в ярком отсвете, наглую ухмылку можно было назвать визитной карточкой… - Джеймс, сюда, скорее! - прокричал Сириус Блэк куда-то за деревья, встряхнув густой черный шевелюрой.        Это дало мне несколько таких желанных мгновений. Дамблдор, для которого, очевидно, появление гриффиндорских сопляков стало таким же сюрпризом, как и для меня, отвлекся на них. Этого секундного промедления директора вполне хватило, чтобы я одним быстрым движением разнёс основание ближайшего горящего дерева в щепки. Его толстый старинный ствол стал медленно крениться, после чего, направленный моей волшебной палочкой, с треском и грохотом подминая под себя кусты, авроров и молодые деревья, опустился между мною и Дамблдором, отрезав нас друг от друга.        Я наконец-то бросился туда, где должна была быть Беллатрикс. Воздух заволокло дымом, а кое-где он был слишком горячим из-за жара огня, и дышать было очень сложно. Я нашел Беллу не сразу и не в самом лучшем состоянии - женщина зажимала бедро и морщилась, сидя на земле. Крауч в полуобморочном состоянии валялся невдалеке.        Увидев меня, мальчишка вскочил на ноги. Его всего трясло, но он, кажется, пытался что-то выдавить из себя, карие глаза словно о чём-то молили меня. Крепко вцепившись в запястье Лестрейндж, которую я уже успел поднять, я протянул руку, чтобы поймать школьника и аппарировать, когда прямо в Барти ударил луч Эверто Статум, и Крауч отлетел футов на пять, затерявшись в высоких зарослях папоротника.        Взгляд назад - Дамблдор уже почти отбросил дерево в сторону, подняв его своей магией. Взор за кусты - чертов Блэк! Как он посмел! Это он откинул Крауча, полагая, что спасает его!        Я вовремя вспомнил о противнике Беллатрикс, который поднимался из рытвины какого-то заклинания, стряхивая с себя горящие щепки. - Авада Кедавра, - бросил я, прицелившись в него. - Уходим! - это было адресовано Лестрейнджам и Долохову с Трэверсом, которые из последних сил отбивались от напирающих авроров.        Крутанувшись на месте, я ощутил знакомый рывок аппарации, и легкие словно сжало. До этого я надышался дыма и горячего воздуха, поэтому, едва очутившись в гостиной Лестрейндж-холла, несколько раз жадно схватил прохладный воздух, выпустив Беллатрикс из стального захвата. Белла скорчилась рядом со мной - у неё из бедра торчала большая обугленная щепка, а темная юбка стала ещё чернее от крови.        Секундой позже появился Долохов, сразу принявшийся тушить на себе мантию, за ним братья Лестрейндж - Рудольфус бережно опустил бесчувственного Рабастана на софу, а после и Трэверс образовался из воздуха с хлопком, он потирал плечо и негромко ругался. - Это было одно из самых позорных поражений последних лет! - резко сказал я, обводя взором большую гостиную, как только отдышался. - Вас называют моими первыми бойцами, элитой Пожирателей Смерти, Ближним Кругом, лучшими из лучших. И что я вижу? Рабастан не в состоянии использовать простейшее заклинание, чтобы не надышаться дыма. Его братец вообще исчезает на всю битву, и я не вижу его. Рудольфус, если ты работаешь в паре с супругой, объясни мне, почему сначала ты её потерял, а во время битвы даже не приблизился к ней? - Мой Лорд! - раздосадовано простонал Лестрейндж. - Сперва меня отрезали от Беллы появившиеся авроры, а Беллатрикс, не заметив этого, дальше преследовала Крауча! Теперь же я не мог отыскать её в дыму и тумане! - Довольно жалкое оправдание, - вынес вердикт я. - Чтобы ты знал, пока ты где-то прохлаждался, твою женушку чуть не убили. Потому что бывают такие моменты, когда даже я не могу оторваться от своего противника, чтобы кому-то помочь.        С Руди схлынула вся краска, и он с трепетом взглянул на Беллу, которая с шипением выдрала из ноги щепку и глухо застонала. - Мы ещё вернемся к тебе, Рудольфус, - я клятвенно заверил Лестрейнджа в неминуемой расправе и продолжил свою уничижительную, но справедливую речь. - Трэверс. С тобой-то что случилось? Просто объясни мне, как так вышло, что вместо того, чтобы прийти ко мне, как это бывало во всех сражениях, ты куда-то пропал, чтобы появиться с раной в плече и пятью аврорами на хвосте? - я грозно уставился на Пожирателя Смерти, который зажимал руку ладонью, по бледным пальцам стекала кровь. - Поднимал Рабастана, когда тому стало плохо, - буркнул Трэверс. - Ааа, так Рудольфус не то, что Белле не помог, он ещё и для брата ничего не сделал! - вскричал я. - Лестрейндж, ты разочаровал меня! О чём ты думал, чем таким был занят? - Милорд, - вкрадчиво произнес Долохов, - Рудольфус помог мне. На моём участке авроров было больше всего, человек пять или шесть. Я не справлялся! И тогда Лестрейндж налетел на них подобно химере и за несколько секунд уложил троих. Потом же появился Сириус Блэк с Поттером, кажется, и ещё несколько школьников. Рудольфус вступил в дуэль с ними.        Эта жалкая попытка оправдать товарища только усугубила дело. - Ты ещё и со школьниками не смог управиться? - взбешенно спросил я. - Потому что Блэк вдруг оказался рядом со мной в самый неподходящий момент! Из-за проклятого щенка я не смог схватить Крауча! - тут я вспомнил о том, из какой семьи происходил Сириус, и лицо моё стало мрачнее тучи, глаза потемнели. - Белла! - рявкнул я не своим голосом.        Стремительно наклонившись, я рывком поднял мадам Лестрейндж за плечи и хорошенько встряхнул. - Блэк! Блэк! У проклятого мальчишки всё ещё фамилия Блэк! - я толкнул волшебницу в объятья мужа, потому что она явно не могла стоять сама.        Рудольфус бережно придержал супругу, а я продолжил бушевать. - Почему член семьи Блэков, чистокровный волшебник, тот, чьё место в моём Ближнем Круге, твой кузен, к тому же, оказался на стороне Дамблдора! Он посмел бросить вызов мне! Видано ли это! Сопляк лет шестнадцати сам кидается мне навстречу! Более того, из-за него срывается всё окончательно, хотя, видит Салазар, до успеха нам было как маглу от Хогвартса до Хогсмида! Для чего мы всё рисковали этой ночью - чтобы хотя бы схватить Крауча, если он оказался подлым предателем! Вернее, если у некоторых не хватило мозгов его завербовать. Да, Бартемиус Крауч! Беллатрикс, ты клялась мне, что он на нашей стороне и всецело поддерживает все мои идеи и дела! Как ты могла так ошибаться? Ты настолько бездарна в легилименции, что у меня просто нет слов, чтобы описать то, насколько ты упала в моих глазах!        Перехватив затравленный взгляд темно-карих глаз, в которых стояли слезы, я на мгновение замолчал, чтобы перевести дух. - Я мог бы ещё долго отчитывать каждого из вас, и, уверяю, утро начнется с продолжения этой увлекательной беседы, и каждый получит свой Круциатус, но сейчас уже почти светает и я имею огромное желание привести себя в порядок и отдохнуть, - поразмыслив несколько секунд, я добавил: - Но Белла задержится. Ты, Беллатрикс, провинилась настолько, что откладывать твоё наказание просто немыслимо! - Мой Лорд, сперва надо залечить рану… - промямлил Рудольфус, всё ещё приобнимая Беллатрикс, которая тяжело на него опиралась. - У меня всё ещё есть палочка, Лестрейндж, а твои домовики всё ещё меня слушаются, - огрызнулся я. - Все кроме мадам Лестрейндж свободны.        Долохов и Трэверс, помогающий выйти начавшему приходить в себя Рабастану, не заставили долго себя ждать. А вот Рудольфус всё ещё бережно придерживал Беллу и смотрел на меня так отчаянно, словно я собираюсь отдать её дементорам по меньшей мере, или сделать инферналом. - Отцепись от неё, - потребовал я. - За почти десять лет брака можно было понять, что твоя супруга не кисейная барышня, а боевой темный маг и Пожиратель Смерти. Не думаю, что от этой царапины она скончается.        Рудольфус соизволил уйти только после того, как обменялся взглядами с Беллатрикс. Мы с ней остались одни наконец-то. Вот только не хотелось устраивать очередную сцену в гостиной, где и у стен есть уши. Наши ссоры могли закончиться чем угодно от Круциатуса до страстного секса, и веселить обитателей Холла вовсе не хотелось. - Идём в мои комнаты, - приказал я. - И можешь не ныть, что ранена. Тебя это никогда не останавливало и в более сложных делах, чем преодоление двух пролетов лестницы и коридора.        Беллатрикс понуро опустила голову, чтобы скрыть от меня непрошенные слезы. Что за манера у неё появилась? Стоит мне сказать что-то резкое, и она вполне может едва ли не заплакать. Особенно, если мы одни. Да, с годами что-то необратимо меняется у неё в голове, но слишком плавно, чтобы я часто обращал на это внимание.        Я направился к своим апартаментам, не оборачиваясь на Пожирательницу. Она неловко заковыляла вслед за мной. Выйдя из гостиной и столкнувшись с Рудольфусом, мы молча поднялись по лестнице после того, как я рыкнул на Лестрейнджа. Только в коридоре я соизволил бросить короткий взгляд на Беллу.        Она шла, зажимая кровоточащую рану ладонью, бледное лицо было слегка перекошено - челюсти плотно сжаты, подбородок выставлен вперед, в глазах решительность. Ей больно, но волшебница терпит. Хоть этого у неё не отнять - выдержки. По пути Беллатрикс несколько раз оперлась на стену, оставив на ней кровавые отпечатки.        Когда мы пришли в мой кабинет, я, всё ещё снедаемый злостью и бешенством из-за сокрушительного поражения, заметил, что Белла не решается сесть без моего разрешения, видя мою ярость. Решив не делать Белатрикс поблажек, я не спешил приглашать её опуститься в кресло.        Сам я тоже не мог присесть в кресло, потому что слишком свежа была моя злость, чтобы я вообще мог присесть. Несколько секунд я просто ходил по кабинету, пытаясь взять себя в руки. - Итак, что мы имеем, - я заговорил обманчиво спокойным голосом через несколько минут. - Ты ошиблась в Крауче, подвергнув четверых Пожирателей смертельной опасности. Заставила меня ночью кинуться тебя искать. Всё из-за того, что ты ужасающе невежественна в легилименции и не смогла прочитать мысли сопливого мальчишки. А это потому что ты самый самоуверенный человек из всех, кого я знаю. Вбила себе в голову, что Барти Крауч от тебя без ума и совершенно расслабилась! Ужасающая неосторожность, ты разочаровываешь меня уже только этим. Скажу больше, того, что я перечислил, с лихвой хватает на крепкий Круциатус и хорошее наказание для тебя. Ты подвела меня, Беллатрикс. Ужасно подвела. Ты сорвала одно из самых важных заданий, и весь крах с Краучем только твоя вина. Я не могу привести достойное сравнение, чтобы объяснить, как важен был для меня этот мальчишка. Но мы его потеряли! - не выдержав, я взмахнул палочкой, и Белла дернулась, как о пощечины. По бледной щеке прочертила дорожку слезинка и молодая женщина шмыгнула носом, чем окончательно меня вывела.        Не одна наша ссора не обходилась без того, чтобы я не вцепился в её кудри. Этот раз не стал исключением и, подлетев в волшебнице, я с силой оттянул её голову назад, схватив смоляные локоны. - И ты смеешь ещё хныкать!? - вскричал я. - Хотя о чем это я, не надо забывать, что в отличие от моих Пожирателей, ты всего лишь женщина со всеми соответствующими слабостями и предрассудками.        Беллатрикс вскинула на меня огненный взгляд. - Я не уступаю никому из Пожирателей! - Да, что и доказала сегодня, - ядовито прошипел я. - Ты придумала этот с самого начала несбыточный и абсурдный план - заполучить сына Крауча. Ты придумала невероятное выполнение этого плана. Ты поддерживала с мальчишкой связь. Ты сама помогла ему устроить засаду на тебя и остальных. И к каким последствиям это привело?        Ярость, идущая к пику последние часы, внезапно схлынула. Осталось только сухое разочарование сродни тому, которое когда-то появлялось маленького Тома Реддла в приюте, когда в Рождество он не получал подарка. Вроде бы и надеяться не на что, говорил разум, но слишком уж желанный результат, чтобы совсем в него не верить.       Я отпустил Беллатрикс, и как-то устало отмахнулся от неё. Белла стояла, не шевелясь, всё ещё ожидая взрыв. На меня же вдруг напала странная меланхолия. Крауч был слишком сказочным шансом, чтобы быть правдой. По сути, я с самого начала в глубине сознания догадывался, что он не может принять мою сторону. Белла виновата лишь в том, что проявляла упорство и до последнего всеми силами пыталась добиться недостижимого. Что-то у неё даже получалось. Если исключать возможность того, что Бартемиус врал с самого начала, само собой. Вина Беллатрикс была только в том, что она не перевернула все мозги мальчишки, чтобы докопаться до истины, и решилась на его знакомство с Лестрейнджами. Второе можно с натяжкой, но всё же списать на колоссальное желание приблизить к себе школьника всеми правдами и неправдами. Что до легилименции… Это серьезное упущение. За это Беллатрикс и впрямь следовало бы наказать.        Но, видя как она стоит подчеркнуто ровно, плотно сжав зубы, видя, как с её юбки медленно капает кровь на ковер, я успокоился ещё больше. Вероятно, дело было в том, что сегодня я слишком волновался за Бел… За самого лучшего и надежного Пожирателя Смерти, конечно. - Сядь уже, не торчи столбом над душой, - хмыкнул я, сам засмеявшись скрытой иронии, заключавшейся в этой фразе. - Я не уступаю другим Пожирателям, Мой Лорд. И я вовсе не хрупкая женщина, - отчеканила Беллатрикс. - Ты испортила мой ковер. Когда чистишь его магией, всё равно небольшой след от крови остается. А домовики протрут до дыр, если приказать им почистить. Персидский ковер из шелковых и серебряных нитей, старинный, если верить Рудольфусу. А с тебя капает кровь, сыплется грязь из леса и ещё Мерлин знает, какая дрянь, - заметил я уже практически беззлобно.        Беллатрикс продолжала стоять идеально прямо. Она уже скрыла слезы, но я слишком хорошо её знал, чтобы поверить этой бесстрастности. Тогда я сделал к любовнице несколько шагов, чтобы крепко взять под локоть. - Не будь дурой, Белла. И не показывай характер, где не нужно.        Лестрейндж всхлипнула и порывисто прижалась к моей груди. Я опешил от таких вольностей, но почему-то не оттолкнул её, как полагалось бы. «Моргана, а ведь я действительно очень испугался за неё сегодня», - подумалось мне.        Неожиданно даже для себя, я прохладно обнял Беллатрикс, а та опять всхлипнула, спрятав лицо в складках моей мантии. Она беззвучно рыдала, слезы градом катились по впалым щекам. Что-то даже для моей эмоциональной Беллы слишком... Странное поведение в последнее время. - Что это ещё такое? - с деланным презрением спросил я. - Простите меня, Мой Лорд! Простите! Я не хотела! Я не.. не думала! - сбивчиво забормотала Белла. - Я не знала, что всё так обернется! Я вас подвела!        Если с облегчением от того, что с Беллатрикс всё в порядке, ещё и боролось с гневом, окончательно меня успокоило то, что у Лестрейндж словно ноги подкосились и она стала оседать. - О, не думал я, что в один день ты можешь столько раз меня поражать в плохом смысле этого слова! - я с тяжелым вздохом слегка наклонился, чтобы подхватить волшебницу под колени, и Белла оказалась на моих руках.        Не знаю, что на меня нашло. Позднее, анализируя события той ночи, или даже утра, что вернее, я склонялся к тому, что не чувствовал восторга или счастья из-за того, что Белла жива и невредима. Я вообще не думал о том, что она могла погибнуть. У меня не укладывалось в голове, что могла бы быть какая-то другая жизнь без моей Беллы. Но я ощущал облегчение от того, что всё закончилось. И на подсознательном уровне хотел убедить себя в этом ещё больше, проведя время с Беллатрикс более-менее мирно. Это не совсем то слово, которым я обычно охарактеризовывал наши отношения, в которых не было никакой стабильности и размеренности. Но в этот день, руководствуясь желаниями и эмоциями, я делал то, что делал.        У Беллы почему-то разразилась легкая истерика. Боялась ли она меня до дрожи, или боялась попасть в опалу, или просто чувство вины убивало Беллатрикс, но она получила сильное наказание от самой себя и своего разума. - Давно я тебя на руках не носил, верно? - с некоторой натяжкой спросил я, всё яснее ощущая тяжесть мантии и плотно одетой женщины, пока нёс её в свою спальню.        Поток несвязанных извинений, самоуничижений и просьб стих, и Беллатрикс просто прижалась ко мне плотнее, обняв крепко-крепко. Её лоб в испарине прижался к моему виску, а изящная ладонь легка на гладко выбритую щеку. - Вы - вся моя жизнь, - выдохнула Беллатрикс. - В тот день, когда вы от меня отвернетесь, я умру.        Я опустил Белатрикс на постель, не говоря ни слова. Так же молча снял с себя мантию и сюртук, оставшись в брюках и рубашке. Мантия была бессовестно испорчена Дамблдором и каким-то его заклинанием, а лакированная кожа ботинок местами обуглилась, что я заметил мимоходом. - Нам сегодня задали жару, - негромко проговорил я, подходя к Белле и расстегивая пряжку её мантии. - Я бы всё отдала, чтобы смыть с нас это поражение, полученное из-за меня! - горячо воскликнула Белла.       Усевшись рядом с волшебницей на постель, я направил на Беллатрикс волшебную палочку. Пожирательница вздрогнула, ожидая боль, и прикрыла глаза. - Экскуро, - шепнул я с коротким смешком, наблюдая, как комья грязи исчезают с полуботинок Беллатрикс, коричневые разводы земли пропадают с юбки и рукавов платья, а рваные старые листья выметаются из пышных черных кудрей.        Обняв Беллу за плечи, я привлек её к себе и на несколько мгновений прижался губами к чуть поцарапанному лбу, после чего позволил ведьме прижаться ко мне плотнее и судорожно выдохнуть. - Попробуй ещё хоть раз так рисковать, - мой голос обрёл привычную силу и холодность. - С этого дня твои нескончаемые сражения станут реже. Я должен быть поставлен в известность о каждом твоём рейде, будь то даже мелкое нападение на магловский пригород. Сначала ты должна будешь получить моё разрешение, поняла?        Она кивнула, не отстраняясь. - И хватит уже царапин, ссадин, ранений, ожогов и шрамов, - я продолжил всё с той же напускной строгостью.        Взял ладонь Беллатрикс в свою, и женщина поморщилась, когда я задел свежий ожог. Затем я повертел её лицо за подбородок влево и вправо, любуясь свежими царапинами и рассеченной губой (последнее, впрочем, было уже моей заслугой). - Это всё тебя не красит, Белла. Береги себя.        Поняв по её вспыхнувшим глазам, что сказал лишнее, я тут же взял себя в руки. - Потому что стоит тебе провалить ещё одно задание и ты потеряешь счет Круциатусам. Возможно, я даже сошлю тебя куда-нибудь в Ирландию, подальше от себя и важных заданий. Будешь вербовать оборотней и обучать новичков. - Белла опять зажала бедро. - И что там у тебя с ногой? Мерлин, как тебя вообще угораздило вонзить в бедро кусок дерева? Ладно бы ещё заклинание попало, но нет, это же Беллатрикс Лестрейндж, заклинание это слишком обыденно для неё…        У нас с Беллой давно не было никаких стеснений перед друг другом, разве что Беллатрикс редко лезла ко мне первой. Поэтому я по-хозяйски поднял черную юбку одним размашистым движением, чтобы увидеть под изорванным чулком несколько дюймов кровавого месива. Вероятнее всего, мелкие щепки и занозы ещё остались в ране. Вкупе с чередой ожогов на руке и крупным порезом, рассекающим левую ногу Беллы от колена до щиколотки, это убедило меня вызвать верного мне и моим идеям целителя Святого Мунго. Мелким царапинам от кустов и счета не было, но на такие мелочи на теле любовницы я давно не обращал внимания.        Перед тем, как приказать домовику позаботиться о прибытии целителя, я хлопнул в ладони и отдал появившемуся эльфу приказание: - Живо. Обезболивающее и, пожалуй, снотворное. «Потому что не нравится мне её маниакальный взгляд и истерическое поведение»…        Пока домовой эльф где-то прохлаждался, Белла опять принялась извергать море клятв и извинений. В её глазах вновь стояли слёзы. И трудно было не понять это отчаяние. Ещё вчера она шла вровень с Алекто и была уверена в своём железном положении, сегодня же натворила столько глупостей. Теперь Белла боялась, что я обращу свой взор на более удачливую Алекто Кэрроу. Эх, глупая моя Беллатрикс, разве я могу променять тебя на кого-либо?.. Одним словом, ещё неизвестно кого из нас больше подкосила потеря Крауча.        Вскоре на прикроватной тумбочке оказался серебряный с узорами подносик, на котором стояли два пузыречка. - Пей, - приказал я, начав с обезболивающего.        Беллатрикс протянула было руку, но потом вдруг замерла и натянуто улыбнулась, опуская её. - Это необязательно, - проговорила она.        Я вздернул бровь. Так было всегда, с первой нашей встречи. Я уже думаю, что удивляться нечему, но Белла обязательно доказывает мне обратное. - Вероятно, надо ещё что-нибудь от сотрясения мозга, - тут же предположил я. - Мой Лорд, мне кажется, что зелья могут немного… Как бы сказать… Повлиять на меня… - выдавила Беллатрикс, с волнением на меня поглядывая. - Что ещё за вздор? - поморщился я. - Скажи теперь, что ты в положении, и это будет отличным завершением этой ночи! - я нахмурился и смерил Беллатрикс тяжелым убийственным взором.        Волшебница чуть побледнела и дотронулась пальцами до своего виска. - Мне кажется, что зелья могут влиять на… Ну… Я же часто что-то пью что-либо для сращивания костей, затягивания ран, … Из-за плохого сна ещё и снотворное… А несколько старых увечий дают о себе знать практически постоянно, и я очень часто использую обезболивающее, - мучительно запинаясь, пробормотала Белла.        Вспомнив особняк Ноттов, я посчитал приемлемым с ней согласиться. - Тогда мы просто подождём, пока домовик передаст приказ Рудольфусу вызвать целителя из наших, а потом тебе нужно будет отдохнуть.        Белла кивнула, и я велел ей лечь нормально. Даже сам расстегнул несколько пряжек, застегивающих корсет спереди - мучиться со шнуровкой на спине невозможно долго. Беллатрикс всё ещё слишком переживала из-за своей вины. Она тяжело вздыхала, ерзала и беспокойно на меня смотрела. Даже нерешительно предложила отдохнуть и не возиться с ней. - О, Лестрейндж, я два часа вытаскивал тебя из пекла практически на ступенях Хогвартса, что уж теперь каких-то полчаса у твоей постели? - парировал я.        Не прошло пятнадцати минут, как появился целитель. Сухонький старичок, давно служащий семейству Блэк, и вообще преданный аристократии. Из всех, кто когда либо прилетал по моему приказу, этот был самым надежным. Вот только не всегда можно было его достать - очень уж был популярен у чистокровных волшебников. Мистер Вильгельм Фоули, потомок одной из младших ветвей этого рода, отвесил мне церемониальный поклон и деловито направился к кровати.        Я расположился в кресле у окна, пожелав остаться при осмотре. Психическое состояние Беллатрикс действительно меня беспокоило в последнее время, и я хотел знать в каком она состоянии из первых уст. Обычно слова лекарей мне передавал Рудольфус, но кто его знает, что он может приукрашивать или умалчивать чтобы угодить Беллатрикс и спасти её от опалы и немилости? Да и это её поведение с зельями насторожило.       Впрочем, когда через двадцать минут Фоули закончил возиться с Беллатрикс, и я хотел было задать волнующий меня вопрос о психическом благополучии Беллы, в окно принялся биться филин Алекто с донесением девчонки из школы. Наверняка это были самые свежие новости о том, чем кончилась прогулка Барти к Запретном Лесу, а посему заботы о Белле можно было отложить. Благо с той всё было в порядке. *Клабберт (англ. Clabbert) — живут на деревьях, по внешнему виду напоминают нечто среднее между обезьяной и лягушкой. **Авгурей или Ирландский феникс (англ. Augurey, Irish Phoenix) — уроженец Британии и Ирландии, но иногда встречается и в других частях Северной Европы. Это худая, унылая на вид птица, немного похожая на недокормленного стервятника, зеленовато-черного цвета.