Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

30 мая 1976 года Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг.        День выдался не к месту и не ко времени солнечным. На небе не было видно ни облачка, какие-то птицы радостно щебетали на аллеях парка возле Холла, а аккуратно и со вкусом разбитые клумбы перед парадным крыльцом вовсю цвели и благоухали. К слову сказать, везде, куда бы я не смотрел из своего окна, всё цвело, сладко пахло и пестрело. Стояли последние душные дни весны, и даже всегда холодный Лестрейндж-холл с его мрачными парками и буковыми аллеями вдруг ожил.        Тем острее я чувствовал собственную досаду и нарастающий гнев. Потому что в окно я смотрел не на подчеркнуто идеальные цветочные клумбы и не на бурную растительность вдалеке, в позаброшенном и немного диком парке, а на большую карету, запряженную шестеркой пегасов, в которую суетливые домовики таскали коробки и саквояжи.        Беллатрикс всё-таки уезжала. И хотя она откровенно тянула время больше недели, хотя было видно, какое титаническое усилие она над собой делает, что-то крайне важное тянуло мадам Лестрейндж прочь от меня. Самое странное, что она безропотно подчинялась этой неизвестной мне необходимости. Не искала возможности не покидать меня, а просто бежала. Может быть, из-за здоровья, может быть потому, что хотела прекратить наши отношения (во что верилось слабо), а может, было что-то, о чём я не знал. В любом случае, вырывать из неё информацию не хотелось. Я доверял Беллатрикс как никому другому и точно знал, что она никогда не предаст Метку. А если и есть что-то личное, чем она не хочет со мной делиться… Что же, это говорит о многом, а Белла делает хуже только себе.        Перед экипажем появился Рудольфус, одетый в дорожную мантию и несущий небольшой саквояжик. Закинув его в карету, Руди достал платок и нервно вытер испарину со лба. Было очевидно, что что-то заставляло Лестрейнджа паниковать. Впрочем, оставляя родовое гнездо на Рабастана, оставалось только молиться. Но это виноватое выражение лица всё равно бросилось мне в глаза и заставило опять задуматься о том, что что-то тут нечисто.        В дверь кабинета постучали. - Милорд?.. - робко позвала Белла.        Я молча взмахнул рукой, отворяя дверь, после чего отвернулся к окну. Пускай понервничает, предательница. Беллу всегда напрягало, когда она не видела моего лица и не понимала настроение. И это меньшая кара за то, как она бежит.        Послышались несмелые шаги и взволнованные вздохи. Лестрейндж остановилась примерно на середине кабинета, не решившись приблизиться. Я молчал. Она тоже тихо мялась за моей спиной. - Милорд, я… - Беллатрикс осеклась. - Я не знаю, что могу сказать вам сейчас. Я так благодарна за то, что вы позволили мне восстановить здоровье и силы! Что вы доверяете мне! И я никогда вас не разочарую, Мой Лорд. Когда я вернусь, всё будет так, как раньше. Без провалов и неудач. Вот увидите! - Сколько раз я уже слышал это? - я скривился. - Ты много говоришь, Белла. Но я не вижу, чтобы ты действовала.        Я слышал её шумное дыхание - Белла не могла найти, что сказать. Меня же опять брало зло.        Резко развернувшись, я смерил Беллатрикс презрительным взглядом. Ведьма уже была в дорожной мантии, а непослушные кудри оказались собранны в небрежный пучок, что придавало Лестрейндж ещё более удрученный вид. Как на похоронах… Сама скромность - черная мантия без излишеств и подобранные волосы. И где моя Белла?.. - Выглядишь отвратительно, - заключил я. - Пожиратель Смерти ты, или кто?        Хотя, надо отдать предательнице должное, вид у мерзавки был цветущий. Румянец и отсутствие обычной болезненной бледности. Я скривился пуще прежнего. Какой тут отдых, выглядит как после нескольких месяцев на Ривьере.        Беллатрикс открыла и закрыла рот, растерявшись от моего внезапного выпада. - Я же в дорогу собиралась, - неуверенно промямлила Лестрейндж.        Я ощущал что-то сродни обиде. И хотя разум говорил, что нам обоим нужно время хотя бы для того, чтобы отдохнуть друг от друга, как же меня всё-таки выводило из себя этакое поведения Беллатрикс.        Белла вроде бы поняла, что в данной ситуации лучше всего будет не нервировать меня и не говорить пустых слов. Волшебница молча приблизилась ко мне и, пожалуй, даже слишком смело положила руки мне на грудь. От неожиданности я немного подался назад. - Я знаю, что вы вырвали любовь отсюда, - очень тихо заговорила Белла, опустив глаза. - И я молю лишь о доверии. - Что ты себе позволяешь, Лестрейндж? - произнёс я холодно, перехватывая её запястья и опуская руки, сжимающие их.        Но отпускать я почему-то медлил. Задержал долгий взгляд на встревоженном, но полном надежды лице Беллатрикс, держа её руки в своих. Не как в глупых романах - её маленькие ладошки в моих. Нет, костлявые пальцы крепко сжимали хрупкие запястья. И всё равно этим вроде бы грубым жестом было сказано больше, чем я хотел бы.        Пауза затягивалась. Беллатрикс внимательно всматривалась в мои глаза, стояла передо мной напряженная, как тетива, с бешено колотящимся сердцем. Я буравил её тяжелым взглядом, не желая отрываться от красивого лица и ещё больше не желая отпускать её. Но нужно было что-то предпринимать. Нельзя позволять мерзавке думать, что она что-то значит для меня. - Иди, - я оттолкнул её руки и высокомерно поднял подбородок.        Наверняка Белла могла сказать многое. Но она только бросила на меня последний долгий взгляд, прежде чем с коротким всхлипом развернулась и быстрым шагом покинула кабинет. Стука каблучков за дверью не послышалось, я понял, что Лестрейндж медлит и напряженно уставился на дверную ручку, которая начала было поворачиваться.        Я пошел было к двери, внутренне ликуя, что Беллатрикс не посмела от меня уйти. Но когда я почти подошел к двери, из-за неё донесся судорожный вздох и быстрые удаляющиеся шаги.        Я незамедлительно возненавидел самого себя за минутную слабость. Наваждение, глупость - я почти что был готов вернуть Беллатрикс немедленно. Подумаешь, Лестрейндж опять заносит! Должно ли это волновать меня, Темного Лорда? Нельзя так много внимания и сил уделять Белле. Она - моя дурная привычка, которая давно уже ничего хорошего не приносит. Да, именно так и буду думать.        Стоя у окна, я мрачно наблюдал за тем, как Беллатрикс спустилась по парадной лестнице, щурясь от падающего солнца, и поспешила накинуть глубокий капюшон легкой мантии. Неужели даже не обернется, предательница?        Я устремил на любовницу такой взгляд, что та остановилась как вкопанная посреди двора, окруженная цветущими розовыми кустами, и медленно обернулась, чтобы поднять голову, придерживая капюшон. Этот момент я буду ещё часто вспоминать, потому что, как выяснится в дальнейшем, это был последний раз, когда я видел Беллатрикс Лестрейндж до грядущих трагических событий. Видел цветущей, свежей, без печати горя на лице, с горящим взором. Пожалуй что, это был последний раз, когда я видел Беллу-девушку. Юную, верящую в свои силы безоговорочно, плохо знающую всю ту боль и разочарование, что приносит жизнь. В следующий раз передо мной в Лестрейндж-холле предстанет уже леди Лестрейндж, женщина, не знающая жалости, каменная, несгибаемая Беллатрикс, какой она и войдёт в историю.        Но пока что я наблюдал за тем, как моя Белла присела в глубоком и долгом почтительном реверансе и, более не оборачиваясь, проследовала к карете. Руди, битый час ждавший супругу, с готовностью подал ей руку, помогая подняться по ступенькам кареты.        Когда подол мантии скрылся в экипаже, я заставил себя отвернуться и не видел, как пегасы уносят прочь мою любовницу. Впрочем, я был достаточно зол на Беллу, чтобы терзаться из-за её отъезда с первых минут разлуки. Но настроение определенно было испорченно безвозвратно, на работе сосредоточиться не удавалось.        Остаток дня я провел в самых недрах подземелий Лестрейндж-холла, наслаждаясь витающей там родовой магией и буквально пропитываясь многовековой черной, оставшейся от средневековых жертвоприношений, жестоких обрядов и волхований. Магия всегда была неотъемлемой частью меня, и именно в ней с детских лет я искал утешение. Впрочем, теперь я скорее успокаивал нервы с её помощью. Умеет же треклятая Лестрейндж вывести из себя! А магия требует концентрации и сосредоточенности, творя сложное заклинание или обряд не получается думать о чем-то другом. 15 июня 1976 года Графство Норфолк, Брекленд, родовой замок Артуриуса Кэрроу        Сезон летних балов грянул в начале лета, как и было заведено в аристократических кругах не первое столетие. Тон задавали Блэки, конечно же, дав первый пышный прием, на котором больше всего внимания привлек даже не юный Регулус, изображающий примерного мальчика весь вечер, а его братец - тем, что сбежал из дома. Семейству Беллатрикс вторили Малфои, явно поставившие себе задачу переплюнуть всех и в который раз «ненавязчиво» заявить о своём баснословном капитале. Развлечения затянулись на целую неделю, насколько я знал. Неудивительно, что с таким ритмом жизни белобрысая парочка никак не сделает здорового наследника. Крэббы поразили свет своей старшей дочуркой, впервые показавшейся в обществе в качестве девицы на выданье, - видит Мерлин, я, волшебник, подчинивший василиска, едва не ослеп от этой прелестницы, - Фоули прославились тем, что устроили самое скромное мероприятие, а Лафингтоны заодно заявили о помолвке старшего сына с его кузиной.        Одним словом, аристократия жила своей жизнью, которая неслась сказочным и красочным водоворотом роскошных празднеств и сверкала, как ей и полагалось. Не хватало только одного - негласной королевы, самой власть имущей аристократки, первой красавицы, той, чьё имя не сходило с уст вот уже почти десяток лет. Не хватало моей великолепной Беллы. Я, никогда не придававший значения праздным балам, посещающий их только в случае необходимости, перед грядущим собранием Ближнего Круга, теперь вовсе перестал появляться на этих увеселительных и шумных праздниках. Мне было попросту скучно. Важные вопросы толком не обсудишь с Пожирателями - кругом куча лишних ушей, а танцы, конфетти и шампанское я считал несколько неподходящим дополнением для своей персоны.        И, тем не менее, побывав всего в двух-трех домах, я уже знал, что звание самой хорошенькой леди в свете медленно, но верно, переходит к Алекто Кэрроу. Когда её дикую, яркую красоту не оттеняла классическая и безупречная внешность Беллатрикс, едва ли кто-то мог составить конкуренцию рыжей девчонке. Пожалуй, Нарцисса Малфой в обществе считалась привлекательнее, среди холеных аристократов во все века в моде были хрупкие и бледные блондинки, но их было множество. А Алекто всегда умудрялась выделяться хотя бы своей огненной шевелюрой. Девчонка словно с цепи сорвалась - не прекращала кружиться в танцах, шутила и смеялась, сверкала в новых туалетах и фамильных драгоценностях. Одним словом делала всё, чтобы стать популярной и заполучить десяток-другой поклонников. Нельзя было не признать, что задуманное получалось великолепно - предложения так и сыпались на рыженькую бестию от чистокровных волшебников всех сортов и возрастов. Но эта бездарная пошлая игра была рассчитана только на одного зрителя. На меня.        Вот уж воистину, когда Алекто особенно заносило, и её звонкий смех появлялся где-то около меня, вместе с кучкой обожателей девчонки, больше всего я желал появления Беллы, которая, скорее всего, «случайно» пролила бы на платье школьницы вино, да и поставила бы соплячку на место. В самом деле, такие жалкие попытки привлечь внимание могли бы подействовать на Рабастана или Люциуса, но не на меня. Но Алекто Кэрроу не сдавалась. Временами я задумывался о том, когда умудрился подать ей надежду или, вернее, что нужно её отцу от меня. По всему выходило, что причин для такой охоты не было. И всё-таки Алекто словно прилипала ко мне всегда, когда я имел неосторожность появиться в высших кругах аристократии.        Когда наступил черед Паука давать бал, тот постарался на славу. Не было ни единого дома, в котором не вспоминали былые приемы в замке Кэрроу и не ждали бы с предвкушением новые. Что в общем и целом представлялось мне достаточно странным - с того дня, как раз и навсегда закрылись очи первой леди Кэрроу, в мрачном замке Артуриуса не то что не было приемов, там гости почти не появлялись. Хотя в своё время празднования в его замке по праву считались не только самыми пышными, но и самыми захватывающими. Изюминкой сезона, если можно так выразиться. Последние почти семнадцать лет уединения и затворничества убили ту славную традицию Паука устраивать балы, которые так нравились умирающим от скуки аристократам, но в этом году он будто бы внезапно одумался. Причиной такой резкой перемены настроения хозяина дома якобы стало семнадцатилетние обожаемых близнецов.        Амикус к совершеннолетию превратился в коренастого молодого человека, не блещущего ни выдающимся умом отца, ни его когда-то смазливой внешностью. Разве что посредственную магию унаследовал, да здоровьем более крепким отличался. На фоне своей хитрой и симпатичной сестрицы он и вовсе казался ходящим недоразумением. Что странно - даже черты лица, кажущиеся у мальчишки резковатыми, у Алекто выглядели куда более привлекательно и гармонично. К слову сказать, с годами близнецы становились все более непохожими друг на друга. Тем выгоднее смотрелась девчонка на фоне брата.        Хваленый прием Паука, который вот уже несколько месяцев был у всех на слуху с того дня, как Артуриус разослал приглашения, мне пришлось посетить не любопытства ради, а лишь потому, что накопилось несколько важных вопросов, которые я хотел бы решить с Артуриусом лично, наедине, в его кабинете. А более укромное и безопасное от лишних ушей место, чем личные покои Паука, едва ли было возможно найти во всей магической Британии.        Когда я явился к воротам замка Кэрроу, над его башнями уже сверкали фейерверки, из зала летела музыка, а из сада доносились веселые голоса гостей. Их собралось немало - желающих воочию увидеть загадочное гнездо Паука набралось больше, чем на половине других приемов. Вся аристократия слетелась. И посмотреть было на что…        Казалось, Артуриусу захотелось всенепременно компенсировать все предыдущие годы без приемов. Не было бы такой диковинки, которую Паук не собрал в своей паутине. Весь замок, парки и лужайки вокруг него кишели развлечениями, играми и прочей чепухой.        Владения Артуриуса всегда славились самыми изощренными зелеными лабиринтами, и Паук с радостью продемонстрировал, что не забросил детище своих предков. Занимающий немыслимую территорию, местами переходящий в густой лес, кое-где таящий приятные сюрпризы на подобии удобной беседки с готовым и не кончающимся угощением или приятно журчащего фонтанчика, а кое-где имеющий в своих недрах настоящих чудовищ на цепях, лабиринт притянул к себе все юное поколение, жадное до приключений и сюрпризов. Дети радостно визжали, носясь по таинственным дорожкам, молоденькие девушки с хихиканьем бегали от своих кавалеров, в тайне мечтая, чтобы те их нагнали в одном из самых далеких уголков…        Идя по широкой алее к замку мимо лабиринта, я едва не оглох от оглушительных визгов, криков и смеха, коими оглашали окрестности юные баловни судьбы, казалось, созданные для таких развлечений. Мантия с глубоким капюшоном позволила мне остаться не узнанным и для Люциуса Малфоя, который, хищно озираясь, увлекал в недра лабиринта худенькую рыженькую барышню в маске с перьями, впрочем, скорее всего, барышню весьма приятной наружности, если она оказалась интереснее законной супруги. Я с усмешкой вспомнил наивную Цисси Малфой, когда заметил тонкие бледные пальцы Люциуса на корсаже девицы. Мерзавец даже свою маску не снял, а уже нетерпеливо теребил застежку мантии, скрываясь в бурных зарослях лабиринта вместе с юной чаровницей.        Ближе к замку располагался ухоженный парк, более подходящий для почтенных гостей, не считая того факта, что все закуски парили в воздухе, как, впрочем, и подстриженные в виде зверей кустарники и резные садовые качели. Зеленые ступеньки, так же торчащие прямо в воздухе, поднимались, казалось, к самому небу, маня в неизвестность, но мало кто решался подняться достаточно высоко. Зато детишки гостей пребывали от этого парка в не меньшем восторге, чем от лабиринта - здесь царствовали зеркала, создавая ещё более замысловатую иллюзию. Они торчали в зеленых арках, могли располагаться прямо на тщательно подстриженных газончиках, торчать в дорожке вместо плитки или даже закрывать дупло в одном из пышных деревьев. В специальном образом заколдованных зеркалах отражалось всё, что только можно, только не действительность. Они искажали, приукрашивали, обезображивали и пугали, но, в конечном счете, всё сводилось к одному - давали лживые картинки извращенной реальности. Ещё одно развлечение, вырастающее из обмана… Как это типично для Артуриуса.        Миновав зеркальный парк, я оказался в парке фонтанов. Приходилось проклинать то, что на всё поместье был наложен антиаппарационный купол в целях безопасности. Наверняка только я один догадывался, насколько Артуриус не рад бесчисленным гостям. Этот опасливый хитрец чувствовал себя неуютно, когда в доме был хотя бы один чужак. И, скорее всего поэтому, все гости будто бы попадали в паутину Артуриуса Кэрроу, как только ступали на его землю. Я знал этот трюк с зеркалами - скорее всего у Паука в руке маленькое зеркальце, через которое он может увидеть все, что отражается во всех остальных. Все оказывались в его незримой власти, едва оказавшись в поместье…        Если в парке зеркал мне то и дело мерещилась тощая фигура Паука в отражениях, теперь его худой силуэт частенько мелькал в отблесках фейерверков в фонтанах. Всё будто было пропитано Артуриусом. Ну или он попросту следил за мной посредством заколдованных парков… Чертовщина, я чувствовал себя как насекомое под лупой! Омерзительно! Как кто-то смеет так следить за мной?        Парк фонтанов не понравился мне до чрезвычайности. Тут было расположено больше всего фейерверков, петард, салютов и хлопушек, которые безостановочно бахали во всю силу. Блестки, как погоны, серебрили плечи мужчин, серпантин путался в локонах их дам, конфетти устилали землю. Фонтаны выдавали струи во все стороны, устраивая в воздухе замысловатые узоры из заколдованной воды. Один фонтан был примечателен тем, что равномерные потоки воды устремлялись в небо, закручиваясь ровной спиралью. В другом плескались несколько русалок, а третий вовсе скорее походил на неглубокий бассейн, потому что под предводительством Рабастана Лестрейнджа шайка молодых волшебников затащили туда истошно вопящего Нотта-младшего. Ещё один фонтанчик привлекал гостей тем, что его венчала статуя осьминога, из каждого щупальца которого, как из трубы, тек какой-нибудь благородный напиток в отдельную мраморную чашу…        Не помню, когда я видел, чтобы аристократы так безобразно напивались. Промелькнуло неприятное ощущение, что что-то с последним фонтаном не чисто…        Не желая лишнего внимания, даже в холле я не избавился от мантии с глубоким капюшоном. Отвлекаться на бесчисленные развлечения не хотелось, я сразу отправился на поиски Паука. Праздник не нравился мне все больше. Если многочисленные сады показались мне сплошной хитроумной паутиной Артуриуса, замок, вне всяких сомнений, был достоин именоваться центром паутины Кэрроу.        Маскарад Паука больше напоминал какое-то колдовское действо с Артуриусом Кэрроу в главной роли. Музыка казалась не похожей ни на что из того, что мне доводилось слышать. Её ритмы, пожалуй, были приятны, но в то же время вызывали легкую головную боль. Рулады скрипок чем-то напоминали пение смертоносных сирен. Множество зеркал в бальных залах усиливало впечатление того, что Паук постоянно за мной наблюдал. Да и вообще такое обилие зеркал было неприятно. Трудно различить, где очередной коридор, а где зеркало, где стена, а где дверь… Да и вообще полнейшая неразбериха, царящая в замке, только подкреплялась зеркалами.        Почтенные гости, как одержимые, приклеились к большим столам с какой-то новомодной игрой, другие кружились в танце под какой-то дикий то ли марш, то ли вальс, возле длинных столов, ломящихся от изысканных яств, так же было немало волшебников. Гойлы вовсе накинулись на еду так, словно до этого неделю голодали. Домовики шныряли туда-сюда с подносами, разнося легкие закуски и напитки. А так же почему-то игральные кости, что, насколько мне было известно, среди аристократов считалось пошлостью. Впрочем, гости Паука словно забыли обо всех стандартах и приличиях, пускаясь во все тяжкие. И маски, всюду пестрели маски. А наряды были до того безобразны, что я оказался несколько удивлен этакой безвкусицей.        В глазах пестрело от мельтешащих разноцветных юбок и масок кричащих расцветок. Оказалось, причиной столь поразивших меня нарядов служила арка, бывшая входом в тот зал, на пороге которого я оказался. Она чудесным образом искажала действительность. На моих глазах Нарцисса Малфой, потерянно озирающаяся в поисках мужа, прошла в бальный зал, шурша нежно-голубыми юбками... Чтобы те в ту же секунду окрасились в отвратительные багряные пятна, напоминающие засохшую кровь.        Бедная леди Малфой даже отшатнулась от зеркала на колонне, когда увидела, как из прорезей её шикарной венецианской маски заструилась какая-то алая дрянь, символизирующая, очевидно, кровь. К слову сказать, и саму маску несколько перекосило.        В этом была особенность этого зала. Заколдованный вход. Впрочем, хотя я лично этого не понимал, но гости вроде как были не против таких изменений в их одеждах и прическах. Я предпочитал наблюдать за такими метаморфозами со стороны. Ища взглядом Паука, отнюдь не спешил следовать за Нарциссой. Зато невольно наблюдал за тем, как леди Малфой сорвала маску, несколько подпортив укладку золотых локонов, в которых уже торчали безвкусные красные перья, возникшие от магии Паука. Я с интересом отметил, что девушка держалась странно, как будто у неё кружилась голова. Леди Малфой приложила ручку к мертвенно-бледному челу, с немой надеждой во глазах окинула зал взглядом, ища супруга, который в этот момент, скорее всего, забавлялся в саду с другой.        Усмехнувшись, я скрестил руки на груди. Ндаа, Паук постарался на славу. Праздник, полный излишеств и обманок, пришелся по нраву скучающим аристократам. И сбил большую их часть с пути, заставил рассудки помутиться. Музыка, напитки, зеркала, глупые игры… Вот и бедная Цисси Малфой, кажется, выпила что-то не то и вот-вот лишится чувств, пока её обожаемый муж предается греху. Интересно, это случайность? Или очередная подлянка Паука ненавистным ему Малфоям?        Едва я успел подумать о случайности, как перед Нарциссой, которая чувствовала себе несколько потерянной, вырос Артуриус Кэрроу.        Паук был в маске, как и все. В венецианской маске, украшенной золотыми вензелями и бубенчиками на кончиках золоченых витых рогов. Но было невозможно не узнать его. Во-первых потому, что сумбурный дикий наряд этого зала был под стать только ему. Во-вторых, рыжие волосы выдавали. Артуриус Кэрроу выбрал себе костюм, как нельзя лучше подходящий к его безумному празднику. Красный камзол, нарочито местами потрепанный и заляпанный чем-то бардовым, лучше подошел бы для Хэллоуина, да и вообще порядком истлевшая тряпка выглядела так, словно её сняли с какого-то инфернала, но в обстановку бального зала камзол вписывался. Так же, как и алая мантия ему под стать. А маска с гримасой веселья, плавно переходящего в безумие, венчала образ этакого беса, правящего этим балом. Даже ленточка на огненных волосах была, очевидно, задумана как часть наряда. Такие, - черные с золочеными надписями, - обычно прилагаются к гробу почившего. И это как нельзя лучше сочеталось с парящими в воздухе черными свечами, дающими приглушенное красноватое освещение. Вдобавок, в вазах были не традиционные розы, а какие-то премерзкого вида колючки с темно-синими ягодками.        Нарцисса испуганно отшатнулась от поджарой фигуры Паука, камзол которого так и пестрел кровавыми пятнами на красном фоне и золотыми галунами. Но Артуриус уже цепко схватил несчастную леди Малфой тощими руками, чтобы закружить в беспорядочном танце под дикую музыку.        Прежде, чем я успел как-то призвать своего Пожирателя Смерти, пара скрылась в мельтешащей толпе, а у меня легонько закружилась голова от беспорядочно кружащихся волшебников. Пришлось подцепить бокал шампанского, который на подносе тащил домовик, обмотанный черной тряпкой. Шипящая прохладная жидкость и то оказалась какого-то необычного вкуса. Вернее сказать, шампанское было даже слишком хорошо, чтобы не наводить на мысль о том, что и с выпивкой тут что-то не то.        Я отставил сомнительное пойло. И так последние дни самочувствие несколько напрягало. Скорее всего, проблема была в крестражах. С создания последнего я иногда чувствовал себя странно. Например, не мог согреться или страдал от бессонницы несколько дней. Особенных проблем это не доставляло, но иногда действовало на нервы. А в последние дни временами кружилась голова. Впрочем, могла быть и другая причина - несколько дней назад, когда я убрал с дороги одного мерзавца, настрочившего про меня некоторую дрянь в Пророке, появился Дамблдор. Словно в засаде сидел, подлый старик. К своему стыду, я едва не пропустил одно его заклинание, что привело к тому, что волна магии здорово задела меня. Первый день беспокоили головные боли, так что были основания полагать, что головокружение - последствие боевых травм. А в логове Паука все было словно создано для того, чтобы усилить головные боли.        Я раздражался всё больше. В конце концов, Лорд Волдеморт пришел переговорить со своим слугой, а не ловить его по всему поместью! Да и можно ли, в самом деле, хоть кого-то найти в этом дьявольском месте?! Везде какой-то сумбурный кавардак, неразбериха и беспорядок.        И всё-таки с проклятьями, но я поспешил дальше. Другой зал, мимо которого я прошествовал, оказался обычным. В нём не было ни чудовищного количества зеркал, ни черных свечей, ни странной музыки… Одним словом, это был классический бальный зал. Впервые что-то мало-мальски нормальное в этом доме…        Дочь Артуриуса было легче найти, чем самого Паука. Как оказалось позже, в нормальной одежде я его попросту не сразу узнал. Только через четверть часа я увидел, что, окруженные умиленными гостями, Алекто с Пауком танцуют вальс в обычном зале. И откуда Артуриус тут взялся!? Занятно, где же миссис Малфой? Все благополучно, или этот мстительный человек что-то сделал с блондинкой? Впрочем, по большому счету мне было безразлично. Всё равно рано или поздно узнаю.        Отец и дочь кружились по огромному залу под летящую музыку вальса. Хитрый Паук словно скинул пару десятков лет, - так легко его тощее тело выделывало все нужные движения. Только рыжий с проседью хвост то и дело взлетал, да расшитые золотом лацканы зеленого камзола сверкали. Мерзавец то ли костюм сменил, то ли чары мрачного зала совсем растворились… Только венецианская маска осталась без изменений - все то же исступленное веселье.        Алекто была хороша, как никогда, надо отдать ей должное. Как и полагается дебютантке, только начавшей выходить в свет, ослепительно белое платье могло похвастаться не только богатой вышивкой ришелье и жемчугами, но и множеством пышных юбок. Корсет сильно стягивал талию девушки, подчеркивал пышную грудь. Рыжие локоны тщательно завитыми кольцами падали на покатые плечи, а на щеках пылал румянец. В отличии от отцовской, у неё была обычная белая маска, походящая скорее на белую ленту, вышитую золотом и с двумя прорезями.        Я довольно громко хмыкнул. Всю привлекательность портит этот надменный взгляд девчонки. Потрясающе, как Белле всегда шла её гордыня и как глупо она смотрелась на лице рыжей школьницы. Если бы я не был так сдержан в проявлении эмоций, наверняка посмеялся бы от души. Еще больше веселья добавляло то, что я видел, как многие молодые люди во все глаза таращились на Алекто. Например, Рабастан Лестрейндж не сводил глаз с девчонки. Стоя в окружении нескольких хорошеньких девушек, наперебой пытающихся привлечь его внимание, младший Лестрейндж следил за каждым поворотом рыженькой головки, за каждым движением изящной ручки. Были и другие молодые люди, явно желающие дочурку Паука. Но самым забавным было то, что эта глупышка смотрела только на меня, приторно улыбаясь.        Я не выдержал, и, ухмыляясь, направился к кабинету Паука. Вот чего я точно не выдержу - так это знаков внимания от сопливой школьницы. Мерлин и Моргана, где я так нагрешил, что всё внимание этого хитрого семейства направленно на мою постель. Даже не по себе становится, когда я задумываюсь над тем, как упорно Алекто пытается мне понравиться и как Паук этому потворствует.        Только оказавшись в кабинете, смежном с огромной библиотекой, я смог унять своё неожиданное веселье. Надо напомнить Алекто про Скримджера на досуге…        Я хлопнул в ладоши, чтобы позвать одного из трясущихся домовых эльфов. Жалкое создание не заставило себя ждать, и через считанные мгновения появилось предо мной. - Чем Билли может служить вам, сэр? - поинтересовался эльф, подметая толстый ковер огромными ушами. - Мне нужен бокал красного вина и твой хозяин, - ответил я, удобно устраиваясь в одном из кресел и оглядывая весь кабинет. - М-молодой хозяин или сэр Артуриус Кэрроу? - уточнил домовик, заикаясь и жуя слова. - Артуриус, разумеется, - сказал я недовольным голосом. - И поживее… Впрочем, постой…        Моё внимание привлек целый небольшой столик в углу кабинета, заставленный баночками и пузырьками. Также я не мог не заметить кое-какие изменения в кабинете Паука. Толстый ковер на полу, несколько подушек и плед в кресле у стола, да и камин слишком сильно отапливал комнату. Можно было бы предположить, что в старинном замке и летом не жарко, но это был уже перебор. - Скажи мне вот что… - медленно заговорил я, задержав взгляд на трости возле кресла Паука. - Как со здоровьем у твоего хозяина?        Судя по всему, не зря Паук так усердно запер кабинет. И не зря я взломал заклинание и вошел без приглашения. Все говорило о том, что я увидел больше, чем мне следовало бы. - У м-молодого хозяина или сэра Арту… - Молодой здоровьем покрепче Гойла будет, - хмыкнул я себе под нос. - Разумеется, я об Артуриусе. И если ты ещё раз переспросишь, я тебя убью.        Как же крепко я ненавидел домовых эльфов… Но, когда дело касалось важной информации, можно было и потерпеть. - Ох, сэээр, - с плачем возопил домовик. - Плохо, плохо, сэр! Хозяину нужно поберечь себя, сэр, но хозяин так много работает! Молодая госпожа так переживает! Но хозяин…        Более не вслушиваясь в лепет домового эльфа, я неспешно приблизился к столику с лекарствами, чтобы задумчиво покрутить один из пузырьков в руках. Без этикетки. Как и другие. Вытащив стеклянную пробку, я осторожно понюхал прозрачную жидкость. В нос ударил терпкий запах, впрочем, незнакомый. Я поспешил отставить сомнительную жидкость.       Исследовать остальные банки и склянки мне помешала открывающаяся дверь. В мгновение ока я шагнул в темный угол, пригрозив домовому эльфу. - Билли! - грозно позвал Паук с порога. - Сээр! - плаксиво отозвался эльф. - Не пускай сюда никого какое-то время, бестолковое создание. Алекто тоже. - Но, сэээр, - прохныкал Билли, явно собираясь сказать про меня. - Пшел вон, - выплюнул Артуриус, пересекая кабинет.        Глупый домовик послушался, а Паук, не замечая меня, подошел к письменному столу швырнув на него свою маску. Затем мужчина повернулся к столику с лекарствами и залпом осушил какой-то пузырек. Поморщился и положил руку на сердце, тяжело привалившись к столу. Выглядел он не лучшим образом. - Мерлин, дай мне сил… - простонал аристократ, бледнея ещё пуще обычного. - Ты плохо выглядишь, Паук, - проговорил я, наслаждаясь произведенным эффектом.        Кэрроу вздрогнул и резко повернулся в мою сторону. - О, Милорд… Какая честь для моего дома принимать вас, - как ни в чем не бывало выдал Артуриус. - Прошу прощения, если заставил вас ждать. Домовики совсем распоясались, не доложили о вашем прибытии, мой повелитель. Я велю подать сюда что-нибудь из напитков, Милорд, и изложу вам свои соображения касательно проблемы дементоров… - Умолкни, - велел я, подходя к Пауку. - Не надо считать себя умнее всех, Артуриус. Я хочу знать, что с тобой? - Вам не стоит беспокоиться, Мой Лорд, - с улыбкой ответил Паук. - Я простудился, и, как всегда, от этого ещё и сердце страдает… - Звучит неубедительно, - вынес я свой вердикт, подходя к столику с пузырьками и беря один из них в руки. - Без этикетки? Как всегда, сплошные тайны? Говори что хочешь про свою простуду, но тут такой набор, как у постели умирающего. - Милорд изволит шутить, - услужливо заулыбался Паук. - Возможно, я слишком много возложил на тебя? - Артуриус тут же вскинулся и нахмурился. - Так ты скажи, что не справляешься. Тут нечего стесняться, друг мой. Я всё понимаю. Возраст, сердце, да и детишки здоровья не добавляют, я думаю. Не хотелось бы, чтобы ты внезапно скончался, подведя тем самым меня и Пожирателей Смерти. - Не стоит беспокоиться, - с непроницаемым видом запротестовал Кэрроу. - Я буду в полном порядке через пару дней, когда жар отступит. Милорд же знает, что края тут холодные, сильные ветра, да и замок даже в летнее время хранит свою прохладу.        Вдоволь поиздевавшись над Артуриусом, я решил уделить своё внимание более важным делам. Например, проблеме дементоров. Что бы я им ни приказывал, проклятые создания не могли работать вместе с Пожирателями Смерти. Тем, как и всем нормальным людям, становилось дурно рядом с этими существами. - Что ж, как знаешь, - хмыкнул я. - Итак, Паук, что ты там придумал про дементоров? - благосклонно спросил я, усаживаясь в кресло.        Артуриус занял своё место, зябко накинув на тощие колени плед. Он выглядел таким сникшим и слабым... Мне с трудом верилось, что менее четверти часа назад этот человек так лихо отплясывал. - Ох, Милорд, опять вы именуете меня этой кличкой, - страдальчески протянул Артуриус. - Не я это придумал, - я хмыкнул. - Да и разве не плетешь ты множество интриг и заговоров изо дня в день? - Совесть моя чиста, как и мои помыслы, Мой Лорд, - кротко ответил аристократ, скромно опустив хитрые зеленые глаза. - Скажи это кому-нибудь другому, - усмехнулся я, прежде чем начать обсуждать вопрос о дементорах.        Поздним вечером того же дня, а вернее уже во втором часу ночи, когда одна половина гостей уже разъехалась по домам, а вторая вяло заканчивала веселиться, я отпустил кашляющего Паука отдыхать.        Комната, в которую меня услужливо проводил домовой эльф, мне не понравилась сразу же. Ярко-красные обои наводили на мысли о Гриффиндоре, так же, как и алая обивка мебели. Помимо того, на стенах висело несколько портретов, а я не любил комнаты с портретами хотя бы потому, что прекрасно знал, что они за мной следят, чтобы потом докладывать хозяину дома. Да и что это такое, в конце концов, - даже в спальне хитрые зеленые глаза Кэрроу смотрят со стен!        Не зажигая свечи или хотя бы палочку, я устало опустился на постель с кроваво-красным пологом. Ослабил шейный платок, заколотый брошью в виде змеи и нахмурился. Вопрос с дементорами оставался открытым, так же, как и ещё несколько весомых проблем. Да и вообще как-то навалилось всё в последнее время… Устал я. И проклятую Беллатрикс где-то носит!        Скинув мантию, в которой мне стало душно, на постель, я встал и беспокойно заходил по комнате. Меня не оставляло желание немедленно призвать к себе леди Лестрейндж. Проклятие, она была мне нужна! Как мне было тяжело без её постоянной поддержи! Вот я и признался сам себе в том, что мне не хватает моей любовницы. Я чувствовал себя… одиноко. Забавно, никогда не думал, что могу испытывать дискомфорт от одиночества. Но да, это было так. Главным образом меня напрягало то, что я оказался один в логове Паука. Да и вообще в последнее время всегда и везде был один. В случае предательства или других проблем рядом не оказывалось никого, кому я бы верил так же безоговорочно, как Беллатрикс… Так же мне не нравился тот факт, что я фактически ни с кем не разговаривал. Конечно, были собрания, были встречи с Пожирателями Смерти, когда я решал какие-то вопросы… Но я настолько привык, что провожу время с Беллатрикс наедине, когда я могу поделиться какими-то своими соображениями, выслушать чье-то мнение, даже если мне на него плевать, да и по нашим ночам я соскучился. Я и не задумывался, что никто кроме Беллы уже давно не смеет до меня дотрагиваться. Так же, как и не понимал, что мне может не хватать простого человеческого тепла.        О, Мерлин, ну и глупости же лезут мне в голову! Я хуже малолетней хаффлпаффки. Да и решение моей проблемы элементарно - активизировать Метку Беллатрикс, чтобы через несколько минут она оказалась перед моими светлыми очами.        Но тут было дело принципа. Я всё ещё был страшно зол на любовницу. И скорее я бы призвал вездесущую Алекто, чем дал бы понять Белле, что она мне так сильно нужна. Вот явится через некоторое время сама, я ещё подумаю, прощать ли мне её внезапный отъезд.        От мрачных размышлений отвлек камин. В комнате становилось невозможно душно!        Я раздраженно махнул рукой, затушив пламя, но это не принесло желаемого облегчения. Из-за духоты я чувствовал себя… странно. Голова казалась какой-то тяжелой, даже несколько кружилась.        Когда я подошел к окну, желая пустить в спальню свежий воздух, меня ждал новый сюрприз - ставни были наглухо заперты. Судя по всему, кто-то надежно закрыл окна заклинанием вечного приклеивания. Зачем это понадобилось Кэрроу?        Я даже сам на себя разозлился, потому что первой мыслью было возможное покушение. Меня как будто заперли... Это уже походило на какой-то параноидальный пунктик. Мне все больше казалось, что в этом доме моей персоне угрожает какая-то незримая опасность. Возможно, именно поэтому я всё никак не мог успокоиться, а безостановочно ходил по спальне.        Отвратительное поместье! Отвратительный замок! Отвратительная комната!        Я проверил оставшиеся окна - заперты. Все до единого. И ужасающе душно, мало воздуха… Я сильнее ослабил платок. Казалось, что я нахожусь под действием какого-то зелья или проклятия… Я всё больше раздражался и волновался, метался по спальне, как зверь, запертый в клетке. И было невозможно душно, как в печи! А портреты на стенах наблюдали за каждым моим движением.        Я закашлялся и тяжело оперся рукой на тумбочку. Что-то не так… Воздуха словно совсем нет! И жарко! А самым странным было все нарастающее волнение. Я всегда чувствую опасность, но никогда меня не разбирает паника. Теперь же все походило на то, что я впал в паранойю. Стены будто давили, голова кружилась, хотелось на свежий воздух.        Я больше не мог находиться в проклятой спальне и буквально бросился к выходу. Хотя бы дверь не оказалась заперта, уже легче. Хотя, видит Мерлин, в таком состоянии я бы вынес половину стены, но вышел бы.        Ещё никогда коридоры и лестницы замка Кэрроу не казались мне настолько бесконечными и запутанными. И везде было чудовищно жарко и душно. Что-то было не так либо со мной, либо с домом. Я был уверен, что разгадка таилась в Пауке. И если бы я чувствовал себя лучше, непременно нашел бы его комнаты, чтобы потребовать ответ. Но у меня слишком сильно болела голова и все, чего я мог хотеть - поскорее выйти на свежий воздух.        Через некоторое время я всё-таки отыскал открытый балкон, чтобы благополучно опуститься с него в сад в окружении темной дымки.        Облегчение не заставило себя ждать. Холодный ночной ветерок казался живительным, вскоре головная боль притупилась. И вот уже через несколько минут я не понимал, что произошло со мной в замке. Что заставило в полубеспамятстве вылететь на улицу, почему так трещала голова, и что так сильно мне не нравилось в спальне? Всё было словно в тумане какое-то время…        Зато в парке возле замка мне опять стало холодно. Как и почти всегда последнее время. Ох, видит Мерлин, бывают моменты, когда я проклинаю тот день, в который узнал о крестражах… - Акцио, мантия, - проговорил я, в глубине души и не надеясь на то, что что-то сможет меня согреть.        Мне нужна Беллатрикс!        Тяжелый бархат, шурша, опустился на мои плечи. Я с щелчком застегнул застежку мантии и поежился. В самом деле, необходимо поскорее покинуть это проклятое место… Я всегда успею устроить Пауку допрос с пристрастием. А сейчас я вполне мог бы аппарировать в свой особняк или в Лестрейндж-холл, чтобы потом призвать Беллатрикс… И, может быть, впервые за месяц расслабиться.        В последнее время меня мучила жуткая бессонница. В голову лезли навязчивые мысли о предательстве, я совершенно перестал спокойно спать, если был за границами своего особнячка, на котором лежала моя защитная магия. В любом другом месте я постоянно ждал какого-то подвоха. И самым глупым было то, что мне с каждым днем все больше казалось, что со мной что-то происходит. Как будто какое-то проклятие набирает силу… Тяжелые думы не оставляли меня в покое, а мысли сотнями роились в голове. Дамблдор, его растущая шайка грязнокровок, нескончаемые проблемы и разлады в моих рядах… Раньше мне помогала отвлечься Беллатрикс, но теперь мою постель никто не согревал, меня никто не успокаивал.        Вот и этой ночью вся надежда была на свежий ночной воздух. Прохлада успокаивала нервы. И желание немедленно заставить Беллу явиться всё уменьшалось. Как только мне стало значительно лучше, вся недавняя паника показалась глупостью.        Как и говорил Паук, в его землях всегда гуляли холодные северные ветра. Но мне холод был не страшен по той причине, что я одинаково ощущал его как и в теплой гостиной перед камином, так и в самую лютую стужу. Крестражи заметно меняли моё тело с годами.        Идя по ночной аллее парка, я не без удовольствия понял, что попал не в парк зеркал или фонтанов, а куда-то ещё. Я оказался в каком-то порядком заросшем и запущенном месте. Зловещее запустение тут царило повсюду. Фонтан был увит плющом, хотя вода в нем казалась более-менее чистой, да и каменное изваяние русалки в центре исправно пускало воду из кувшина, призывно помахивая облупившимся хвостом. Даже бесчисленное множество садовых статуй было в ужасном состоянии. Некоторые стояли так криво, что казалось - вот-вот упадут, другие уже были опрокинуты, многие настолько увиты плющем, что были видны только потрескавшиеся мраморные лица с уставившимися на меня глазами. Этот парк я тут же окрестил парком статуй - так много их тут было.        Уродливые горгульи, какие-то диковинные животные, каменные кентавры и русалки, печальные девы и грозные войны… Десятки статуй торчали по всему парку, и все их лица были обращены в мою строну. Ещё одна хитрость Паука, не иначе… Что же, ничего интересного он не увидит.        Я решил, что глупо немедленно сбегать из владений Кэрроу. Ещё возомнит Паук невесть что о себе… Гораздо разумнее привести мысли в порядок и грамотно разобраться, что со мной случилось. Если потребуется, расспросить рыжее семейство. Потому что та чертовщина, которая творилась в поместье Паука, а так же многочисленные кляузы и жалобы на Артуриуса уже не казались мне такими глупыми, как раньше. Невольно вспомнились все обвинения Беллатрикс в адрес Паука и его дочурки. Пожалуй, пришло время основательно разобраться во всем.        Прогуливаясь по пустынным дорожкам, я думал о своём. Вернее сказать, тщетно пытался забыть о пресловутых дементорах и Кэрроу, чтобы хоть немного расслабиться. Как Белла могла бросить меня одного со всеми этими проблемами и сложностями? Оставить без своей поддержки? И когда я успел стать таким жалким, что чувствую себя отвратительно в разлуке с Беллатрикс? Я ведь уверен, что избавился от проклятой любви… Но я бессилен что-то сделать со своей пагубной привычкой. Белла - неотъемлемая часть меня. Я слишком привык к этой женщине, чтобы заставить себя не скучать по ней…        Мои мысли вдруг были прерваны неожиданно вышедшей из-за живой изгороди Алекто Кэрроу. Час от часу не легче! Девчонка выглядела несколько запыхавшейся, но всё-таки сумела справиться с лицом, как только увидела меня. Мерлин, эту-то как сюда занесло? - Это что ещё такое? - удивленно хмыкнул я. - Простите, Милорд, мне совсем не спится, - со сконфуженной улыбкой пробормотала девчонка, переводя дух.        Возникло неприятное ощущение, что она гналась за мной со скоростью снитча. Что происходит? Я уже собирался отпустить несколько язвительных комментариев по этому поводу, когда решил, что встреча с девчонкой не так уж и не кстати. Я давно не слышал ничего о Скримджере. Так же не помешает надавить да школьницу и попробовать узнать, что за подлая магия на меня подействовала в этом замке. Впрочем, я всё ещё не был до конца уверен, что это не было проклятием Дамблдора или его дружков. - Как ни странно, ты вовремя, - проговорил я с тенью насмешки.        Алекто натянуто улыбнулась. - Я рада, что угодила вам, Милорд! - Что там с Руфусом Скримджером? - я проигнорировал раболепный выпад девчонки.        Понаблюдаю за её поведением. Если это её папаша что-то задумал против меня, Алекто должна как-нибудь выдать себя или отца. - Мы встречаемся по выходным, иногда даже чаще. Он настойчив. - Это радует, - усмехнулся я, стараясь вести себя так, чтобы Кэрроу и в голову не пришло, что я всё ещё странно себя чувствую. - И? Что полезного узнала? Может быть, планы Дамблдора? Или настроения в аврорате?        Девчонка задумалась. Тем временем мы с ней медленно пошли по одной из аллей разросшегося розалия. Из гущи кроваво-красных роз на нас таращилась статуя с отколотым носом. - Нуу… Он как-то упоминал, что грядут перемены… - после некоторых раздумий ответила девушка. - Это последний хаффлпафец понимает. А существеннее?        В почти кромешной темноте парка казалось, что белое платье Алекто светится. Она, кажется, намеренно делала акцент на своей женственности и хрупкости, жалко обнимала себя и изредка вздрагивала. В самом деле, она рассчитывает на то, что я сниму с себя мантию и накину на её плечи? О, Салазар, дай мне сил… Если Кэрроу действительно что-то задумали, то все дело в Пауке. У девчонки мозгов не хватило бы. - Нууу… - протянула девушка. - Он говорил о том, что все больше людей приходит к тому, что вы - серьезная угроза обществу. И всё идет к созданию сильной армии сопротивления. Вопрос только в том, кто её возглавит. Дамблдор или несколько видных политиков. - Если они не совсем идиоты, в чем я сомневаюсь, это будет старик, - заключил я, нахмурившись. - Ещё? - Говорит, что многие уже подумывают о том, чтобы перестать робеть перед аристократией и не стесняться искать врагов в родовых замках… - осторожно добавила мисс Кэрроу. - Что? - я не поверил своим ушам. Всё-таки во все времена все слои волшебного общества пребывали в священном трепете перед такими семьями, как Малфои или Блэки, на многое закрывали глаза. - В самом же деле, не собираются грязнокровки врываться с обысками в Лестрейндж-холл или особняк Ноттов? Это безумие. Я даже не говорю о защитных чарах. Тот же Рабастан выйдет из себя и положит всю проверку прямо на пороге. Скажу больше, это даже с легкостью замнут. Потому что так было всегда. Маглолюбы болтали о демократичном обществе, но чистокровная аристократия всегда была вне зоны их досягаемости…        Скорее я говорил сам с собой, но Алекто всё-таки ответила. - Но ведь за последние годы наш мир слишком изменился, разве нет? Наши привилегии тают, права грязнокровок всё растут. - Это ненадолго, - презрительно выплюнул я. - Скоро маглы раз и навсегда уяснят своё место. - Да, конечно, Милорд. Я верю в это. Я верю… в вас… - Алекто искоса взглянула на меня. - Что ещё говорил Скримджер? - Что многие авроры задумываются о том, чтобы поддержать Дамблдора… - Как ни странно, но об этом я и сам догадываюсь, - хмыкнул я. - Ещё? - Нуу… Министерство подумывает о том, что пора принять какие-то меры против вас… - Как всегда, своевременно, - не удержался я. - Не прошло и пары десятков лет с тех пор, как я поставил первую Черную Метку… Ладно, скажи что-нибудь значимое. Возможно, Скримджер при тебе упоминал о каких-то секретных планах или ты видела мельком важные бумаги? Зачем ты вообще к нему приставлена - чтобы обеспечивать меня важной информацией, а не пустой болтовней.        Алекто задумалась. - Нуу… Наверное, я больше ничего не могу сказать. Не считая того, что я уже сказала. Подумывают о том, чтобы перевернуть родовые гнезда аристократов в поисках улик или какой-то информации о вас. - Они не посмеют, - отрезал я.- Никогда. По крайней мере, до тех пор, пока я жив. - Я усмехнулся получившейся игре слов. - Это настоящее безумие. Вплоть до начала тридцатых у магической аристократии даже по всем законам была почти абсолютная неприкосновенность. И не смотря на упразднение нескольких законов, многие семьи не спешат отказываться от перечисленных в них привилегий, - я разошелся не на шутку. Но эти идеи Скримджера казались невероятно абсурдными. - Скажи мне, сколько волшебников точно знает расположение Малфой-менора или Лестрейндж-холла? Если не имеется портала к самым дверям, постороннему невозможно найти эти замки. А защитные чары? О, по правде сказать я не уверен, что сам-то мог бы без проблем и осложнений ворваться в дом Лестрейнджей, если бы они того не хотели. А Блэки? Там же на каждом футе столько проклятий понапихано, что даже странно, как никто из них самих не пострадал. Остается добавить, что практически в любом родовом гнезде авроров может ждать сюрприз в виде меня. А таких проблем не хочет никто. - Я возмущенно хмыкнул. - Подумать только - любой особняк представляет собой фактически неприступную крепость. Может быть, не такую, как Хогвартс, но не намного слабее. Да в конце концов, кто бы там что не говорил, но Министерство и аврорат почти с абсолютной уверенностью может назвать половину моих Пожирателей Смерти, вот только либо они куплены, либо боятся, либо понимают, что бессильны что-то сделать. Так же и Дамлдор со своим отрядом бравых грязнокровок почти наверняка знает, где я обычно обитаю. Но хоть раз старик осмелился попытаться пробиться в Лестрейндж-холл или в особняк Блэков? Нет, разумеется. Поэтому я повторяю ещё раз - никогда они не смогут бросить открытый вызов аристократии и мне, - в конце своей тирады я кивнул самому себе, настолько дикой мне казалась одна мысль о том, что кто-то осмелится забыться настолько, чтобы предъявить обвинения таким семьям, как Блэки или Лестрейнджи. Вдобавок, очевидно, слишком сильно погорячившись, я не сразу заметил, что вернулась головная боль. - Да, вы правы, как и всегда, - поддакнула Алекто. - Тогда закроем эту тему. Я не считаю твои предположения реалистичными, - отрезал я. - Лучше поговорим вот о чем. Я устал ждать чего-то интересного от Скримджера. Либо ты делаешь недостаточно, либо он что-то подозревает.        Мы как раз опять вышли к старому фонтану, где было более-менее светло. Это было мне на руку во-первых потому, что мы приблизились к выходу из парка и я уже думал о том, чтобы отправиться к воротам и аппарировать прочь, а во-вторых потому, что даже в не самом желанном разговоре иногда необходим зрительный контакт. - Но я стараюсь, как могу, мой Лорд! - тем временем тараторила девушка. - Я делаю всё, чтобы…        Я остановился и развернулся к Алекто. Та замолчала на полуслове и уставилась на меня снизу вверх. Несколько статуй из-за кустов тоже таращились на меня, к слову сказать. - Я хочу, чтобы ты проникла в дом Руфуса Скримджера, - без обиняков проговорил я. Голова болела все сильнее, уже не было ни сил, ни желания растягивать утомительную беседу. - Мне безразлично, что для этого ты будешь делать. Но ты проникнешь в его кабинет и достанешь то, что меня интересует - появилась информация, что педантичный Скримджер снимает копии с особенно важных для него документов, а хранит он их дома. Самая большая проблема в том, что дом Скримджера защищен не хуже Малфой-менора. Приступом его взять фактически невозможно хотя бы потому, что никто понятия не имеет, где даже примерно этот самый дом расположен.        Алекто во все газа на меня таращилась, хлопая длинным ресницами и приоткрыв губки. - Но как же я туда попаду? - пробормотала она. - Как тебе угодно, - я пожал плечами, продолжая буравить взглядом несчастную школьницу. - Можешь с ним переспать там, напроситься на чай или изъявить желание посмотреть его детские фотографии. Твоя задача зайти в кабинет, быстро снять несколько копий, отправить их мне сразу же или просто вынести из дома, что уже опаснее.        В больших зеленых глазах отражались все истеричные мысли девчонки, она задышала быстрее и вообще выглядела так, словно я её на верную смерть посылаю. О, какие все нежные! Я же не приказываю убить Скримджера, в самом-то деле!        Я презрительно вздернул левую бровь и смерил Алекто испытующим взглядом. - Что ещё? Кто-то говорил, что готов на всё ради Метки. И я не тянул тебя за язык.        Эта дурочка неожиданно покраснела. - Мой Лорд, но дело в том, что… Ну… Вы понимаете… - она нервно улыбнулась и глупо хихикнула.        Что за дурацкое поведение? Она забыла, с кем разговаривает? - Я не смогу переспать со Скримджером, потому что я… Нуу, никогда раньше… - девчонка опять хихикнула и залилась краской ещё гуще. - О, избавь меня от таких подробностей, - я высоко поднял подбородок и расправил плечи, всем своим видом выказывая крайнее раздражение. - Я не об… Ой, вы подумали… Я не то хотела сказать, Милорд! - затараторила бесстыдная Кэрроу с таким блеском в глазах, что я сам усомнился в своей догадке. - Это только твоё дело, - процедил я. - Вы опять меня не так поняли! - воскликнула Алекто.        Я начинал закипать. Мерлин, что за околесицу она несет! Что за дом такой? Всё не как у людей у этих Кэрроу. Не бал, а какое-то сатанинское сборище, все развлечения нацелены только на то, чтобы у гостей в голове помутилось, чтобы сбить всех с толку, запутать. Паук по жизни всем пыль в глаза пускает, а его логово - само по себе представляет мерзкую паутину. И дочурка вся в отца. Себе на уме.        Весь вечер в замке Артуриуса, общение с рыжим семейством и даже парк с покосившимися статуями, бесчисленными зелеными лабиринтами, зеркалами и загадочными растениями производил на меня неприятное впечатление, точно так же, как и странно глядящая на меня Алекто Кэрроу. Всё в этом замке сплошная ложь и обман. И больше всего меня бесит то, что даже я начинаю путаться в этой таинственной дымке, окутывающей всю семейку Паука.        Пока я с каменным выражением лица пронзал школьницу убийственным взглядом, та неожиданно сделала ко мне шаг. Потом ещё один.        Я остолбенел от наглости, возведенной в такую степень. Проклятье, я просто замер, как одна из глупых статуй, понатыканных по всему саду, и смотрел на маленькую дрянь, которая приблизилась настолько, что объемные юбки её платья зашуршали, сминаясь о мои ноги. - Милорд, я… Давно должна была это сказать…        Я опять почувствовал ту самую странную дурноту, которая всё усиливалась с того самого момента, как я переступил порог замка Паука. Перед глазами опять зарябило, в мыслях всё помутилось. Кажется, меня качнуло, потому что когда в голове немного прояснилось, девчонка Кэрроу уже вцепилась в мои плечи и довольно крепко. - Что за чертовщина… - прошипел я, моргая.        Нет, Паук не посмел бы что-то со мной сделать… Он слишком боится моего гнева. Но крестражи тоже никогда не оказывали на меня такого чудовищного действия. Да, бывало несколько нехорошо, но не больше. Но с другой стороны кто знает, что может быть, когда их столько? И когда один из них в опасности? Нужно безотлагательно проверить каждый тайник…        В голове опять зашумело, я был вынужден тяжело опереться на хрупкое плечо девчонки, которая уже нахально обвила меня руками поперек талии, словно и не замечая того, что со мной происходит. - Если это дело рук твоего папаши… - выдохнул я, ослабляя шелковый шейный платок, который словно душить начал.        У меня всю жизнь было отменное здоровье. Даже когда я был ребенком и в приюте вспыхивал какой-нибудь грипп, у меня ни единого раза жара не было. Когда я создавал крестражи, последствия были совершенно незначительными. Когда в меня попадало какое-нибудь проклятие, я оправлялся в рекордные сроки… Но что же сейчас? - Милорду нехорошо?        В новых залпах салюта невдалеке я различил хитрый блеск в глазах девчонки. Закружилась голова, и я опять едва не оступился из-за бортика фонтана, который оказался прямо под ногами. - Так вот. Я давно хотела сказать, что вы занимаете все мои мысли… - выпалила Алекто. - Мерлин… - простонал я, силясь справиться с головокружением.        Алекто, все это время обвивающая моё тело руками, приблизилась ещё ближе, если это вообще было возможным.        Скорее всего, у меня начинался бред и галлюцинации, но в какую-то секунду мне показалось, что я прочитал в её глазах радость от безнаказанности. Девчонка явно чувствовала какую-то неведомую мне силу… И поэтому действовала так смело.        О, Моргана, как же кружится голова, все мысли путаются… Но я знаю одно - я в центре какого-то подлого заговора. - Мне кажется, я влюблена… - прошептала Алекто мне в губы.        В одночасье моё несчастное сознание словно треснуло и разлетелось на мириады осколков. Силуэт замка в брызгах искр фейерверков и салютов куда-то поплыл, мелькающие наряды гостей будто пронеслись перед глазами, глупые статуи в саду злобно улыбались, призывно горящие глаза Алекто излучали триумф, ярко-рыжие локоны, сладкий запах духов, шипение шампанского... и зловещая маска Паука во всём этом водовороте блеска и лжи.        Я четко ощутил прикосновение нежных и мягких губ к моим собственным. Проклятье, кажется, я совсем сошел с ума, но я целовал Алекто Кэрроу, стоя у старого фонтана с глупой статуей в центре.