Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

Глава 60 18 июня 1976 года Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг.        У меня было время принять решение до утра. Пожиратели Смерти знали о предательстве Кэрроу - в порыве паники я сам отправил всех своих людей разрушать его замок. Разумеется, подозрение падало и на его детей. Замолчать историю с Кэрроу никак не получалось, а если я бы попытался это сделать, то возникло бы только больше вопросов.        Я мог заявить, что своей рукой казнил Паука за измену. Мог показательно лишить его детей жизни, и никто бы не узнал ни о самоубийстве Артуриуса, ни о потери памяти его отпрысков. Но ведь в чем была проблема - Алекто была связана со Скримджером. Впрочем, и это было решаемо при желании. Амикус и вовсе был мне не нужен. Да и как бы я оправдал детей предателя?        Хотя меньше всего меня теперь волновали такие вопросы. Намного важнее было предательство Рабастана. А не узнать его в воспоминаниях Регулуса я не мог. Я бы из тысячи людей в плащах и масках узнал плечистую фигуру младшего Лестрейнджа, так же, как и его волшебную палочку и, разумеется, маску. Маски всех Лестрейнджей я знал лучше, чем их лица. И характерный серебряный узор принадлежал Рабастану.        Если речь шла о ком угодно другом, я бы уже собрал Ближний Круг и казнил бы предателя. Но… Это был сын Сильвия, и этим было сказано всё.       «Такого не может быть!» - твердил я самому себе.        Сын Сильвия Лестрейнджа! Моего самого верного цепного пса! Человека, которому единственному кроме Беллатрикс я мог бы доверить свою жизнь! Брат Рудольфуса, который поступился собственной честью и без боя отдал мне жену, не покорившись моей воле, но из верности. Деверь Беллатрикс, в конце концов! Кто угодно, но не он! Нет, нет, не может быть! Я не верил!        Но темные глаза, блеснувшие за прорезями маски в неровном свете Люмоса говорили об обратном. Даже если кто-то и воспользовался Оборотным зельем, добыл у Басти маску и палочку (хотя видит Мерлин, легче забрать яйцо у венгерской хвостороги), как быть с защитными чарами Холла? Никто бы не прошел через подземелья до самых темниц, если бы не знал всех секретов и паролей.        Несколько часов я расхаживал по залу собраний, сумрачно нахмурившись и скрестив руки на груди. То я порывался уже созвать Пожирателей, то медлил. Но, проклятие, я ведь знал, знал, что это был Рабастан! Не понимал, что могло побудить его к этому, но знал - память обоим Кэрроу подчистил младший Лестрейндж. И всё-таки что-то удерживало меня от того, чтобы созвать Ближний Круг. Если я обличу его в предательстве при свидетелях, пути назад уже не будет. Я должен буду жестоко покарать изменщика. Так было бы наиболее правильно, но…        Я постарался успокоить мысли глубоким вздохом. Не хотелось бы думать, что Лестрейнджей я давно рассматривал как какое-то отдаленное и весьма специфическое подобие семьи, хотя если бы мне пришлось задумываться об этом, я бы мог сказать, что по-своему дорожил этими людьми и всегда выделял их из прочих. Хотя это забавно - вообразить Лестрейнджей почти семьёй. Интересно, кто бы играл какую роль? Я бы даже рассмеялся от этого предположения, если бы не весь ужас настоящего момента.        Да и что мне какая-то там привязанность? Если Рабастан действительно… Минутку, но я же уже знаю, что он виновен! Следовательно, я должен бы его казнить. И единственной милостью, которую я смогу ему оказать - не делать казнь общим достоянием. Но с другой стороны, узнай об этом кто-либо, и сомнений в моей беспощадности не осталось бы. Казни я сына Сильвия, и волшебники точно знали бы - мой закон един для всех, и возмездие не минует никого.        Так или иначе, но я принял решение не спешить и действовать осторожно. Рудольфуса можно не брать в расчет, как и Беллу. Они мне не помешают в этот день. А вот потом, когда вся семья будет в сборе, они едва ли отдадут мне Басти добровольно. Но штурмовать Холл весьма затруднительно… Если же действовать прямо сейчас, единственным человеком, способным помочь Рабастану, остается его отец. И я затруднялся сказать с точность, что пересилит - верность или отеческая любовь? Конечно, Басти не Рудольфус, не любимый первенец и наследник, но всё же… Сильвий отдалился от старшего сына, который больше закрывался в себе и вообще был тихим юношей, примеряющим на себя образ печального рыцаря. А вот в Рабастане Лестрейндж всегда видел ребенка, больше баловал его и на склоне лет черпал своё счастье скорее в младшеньком. И, скорее всего, рассчитывал на то, что именно он положит начало новой ветви рода и подарит ему долгожданного наследника, если уж Рудольфусу не повезло…        Рассуждая в подобном духе, я вызвал Антонина Долохова. Не то чтобы я безгранично доверял дикому иностранцу, который подчас шокировал меня манерами и повадками, но он был проверен временем и не должен был колебаться. - Милорд, - склонился Пожиратель Смерти.        Его светлые глаза выжидательно на меня смотрели из-под кудлатых темных волос, но я не спешил давать пояснения, с чего это он мне понадобился ни свет, ни заря, когда часы едва пробили четыре часа утра. - Послушай меня очень внимательно, Антонин, - негромко начал я. - Ты искусный боец, и я уверен в том, что ты смог бы победить даже достойного противника. - Да, если это потребуется Милорду, - с оттенком акцента ответил Долохов.        Я неспешно прошел по Залу собраний, задумчиво крутя в руках волшебную палочку. - Бывают дела, которые намного сложнее обычного захвата министерской крысы, - заметил я негромко. - Я не раз доказывал, что самые опытные авроры дрожат при виде меня! - жарко выпалил мужчина. - Не сомневаюсь, - кивнул я. - Но я говорю об одной куда более глобальной проблеме… Я знаю, друг мой, что ты не любишь лгать, и намного больше пользы от тебя на поле боя, а не на политической арене… - Всё верно, Милорд, - поспешил подтвердить Антонин.        Я развернулся к Пожирателю, подбирая наиболее уместные слова. Изучающе уставился на мужчину, пытаясь понять, могу ли на него положиться.        Ничем особо примечательным Антонин не отличался. Это был худой высокий человек лет пятидесяти с вытянутым лицом и густыми черными вихрами. Тонкий прямой нос, высокий лоб, узкие губы. Не смотря на заметную щетину и красноту глаз (видимо, закончив в замке Кэрроу, он успел приложиться к огневиски), во всём его облике ещё оставалось что-то отдалено напоминающее благородного волшебника. Хотя, возможно, дело было исключительно в одежде старомодного покроя, как мне казалось, хотя я не мог бы сказать с уверенностью, к какой эпохе относился местами потертый сюртук и эпические черные брюки в клеточку, особенно вкупе с мантией Пожирателя. Насколько я знал, Антонин, то ли оставивший на родине, то ли утративший ещё совсем мальчишкой семейное состояние, тратил деньги с той же легкостью, что и добывал. Он, пожалуй, был ветреным человеком. Зато умел ненавидеть, а его нелюбовь к грязнокровкам достигала таких невиданных масштабов, что иногда мне казалось, будто это даже граничило с безумием. Но, как ни странно, тем человеком, на которого я решился положиться в таком деликатном вопросе, как арест Рабастана Лестрейнжа, оказался именно немолодой, бесшабашный и, скорее всего, немного сумасшедший русский, к тому же здорово злоупотребляющий алкоголем. Он виртуозно владел боевой магией, и если кто-то и мог отбить у Сильвия сына, так это Долохов. Даже в том случае, если Сильвию на помощь ринется Руди и, что куда страшнее, Беллатрикс, хотя это и было маловероятно.        Долохов всё так же выжидательно на меня смотрел, моргая покрасневшими голубыми глазами. - Который теперь час? - поинтересовался я, не взирая на наличие часов в зале. - Без двадцати пять, - ответил Антонин, без колебаний взглянув на часы с маятником. - На твоих часах - эти я и сам вижу, - резковато ответил я.        Долохов извлек из кармана мантии небольшие круглые очки, что-то похожее на сухарь, портсигар с чем-то, отдаленно напоминающим обшарпанный фамильный герб, потом пробубнил какое-то неизвестное мне слово со звонким окончанием, и принялся извлекать на свет содержимое другого кармана. Я увидел фляжку, короткий нож в ножнах, почему-то лупу, трубку, коробочку с табаком, целую груду прочей дряни, и наконец-то золоченые часы на толстой цепочке. - Без четверти восемь, - наконец-то ответил мужчина. - Даже не удивлен, - хмыкнул я. - А теперь поставь стрелки на три четверти пятого - ты не можешь ошибиться ни на минуту.        Антонин повертел какое-то колесико, от души стукнул увесистыми часами об стол, опять буркнул то же слово себе под нос и часы заработали. - Что ты всё бормочешь? - поинтересовался я. - Да… - замялся Долохов. - Одно старое семейное заклинание... - Ну, настроил? - нетерпеливо спросил я. - Да. - А теперь слушай меня очень внимательно, - решительно заговорил я. - Ровно через две четверти часа ты явишься в один особняк Лестрейнджей, - в графстве Лестершир, Блэкфрайарс , - и скажешь, что тебе нужен Рабастан. У тебя есть к нему важное дело. Пьянка, девки, - ври что хочешь, чтобы он вышел к тебе один, и никто с вами не увязался. Затем ты попросишь его заскочить в Лестрейндж-холл, - я замолчал, сжав челюсти так, что зубы заскрипели. - Зачем же это? - напрягся Антонин. - Тут вас будут ждать Гойл и Крэбб, - они задавали меньше всего вопросов, а действовали покорнее всех. - И Мальсибер. - Милорд, я не понимаю, - Долхов нахмурился. - И тогда вы отнимите у Лестрейнджа его волшебную палочку… - я перевел дух. - Милорд? - нетерпеливо проговорил Антонин, уже подозревая самое худшее. - И приведете приговор в исполнение, - глухо закончил я. - Прошу прощения? - не понял Долохов. - Пусть это будет быстро. Не Авада Кедавра - так будет легче выяснить, кто именно оборвал жизнь Рабастана. Какое-нибудь боевое заклинание, желательное популярное у Дамблдора и его прихвостней… - Но Повелитель, - прошептал Антонин, вид у него был не то, что ошарашенный, скорее прямо таки убитый.        Он смотрел на меня во все глаза, словно не верил собственным ушам. - Затем ты сотрешь память Крэббу и Гойлу. А Мальсибер и сам не станет трепать языком, он соображает. - Почему? - только и спросил Пожиратель. - Предательство, - коротко ответил я. - Ни Сильвий, ни кто-либо другой не должен знать. Рабастан Лестрейндж гулял по Лютному переулку с тобой, вас подкараулили люди Дамблдора, Лестрейндж не выжил в этой схватке. Ясно? - Нет, - Антонин ответил честно. - Это же Басти Лестрейндж! - аргументировал он таким голосом, словно это сразу же отметало все сомнения и вопросы. - Спасибо за напоминание, - раздраженно ответил я. - Я уже сказал - предательство. Я видел своими глазами, - я повысил голос, заметив, как Долохов набрал в грудь воздуха, чтобы возразить. - И ты сделаешь это сам или под моим Империусом, - отрезал я. - Это ваше окончательное решение? - бесцветным голосом уточнил Антонин, которого приказ явно сильно тяготил. - Именно. Ослушаешься или сболтнешь лишнего - разделишь участь Лестрейнджа. - Я могу взять Трэверса, а не Мальсибера? - Ни в коем случае. Он привязан к мальчишке. А у Мальсибера точно не дрогнет рука. - Я могу идти? - поинтересовался Долохов, глядя прямо перед собой. - Именно, - кивнул я.        Пожиратель Смерти аппарировал с пронзительным хлопком. Я же с тяжелым сердцем активировал Метки Мальсибера и туповатых товарищей Люциуса. Первый появился незамедлительно и получил все необходимые указания, а так же повеление проинструктировать Крэбба с Гойлом, которые безбожно опаздывали. Если приказ и шокировал Пожирателя, тот не показал этого. - Какое заклинание предпочтительнее? - только и спросил он. - Что-нибудь из арсенала прихвостней старика Дамблдора, - сказал я первым делом. - И чтобы смерть была быстрой и легкой. - Да, Мой Лорд. - Не забудьте сказать ему, что это моя кара. И присмотри за Долоховым… Мне кажется, он может колебаться, - предупредил я.        Одновременно влетели две темные дымки, из которых появились двое крупных мужчин. И Крэбб и Гойл казались заспанными и ничего не понимающими. Почти как всегда, собственно. - Ждите Долохова в холе, - приказал я. - Начнете только тогда, когда отнимете палочку. Вам двоим Мальсибер объяснит всё, что необходимо.        Когда Пожиратели покинули Зал собраний, я понял - дело сделано. Обратного пути нет. Оставалось только призвать Сильвия Лестрейнджа, что я и сделал незамедлительно.        Тот появился через считанные минуты, фирменным образом крутанувшись в темной дымке, прежде чем предстать предо мной. Вид у него был такой, словно я выдернул мужчину из постели, и, скорее всего, так и было. Простые домашние брюки темно-коричневого цвета и такой же жилет, поспешно накинутый на свежую белую рубашку. Даже застежку мантии он закрепил на шее уже стоя предо мной. - Ты совсем потерял форму, - заключил я. - Вы же сами сказали, что не желаете меня видеть в ближайшее время, - вывернулся Сильвий, и его довольная улыбка произвела на меня гнетущее впечатление. Он, кажется, радовался, что я его призвал… - Поверить не могу - ты не рад явиться на мой зов? - с деланным раздражением вопросил я, хмуря брови.        Лестрейндж хрипловато рассмеялся. - Ох, видит Салазар, никогда я ещё не был так рад этому! - Что же, прекрасно, - кивнул я своим мыслям.        Наверняка были какие-то чары, которые сообщили бы Сильвию о том, что сын в опасности. И я мог гарантировать то, что он не вмешается, только если старший Лестрейндж будет под моим присмотром. - Я понадобился вам для чего-то особенно важного? - с готовностью вопросил Пожиратель. - Пожалуй, - кивнул я. - Ты и сам все уши прожужжал мне о том, что мне не следует лезть в самые дебри темной магии, а, напротив, следует посвятить себя семье и старым друзьям, не так ли? - с сарказмом спросил я, особенно язвительно подчеркнув последние слова.        Лестрейндж усмехнулся. - Вы утрируете, Повелитель, - с мягким укором проговорил он. - Присаживайся, - повелел я, занимая место во главе вытянутого стола. - Понимаешь ли в чём дело… Мне бы заглянуть в твои мысли. Боюсь, что Паук мог оставить нам несколько сюрпризов. Нужно просмотреть кое-какие воспоминания… - Конечно, Милорд, - кивнул мужчина, глядя на меня в упор и широко распахивая угольно-черные глаза.        И ведь даже без колебаний. Нет, он определенно не знал о выходке сына… Но не проверить я не мог.        Ворвавшись в разум Сильвия, я был буквально окружен тщательно сберегаемыми воспоминаниями о сыновьях. У Рудольфуса был День Рождения через пару дней, и Сильвий вовсю обдумывал возможный подарок. Рабастан требовал дом на морском побережье, и Сильвий имел целую тучу мыслей на сей счёт. Вся его голова была забита мелочами вроде того, что на праздничном столе Руди не должно быть апельсиновых десертов - у Басти была аллергия. Одним словом, Сильвий думал о чём угодно, только не о том, что произошло в подземельях. Он даже ещё не знал, что Паук мертв.        Выйдя из его мыслей, я принял задумчивый вид. Выходит, что Рабастан один причастен к измене. Я мог бы выслушать его объяснения… Но тогда я бы точно сам оправдал юношу, а я в последнее время и так был слишком мягок со своими слугами, результатом чего стало предательство Кэрроу, которое едва не привело с смерти Беллатрикс. Нет. Пора раз и навсегда показать моим Пожирателям их место, сжать распоясавшийся Ближний Круг в железном кулаке. Я знаю, что на Рабастане вина измены, а за это может быть только одна кара - смерть.        Я делаю его отцу подарок уже тем, что выдам смерть Басти, как героическую гибель с бою с грязью. Нет, нет, Лестрейнджи слишком долго считались примером абсолютной преданности, чтобы я мог так опорочить честь этой семьи. А вот геройская смерть Рабастана в бою только подчеркнёт верность всей семьи и укрепит веру Пожирателей в то, что именно этому образцу они обязаны следовать. Всем будет лучше, если Лестрейнджи так и останутся образчиком преданности. - Надеюсь, вы нашли то, что искали? - спросил Сильвий, выдергивая меня из тяжелых мыслей. - Да, - кивнул я. - Есть и ещё один повод, по которому ты мне понадобился. Видишь ли, Паук выкинул очередную подлость. Предатель отравился, побоявшись моего правосудия, а его дети таинственным образом потеряли память… - Быть не может! - ахнул Сильвий. - И всё-таки это так, - сумрачно подытожил я. - Какое-то зелье, полагаю. Или паучата притворяются. Мне бы хотелось, чтобы ты взглянул на них. - Разумеется, Милорд, - кивнул Лестрейндж. - Тогда не будем терять времени даром, спустимся в подземелья прямо сейчас. - Не стоит, - я покачал головой. - Сперва необходимо решить, что делать с ними далее. Конечно, уместнее всего была бы публичная казнь, но есть ли в этом смысл, если они и вправду ничего не помнят?        Когда я повел Сильвия в свои апартаменты, тот, как и следовало ожидать, ничего не заподозрил. Только пригласил меня на приём в честь двадцатишестилетия старшего сына и клятвенно меня заверил, что я буду самым желанным гостем, и всем нам не помешает расслабиться после последних печальных событий.        Уже оказавшись в моих покоях и просидев с полчаса за беседой, Сильвий начал проявлять беспокойство. Подозреваю, что в первую очередь от того, что я сам непривычно сильно для меня нервничал, если это слово было уместно для описания моих чувств - я лишь только опасался, как бы не вышло оказии, и Басти не удалось бы вырваться. Но моё взвинченное состояние заставило меня совершить ошибку - я взглянул на часы три раза за двадцать минут. - Вы чего-то ждете? - осторожно поинтересовался Сильвий. - Нотт обещал прислать мне немаловажное донесение ещё вечером, - не моргнув и глазом, солгал я. - Но, позвольте, он же до сих пор хворает после бала Паука, - нахмурился Лестрейндж. - Даже не удосужился дать мне знать, - возмутился я.        Повисла неловкая пауза, а Сильвий всё больше хмурился, зорко за мной наблюдая. Я же мысленно взвыл, так как понял - отлично меня знающий, умный и догадливый Лестрейндж начинает что-то подозревать. - Я всё хочу спросить, что делают в моём доме трое ваших Пожирателей, не считая Регулуса Блэка? - всё-таки не удержался Сильвий.        Я кинул на него всего один сметенный взгляд, но через секунду уже спрятал подобие волнения, отразившегося в нём. - Родовая магия, - пояснил Лестрейндж, кладя на стол карманные часы и не сводя с меня пристального взора. Вокруг маленького циферблата мелкими буквами сияли несколько имен - Том Реддл, Резерфорд Мальсибер, Себастьян Гойл, Грэхэм Крэбб, а затем на моих глазах медленно высветился так же Антонин Долохов. - И их вызвали вы, потому что мне не пришлось убирать для них защиту замка. Они явились на зов Меток, - продолжал Лестрейндж.        Я не спешил отдавать ему часы, сжав золоченный металл в кулаке. Теперь Сильвий мог увидеть Долохова, который так же преодолел защитные чары по той причине, что явился вместе с Рабастаном. - Вот странно, что в такие волнительные моменты меня окружают некоторые из моих слуг, - нашелся я.        Сильвий натянуто усмехнулся. - А я почти подумал, что вы вызвали меня сюда, чтобы заключить под стражу… - деланный смешок застыл на губах Пожирателя Смерти.        Он практически понял. А я счел бессмысленным врать. Сильвий не был глупым человеком. - Серьезно? - его левая бровь взлетела в неверии. - Зачем же Пожиратели? И это внезапное расположение после ссоры этой же ночью… Чтобы я ничего не заподозрил? Неужели я бы не сдался вам самолично?        Сильвий без колебаний вытащил из мантии волшебную палочку и выложил на стол передо мной. - А вот хитроумный портал, - с горечью продолжал мужчина, снимая с себя брошь в форме змеи, удерживающую мантию и со стуком кладя передо мной. - Помните, вы сами пожаловали её мне, когда мы были ещё пятнадцатилетними мальчишками? Я тогда упросил отца позволить мне пригласить на летние каникулы друга. Не мог же я оставить Милорда в магловском Лондоне под их варварскими бомбежками!        Я сухо поджал губы. Сильвий тем временем поднялся на ноги, и с его плеч скользнула мантия. Мужчина распростер руки в стороны. - А если я в чём-то провинился, то я готов принять вашу Аваду Кедавру прямо сейчас. Или Хозяину угодно, чтобы я сам пустил себе проклятье в висок? - Не нужно дешевой театральщины, - раздраженно прикрикнул я. - Не уподобляйся невестке.        Только Белла произносила это пресловутое «Хозяин» таким тоном, словно оскорбление, но при этом обиженным голосом. Вот от кого она этому понабралась. - Сядь, - велел я.        Сильвий опустился в кресло, скрестив руки на груди и глядя на меня исподлобья. - Не представляю, зачем тянуть время и удерживать меня тут напрасно, если уж приняли решение, - забасил он оскорбленным тоном, за который кто-нибудь другой получил бы хороший Круциатус.        И тут на Лестрейнджа нахлынуло понимание. Он изменился в лице. - Рабастан! - вскричал мужчина, вскакивая на ноги.        Одновременно с этим я мановением руки заставил исчезнуть со стола и волшебную палочку и брошь, которые заняли один из карманов моей мантии. - Нет, - севшим голосом протянул Сильвий. - Что же он такого сделал, что вы заклеймите нашу семью таким позором, как заключение Рабастана? - Он предал меня, - ответил я со всей возможной уверенностью, пронзая Пожирателя Смерти могучим взором. - Что за вздор? - со свойственной ему горячностью воскликнул Лестрейндж. - Мой мальчик не мог бы. Кто вам это сказал? - Я сам видел. Да сядь ты наконец!        Ещё одна пауза, несколько секунд, и Сильвий бросился к двери с такой прытью, что я едва успел запереть её взмахом волшебной палочки. - Это не арест, а казнь! - взревел Лестрейндж, устремляя на меня пылающий взгляд. - Не верю, вы не можете! - Я тоже не мог поверить! - ответил я в тон волшебнику. - Пустите меня к нему, - Сильвий мотнул головой. - Пустите меня к сыну. - Что за тон? Звучит, как угроза! - заметил я с долей сарказма, на который едва был способен в данной ситуации. - Он мой сын! - закричал Лестрейндж, подлетая к столу, и ударяя о столешницу кулаками.        Я поднялся из своего кресла, не прекращая смотреть мужчине прямо в глаза. - И только поэтому я должен простить измену, так что ли? - Он не предавал! - опять рявкнул Сильвий. - Закрой рот и не смей повышать голос! - не остался в долгу я, после чего взмахом палочки толкнул мужчину в его кресло. - Из-за твоей семейки я сойду с ума сегодня.        Лестрейндж вновь вскочил и с разворота послал в дверь огненную сферу, хотя в его руках не было волшебной палочки. Пожиратель только кулак сжал, аккумулируя стихийную магию. А я вспомнил, как сам когда-то учил его этому на заре нашей молодости. - Ты не выйдешь отсюда, - произнёс я твердым голосом.        Волшебник взглянул на меня затравленным зверем и бросился к окну, явно намереваясь попытаться спланировать как-нибудь на землю. Хотя без палочки это казалось весьма проблематичным.        Мне ничего не оставалось, кроме как поспешить выйти из-за письменного стола и преградить ему путь. - Ты не выйдешь отсюда, - повторил я с шипением в голосе.        Сильвия остановил только мой Ступефай. - Когда? - только и выдавил он сквозь зубы.        Я взглянул на часы. - Сейчас. Даже вероятнее - уже.        Одним выбросом стихийной магии скидывая моё заклинание, Лестрейндж взревел так, что я вздрогнул, а потом, очевидно, окончательно обезумев, ринулся на меня с голыми руками. Это оказалось настолько неожиданным, что Пожирателю почти удалось перехватить мою руку с волшебной палочкой, но я вовремя отшагнул и послал в него невербальное Эверте Статум.        Сильвий отлетел к ближайшей стене и с грохотом врезался в неё, после чего сполз на пол и устремил на меня яростный взгляд.        Он был здоровенным и сильным, этот проклятый неугомонный Лестрейндж. Поспешно поднявшись, он опять шагнул было ко мне, но мгновение и сопротивляющегося волшебника стянули невидимые магические путы. - На что ты вообще рассчитывал, кидаясь на Лорда Волдеморта с голыми руками? - Я был в крайней ярости от такого непослушания. - Круцио!        Маг выгнулся всем телом, сжав зубы, но удерживая крик. Его лицо покраснело от напряжения, и наконец-то Сильвий не вытерпел - вопль сорвался с его уст, и я ещё полминуты слушал его пронзительный крик, после чего оставил мужчину валяться на ковре и тяжело хватать воздух пересохшими губами. - Ты же сам понимаешь, что иначе нельзя, - зло выплюнул я. - Понимаешь, что уже бессилен что-либо изменить.        Сильвий зарычал, начав биться в путах. Он же ведь понимал, что не сможет освободиться или, тем более, помочь сыну. Скорее всего, тот вообще был уже мертв… Что же заставляло Лестрейнджа бороться со мной и далее? И что точно так же заставило едва живую Беллатрикс подняться на ноги и отправиться на поиски мертворожденного ребенка? Как же хорошо, что я не был обременен детьми… С ними легко превратиться в такого вот умалишенного. - Нееет! - завопил мужчина, и в его голосе было не меньше боли и отчаяния, чем у Беллы несколькими часами ранее.        К моему ужасу, по смугловатой щеке Сильвия медленно покатилась крупная слеза. - Басти, - прохрипел он, зажмуриваясь и, наконец-то, затихая.        Его душили всхлипы, грудь сотрясалась, а лицо исказилось словно от ещё одного Круциатуса. Я же вспомнил состояние Лестрейнджа после гибели любимой супруги и ужаснулся тому, как мужчина переживет смерть сына.        Я тяжело привалился к той самой стене, в которую минуту назад впечатал Лестрейнджа. К своему удивлению я ощущал какую-то тяжесть на душе. Рабастан всегда казался мне бестолковым гулякой, совсем ещё мальчишкой… Я видел, как он рос, я дал ему свою Метку… Не верилось, что по моему приказу его казнили. Что я оборвал его жизнь, если выражаться предельно честно. Едва ли я ощущал хотя бы оттенок боли или сожаления, но от горечи становилось немного неприятно на душе, если таковая у меня имелась.        Несколько минут прошло в тишине. Сильвия душили рыдания - он даже не мог закричать опять, только заходился в беззвучном вопле, лежа на боку и как-то неловко сжавшись. Вырываясь, он разбил висок об пол, а рубашка не вытерпела агонии мощного тела - порвалась сзади по шву, что, в общем-то, почти скрывал жилет. По виску Лестрейнджа, а из другого глаза - через переносицу, стекло ещё несколько слез.        Вот и всё. Дело сделано… Я перевел дух, хотя не представлял, как буду существовать теперь в мире, в котором Сильвий станет моим заклятым врагом, как и Рудольфус. А Белла наверняка любила деверя сильнее, чем ненавидела Алекто или Амикуса. Он был для неё чем-то вроде младшего брата и друга, насколько я знал. Какой будет её реакция?        Но это же не должно меня заботить. Я наказал предателя. Будь это любая ошибка на задании, и Басти отделался бы простым Круциатусом. Но ведь он уничтожил память двум моим врагам, которые, скорее всего, грезили о моей смерти. И, главное, зачем? Очевидно, что цель была одна - сокрыть свою причастность к заговору Кэрроу. - Этой ночью умерло нечто большее, чем ваш ребенок, - хрипло произнёс Сильвий. - Которого я, к слову, назвал в твою честь, - своеобразно пошутил я.        Лестрейндж взвыл. - Кому я присягал на верность… - выдавил он сквозь злые слезы. - Милосерднее всего убить меня теперь.        И ведь он был прав, по крайней мере, в последнем утверждении. Но если и подписать приговор Рабастану казалось мне чрезвычайно сложной задачей, я не мыслил, как мне своей рукой отправить на тот свет Сильвия. Нет, я смог бы это сделать при необходимости. Но потом чувствовал бы себя отвратительно достаточно долго и срывался бы на всех и вся. - Я не смогу жить в мире, в котором мой благословенный Милорд будет убийцей моего сына… - опять это был скорее рык, чем голос.        Надо же, он думал так же, как я. Даже в тех же фразах. И был прав… - Либо это сделаете вы, либо я сам, - заключил Сильвий. - Я никогда не смогу вас ненавидеть, Повелитель. Но не ненавидеть себя за то, что не помог сыну, я не смогу.        Мне казалось, что я попал в какой-то ужасный сон и никак не могу проснуться. Больше суток непрерывного кошмара, который я и вообразить себе не мог. Когда же это всё кончится! Наверное, когда я перебью всю семью Лестрейнджей, включая Беллатрикс, потому что казнь Рабастана мне не простят.        Внезапно на дверь с противоположной стороны кто-то кинулся всем телом, судя по удару, после чего её и вовсе бесцеремонно вышибли заклинанием. Я только и успел порадоваться, что с порога не было видно Сильвия - его загораживал письменный стол.        Меньший эффект на меня произвело бы появление Дамблдора.        На пороге стоял Рабастан. Вид у него был настолько ужасающий, что я даже успел подумать, что вижу перед собой призрак. Но нет, юноша был настолько материален, что заколдовал за собой дверь и проверил, надежно ли она заперта. После чего обернулся ко мне, тяжело дыша и привалившись к стене.        У него был разбит затылок, по которому струилась кровь, заливавшая рубашку. Всё лицо в ссадинах и порезах, местами порванную рубашку пересекают несколько багряных полос от ран, от жилета из драконьей кожи с бронезащитным эффектом остались только лоскуты, от мантии - безобразный обрубок, болтающийся до середины спины. - Мой Лорд! - выдохнул Рабастан.        Я незаметно опять достал волшебную палочку, готовясь к худшему. - Предательство! - бухнул Басти.        Экспеллиармус застрял у меня в глотке. - Долохов, Трэверс и Гойл с Крэббом! Скорее всего, они под Империусом! Напали на меня! Они могут ринуться и к вам! - на одном дыхании выпалил Рабастан, едва удерживаясь на ногах и тяжело дыша. Палочку он держал в левой руке - правая была изогнута под неестественным углом и висела безжизненной плетью.        Я же не знал, ликовать мне или ощущать досаду. Он притворялся или всё-таки был верен мне? Но что тогда Рабастан делал в подземельях? - Сын мой! - напомнил о себе Сильвий, очевидно, до этого утративший дар речи от нежданного счастья и облегчения. Теперь же волшебник умудрился подняться на ноги, опираясь на стену, невзирая на путы моего заклинания.        Рабастан непонимающе на него уставился. Потом перевёл взгляд на меня.        Как нельзя наиболее вовремя многострадальную дверь выломали второй раз, и в кабинет вломились Мальсибер и Долохов. Вид у обоих был помятый, а первый и вовсе истекал кровью - на левом предплечье красовалась рваная рана. Но не взирая на это, волшебники поспешили вырвать из ослабевших пальцев Рабастана волшебную палочку и заломить назад его руки, причём тот взвыл. Долохов же приставил палочку к его шее, в то время, как Мальсибер грубо оттянул назад голову Басти за черные вихры. Теперь оба Пожирателя выжидательно смотрели на меня, а Рабастан ещё пытался вырваться, всё больше травмируя правую руку и бледнея от боли. - Милорд, помогите! - в отчаяние воскликнул Басти, устремляя на меня взгляд, полный надежды и уверенности, что я вырву его из рук вероятных предателей. - Рабастан! - закричал Сильвий, каким-то чудом освободившийся от моей магии, и ринувшийся было к сыну.        Скорее всего, радость от того факта, что Рабастан жив, придала старшему Лестрейнджу невероятных сил. Но я взмахнул палочкой, и вокруг мужчины взметнулась огненная клеть, не давая ему добраться до Рабастана.        Басти замер, глядя на меня во все глаза. - А чего ещё можно было ожидать после предательства? - спросил я ледяным тоном.        Рабастан смотрел на меня широко распахнутыми глазами. - Я не предавал, - прошептал он.        Почему-то вспомнилось, как я видел его совсем ребенком, носящимся по Холлу и нарушающим спокойствие мрачного замка. Он уже тогда постоянно твердил, что обязательно станет Пожирателем Смерти. Проклятие, в моей памяти был свеж даже тот день, когда страшно гордый Сильвий представил мне упитанного карапуза в оборочках почти двадцать пять лет назад. Мне нужно было очень постараться, чтобы отдать последний приказ.        Из раздумий меня вырвал голос Сильвия, который зашелся в крике, пытаясь голыми руками разжать пылающие прутья. - Мерлин всемогущий, - вырвалось у меня одновременно с тем, как я рассек воздух новым заклинанием.        Ладони Сильвия обгорели до мяса, я был вынужден его пощадить, заменив огненную решетку на невидимый барьер. Проклятие, неужели он совсем лишился ума? - Отец! - закричал Рабастан срывающимся голосом. - Я не предавал!        Сильвий с перекошенным лицом замер по ту сторону моего барьера, в безмолвной муке глядя на сына - глаза в глаза. - Довольно, - отрезал я. - Ты стер память детям Паука. Что там такого могло быть, что тебе понадобилось так рисковать, чтобы подчистить их воспоминания? Какую роль ты сыграл в преступном заговоре Кэрроу? - Я ни словом, ни делом не предавал вас! - повторил Рабастан, глядя на меня расширившимися ясными глазами.        Теперь, когда он имел испуганный и обескураженный вид, Лестрейндж вовсе напоминал вчерашнего ребенка, от чего становилось всё сложнее с ним покончить. Само собой, я мог бы это сделать. Но и Лорд Волдеморт всё ещё имел что-то человеческое, что несколько оттягивало неизбежное. - Отпустите его, - велел я.        Одновременно с тем, как Долохов и Мальсибер отступили, я одним незамысловатом движением скрутил запястья Басти у него за спиной - тот только поморщился. - Вы двое - ждите за дверью, - повелел я.        Когда волшебники вышли, я намеренно не стал использовать звуковой барьер. Если Рабастан не сумеет выкрутиться, пусть будут свидетелями моего возмездия. Если же скажет что-то стоящее, пусть знают, из-за чего я его пощадил. - Почему ты стер память близнецам? - спросил я прямо, не вынося неизвестности.        Рабастан тяжело вздохнул, изображая смирение. - Лучше посмотрите сами… - обреченно произнёс он, находя мой взгляд. - А потом решите - миловать меня или нет. Об одном прошу - не трогайте моего отца, и подарите мне смерть от вашей руки.        Не говоря больше ни слова, я ворвался в мысли Рабастана.        Младший Лестрейндж откровенно скучал. Как вообще частенько с ним случалось между попоек и шумных празднеств, в особенности, в те месяцы, когда для него не находилось поручений.        Не представляю, на кой бес он явился на Косую аллею, более того, в книжную лавку - вот уж чем Басти никогда не грешил, так это излишней тягой к литературе. Всё встало на свои места, когда я увидел, что именно Лестрейндж держал в руках - книжку с подвижными картинками, изображающих волшебников и волшебниц, использующих несколько… специфические заклинания или приемы, применяемые в основном под пологами постелей.        «Где он нашёл-то эту дрянь», - подумалось мне.        Рабастан сунул книжонку в карман, явно не собираясь её оплачивать. Не из-за стыдливости, или отсутствия денег, конечно же. Первое у него отсутствовало напрочь, в то время, как второе всегда имелось в достатке. Скорее молодой человек просто развлекался, как только мог.        Заметив вокруг него толпы школьников, я понял, что был конец лета и как раз то время, которое я провёл, улаживая кое-какие дела за границей. - Мисс Кэрроу! - обрадовано воскликнул Рабастан, заметив знакомое лицо и радуясь хоть какому-то событию.        Алекто в светло-зеленой мантии покосилась на брата, который выбирал себе какие-то учебники, и, не окрикивая Амикуса, приблизилась к Рабастану одна. - Добрый день, сэр, - поздоровалась она с безупречной вежливостью. - Какой я тебе сэр, - фыркнул Басти, взъерошивая свои буйные волосы, доходящие ему почти до плеч.        Надо сказать, что выглядел поганец недурно. Так, как было в моде и безумно нравилось глупеньким девушкам. Черный жилет подчеркивал узкую талию и широкие плечи, багряного цвета рубашка добавляла особого шарма Рабастану скорее не цветом, а тем, что была расстегнута на несколько верхних пуговиц, слегка открывая в меру волосатую грудь. Что за плебейство… И это чистокровный волшебник! Мантия словно невзначай была снята и перекинута через локоть - жаркий день позволял. Даже загар шел Лестрейнджу, делая его и без того смугловатую кожу почти что бронзовой.        Что за непотребный вид? Просто отвратительно, как вертлявый грязнокровка с обложки дешевого журнала для хаффлпаффок!        Алекто же вспыхнула и помимо воли её взгляд потеплел. Молодой волшебник явно ей понравился. - Нас разве представляли друг другу? - улыбнулась она. - Нет, что не мешает нам друг друга знать. Да, Алекто Кэрроу? - расковано улыбнулся Рабастан. - Да, Рабастан Лестрейндж, - хихикнула девушка, закусывая нижнюю губку, чтобы удержать смешок. Это дикое знакомство, которое можно было бы назвать чудовищным моветоном, так же пришлось ей по вкусу. - Ты тут с отцом? - Рабастан всё-таки не терял бдительности, хотя и беззастенчиво фамильярничал. - Нет, с братом. А ты? - Алекто не растерялась и так же обратилась в Лестрейнджу на ты, хотя тот и был старше девчонки лет на восемь, что в ранней молодости кажется значительной разницей. - С братом, - ответил Рабастан. - Он примчался сюда, узнав о каком-то фолианте, поступившем в лавку и выставляемом на аукцион сегодня… - Вы с братом любите книги? - поинтересовалась Алекто. - Он - да, - отрезал Рабастан. - А я - хорошеньких девушек.        Мисс Кэрроу не только не покраснела, но и улыбнулась ещё шире. Рабастан же, пользуясь её не особенно строгим норовом, оперся о книжную полку возле Алекто и получилось так, что молодой человек практически нависал над соплячкой. - А ты тут зачем? - просил он. - Нужно купить учебники, - призналась девушка.        Мне показалось, что её покоробил тот факт, что она всё ещё школьница. Ей хотелось казаться взрослой перед Рабастаном. - Любишь учебу? - скривился Лестрейндж. - Мой брат - да, - Алекто нырнула под руку Басти, освобождаясь от плена его наглых глаз. - Смотри, - девушка без лишних церемоний потянула Рабастана из-за книжной полки и указала на Амикуса, с интересом разглядывающего какой-то фолиант. - А ты что любишь? - не унимался бесстыдный Лестрейндж.        Алекто только неопределенно пожала плечами и сверкнула зелеными глазами, умело подведенными и накрашенными, чего я лично за ней не замечал никогда. Даже рыжие локоны были хорошенько взбиты, и один из них непрестанно опускался на лицо. Как у отвязанной грязнокровки, а не примерной юной леди, которую мне являл Артуриус. - Не знаю, - наконец-то ответила Алекто. - Тогда на, изучай, - Рабастан сунул в руки девушки ту книженцию, которую с таким упоением разглядывал ещё пять минут назад.        Алекто обескуражено уставилась на то, что получила. А Рабастан обернулся уже вылетая за дверь лавки, по ту сторону которой его ждал брат. - От сердца отрываю, - засмеялся Лестрейндж, посылая мисс Кэрроу воздушный поцелуй.        Картинка сменилась на другую, и Косая аллея была замещена перроном вокзала Кингс Кросс.        В настоящей суматохе школьников младшекурсников относительно высокая плечистая фигура Рабастана казалась неуместной. И всё же он стоял рядом с выпускным курсом и что-то втолковывал слизеринцам в полголоса. -… не забывает и о подрастающем поколении. Он помнит, что будущее за нами. А вы помните? - Что конкретно ты предлагаешь? - подал голос сын Яксли, кажется. - Думаешь, наши отцы не готовят нас? - Я предлагаю усилить бдительность - Дамблдор что-то замышляет. И вот ещё вам приказ самого Милорда - вербовать всех, кого только возможно. Даже мелочь, - Рабастан отвесил подзатыльник пробегающему мимо младшекурснику. - Даже не особо чистокровные слизеринцы могут быть полезны - шапка редко ошибается…        Лестрейндж отвлекся, заметив в толпе курчавую и огненную голову Алекто, но терпеливо подождал, пока та сядет в купе вместе с братом, а Паук развернется и отправится прочь, зябко кутаясь в мантию. Басти как раз закончил беседу со старшекурсниками, когда мисс Кэрроу показалась в окне. Она уже несколько изменилась - опять появился дерзкий локон, ниспадающий на лицо, а глаза уже были подчеркнуты косметической магией, что прибавляло девице пару лет. Тогда Лестрейндж поспешил туда и, ловко зацепившись за какой-то выступ на Хогвартс-экспрессе, оказался прямо напротив девушки, которая вздрогнула от неожиданности.        Впрочем, легкое удивление на хорошеньком личике тут же сменилось интересом, если не радостью. - Ну что, выбрала то, что нравится в книжке? - с ходу вопросил Басти, не тратя время на хотя бы элементарное приветствие. - Не совсем, - заявила Алекто, театрально надувая губки. - Не было возможности разобраться, что лучше. - Вот как? - осклабился Рабастан. - Не, ну это точно поправимо.        Поезд тронулся, а Лестрейндж едва не упал с окна, на котором всё ещё висел. - Алекто! - попытался одернуть сестру Амикус, но та и головы не повернула. - А тебе что нравится? - девушка только продолжала диалог. - Всё, - без колебаний отозвался Рабастан. - И, кстати, школьная форма в особенности.        Алекто послала молодому человеку такую улыбку, что я ещё мог бы поспорить, на чьей физиономии было написано больше похабных мыслей. - И чем же? - не стеснялась девушка.        Поезд потихоньку проезжал платформу, и Рабастан ухмыльнулся. - Какая любопытная, - Басти легонько щелкнул девушку по веснушчатому носику, как делают с детьми, после чего соскочил на платформу. - Потом скажу! - крикнул он, сложив руки у рта, чтобы перекричать шум паровоза. - Ловлю на слове, - подмигнула мисс Кэрроу из окна.        Опять замелькали картинки, и я ненадолго потерялся в вихре воспоминаний Рабастана, пока тот сам не выбрал что-то определенное, что хотел мне показать. И тогда платформу 9 и ¾ сменил бальный зал Лестрейндж-холла.        Рабастан был тем редким молодым волшебником, которому не шел белоснежный камзол и такая же мантия. И хотя это соответствовало моде, со смугловатой кожей младшего Лестрейнджа сочеталось безобразно, что было особенно заметно на фоне Люциуса Малфоя, облаченного во всё белое по случаю праздника. Впрочем, едва ли это Рабастана хоть каплю смущало, как и разноцветная мишура, эполетами легшая на широкие плечи молодого человека и даже попавшая в бокал вина в его руке.        Судя по утихающим звукам мазурки и тяжелому дыханию Рабастана, он только что отплясал лихой танец с какой-то юной прелестницей и теперь переводил дух, когда его взгляд упал на Артуриуса Паука, вводящего в зал дочь в нежно-розовом платье, казалось, состоящим сплошь из одних бантиков, рюш и кружев. И почти детская прическа - аккуратно завитые локоны, подхваченные на затылке атласной лентой.        Увидев мисс Кэрроу, Рабастан уже вовсю кружил поблизости, выжидая момент, когда бдительный Паук отвлечется и оставит дочь без присмотра. Но Артуриус, которому белая мантия и белый же фрак с золотыми галунами шли намного больше, чем Рабастану, неустанно приглядывал за Алекто и не отпускал её от себя.        Рабастан смог подобраться к ней неожиданно - во время следующего танца, который девушка подарила брату, Лестрейндж с баснословной наглостью нырнул в водоворот кружащихся пар и вклинился между ними, оттеснив оторопевшего Амикуса.        Алекто взяла ладонь Басти, другую руку положив на его правое плечо с такой готовностью, словно сама ждала возможности выловить его из множества окружающих её кавалеров. - Рабастан, - широко улыбнулась девушка. - Как всегда, почти неожиданно. - Ндэ, - некрасиво протянул Рабастан, - люблю удивлять, - молодой человек хмыкнул. - Твой отец всегда так себя ведет? Ему только поводка не хватает, который можно было бы прикрепить к колье на твое шейке. - Он просто очень дорожит нами с братом, - объяснила Алекто. - Мне казалось, что Паук меня сожрет, если я к тебе подойду, - пожаловался Рабастан.        Алекто стукнула его в плечо. - Не называй его так, - потребовала девушка. - Наслушался сплетен про моего папочку, да? - Не без этого, - не стал спорить Рабастан, прижимающий партнершу к себе несколько плотнее, чем позволял этикет. - А я вот слышала, что ты убиваешь магловских младенцев каждый день, и до сих пор не угодил в Азкабан только из-за того, что твою вину никак не докажут, - выпалила мисс Кэрроу. - Нет-нет, младенцы - это по части Беллы, - поправил Басти с самым серьезным видом. - От их крови кожа становится нежнее. А я просто поедаю их зажаренные печенки.        Алекто скривилась, но потом поняла, что Лестрейндж шутит, и прыснула от смеха. - Идем, - молодой человек воспользовался тем, что школьница поддалась его обаянию и грубому напору, и потащил её за руку на одну из боковых лестницы возле стены. - Куда это? - поинтересовалась девчонка, когда смогла унять смех.        Она даже не пыталась упираться для приличия! - Да не бойся ты, - отмахнулся Рабастан, увлекая мисс Кэрроу на этаж выше.        Стремительный шаг он замедлил только когда оказался возле бильярдной. - А что, если там кто-то есть? - напряглась Алекто, наконец-то вспомнившая о своей репутации. - Выставлю, - хмыкнул Рабастан. - Я в собственном доме, в конце концов.        На удачу Алекто, бильярдная оказалась пустой, и они с Лестрейнджем смогли скрыться там от шума пышного бала. Басти тут же поспешил запереть за ними дверь, что опять-таки ни капли не напрягло мисс Кэрроу. - И что мы будем тут делать? Хочешь, чтобы я погоняла с тобой шары? - с самым наивным видом спросила Алекто, в глазах которой плясали бесы.        Зато Рабастан «тонкий» юмор спутницы оценил и с готовностью рассмеялся. - Попозже, если захочешь, - заявил он, подходя к шкафу и выуживая оттуда огневиски. - Кстати, - он откупорил бутылку, - забавно выглядишь сегодня. - Это всё отец, - простонала Алекто. - Приходиться иногда быть такой, какой он хочет меня видеть… - Не скучно? - поинтересовался Рабастан, отпивая прямо из горла бутыли. - Бывает, - призналась Алекто. - Дай мне, - потребовала девушка.        Рабастан протянул ей огневиски, и шестнадцатилетняя школьница сделала глоток с мастерством заядлого алкоголика. - А ты не новичок в этом деле, - хохотнул Басти. - Я бы выпила какое-нибудь интересное зелье, - призналась Алекто. - У тебя нет? - Я же Пожиратель Смерти, - бездумно напомнил Рабастан, хотя девушка и без этого наверняка знала. - Повелитель чудом терпит мои попойки, за дурманящие зелья он бы меня прибил. - Ты его боишься или уважаешь? - спросила Алекто, снизу вверх пытливо глядя на Рабастана, который сделал ещё один глоток из горла бутыли. - Глупенькая, - улыбнулся волшебник, подходя вплотную к Алекто. - Я - Лестрейндж. Я его боготворю. - Покажи Метку, - не в тему потребовала девушка.        Рабастан задорно усмехнулся и, взяв Алекто за талию обеими руками, посадил её на бильярдный стол, чтобы она стала повыше и их лица оказались почти вровень. Потом Басти закатал рукав и продемонстрировал Черную Метку на мускулистой руке с рельефными венами.        Из груди девушки вырвался восторженный вздох, и она нерешительно протянула ручку к моему Тавро. - Потрогать можно? - всё-таки она спросила позволения. - Валяй, - кивнул Рабастан, делая ещё глоток огневиски.        Алекто одним пальчиком прикоснулась к Метке, проследила контур змеи, а потом её ладошка легка на локоть Рабастана и скользнула выше. Тот самодовольно ухмыльнулся. - Ты в хорошей форме, - промурлыкала Алекто. - Это всё природа, никаких усилий, - хвастливо заявил Лестрейндж.        Мисс Кэрроу забрала у него бутыль и отпила немного, слегка поморщилась. Басти в это время упер руки в бильярдный стол по обе стороны от девчонки. А та неожиданно плеснула янтарной жидкостью на мантию Рабастана. Тот вскинул на Алекто удивленный взгляд. - Белый тебе совсем не идет, - выдала она. - Отец заказывал и буквально умолял меня выглядеть пристойно.        Рабастан хохотнул, расстегивая брошь и откидывая мантию в сторону. Белый фрак смотрелся на нём также неуместно, но Лестрейндж не унывал. - Ну, так что с книжкой-то? Какая глава зацепила?        Алекто заигрывающе улыбнулась и что-то шепнула на ухо волшебнику. - Это можно и без магии проделать, - фыркнул тот. - Сними трусики, и я покажу.        Кэрроу замерла. Наконец-то и её что-то смутило, а болтливый язык Рабастана зашел слишком далеко. - Это не опасно? - школьница вопросительно вздернула бровку. - Ты останешься девушкой, если ты об этом, - Лестрейндж закатил глаза.        Алекто медлила. Было видно, что опробовать что-то таинственное и запретное она была совсем не против, но в то же время было несколько боязно. - Не знаю, - сдалась она. - Если кто-то узнает… Понимаешь, отец меня убьёт! - Доверься мне, - проговорил Рабастан чарующим голосом, проникновенно глядя в глаза Алекто. - Если тебе не понравится, я тут же прекращу.        В качестве залога или чтобы намекнуть девчонке, от чего та отказывается, Басти притянул мисс Кэрроу к себе и властно поцеловал. Горячо, страстно, даже чуточку грубовато. Длилось это довольно долго, и шаловливые руки Лестрейнджа успели пройтись вдоль тела Алекто. - Гриндилоу с тобой, давай, - запыхавшись, выпалила она, соскальзывая с бильярдного стола и начиная возиться с юбками платья. - Только не помни мою одежду - никто не должен догадаться. - Да, да, слово Лестрейнджа, - закивал Рабастан, последний раз отпивая из бутылки, прежде чем отставить её в сторону и опять усадить Алекто на стол. - Милые трусики, - констатировал Басти, кивнув на кружевные оборочки, которые бесстыдная Кэрроу сжимала в кулачке. - Подарю, если так понравились, - огрызнулась она. - Ну? - нервно выплюнула девушка. - А дверь ты закрыл? - Закрыл, - кивнул Рабастан, после чего повалил Алекто спиной на бильярдный стол и поцеловал ещё раз, уже куда смелее и настойчивее. Его поцелуи медленно опустились по шее до груди, Лестрейндж сжал через платье грудь мисс Кэрроу. - Нет, корсет… - простонал он. - Можно… - Не зашнуруем потом, - отрезала Алекто, и Лестрейндж послушался.        Оставив в покое декольте, он умелым движением задрал объемные юбки так, что его алчному взгляду открылись ножки в шелковых чулочках. А потом Рабастан наклонился и исчез где-то в ворохе юбок.        Алекто дернулась и ахнула, но Басти удержал её, положив руку на живот и вдавив школьницу в стол. Та закусила губку, заерзав на бильярдном столе, а ножки девушка закинула на плечи Лестрейнджа, быстро приспособившись к позе.        Я старался особенно не всматриваться в то, что вытворял явно умелый Басти, но и без того было ясно - Алекто в экстазе. Прошло совсем немного времени, прежде чем мурлыкающая девушка вскрикнула и по её телу пробежала сладостная волна. Рабастан в это время вынырнул из-под юбок, облизываясь, и запустил туда уже руку. Сладострастный стон мисс Кэрроу утонул в поцелуе. А когда он прервался, и Алекто обессилено прижалась к Рабастану, спрятав раскрасневшееся личико у него на шее, Басти раздосадовано прошептал: - Инферналов мне в спальню, мы не поставили звуковой барьер…        Алекто ойкнула и тут же села прямо. - Мы сильно шумели? - ужаснулась она. - Ну, я не особо, рот был занят, - расплылся в улыбке Басти. - А вот ты время от времени оповещала коридор о том, что тут кому-то очень хорошо. - Вот ведь проклятие, - ахнула Алекто, соскакивая со стола. - Иди и посмотри, не стоит ли там кто!        Рабастан удержал её за локоток. - Эй, минутку, - протянул он. - Как-то нечестно получается.        Алекто, к её чести, поняла, о чём речь мгновенно. - Барьер-то поставь, - попросила она.        И как только Лестрейндж взмахнул волшебной палочкой, произнеся соответствующее заклинание, Алекто без колебаний опустилась перед ним на колени и решительно взялась за застёжку брюк.        Тут уж я не выдержал и постарался перемотать сцену грехопадения дочурки Паука. Мда, интересно выходит. Вот такой вот папенькин ангелочек. Ещё спорный вопрос, кто кого сильнее хотел оприходовать.        Бильярдная, из которой вышел сперва Рабастан, разведывая обстановку, а потом и Алекто, сменилась уже другой сценой. Опять бальный зал, только на этот раз кремовые портьеры говорили о том, что дело в Малфой-меноре.        Рабастан теперь торчал в декоративном лабиринте в саду, явно кого-то поджидая. Спустя минуту показалась Алекто под присмотром брата. Паук сглупил, если полагал, будто Амикус сможет как-то смутить настойчивых ухажеров. Рабастан, на этот раз в темной мантии, которую оттенял зеленый жилет, вышел прямо перед обоими Кэррооу, преграждая им путь. - Добрый вечер, - недоуменно проговорил Амикус. - Привет, - кивнул ему Рабастан. - Мне бы твою сестру на разговор тет-а-тет.        Алекто стоически изображала из себя хорошую девочку, скромно потупив глазки, в которых ну слишком явно горело предвкушение. - Не думаю, что это хорошая идея, сэр, - заявил мальчишка с важным видом. - Нужно спросить позволения у отца… - Да брось ты, - перебил Рабастан. - Алекто, идём со мной, - он с таким невинным видом протянул ей руку, хлопая большими ясными глазами, что если бы Амикус не был наслышан о младшем Лестрейндже, он бы, скорее всего, поверил бы в чистоту его намерений. - Алекто, не вздумай, - проговорил сын Паука. - Амикус, соври что-нибудь отцу, - отмахнулась девушка, уже широко улыбаясь Басти и вкладывая свою ладошку в его руку.        Я промотал ещё с десяток таких встреч в течение зимних каникул Алекто, во время которых они с Рабастаном чаще всего ускользали из внимания Паука, пока тот отвлекался на какие-то важные беседы или разговоры со мной. Как правило, заняв пустую комнату или темный уголок в саду, молодые люди распивали дорогой алкоголь, пару раз какое-то зелье из маленького флакончика, а потом вытворяли что-нибудь бесстыдное. Впрочем, сугубо физически Алекто по-прежнему оставалась чистой и непорочной, что её лично невероятно бесило и напрягало. Как она сама говорила «если бы не бдительный контроль отца и честь семьи», она бы давно уже «жила полной жизнью», как и хотела.        Не представляю, зачем Лестрейндж тыкал мне в нос этой похабщиной. Просто один из его краткосрочных романов. Разве что Алекто я увидел в новом свете. Такой, какой она была без всяких масок. Нагловатой девчонкой, довольно распутной и двуличной. Только страх перед отцом, который, по словам мисс Кэрроу, был очень строг, заставлял школьницу держать свою распущенность в узде и притворяться маленьким ангелочком хотя бы на людях.        И всё равно Лестрейндж был от неё в восторге, а девчонка и вовсе не могла прожить без него и дня. Когда пришло время отправляться в Хогвартс, Алекто загрустила, а Басти начал вредничать и исходить ядом по поводу и без. Расставаться с новой игрушкой ему не хотелось.        На платформу 9 и ¾ Рабастан увязался за семейством Кэрроу, не обращая внимания даже на Паука, который был вовсе не рад такой компании для своей дочери, как, собственно, и Амикус. Алекто же, хотя и слегка смущалась присутствия Рабастана перед отцом, всё равно была довольна и даже позволила ему поцеловать ручку на прощание. Впрочем, едва поезд тронулся, а Паук отвернулся, как Басти залез в вагон, быстро прошел до купе мисс Кэрроу, оттолкнув с дороги Регулуса Блэка, и, выпихнув в коридор возмущенного Амикуса, на прощание поцеловал её как следует. - Я буду появляться в Хогсмиде время от времени, - улыбнулся молодой человек, прежде чем ретироваться.        Соскочив с подножки уже набирающего ход поезда, Рабастан буквально столкнулся с Пауком, который смотрел на него снизу вверх и буквально испепелял молодого человека взглядом. Артуриуса даже потряхивало от ярости - он всё видел. - Чего вы хотите, Лестрейндж? - процедил Артуриус. - Много чего, - не растерялся Басти. - Но вообще больше всего - вашу дочь. - Вы подонок с отвратительными манерами, - констатировал Паук. - Держитесь от Алекто подальше, или я буду вынужден принять меры.        В его зеленых глазах горела ненависть. А Рабастан насмешливо и высокомерно глядел на Кэрроу. - Ну и какие меры? - расковано улыбнулся молодой человек. - Я понимаю, что все Лестрейнджи считают себя едва ли не родственниками Милорда, а вы, юноша, так вообще видите в нём что-то вроде крестного, закрывающего глаза на все ваши забавы. Но так будет не всегда, - грозно пообещал Паук. - Не говорите ерунды, - раздраженно отозвался Рабастан. - Милорд всегда был для нашей семьи Повелителем. Лестрейнджи ставят служение ему превыше всего.        Волшебники пару минут испепеляли друг друга взглядами. Артуриус был ниже Лестрейнджа на голову, уже в плечах чуть ли не в два раза, но при этом спеси в нём было предостаточно, как и желания огородить единственную дочь от сомнительного ухажера. - Только приблизьтесь к моей дочери ещё раз, и будете иметь дело со мной, - весомо произнёс Кэрроу, разворачиваясь на каблуках. - Да, я и забыл, что Паук-то ядовитый! - крикнул ему вдогонку Лестрейндж. - И вообще, может, я жениться хочу! - выпалил Басти не подумав.        Паук остановился как вкопанный и медленно развернулся. В его газах стоял такой шок и ужас, словно Лестрейндж только что предложил ему поучаствовать в оргии вместе с его дочерью и Горацием Слагхорном. - Нет, - протянул Артуриус. - Только через мой труп. - Ну, это можно устроить при желании, - хмыкнул Басти. - Если я что-то решил, значит, так и будет. Алекто Кэрроу станет леди Лестрейндж. - Только через мой труп, - повторил Паук. - А что вам не нравится? - вскинулся Рабастан, в несколько шагов приближаясь к Кэрроу. - Я не беден, имею связи и положение. И, судя по всему, именно я дам начало новой главной ветви рода. - Запомните одно, Лестрейндж, - прошипел Артуриус. - Алекто не для вас.        Картинка растворилась в дымке мыслей, но я уже всё понимал. Да, это случилось. Случилось невозможное, вернее сказать. Рабастан Лестрейндж влюбился. Причём впервые в жизни и весьма страстно. Со всем свойственным ему упрямством и пылом. Скорее всего, спор с Пауком разгорячил его даже больше, чем Алекто. Рабастан с детства любил делать что-то назло окружающим, наперекор нормам и приличиям, и в данном случае Алекто Кэрроу была для него идеальным вариантом. Сильвий и Артуриус не выносили друг друга, Паук не мог терпеть дурного и взбалмошного Басти, каждая встреча с Алекто была прямо таки окутана риском и полна противоречий. В общем, именно то, что всегда привлекало Рабастана, который, к тому же, имел слабость к порочным женщинам.        Следующим воспоминанием, которое мне захотелось рассмотреть тщательнее, была встреча молодых людей в Хогсмиде.        Выбрав самое отвратительное заведение из всех, что только можно было найти во всей деревушке и сняв там комнату, Алекто и Рабастан валялись на кровати с неизменной бутылкой огневиски. Мисс Кэрроу была в школьной форме, помятой и пришедшей в беспорядок, Рабастан вовсе раскидал сюртук, жилет и теплую мантию по комнате, а рубашка его была расстегнута. - Расскажи ещё что-нибудь, - потребовала девушка, лежавшая поперек кровати и использующая живот Басти, как подушку. - Что ты прицепилась к Белле? - спросил молодой человек. - Ну, интересная личность, разве нет? - попыталась выкрутиться девушка. - Ты знаешь, что некоторые называют её Миледи? - Хорошо, что Повелитель не знает, - вздернул бровь Рабастан. - Ну и что тебе рассказать? - Ну, например, о том, как всё начиналось ещё до того, как она получила Метку. Наверняка мадам Лестрейндж тебе рассказывала, - лукаво улыбнулась Алекто. - Не особо, - поморщился Басти. - Белла намного умнее, чем некоторые думают. Она не распространяется об этой стороне своей жизни. - Совсем? - разочарованно протянула девушка. - Хотя было пару моментов…        И Рабастан вывалил всё, что знал о начале моего романа с Беллой Блэк в далеком шестьдесят восьмом. А Алекто слушала, спрашивала, и опять слушала, пока не пришла пора возвращаться в школу.        Что же, теперь ясно, кто именно обеспечил её сведениями о наших с Беллой отношениях и помог выбрать нужную линию поведения.        Следующее воспоминание Рабастан попытался скрыть, но это только побудило меня погрузиться именно в картинку, на которой таял снег, а Запретный Лес только-только начинал зеленеть. От представшей мне картины я был удивлен сильнее, чем от всех предыдущих.        Лестрейндж, как идиот смеялся, подняв на руки хохочущую мисс Кэрроу и кружа её. Девушка буквально светилась от счастья, а когда Рабастан поставил её на ноги, сама встала на носочки, чтобы дотянуться до его губ. - Мне кажется, что я ещё никогда не была так счастлива, - призналась Алекто. - Иногда я думаю, что почти готова сбежать от отца с его вечными приказами и запретами… Мы могли бы вместе отправить во Францию или вообще в Бразилию. Только представь - сплошные праздники, карнавалы, балы! Разве не о такой жизни мы вместе мечтаем? - Зачем же сбегать? - искренне удивился Басти. - Ты могла бы уехать из замка отца со мной, в качестве леди Лестрейндж…        Алекто вспыхнула, а её глаза загорелись радостным огоньком. - Ты серьезно? - прошептала она, во все глаза глядя на Рабастана. - Насколько я вообще могу быть серьезен, - пожал плечами он. - А что? У Руди вряд ли появятся дети, а отец грезит о внуках и наследниках. Он даже не вспомнит о вражде с твоей семьей…        Алекто стукнула волшебника в плечо и испепелила взглядом. - С ума сошел? Какие дети? - ужаснулась она. - Вырваться из дома отца, чтобы сидеть в Холле с детьми!? - Думаю, лет пять-шесть мы поживём для себя, - решил Рабастан. - Я люблю тебя, - проворковала Алекто, и я, не выдержав глупый шепот парочки, начал копаться в разуме Рабастана с новыми силами, желая найти что-то, имеющее хоть какое-то значение или оправдание.        Искать пришлось не так много, как я опасался. Даже не пришлось переворачивать с десяток порочных сцен, как до этого. Потому что уже следующая встреча мисс Кэрроу и Лестрейнджа оказалась интересной, а я в свою очередь понял, что Паук уже успел надавить на дочь.        Алекто с каменным лицом выслушивала чудовищную и грязную ругань Рабастана, который страшно бранился, расхаживая вокруг неё. Дело было в парке возле Малфой-менора. Девушка сидела на скамье, а Лестрейндж нарезал вокруг неё круги. - И что это вообще значит?! - свирепствовал он, активно жестикулируя. - «Всё кончено»! - передразнил молодой человек. - Да всё было отлично до того, как ты с отцом и братом осталась здесь на пару дней. Зачем Паук забрал тебя из Хогвартса? Что ему от тебя нужно!? - Я сказала только то, что тебе нужно знать - всё кончено, - глухо проговорила девушка. - Что кончено? - перебил Басти. - Ещё ничего не кончено! Ничего даже не начиналось, чтобы кончаться! Я даже ещё тебя не…        Я скривился, просматривая воспоминание, и в который раз ужаснулся лексикону Лестрейнджа. - Сути это не меняет, - отозвалась Алекто. - Отец решил, что… - Ну, разумеется, Паук! - вскричал Рабастан. - Не называй его так! - вскочила на ноги мисс Кэрроу. - Всё, забудь меня, Рабастан Лестрейндж! - и она пошла прочь по парковой дорожке. - Сука! - от души выкрикнул Басти вдогонку. - Идиот! - огрызнулась Алекто.        Кто угодно другой на этом закончил бы беседу, но Рабастан нагнал девушку и, схватив за руку, аппарировал вместе с ней в один из особнячков, выклянченных у отца. Там Алекто взбешенно вырвалась и зашипела, как разъяренная кошка.        Небольшая уютная гостиная и мирный пейзаж за окном, где виднелось ни то озеро, ни то декоративный прудик, потрясающе не подходила для таких разборок, а нежно-розовые обои так не понравились Алекто, что та отправила в них первую попавшуюся под руку вазочку. - И что!? - крикнула она. - Ты притащил меня в какую-то дыру, дальше что!? - То! - рыкнул в ответ Басти, вырывая из руки девушки волшебную палочку, которую та успела достать.        Алекто задохнулась от гнева. - Отдай мою палочку, Лестрейндж! - потребовала Кэрроу. - И верни меня к отцу! Немедленно! - девушка топнула ножкой. - Я, по-твоему, совсем ничего не соображаю? - Рабастан выругался. - Твой папаша собирается положить тебя под Милорда, и ты не против. Вот только ты настоящая дура, Алекто, если думаешь, что что-то у вас с Пауком получится. Беллатрикс сотрет всех в порошок, да и Лорду абсолютно плевать на тебя. Вкус у него получше моего будет. Ну вот не тянет на взбалмошных малолетних шлюшек.        Алекто влепила молодому человеку пощечину. - Ты ничего не знаешь, - прошептала она, и в глазах мисс Кэрроу блеснули слёзы. - Да что там знать, - картинно закатил глаза Рабастан, потирая щеку, но не трогая девчонку, что о чём-то да говорило. - Паук хочет власти, и ты не можешь ему возразить по какой-то причине. Если бы у тебя были мозги, ты бы соображала, чем это всё может закончиться для тебя лично. - Ты не понимаешь! Это очень важно для всей моей семьи! - вырвалось у Алекто.        Я в свою очередь понял, что Паук уже успел промыть дочери мозги и убедить в том, что его месть - это дело семейное. И леди Кэрроу должна быть отомщена. - А когда власть не была важна? - отбрил Лестрейндж резким голосом, после чего мотнул головой и подошел к всхлипывающей Алекто, чтобы прижать к себе школьницу. - Ну как же ты не понимаешь… Ты же всю жизнь себе сломаешь. И ни за что, потому что ничего не выйдет. Пока что у тебя есть шанс стать леди Лестрейндж и начать новую жизнь. Такую, какую ты сама хочешь, а не твой отец. Потому что иначе тебя ждёт два конца - либо Беллатрикс снесет тебе голову, прежде чем Милорд вообще на тебя посмотрит, либо, что само по себе невозможно, он поиграет с тобой и избавится сам, дабы оградиться от претензий твоего отца на власть. Повелитель никогда в жизни не велся на хорошеньких девушек, и даже Беллатрикс не имеет на него ни малейшего влияния.        Алекто помолчала, всхлипывая на груди Рабастана. Она напряженно думала, о чём свидетельствовали лихорадочно бегающие по комнате глаза. - Отец никогда не позволит… - Останемся здесь на ночь, а утром я сам заявлю Пауку, что сделал тебя своей женой, - хмыкнул Рабастан. - Ему ничего не останется, кроме как отдать тебя за меня. - Ну, есть и другой вариант… - девушка вдруг оживилась. - Басти, если ты… Если мы, - Алекто так загорелась возникнувшей идеей, что не могла найти нужных слов. - Рабастан, отринь Лестрейнджей, будь со мной и моим отцом! Тогда мы сделаем более сложную рокировку, чем хотели, и оставим в дураках всех! Смотри, - затрещала девушка, заходив по комнате и активно жестикулируя, - я занимаю место Беллатрикс (а с твоей помощью мы быстро её уберем), а ты отодвигаешь на задний план наших отцов и своего брата. Твоих легко будет отправить вслед за Беллатрикс, а с моим мы что-нибудь придумаем, да и стар он уж. И прекратиться эта постоянная грызня между чистокровными семьями, потому что мимо нас никто не сможет пройти к Милорду, наше могущество уже не пошатнется. Как ты сам сказал, я быстро ему наскучу, и Милорд забудет про меня, а мы с тобой останемся рядом с ним, как бессменные фавориты и советники! И всё будет на своих местах даже в его глазах - рядом с Темным Лордом окажутся Лестрейнджи, как и всегда!        Рабастан отшатнулся от воодушевившейся мисс Кэрроу и уставился на неё с отвращением. - Как тебе в голову могло прийти, что я предам свою семью? И как ты вообще смеешь плести интриги вокруг Повелителя? - Рабастан, не будь фанатиком! - взвыла Алекто. - Нужно думать только о себе! - Вот чем Лестрейнджи отличаются от всей той своры подлых лжецов, что окружают Повелителя! Мы знаем, что такое верность! И мы готовы жизни положить на то, чтобы к Милорду никогда не приблизились такие люди, как ты и Паук, - звонко проговорил Лестрейндж. - Рабастан… - Алекто попыталась что-то вставить. - Запомни и передай отцу - прежде, чем его сети оплетут трон Повелителя, ему придется пройти через всю мою семью. И да помогут вам Мерлин и Моргана, если Беллатрикс поймет, что вы задумали.        Алекто ничего не говорила. Краска бросилась ей в лицо, и девушка поджала губки, исподлобья глядя на Рабастана. Тот только взял её за руку, аппарируя на то место, откуда забрал. - Если ты будешь угрожать кому-то из Лестрейнджей, моя рука не дрогнет, - заявил Рабастан холодно. - Встанешь на моей дороге - пожалеешь, - зло кинула Алекто, прежде чем забрать свою палочку и отправиться прочь.        Наконец-то закончилась слащавая романтика, и я увидел что-то стоящее! Ага, теперь понятно, как всё начиналось. Рабастан, хотя и говорил слишком много, поступал так, как приличествует Пожирателю Смерти, а не влюбленному дураку. Пока что не в чем его упрекнуть за исключением того факта, что он умудрился влюбиться в самую неподходящую ему девушку из всех возможных.        Другим моментом, на котором я заострил внимание, стал приём в особняке Ноттов. Алекто, за несколько часов до испытания, дабы снять напряжение, решилась на один танец. И хотя она двигалась невпопад, наступала на ноги партнеру и казалась деревянной, это не мешало мисс Кэрроу кружиться по залу. Во время танца перед ней неожиданно вырос Рабастан, бесцеремонно оттеснив партнера девушки, который только и успел что-то недовольно прошипеть себе под нос. - Что ты вытворяешь? - Алекто тут же напустилась на Лестрейнджа. - Подумай, в какое положение ты меня ставишь! - Раньше мисс Кэрроу радовалась моим внезапным появлениям, - с язвительностью ответил Басти, Алекто же только поморщилась. - А теперь слушай очень внимательно и запоминай, - быстро проговорил Рабастан. - Против тебя выйдет Беллатрикс. Тише ты!        Алекто споткнулась и едва не растянулась на паркете, Басти удержал её. - Так значит, это правда… - простонала она. - Говорю сразу - у тебя нет шансов в честном бою. В атаку не иди, не пытайся измотать её - Беллатрикс вынослива и сильна, как дракон. Защищайся так долго, как только сможешь. Старайся держаться слева от Беллы, после последнего ранения она не так ловко бьёт в ту сторону. И посылай заклинания всегда немного в сторону, а не в Беллатрикс или используй те, которые поражают наиболее широкое пространство. Она чаще вертится, не тратя время на щит. Точным ударом ты её никогда не зацепишь, - Рабастан замолчал, с какой-то мукой глядя на Алекто. - О, спасибо, спасибо тебе! - протараторила девушка. - Белле это всё равно не навредит, - скорее Басти убеждал самого себя. - А тебе поможет выиграть время, пока она будет ставить щиты. - Рабастан, я… - Алекто осеклась. - Мы обязательно поговорим позже, - прервал её Лестрейндж. - Когда ты на свой шкуре поймешь, на что тебя отдаёт Паук.        Договорив, Рабастан так же бесцеремонно произвел рокировку, толкнув Алекто прямо на Люциуса, а сам вцепился во вздрогнувшую Нарциссу, продолжая танец.        Я помрачнел, просматривая воспоминания. Даже так… Неужели Рабастан был готов помочь Алекто в ущерб Беллатрикс? Впрочем, его совет мог привести лишь к тому, что Белла бы тратила немного больше времени на щиты, давая Алекто на полминуты больше временами. И даже это едва ли как-то помогло бы мисс Кэрроу, но тут уже было дело принципа. Рабастан дал слабину. Он предал семью.        Следующим воспоминанием я заинтересовался больше, потому что дело было уже в Лестрейндж-холле, после сражения Алекто и Беллатрикс, когда девчонка пыталась отрабатывать Круциатус на узниках Холла. Я промотал воспоминания о беседе за столом, когда мисс Кэрроу безостановочно препиралась с Рудольфусом, хотя теперь понял лучше все эти взгляды и скользкие фразы, которые кидали друг другу Басти и Алекто.        Лестрейндж без стука ворвался в покои мисс Кэрроу, которая сидела за письменным столом и что-то писала. Увидев Рабастана, она ругнулась и убрала какую-то бумагу в ящик стола. - Что ты врываешься? - она цокнула языком. - Я в собственном доме вообще-то, - резонно возразил молодой человек. - Конечно, я сразу поняла, что меня поселили тут не из-за розалия под окном, а дабы быть поближе к тебе, не так ли? - фыркнула Алекто.        Лестрейндж по-хозяйски плюхнулся в кресло напротив письменного стола. - Что ты на этот раз задумала? - спросил он. - Не понимаю, о чём ты говоришь, - процедила Алекто холодно. - Не притворяйся, - скривился Басти. - Сначала ты что-то вытворила в особняке Ноттов, а теперь вовсе бесстыдно вертишься рядом с Повелителем. Помяни моё слово, Беллатрикс теперь сотрет тебя в порошок. Не важно, что это будет - случайное нападение оборотня, невовремя обрушавшееся дерево в саду, или просто дуэль с Беллой. Но она тебя уничтожит.        Алекто смотрела на молодого человека колючим взглядом, после чего внезапно уронила голову на стол и зарыдала в голос. Даже Лестрейндж оторопел. - Я больше не могу так! - проскулила Алекто. - Я боюсь её, боюсь! Я не могу так жить! Передо мной только Милорд, которого я тоже боюсь до потери пульса, а в спину меня толкает отец! Но самое страшное - это она! - мисс Кэрроу устремила на Пожирателя взгляд, полный отчаяния. - Она везде! Я даже замок этот не выношу! Она словно в каждом предмете, в каждой картине, смотрит за мной из-за каждого угла своими страшными черными глазами! Рабастан, она меня убьет! Я даже спать здесь не могу - она мерещиться мне в каждом углу, и я боюсь, что она подошлет ко мне домовика, который меня задушит! - я обратил внимание на то, что девчонка почти не называет Беллу по имени, словно боится. - Да, точно, домовики! Они все ополчились против меня! Постельное бельё воняет так, словно под ним кто-то умер, и ещё успел подгнить, в чай эти уродцы мне мусор накидывают, приказала зажечь свечи - едва волосы мне не подожгли! А один постоянно сидит вон там, - Алекто указала дрожащим пальчиком на тёмный угол между шкафом и портьерой, - и шипит что-то ужасное себе под нос! О том, как размозжит мне голову подсвечником или утопит, если я пойду в ванную! Рабастан, сделай что-нибудь, я не хочу, чтобы меня убил домовой эльф! Рабастан, немедленно уничтожь его! Или я сойду с ума в этом проклятом доме! О, как же я их всех ненавижу!        У Алекто была настоящая истерика - она рыдала и сотрясалась всем телом, на девчонку было страшно смотреть. Наконец-то она скорчилась в кресле и застонала.        Лестрейндж же подошел к указанному углу и заглянул за портьеру. Как и следовало ожидать, там было пусто. - Здесь никого нет, Алекто, - мягко проговорил он. - Нет, есть! Он там был! - с упрямством капризного ребенка воскликнула волшебница. - Клянусь Салазаром, он там был! Я кинула в его поганую голову чернильницей, а он закряхтел и зашипел ещё более страшные вещи. А потом, смотри, - она выдвинула ящик стола, - он подкинул сюда могильных червей и сказал, чтобы я ждала его хозяйку! - Алекто, ящик пуст, - проговорил Рабастан. - А в углу нет чернил. Ты ничего не путаешь?        Заметив это, девушка смахнула со стола какие-то бумаги, чернильницу, перья и пресс-папье и истерично закричала. Она была на грани срыва, а зарождающаяся истерика заставляла девчонку мелко дрожать всем телом. Мисс Кэрроу взвыла. - Когда я включила кран в ванной, оттуда потекла какая-то отвратительно зловонная жижа, я тут даже умыться не могу! И ещё эти домовики, они… - Алекто от переизбытка чувств осеклась. - Они в каждом шкафу! Но тот, из-за портьеры, особенно уродлив и зол! Он набил диванную подушку мертвыми птицами, а в моём графине с водой плавает зеленый глаз, и я готова поклясться, что он принадлежал человеку! Птицы, Рабастан!!! Что за человек может отдать такой приказ домовому эльфу!? - на Алекто было страшно смотреть. Она словно была в бреду. Это был настоящий нервный срыв. - Он и дверь запер! Я слышала, как он хохотал в своём углу, когда я пыталась выйти! Ненавижу-ненавижу-ненавижу! - по-детски затараторила девушка, сжав кулачки и зажмурившись.        Рабастан наконец-то опомнился и быстро подошел к мисс Кэрроу, чтобы крепко прижать её к себе. Алекто с всхлипом обхватила его шею и спрятала лицо в складках сюртука. Она цеплялась за Лестрейнджа так, словно он был её единственным спасением. - Мне кажется, что они всюду, я уже не могу спать в собственном доме, - забормотала она, как в бреду. - Этот, из-за портьеры… И ещё один или два… Они даже в замок отца просачиваются! А на днях вовсе разорвали мою личную домовиху! Я всю ночь слышала, как этот мерзкий шипел из темного угла, и боялась пошевелиться. Он постоянно берет мою палочку, скажи, чтобы он не смел… Домовым эльфам нельзя! И убей его за то, что проснувшись вчера, я увидела в собственной кровати то, что осталось от моей Холли! - девушка истерически зарыдала. - Алекто, да успокойся же ты! - наконец-то сумел вставить Рабастан. - Ты же чистокровная волшебница. Тебе ли бояться домовых эльфов? И эльфы Холла подчиняются только моему отцу и брату, ну и мне. - Это блэковские эльфы, я точно знаю! - резонно возразила Алекто. - Один из них, самый уродливый, тот, что из-за портьеры… Он постоянно повторяет «Кикимер всё видит, Кикимер подождет момент, Кикимер порадует госпожу Беллатрикс, когда затолкает рыжей гадине в глотку её же глаза»! - Тшш, - несколько шокированный Рабастан попытался успокоить Алекто. - Идём-ка в мои комнаты, тут ты никогда не придешь в себя. - Эта женщина… Это чудовище! Она заставила меня бояться домовых эльфов! - Алекто нервно рассмеялась, следуя за Басти по коридору. - Домовых эльфов! - Я рядом и никто с тобой ничего не сделает, - терпеливо отвечал Лестрейндж. - Нашим домовым эльфам я прикажу тебя не беспокоить и отпугивать чужих домовиков. - Всё равно я знаю, что в итоге останется кто-то один из нас, - обреченно заявила Алекто, когда они уже поднимались по лестнице. - Не рядом с Лордом, а вообще в этой жизни. И я знаю, что она победит. Как можно встать между двумя людьми, если они любят друг друга? А это так, Рабастан! Видит Моргана, это так! - истерически поскуливала Алекто. - Я клянусь, что бы там все не думали, что бы он ни хотел показать окружающим, но он любит эту стерву не меньше, чем она его! Всё время только Белла, Белла, Белла! Я сойду с ума! Отец ничего не понимает - эти двое словно один человек, и этот человек только смеется над моими жалкими потугами!        Алекто осеклась и просто зарыдала, вцепившись в Рабастана, когда тот завел её в свои апартаменты и запер дверь с помощью заклинания. - Я знал, что именно так и будет, - подытожил он. - И я говорил тебе. Говорю и сейчас - единственный способ вырвать тебя из паутины твоего отца - стать леди Лестрейндж. Беллатрикс пока что не успела оправиться после вашей дуэли. Подумай, что сделает с тобой она, если пока что дело всего лишь в одном её домовике! Пока не поздно, Алекто, послушай меня наконец-то. Даже мой отец не будет сильно противиться - он просто будет рад тому, что я наконец-то остепенюсь. И Руди с Беллой станут бессильными. Они не смогут что-то сделать с моей женой. А потом мы уедем в поместье в Ирландии, и ты окажешься далеко от всех них.        Рабастан за подбородок приподнял заплаканное личико мисс Кэрроу и поцеловал её. Алекто ответила на поцелуй, хотя всё ещё всхлипывала. - А как же та девушка, с который ты был на приеме Нотта? - плаксиво спросила она. - Даже имени не помню, - без промедлений парировал Басти, и я был уверен, что он не лукавил.        Алекто не спешила отказываться от предложения. Она колебалась и не знала, как правильно поступить. С одной стороны, идея о мирной жизни вдали от всех проблем была заманчивой, особенно на фоне постоянных стрессов, с другой же власть отца над нею была феноменальной. - Не знаю, - промямлила Алекто. - Пойми, я не Рудольфус, - терпеливо объяснял Рабастан. - Я никогда не смогу тебя с кем-то делить. Даже с Ним. И если вдруг невозможное случится, я никогда не смогу конфликтовать с Милордом и просто отойду в сторону. Я не повторю ошибки моего несчастного брата, который отринул свою гордость из-за любви к Беллатрикс и благоговения перед Повелителем.        Алекто тяжело вздохнула и нервно заглянула за портьеру, рядом с которой стояла. - Я люблю тебя, - прошептала она.        Этого оказалось достаточно, чтобы Лестрейндж уже не колебался. Решительно подхватив её на руки, Басти направился к спальне. - А завтра будь что будет, - заявил он, опуская мисс Кэрроу на постель и нависая над ней. - Но… - напряглась было Алекто. - Знаю я одно заклинание… - признался Рабастан. - Завтра мы всё исправим, и ни единая душа не узнает…        Я перемотал развратную сцену до того момента, как Алекто отправила отцу то злополучное письмо, которое перехватила Беллатрикс. Девчонка, поддавшись эмоциям, забыла про осторожность и сглупила. Вот что она ставила в вину отцу! Вот о какой любви говорила тогда! Белла тогда догадалась, что что-то не так, но я не желал видеть в записке ничего дурного.        Теперь мне стало понятно всё о том, чей именно образ Алекто хранила в сердце и всеми силами пыталась сделать так, чтобы я решил, будто она влюбилась в меня. На самом же деле мисс Кэрроу упорно скрывала привязанность к Рабастану.        Следующие их встречи я не разглядывал особенно тщательно, потому что это были ничего не значащие разговоры, во время которых Лестрейндж умолял Алекто одуматься, а та разрывалась между ним и отцом. Но стоило Пауку встретиться с дочерью лично, и она вновь принялась избегать Лестрейнджа, с новыми силами сражаясь за моё внимание.        Следующим фрагментом, который привлек моё внимание, была встреча Рабастана и Алекто опять-таки в Холле, когда я приволок туда скулящую дочь Паука после приёма и велел Басти за ней приглядывать.        Алекто сидела на диванчике в выделенных ей комнатах с непроницаемым видом. Рабастан стоял, отвернувшись к окну. Неловкая тишина наполняла комнату. - Вы с отцом чем-то опоили Милорда, я точно знаю, - сумрачно проговорил Рабастан.        Он был мрачнее тучи и даже смотреть на Алекто не хотел. Только хмурился и двигал плечами так, будто разминал мышцы. - Я ничего не сделала, - твёрдо проговорила мисс Кэрроу. - Скажешь это Повелителю, прежде чем он казнит тебя перед всем Ближним кругом, - хлестко ответил Басти. - Этого не будет, - покачала головой Алекто. - Не сейчас, по крайней мере…        Рабастан искоса посмотрел на девчонку, которая всё так же неподвижно восседала на софе в окружении пышных белых юбок. - Твой отец - монстр, - горько проговорил Лестрейндж. - Он должен был оберегать тебя, а не швырять в самый центр Ближнего круга. Не должен был ставить тебя между Милордом и Лестрейнджами. - У него не было выбора, - всё-таки проговорила Алекто таким голосом, как будто хотела доказать это в первую очередь самой себе. - Выбор всегда есть, - огрызнулся Рабастан. - Я не знаю, что сделала твоя семья и в чём заключалась твоя роль, но я точно понимаю, что за вашими фальшивыми поклонами скрывается какой-то злой умысел. И Милорд тоже понял это этим вечером. - Кто же знал, что ему все приворотные, как инферналу - Авада Кедавра, - зло ответила Алекто. - Сегодня последний шанс, - не слушая её, проговорил Рабастан. - Потом я уже не смогу тебе помочь, да и не захочу, если узнаю, что речь шла об Его жизни. Но если завтра утром ты выйдешь из этой комнаты в качестве моей невесты, спрос с тебя будет не таким суровым. - Мы не в глупой магловской книжке, - печально усмехнулась Алекто. - Я выбираю свою семью, а не любовь. Как и ты в своё время.        Рабастан повернулся к ней лицом и покачал головой. - Значит, всё действительно закончится здесь и сейчас, - сказал он бесцветным тоном. - Значит, да, - согласилась мисс Кэрроу.        Басти мотнул головой. - А ведь всё могло бы закончиться иначе. Кто знает, может, что-нибудь и вышло бы из нашего романа. После пяти-шести лет попоек и балов мы бы завели парочку вредных и неуправляемых детей, а лет через двадцать сидели бы вместе с Рудольфусом и Беллатрикс за чаем и вместе вспоминали бы былое… - Такого не могло бы быть, и ты это знаешь, - Алекто оборвала его, и в её голосе слышались слезы. - Кэрроу и Лестрейнджи - никогда. Чудовищнее звучала бы только идея о моём альянсе с Малфоям. - И вправду, - кивнул Рабастан, после чего, помолчав, продолжил, - завтра думай о себе, а не о папаше. Ему уже вряд ли что-то поможет… - Как и мне, - глухо прошептала девушка, и прикрыла глаза - по её щекам заструились слезы. - Уходи же!        Рабастан стремительно вылетел за дверь.        Я уже собирался было отправиться сразу в воспоминания о подземельях, но наткнулся на ещё один любопытный момент.        Алекто, озираясь и кутаясь в мантию, быстро шла к моим покоям, когда путь ей преградила рослая фигура Рабастана. - Ну конечно, - насмешливо выплюнул он. - Так и знал, что побежишь сюда. - Дай мне пройти, Лестрейндж, - потребовала девушка. - Валяй, только сначала отдай мне зелье, - Басти с безразличным видом вытянул вперед руку.        Алекто обескуражено на него уставилась, словно вовсе не понимала о чём речь. - Я жду, - отчеканил Рабастан. - Не знаю, что там у тебя за дрянь, но дай сюда немедленно. Только через мой труп ты что-то подсыплешь Милорду. - Это всего лишь снотворное, - Алекто попыталась проскользнуть мимо Лестрейнджа, но тот безжалостно впечатал её в стену, сжав горло. - Я сказал - отдай мне. Немедленно. Только безмозглый кретин поверит Кэрроу после того, что было сегодня. - Подавись, - прохрипела Алекто, суя молодому человеку в руки пузырек. - Ну а теперь можешь идти и вымаливать прощение, - с отвращением проговорил Басти, отпуская девчонку. - И притворяться невинной овечкой дальше.        Наконец-то я дошел до того момента, который волновал меня наиболее всего. Потому что если Рабастан не сделал ничего криминального до этого, то свой поступок в темницах он едва ли мог как-то оправдать. И я хотел видеть всё своими глазами.        Темные коридоры подземелий Холла вовсе не смущали Рабастана. Он шел по ним даже без света, желая до последнего оставаться незаметным для мальчишки Блэка. Впрочем, он был Лестрейнджем и мог бы пробежаться по подземельям с закрытыми глазами.        С легкостью вырубив Регулуса, Рабастан сперва заглянул в темницу Паука через небольшое окошечко с металлическими прутьями.        Перед его лицом появился Артуриус, с довольной миной приникший к решетке и вцепившийся в неё тонкими пальцами. - Я вот думаю, пришел мой палач или глупый влюбленный мальчишка, собирающийся облагодетельствовать мою дочурку и спасти её? - ядовито осведомился Паук, сощурив зеленые глаза. - Ни ей, ни тебе уже никто не сможет помочь, - ответил Рабастан. - Я лишь проверяю узников. - И именно с данной целью усыпил этого милого мальчика, который так храбро караулил камеру злого и ужасного Артуриуса Паука? - насмехался Кэрроу. - Уж не по мою ли ты душу? Захотелось самолично со мной расквитаться за мамашу, прежде чем до меня доберется Милорд? - О чём это ты? - насторожился Рабастан.        Артуриус задумчиво уставился на молодого человека через прутья решетки. Зеленые глаза зловеще блестеле в свете Люмоса. Паука всё ещё раздирало веселье, и он хотел кричать о своём мнимом триумфе так, чтобы знали всё. Я понимал, что Кэрроу бесчисленное количество раз мечтал побольнее кольнуть ненавистного ему Рабастана. - Полагаю, что ты можешь и не помнить, но когда-то у тебя была мать - последняя леди Лестрейндж перед Беллатрикс, - нараспев произнёс Паук.        Он словно весь пытался протиснуться через решетчатое окошечко, потому что так и ерзал перед дверью, так и норовил просунуть через прутья лицо или руку. Казалось, что он вообще слегка не в себе. Как будто вся его выдержка и самоконтроль, держащие Артуриуса в узде долгие годы, вдруг улетучились.        Рабастан насторожился, вслушиваясь в слова Паука. - Хочешь, я расскажу, как именно она умерла?        И, не дожидаясь ответа, Кэрроу продолжил: - Интересно, что Сильвий рассказывал сыновьям? Наверняка не упомянул о том, как позволил леди Алиссандре оседлать дикого единорога, а придумал какую-нибудь сказочку о том, как она сама выпала из седла, забыв рассказать, что дело было в его халатной невнимательности, - извивался Паук в своём окошке. - Впрочем, не вини его слишком сильно. Я приложил к смерти твоей мамаши намного больше усилий.        Артуриус выжидательно уставился на Басти, но тот только неожиданно усмехнулся. - Нет, я не стану тебя убивать, как ты мечтаешь. Оставлю Милорду.        Кэрроу поджал губы, а в его глазах вспыхнула злость. Он ещё долго посылал в спину удаляющемуся Рабастану проклятия и бессильные угрозы, но тот направился в темницу Алекто.        Когда Басти вошел, девушка вскочила на ноги. Вид у неё был чуть живой от страха. - Ну что, доигралась? - с порога вопросил Лестрейндж. - Неужели он выбрал тебя… - одними губами прошептала девушка. - Я тут по своей воле. А ты расскажи мне всё без утайки и тогда, возможно, я подарю тебе быстрое избавление. - Безболезненную смерть, ты хочешь сказать? - ввернула девушка. - Да, - просто ответил Рабастан.        Мисс Кэрроу колебалась какое-то время, пока не взяла себя в руки и не пробормотала: - Всё равно уже нечего терять… - она собралась с мыслями, и заговорила. - С тех пор, как я себя помню, нас всегда было четверо в огромном замке - мы с братом, отец и… наша мать. Сменялись новые леди Кэрроу, но наша мать всегда была в каждом предмете, в каждом сантиметре замка. И отец постоянно о ней говорил, рассказывал о том, какой она была, как бы она нас любила. Клянусь, иногда мы слышали, как он говорил с пустотой… И каждый божий день сотни раз повторял, что мы с братом обязаны жизнями исключительно ей. К восьми годам, когда мы впервые увидели Милорда, мы оба уже пребывали в абсолютной уверенности, что мы живём только для того, чтобы отомстить за нашу мать. Отец вложил это в наши с братом головы, и мы никогда не сомневались в этой простой истине. Поэтому ещё в детстве, когда отец велел мне изображать из себя маленькую Беллу Блэк, я покорно делала это, считая, что так и надо, - бесцветным тоном рассказывала Алекто. - Амикус никогда не спорил с отцом и всегда считал, что он прав. Амикусом вообще легко помыкать. А вот я с годами стала понимать, что хочу жить не только ради мести. Я просто хотела жить, гриндилоу меня побери… Хотела любить, хотела заводить друзей в Хогвартсе, хотела быть обычной девушкой, как мои сверстницы, а не жить с пониманием того, что должна однажды бросить в пекло всё, чем дорожу, ради мести. Вообще в то время, что мы с братом проводили в Хогвартсе, было легче всего. Я практически избавилась от влияния отца в последние годы и даже осмеливалась втайне от него вести такую жизнь, которую мне хотелось, а не выдавать себя за настоящую маленькую леди, от чего меня, откровенного говоря, тошнило. И хотя Амикус продолжал верить в отца и всё, что тот вкладывал в его голову, я в последние годы скорее притворялась, что разделяю его взгляды и цели. Нет, конечно, мне было обидно за мою несчастную мать, я хотела бы, чтобы виновные в её смерти получили своё, но моя жизнь была мне намного важнее. Я даже убедила себя в том, что отец просто живет в прошлом, так и не сумев оправиться после кончины любимой. Я до последнего не верила, что он предпримет решительные шаги… Именно поэтому я позволила себе влюбиться… - мисс Кэрроу устремила страдальческий взор на молчаливо слушающего Рабастана. - Конечно, отец был в ярости, когда узнал про нас… Я его никогда таким не видела. И он рассказал нам с Амикусом абсолютно всё. Рассказал, что именно твой отец убил нашу мать проклятием мистера Малфоя, рассказал, как сам методично расправился с леди Присциллой, а затем и с Алиссандрой Лестрейндж. Он тогда так здорово промыл мне мозги, что я поддалась его убеждениям и стала подбираться к Милорду, постаравшись забыть про тебя. Да и немыслимо это - какой роман, когда между нашими родителями произошло такое! И я была послушной дочерью, когда отец пытался отравить Беллатрикс и влюбить в меня Милорда. Я и этой ночью помогла ему убить Беллатрикс Лестрейндж. Полагаю, во многом из-за меня она, скорее всего, уже мертва. И я понимаю, что этого мне не простят… - она опустила голову. - Вот так и получилось, что все мы сложили головы из-за мести за мою мать… - А что Милорд? Его вы тоже хотели убить? - нетерпеливо перебил Басти. - О, никогда, - покачала головой Алекто. - Слишком рискованно, отец не решился даже думать об этом.        Лестрейндж молчал долго, что-то обдумывая, после чего мотнул головой и устремил на Алекто пронзительный взгляд. - Вот что. Милорд действительно не пощадит никого, потому что вы покусились на Беллатрикс, а она неприкосновенна. Но если бы ты ничего не помнила… Если бы ты вообще забыла всё о том, что делала… - Зачем это? - напряглась Алекто. - Мне уже ничто не поможет в любом случае. - Слушай и не перебивай, - рыкнул Рабастан. - Я сотру тебе память напрочь. О твоём отце, о твоей матери… Ты будешь помнить только то, что ты из семьи Пожирателей Смерти, которые пали жертвами какого-то проклятья грязнокровок. А разве можно покарать человека, если тот считает себя верным Милорду и искренне готов сражаться за его идеи? - Мне кажется, что с трудом, - заинтересовалась Алекто. - А… То, что было между нами… Я тоже забуду? - шепотом спросила она. - А ты хочешь? - Рабастан ответил вопросом на вопрос.        Алекто помотала головой, всхлипнув. - Если мы могли бы быть вместо потом… - робко начала она. - Алекто… - Рабастан тяжело вздохнул. - Ты же всё понимаешь. Я - Лестрейндж. Я - Пожиратель Смерти. Разве я могу простить тебе всё, что ты сделала? И забыть это?        Девушка судорожно вздохнула, опуская лицо. -Тогда стирай всё, - всхлипнула она.        Рабастан приблизился к мисс Кэрроу. Его обычно эмоциональное лицо ничего не выражало, когда молодой человек приподнял её личико за подбородок и приставил к виску волшебную палочку. - Подожди, - испуганно отпрянула Алекто. - А для моего брата ты сделаешь то же? - Да, если ты хочешь, - кивнул головой Рабастан. - Очень хочу. Он - всё, что у меня останется, - проговорила Алекто с мукой в голосе.- Подожди! - девушка опять отшатнулась, когда Басти поднял волшебную палочку. - Это навсегда-насвегда? Я уже никогда не вспомню? - Никогда, - кивнул волшебник. - Я буду использовать не Обливейт, а заклинание посильнее. Я не затуманю твою память, а просто сотру её. Как будто ничего никогда и не было… - Тогда дай мне минутку, - опросила девушка.        Она стала копаться в складках мантии, в которую зябко куталась, и вдруг выудила из кармашка потрепанную книжку, которую в своё время получила от Басти. Девушка грустно улыбнулась, поглаживая обложку. - Всё у нас началось не как у людей, и заканчивается всё так же… - проговорила она, после чего сунула книжку в руки Лестрейнджу и расковано ему улыбнулась. - Я знаю, что значу для тебя больше, чем ты показываешь, Басти. Иначе бы тебя здесь не было сейчас. Поэтому прошу только об одном. Когда я всё забуду, и ты меня забудь. А эта книжка пусть напоминает тебе о том, каким ты был до встречи со мной. Не слушай своего отца и живи, как жил. Я знаю, что тебе это нравится, - девушка опять широко улыбнулась и подмигнула мрачному Рабастану. - А теперь ты мог бы наконец-то сказать, что любишь меня. Сейчас самое время, потому что другого шанса не будет. - Не скажу, - буркнул Рабастан, хмуря брови. - Иначе труднее будет забыть. - Ну как знаешь, - Алекто пожала плечами с самым небрежным видом, словно это уже не имело никакого значения для неё.        И Лестрейндж начал произносить длинное заклинание. Даже не поцеловав девчонку на прощание, словно уже выбросил её из головы и сердца.        Рабастан работал долго и кропотливо, и когда закончил, обессиленная Алекто мягко опустилась на свою убогую постель и прикрыла глаза. Молодой человек не стал долго смотреть на неё, даже вышел, не озираясь. На его лице был отпечаток своеобразной утраты. И это были уже не бесстыжие глаза мальчика, но печальные глаза мужчины.        Пожиратель Смерти вошел в соседнюю камеру, где минут пятнадцать остервенело гонял по камере Амикуса, который решил, что пришли его убивать. Только скрутив мальчишку на полу и придавив его коленом, Рабастану удалось зафиксировать Кэрроу, чтобы и у него в голове навести свой порядок.        Уже после того, как все дела были сделаны, Басти поднялся из подземелий и швырнул в первого попавшегося на глаза домовика пресловутую книженцию. - Сунь на какую-нибудь полку в библиотеке, - велел Рабастан, направляясь к парадным дверям. - На какую, сэр? - почтительно уточнил старый эльф. - Плевать. Спрячь там так, чтобы найти совсем невозможно было, даже если захочется, - небрежно бросил Басти, прежде чем аппарировать в тот особняк, где целитель сражался за жизнь Беллатрикс Лестрейндж.        Я оценивающе смотрел на Рабастана, который глядел мне прямо в глаза. - Мне нечего скрывать от вас, - прошептал Лестрейндж, морщась от боли в руке. - Я виноват только в том, что полюбил не ту девушку. Вы же теперь знаете, в чём была вина Алекто Кэрроу. Вы можете казнить её, я никогда не скрещу с вами палочку, даже чтобы спасти Алекто… Приму любое ваше решение. Но вам не кажется, что целесообразнее использовать её как-нибудь с пользой? Времена теперь трудные, разве не помешают двое верных людей? В головы Кэрроу я вложу любые мысли, которые вы захотите.        Он замолчал и с надеждой впился в меня глазами. Затихший Сильвий так же вовсю таращился то на меня, то на сына.        Я отошел к окну и воззрился на небо. Почему-то душил смех. Надо же, как я не рассмотрел такого искрометного романа у себя под носом? И ведь, если подумать, вина Рабастана не так глобальна, чтобы карать за неё смертью. Да и, проклятье, не хотелось мне лишать жизни младшего Лестрейнджа! Он мне всегда симпатизировал и был верен даже тогда, когда пришлось выбирать между любовью и преданностью.        Пока я пытался совладать с собой, чтобы не расхохотаться с нотками нервозности, Сильвий и Басти, очевидно, напряженно ждали моего решения, которое я, в общем-то, уже принял. В конце концов, Беллатрикс была жива, а рождения её ребенка я не очень и хотел… И предательства, как такового, не было… - Вот что, - проговорил я, разворачиваясь к комнате и поднимая волшебную палочку.        Сильвий вздрогнул, а Рабастан понуро опустил голову, всё так же стоя на коленях со связанными руками. Я взмахнул палочкой, освобождая его от пут и подходя. - Поднимайся! - нетерпеливо потребовал я.        Басти покачнулся, когда поднялся на ноги, и я несколько фамильярным жестом взял его за плечи. Мальчишка смотрел на меня взглядом провинившегося ребенка, который феерично сочетался суровым мужским лицом. - Убирайтесь вы оба в какую-нибудь провинцию подальше, - я кивнул на старшего Лестрейнджа, который весь подобрался и таращился на меня во все глаза, не веря услышанному. - Отправляйтесь во Францию, где Сильвий уже жил полгода, координируя моих последователей. А ты, Рабастан… - я опять устремил взор на юношу, цепко сжимая его плечи и не без удовольствия думая о том, что причиняю ему боль. - Найди там достойную девушку из приличной семьи, - благо там о твоей репутации ничего неизвестно, - и не возвращайся до тех пор, пока наконец-то не успокоишь свою горячую кровь и не обзаведешься наследником.        Я отошел от Басти, который рассеяно и благодарно мне улыбался, и снял барьер, удерживающий его отца. Тот поспешил обнять за плечи сына, придерживая его, но тут же тихо зашипел себе под нос - обгоревшие руки причиняли боль. - С этой минуты не хочу видеть обоих минимум пару лет. Я не всегда бываю так благосклонен, цените данный второй шанс, - заявил я ледяным тоном. - Милорд, благодарю вас, - пробормотал Басти. - Видит Салазар Слизерин, вы не пожалеете! - Ступай, - Сильвий выпроводил сына, но сам помедлил.        Я вновь отвернулся к окну, чтобы напустить на себя наиболее неприступный вид. - Приношу извинения за то, что забылся, - проговорил мужчина. - Я был не прав. - Не понимаю, о чем ты там бормочешь, - мой голос был полон презрения. - Ты так и будешь провоцировать меня на Круциатус? Отправляйся со своим балбесом в изгнание и не появляйся тут, пока я не позволю. И скажи Рабастану, что если он подведет меня ещё раз, так просто не отделается. - Да, Милорд, - не очень-то грустным голосом проговорил Сильвий, опять открывая дверь, чтобы наконец-то убраться с глаз моих. - И… Я рад, что служу человеку, а не бездушной статуе.        Мой Круциатус врезался в захлопнувшуюся дверь.