Однажды я убил любовь. Теперь она вернулась и медленно убивает меня.

19 июня 1976 года Лестрейндж-Холл, графство Йоркшир, Норд Райдинг. - Как она? - это был мой первый вопрос, когда в шестом часу утра, проверив сохранность всех своих крестражей, я явился в особнячок, в котором приходила в себя Беллатрикс. - Вы должны это видеть, Мой Лорд, - ответил Рудольфус странным голосом.        Нахмурившись, я последовал за Лестрейнджем в сторону спальни Беллатрикс. Неужели всё было настолько плохо? Вопрос так и застрял у меня в горле. Лучше уж не терять времени на объяснения Лестрейнджа, а самому оценить всю тяжесть положения его жены.        Руди отворил передо мной двери, пропуская меня перед собой. Я шагнул в комнату, бегло озираясь в поисках любовницы. Я ожидал увидеть её в постели, но Белла спиной к двери сидела в кресле напротив большого окна. И хотя на волшебнице была только ночная рубашка в пол, да пеньюар, накинутый на плечи, я был рад видеть её в таком состоянии. Я-то думал, что Беллатрикс даже подняться с кровати не сможет, будет заходиться рыданиями, убиваться ещё несколько дней. Она же даже нашла в себе силы встать, моя великолепная Белла. - Оставь нас, - почти шепотом велел я. - Мой Лорд, - начал было Рудольфус, но я поднял руку, призывая его к повиновению.        Когда Лестрейндж покинул комнату, я неспешно приблизился к креслу любовницы. Обдумывая, что сказать ей, я призвал свободное кресло взмахом палочки и опустился в него. Теперь, сидя рядом с Беллатрикс, я уже понимал, что она не могла не заметить моего появления, но волшебница всё же продолжала сидеть неподвижно, глядя в одну точку за окном. - Беллатрикс, - проговорил я наконец-то.        Никакой реакции. Пустой взгляд темных глаз уперся на оконное стекло, по которому стекали крупные капли дождя. Даже то, как сидела Пожирательница, казалось странным. Плечи не были расправлены, как обычно. Спина не казалась неестественно прямой. Из неё словно вырвали стальной стержень, и Белла ссутулилась, опустила голову на одно плечо. Тонкие руки безжизненно лежали на подлокотниках кресла. Беллатрикс больше всего напоминала сломанную марионетку, которую небрежно бросил неаккуратный хозяин. - Беллатрикс, - позвал я вновь.        Опять никакой реакции. Даже в глазах ничего не отразилось, словно женщина и не слышала моих слов. Она не пошевелилась, не вздрогнула, не посмотрела на меня и ничего не сказала. - Послушай меня очень внимательно, Белла, - я не отчаивался. - В этой жизни может случиться всё, что угодно. Судьба посылает такие испытания только сильнейшим. И мы должны жить дальше, Беллатрикс. Мы не можем впадать в уныние и опускать руки.        Она всё так же молчала и даже не смотрела на меня. Мой низкий бархатный голос будто бы потерял всякую власть над мадам Лестрейндж, утратил свои чары.        Я взял невесомую руку в свою. Сжал прохладные пальчики, которые всегда казались мне теплыми. Но теперь из Беллатрикс будто выкачали всю жизнь, отняли тот огонь, пылавший в ней. - Это был и мой ребенок, Белла, - нехотя проговорил я. - Я понимаю твою боль, даже по-своему разделяю твоё горе. - Да, иногда ложь была лучшим выходом. - Но жизнь не закончилась на этом. Мы должны идти дальше вместе, моя великолепная Белла. Будут новые свершения во имя нашей общей цели. Будут новые победы, которые мы с тобой одержим вместе, рука об руку. И когда мир ляжет у наших ног, можно будет обзавестись наследником. Будет и другой ребенок, если это так важно для тебя. Он станет моим самым верным слугой и союзником. Как и ты, Беллатрикс, он будет стоять выше всех прочих. Я даю слово, что у нас будет ребенок, которого я защищу от всех подлых происков наших врагов, а позднее наделю такой властью, что никто не осмелится бросить ему вызов.        Мои увещевания не доходили до цели. Беллатрикс по-прежнему молчала, глядя в одну точку. Просто мраморная безжизненная статуя, не способная ответить или хотя бы подать знак, что слышит.        Я нежно отвел с её лица черный локон, провёл рукой по пепельно-белой щеке, скользну вниз, кладя ладонь на тонкую шею, и притянул Беллатрикс к себе, чтобы оставить поцелуй на её лбу. - Я отдам тебе детей Паука, делай с ними, что угодно. Я ни в чём тебя не ограниваю. Хоть наизнанку выворачивай, хоть выпотроши обоих. Это твоё право. - Белла молчала и никак не реагировала. - Есть ты хочешь, я доставлю сюда твоего протеже, этого Крауча. Раз уж ты к нему привязалась, а он оказался верен моим идеям и целям. Я знаю, что мальчишка тебе понравился. Играй с ним и дальше, если тебе угодно. Я обещаю даже не ревновать и не гневаться.       Беллатрикс всё так же безучастно смотрела в окно, ничего не говоря. И меня начинало напугать её поведение. Ладно бы просто молчала и не шевелилась. Но пустой взгляд темных глаз наводил на мысль, что Белла вовсе меня не слышит. - Беллатрикс, ответь же что-нибудь, - мой голос пока что был мягок и больше напоминал просьбу, чем приказ.        И хотя в глубине души я ожидал этого, Белла всё же не ответила. Даже лица не повернула. Вот что имел в виду Рудольфус… Вот о чём не рискнул мне сказать… Но ведь не могла же она лишиться разума? Это даже звучит невозможно. Кто угодно, но не моя Белла. Она сильная, стойкая, несгибаемая… И она женщина, потерявшая дитя, о котором мечтала годы.        Я решительно взял её за подбородок и повернул к себе. Беллатрикс глядела сквозь меня, куда-то в стену или ещё дальше. - Беллатрикс Лестрейндж, слушай меня, - заговорил я своим обычным командным тоном. - Не заставляй меня разочаровываться. Приди наконец в себя, достаточно убиваться. Беллатрикс! - я повысил голос, но так и не был услышан. Пустой взгляд пугал всё больше. - Белла! - я практически крикнул ей в лицо, но мадам Лестрейндж осталась безучастна ко всему внешнему миру.        Я хотел бы сказать, что я был зол. Но скорее меня охватил шок, я был сильно взволнован, потрясен. Состояние Беллатрикс пугало меня. Никогда ещё я не видел любовницу такой. Даже в минуты самого сильного отчаяния и горя. Никогда.        Ошарашенный, я медленно поднялся со своего места и сделал несколько нетвердых шагов к двери. - Мой Лорд, - негромко проговорил Рудольфус.        Я даже не заметил, как Лестрейндж появился рядом со мной. Во всём его облике сквозил тот же испуг, что возрастал во мне с каждой секунды. - Давно она в таком состоянии? - я едва смог произнести эти простые слова. - С того момента, как проснулась, - печально произнёс Руди. - Очнулась около полудня. Просто открыла глаза и уставилась в потолок. - Ты не пытался ничего сделать? - мой голос даже мне самому показался слишком потерянным. - Я делал всё, что в моих силах, - возразил Руди, медленно отходя к двери вслед за мной. - Сначала думал, что ничего серьёзного. Что она просто не хочет со мной разговаривать - такое и раньше случалось. Когда же Беллатрикс до самого вечера так и не шевельнулась, я вызвал Фоули… - И? - нетерпеливо спросил я.        Руди затворил за нами двери спальни жены и покачал головой. - Он сказал, что стоит переместить её поближе к окну, что свежий воздух пойдёт на пользу. Сказал, что вечером Беллс наверняка заснёт, а завтра станет уже лучше. Вчера я так и оставил её в кресле, не желая тревожить, но когда решил проведать час назад - всё осталось без изменений.        Я поморщился. - Проклятие, ты так спокойно говоришь об этом, как будто твоя жена схватила насморк! - зло выплюнул я, устремляясь по коридору к выходу. - Я думал, что ваше появление оживит её, но теперь, полагаю, пора серьёзно беспокоиться… - Какая проницательность, - хмыкнул я. - Слушай внимательно. Приставишь к ней домовика, чтобы постоянно наблюдал. Вызовешь не только Фоули, но и ещё парочку лучших врачей. Если понадобится, я велю притащить сюда Слагхорна, он мог бы изготовить какое-нибудь особенное зелье. - Да, Повелитель, - кивал Руди. - Всё так и сделаю. - Сделай всё возможное, Рудольфус, - серьезно проговорил я, чеканя каждое слово, стоя уже на пороге особняка. - Твои полномочия безграничны. Подними столько Пожирателей, сколько потребуется. Пускай доставят сюда лучших целителей, если Фоули окажется бессилен. Реквизируй любые книги из чьих угодно библиотек. Если понадобятся редкие ингредиенты, пошли кого-нибудь, но не оставляй её одну, ясно? Вызови её мать и младшую сестру, если к вечеру ничего не изменится. Пускай окружат Беллу заботой, и… - я осёкся.        Рудольфус смотрел мне в глаза с пониманием, и я понял, что могу не продолжать. Не искать слова, которыми можно было бы описать то, что творилось в ошметках моей души. - Я сделаю всё возможное, Милорд, - Лестрейндж поклонился. - И обо всех изменениях буду докладывать вам лично. Какими бы они не были.        Я помолчал какое-то время, почему-то медля и не аппарируя. Рудольфус так же хранил тишину. Мне показалось, что ещё никогда мы с Лестрейнджем не были настолько схожи в каком-либо мнении или стремлении. - Уложи её в постель, так будет лучше. Зашторь окно, Белла должна выспаться. Но прежде попробуй сделать так, чтобы она поела. - Эльфы уже готовят её самые любимые блюда, - кивнул Руди. - Отвечаешь головой, - зачем-то сказал я перед тем, как аппарировать.        Я ожидал, что Беллатрикс, едва очнувшись на утро после родов, начёт разрушающую буйную истерику, которая продолжится во время похорон мальчика, и затянется на несколько дней. Но всё было намного хуже, чем я мог бы предположить. Беллатрикс просто не делала ничего.        Как-то так вышло, что тот ураганный вихрь эмоций и боли, что поселился в ней, не нашёл выхода, не выплескивался со слезами и истериками, а отравлял душу. Беллатрикс ни на кого не смотрела, ни с кем не разговаривала, не ела и даже практически не шевелилась. Только безвольно сидела в кресле, как сломанная кукла безжизненно склонив голову. Моя лучшая боевая машина вышла из строя. Руки, творящие разрушительную магию, бессильно покоились на подлокотниках кресла, а взгляд яростных почти черных глаз будто бы потух. Она напоминала неживое мраморное изваяние.        Рудольфус порхал вокруг жены, как я ему и велел. Первое время он боялся, что Белла только затаилась и что-нибудь с собой сделает, но та словно совсем не могла пошевелиться, да и не особенно хотела. Лестрейндж не мог заставить Беллу даже есть. И того, что ему удавалось впихнуть в супругу, хватало только на то, чтобы избежать истощения и обезвоживания. Зелья и целители были бессильны, а последние в один голос твердили, что в результате сильнейшего нервного потрясения вся магия мадам Лестрейндж обратилась внутрь неё, а все силы её чудовищно выносливого организма теперь бросились на самоуничтожение. Возможно, сказалось не только горе, но и проклятие Паука. Так или иначе, из этого состояния даже я не мог вывести Беллатрикс, как бы ни пытался. И как бы мне не хотелось это признавать, но состояние Беллы волновало меня намного больше, чем мне хотелось бы. Что бы я ни делал - занимался наложением дополнительных защитных чар на крестражи, проводил собрание Пожирателей Смерти или выслушивал их доклады - мои мысли всегда крутились вокруг Беллатрикс.

***

-… из всего сказанного следует только одно - люди Дамблдора близко, они затаились и ждут, когда вы потеряете бдительность, и тогда нанесут новый удар, - подытожил я, тяжелым взглядом обводя окружающих меня волшебников, в число которых входили Абраксас Малфой с сыном, Рудольфус, Сигнус Блэк и Антонин Долохов. - Артуриус Кэрроу подвергся Империусу и, хотя и не по своей воле, пал жертвою измены. Все мы хорошо знали возможности и знания несчастного Артуриуса, и не трудно представить, что Дамблдор мог из него вытянуть. К слову сказать, Паук сам наказан за свою невнимательность самым жестоким образом. Не удивительно, что его слабое сердце не вынесло такого позора. Из этой истории каждый из вас может вынести урок - необходимо дисциплинировать ум и упражняться в противостоянию непростительным. К счастью, не все обременены такими болезнями, как Артуриус, и, следовательно, мощная магия не является для моих Пожирателей Смерти такой проблемой, как для слабых здоровьем волшебников. Кто знает, если бы Артуриус имел бы такой же магический потенциал, как талант к зельям, возможно, его дети не испытали на себе варварские заклинания авроров… - я выдержал многозначительную паузу.        Я подытожил то, что ранее в общих чертах произнёс на собрании этажом выше. Вроде бы, подавляющее большинство Пожирателей Смерти проглотило то, что я сказал, без лишних вопросов, хотя с прояснением ситуации я затянул на три дня. Конечно, о чём-то подозревал Долохов и, вероятнее всего, Мальсибер. Малфои почти наверняка знали если не всё, то многое. И, конечно, Рудольфус.        К слову о Лестрейндже - после длительных раздумий и колебаний, он всё-таки решился отмечать своё двадцатишестилетие. Его отец настоял на этом, чтобы уничтожить все те сплетни, что уже вовсю плодились среди Пожирателей и обществе касательно пошатнувшегося фавора Лестрейнджей в целом, и Беллатрикс Лестрейндж в частности. Я был не против. Вспышка панического ужаса настолько сильно выбила меня из колеи в замке Кэрроу, что я продемонстрировал долю своего страха моим людям. Необходимо было продемонстрировать им, что я в полном порядке, как всегда, железно держу бразды правления и вовсе не имею ни малейших поводов для беспокойства.        Да и для Беллатрикс будет нелишним. Ещё бы - Белла уже около полугода не появлялась в свете, не посещала собрания Ближнего Круга, не отвечала на приглашения на званые обеды и не принимала гостей. А так как все чистокровные семьи имели генеалогические книги, по которым обучали отпрысков основным знаниям об аристократических родах, слухи только полнились. Определенным образом заколдованная книга не забыла отразить в себе имя Сильвия Поллукса Лестрейнджа, и все от самых бывалых Пожирателей до светских матрон не могли взять в толк, что это за ребенок, почему появился так внезапно, и как так вышло, что даже семья Беллатрикс не имела никакого понятия о том, что та была в положении. К счастью, Сигнус с Друэллой быстро нашлись, заявив, что беременность протекала тяжело, Белла боялась сглаза, а потому последние месяцы донашивала ребенка в глуши и спокойствии. Руди это подтвердил, так как и сам исчезал с женой на длительное время, и не забыл пустить скупую мужскую слезу, когда было уместно - всё-таки он потерял наследника. В общем, что-то Блэки и Лестрейндж наплели и Ближнему Кругу, и обществу, но меня лично это мало волновало. Мою персону с ребенком не связывали, и этого было достаточно, чтобы я больше занимался своими делами. То есть, делами организации.        И хотя в первую очередь меня волновали крестражи, сохранность которых я уже успел проверить за исключением одного, приходилось решать и другие вопросы. Если же брать в расчет тот факт, что Сильвий оказался далеко, а Беллатрикс пока что оплакивала своего ребенка чуть менее далеко, я оставался в гордом одиночестве. Признаться, было непривычно из всех вездесущих Лестрейнджей видеть рядом с собой только Руди, да и то временами, но единственной трудностью было то, что некоторые дела я теперь не мог никому доверить, и мне приходилось самолично ими заниматься, хотя Люциус Малфой и рвался мне на помощь.        Вот и на прием в Холле меня привело вовсе не праздное желание развлечься, а очередное собрание Ближнего Круга, состоявшееся за пару часов до основного торжества. И хотя Пожиратели были созваны для решения немаловажных проблем, после собрания вопросов стало только больше.        Ушлый Люциус, например, хотел представить мне какого-то совершенно зеленого юнца, даже не закончившего школу, но якобы чрезвычайно талантливого зельевара, немногим уступающего покойному Артуриусу, да и то в силу возраста. Малфой даже намекнул на то, что некий Снейп мог бы составить конкуренцию Слагхорну, который уже давно предпочитает скрываться от меня и не отвечать на письма. Их, впрочем, было не так много, но старик должен был бы испугаться достаточно, чтобы предложить какое-нибудь снадобье Беллатрикс.        Долохов, приставленный наблюдать за Барти Краучем младшим, так же хотел обсудить со мной какой-то важный вопрос сугубо наедине. Якобы, это не терпело отлагательств, и я готовил себя к тому, что буду вынужден принять очередное крайне важное решение.        Тем временем я решил дать Регулусу Черную Метку без лишних испытаний и раздумий - мальчик проявлял себя с лучшей стороны. Он был бдителен, внимателен, умен и предан моим идеям. К тому же, я как никогда нуждался в верных людях.        И, конечно, венцом моих проблем был Рудольфус, который не уставал тяжело вздыхать и напоминать мне о Белле одной своей кислой миной. Как будто бы он ждал, что леди Лестрейндж придет в себя по одному моему мановению рукой! - Могу я узнать, Мой Лорд, как себя чувствуют Алекто и Амикус Кэрроу? - смакуя удовольствие, спросил Абраксас, возвращая мои мысли на приём в Холле.        Скользкий блондин едва сдерживал радость от того, что его старинный недруг отправился на тот свет, и хотел разузнать побольше подробностей. О да, после стольких лет непрекращающейся грызни с Кэрроу он определенно имел право на маленькое торжество. Если бы его неуместная радость так не раздражала бы меня, конечно. - Большую часть воспоминаний удалось спасти, - туманно ответил я. - Их разумы вне опасности и я надеюсь, что однажды дети Паука займут свои места в наших рядах.        Нужно же было что-то решать с мерзавцами. Беллатрикс даже не хотела самолично изничтожить хотя бы дочурку Паука, в то время как Рабастан пожертвовал многим, чтобы найти спасение для рыжей дряни и её братца. Не то чтобы я поощрял его поведение, будь он неладен со своей глупой влюбленностью, но действия младшего Лестрейнджа привели меня к нестандартному, но своевременному решению проблемы. - К слову о детях, Повелитель, - подал голос Долохов. - Месяца не прошло с тех пор, как Барти Крауч вернулся домой на каникулы, и с тех пор он вечно ссорится с отцом. Клянусь Мерлином, они через день хватаются за палочки, а миссис Крауч их разнимает… - Что же, может, вскоре можно будет попробовать завербовать Барти вновь, - задумчиво проговорил я.        Беллатрикс наверняка хотела бы самолично заняться этим. И, видит Моргана, ни у кого не получилось бы лучше. Определенно поручу это ей. Когда Белла придет в себя, конечно. А будет это ой, как не скоро… - Мой Лорд, - произнёс Люциус, привлекая моё внимание. - Я бы хотел вернуться к вопросу о том юноше, которого хотел бы вам представить… - Ты уже третий раз за вечер напоминаешь мне о нём, - недовольно заметил я.        Мысли были заняты другим, я не мог перестать думать о крестраже, который ещё не успел проверить и защитить дополнительными заклинаниями, да и за Беллу приходилось волноваться. Конечно, за ней приглядывала Друэлла, но кто она такая, чтобы держать под контролем боевого темного мага высшей квалификации? Если бы Белле пришло в голову что-то с собой сделать, мать едва ли остановила бы её. Успокаивало только то, что Беллатрикс была неспособна даже пошевелиться самостоятельно, и целители начинали опасаться за её здоровье всё больше. - Хорошо, идём, посмотрим на твоего юного гения зельеварения, - в сердцах я повысил голос, а Люциус вздрогнул.        Хотелось побыстрее закончить со всеми делами, чтобы попытаться привести Беллу в чувства и вернуть её к реальной жизни. В моей голове уже созрел один план, который точно не понравится целителям или Рудольфусу… Но да какая кому разница? Мне казалось, что задуманное могло бы возыметь эффект.        Повелев Малфою привести ко мне своего протеже, я вышел на широкий балкон, расположенный над парадным входом. Тут сквозил приятный ночной ветерок, да и избавиться от десятков взглядов было приятно под конец тяжелого дня. Можно было бы побеседовать с юным другом Люциуса и в кабинете, но мне хотелось побыть на свежем воздухе немного, чтобы отделаться от гнетущих размышлений.        Положив руки на перила и задумчиво всматриваясь в ночное небо, я не сразу заметил, как вернулся Люциус. - Мой Лорд, - почтительно произнёс Малфой.        Я медленно повернулся к молодому волшебнику, чтобы увидеть рядом с ним какого-то несуразного юнца. Даже в тусклом свете, льющимся на балкон из зала, первым в глаза бросался крупный нос, хотя лицо было плохо видно за закрывающими его черными волосами. Мантия, надетая на школьника, смутно напоминала одну из тех, что носил Люциус лет пять назад, и я без труда догадался, что нескладный худой юноша донашивает вещи с плеча Малфоя. Хорошее начало, нечего сказать. И кого Люциус мне притащил? - Я рад представить вам Северуса Снейпа, о котором недавно говорил, - продолжал блондин.        Он выразительно взглянул на парнишку, и чуть заметно кивнул тому головой. - Для меня это честь, Милорд, - буркнул тот, с опасливым интересом глядя на меня темными глазами. - Ты полукровка, - это был не вопрос, а утверждение. - Как фамилия твоей матери? - Принц, - отвечал юноша. - Эйлин Принц. - Вот как. Ну, хоть что-то… - с натяжкой выдавил я. Ответь мне мальчишка, что его мать была маглой, и я бы впечатал ему Аваду Кедавру в лоб, аккурат над крупным носом. - И что же тебя влечет в ряды моих слуг, Северус Снейп? - То же, что и большинство ваших слуг, Милорд, - ответил Снейп. - Неприязнь к маглам и желание открыть для себя темную магию в полной силе.        Обычно начинали нести вздор о волнении о судьбах мира или повторяли мои же высказывания дословно. Тут хотя бы честно - темная магия. Ну и маглы. Заодно. Между делом так. Интересная позиция. - Что же, это похвально, - обманчиво удовлетворенно произнёс я. - Но только этого мало. К тому же, Люциус сказал, что ты необычайно талантлив в области зельеварения, а охватить всё трудно. Темная магия требует множество сил и терпения, а наука о зельях - вдвое больше и того и другого. - Мой Лорд, - подал голос Малфой. - Ручаюсь, что Северус и на первом курсе мог похвастаться такими познаниями в магии, что проявляет не всякий выпускник. - Если мерить по твоим товарищам, то, конечно. Крэбб с Гойлом талантами не блещут, - охотно согласился я. - Ладно, Северус. Напиши доклад касательно своих умений в области зельеварения, укажи все зелья, которые умеешь готовить, и которые я мог бы счесть полезными. Приготовь Оборотное, Феликс Фелицис, и Напиток живой смерти. Посмотрим, пропорциональны ли твои умения чистоте твоей крови, - я уже начал было отворачиваться от молодых людей, когда Снейп неожиданно осмелел и подал голос. - Про то, что планирует Орден Феникса и самые юные его члены, мне тоже написать?        Я с интересом взглянул на молодого волшебника. В его темных глазах сверкали решимость и злоба. Неплохие качества для начала, можно что-то из него сделать, если к ним прилагается хоть толика таланта, который расхваливал Малфой. И мальчик не так прост, как может показаться. Я-то думал, Люциус притащил мне очередную глупую пешку, которой намеревался заткнуть брешь, образовавшуюся в моём окружении со смертью Паука. - Ты так хорошо осведомлен об этом? - с сомнением спросил я. - Северус обучается на одном курсе с Джеймсом Поттером, Сириусом Блэком и прочими из этой отвратительной компании, - напомнил Люциус. - И точно, - скривился я. - Ты дружен с ними? - Любому нормальному волшебнику трудно найти общий язык с Джеймсом Поттером, - не без порции крепкой ненависти выдал Снейп. - Не знаю, что там с этим Поттером, но если бы ты сообщил мне что-то интересное о Блэке, было бы неплохо, - решил я. - Он позорит не только семью, но и всех чистокровных волшебников своим поведением. Вернее даже своим подлым существованием. - И вместе с Поттером, Люпином и Петтигрю постоянно где-то пропадает по ночам, - как бы невзначай заметил Снейп.        Он говорил всегда ровно, без лишних эмоций, но при этом смотрел мне прямо в глаза, чего недоставало многим Пожирателям, а в голосе молодого человека чувствовался оттенок ядовитого сарказма, рожденного всё той же злостью на кого-то или на что-то. И компанию Блэка он явно недолюбливал. - Что за Петтигрю? Тоже член Ордена Феникса? Я не слышал о нём, - я выразительно взглянул на Люциуса.        Стоит мне отвлечься на что-то, не проявить должного внимания к проблеме, и сразу же такое упущение. - Скорее всего, пока ещё нет, - нехотя признался Северус Снейп. - Но всё к этому идет. Этот всегда крутится рядом с Блэком или Поттером, и пролезет за ними куда угодно даже через угольное ушко. - Занятно, - протянул я. - Что, скользкий характер? - Как и у всей четверки, - с готовностью выплюнул Снейп. - Но этот хотя бы не настолько заносчив и самонадеян. Скорее всего, потому, что является самым бездарным и никчемным на курсе, уступая разве что Джеймсу Поттеру.        Я немного помолчал, задумчиво глядя на Снейпа. Замена Пауку в области зелий - это прекрасно. Ещё один свой человек в школе - ещё лучше. Человек, ненавидящий моих врагов - просто идеально. - Да, пожалуй, про Орден Феникса и компанию Поттера можешь написать отдельно, - велел я. - Который час, Люциус? - Половина двенадцатого, - ответил Малфой, взглянув на свои часы. - Пора начинать, - проговорил я, имея в виду принятие Регулуса в наши ряды. - Северус, я даю тебе шанс проявить себя. Используй его, - бросил я через плечо, оставляя Снейпа на балконе.        Малфой поспешил за мной, что-то проговорив мальчишке в полголоса и похлопав его по плечу. - Мне показалось, или он действительно в твоих обносках? - не смог удержаться я, когда мы с Люциусом вышли в зал. - Не показалось, - нехотя признался Малфой. - Его семья не самая богатая… - И давно ты являешься благодетелем этого недоделанного Принца? - поинтересовался я, минуя кучку беседующих волшебников и волшебниц, среди которых громче всех заливался соловьём Блэк о трагической гибели внука. - Я учился на старших курсах Хогвартса, когда он поступил на Слизерин. И я повторюсь - трудно было не заметить его таланты. Северус превращается из усердного ребенка в выдающегося волшебника, - с оттенком гордости в голосе заявил Малфой. - И вы сами часто повторяли, что грядут времена, когда придется ковать бойцов за наше дело из второсортных пород.        На это трудно было возразить. - Посмотрим, что можно сделать для твоего юного друга, - я кивнул своим мыслям. - Он вроде бы неглуп. - Если вы осените его своим вниманием, с годами Северус сможет стать одним из ваших ценнейших слуг, - убеждал меня Малфой. - Ты начинаешь повторяться. Вернемся к этому вопросу позже, а пока что займи своё место, - повелел я, когда мы с Люциусом вошли в Зал для испытаний, где всё уже было готово к тому.        Как было решено на собрании ранее, Регулус должен был показать свои навыки, после чего я собирался сразу же дать ему Метку. Чистая формальность, а потом ещё один Блэк войдёт в мой Ближний Круг. Да и давно пора бы этому семейству дать мне кого-то из своих отпрысков, сколько же можно беречь наследников за хрупкими плечами кузины?        Мальчишка даже без маски был, попросту сидел на одной из вытянутых скамей у двери и вертел в руках волшебную палочку. Кажется, волновался. Хотя ему ли было волноваться? Вопрос о Метке Регулуса уже был решен.        К двенадцати Пожиратели Смерти заняли свои места за столами, идущим вдоль стен. Я восседал в центре одного из них, по правую руку от меня был Руди, по левую - Абраксас. - Как Беллатрикс себя чувствует? - тихо спросил я у Лестрейнджа, когда Малфой отвлекся на разговор с отцом. - Я беспокоюсь за её разум, Милорд, - признался волшебник. - Что ты хочешь этим сказать? - я напрягся, внимательно взглянув на Рудольфуса, хотя и так прекрасно знал, что имел в виду Лестрейндж. - Сплошная апатия. Лучше бы были истерики, - печально произнёс Руди. - Это не будет длиться вечно, - ободряющей заявил я.        Беллатрикс не сумасшедшая. Рудольфус - кретин, если так легко списывает её со счетов. Белла ещё всем покажет, на что она способна. Нужно только подождать ещё немного.        Когда пробило ровно двенадцать, я поднялся со своего места, вынуждая Пожирателей Смерти прервать свои разговоры и устремить на меня взгляды. Как и полагалось, я произнёс речь о чистоте крове, значимости каждого нового Пожирателя Смерти и о заслугах Регулуса Блэк. Но все мои мысли были заняты Беллатрикс. Апатия? Да, ничего хорошего… Как я и предполагал, смерть ребенка обещала оставить на ней неизгладимый отпечаток. - ...И в связи с тем, что Регулус Блэк уже проявил себя с лучшей стороны, я не считаю необходимым испытывать его особенно придирчиво. Достаточно будет показать, что ты умеешь, Регулус, - закончил я. - Крэбб, - я кивнул другу Люциуса, и упитанный молодой человек вышел на арену перед столами.        Блэк встал в стойку. На фоне неповоротливого и крупного Крэбба он казался хрупким и беззащитным, хотя я и знал, что это далеко не так. Невзирая на совсем юный возраст - а Регулусу было всего пятнадцать, - он был не из робкого десятка и вполне мог за себя постоять. Да и Беллатрикс в своё время позаботилась о том, чтобы кузен умел держать палочку в руках.        По моему знаку волшебники начали. Крэбб использовал Верикус, приятно удивив меня, но Блэк ловко ушел в сторону, используя тактику Беллатрикс. Стройный и подвижный, он мог позволить себе не тратить время на щиты и уворачиваться от некоторых проклятий, копируя фирменный стиль мадам Лестрейндж. - Эверто Статум! Петрификус Тоталус! - быстро, но четко, выкрикнул мальчишка, и Крэбб с трудом сумел удержать щит - возможности Блэка превосходили его собственные в разы. - Гойл, уравняй силы, - велел я.        Когда перед юным Блэком оказалось сразу двое противников, он ни капли не растерялся. И завязалась отчаянная схватка. Мощные огненные струи с шипением обрушивались на водяные блоки, искрящиеся Лайтусы, отбитые ловким Регулусом, шумно врезались в стены, а Секо, Аратас и Экспеллиармус в бесчисленном множестве разбивались о щиты Гойла и Крэбба поочередно. - А он талантлив, этот Блэк, - заметил Абраксас. - Я бы сильно удивился, будь это не так, - отозвался я, с упоением наблюдая за поединком.        Всё шло как нельзя лучше, и Регулусу без особых усилий удалось вывести из строя Гойла, который пропустил Петрификус Тоталус, и теперь юноше оставалось только положить на лопатки Крэбба. Блэк как раз использовал разрушительное проклятье - Пиро-максима, и огромный огненный столп обрушился на защитные чары друга Люциуса, после чего с шипением опустился на двери, благо, никто не входил или не заходил в этот момент. - Рудольфус, - в полголоса заговорил я. - Как она? - Повелитель, - печально заговорил Лестрейндж. - Никогда не видел Беллатрикс в таком невменяемом состоянии… Она даже не реагирует на ваше имя. Мне приходится постоянно пичкать её укрепляющим зельем или снотворным, потому что сама Беллс не ест и не спит. - Мерлин и Моргана, - я выплюнул эти слова, как ругательство. - Не очень-то перебарщивай с зельями. Не хватало только, чтобы они окончательно добили Беллатрикс. - Но что же мне тогда делать? - спросил Руди, изредка поглядывая на арену. - Не может же она совсем без сна или еды… - Ну так впихивай еду Беллатрикс в рот, а потом вырубай её заклятием, - велел я, раздраженно сверкнув глазами на вздрогнувшего Руди. - И поверь мне, так будет лучше, чем если ты дальше продолжишь травить её различными снадобьями. - Бомбарда-максима! - крикнул Регулус, ненадолго возвращая к себе моё внимание.        Мы с Рудольфусом синхронно отвернулись от арены, по которой скакал Блэк, и продолжили нашу беседу. - Я вот что подумал, - задумчиво пробормотал Лестрейндж. - Не лучше ли будет повременить со всеми зельями? Она же пьёт так много - обезболивающее, ранозаживляющее, кроветворящее, снимающее остаточные явления от проклятия, теперь добавились снотворное и укрепляющее… - Что же, добавь для разнообразия антипохмельное, и напиток живой смерти будет готов, - язвительно заметил я. - Да, кроме шуток, избавь её от всей этой дряни. Я считаю, что даже если ясность её разума прояснится, это будет лучше. - Я боюсь, что она что-нибудь с собой сделает, если апатия исчезнет, - признался Лестрейндж. - А нужные зелья хотя бы помогают Белле забыться… - Слушай то, что я тебе говорю, - недовольно шикнул я. - Не трави её организм. Боль со временем пройдет, а зависимость или другие последствия могут остаться. Просто не добавляй проблем, Рудольфус. - Я бы с радостью признал вашу правоту, Повелитель, но я слишком сильно боюсь за Беллс, - не унимался Руди. - Тогда и не отходи от неё столько, сколько потребуется, - я заявил это с раздражением в тоне.        Что он ноет - неужели не ясно, что иначе никак? Должно пройти время, в течение которого придется держать Беллу под контролем. А если она не придёт в себя… Что же, есть у меня один вариант… Возможно, придётся буквально вырвать её из забытья моим методом. - Я бы с радостью, но я не всегда смогу быть рядом, когда Беллатрикс начнёт приходить в себя. И вы понимаете, что Друэлла едва ли сможет удержать её от необдуманных поступков, - пожаловался Руди. - Впрочем, как и ты, - злобно заявил я. - Чего ты хочешь? Я должен выделить тебе отряд Пожирателей, так что ли?        Рудольфус посмотрел на меня с укором. - Повелитель, я умоляю. Только вы можете удержать Беллатрикс на гране безумия сейчас.        Глупый Лестрейндж! Я и сам это прекрасно знал. Но это было невыносимо - находиться в одном помещении с Беллой. Видеть её такой. Сломленной, убитой горем, неживой… Она казалась мне инферналом, потому что сильно похудела и всем своим видом напоминала труп, вставший из могилы. Я не выносил этого. Я волновался, даже если не хотел этого признавать. - Что конкретно ты от меня ждешь? - не выдержал я. - Что я буду держать с тобой посменные дежурства рядом с ней? Или объявлю амнистию Рабастану? Нет, я всё ещё разгневан и не желаю видеть твоего брата. Почему бы тебе не довольствоваться Сигнусом? - Милорд, прошу вас, только вы знаете Беллатрикс настолько… Имеете на неё такое влияние, чтобы придумать, как вырвать её из персонального ада, - не унимался Руди. - Сигнус Блэк давно отдалился от дочери. Она будет чувствовать неловкость рядом с ним из-за причины своей болезни, он будет донимать Беллатрикс вопросами. А сейчас ей больше всего необходимо спокойствие. - Аква-Протего! - завопил Крэбб, перекрывая тихий голос Рудольфуса. - Не забывай, что я темный маг, а не целитель, - проговорил я уже спокойнее, но всё ещё не без язвительности. - Не для Беллы, - резонно возразил Лестрейндж, заставив меня едва ли не зарычать. - Как и говорил, сегодня навещу её. Но не удивляйся, если эта встреча закончится тем же, чем и предыдущие - ничем, - мой голос был раздраженным. - И да, я придумаю какой-нибудь уместный выход из ситуации. Найду ещё одну сиделку.        Рудольфус не решился спорить дальше, а я смог опять уставиться на то, как Регулус отбивался от противника. Хотя, надо признаться, что мысли по-прежнему были заняты Беллой. Как и все последние дни… Я вернулся к реальности, только когда Регулус вырубил и Крэбба, и Гойла и выжидательно воззрился на меня. - Полагаю, никто более не имеет сомнений в компетентности Регулуса Блэка в области темной магии? - это был скорее риторический вопрос. - Ввиду того, что в ближайшем будущем нам предстоит бросить все силы на противостояние Ордену Феникса, я считаю, что ни к чему расходовать силы и магию друг на друга. Моим Пожирателям необходимо быть сильными в той же мере, что и внимательными. А посему, испытание можно считать оконченным.        Я поднялся со своего стула с высокой спинкой и больше напоминающего кресло, и неспешно вышел из-за стола. Крэбб и Гойл догадались вернуться на свои места, Блэк же, напротив, сделал несколько шагов мне навстречу. От гордости и ощущения собственной значимости он даже слегка покраснел. Что же, мальчик заслужил мою Метку. Пару лет он неплохо проявилял себя в Хогвартсе, вербуя мне сторонников среди слизеринцев, многое доносил о гриффиндорцах и, конечно, в последние дни доказал свою преданность. - Регулус Арктурус Блэк, - мой холодный голос разнесся по залу. - Мне особенно приятно осознавать, что этой ночью в ряды Пожирателей Смерти вступит ещё один наследник древнейшего и благороднейшего рода Блэков. - Я приблизился к Регулусу, но скорее говорил для всех, а не для него лично. - Я надеюсь, что юный Регулус будет брать пример с некоторых членов своей семьи. Как известно, Сигнус Блэк оставался верен мне на протяжении множества лет. Но, вне всяких сомнений, только один человек с фамилией Блэк достиг неслыханных успехов в темной магии и бесчисленное количество раз проявлял непоколебимую преданность мне лично и моим целям. Разумеется, я говорю о той, которую сам считаю первой среди равных, - я и хотел скорее закончить с делами, чтобы отправиться к Белле, но не мог не произнести этих слов. - Каждому есть чему поучиться у леди Лестрейндж. Нерушимая верность, выдающееся мастерство в своём деле и безупречная чистота крови - чего ещё можно желать от Пожирателя Смерти? - я намеренно выделял каждое слово, произнося эту речь во славу Беллатрикс.        Слухи ходили самые разные, и мне почему-то очень не хотелось, чтобы кто-то думал, будто моя Белла вне игры. О нет, я готов был проклясть любого, кто сомневался в том, что после почти полугода изгнания (а отсутствие Беллы называли именно так) мадам Лестрейндж займёт прежнее место. Теперь же каждый волшебник, сидящий в просторном зале, должен был понять - Беллатрикс Лестрейндж вернулась во всём великолепии влиятельности и могущества. Вернулась Миледи, которая совсем скоро появится перед Ближним Кругом. - И от Регулуса Блэка я жду всего того же, что и от его кузины Беллатрикс, - заключил я, наконец-то. - Кровь всегда имеет большое значение, но намного важнее выбор, который делает человек, - многозначительно заметил я. - Даже представители самого уважаемого чистокровного семейства иногда оступаются на жизненном пути… К счастью, поруганную честь древней фамилии ещё можно спасти, - я повернулся к Блэку всем корпусом. - Я оправдаю ваше высокое доверие, Повелитель, - твердо проговорил Регулус. - Позор, которым Сириус, - я говорю Сириус, не решаясь назвать предателя крови братом, - покрыл мою семью, я смою кровью при первой же возможности.        Он вздернул подбородок в манере Беллатрикс, а серые глаза юноши сверкали уверенностью. Вид молодой человек имел решительный и непоколебимый. Он весь напрягся, расправил плечи, на его щеках пылал лихорадочный румянец. - Будем надеяться, что ни одна капля чистой крови не прольётся зря, - заявил я, доставая свою палочку.        Пока я произносил обычную речь клятвы, а Регулус приносил присягу на верность, отвечая мне, мысли опять крутились вокруг Беллатрикс. Как Рудольфус представляет себе мои дальнейшие действия? Это был немного не тот случай, когда я мог просто появиться и рассеять все тревоги и печали Беллатрикс. Необходимо было что-то, что бы встряхнуло её. Я бы сказал - новое задание, но для этого мадам Лестрейндж ещё слишком слаба, как физически, так и морально. И всё-таки нужно что-то, что заставило бы её собраться и взять себя в руки. Или нужно хотя бы найти ей человека, готового так же денно и нощно сидеть у постели, как и Рудольфус. Человека, который любил бы Беллатрикс не меньше Лестрейнджа, при этом не сильно смущая или нервируя её. Кто-то, кого Белла и сама терпит.        Наконец-то Блэк получил свою Метку, и я мог с чистой совестью оставить чуть подрагивающего от боли и восторга мальчишку, чтобы вернуться на своё место. Вновь заняв свой трон, я добавил пару фраз, направленных на то, чтобы вселить в моих людей гордость за свои Метки и уверенность в том, что я веду аристократию верным путем, и скоро сопротивление во главе с Дамблдором падет. - Сегодняшнее собрание можно считать законченным. Все свободны, - мне казалось, что прошла вечность, прежде чем я смог сказать это.        Пожиратели Смерти хлынули в распахнутые двойные двери. - Иди, Рудольфус, - с нотками усталости повелел я, заметив, что Лестрейндж всё ещё мнется недалеко. - Я прибуду несколько позже.        Когда Руди покинул зал, я с недовольством увидел, что Долохов заискивающе на меня смотрит и хочет что-то сказать. Мерлин всемогущий, я так вымотался за последние дни, что мне не было дело ни до каких дел, разве что, донесение напрямую касалось Дамблдора. - Антонин, обсудим дела позже, - недовольно проговорил я. - Я только хотел сказать, что Барти Крауч младший сейчас наиболее досягаем, - доложил волшебник. - Мои люди докладывают, что мальчишка днём находится под постоянным контролем отца и специально приставленного к нему мракоборца, а вот ночью частенько сбегает из-под присмотра. - Куда же он сбегает? - нетерпеливо поинтересовался я, желая поскорее отделаться от настырного Пожирателя Смерти. - Недалеко от особняка Крауча имеется небольшое озеро - Барти упражняется в боевой магии там. - Как часто? - Каждый день, Повелитель, - с готовностью ответил Долохов. - В этом-то и дело - он не сможет вечно ускользать от надзора отца. Если Бартемиус всё ещё вам нужен, то теперь самое время взяться за него. - Ты молодец, Антонин, - кивнул я. - Я непременно это использую в ближайшие сроки. Ты можешь идти.        Пожиратель отвесил поклон, после чего быстро пересек зал и закрыл за собой высокие двойные двери. Я же небрежно отшвырнул на столешницу стопу бумаг, которые всучил мне Нотт, прежде чем удалиться, и устало потер переносицу. Великий Салазар, давно я не чувствовал себя таким уставшим… А ведь предстоит ещё встреча с обезумевшей от горя Беллатрикс. И с Краучем нужно что-то решать…        Вот уж воистину, никогда не бывает спокойна голова в венце из злата, как сказал какой-то писатель.       Как забавно. Я никогда не хотел заводить семью, чтобы домашние проблемы не отвлекали от дел первостепенных. И что теперь? Беллатрикс, Беллатрикс, всегда Беллатрикс. С годами меняется что угодно, но только не это. Треклятая Лестрейндж волнует меня не меньше дел организации.        А ведь решение возможно… Крутится в мыслях, оно совсем на поверхности… Беллатрикс нужен верный и любящий человек, которому она сама благоволит. Кто-то, кто жизнь бы положил только на то, чтобы вырвать её из лап безумия. И если не брать в расчет родителей Беллы, то я даже не знаю, кого и где мне искать. По крайней мере, не среди моих людей. Разве что расширить круг поисков…        Я вскинул поникшую было голову, когда меня посетила неожиданная и неординарная догадка. В своё время Барти Крауч симпатизировал Белле настолько, что она не без удовольствия заигрывала с ним, мотивируя это необходимостью. Она была готова взять над ним шефство, и даже по-своему радовалась успехам мальчишка в магии. Сам же Крауч молод и горяч, а чары Беллатрикс наверняка не ослабли… Возможно, в его сердце, склонном к юношескому драматизму, ещё теплится влюбленность? По крайней мере, он будет заботиться о человеке, который открыл ему новую жизнь, если я хоть что-то понимаю в людях.       Но до этого необходимо было сперва привести мадам Лестрейндж в чувства. И если это не в состоянии сделать целители и Рудольфус, значит, я буду использовать свои методы.        Рассуждая в подобном ключе, я аппарировал в небольшой домик, где все ещё оставалась чета Лестрейнджей. Я медлил, но я решился. И будь что будет… Главное, чтобы Руди не мешал. Он становится слишком мягкотел, когда дело касается Беллатрикс. - Мой Лорд, - поприветствовал меня Лестрейндж, столкнувшийся со мной уже на лестнице. - Виделись сегодня, - нетерпеливо отмахнулся я. - Ну что, без изменений, говоришь?        Я быстро пересекал коридор, направляясь к комнате Беллы. Наверное, мой решительный вид что-то сказал Рудольфусу, потому что тот забеспокоился. В его глазах четко читался испуг, когда Лестрейндж, едва поспевая, шел рядом со мной. - Жди здесь, - властно бросил я, прежде чем войти в спальню Беллатрикс. – Друэллу не впускай.        Раньше, чем Руди успел что-то возразить, я взмахнул палочкой, крепко запирая дверь. Так спокойнее. Чтобы наверняка не мешал.        Белла сидела всё в том же кресле, и я ощутил волну ярости. Сколько можно так сидеть, глядя в одну точку? Она же Беллатрикс Лестрейндж! Мой Черный Ферзь! Она Пожирательница Смерти, а не подопечная Святого Мунго! - Беллатрикс! - мой голос был высок и громок, но женщина не обернулась.        Я подлетел к ней, рывком поднял из кресла, заставив встать. Беллатрикс безвольно обмякла в моих объятиях, даже не потрудилась ровно встать на ноги. Бессильно откинула голову. Легкое льняное платье кремового цвета делало её похожей на мученицу, и это злило меня ещё больше. - Я говорю последний раз - приди в себя, наконец! - рявкнул я, хорошенько встряхнув леди Лестрейндж.        Как и следовало предположить, она не проявляла ни малейших призраков разума. И я решил, что терять теперь нечего. Решил действовать. Шестое чувство подсказывало мне, что делать. Только мне могло прийти такое в голову, только я мог претворить это в действие. Только я знал, как помочь моей Белле.        Швырнул её на ковер. Беллатрикс даже не попыталась встать или приподняться. Не шевельнулась. Черные распущенные кудри закрыли от меня её бледное лицо, но я и так знал, что на нём ни единый мускул не дрогнул. - Круцио, - медленно проговорил я, направляя на Беллу палочку.        К моему крайнему ужасу и удивлению, прошло несколько секунд, и Беллатрикс не шевелилась, будто совсем не чувствовала действие Непростительного. Но это был мой Круциатус. Круциатус Лорда Волдеморта. Не было волшебника, который мог бы создать равное по силе проклятие боли. И через несколько мгновений Беллатрикс наконец-то дернулась всем телом, перевернулась на спину, выгнулась в агонии.        Ещё никогда я не был так рад слышать её пронзительный вопль. Беллатрикс забилась в муках, вцепилась в дорогой ковер, ломая ногти, её крики разрезали ночную тишину. И, хвала Великому Салазару, в её глазах вспыхнул былой огонь, появились хоть какие-то эмоции, хлынули слёзы.        Я удерживал Круциатус долго. Пока она не охрипла. Рудольфус пытался высадить дверь, но не мог пройти через поставленный мной барьер. Когда же я наконец-то опустил волшебную палочку, Беллу сотрясала мелкая дрожь. Вид у неё был испуганный, ничего не понимающий, взгляд - совершенно дикий, как у загнанного зверя.        Я присел рядом с ней, опустившись на одно колено, чтобы поднять любовницу… И она кинулась мне в объятия, рыдая в голос. Вцепилась, как умирающий - в своё последнее спасение. Сдерживаемая внутри буря боли вырвалась наружу бурным потоком. Слезы катились из её глаз градом, страдальческие вопли не утихали, но её горе наконец-то нашло выход, освобождая Беллатрикс от сводящей с ума муки потери. - Всё, успокойся, наконец, - негромко проговорил я, обнимая её дрожащие плечи.        Были ещё сомнения. Я всё ещё опасался, что Круциатус не возымел тот эффект, на который я надеялся. - Мой Лорд, - всхлипнула Беллатрикс, трепетно обнимая меня.        Облегчение было таким, словно мне только что сказали, будто Дамблдор мертв. Да, она приходила в себя. С истерикой и болью, но хотя бы перестала быть жалкой пародией на саму себя. - Мой Лорд, Мой Лорд… - бормотала Белла, когда я поднял её на руки и отнёс на постель. - Всё будет хорошо, - вырвалось у меня со странной нежностью.        Я успокоил себя тем, что говорю так только для того, чтобы вернуть в ряды своей армии лучшего бойца. - Я ничего не понимаю, - простонала волшебница. - Какой сегодня день, где я, сколько дней прошло с тех пор, как наш ребенок, - она опять заплакала.        Мне пришлось присесть у изголовья, чтобы позволить Беллатрикс прильнуть ко мне и обнять её так ласково, как я только был способен. Впрочем, ей хватало и намёка на нежность, к счастью. - Прошла неделя, и я уже думал, что ты совсем лишилась рассудка, - заявил я.        Не к месту в душе появилась радость. Я так сильно хотел, чтобы она пришла в себя! Я не мог перестать смотреть на Беллатрикс. И пускай её лицо искажало страдание, а в глазах была бездна боли и отчаяния. Она хотя бы очнулась от того ужасного оцепенения. - О, Мой Лорд, это было ужасно! Как страшный сон! Я никак не могла проснуться! - рыдала Беллатрикс, судорожно ко мне прижимаясь. - Но я знала, знала, что вы спасете меня!        Она стала осыпать мою руку неистовыми поцелуями, а я наклонился к женщине, чтобы оставить на её лбу покровительственный поцелуй. - Конечно же, я в очередной раз спас твою никчемную жизнь, - беззлобно отозвался я. - Хотя в этот раз тебе почти удалось меня испугать.        Я был вынужден до самого утра слушать её сбивчивый шепот, всхлипы и клятвы в любви и верности. И что бы я там не отвечал строгим и раздраженным голосом, ещё никогда я не был так рад слышать её безумные бредни о нашей нерушимой любви. Когда же Беллатрикс наконец-то поддалась на уговоры и забылась крепким сном, я около получаса смотрел на её умиротворенное лицо, и с ужасом понимал, что не помню, когда был так счастлив. К моей великой радости, никто не видел этого счастья в моём уставшем лице, включая и спящую Беллу.        Я вышел из покоев Беллатрикс, когда было уже совсем светло. Рудольфус, который всё это время просидел под дверью, был рад услышать, что всё закончилось благополучно. И хотя я велел ему глаз не сводить с жены и проследить за тем, чтобы она как следует поела, я уже знал, что всё образуется. Мы с Беллой преодолели ещё одно испытание. Она стала сильнее, я - подозрительнее к своим слугам.        Днём я успел уладить кое-какие вопросы с Абраксасом Малфоем. В Министерстве, как я и ожидал, началась нешуточная грызня за место Паука. Интриги, покушения и доносы сменяли друг друга, но Малфои, Яксли, Мальсибер и прочие не унимались, схватившись не на жизни, а на смерть за власть и влияние. И пока почтенные отцы семейства сражались между собой посредством кляузных статей в Пророке, жалоб мне и бесконечных споров, один юный и ужасно хитрый волшебник успел собрать на всех них такой компромат, что обеспечил себя нерушимую власть в Министерстве Магии на годы вперед. Неожиданно для многих, но не для меня, именно Люциус Малфой прорвался к вершине власти, прибрал к рукам все ниточки покойного Паука и с чисто малфоевским ледяным достоинством отсалютовал и отцу, и его недругам уже с места по левую руку от меня. Молодой человек был невозможно пронырлив, скользок, временами беспринципен… Но это была самая достойная замена Пауку, потому что Люциус железной рукой сдавил всех моих ставленников в Министерства Магии, раз и навсегда показав, кто теперь будет над ними главенствовать. Мне же оставалось только утихомирить возмущенных Пожирателей Смерти и остановить уже готовую прокатиться по рядам моих слуг новую волну борьбы за место под солнцем.        Уже поздним вечером сидя в Малфой-меноре и читая длинный пергаментный лист с грамотно составленным докладом Люциуса Малфоя, где тот тонко и ненавязчиво намекал на тех, кто только мешает ему работать, я опять вспомнил про Беллатрикс. Вспомнил и про то, что на днях говорил Долохов про Барти Крауча младшего. И наконец-то всё сложилось воедино, и я понял, что мне делать.        Я не мог постоянно быть с Беллатрикс, да и Рудольфус был не в состоянии держать её под присмотром двадцать четыре часа в сутки. В то же время появление Крауча точно удивит Беллу достаточно, чтобы она вернулась в реальность быстрее. А если мальчишка всё ещё боготворит её, пусть постарается отвлечь мадам Лестрейндж от пасмурных мыслей. В конце концов, я ничего не терял. Если Белла даже не взглянет на Барти, что куда вероятнее, найду ему другое применение. Давно уже пора взяться за юношу…        Размышляя в подобном ключе, я активировал метку Антонина Долохова. Не зря же он присматривал за Краучем в конце концов? Да и глупо не использовать такой шанс…        Антонин явился ко мне за считанные минуты, как и полагается верному Пожирателю Смерти. Впрочем, едва ли он убрался достаточно далеко. Хотя волшебник уже успел избавиться от тяжелой церемониальной мантии, ровно как и от серебряной маски, вероятно, намереваясь вернуться к приему и задержавшимся гостям. - Милорд, - почтительно склонился волшебник. - Я обдумал твои слова, Антонин. И склоняюсь к тому, что и впрямь необходимо что-то предпринимать… - проговорил я. - Глупо не использовать такую возможность и пренебречь Бартемиусом Краучем… - О да, это точно, Мой Лорд! - просиял Долохов. - Притащить мальчишку вам прямо сейчас? - Ни в коем случае! - поспешил сказать я. Спугнёт ещё. - Ты покажешь мне дорогу. Приведешь прямо к тому месту у озера, куда он сбегает от отца. - Должен вас предупредить, что там масса защитных чар, - признался Долохов, опустив светлые глаза. - Я не снимал их, дабы не привлечь внимания и не спугнуть Краучей. - Неужели это помешает нам? - удивленно спросил я. - Нет, Мой Лорд. Лазейки хватит для аппарации и свободного перемещения внутри барьера. Вот только магия почувствует наш обман и, скорее всего, разволнуется.        Я пообещал, что как-нибудь справлюсь. Долохов же кивнул, и выжидательно на меня взглянул. Я сжал его плечо тонкими пальцами, и мы с хлопком аппарировали. Я почувствовал, как весь сжался Антонин - ему было трудно прыгать на такие большие расстояния. Да и «лазейка» через защитный барьер и впрямь была слишком узкой. Даже мне скрутило легкие под конец путешествия и, когда мы с Пожирателем оказались во тьме среди высоких деревьев, некоторое время пришлось восстанавливать дыхание.        Когда мы оба освоились в тени раскидистых деревьев, окружающих длинное, но узкое озеро с тонкой полоской пляжа с одной стороны, я разглядел Бартемиуса у воды. Барти Крауч занял не самую выгодную позицию - из любой точки перелеска было видно его невысокую поджарую фигуру в тусклом свете молодого месяца, в то время, как сам мальчишка не мог бы увидеть ничего, что скрывали раскидистые вязы и липы. - Ты можешь идти, Антонин, - велел я. - Но, Мой Лорд, - возразил Пожиратель Смерти. - Тут могут быть авроры или сам Крауч. - Ты считаешь, что я не в состоянии за себя постоять, Антонин? - спросил я прохладным голосом. - Мой Лорд, я хочу только сказать, что нельзя доверять мальчишке. Один раз из-за него мы все уже чуть было не попали в западню. Что, если он всё-таки продолжает игру отца? - предположил мужчина.        Я кинул на Пожирателя недоуменный взгляд. - Ты же сам доказывал мне, что он готов сию секунду отречься от отца, присягнуть мне и принять Метку. - Ну… - протянул Долохов. - Всё равно нельзя исключать и возможного обмана. - Я учту, - кивнул я. - А ты оставайся здесь до тех пор, пока я не аппарирую прочь.        Долохов затаился, раскуривая среди деревьев трубку, а я пошел озеру. Барти всё ещё не мог меня видеть, хотя нас и разделяло не более пятнадцати метров. И не только потому, что я бесшумно двигался между густо растущими деревьями в абсолютной темноте, но и оттого, то мальчишка весь был поглощён своим занятием. А именно, Барти отрабатывал комбинацию заклинаний на толстом дереве. - Секо! Лайтус! Эверто Статум! - громко и чётко говорил он, быстро делая соответствующие взмахи палочкой и нанося точные удары дереву.        Потом Барти невербально произносил Репаро, приводя ствол в порядок, отходил на несколько шагов, и начинал сначала. И так раз за разом. Упорно оттачивая мастерство, совершенствуя каждое заклятие, доводя каждое движение до автоматизма. Пока я шел по направлению к Бартемиусу, он повторил комбинацию раз семь или восемь, и каждый раз с неизменным упорством и старанием. Он старался двигаться быстрее, делать движения рукой не задумываясь, не мешкая. Читалась школа Беллатрикс и её хитрости. Например, то, что он начинал поднимать руку для следующего заклинания прежде, чем успевал его произнести, делал выпады, точно как и Белла, становясь к противнику боком, дабы сложнее было задеть, не забывал и вертеться, не стоял на месте, будучи мишенью.        Одним словом, когда я вышел из-за деревьев, я уже увидел достаточно, чтобы оценить и талант мальчишки и его упорство, что подчас бывает не менее важно. Когда мне оставалось только окликнуть Барти, чтобы он обернулся, я вдруг понял, что совершенно не слышал шума от проклятий - Бартемиус догадался и заглушающие чары использовать. Скорее всего, было ещё что-то, что не позволяло видеть мальчишку, вот только Долохов притащил меня уже за ту черту. - Бартемиус, - произнёс я без всяких уловок и хитростей. Даже не потрудился скрыть свою личность, накинув капюшон, и ветер трепал мои темные волосы, уже начавшие серебриться на висках, а свет месяца озарял мертвенно-бледное лицо, в последнее время начавшее походить на фарфоровую маску.        Мальчишка обернулся, выставив перед собой волшебную палочку, но замер, едва встретившись со мной глазами. Он открыл и закрыл рот, бессильно уронил вытянутую было руку с палочкой, и уставился на меня во все глаза. С благоговейным трепетом и замиранием сердца сделал пару шагов по направлению ко мне. Я же всё так же неспешно и величаво приближался к Краучу, позволяя поднявшемуся ветру трепать мою парадную мантию.        Когда нас разделяло не более двух метров, Барти рухнул на колени, выронил волшебную палочку и склонил голову. - Мой Лорд, - прошептал он срывающимся голосом. - Благословление великому Салазару Слизерину, я уже и не надеялся на то, что увижу вас вновь. И мне всё равно, пришли вы убить меня или забрать меня из этого ужасного места, - с присущей юношам склонностью к трагизму заявил Крауч. - Я в вашей власти, и я с одинаковым восторгом приму смерть от вашей палочки или любое задание. - Встань, Барти Крауч, - повелел я, и мальчишка покорно поднялся, впившись в меня алчным взглядом.        В его глазах плескалось безумие, он горел изнутри, воспаленные покрасневшие глаза жгли меня. Крауч казался измученным и очень уставшим, даже истерзанным. - Умоляю, только не оставляйте меня опять, - попросил юноша. - Мой рассудок изнемогает. Я умираю тут, живя с этим человеком под одной крышей. Я не могу просто сидеть в одном доме с этим человеком и не знать, что я… - он осёкся и сделал судорожный вздох. - Не зная, что с ней.        Да. Я не ошибся. - На что ты готов, Бартемиус, чтобы заслужить моё доверие и доказать, что ты целиком и полностью на моей стороне? - мой высокий и холодный голос перекрыл порывы ветра.        Проклятые защитные чары. Долохов обхитрил их, когда аппарировал уже за барьер, но магия чувствовала вторжение, волновалась, и моё появление могло показаться слишком зловещим. Не хотелось пугать Крауча больше, чем требуется. - На всё, Милорд, решительно на всё, - выпалил мальчишка. - Только дайте мне шанс.        Интересно, его страстное желание доказать мне свою преданность продиктовано верностью или тоской по Беллатрикс? Впрочем, начать можно и со второго. Рудольфусу любовь к жене не мешает быть преданным слугой. - А чем ты можешь пожертвовать ради леди Лестрейндж? - спросил я подчеркнуто спокойно, но требовательно.        Глаза мальчишки вспыхнули, а водоворот эмоций накрыл Барти с головой. Он около минуты только и хлопал ресницами, задохнувшись от нахлынувших чувств. - Что я могу отдать за прекраснейшую из женщин, которая подарила мне второе рождение, вдохнула в меня свою силу и показала, что я сам могу направлять свою судьбу, заставила поверить, что нет преград и тупиков, если верить во что-то? О, Мой Лорд, я готов вырвать из своей груди сердце, чтобы одну его половину преподнести Вам, а вторую возложить к ногам Беллатрикс Лестрейндж!        В нём его бурлила молодость, горячность, и Барти не мог принимать полумер. Если уж он был влюблен в мою любовницу, то влюблен до безумия. Если был готов служить мне, то служить до гроба. Да, Беллатрикс вместе со своим первым поцелуем влила в него кипящий пламень своей веры в меня, своей разрушительной любви, а так же пожирающий разум фанатизм, ослепляющий и порабощающий сознание. Яд её лобзания уже проник в чистую кровь юноши, которая теперь сузила весь его мир до двух навязчивых желаний - разделить всю полноту безумия Беллатрикс в служении под моей эгидой, а так же приблизиться к объекту страсти и вожделения. О да, посадить в душе этого вчерашнего ребенка зерно, выросшее в такую страсть, был способна только Беллатрикс, которая и сама захлебывалась в своей любви и фанатизме. - Я убить готов только за то, чтобы Вы разрушили страшные догадки, которые меня душат, чтобы только сказали, что с ней всё в порядке, что она жива и здорова! - продолжал Барти. - Я так давно ничего не слышал о мадам Лестрейндж. - Что же, я здесь именно из-за нашей общей знакомой, - проговорил я, и Крауч даже пошатнулся от потрясения. - Но продолжать разговор тут я не намерен. - О, с Вами я готов отправиться куда угодно! - заверил меня Бартемиус.        Я протянул руку, чтобы сжать худощавое плечо мальчишки, и аппарировал вместе с ним прямиком в небольшой особнячок в глуши, где всё ещё находилась убитая горем Беллатрикс.        С оглушительным хлопком мы появились на крыльце, и Барти начал удивленно озираться. Впрочем, едва ли во тьме ему удалось что-то разглядеть - ночь в Лестершире выдалась дождливой, и свет молодого месяца вовсе не пробивался через тучи. - Она здесь? - только и спросил Барти Крауч, вовсе не боясь меня и не делая ни малейших попыток сбежать.        Казалось, что он уже не первый год служит мне. Такой решительный и бесстрашный из-за своей глупой любви к женщине, которая никогда не сможет ответить взаимностью. - Да. - Что с ней? - мальчик словно почувствовал, что за обманчиво бесстрастным голосом скрывается волнение и напряженность. - Ранена? Покалечена? Или… - он не осмелился сказать «мертва».        Я отворил дверь и медленно направился к лестнице, ведущей на второй этаж - ещё с улицы было видно, что свет горит только в гостиной и кабинете Рудольфуса. - Умоляю, не молчите, - выдохнул юноша, быстро шагая за мной.        Я остановился у окна, преодолев первый пролет лестницы, и нахмурился. Барти с трепетом всматривался в моё лицо. - Она в ужасном состоянии, - проговорил я наконец-то. - Никогда ещё здоровье Беллатрикс не внушало мне таких опасений.        С лица Крауча схлынули все краски, и в тусклом свете, льющемся со второго этажа, ещё отчетливее выделились веснушки. - Неужели нет никакого темного ритуала? - вопросил он. - Я готов отдать свою жизнь за неё… - Нет, Бартемиус, даже десятки отданных жизней тут вряд ли помогут. Я опасаюсь именно за душевное спокойствие мадам Лестрейндж, - с нотками печали признал я. - Что же с ней сделали? - прошептал мальчишка. - О, я бы любого убил за её единственную слезу…        Тогда можешь смело доставать палочку и направлять на меня, мальчик. Потому что если кто-то и был способен предупредить мучения Беллы, то только я, если бы был внимательнее к Пауку и его выродкам. Хотя едва ли я когда-либо буду винить себя в недостатке проницательности, потому что в итоге всё сложилось наилучшим образом. Оставалось только привести в чувства Беллу. - Беллатрикс Лестрейндж подверглась древнему темному проклятию и потеряла в родах ребенка, рождение которого значило для неё даже больше, чем моя Черная Метка. Она обезумела от горя, и я начинаю допускать мысль о том, что Беллатрикс более не способна служить мне. Потеря наследника убила всё сильное и стойкое, что было в ней, - на одном дыхании проговорил я.        Хотелось быстрее выплеснуть всё это, чтобы не обсуждать главное - возможное безумие моей фаворитки. Да, она пришла в себя, но такое потрясение не могло не сказаться.        Барти слушал, а на щеках его разгорался нервный лихорадочный румянец. Его руки тряслись от переживаний, он мотал головой, слово это могло как-то изменить уже случившуюся трагедию. В глазах мальчика отражалась вся полнота мук любящего человека, который хотел разделить боль вместе с объектом своей страсти. - Что я могу сделать? – голос Барти был решителен. - Вы ведь не просто так привели меня сюда. - Разумеется, - я не мог не признать этого. - Но сейчас Беллатрикс как никогда нуждается в таких людях, как ты, Барти. Ты не только любишь её, - мальчишка теперь вспыхнул, - но и Белла дорожит тобой, если я не ошибся. А так как все окружающие напоминают ей о случившемся, я хочу, чтобы ты, Бартемиус, любыми способами отвлек мадам Лестрейндж, заставил её возродиться из пепла. Был бы рядом с ней в трудные моменты. Ты понимаешь меня? - Я сделаю всё возможное, - пообещал Барти Крауч весьма искренне. - Видит Моргана, я не отойду от мадам Лестрейндж.        Я кивнул, и мы последовали дальше, на следующий этаж. Проходя мимо кабинета Руди, я увидел в открытую дверь спящего прямо в кресле за письменным столом Лестрейнджа. - Как он может в такое время… - возмутился Барти. - Не говори глупости, - шикнул я. - Рудольфус совершенно вымотан. Он и так многое сделал. Именно для этого ты здесь - чтобы сменить его возле Беллатрикс.        Когда мы с Барти приблизились к комнате Беллатрикс, мальчишка задышал быстрее и даже прикрыл глаза. Его потряхивало. Он практически не владел собой.        Я криво усмехнулся, вспоминая, как сам когда-то сходил с ума из-за Беллы Блэк. Что же, в полку Рудольфуса прибыло. Беллатрикс получила ещё одного безвольного раба, хотя пока что и не понимает этого.        Толкнув двери, я прошел в комнату, освещенную несколькими канделябрами со свечами. Крауч буквально влетел вслед за мной.        Белла, одетая в простое домашнее платье из черной ткани, восседала в кресле у окна. На её коленях лежала какая-то книга, на столике возле кресла стояла чашечка с уже остывшим чаем, а сама женщина опять смотрела в пресловутое окно, задумчиво теребя страницы фолианта. Если изменения и были видны Барти сразу, так только в том, что в её волосах серебрилась редкая седина, а лицо ещё сильнее похудело и осунулось. Я же с облегчением видел, что взгляд у Беллы вполне осмысленный. По крайней мере, она тут же узнала мальчишку Крауча и непонимающе на меня уставилась, хотя на её измученном лице и читалась едва приметная радость. - Беллатрикс! - восторженно воскликнул Крауч, кидаясь к креслу и падая перед ним на колени. - Белла! Белла! - Я надеюсь, что ты скоро придёшь в себя окончательно. У меня много дел, Беллатрикс, но Барти Крауч и Рудольфус в твоём полном распоряжении, - проговорил я, прежде чем развернуться к выходу.        Как бы я там не относился к Беллатрикс, но нужно было угомонить Яксли, который послал Люциусу какую-то проклятую книгу, едва не убив Малфоя. И крестраж в медальоне Слизерина не давал покоя… Хотелось придумать для него особенную защиту.        К счастью, Беллатрикс восприняла мой уход стоически. Прежде, чем закрыть за собой дверь, я увидел, как она снисходительно проводит рукой по взъерошенным соломенным волосам Барти Крауча, который осыпает поцелуями её второю ладонь. Что же, эти два безумца - Рудольфус и Бартемиус сделают всё, чтобы Беллатрикс поскорее восстановила силы. Нужно только велеть Регулусу написать в дом Краучей о том, что их сынок проводит летние каникулы у сокурсника.        Что же касается Беллы… Я понимал, что когда она окончательно придёт в себя, это будет уже другой человек. Но она всё ещё была мне дорога, к тому же, самым главным оставалось то, что Беллатрикс жива. С остальным мы как-нибудь справимся.        Так я думал, уходя в ночь из небольшого особнячка в глуши, где оставлял Беллатрикс. Беллатрикс, в которой умерло всё, что оставалось от Беллы Блэк. Я удалялся от особняка, где рождался новый человек - Беллатрикс Лестрейндж, безжалостная машина смерти, ненормальная убийца и кровожадное чудовище, как её станут называть совсем скоро. Как только Белла оправится и сможет ровно держать палочку.        Именно эта Беллатрикс Лестрейндж станет лидером прославленной четверки, прибрав к рукам баснословную власть над братьями Лестрейндж и над Барти Краучем младшим. И именно эта Беллатрикс Лестрейндж станет тем, что я всегда хотел из неё сделать. Через месяц в Лестрейндж Холл войдёт Пожиратель Смерти, безжалостный и беспощадный. И что-то светлое и мягкое навсегда умрет в Беллатрикс.        Впрочем, идя от крыльца прочь я ещё не знал об этом. Как и не знал, что за грядущий месяц не только Барти Крауч поможет Белле обрести эту новую, несгибаемую себя, но и Беллатрикс сделает их него истинного Пожирателя Смерти. Может, без Метки на предплечье, но Пожирателя Смерти всей душой, всем существом. 30 мая 1998 Графство Эссекс, строящийся лагерь для грязнокровок и противников режима Темного Лорда        Выходя из кареты без каких-либо опознавательных гербов и запряженной четверкой фестралов, я уже в который раз за день поклялся себе наказать Рабастана за то, что тот поставил такой мощный защитный купол на сам лагерь и его окрестности. Никакой аппарации, проникновение на территорию только по строгому пропуску, десяток проверяющих, которые едва не лишаются чувств, когда понимают, чей именно экипаж мягко приземлился возле границ антиаппарационного купола и медленно едет по размытой после дождя главной дороге строящегося лагеря.        Ливень лил уже второй день, и дорога превратилась в сплошную грязную жижу, в которую я и сделал первый шаг из кареты. Люциус, вышедший мгновением ранее, уже успел скривиться и поднять полы мантии. - Радужный приём, - констатировал я, оглядываясь.        Строящиеся корпуса зданий в два этажа максимум наводили тоску, как и высокий забор с пиками наверху, который являлся не обязательной, но неотъемлемой частью магических барьеров. Серое небо и ливень, от которого я уже успел создать защиту взмахом руки так же не располагали к любезности. И всё в этом проклятом месте меня уже раздражало от надсмотрщиков, которых набрали из бывших егерей и оборотней до недобитых сопротивленцев и грязнокровок, которые под их командованием возводили стены будущего лагеря взмахами специально заколдованных волшебных палочек, которые позволяли использовать исключительно то заклинание, которое в этот момент произносил надсмотрщик. Злобные акромантулы содержались прямо тут в просторной клети под навесом, очевидно, для пущего устрашения. Я вспомнил, как Рабастан говорил, что их можно быстро и продуктивно использовать в случае бунта.        Так как надсмотрщики с магией были на «вы», в большинстве своём, или же просто являлись людьми крайне озлобленными и жестокими, заключенных от дождя не закрывал купол, который я наколдовал над собой. И, судя по всему, на работы выгоняли всех без исключения - от детей до стариков. Что же, может, хотя бы продуктивно.        Но они все не прекращали стенать, жалобно просить своих суровых стражей о чём-то или просто завывать от наказаний, которыми были исключительно Круциатусы. Помимо этого все были в отвратительных рубищах и лохмотьях, которые остались от их одежды.        Из небольшого, но благоустроенного домика в центре той площадки, где я вышел из экипажа, ко мне на встречу поспешно вышел Рабастан. Его скуластое лицо выражало легкое удивление. - Мой Лорд, я думал, что вы прибудете завтра, - недоуменно проговорил он, поспешно колдуя над грязью, чтобы от меня и до домишки пролегла нормальная дорожка. - Рабастан, проверки никогда не приезжают в тот день, который называют, - прохладно ответил я. - Должен сказать, что я уже увидел достаточно. Место отвратительное. - Но, Милорд, разве достойна эта грязь большего? - удивился Пожиратель Смерти, а Малфой за моей спиной цокнул языком. - Едва ли. Но так уж вышло, что мне нужна рабочая сила и их никчемные жизни. Всё это принадлежит мне, если ты забыл. И весь лагерь - вотчина Лестрейнджей только условно, - мужчина потупился. Ему было неприятно, что я отчитываю его в не специально обустроенным на первое время теплом домике, где нет лишних ушей, а прямо при надсмотрщиках и заключенных. - Ладно, к этому разговору мы ещё вернёмся, - смилостивился я, вспоминая, что передо мной всё-таки Лестрейндж. - И что это за лачуга в которую ты, видимо, меня приглашаешь?        Басти поднял на меня виноватые глаза. - Основное здание ещё не достроили, и было нужно что-то для вашего визита. К тому же, мне и самому предстоит тут появляться достаточно часто. - Хорошо, так или иначе, сейчас я хочу осмотреть всё остальное, а твоё убогое жилище подождет, - ядовито заявил я, взмахом волшебной палочки заставляя квакающую под ногами грязь преобразиться в твердую утоптанную дорожку. - Жалкая замена Холлу, должен сказать. Кстати, как идут работы по его восстановлению?        Мы втроём, - я, Люциус и Рабастан, - двинулись по лагерю. Лестрейндж - по правую руку, Малфой - по левую. - Милорд, главное крыло замка будет в порядке уже через пару месяцев, а на то, чтобы восстановить весь Лестрейндж-холл могут уйти годы, - печально признался Басти. - Итак, слева вы видите фундамент и первый этаж первого корпуса, в котором будет располагаться управленческий аппарат и комнаты коменданта. - Ты уже имеешь кандидатуру на это место? - спросил я. - Не совсем, Мой Лорд, - признался Лестрейндж. - Позже поговорим на этот счёт - у Люциуса на днях возникла пара идей, - говоря это, я уже смотрел на следующее строение, которое было намного крупнее. - Это будет непосредственно фабрика по выделке драконьей кожи, - с готовностью пояснил Малфой, который держал в руках план лагеря. - Верно? - Да, - подтвердил Рабастан. - Там дальше третий и четвертый корпуса… - Ты имеешь в виду вон ту яму, или ту гору кирпичей? - уточнил я. - Ну, вообще-то до них ещё руки не дошли, - был вынужден проговорить Басти, который все больше чувствовал, что подвластный его семье лагерь в ужасном состоянии и совершенно не готов к моему визиту.        Но я не мог не появиться здесь. Нужно было воочию увидеть первый лагерь для волшебников в Магической Британии и оценить работу, проделанную Лестрейнджами и людьми, которых я им выделил. Всё-таки это был самый масштабный и важный проект из всех, что воплощались в самый трудный послевоенный год. - И где же живут заключенные? - с готовностью поинтересовался Люциус, с интересом крутящий в руках карту.        Рабастан посмотрел на него, зло прищурив глаза. - В тех сараях, я так понимаю, - предположил я, указывая рукой на несколько наскоро сбитых и, скорее всего, протекающих сооружений за сеткой колючего забора, отвратительно напоминающего магловский, на который наверняка была наложена масса чар. - Да, - только и оставалось промямлить Рабастану. - Позволь узнать, что же они строят в первую очередь? - спросил я, едва сдерживаясь от того, чтобы не проклясть Лестрейнджа прямо на месте. - Главный корпус и фабрику, - выдавил Басти, осторожно на меня поглядывая. - Не могу больше всё это видеть. Хочется отправить тебя к твоим грязнокровкам, - отчеканил я суровым голосом, испепеляя Рабастана взглядом. - Идём в твою хижину, я уже видел достаточно.        Я резко развернулся, чтобы направиться прямиком к маленькому домишке… И замер на месте, наткнувшись взглядом на тоненькую фигуру, стоящую под проливным дождём среди грязнокровок, которые, очевидно, теперь отдыхали, пока другая смена работала. Она выделялась из них всех, потому что даже издалека казалась слишком изящной, слишком красивой даже для своих лет, слишком неподходящей для такой тяжелой работы.        Я чудом подавил панический вскрик.        Потому что я ясно видел Беллатрикс. В каких-то серых обносках, напоминающих платье до щиколотки и тонкую мантию сверху, она, в отличие от остальных заключенных, стояла ровно. Прямая спина, дерзко вскинутый подбородок… несгибаемая и смелая в своём прямом взгляде, устремленным мне прямо в глаза.        От дождя её волосы завились мелким бесом и выглядели неопрятно, хотя даже с расстояния метров двадцати я отчетливо различал седину, которой стало намного больше с тех пор, как я последний раз видел леди Лестрейндж. На худом лице всё те же редкие, но отчетливые морщинки, пересекающие лоб и отчетливее всего виднеющиеся между бровей из-за частых гримас боли или ярости. В темных глазах свирепость, переходящая в истинное безумие. Визитная карточка Беллатрикс. Вся сила её ненависти словно бы обрушилась на меня через этот пристальный взгляд. Губы были плотно сжаты, но узкие ноздри быстро раздувались от едва сдерживаемых проклятий. Не помню, чтобы она когда-то так на меня смотрела.        Но страшнее всего была даже не парадоксальность того, что я лицезрел, не то, что Белла явно была абсолютно осязаемой, - потому что по её пепельно-белому лицу стекала дождевая вода, - или абсолютно живой, потому что она казалась невероятно злой.        Её тонкие руки судорожно прижимали к груди какой-то крупный сверток, в котором без труда угадывался орущий младенец.        Мне стало нехорошо.        Как раз на днях я вспоминал всю эту историю с Кэрроу и тем нашим ребенком… И мне, конечно, всё это снилось, как со мной вообще постоянно было в последнее время. Ничего кроме Беллы мне вообще не снилось. И тем сильнее был эффект, произведенный на меня этой неожиданно встречей.        Разумеется, я не ощущал радости. В самой радужной перспективе я видел инфернала или боггарта. Но страх непонимания и крайний шок поглотили сознание. Я был словно поражен проклятием. Почва уходила из-под ног, все звуки куда-то улетучились, перед газами темнело.        Но женщина не сводила с меня тяжелого, немигающего взгляда, полного ненависти в её высшей степени. И младенец не прекращал надрывно кричать.        Уже позже я думал, как же хорошо, что рядом оказался кто-то из Лестрейнджей. Им я всегда доверял намного больше, чем прочим. Поэтому, когда меня слегка повело от потрясение и я, возможно, даже пошатнулся, - по крайней мере, отпрянул и оступился, - Рабастан Лестрейндж мгновенно шагнул ближе. И я сжал его предплечье чуть дрожащими пальцами, ища опору. - Милорд! - взволнованно воскликнул Лестрейндж, боязливо придержав меня под локоть. - Милорд, что с вами!?        Дыхание сбилось и воздуха не хватало, сердце то замедляло ход, то колотилось как бешеное. Фантом не исчезал! - Кто там стоит? - одними губами прошелестел я, будучи не в силах даже руку поднять, чтобы указать.        Но испуганный Рабастан без труда проследил за моим взглядом. Я почувствовал, как он вздрогнул. Значит, он тоже видел. Значит, я не рехнулся, и перед нами стояла Беллатрикс Лестрейндж.       Не знаю, что было бы с нами обоими. Вероятно, Лестрейндж всё-таки пошел бы проверить, а я бы взял себя в руки и успокоился бы от неожиданного потрясения. Но тут голос подал Люциус Малфой, хотя и он побледнел, на несколько секунд утратив дар речи. - Ц-цисси… Нарцисса писала, что сюда направили Андромеду Тонкс. С выродком её дочери, вероятно.        Я порывисто вздохнул, отстраняя от себя Рабастана. Прикрыл глаза на несколько секунд. Я даже не мог сказать, что именно почувствовал - досаду на самого себя из-за такой глупой реакции и недогадливости, облегчение или горечь. Все смешалось в диком водовороте самых разных эмоций, но я хотя бы смог отвести взгляд от сестры Беллатрикс, так поразительно на неё похожей. Я понял, что руки всё ещё дрожали. Какой позор! Ещё несколько месяцев назад моя реакция была бы простым интересом или удивлением. Теперь же тоска по Белле довела меня до такого состояния, что я уже не владел собой в моменты потрясения. Проклятие! Остается надеяться, что мою секундную дурноту заметил только Рабастан, на которого я оперся на несколько мгновений, а не глазеющие со всех сторон волшебники и грязнокровки. - Она чистокровная волшебница, - зачем-то сказал я. - Предательница крови, - слабо проговорил Рабастан, всё ещё глазеющий на среднюю из сестер Блэк, которая буравила нас всех ненавидящим взглядом. - Родная сестра Беллатрикс, - опять вырвалось у меня, хотя такое знакомое имя давалось произносить с трудом. - Вот что, - я развернулся к Люциусу. - Не знаю, где сейчас живёт твоя предательница-женушка, но забери её сестрицу и переправь к ней. Мне безразлично, как они будут уживаться, но я хочу, чтобы с Андромедой Блэк всё было в порядке. Как я раньше не подумал, - слова выскакивали сами, в такое волнение я пришел, - та же плоть, та же кровь… Наверняка должно быть заклинание или обряд… - скорее это я сказал уже самому себе. Потом взял себя в руки и упер твердый взгляд на внимательно слушающего Малфоя. - Немедленно забирай её и её щенка отсюда и проследи за тем, чтобы она поправила здоровье и, Мерлин упаси, не умерла от чего-нибудь. Потому что если я найду нужное заклинание, и у меня не окажется под рукой Андромеды Блэк, я пущу в расход Нарциссу. Всё ясно? - Да, Мой Лорд. Предельно, - поспешил ответить Люциус, после чего поспешил к сестре жены, которая напряженно на него уставилась.        Пока мы с Рабастаном шли к домику, я видел, как Малфой приблизился к Андромеде и начал что-то ей втолковывать. Она яростно мотала головой и что-то говорила со всей горячностью Беллатрикс. Но я знал, что Люциус найдёт способ и убедит женщину довериться ему. Соврёт что-нибудь про благие намерения Нарциссы, скажет, что ребенок скоро умрет в это дыре от такой жизни. Не важно, но он точно убедит Андромеду Блэк последовать за ним, или поволочет за собой насильно.        Мы с Рабастаном зашли в небольшой домишко. Тут было всего две комнаты - небольшая прихожая и нечто вроде скудно обставленной гостиной с диванчиком, на котором при желании можно вздремнуть. Одним словом - временное жалкое пристанище, сооруженное только из-за моего визита.        Я наколдовал себе кресло, в которое опустился. Ещё минут десять ушло на то, чтобы я несколько оправился после потрясения и смог унять бесконечные мысли о том, для какого ритуала я могу использовать ближайших родственниц Беллы, чтобы это помогло её вернуть. Говорят, невозможно оживить мертвеца. Но так же говорили, что невозможно жить вечно. Посмотрим, можно ли что-то придумать… Пока я размышлял в подобном ключе, Рабастан улаживал вопрос об Андромеде с одним из бывших егерей, похожим на оборотня, или оборотня, смахивающего на помятого егеря. - Документ готов, Люциус сможет забрать Андромеду Блэк, как только ему подготовят пегаса. - Отлично, - кивнул я, машинально отмечая, что Басти, как и я, использует девичью фамилию волшебницы. - Но как же похожа, мерзавка! - вырвалось у Лестрейнджа, когда тот садился в кресло у небольшого камина. - Только не при более тщательном рассмотрении, - возразил я. - Мой Лорд… А вы правда думаете о том, что можно… Ну… - Рабастан осекся, не зная, как продолжить, и не вполне понимая, имеет ли право задавать мне такие вопросы. - Вернуть Её?        Конечно, он сильно тосковал по лидеру их бравой четверки. Вернее, после того, что случилось с Барти, квартет превратился в троицу. Теперь же оставался только он с братом, который превратился в тень. Я подозревал, что если бы деятельный и скрупулезный по своей натуре Рудольфус хоть немного занимался вверенным лагерем, дела бы шли лучше. Но тот не мог вырваться из плена ослепляющей тоски и боли. Возможно, именно поэтому мне на ум пришла одна занятная идея. - Не знаю, - резковато ответил я, заставив мужчину вздрогнуть.        Конечно, я думал об этом всё чаще в последнее время. И эти мысли становились всё навязчивее, хотя я и понимал всю тщетность своих глупых мечтаний. - Во всяком случае, я сделаю всё, что в моих силах. А это уже что-то, - сжалился я над Лестрейнджем и лицо его омрачилось. - Но не смей пока что говорить брату. Ложная надежда его убьёт.        Рабастан кивнул. - Да, Милорд. - Теперь к делу. Вообще-то у меня есть масса претензий к тому, что я здесь увидел. Если коротко, то позаботься о том, чтобы эти люди жили в тепле и нормально питались, пока твои грязнокровки не начали подыхать в массовом количестве. Остальные вопросы будут обсуждаться уже на собрании Ближнего Круга.       Рабастан внимательно мне внимал, изредка кивая. - Я хочу напомнить тебе о ещё одном упущении, - весомо проговорил я. - Мне даже интересно, когда бы ты вспомнил о тех, кто ждёт от тебя любой весточки по ту сторону Ла-Манша? Сын Малфоя уже несколько лет носит мою Черную Метку. Не пора ли тебе разыскать того, кто по праву рождения должен был вступить в ряды моих слуг раньше всех сопливых мальчишек этого поколения? Может, заодно обнаружишь парочку бастардов. Уверен, по юности лет ты наплодил достаточно для небольшого отряда специального назначения.       Лестрейндж весь подтянулся, сдвинул брови и напрягся. - Что, тебе легче ещё раз взять штурмом Хогвартс, чем написать одно единственное письмо? – поддел я. – Так или иначе, это приказ. И мне очень не хочется, чтобы ты разочаровал меня вновь.