Страшилка для Хотару

       Я вздрогнула от неожиданности. Что-то заставило меня отбросить книгу в сторону и понестись навстречу звуку. Раньше я бы ни за что так не поступила. Может, дело в том, что я вспомнила, как весело было общаться с близнецами и подсознательно решила, что голос принадлежит им и заволновалась?        Душераздирающий звонкий визг пронёсся по коридору. Ещё больше напрягало то, что крик был тоненьким, как у ребёнка. Следом — топот. Бежало много людей. Одним из участников бегущих была я.        Вот топот остановился и по помещению прокатился испуганный отчаянный шёпот, медленно превращающийся в нестройный гул, ещё несколько людей вскрикнуло, поднялась паника.        Я изо всех сил зажмурилась и больно ущипнула себя за плечо. «Это сон, просто сон» — повторяла я себе снова и снова. Вот сейчас открою глаза, проснусь — и увижу свою комнату, почувствую аромат румяных пирожков, которые печёт моя бабушка. На самом деле ведь нет никакой деревни, да? Это всё просто моё разыгравшееся воображение, не надо было читать тот детектив перед сном, вот и всё. Обычный кошмар, какие периодически снятся каждому человеку по ночам, хотя и более реалистичный и красочный. Правда ведь? Я ведь не ошибаюсь?        И вот я медленно открыла глаза. Да, сейчас возьму и проснусь!..        Ладно, кого я обманываю. Это не сработает. Ведь это жизнь. И вот снова ком подкатил к горлу и живот разболелся от волнения.        Такого не может быть… что, правда…?        Посреди коридора растекалась кровавая лужа, в которой лежали чьи-то знакомые тела. Золотистые волнистые волосы окрасились в красный и стали влажными от крови. Худая рука, по которой стекали струи крови. Отдельно от туловища. Как и голова, ноги и…        Я, судорожно вздохнув, отвернулась.        В голове вспыли воспоминания: передо мной стояли Карине и Карен, смеялись, боялись, двигались… жили. Совсем недавно со мной впервые в жизни заговорили без надобности. Из дружелюбия. И вот, теперь…        Запах, суета, толпа. Всё действовало мне на нервы.        Я вдруг захотела убежать как можно дальше отсюда, но не смогла сделать ни шагу. Ноги будто потяжелели, окаменев, их словно крепко связали верёвкой. Пол коридора передо мной начал расплываться, как в запотевшем зеркале, а затем в глазах потемнело. К горлу подкатил ком. У меня появилось ощущение, что это действительно сон. Я почувствовала, что теряю равновесие. Наверное, упала в обморок.        Я с трудом разлепила глаза. Я что, проспала?.. Странно, почему бабушка меня не разбудила?        Поморгав, я вдруг увидела перед собой совсем не бабушку, а невысокую девушку с рыжими волосами, завязанными в конский хвост. У неё был очень мягкий, тёплый взгляд. Не знаю, почему, но лицо незнакомки выражало искреннюю грусть. Девушка была одета в медицинский халат. Это что? Больница? Погодите…        Ко мне начали возвращаться воспоминания. А, точно. Я же переехала. И пошла сегодня в школу. А в школе я общалась… с близнецами…        Я окончательно очнулась. От моей сонливости не осталось и следа. Я вспомнила. Это медпункт. — Проснулась, птичка моя? — ласково спросила медсестра нежным, мелодичным голосом, напоминающим мурчание кошки. Сначала она называет меня птичкой, а я её кошкой… что-то мне страшно.        Повисло молчание. Мне тяжело было говорить, и девушка, наверное, это понимала, так что решила меня не торопить.        В голове будто жужжал рой сотни одинаковых насекомых — вопросов «зачем?». Я правда не знала ответа на этот вопрос. Зачем я сюда приехала? Зачем именно сюда? Зачем я пошла на крик? Зачем я увидела это? Зачем я не отвернулась сразу? Зачем кто-то сделал это с ними?        Нет, может, на самом деле это никакой не медпункт и вся моя жизнь до этого была сном, а у меня просто амнезия из аварии, и я сейчас нахожусь в больнице, все мои родственники живы, у меня много друзей, с одноклассниками тоже всё хорошо и вообще моя жизнь похожа на сказку, за исключением этого случая?        Звучит неубедительно. Потому что нереалистично. И глупо.        Вряд ли, но я не узнаю, если не спрошу… — Что произошло? — прохрипела я. Каждое слово давалось мне с трудом. Сейчас мои мысли стали походить скорее на бумажные самолётики, нежели насекомых: бесполезные в данной ситуации и короткие, хрупкие, пролетающие очень быстро так, что даже не успевают задержаться надолго, уже разные, но всё ещё похожие друг на друга.        «Зачем и почему?»        Медсестра тут же стала мрачнее тучи, улыбка исчезла с её лица, и она повернулась ко мне спиной, повесив голову. — Ласточка, — медленно произнесла девушка, как будто заставляла себя это делать и осторожно подбирая слова. Её голос перестал походить на мурчание. Он будто стал ниже и грубее. — Ты видела… — Видела ли я? Видела что? — прямо спросила я, стараясь разогнать глупые ненужные мысли. Нужно успокоиться и ответить, я всё равно не получу ответа на свои вопросы. На два простых вопроса. — Смерть, — осторожно ответила она, не оборачиваясь. — Их… смерть. — Что вы имеете ввиду? — не поняла я. Момент смерти? Когда произошло убийство? Или чего она добивается? Для чего ей это? — Момент, — коротко пояснила медсестра, и, кажется, уже собиралась продолжать объяснения. — Нет. Если я правильно поняла, — прервала её я, чувствуя, как все мои надежды насчёт того, что все эти шокирующие события происходили не наяву, вдребезги разбились, будто стекло. У меня закружилась голова, перед глазами пронеслись кадры с безжизненными телами девочек, а потом вспомнились их улыбки, и я закрыла глаза руками, чувствуя что сейчас расплачусь. Незнакомка что-то с сожалением пробубнила себе под нос. Пожалела меня?        «Зачем и почему?»        Не нужно меня жалеть, от этого, наверное, мне будет только хуже…        «За что и почему?»        Я почувствовала, что к горлу подкатил ком, мне стало очень-очень плохо. Девушка снова повернулась ко мне, в её глазах читалась тоска. — Вот как, — с грустной улыбкой ответила мне рыжеволосая. — Прости, совушка.        Медсестра села рядом со мной и успокаивающе погладила по спине, сказала что-то ласковым голосом, который снова стал похожим на мурчание. Или на мех. Я не слушала.        Мне не нужны утешения сейчас…       …наверное…       …или же это как раз то, в чём я больше всего нуждаюсь?        Может, медсестра сейчас поступает так, как должны поступать мамы? Не знаю, но со мной так никто не обращался, а бабушка, хоть и любила меня, но была очень строга со мной, так что заботы я лишилась. — Не держи слёзы в себе, а то потом плохо станет, — мягко сказала рыжеволосая, и её голос дрожал, будто она переняла мои чувства на себя. Или, может, именно это она и сделала?        Раньше мне чаще говорили не плакать, чем такое…        Родители умерли, хотя я их и не помню, после чего меня под опеку взяла строгая бабушка, с которой я редко общалась, а она не очень-то ласково вела себя со мной, у меня никогда не было друзей, люди, которым я только-только начала симпатизировать, умерли, сразу в тот же день, когда я приехала в незнакомую деревню, и я видела их мёртвыми…        О чём это я? На самом деле всё же не так плохо. Мне всегда было нормально. Когда ты общаешься с людьми, то всё ведь хуже, да? Вот, как сейчас. Если бы только я не стала с ними говорить…        Почему же я в итоге всё же почувствовала, как живот скрутило ещё сильнее, чем раньше, и там будто загорелось пламя, которое сжигает все приятные эмоции, губы скривились, а глаза начали слезиться, и я издавала тихие всхлипы, прижавшись к медсестре? — Правильно, поплачь, куропаточка, со слезами из тебя уйдут все негативные эмоции, и ты станешь более оптимистичным человеком, чем если этого не сделаешь, — успокаивала меня рыжеволосая девушка.        —Я долго здесь лежу? Сколько? — наконец, я умылась и высморкалась, после чего всё же смогла задать этот вопрос, пусть всё ещё хриплым и слабым голосом. Мысли в порядок мне привести так и не удалось.        «За что и из-за чего?»        — Недолго, — задумчиво произнесла медсестра, дотронувшись указательным пальцем до губы и, размышляя о чём-то, подняв голову. — Час.        От этих слов я тут же вскочила с больничной кровати, отчего та заскрипела, будто умоляя меня не уходить из медпункта. Мысль о том, что я пропустила как минимум один урок, заставила меня тут же очнуться. И что у неё за мерки такие? Это разве недолго? — Эй! Тебе не стоит так резко вставать, — медсестра нахмурилась, но злиться у неё выходило так себе. — Я могу идти? — проигнорировав упрёк, поинтересовалась я. — Если хорошо себя чувствуешь, то разумеется, — сказала коротковолосая. — Если станет плохо — приходи, синичка. Я отогнала желание попросить перестать называть меня всеми существующими видами птиц женского рода и, поблагодарив (не уточняя, за что, но, думаю, она и так всё поняла) и попрощавшись с девушкой, покинула помещение, насквозь пропитанное ненавистным мне запахом спирта и лекарств. Как же я ненавижу эту атмосферу больниц! А уж после того, что произошло, мне вообще ни о чём таком думать не хотелось… перед глазами все ещё стоит одна и та же картина.        «Для чего же?»        Я, неожиданно для самой себя, остановилась у выхода из медпункта и спросила: — Человеческую жизнь что, правда так легко оборвать?        Мрачный день подошёл к концу. Школьная раздевалка уже успела опустеть, а я всё ещё продолжала неуклюжие попытки одеться. После смерти близнецов мне так и не стало лучше. Я вдруг поняла, что всё это время чувствовала себя одинокой. Я пряталась в книгах от своих ощущений, не верила в существование такого чувства, отговаривалась, говорила, что мне и так хорошо, но…        Или мне действительно было лучше до того, как я нашла себе друзей? Ведь не поговори с ними я — мне бы сегодня не стало настолько грустно. Может, я всё же была права.       …опять убийство, — женский голос заставил меня вздрогнуть. Кажется, он принадлежал уборщице тёте Свете (по дороге в раздевалку я видела, как она ругалась на Кэцу с Мартиной из-за того, что они бегают по только что вымытому полу, на что дети весело ответили ей: «Ну не руга-а-айтесь, тёть Свет, у нас просто настроение очень хорошее!») «Опять»? О чём это она? То есть, такое здесь не впервые? На секунду я застыла на месте, словно окаменев, и решила подслушать. Я, как можно аккуратнее, стараясь не издавать ни звука, на цыпочках, придерживаясь за стену, медленно подошла поближе к каморке. Лишь бы не заметили…        Как можно тише, я присела на лавку и вслушалась в тишину, изредка нарушающуюся звоном, очевидно, ложкой по кружке. Из помещения доносился приятный запах кофе, отчего мне самой захотелось выпить чашечку этого чудесного напитка, — в каморке уборщица и гардеробщица (она открывала нашему классу раздевалку. Не знаю, правда, зачем её нужно закрывать на ключ, если на улице тепло и сухо, так что сбежать из школы можно и без сменки или верхней одежды) проводили свободное от работы время. Так же в каморке находились стол и сломанный телевизор. — Интересно, убийца ли это, или опять? — отхлебнув из кружки, после чего с грохотом поставив её на место, сообщила гардеробщица так, будто обсуждала погоду. «Или опять»? О чём она? — Разве это не Акина могла быть? — поделилась мнением Светлана. «Акина»? — Та девочка, которая не ходит в школу? — проворчала гардеробщица. Она явно недолюбливала Акину. Но если она не ходит в школу, значит, она может быть моего возраста, старше или младше? Хотя нет, младше вряд ли. Думаю, к такому более склонны подростки. — Она-она, которая ещё возле леса, где река не так далеко, и на самом краю деревни, живёт. Новенькая теперь тоже там, — согласилась тётя Света. Я похолодела. Она же сейчас… про меня сказала! — Думаю, в опасности она будет в последнюю очередь, — словно услышав мои мысли, задумчиво ответила гардеробщица. Почему именно я? Со мной что-то не так? Или это из-за того, что я недавно переехала? — Тут у стен уши не выросли? — внезапно спросила уборщица. Я в очередной раз почувствовала, как мороз бежит по коже и лихорадочно стала искать глазами место, где можно спрятаться. Они меня заметили? Но как? — Вряд ли, — прохрипела гардеробщица. Я с трудом сдержалась от облегчённого вздоха.        Произошедшее ранее окончательно меня запутало. О чём говорили уборщица и гардеробщица? Что ещё за «Опять»? Акина? Убийство?        Зато теперь я знаю, что буду делать дальше. Может, я читаю слишком много детективов и просто подсознательно хочу почувствовать себя главным героем одного из них, а может дело в чём-то ещё. Но я уверенна, что постараюсь расследовать, что же произошло на самом деле.        Я смогу.        Любой ценой.        Вторник, третье сентября, пасмурно и тепло. Утро.        Некогда ясное небо спряталось за тучами. Я угрюмо волокла за собой по земле сложенный зонтик. — Хотару-у-у, приве-е-ет! — раздался чей-то весёлый звонкий голос впереди меня. — Привет, — безэмоционально ответила я. Мартина продолжала улыбаться во весь рот и махать мне рукой, словно уже и забыла о произошедшем вчера. — Чего такая грустная? — поинтересовалась она. «Отгадай с трёх раз» — мысленно огрызнулась я, но решила не грубить вслух. — Погода плохая, — переводя взгляд с её глаз, соврала я. Рядом с Мартиной стоял Кэцу. — Именно поэтому ты решила испортить кончик зонтика в грязи? — попытался пошутить он. Я посмотрела в его лицо. Он тоже улыбался. Неужели им всё равно? Я не ответила. Просто шла дальше, в школу. Какая разница? Всё равно это учебное заведение, а не место для дружбы и общения.        А уже в раздевалке вдруг вспомнила лица встретившихся мне по пути одноклассников и только тогда поняла, что их улыбки были поддельными.        Закинув портфель в класс, я сразу же отправилась в кабинет медсестры. Мне нужно было узнать что-то о Акине, и я подумала, что в медпункте может быть информация о учениках.        По пути я столкнулась с Мари. — Ты в медпункт? — поинтересовалась девушка, тряхнув своими «снежными» волнистыми волосами. Голос у неё был куда нежнее, тише и неувереннее чем у Чиэсы, но и в нём присутствовал холод. — Да. — Зачем? — вполголоса продолжала альбинос. И что этот вопрос означает? «Не ходи лучше туда»? — А… живот болит… — произнесла я первое, что пришло на ум. — Если ты не планируешь уходить с уроков — я могу тебе принести активированный уголь, — участливо предложила она. Ну почему всё не может просто пройти гладко? — Но я… — вяло протянула я. И что мне теперь говорить? — Не доверяешь мне? — с нотками грусти спросила одноклассница. — Ничего, я понимаю. Повисло неловкое молчание. — Нет. Просто… — начала я, на ходу придумывая причину, — знаешь, на самом деле… в общем. У меня не живот болит. — Ладно, — недоверчиво прищурившись, успокоилась красноглазая. Не поверила?.. — А ты зачем? — как можно участливее спросила я, чтобы не вызывать подозрений. Всё-таки я сомневаюсь, что медсестра так просто отдаст мне информацию о учениках. — Занести список заболевших, — спокойно пояснила девушка. Надо же, и тут такое есть? — Их много? — зачем-то поинтересовалась я. Мари как-то странно на меня покосилась. Наверное, мой тон вышел скучающим. — Ноль, — пожала плечами собеседница. Это было так неожиданно, что я едва ли не споткнулась на ровном месте. — Тогда зачем список? — честно не поняла я. — Тради… эм, государство считает нужным. — Она отвела глаза. По-моему, это всё равно ничего не объясняет…        В кабинете никого не было. — Шарлотта-а-а, — крикнула Мари в пустоту. Не думала, что её обычно тихий мелодичный голос на такое способен. — Ой, птички, вы зачем пришли? — ласково отозвалась медсестра. Мари с серьёзным видом в ответ молча протянула ей огромный, едва ли не полностью пустой лист. — А, спасибо тебе большое. — Помочь ещё с чем-нибудь? — неуверенно спросила девушка, оглядывая помещение с таким неподдельным интересом, что мне на секунду показалось, что она впервые видит медпункт. — Ты мне и так часто помогаешь, синичка, — с доброй улыбкой ответила Шарлотта, — лучше сосредоточься на учёбе. — Но у меня и так пять по биологии… — печально прошептала красноглазая. То есть другие предметы её совсем не волнуют? Или она говорит это из-за того, что вопрос задавала медсестра? — Я же про другие предметы, — негромко засмеялась медсестра, — знаешь, не одна биология важна… — По химии у меня тоже всё хорошо! — заверила её светловолосая. А может, она просто хочет стать врачом? Поэтому и предложила помощь именно медсестре, а не кому-то другому? И полупустой список заболевших, возможно, тоже для этого сюда несла? — Я знаю, что ты хочешь стать врачом, — спокойно начала объяснять девушка, словно прочитав мои мысли. Я обрадовалась, что мои догадки подтвердились. — Но в жизни тебе пригодятся не только те предметы, которые врачам нужно знать лучше остальных. — Но… — поникнувшая Мари хотела что-то возразить, но не нашла слов, поэтому молча поплелась к выходу и почему-то по пути бросила на меня недоверчивый взгляд. Она же не могла узнать, что я собираюсь сделать? И ничего заподозрить тоже, ведь так? — А ты зачем, ласточка? — Шарлотта посмотрела мне прямо в глаза. Я с трудом выдержала её взгляд. И что мне теперь сказать? Не правду же. Врать тоже не хочется, но… — Хотела узнать про медпункт. Что и как в нём, — неуклюже пояснила я. Впрочем, это и не совсем ложь, это ведь тоже часть медпункта… если, конечно, документы действительно здесь находятся. — Значит, вы вчера сюда не заходили? — в её голосе проскользнули нотки грусти. Слово «вы» больно задело меня. — Не успели, — помрачнела я. В голове быстро пронеслись картины произошедшего вчера. И тут же испарились. — Здесь особо нечего рассказывать, куропаточка, — покачала головой Шарлотта, не переставая улыбаться. Но мне этот отказ только помог. — Можно осмотреться? — с надеждой произнесла я. На секунду в глазах девушки промелькнуло что-то, слабо напоминающее понимание. Наверное, я сейчас была похожа на ушедшую ученицу. — Ладно-ладно. Я как раз собиралась отдать директору список заболевших, — задумалась она, — присмотришь же за медпунктом? — Да, — сдерживая радостную улыбку, ответила я. Получилось! Но почему она отказала предложению помощи Мари?.. Шарлотта секунду сомневалась, но в итоге всё-таки ушла. И почему нельзя было принести документы сразу директору? Некоторое время я на всякий случай делала вид, что действительно осматриваю кабинет, но на деле я выжидала удобный момент и то, когда же наконец звук шагов доброй медсестры стихнет.        Время будто тянулось бесконечно. Моё сердце быстро билось. Я зависла у небольшого белого столика с аккуратно разложенными документами. Нигде не было нужных. И где здесь может быть информация о учениках?        Вдруг мой взгляд упал ниже. Внутри стола находился маленький ящик. Чувствуя себя вором, я уже протянула руку к его ручке и вот, осталось совсем чуть-чуть…       …кисть словно сама остановилась, окаменев. Нет, так нельзя. Я не могу так поступать.        Я убрала её. Из коридора послышались шаги. Мне показалось, что меня облили кипятком. Я стремительно повернула голову в сторону двери. — Можно войти-и-и? — послышался голос Кэцу оттуда. Я облегчённо вздохнула и пошла открывать дверь. Это всего лишь мой одноклассник… — Медсестры нет, — спокойно осведомила я растерявшегося мальчика из дверного прохода. И хорошо, что нет, потому что иначе… — А… Хотару… ты здесь что делаешь? — широко раскрыв глаза, уставился на меня он. Хороший вопрос, ответа и сама уже не знаю… — Присматриваю. За медпунктом, — безразлично ответила я, — сама вызвалась. — А… ладно… — пробормотал темноволосый и уже собирался уйти, как я вдруг его остановила: — Я же здесь. Я могу тебе как-то помочь? — поинтересовалась я. Кажется, он удивился. Впрочем, не только он, потому что я не понимала, зачем спрашиваю. Чем мне это поможет? — Но мне уже не помочь, — отшутился Кэцу. Я сдержалась от того, чтобы нахмуриться. Вообще-то я серьёзно… — От разбитого сердца нет лекарств? — добавил чей-то звонкий девичий голос. И Мартина пришла? — Хотя у медсестры, видимо, есть, раз тебе только Хотару помочь не может. — И что эта шутка должна означать? — недовольно ответил мальчик. Я перевела взгляд на пол. Сейчас они опять начнут шутить, как ни в чём не бывало? — Любая шутка означает, что от неё нужно смеяться, — передразнила его девочка. Точно. Ведь до этого и Мари, и Шарлотта вели себя так же спокойно, словно ничего и не происходило. — Кстати, Хотару. Он просто не хочет учиться, не впускай его. — Кто бы говорил, — тихо заметил одноклассник. Мартина бросила на него негодующий взгляд. Да и я уже… — А я не в медпункт пришла, — ухмыльнулась она. Нет, о чём это я? Я не забывала. Да и Шарлотта тоже. — Так ты меня преследуешь? — Кэцу притворился, что очень удивлён. И эта парочка всего лишь хотела скрыть своё плохое настроение. — Да в этой школе все друг-друга преследуют, можно сказать, — продолжала шутить коротковолосая. Точно, они ведь продолжали улыбаться не из-за того, что им всё равно. И пришла я сюда не просто так. И заговорила тоже. Наверное, поэтому я вдруг выпалила: — Слушайте. Информация про учеников… она где-нибудь тут хранится? Вы не знаете? — протараторила я. Собеседники удивлённо на меня уставились. Повисло молчание. — В библиотеке… — медленно произнесла Мартина. Значит, я зря сюда пришла, но хорошо, что не стала открывать ящик? — Зачем тебе? — прямо спросил Кэцу. Я поджала губу. Говорить правду? Солгать? Сказать правду, но не до конца? — Просто. Хотела узнать… — неуверенно пробормотала я, — про… кое-кого. Друзья переглянулись. Кэцу уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Мартина его перебила: — Не будем спрашивать, у Хотару, наверное, свои причины… — девочка выставила руку перед Кэцу так, как будто он хотел меня ударить, а не что-то сказать или спросить. Но почему она так сказала?        Ведь в моей прошлой школе, скорее всего, меня бы продолжили спрашивать, пока я не дала ответа. — Я просто хотел сказать, что Харуми ничего скрывать не будет, — обиженно отвёл взгляд мальчик. Хороший же здесь библиотекарь. Честный. — Да у тебя на лице всё написано, — не поверила ему собеседница. — Это просто ты меня слишком хорошо зна… а, я хотел сказать, ошибаешься! Мартина рассмеялась, Кэцу притворился, что обижен. На секунду у меня в голове пролетела мысль о том, что сейчас я могла бы так же общаться с близнецами, как они друг с другом…        Но тут прозвенел звонок.        На следующей перемене я решила сразу же зайти в библиотеку, но у самого выхода из кабинета я почувствовала, как кто-то робко дёргает меня за рукав, и обернулась. За краешек моего рукава уцепилась маленькая девочка с очень сложной причёской — Забава. — Эм, ну… можешь, пожалуйста… ну, меня проводить до библиотеки? — робко попросила она. Я неуверенно обвела глазами класс позади неё — Чиэса покинула помещение, поэтому в кабинете царился беспорядок: Орсо убегал от Шери, Мартина и Кэцу что-то увлечённо обсуждали и громко смеялись, Мари и Станислав спокойным тоном обсуждали что-то, указывая друг-другу в тетради, правда, первая изредко что-то грубо говорила своему собеседнику. Все были заняты своими делами. — Разве ты не можешь попросить кого-то ещё? — спокойно поинтересовалась я, переводя взгляд обратно на Забаву. Может, это не очень хорошо, но мне совершенно не хотелось тратить время на то, чтобы провожать её туда, ведь тогда я не смогу попросить документы, не вызвав лишних вопросов. — Ну… эм… все сказали, что заняты… — поникла младшеклассница. На секунду мне даже стало жаль отказывать, но это чувство быстро прошло. — А сама почему не сходишь? — продолжала задавать вопросы я. А вот это меня действительно интересовало. — Я боюсь одна… — вполголоса произнесла девочка, опустив голову ещё ниже, чем до этого. Значит, одной ей страшно, а с человеком, которого она впервые видит, — нет? — Ладно, провожу, — нехотя согласилась я и случайно увидела в руках Забавы книгу, судя по обложке, в жанре научная фантастика. Так, значит, она её в библиотеку отнесёт? Может, Харуми согласится проводить её обратно? — Спасибо! — радостно закивала младшеклассница. Но я не смогла почувствовать то же самое, что и она. Возможно, из-за вчерашнего…        Библиотекарь в старом мохнатом свитере, явно ей не по размеру (велик), быстро заполняла какие-то бумаги с яркой улыбкой. Забава то и дело оглядывалась по сторонам, не решаясь отвлечь девушку от дел. — Извините, — пришла девочке на помощь я. Та посмотрела на меня с искренней благодарностью. — Да-да? — не отрываясь от своего занятия, спросила она. — Я… ну, э-э… эм… ну… эту… ну… книгу… — промямлила Забава. — А, хорошо, положи сюда, — на секунду темноволосая подняла на нас глаза, но после этого вновь принялась за работу. Кажется, спросить у меня не получилось бы, даже если бы я была одна. — А обратно проводишь? — провернувшись ко мне, тихо спросила девочка, нервно то сцепляя руки в замок, то расцепляя. Я не видела другого выхода, поэтому молча кивнула, и мы пошли обратно в кабинет.        Вернувшись ещё раз, я увидела, что библиотекарь уже завершила свою работу и теперь спокойно пьёт ароматный кофе (все работники этой школы кофеманы, что ли?) — О, здравствуй ещё раз, — с улыбкой поприветствовала меня девушка, — Хотару. — Откуда вы знаете моё имя? — удивлённо спросила я. Собеседница улыбнулась ещё шире и лучезарнее, чем раньше, отчего мне показалось, что меня насквозь прошибли энергией, от которой появляется воля к жизни, и птицы начинают петь на душе, прогоняя оттуда всех скребущихся кошек, но они не уходят, а лишь начинают мурлыкать громко-громко, будто тоже поют и это тоже… ладно, на самом деле она просто очень красиво улыбнулась. — Так ведь ты приходила брать учебники, — пояснила темноволосая, — а я всех учеников по именам помню. Их всё равно довольно мало. Меня, кстати, зовут Харуми, если что. Можешь так и называть. — Хорошо, — быстро произнесла я с замиранием сердца. Мне не терпелось задать вопрос, ради которого я сюда пришла. — Можно посмотреть информацию о учениках? — Конечно, — снова улыбнулась Харуми, — нельзя. Наверное, никогда в жизни я ещё не чувствовала себя настолько разочарованной. И самое главное то, что теперь любая попытка обмануть Харуми будет выглядеть чересчур подозрительно.        — Что у тебя случилось, Хотару? — Видимо, даже со стороны я казалась подавленной, раз Мартина так спрашивает. — Харуми отказала просьбе, — с трудом выдавила я из себя. Разговаривать с людьми сейчас хотелось в последнюю очередь. — А, извини, я просто не нашёл оправдания получше, поэтому… — виновато улыбаясь, подал голос рядом стоящий Кэцу. А я разве его обвиняла? — Так ты признаёшь, что это было просто оправдание? — В глазах Мартины заплясали озорные огоньки. Мальчик ответил ей недовольным взглядом. — Ничего страшного, — вяло ответила я, а про себя добавила: «я всего лишь не узнала важную информацию, которая может спасти чью-то жизнь.» — Да не волну-у-йся ты, — весело растягивая слова, хлопнула меня по плечу Мартина. Я нахмурилась, посчитав такое беспечное поведение невежливым, — знаешь, Харуми часто спит на рабочем ме-е-есте… кре-е-епко спит… — Воровать — нехорошо, — не слишком радостно заметил Кэцу. Я была с ним согласна, но, думаю, если это каким-то образом поможет мне предотвратить чью-то смерть, то всё не так уж и плохо. — Она же вернёт потом, наверное, — пожала плечами девочка и вопросительно взглянула на меня. Я коротко кивнула. Но когда они успели решить, что я буду красть документы? Впрочем, сейчас гораздо важнее другое. — Но если я зайду в библиотеку, то это будет слишком подозрительно, — озвучила я свои сомнения. — Мы поможем, — решила за обоих Мартина. Кэцу бросил на неё неодобрительный взгляд, но возражать не стал. Это, конечно, хорошо, но разве я не должна буду помочь им взамен?.. У меня не так много времени на это, и в то же время конкретно сейчас я не могу не принять помощи… и что дальше делать? Ладно, с благодарностью разберусь позже. И, кажется, тон девочки возражений не потерпит. — Каким образом? — Кэцу сказал это так, словно знал, что Мартина совершенно не представляет себе, что на это ответить. Хотя что-то мне подсказывало, что так и есть. — Начнё-о-ом с… — скорее всего на ходу придумывая план, начала коротковолосая, — того-о-о… что-о-о… о! Точно! — Ты на ходу это придумываешь, да? — обречённо вздохнул мальчик. Они так хорошо друг-друга знают… — Какая разница, на ходу, ни на ходу, — оживлённо завертела головой красноволосая, — лучше слушай план: мы с тобой заходим в библиотеку, Хотару становится у двери и ждёт, а мы в это время делаем вид, что… я, что читаю, а ты, что выбираешь книгу, а на самом деле высматривай, заснула ли Харуми, а когда заснёт, то открывай дверь Хотару, Хотару, ты заходи в комнату для чтения, там шёпотом Кэцу тебе скажет, где документы, ты их заберёшь и… и сделаешь там, что тебе нужно, а потом вернёшь на место. — Перемены не хватит, — засомневался Кэцу. Я разделяла его мнение, но ждать до большой не хотелось. — Если поспешим — хватит, — решительно заявила девочка и повернула голову ко мне. — Ну что, такой план устраивает? — Да, — ответила я, и мы втроём быстрым шагом направились к библиотеке. Я опережала всех, несмотря на то, что роль в плане у меня была меньшая. Казалось бы, нужно сделать пару шагов и уже окажешься в библиотеке, но время словно нарочно замедлилось, и несколько секунд превратились в десять суток.        Ждать было ещё мучительнее, а внезапно заговорившая с учениками Харуми испортила весь план. — Ого, Мартина, нечасто тебя в библиотеке встретишь, — послышался из-за двери её удивлённо-радостный голос. Неужели и вправду так счастлива тому, что девочка зашла почитать? — Ага… — неуверенно ответила она. Кажется, я впервые слышу её не такой бойкой, как обычно. Зато тому, что она редко читает, несложно поверить. — Посоветовать, что почитать? Или, может… — быстро начала девушка, но Мартина поспешно её перебила: — Нет, я знала, что возьму, ещё тогда, когда сюда шла. — Послышались удаляющиеся шаги, а вслед им — тяжёлый вздох библиотекаря. Она что, убежала после этих слов?        Прошло ещё какое-то время и вот, наконец, дверь медленно открылась. Кэцу жестом пригласил меня внутрь, видимо, чтобы не разбудить Харуми.        Девушка сладко спала за столом, подложив себе руки под лицо. Даже во сне она умиротворённо улыбалась. Только сейчас я заметила, что из библиотеки находилось два выхода: один, в, очевидно, как говорила Мартина «комнату для чтения», а второй для… даже не знаю. Возможно, здесь находились книги для детей помладше, а в другой комнате для старшего поколения. Помимо рабочего места спящего чуда в перьях (кажется, я заразилась от медсестры. Хорошо, что хотя бы не снегирь какой-нибудь.), в комнате устроился гигантский шкаф едва ли не до полка, на верхушке которого поселился глобус. Я бы ни за что не достала его оттуда со своим маленьким ростом…        Мои размышления прервало то, что кто-то задёргал меня за руку. Я встрепенулась и посмотрела на неё. Кэцу явно не был доволен тем, что я витала в облаках вместо того, чтобы спокойно пройти в другую комнату и услышать о том, где находятся документы. Кажется, привычка анализировать всё на своём пути не всегда что-то хорошее.        — Документов нигде нет, — прошептал мальчик. Мартина с книгой в руках взволнованно переводила взгляд то с меня на него, то с него на меня. Она нервничает из-за того, что мы делаем что-то не самое хорошее? Не очень-то это вяжется с характером девочки, да и идея была её… В любом случае, что-то мне подсказывает, что документы в ящике стола, за котором сидит Харуми, а Кэцу вряд ли его проверял. — Есть. Я догадываюсь, где они, — твёрдо заявила я (конечно, тоже шёпотом) и, не дожидаясь ответа, направилась к месту, о котором говорила.        Сердце забилось быстрее, а как только я протянула руку… Харуми положила руки поудобнее, заставив меня застыть, как вкопанную, на месте. Но, очевидно, она сделала это во сне и волноваться не нужно было. Я подавила облегчённый вздох и взялась за холодную деревянную ручку, как можно медленнее и аккуратнее потянула её на себя… ещё чуть-чуть… Харуми опять пододвинулась, я снова застыла, не отрывая руки от заветного ящичка. После этого с максимальной аккуратностью подняла руку, протянула вперёд, сердце с каждой секундой билось всё сильнее и сильнее, и мне стало страшно, что Харуми это услышит и проснётся из-за этого, хотя в то же время я понимала, насколько же это глупо. И вот, наконец, я дотронулась до содержимого ящика. Бумага! В нём определённо документы!        Я осторожно сжала пальцы… и остановилась. Что делать дальше? Они же зашуршат… но времени не так много, скоро прозвенит звонок, от которого очень сложно не проснуться. Пусть Мартина и говорила, что Харуми крепко спит. Нет, нужно успокоиться и…        Удерживая документы в одной руке, другой я закрывала ящик.        После этого я медленно, на цыпочках, отошла, повернувшись спиной к Харуми…        Звонок.        Не знаю, как я выглядела со стороны, но я уверенна, что побледнела. Мысли не поспевали за действиями, и я даже сама не сразу поняла, что, спрятав под футболку документы, и не прекращая их держать, крикнув помощникам в совершении плана: «Передайте учителям, что я скоро вернусь!», бежала по коридору так быстро, как ещё, наверное, не бегала никогда, а добежав до спасительной двери туалета, распахнула её так, что это, думаю, слышали все обитатели деревни, после чего, не сбавляя скорости, её захлопнула.        Оставшись в одиночестве, я медленно сползла по стене от усталости. Кажется, только что я поняла, как чувствуют себя герои боевиков и экшена. На секунду я прикрыла глаза, но тут же заставила себя приступить к тому, что есть в документах.        Я пробежалась глазами по первому: ФИ: Рэй Мартина Класс: 6 Страна: Англия Адре… Нет, не то…        По второму: ФИ: Кэцу Мори Класс: 7 Страна: Япония Адре… Опять не то…        По третьему: ФИ: Чиэ… Да что это? Это же даже не ученик! И что за странная форма записи? Я думала, что обычно пишут «ФИО», так почему здесь только имя и фамилия?        Ладно, может, наконец повезёт… ФИ: Алоун Хотару Не совсем то, что я хотела, но мне почему-то захотелось дочитать. Класс: 5 Страна: Россия Адре… Нет, я не должна тратить на это время. Чтобы Мартина и Кэцу не сказали Чиэсе, если я пропущу слишком много времени от урока, то всё плохо закончится. ФИ: Сайто Акина Ура, ура, ура, ура! Класс: 10 «А» Страна: Япония Адрес: деревня Отчаянная, ул. Речная, дом 5 Тел.: - По спине пробежал холод похуже, чем от взгляда Чиэсы. Уборщица и гардеробщица не соврали. Я живу на той же улице…        Так, погодите. Почему нет номера телефона? Да и что за 10 «А» такой, если в этой школе всего один класс?.. И страна зачем написана? И что за номера домов? Их ведь здесь почему-то нет…        Под листом с личным делом Акины находились справки о…        её психическом здоровье.