Стокгольмский синдром 2: Утраты и приобретения

      По окончании суда семья Никиты с трудом покинула зал заседания. Их шок, который становился всё сильнее с каждым ответом свидетелей, нельзя было передать словами. Они вообще не знали, как им подойти к сыну после такого. Как вести себя с ним? О чём говорить?        Никита, ссутулившись и закрыв лицо руками, сидел возле входа. Рядом с ним находилась Марго и поглаживала его по спине в попытке успокоить. Поблизости стоял охранник, внимательно следивший за каждым движением парня. Он не горел желанием успокаивать буйного пострадавшего и в глубине души был рад, что рядом с ним кто-то находился. Охранник просто стоял рядом, ожидая, когда к Никите выйдут родственники, чтобы забрать его и увести.        Владимир первым заметил сына и подошёл к нему. Никита не сразу понял, что долгое, казалось бесконечное, заседание суда закончились. Он обратил рассеянное внимание на отца, идущего к нему, и поднялся. Но больше всего ему сейчас хотелось услышать только об Игоре и его приговоре.       Обнимая отца, он даже не слушал его слова, хотя бы потому, что в них не было упоминания Игоря. Слышал только утешающую интонацию в голосе. При этом лихорадочно пытался увидеть в толпе силуэт Игоря, выходящего из зала.        — Где Игорь? — с тревогой и волнением перебил Никита отца.        Мужчина нахмурился, услышав этот вопрос. Почему его сын так беспокоится о таком подонке и убийце как Игорь?        — Ему дали пожизненный срок, — ответила на вопрос Александра, заметив явное недовольство и недоумение на лице бывшего мужа. — Он больше никогда не побеспокоит тебя.        Ей тоже хотелось обнять сына, но тот сделал несколько шагов назад. Никто не понимал, почему он не рад этой новости.        — Мне нужно к нему! Мне срочно нужно к нему! — повышая голос, говорил Никита, оглядываясь по сторонам и пытаясь найти взглядом супруга. Его не могли посадить. Это невозможно! Он обязательно выйдет.        — Покиньте здание суда, пожалуйста, — вмешался в разговор охранник. Повторения вспышки эмоций у парня не хотелось. Пусть лучше шумит на улице. — Разбирайтесь в своих семейных делах на улице. А лучше дома. Пока вас не вывели насильно.       — Нет, я не уйду, пока не увижу Игоря! — всё громче требовал Никита, пятясь в сторону уже закрытых дверей зала.        Алиса готова было тоже влезть в разговор, но Софи опередила её. Девушка стремительно подошла к Никите и схватила за запястье. Её пугало его состояние, но чтобы закончить эту внезапную вспышку эмоций, как и любому напуганному человеку, ей хотелось привести его в чувство хотя бы пощёчиной. Но сделай она так сейчас, чем она будет лучше Игоря?        Парень попытался вырваться из хватки Софи, но она на удивление крепко держала. Не слушая пререканий и громких криков, девушка за руку тащила его к выходу. Никита сопротивлялся как мог, но тщетно. Он снова чувствовал себя пойманным, беспомощным и брошенным. Игорь не спасёт его.        Софи с трудом удалось вывести парня из здания и отойти к ближайшей лавочке. Никита не прекращал попыток вырваться. Надеясь, что её не ударят в этом приступе нахлынувших эмоций, девушка потянула его на себя, заставив встать вплотную к ней. Обняв его свободной рукой, Софи надавила на затылок парня, опуская его голову себе на плечо.        — Тише, Никита. Всё хорошо… — тихо и медленно начала говорить она, повторяя эти слова.        — Отпусти меня! Мне нужно к Игорю! — кричал Никита, делая попытки вырваться, но уже не настолько энергичные, как в здании суда.       Он внезапно заметил, что чувствует, как напряжена Софи, и какая она, оказывается, хрупая. Может, и не совсем сознательно, но делая попытки вырваться, парень старался не задеть её.        — Я отпущу тебя. Правда, отпущу. И к Игорю мы тоже пойдём. Ты же хочешь к нему пойти? — всё так же тихо шептала Софи. Никита не ожидал услышать таких слов и замер в её объятиях.        — Правда? Обещаешь? — он попытался поднять голову, но девушка легко удержала его.        — Только постой со мной, хорошо? Мы немного постоим, а потом пойдём. Всё будет хорошо. Закрой глаза, — Софи ослабила руку на голове Никиты и медленно опустила на спину, мягко поглаживая. — Вот так. Всё хорошо. А теперь давай сделаем глубокий вдох, — она подождала, пока Никита повторит за ней. — И выдох. Вдох. И выдох. Молодец. У тебя хорошо получается.        Через несколько таких вдохов и выдохов девушка почувствовала, как расслабилось тело любимого, и как его сердце вновь начало возвращаться к привычному ритму. Она отпустила его запястье и мягко уговорила присесть на лавочку. Никита без лишних возражений сел и прикрыл глаза. Ему не хотелось думать о сегодняшнем дне и о том, что произошло сейчас.        Софи тихо выдохнула. У неё получилось успокоить Никиту. И даже обошлось без травм. Она думала, что уже забыла, как это — успокаивать парня в такие моменты, но привычки так просто не исчезают.        Совершенно внезапно девушка заметила идущего к ним старика. Его глаза блестели от застывших в них слёз и ярости. И это явно было направлено на Никиту. Она поднялась с места, загораживая собой только успокоившегося парня.        — Тут занято, — грозно произнесла Софи, надеясь, что человек просто идёт сесть на лавочку.        — Ты! Это ты виноват! — хриплым скрипучим голосом начал старик. — Из-за тебя мои сыновья в тюрьме.        Он попытался оттолкнуть девушку с пути, но та продолжала стоять.        — Уходите! — повысила она голос, привлекая внимание людей.       Неподалёку показался Владимир, идущий к ним. Они все, наверное, стояли неподалёку и следили за происходящим со стороны, не решаясь вмешаться.        — Прочь с дороги! — вскрикнул старик.       Замахнувшись, он ударил по лицу стоявшую перед ним девушку.        Никита как в замедленной съёмке увидел, как дёрнулась от удара её голова, но сам не мог ничего сделать. Тело слишком обессилело, а разум словно выключился, когда он понял, что перед ним отец Игоря.        Подошёл Владимир. Софи продолжала стоять, закрывая собой Никиту. Всё словно слилось в поток изображений: Софи, ведущая его к машине. Отец, что-то доказывающий старику. Обеспокоенная Александра, Марго и Алиса. Салон машины. Чьи-то неразборчивые слова. Всё было так медленно, но одновременно быстро. Происходящее мелькало разноцветными картинками. Отдельные фрагменты внезапно ярко вспыхивали и так же потухали, сменяясь следующими.        Нормальный ход времени вернулся к Никите, только когда они были на полпути к дому. Софи сидела рядом, повернувшись пострадавшей частью лица к окну. Протянув руку, Никита аккуратно прикоснулся к её щеке и медленно повернул к себе, чтобы увидеть, остался ли след от удара. Девушка сначала удивилась, а потом положила свою руку на руку Никиты.        — Всё хорошо. Скоро даже следа не останется, — постаралась она приободрить его.        — Это моя вина. Если бы не я… — прошептал Никита.        — Прекрати винить себя, — она двумя руками взяла его лицо. — Я в порядке. И ты в порядке. Это главное. Отдохни пока, скоро приедем домой. Ты многое пережил сегодня. Ты молодец.        Никита не поверил её словам, но всё же опустил голову девушке на плечо и прикрыл глаза. От неё пахло лёгкими цветочными духами и весной. От этого сразу становилось так тепло и уютно, что он сразу же провалился в сон.       Утром следующего дня все собрались в гостиной у семьи Никиты. Сам парень всё ещё спал и даже не подозревал об этом мини-собрании в своём доме.        Софи сидела в кресле как на иголках. Она была напряжена так сильно, что ей казалось, будто она вот-вот окаменеет и превратится в статую. Девушка никогда бы не пришла сюда в такой сложный для всех момент, будь у неё выбор. Ей самой хотелось бы сначала привести свои мысли в порядок.       Точно так же неподвижно сидели родители Никиты и сонная Алиса. Никто из них не желал начинать какой бы то ни было разговор. Каждый ждал, что кто-нибудь начнёт, откроет рот и разобьёт тревожную тишину. Но никто не желал быть этим самым человеком. Но все хотели решить проблему.        — Я позвал всех сегодня, — начал Владимир, обрушив стену тяжёлого молчания, — чтобы подумать, что делать дальше. Никите требуется помощь после всего произошедшего, но как это объяснить ему? Это трудно для всех нас, но нам необходимо это сделать. От этого зависит здоровье Никиты и его будущая жизнь.        Софи про себя тяжело вздохнула. Когда же для Никиты наконец настанет спокойное время? Когда он сможет жить нормальной, обычной жизнью? Без боли, страха и страданий. Но чтобы прийти к такой жизни, ему действительно необходима помощь. После всего пережитого он вряд ли сможет выкарабкаться из этого состояния самостоятельно и без последствий для себя.       Они и сами убедились в этом его тяжёлом состоянии вчера на суде.        — Он плохо воспримет информацию, но мы должны как-то намекнуть ему, — произнесла Александра, уже который день живущая в этом доме со всеми.       Она несколько недель не возвращалась к себе домой больше чем на несколько часов. Её муж беспокоился о ней, предлагая помощь или хотя бы немного отдохнуть, но она не соглашалась. Это её сын, она должна быть рядом с ним и помогать ему.        — Но проблема в том, как это сказать аккуратно. Чтобы он сам принял это решение и не думал, будто бы мы хотим от него избавиться.        — Вы правы, — согласилась Софи. — Нельзя просто поставить его перед этим вопросом. Поговорить с ним должен близкий человек. Простите, Марго, но вряд ли он захочет слышать подобное от вас или от меня. Думаю, этот разговор должен завести отец. Или мать.        Пока девушка говорила, ей показалось, будто она слышит шум на втором этаже. Но всё сразу затихло. Она надеялась, что это ей действительно просто показалось.        В это же время Никита старался как можно тише идти в ванную. Попавшаяся на пути какая-то вещь, о которую он споткнулся, чуть не выдала его. Он замер. Прислушался на несколько секунд, ожидая чужих шагов. Но не услышал ничего, кроме голосов. Его не заметили, а значит, теперь он мог идти дальше.        В этот момент он не совсем понимал, куда направляется и с какой целью. То, что его не заметили и не раскрыли его тайных планов, пугало его где-то в самой глубине души. Но другой страх, какой-то чужой, безумный, захвативший власть над его телом и эмоциями, гнал делать то, чего он не хотел.        В голове раз за разом крутилась только одна фраза: «Умри, если ты действительно раскаиваешься».        Слова Игоря звучали заевшей пластинкой. Они скрипели, кричали, обвиняли его в том, что он до сих пор жив, что он до сих пор может свободно передвигаться и жить дальше. Что он оставил своего супруга в тюрьме. И эти обвинения убивали Никиту быстрее и сильнее, чем что-либо физическое.        Отворив дверь ванной и почти бесшумно закрыв на замок, он начал искать бритву. Он никогда не думал и даже не представлял, что окажется на месте самоубийц. Как никогда и не думал, что станет чьей-то марионеткой. Но каждая мысль, каждое слово, перебивались одной мыслью: «Умри». Игорь твердил, даже почти приказывал сделать это, а значит, он должен так поступить. Он ведь послушный супруг, он обязан это сделать, чтобы порадовать любимого.        С трудом найдя искомое, и то среди вещей сестры, он приготовился сделать это. Включил в ванной холодную воду и подставил ладонь, чтобы вода бесшумно стекала. Неуверенно он занёс бритву над запястьем.        Он не хотел делать это, но на каждый его протест в несколько раз громче раздавался голос Игоря, приказывающий сейчас же покончить со всем. И это невозможно было заглушить или игнорировать.       — Никита, открой дверь! — раздался за дверью обеспокоенный голос отца. — Немедленно открой! Или я сам это сделаю.        Но у Никиты даже слов не было, чтобы ответить. Можно было хотя бы соврать, что с ним всё в порядке. Крик Игоря в голове заглушал все внешние звуки, оставляя только его голос. Этому Никита никак не мог противостоять.        Он резко и с силой опустил бритву вниз, зажмурившись.        Дверь распахнулась, и в комнату забежал Владимир. Он быстро сориентировался, выдернув бритву из рук сына. Отбросив её в сторону и схватив ближайшее полотенце, мужчина замотал кровоточащую руку Никиты.        Совсем не осознавая происходящее, Никита пытался вырваться из объятий отца, но хилое, истощённое болью и стрессом тело не могло противостоять здоровому мужчине. Выбившись из сил, парень прекратил попытки и мог только плакать от мешанины разрозненных мыслей и чувств.        Он ничего не понимал, да и не хотел в этом разбираться. Он не знал, как жить дальше — слишком долго его жизнь меняли и заставляли принять. Как теперь вообще продолжать жить? Без Игоря. Без его контроля. Его любви. Это казалось невозможным. Даже дышать без него становилось труднее. Жизнь, будто шар, упавший на полной скорости с обрыва, продолжала лететь в неизвестности. И он не знал — разобьётся ли он в этот раз окончательно.       После этого дня Никита стал чувствовать себя ещё более потерянным. Он присутствовал рядом со всеми физически, но мысленно находился очень далеко. Думал ни о чём и обо всём. Мысли текли слишком стремительно, чтобы задерживаться хотя бы на одной из них более нескольких секунд. При этом, если бы его спросили, о чём он думал в этот момент, он бы вряд ли смог сказать.        Когда Владимир уже не мог смотреть на странное и подавленное состояние сына, он всё же решился завести разговор о врачебной помощи. Он начал лёгкий, непринуждённый разговор, медленно пытаясь подвести сына к этой мысли. И мужчина даже приготовился приводить все доводы и аргументы, которые у него есть, чтобы уговорить Никиту. Даже придумал план на случай, если сын снова воспримет этот разговор в штыки. Но, вопреки этим ожиданиям, разговор прошёл намного легче.        Никита внимательно выслушал его, периодически кивая и думая о чём-то своём. А потом просто согласился. Даже сказал, что ему бы не помешала сейчас помощь. Эти слова прозвучали настолько отстранённо, что Владимир даже несколько раз переспросил сына — точно ли он соглашается? Никита так же спокойно ответил на вопрос и ушёл к себе в комнату.        Прошёл месяц после суда, а он так и не смог вернуться к привычной жизни. Сидя в комнате, он просто лежал на кровати, не чувствуя потребности в еде или воде. Даже сон приходил и заканчивался незаметно. Иногда он спрашивал себя — а спит ли он вообще? Или так долго лежит на кровати, что время быстро пролетает.       Никита не был уверен, сколько прошло: неделя, день или час, когда он вместе с отцом начал ходить в больницу. Там было много людей в халатах, неприятно пахло медикаментами, и ярко светили лампы. Но мягкие, спокойные голоса врачей сглаживали эту тревогу.       Через некоторое время он оказался в стационаре. Потом он не раз вспомнит это время и будет радоваться, что его жизнь изменилась.