Стокгольмский синдром 2: Утраты и приобретения

      Последующие дни для Никиты оказались изнуряющей пыткой. После нескольких спокойных дней дома, в окружении семьи, начались различные допросы и обследования. И он не мог сказать, что давалось ему труднее: каждый раз вспоминать подробности своей жизни с Игорем или допросы врача. Всё вместе это вызывало ночные кошмары, из которых было не вырваться.       Каждое утро он с затаённым ужасом открывал глаза и молился, чтобы всё происходящее оказалось только страшным сном. Каждую ночь Игорь пробирался в его сознание и жестоко наказывал за нарушение запретов. Припоминал каждый момент дня, когда он осмелился что-то говорить против супруга. Никите иногда казалось, что он начинал чувствовать иллюзорную боль во сне на самом деле. И это медленно сводило с ума.        Работа с психотерапевтом только усиливала страхи, не давая каких-то улучшений. Женщина не настаивала на доверии или глубоком личном разговоре о переживаниях парня, но понимала — если так продолжится и дальше, то его состояние ухудшится. В таком случае придётся рекомендовать его родителям отправить сына на лечение в специальное учреждение. Да и заключение об обследовании психического состояния потерпевшего надо будет передать в дело суда.        Но не только одному Никите было тяжело в это время. Его семье тоже пришлось давать показания, невольно узнавая всё новые детали о жизни сына и брата. От этого атмосфера в доме временами становилась тяжелее. Никто не начинал пытаться что-то выяснять или как-то давить на Никиту. Но они просто не могли осознавать испытания, через которые ему пришлось пройти, и сидеть с ним за одним столом, понимая, что ничего для него не сделали. От этого все просто старались как можно быстрее разойтись по комнатам и не нагнетать обстановку, чтобы не сказать лишнего.        С утра всё становилось как обычно. Они вместе завтракали, смотрели телевизор и старались не думать о предстоящем тяжёлом дне. Пытались шутить и дурачиться. Никита даже иногда вымученно улыбался. Это единственное, на что у него хватало сил.        Алиса старалась как можно дольше и чаще находиться рядом с братом. Он не обращал на неё какого-то особого внимания, но вполне сносно мог поддержать простую беседу, односложно отвечая. Её это вполне устраивало. Ведь чем больше Никита отвлечён разговором, даже о каком-то девчачьем пустяке, тем меньше у него оставалось времени, чтобы в одиночестве добивать себя мыслями. Так же ревностно она пыталась охранять его от Софи. Собственническое чувство сестры не позволяло ей даже подумать о том, что брату может стать рядом с ней немного легче. Но всё-таки время от времени она проигрывала эту битву за внимание Никиты.        Софи тоже замечала это безмолвное соперничество с Алисой, что больше забавляло, чем действительно причиняло какое-нибудь беспокойство. Но это было лишь цветным дополнением к внезапно посеревшей жизни. Она не могла объяснить это чувство, но понимала, что оно будет продолжаться до самого суда. А наблюдая за состоянием Никиты, осознавала, насколько ему нужна поддержка.        Несмотря на протесты его сестры, Софи брала не сопротивляющегося парня и вела его на улицу. Когда погода позволяла, они гуляли по парку и в основном молчали. Она брала его за руку, чтобы случайно не потерять, и вела за собой. Никита же просто шёл за ней, погружённый в свои мысли. Он вообще после своего неудавшегося убийства находился где-то внутри себя, совершенно не интересуясь внешним миром и стараясь не думать о завтрашнем дне. Хотя, даже если бы его спросили, о чём он думает столько времени, он бы ничего не смог сказать. Все мысли улетучивались так же быстро, как и появлялись.        Но всё имеет свойство заканчиваться. Вот и относительно спокойные дни приближались к завершению. Назначен день заседания суда. Никите казалось, что это его дата смерти. Он впервые увидит Игоря спустя столько мучительно длинных дней, после того как его схватили в отеле. Даже не хотелось представлять, что будет в суде. Как отреагирует Игорь?        В своих показаниях Никита, следуя вбитым в него правилам, не рассказывал подробности жизни с супругом, пытаясь обобщать. Но той информации, которую он дал, могло хватить, чтобы уничтожить Игоря. И парень больше всего боялся, что его супруга оправдают. Или дадут небольшой срок. Он ведь вернётся, чтобы отомстить. И сделает это настолько безжалостно, насколько сможет.        За день до суда Софи в очередной раз пришла в дом Никиты. Она предполагала, что ему будет тяжело, но не думала, что настолько. Девушка застала его сидящим на кровати и завёрнутым с головой в одеяло.        — Никита, ты как? — спросила Софи, сев рядом. — Тук-тук, — произнесла она, легонько хлопая ладонью по одеяло, имитируя стук.        — Уйди, — ответил Никита, не высовываясь из своего укрытия.        — Тебе страшно? — Софи убрала руку и опёрлась спиной о стену. Ответа на вопрос не последовало. — А мне страшно. За тебя. Я не переживаю, как пройдёт суд. Но я беспокоюсь, как ты его перенесёшь… Давай прогуляемся?        — Уйди, — повторил парень.        — Не хочешь гулять? Тогда я посижу здесь, с тобой.       Софи положила руку на укрытие Никиты в районе, где должна находиться спина, и начала успокаивающе гладить. Она хотела дать ему понять, что он не один, и его не оставят самостоятельно разбираться со всеми проблемами.

День суда

       Никита с самого утра понял, что сегодняшний день будет сродни его кошмарам. Всё, что он брал в руки, — падало. По большей части ничего не разбивалось, но несколько стаканов и тарелка разлетелись на осколки. Ему бы хотелось сейчас верить, что эти приметы про «счастье» могут сбыться сегодня, но даже звучало это абсурдно.        Софи, подметив, что любимый человек явно не в порядке, постаралась помочь ему, заботливо и ненавязчиво забирая хрупкие вещи из его рук и не подпуская к горячим или острым предметам. В его состоянии он мог навредить себе и сделать себе хуже. На секунду представив, как бы она выглядела со стороны, Софи улыбнулась. Она больше походила на курицу-наседку, чем на простую влюблённую девушку.       Поездка до здания суда Никите далась ещё тяжелее. Он представлял, что будет говорить, сможет ли отвечать на вопросы и что именно отвечать на них. Думал, как отреагирует Игорь. Сочтёт ли он это предательством? Сочтёт, конечно… И убьёт за это, если выйдет. А если он скажет замолчать Никите, то парень ничего не сможет с собой сделать и подчинится. Лучше бы они действительно умерли в тот день…        Оказавшись уже в здании перед залом, в котором будет проходить заседание, все заметили присутствие мужчины в коляске. Если судить по внешности, то ему вполне могло оказаться лет тридцать или тридцать пять. Позади него стояла женщина, выглядевшая немного старше. По схожим чертам лица становилось ясно, что они родственники.        Они оба посмотрели на подошедшую к залу семью. Мужчина в коляске заметил Никиту и пристально посмотрел на него. Он похлопал сестру по руке, привлекая внимание, и та наклонилась.        — Ты видишь его? — прошептал сидящий человек. — Они так похожи…        — Да, но он не она. Судя по его виду, он тоже пострадавший, — прошептала женщина в ответ. — Скоро начнётся суд, приготовься.       В зале суда начали собираться люди. Братьев по одному ввели в клетку для подсудимых и сняли наручники. Подошедший адвокат обменялся несколькими фразами с Владом, прося его не признавать вину сразу, а подождать более подходящего момента. Тот с трудом согласился и сел.        Сейчас чувство вины давило его всё сильнее. В зале среди добровольцев сидела его жена, с тревогой смотрящая на него, и их отец, который с непониманием происходящего прислушивался к каждому произнесённому слову адвоката. Влад представлял, каково может быть отцу, у которого из родни остались только сыновья.       Игорь молча сидел, смотря на свои сжатые в замок руки. Злость медленно пожирала его изнутри. И он с трудом понимал, что стоит себя контролировать, чтобы адвокат смог выбить для них как можно меньший срок. Но здравый смысл мерк перед ненавистью к Андрею, этому залу, незнакомым людям, которые будут решать его дальнейшую судьбу, и супругом-предателем. Хотелось прямо сейчас встать, наплевать на всё и придушить сначала Никиту, а потом и всех остальных. Но это вряд ли сможет унять его гнев полностью.        Когда все заняли свои места, появился судья. В полной тишине он дошёл до своего стола и сел, открывая дело. Обвинитель коротко описал ситуацию по его материалам. Судья огласил предъявленное обвинение и попросил братьев по очереди встать, задавая стандартные вопросы. Владу с трудом удалось ответить, что он не признаёт себя виновным. Хотя ему так и хотелось закричать, что он действительно сделал то, что сделал. Пришлось молча сесть, так и не высказав всего.       Спросили позицию защиты. Адвокат поднялся, оглашая свою позицию защиты — его подзащитные не виновны в совершённых предъявляемых обвинениях.       Сидящая среди добровольцев семья Никиты со злостью и отвращением смотрела на Игоря, пытаясь прожечь его своими взглядами. Несмотря на явно совершённые ими преступления их адвокат будет защищаться до последнего, пытаясь доказать их невиновность. Самое главное в том, чтобы он не смог этого сделать.        Судья начал вызывать свидетелей к трибуне.       Первым в зал въехал на коляске мужчина. Недавно он был свидетелем в другом деле, связанным с убийством его сестры пять лет назад. За это Игорю уже дали несколько лет тюрьмы. Сегодня же мужчина в коляске выступал как человек, знакомый с ним, и самым загадочным образом, благодаря трудам Андрея, проходил одним из свидетелей.       Всё шло относительно спокойно — Игорь со злобой смотрел на выжившего давнего знакомого, периодически возмущаясь его словами, Влад спокойно сидел, снедаемый чувством вины, свидетель отвечал на вопросы так правдиво, насколько мог вспомнить происходящее несколько лет назад.       Следующим для ответа вызвали потерпевшего.       Никита, с трудом переступая, дошёл до трибуны. Он до последнего старался не поднимать головы и не смотреть в сторону Игоря. Казалось, что стоит это сделать, как весь мир тут же рухнет. В здании раздастся взрыв, и оно с грохотом обрушится, частями стен и потолка придавливая всех сидящих в этом зале. Желательно, чтобы его придавило первым.       Никита на секунду закрыл глаза, готовясь к падению потолка в этот момент. Он надеялся, что вот сейчас это обязательно произойдёт, и его мечты исполнятся. Но это всего лишь фантазии, принимаемые за действительность.        Парень сделал последний шаг и оказался за трибуной. Судья задал вопрос о правильности его имени и дате рождения, и Никита ответил, даже не прислушиваясь к словам. Медленно он повернул голову в сторону Игоря. И сразу же пожалел об этом. Все его силы, решительность рассказать обо всём, что с ним было, желание избавиться от Игоря раз и навсегда — испарялись с каждым коротким выдохом. Ему пришлось схватиться руками за трибуну, чтобы не упасть.        Какой-то голос рядом предложил воды. Не контролируя себя и свои действия, Никита даже не знал — согласился он или отказался. Всё, что сейчас значило для него, это болотные глаза Игоря. Эти два затягивающих омута, лишающие его воли и сил. Если бы в этот момент супруг сказал: «Иди ко мне» или «Открой клетку», вряд ли бы он подчинился своему здравому смыслу. Скорее сделал бы шаг в его сторону и попытался выполнить приказ.       — Никита Верховский, — прозвучал голос судьи, — вам нехорошо?        — Всё в порядке, — тихо ответил парень, с трудом отворачивая голову от Игоря.        — Были ли вы знакомы с подсудимым до похищения? — задал, хотя, может, уже переспросил, обвинитель.        Прежде, чем ответить, Никита посмотрел на супруга.        — С Игорем я…. — мужчина кивнул головой, подсказывая ответ, — был знаком. А с Владом нет, — ответил парень, не отрывая взгляда от супруга.        — Но в предварительной даче показаний вы говорили иное.        — Я ошибался, — быстро сказал Никита, заметив перемену в лице супруга. Он явно был недоволен услышанным.        — Хм…. — произнёс обвинитель, начиная смутно подозревать, что здесь что-то не так. — Через какое время после знакомства вас похитили?       У Никиты внутри всё замерло от этого вопроса. Сейчас Игорь поймёт, что он всё рассказал о них, их жизни и обо всём остальном, и будет просто в ярости. Он убьёт его. Убьёт, как только выйдет из клетки. Или даже сейчас своим непередаваемым взглядом потемневших от гнева глаз.        — Меня никто не похищал. Я сам согласился на это, — всё так же быстро, но теперь уже немного тише произнёс парень, не отрывая взгляда от скамьи подсудимых.        — Ваши слова сейчас расходятся с показаниями, данными ранее. Вы осознаёте, что ложная дача показаний в суде влечёт за собой уголовную ответственность? Вы готовы сесть в тюрьму ради того, чтобы оправдать виновного?        — Я готов, — даже не повернувшись к кому-то, кто задал вопрос, Никита ответил так, как ему подсказывал Игорь.        — Ваша честь, — обвинитель поднялся с места, — предлагаю временно приостановить допрос пострадавшего. Он явно не в состоянии сейчас давать показания.       — Протестую, — ответил адвокат, тоже поднимаясь со своего места. Пострадавший вполне здоров физически, требую продолжить допрос.        — Подсудимый явно подаёт знаки потерпевшему. Из-за этого пострадавший не может адекватно изложить суть дела и ответить на наши вопросы. Подобное может привести к искажению реальных фактов.        — Протест отклонён, — сказал судья адвокату. — Верховский Никита, займите своё место.        Игорь отвернутся от Никиты, потеряв к нему интерес. В данный момент он больше не сможет сказать ничего компрометирующего. И будет хорошо, если он вообще больше ничего не скажет суду.        Такое поведение супруга больно ранило парня. Он с трудом разжал руки, отпустив трибуну, и на ватных, подгибающихся ногах, добрался до ближайшего сиденья. На большее сил не осталось. Внутри он отчаянно искал ответ — почему Игорь отвернулся от него? Он всё ещё зол на него? Хотя чего он мог ожидать после своего предательства? Наверное, ему просто противно смотреть на него.        От осознания своих мыслей, и что они могут оказаться правдой, хотелось прямо сейчас броситься к Игорю и умолять простить его. Или, может, просто надо закончить начатое в отеле? Если он умрёт, Игорь простит его? Ему станет лучше? Простит ли он?        В зал вызвали другого свидетеля. На секунду отвлёкшись от своих тяжёлых раздумий, Никита увидел входящего в зал Андрея. Посмотрев в сторону клетки, парень заметил, как злится его супруг — он сильно сжал кулаки, и взгляд его стал тяжёлым, будто многотонный пресс стремился без следа раздавить отвратительное надоедливое насекомое.       Никита внезапно почувствовал необъяснимую ничем радость — не он оказался жертвой этого взгляда, а значит, для него ещё не всё потеряно. Возможно, когда-нибудь он восстановит расположение Игоря, и он снова будет смотреть на него с нежностью и любовью.        Сидящий неподалёку мужчина в коляске с ужасом наблюдал за потерпевшим парнем. Во-первых, тот выглядел точно так же, как его убитая сестра. А во-вторых, пугали эмоции этого Никиты. Его заглядывания в глаза убийцы, попытка защитить его и оправдать. Как может человек, переживший похищение, стараться угодить своему насильнику и убийце? Что он сделал с ним?        Ответы на эти вопросы он получил позже. И он был бы рад оказаться в том же неведении, как и до начала суда.        Андрей вышел к трибуне и стал ожидать вопросов. Мельком посмотрел на Никиту и в его взгляде прочитал отчаянную мольбу, услышав тихий шёпот: «Прошу тебя, не надо».        Мужчина отвернулся. Ему нельзя поддаваться уговорам, иначе весь этот проделанный путь длинной в несколько лет тяжёлых поисков пойдёт прахом. А вместе с этим и его жизнь.        Ему начали задавать стандартные вопросы: как вы познакомились с подозреваемыми, знаете ли вы их. Показали несколько документов из материалов дела.        Всё это время Никита сидел как на иголках. С содроганием он слушал каждый заданный вопрос и не менее внимательно прислушивался к ответам Андрея. И пока всё было относительно хорошо — дело касалось только Игоря, и почти ни слова о нём. Парень успел даже обрадоваться — его показания и общение с его людьми не упоминались. Но всё хорошее, даже в таком странном виде, имеет свойство заканчиваться.        — Ранее вы упомянули, что один из моих подзащитных похитил и применял физическое и моральное насилие по отношению к пострадавшему. Как вы узнали об этом, если потерпевший ни с кем не общался, кроме его супруга?        И тут Никита осознал — про него не забыли. Разбор его предательства по отношению к Игорю только начинался. А вместе с этим уже можно было искать себе место на кладбище и копать могилку.        — Когда я познакомился с ним, то сразу понял, что с ним происходит что-то опасное. Когда он очнулся у меня в кабинете…        В этот момент Игорь ревниво посмотрел на Никиту. Что его супруг вообще забыл в чужом кабинете? Почему он вообще делился подробностями своей жизни с незнакомым человеком, пусть и похожим на него? Как только он выйдет, то обязательно всё это припомнит супругу.        Будто бы услышав эти мысли, Никита вскочил с места, почти не понимая, что он делает. На экране попросили включить одну из записей с камер Игоря для подтверждения слов свидетеля.       Парень быстро подошёл к трибуне и схватил Андрея за руку.        — Прошу, не надо! Не говори, — слова с трудом пробивались через ком в горле. — Пожалуйста, не зли его. Если он выйдет, он…        — Замолчи! — раздражённо выкрикнул Игорь, поднимаясь со своего места. — Какого чёрта ты говоришь с ним? Ты как всегда врёшь, давая ложные обещания мне.        — Я-я-я, — заикаясь, Никита мгновенно вспомнил о запрете. — Я не хотел! … Но он врёт! Он специально это делает. Я просто хотел защитить тебя.        Громкий звук от молотка судьи разнёсся по залу, призывая к тишине. Первый удар выбил Никиту из реальности, будто щёлкнули переключателем, заглушив все мысли разом. Всё, что он мог сейчас — смотреть, как судья произносит какие-то бессмысленные слова, как обеспокоенно смотрит Андрей, помогая ему сесть, и как колюче-зло смотрит на него Игорь.        Но почему он так смотрит на него? Ведь всё, что он пытался сделать, это постараться защитить его. Хоть раз в жизни сделать что-то для него, но и это он отверг. Значит, он действительно плохой человек и супруг? Наверное, так и есть… И Игорь был прав, когда хотел убить его.        Сидя в клетке, Игорь каким-то шестым чувством замечал перемены в Никите. И это ему не нравилось. Из-за всего произошедшего любимому и правда пришлось нелегко, хотя и ему самому было не легче. Мужчина с настороженностью наблюдал за своим возлюбленным.        Из-за происходящего допрос свидетеля дошёл до оборванных Игорем слов пострадавшего. Андрей попросил включить предоставленную им запись разговора между Ксавье с Никитой. Их диалог был на французском, но на экране имелись субтитры.        — Никита, мы всего лишь пытаемся помочь тебе, — зазвучал мужской голос.        — Помочь? Серьёзно? Вы все даже не представляете, что вы делаете. Помочь! Вы меня убьёте быстрее, чем поможете. И сами потом будете жалеть, что ввязались в это. Только вот уже ничего не сможете вернуть. Он уничтожит всё вокруг вас, — раздался громкий голос Никиты, находящегося на грани страха и истерики.        — Что ты имеешь в виду?        — Что я имею в виду? Никто из вас даже близко не представляет, какой он человек!        — Представляем. Поэтому и пытаемся помочь тебе.        — Думаешь, я не пытался? — голос Никиты стал тише, будто он внезапно переключился с паники на спокойствие или безразличие. — Если бы это было возможно, я бы уже давно жил спокойной жизнью в России. И никогда не знал, что есть средства, которые хорошо маскируют синяки. Я пытался… Но в четвёртый раз не готов проходить через эту боль и унижения.        — Хочешь сказать, что ты уже пытался сбежать от него?        После этих слов больше ничего не было. Осталась только тяжёлая тишина.       Никита поднялся со своего места, лишь краем уха услышав запись того злосчастного разговора, и направился в сторону клетки с подсудимыми. Стоявший рядом охранник сделал несколько шагов вперёд, чтобы в случае чего успеть среагировать.       Игорь тоже поднялся со своего места и подошёл ближе к решетке, смотря на супруга и ожидая его действий.        Судья снова ударил молотком. Никита вздрогнул. И вновь разум отделил его от реальности. Он с трудом удержал в голове мысль, ради которой поднялся.        — Убей меня, прошу, — тихо начал Никита, так и не сумев дойти до решётки. Охранник стоял как скала, не подпуская его ближе. — Это всё моя вина. Я заслуживаю только смерти. Только так я смогу искупить свою вину перед тобой.        — Тогда умри, раз ты действительно так сильно раскаиваешься, как и говоришь, — холодно произнёс Игорь. — Ты ещё жив, а значит, ты не так сильно раскаиваешься в своих действиях.        — Да как ты смеешь говорить такое, мразь? — закричал отец Никиты из зала.       Суд вновь попросил всех занять свои места и призвал к тишине. Но Никита даже не двинулся с места — только повернулся к залу.        — Я! Это я во всём виноват! Это произошло только по моей вине! — закричал Никита.        — Верховский, сядьте и угомонитесь, — в очередной раз произнёс суд.        — Ваша честь, позвольте задать ему несколько вопросов, если он хочет что-то рассказать, — произнёс адвокат.        — Протестую! Потерпевший явно не может адекватно себя вести и не в состоянии вести диалог.        — Верховский Никита, покиньте зал заседания суда.        Но для Никиты эти слова были лишь пустым звуком. Будто не в себе, он продолжал кричать, что только он виновен во всём, и пытался доказать это судье. Кричал, что он всё соврал в своих показаниях, пока охрана силком не вывела его из зала.        Только после этого заседание суда вернулось в обычное русло. Допрос свидетелей продолжился.       Показание свидетелей, предоставленные материалы в виде вещественных и цифровых улик, записи с ноутбука Игоря — всего этого было более чем достаточно, чтобы присяжные приняли единогласное решение: виновен.        Семья Никиты, кроме Марго, которая ушла вслед за удалённым из зала суда пасынком, с трудом дождались приговора, узнав, что Игорь делал с их сыном. Они бы сами расправились с подсудимым, если бы их не устроил приговор.        Отец Игоря и Влада до последнего надеялся на лучшее. Если его сыновей посадят, то что с ним будет? Любимая жена мертва, самый младший, приёмный ребёнок, покончил с собой, а родной сын и ещё один неродной — преступники. За какие грехи он заслужил это? Что он сделал в этой жизни, что она отбирает у него всех?       Перед принятием окончательного вердикта братьям дали сказать последнее слово.        — Господа присяжные, — начал Влад, — я знаю, что виновен в совершённых преступлениях и чувствую вину за это. Но эти слова не вернут всё обратно. Пока могу, я хотел бы попросить прощения у тех семей, которым причинил вред. В особенности прошу прощения у семьи Никиты. На этом всё.        Конечно, эти слова не могли удовлетворить желание справедливости у пострадавших, но всё же они приняли их.       Игорь отказался от права произнести последнее слово. Он был уверен, что сможет и в этот раз выйти сухим из воды, даже несмотря на показания брата и его чистосердечное признание. Он нанял хорошего адвоката, и тот должен был справиться.        Решение суда было таково — Влада приговорили к десяти годам лишения свободы. Из-за смягчающих обстоятельств в виде сотрудничества со следствием и чистосердечного признания, его срок сократили до семи лет лишения свободы.        Игоря же приговорили к пожизненному лишению свободы в колонии особого режима.       Стоило ему только услышать об этом, как он вцепился в решетку. Его выражение лица сменилось с дерзкого на злое. Он не понимал, почему всё так обернулось.       — Андрей! — крикнул Игорь. — За то, что ты сделал, я отомщу тебе и твоей семье. И только я выйду, Никита вновь будет моим!        Андрей ничего не ответил, продолжая молча наблюдать за этим. Трудно признаться даже самому себе, что от прозвучавших слов сердце будто пыталось остановиться. Он надеялся, что Игоря поместят туда, откуда он никогда не выйдет.       Игоря с трудом вывели из зала суда. Люди стали расходиться. Это тяжелое для всех заседание суда закончилось.