Стокгольмский синдром 2: Утраты и приобретения

      Сегодняшний день для Софи стал самым тяжёлым за всю её жизнь. Даже развод родителей не заставлял её чувствовать себя так, будто у неё из груди вырвали ещё бьющееся сердце и оставили умирать.       Видя, как погружают тяжёлый деревянный гроб в сырую опасно-чёрную яму, она почти слышала звон своей разбивающейся души. И не могла окончательно поверить, что любимый человек больше никогда не заключит в объятия.       Сегодня собралось много людей: тем, кто пришёл на похороны последними, приходилось стоять так далеко, что они почти не видели, как опускают гроб. Возможно, всех было около сотни. Может немного меньше. Впереди, рядом с Софи, стояла вторая семья отца. Девушка не любила их, но и не ненавидела. Она просто знала, что они есть, и отец живёт с ними. Да и не встречались они так часто, чтобы иметь дружеские отношения.       Женщина стояла в элегантном чёрном платье, надвинув длинные борта такого же цвета шляпы так, что те закрывали её глаза. Она часто подносила платок к лицу, но при этом не издавала ни звука. Стоявшие рядом с ней дети подросткового возраста шмыгали носами, боком прижимаясь к матери. Софи на секунду посочувствовала им. Ведь они лишились не только отца, но и того, кто их всем обеспечивал.        Девушке в этот момент хотелось оказаться в объятиях своей мамы. Прижаться к её плечу, обнять крепко-крепко и выплакать всю печаль и скорбь. И плакать так долго, пока в душе не останется ничего, кроме тянущей пустоты и усталости. А потом завернуться в одеяло и проспать долго-долго, чтобы с утра кружилась голова.        Но это всё позже. Впереди её ждёт поездка в аэропорт и тяжёлый перелёт. В университете пришлось взять академический отпуск. После смерти родного человека не хотелось вновь вливаться в учёбу и вникать во что-то. Мама в этом решении её полностью поддержала.        Как только гроб начали засыпать землёй, Софи из вежливости попрощалась с семьёй отца и ушла с кладбища. Слишком тяжело видеть это. Она хотела помнить как можно дольше и отказывалась принимать тот факт, что рядом больше нет поддержки в виде отца.        Вернувшись в общежитие и забрав заранее собранный чемодан с вещами, девушка отправилась в аэропорт. В наушниках играла тихая инструментальная музыка. Немного лучше, чем что-то печальное. Ей не хотелось бы расплакаться посреди этой толпы людей. Страшно было понимать, что в этом случае она чувствовала себя ещё более одинокой и брошенной, чем сейчас. А этого она просто не вынесет.        В России её встретила мама. Она выглядела как всегда весёлой и бодрой. Будто и не у неё умер бывший муж. Хотя она всегда хорошо умела держать себя в руках. Софи иногда поражалась её умению контролировать свои эмоции.        Мать и дочь обняли друг друга после долгой разлуки и направились к машине. Женщина почти ничего не спрашивала и только пыталась как-то поднять настроение своей дочери. Но Софи совершенно не хотелось веселиться. Возможно, позже, когда она смирится с тяжёлой потерей.        Из-за этого молчания Яна, мама Софи, чувствовала себя не в своей тарелке. Она ещё никогда не видела свою дочурку такой подавленной и мрачной. Ей хотелось хоть как-то поднять ей настроение, но всё равно понимала, что после любых похорон веселиться не хочется.       Саму её не сильно печалила смерть бывшего мужа. Конечно, она не совсем равнодушно к этому относилась, просто испытывала сожаление. Она с Этьеном была знакома от силы лет семь, шесть из которых провела с ним в браке. После этого просто расстались как хорошие друзья. Но не более того.       Ей, конечно, было печально, что такой хороший человек ушёл из жизни. Они давно перестали поддерживать связь. Но для Софи он был очень дорог. И сейчас её задача как матери — не дать дочери провалиться в пучину скорби и печали.       — Солнышко, хочешь, по дороге купим твоё любимое мороженое? — поинтересовалась женщина, надеясь, что это подбодрит дочку.       — Хочу. А ещё хочу шоколадку и чипсы, — добавила тихо Софи.        Эти слова Яна восприняла с радостью. Если она захотела всё это в таком странном сочетании, значит, она не так глубоко ранена, и у неё остались силы, чтобы общаться.        Закупившись по пути домой всякими вредными вкусностями, мать и дочь постепенно возвращали хорошее настроение. Приехав домой, вместе разобрали вещи Софи, и это плавно перешло в бой подушками и беготню по всему дому. Каждый удар сопровождался смехом и тихим вскрикиванием.        Они с удовольствием дурачились до тех пор, пока обе без сил не упали на кровать, тяжело дыша после бега.        Продолжая лежать и пытатясь отдышаться, Софи сама не заметила, как провалилась в сон. Усталость от потери любимого человека и перелёт забрали у неё все силы. Яна лежала рядом и обнимала дочь, с любовью наблюдая за её сном, и слушала тихое сопение.        Её девочка уже такая взрослая. Такая смелая и сильная. Не то, что она сама в её годы.        Полежав так ещё немного, женщина встала с кровати и накрыла дочку одеялом. Яна поцеловала Софи в лоб и вышла из комнаты, тихо закрыв за собой двери.        Девушка проснулась, когда на улице уже стемнело. Она потянулась, ощущая приятное натяжение мышц и тепло. Вставать ей совсем не хотелось.        Укрывшись сползшим пледом и обняв лежащую рядом подушку, она медленно стала вспоминать сегодняшний день.        Похороны, перелёт и возвращение домой. Так странно. Ещё несколько дней назад она общалась с отцом, радовалась жизни и разговаривала с Никитой. Интересно, где он сейчас? Что с ним? В порядке ли он?        Внезапно в памяти всплыл очень странный момент из жизни. Софи на секунду растерялась, пытаясь понять — это действительно её воспоминание или плод воображения?        Перед ней стоял один ажан, что-то объясняя. Вся его речь в тот момент казалась бессвязной, а фотографии, которые он показывал, были настолько расплывчаты в тот момент, что она просто не запомнила, кто на них изображён. Но сейчас вдруг обрело смысл.       — Дело ещё не расследовано до конца, но у нас есть подозреваемый. Вот его фотография. Это конкурент вашего отца, с которым у него не раз возникали конфликты. Многие участники форума постоянно наблюдали за их враждой…        — Игорь… — прошептала Софи.        Только сейчас до неё дошло. Игорь убил её отца. Он на самом деле оказался ненормальным психом и убийцей.       Тело сковало холодом от осознания этого. Кто знает, сколько он ещё убил? Никите приходилось жить с убийцей. И у него нет выбора. Он не может развестись с ним.        Может, Игорь угрожал ему? Поэтому Никита не может уйти от него? Тогда ему действительно нужна помощь. Но где он может быть сейчас? И с кем? Жив ли он?        Понимая, что эти мысли слишком погружают её в отчаяние, девушка откинула плед в сторону и встала с кровати. Сейчас она не может никому помочь. Ей надо срочно переключиться с этих мыслей на реальный мир.       Софи спустилась вниз, застав маму за готовкой соуса для пиццы. Тесто уже лежало на противне и ждало, когда его заполнят ингредиентами. Женщина одновременно с готовкой слушала музыку и двигалась в такт, то покачивая головой, то представляя вместо ложки микрофон, то энергично двигая телом.        Софи сделала несколько громких шагов, чтобы не испугать погрузившуюся в процесс маму. Женщина краем глаза заметила дочь и перестала танцевать        — Как спалось? — спросила Яна, наблюдая, как её обходят и обнимают со спины.        — Отлично. Я очень соскучилась по тебе и дому.        Остаток дня для них прошли в бессмысленном, но весёлом баловстве. Софи столько не смеялась с тех пор, когда уехала во Францию на учёбу. Она и не представляла, как сильно соскучилась по этой тёплой семейной атмосфере. И никакие звонки не заменят этого живого и яркого личного общения. Печальные мысли отошли на второй план.        Вечером они вместе сели смотреть фильм. Запаслись огромным количеством вкусностей. На экране разворачивалась какая-то американская глуповатая комедия. Самое то, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Они обе смеялись, обсуждая действия героев. Яна радовалась, что её дочка сегодня смогла отогнать печаль.        Ложась в одну кровать — они делали так всегда, когда особо сильно нуждались в друг друге, — Софи вновь вспоминала происходящее. Она прижалась к матери, позволив эмоциям выйти наружу, изливая свою боль. Рассказала обо всём, что с ней происходило. Даже о Никите с Игорем. И о том, как она всё же влюбилась в этого забитого парня.        Яна слушала её внимательно, не смея перебивать. Женщина понимала, что просто должна выслушать. Давать советы и беспокоиться она будет завтра. Или послезавтра. Пока Софи не придёт в себя.        Этот день воссоединения стал для них самым памятным в их жизнях.        Их утро началось так, будто вчера ничего не произошло. Словно не было той тяжёлой для Софи потери. Яна же старалась не упоминать бывшего супруга.        — Софи, хочешь вместе со мной съездить к моей подруге? Думаю, ты ещё помнишь Сашу?        — Это та, у которой есть дочка Алиса?        — Да, я про неё. Так что?        — Хорошо, я согласна. Она мне нравится. Было бы интересно пообщаться с Александрой спустя столько времени. А Алиса дома? Или снова у отца?        — Кажется, она должна приехать сегодня к ужину. Мы её застанем.        Софи и Алиса никогда не были близкими подругами. Только знакомыми, которые могли найти общий язык, когда их матери общались о жизни и всяких мелочах. К тому же, Алиса была немного младше, и Софи приходилось, как старшей, играть с ней. Хотя девочкой она была неплохой, но иногда пыталась лезть туда, куда её не просят. Пожалуй, это был единственный минус, который Софи раздражал в ней.        В гости они приехали во время обеда. Их радушно встретила хозяйка дома — Александра. Это была красивая ухоженная женщина с всегда аккуратно уложенными волосами. Казалось, что она только-только сошла с подиума.        Она подошла и обняла по-дружески Яну и Софи. Девушка учуяла сладкий запах дорогих духов. Эта женщина всегда так пахла.        Все вместе они вошли в дом и проследовали на кухню. На столе уже стояли несколько блюд.        Александра пригласила сесть. У неё внезапно зазвонил телефон.        — Это Алиса звонит, — произнесла хозяйка. — Вы проходите, я сейчас вернусь. Женщина отправилась в соседнюю комнату.        Яна прошла в столовую, но увидев, что дочь стоит возле другой комнаты, остановилась.        — Софи, садись. Она сейчас придёт.        Но дочка не слушала её. Что-то подсказывало девушке остаться здесь и подслушать разговор. Что-то такое неуловимое, но невероятно важное.        — Да, Алиса. Что случилось? … — с тревогой в голосе сказала Александра. — Ты не приедешь? Но почему? Как это Никита в больнице? Ты шутишь? Он же должен был быть во Франции!.. — её тон стал испуганным и растерянным. — А где Игорь? Ты же говорила, что они всегда вместе прилетают… Как арестован? Алиса, что у вас там происходит?.. — женщина с трудом сдержалась, чтобы не повысить голос. — Ясно, я скоро буду. Подождите немного. Я сейчас приеду, — взволнованно произнесла Александра и завершила звонок.        У Софи внезапно в голове будто сложился пазл. Никита, Игорь, Франция, сестра Алиса и мачеха Марго. Неужели всё действительно так? Невероятно! Неужели тот Никита, которого она любила и пыталась защитить — сын Александры? И сейчас она в России, так близко к нему. Это невозможно. Как вообще такие совпадения могут быть?        Но ошибки невозможна. Сколько ещё на свете Никит и Игорей, которые живут во Франции и всегда вместе прилетают в Россию?        Она любой ценой должна увидеть его. Должна убедиться в своей правоте. Должна помочь ему.        — Возьмите меня с собой, — Софи схватила шокированную Александру за руку, заглядывая в её глаза. — Прошу вас! Я знаю Никиту! Мне необходимо с ним встретиться.        — Поехали, выезжаем сейчас же, — произнесла женщина, даже не потребовав объяснений от девушки. Возможно, Александре просто было не до объяснений. А возможно, уверенный тон Софи убедил её.        Женщина взяла себя в руки и направилась к машине.        — Одна ты никуда не поедешь. Особенно в таком состоянии за рулём. Я повезу, — произнесла Яна, беря за руку подругу и направляясь к своей машине. Софи следом за ними.

***

      Никита полулежал всё в том же положении. Руки крепко держали ремни, чтобы он не навредил себе, и всё так же рядом стояла капельница, которая что-то медленно вводила в его тело. Никита находился в странном состоянии, и это его пугало ещё сильнее. Вместо эмоций — апатия, вместо желания жить — лишь беспросветное тёмное будущее, которое уже никогда не станет лучше.       Безумно хотелось к Игорю. Наверное, он злится сейчас на него и ищет способ избежать всего, что приготовил для него Андрей.       Никита лениво чуть приоткрыл глаза и посмотрел в коридор. Оттуда всё так же слышался голос Андрея. Он третий день не отходил от него, оставаясь в палате. Но сегодня все вели себя громче, чем обычно. В палате слышались приглушённые чужие голоса. Что-то происходило?        Через несколько минут мысли Никиты подтвердились. Двое мужчин в полицейской форме зашли в палату вместе с Андреем. Что им нужно? Для чего они пришли? Никита закрыл глаза. Веки были слишком тяжёлыми, чтобы продолжать держать глаза открытыми. Если бы только ему позволили умереть, он бы уже не страдал так. Не испытывал бы больше этих убивающих эмоций. Когда же его, наконец, оставят в покое?        — Никита, это следователи. Они пришли, чтобы задать тебе несколько вопросов о том, что произошло с тобой. Пожалуйста, нам очень нужно твоё содействие, — попросил Андрей, касаясь руки бледного парня.        Но Никита оставался неподвижным. Только спустя несколько секунд он приоткрыл глаза и показал взглядом на ремни.        — Нет, в третий раз я не соглашусь на это, — строго произнёс мужчина. — Если ты ещё раз попытаешься покончить с собой, то тебя могут отправить на принудительное лечение. Ты этого добиваешься? — Андрей повернулся к следователям. — Думаю, он пока не в состоянии что-то рассказывать. С того дня он не произнёс ни слова.        Парню было уже всё равно. Чужие разговоры, слова, окружающий мир и люди. Ему хотелось покоя. Смертельного покоя. Чтобы его больше никто не трогал. Чтобы стены палаты не выжигали своим цветом глаза. Чтобы в нём перестали поддерживать жизнь.       Он даже пытался отказаться от еды и воды, но ему пригрозили вводить всё через трубки, если он не начнёт питаться, а это ещё хуже.        Никита поёрзал, стараясь принять удобное положение. Из его палаты недавно вышел Андрей, но заметил он это только сейчас. Как давно это произошло? Неважно. Уже всё неважно.        В коридоре снова послышался шум. Отголосками доносились мужские и женские голоса. Зачем же так громко разговаривать? Хотя какая ему уже разница?        Голоса становились громче и громче. Приглушённые звуки шагов. Непривычное цоканье каблуков по кафелю. Они всё приближались и приближались. Никита невольно начал прислушиваться. Он понимал, что сейчас они подойдёт к его палате, а потом проследуют дальше по коридору, и звук станет тише. Но что-то заставляло его сердце замирать после каждого удара. Так бывало только тогда, когда Игорь приближался к дверям квартиры, а Никита, зная, что у него может быть плохое настроение, пытался успеть спрятаться в другой комнате.        Но почему он чувствует это сейчас?       Звуки приблизились к двери палаты. Никита замер и с ужасом взглянул на дверь. Это не может быть Игорь. Его здесь нет — пытался убедить себя парень. В палату вихрем ворвалась женщина, и уже через секунду она обнимала Никиту.       Он с непониманием посмотрел на остальных вошедших — Алису, Марго, отца, Андрея и откуда-то появившуюся здесь Софи. Что происходит? Почему они здесь? Как они узнали, где он? Неужели Андрей всё-таки рассказал? Переведя взгляд на обнимающую его женщину, Никита с трудом осознал, что это Александра. С чего бы ей так беспокоиться?        Парень вопросительно посмотрел Андрею в глаза. Тот заметил это и понял, что надо хотя бы объяснить всё.        — У меня не оставалось выхода, кроме как сообщить твоей семье о происходящем. Я знаю, что ты хотел сохранить это в тайне, но так больше продолжаться не может. Они знают о ситуации в общих чертах. Всё остальное можешь рассказать сам, если захочешь. Оставлю вас наедине, вам всем надо пообщаться.       Андрей развернулся и вывел за собой не сопротивляющуюся Софи. Для него она была незнакома и вряд ли являлась близким человеком Никиты.        — Брат, ты как? — первая спросила Алиса, нарушая повисшую тишину и подойдя к койке. — Мы так переживали за тебя, когда узнали о том, что с тобой случилось.       Никита в ответ только кивнул. Сейчас ему казалось, что он вновь вспомнил, как разговаривать, но пока что боялся пытаться произнести что-то. Вдруг это окажется только разыгравшимся воображением?        — Нам уже сказали, что ты из-за стресса не можешь говорить, — тихо и с виной в голосе произнесла Марго, смотря на пасынка мокрыми от слёз глазами. — Мне так стыдно, что я не замечала, что тебе плохо, когда ты возвращался домой. Мы так виноваты перед тобой.        — Ты не виновата, — тихо-тихо прошептал Никита, прикрыв глаза. В такой момент он и сам был готов заплакать. Речь снова вернулась к нему.        — Мы все так рады, что ты жив, — произнёс отец. — Не знаю, как бы мы жили, зная, что ты погиб из-за нашей невнимательности к тебе.        — Это моя вина. Если бы я не позвала его к нам тогда… Если бы я только прислушалась тогда к твоему мнению, всего бы этого не произошло… — всхлипнула Александра, обнимая сына. — Я действительно плохая мать…        — Мам, не плачь. Всё хорошо, — прошептал парень. Если бы он мог, он бы обнял её.        Женщина заплакала. Это первый раз после развода, когда он вновь назвал её мамой.        — Я хочу домой.        — Мы сходим и узнаем, как можно тебя забрать, — произнёс Владимир. — Алиса, ты идёшь с нами.       Девушка хотела сначала возразить, но потом согласилась. Мужчина понимал, что сейчас лучше оставить сына и бывшую жену наедине. Им было что обсудить.       — Я как будто попала в прошлое, — аккуратно вытирая слёзы, чтобы не испортить макияж, произнесла Александра. — Только теперь вместо меня ты.        Никита вопросительно посмотрел на неё. Он впервые слышал о таком.        — До знакомства с твоим отцом я тоже попала в похожую ситуацию. Я понимаю, что тебе пришлось пережить, — тихо произнесла женщина, прикоснувшись рукой к щеке сына. — Если захочешь, я расскажу тебе, но позже. Тебе надо сначала прийти в себя. Единственное, о чём я молю тебя — живи. Пожалуйста, только живи. Мы все любим тебя и поддержим в любом случае. Мы всё преодолеем вместе.        Никита с трудом пытался подавить ком в горле. Он парень, он не должен так часто плакать.        — Всё хорошо, сынок, плачь, если тебе хочется. Не держи всё в себе. Мы всё разделим с тобой.       Александра стёрла пальцем слезинку со щеки сына и обняла его.