Глава XIV
14 июня 2020 г., 10:00
В тот же день Никита вернулся домой. Он не мог сказать, что безмерно счастлив или, наоборот, печалился из-за этого. Он просто ничего не чувствовал, кроме неясной тревоги. Рядом не было Игоря. Это впервые за три года, когда он возвращался в свой дом без него. Довольно странно и пусто.
В одной с ним машине ехала Софи. Она сидела впереди и не могла часто поворачиваться назад, где сидел он с Алисой. Интересно, как она нашла его? Каким образом смогла узнать, где он? Неужели следила? Да и вообще, почему она здесь?
Никита молчал всю дорогу. Запрет Игоря на разговоры возникал в сознании каждый раз, когда ему хотелось что-то произнести. Но тяжёлую атмосферу неловкого молчания разрядила Алиса и её разговор с Софи. Судя по всему, они уже давно были знакомы. И это тоже оставалось для парня загадкой. Он, конечно, мог бы заставить себя подумать, построить логическую цепочку и сам догадаться, что их связывало, но все мысли занимал только Игорь.
Почему-то в памяти всплыло, как врач, аккуратно коснувшись больной шеи, сказал, что после такого пореза останется заметный шрам. Парень посмотрел в окно. Они проезжали хорошо известные ему улицы и дома. Только сейчас он понимал, как всё изменилось за четыре долгих года. Повырастали деревья, потускнел кирпич на домах, некоторые когда-то ухоженные дворы пришли в запустение, а некоторые стали только лучше. Будет ли его жизнь когда-нибудь лучше? Или она только сильнее придёт в негодность?
Только когда машина остановилась возле двора, Никита вновь обратил внимание на реальность вокруг себя. Софи с Алисой переговаривались между собой. Иногда отец поддерживал их разговор. Из другой машины вышла неизвестная женщина и Александра с Марго. Все вышли из машин, только он оставался сидеть внутри. О чём они будут говорить? Как им рассказывать о произошедшем? Ему бы хотелось сейчас испариться, исчезнуть для всех, но ведь так не бывает.
Тихо щёлкнул замок двери. Никита вздрогнул от неожиданности и растерянным взглядом посмотрел в ту сторону. Напротив него стояла Софи, открывшая дверь и теперь смотревшая на потерянного парня.
— Никита, давай зайдём в дом? — тихим голосом предложила она, подавая руку.
Парень несколько секунд переводил рассеянный взгляд от её лица к руке и обратно. С трудом вынырнув из своих мыслей, он медленно протянул ладонь и вышел из машины. Девушка тихо прикрыла дверь, открыла калитку перед Никитой и пошла за ним. Она думала, что сейчас он подойдёт к двери и войдёт в дом, но он лишь несколько секунд постоял возле входа, а потом повернулся и пошёл вглубь двора.
«Возможно, он хочет побыть один. Или ему страшно возвращаться», — подумала Софи, следуя за парнем на расстоянии нескольких шагов. Никита никак не показал, что он против её присутствия, поэтому она не отставала от него.
Парень дошёл до небольшой беседки и зашёл внутрь, даже не замечая, что он не один. Девушка села напротив и отвела от него взгляд, заинтересованно рассматривая сад и двор. Всё вокруг уже давно зазеленело и распустилось. Слабый аромат первых появившихся цветков доносился до беседки.
Никита же ничего этого не замечал. Он погрузился в невесёлые мысли о будущем. Беспокоился о том, что рассказать семье. А что именно они знали? Что им рассказал Андрей? И воспримут ли всё нормально, если им рассказать с самого начала?
Софи, заинтересованная только начавшим расцветать кустом, подвинулась по лавочке, отчего та заскрипела. Этот внезапный прорвавшийся сквозь мысли звук вернул Никиту в реальность. Словно в первый раз увидев беседку, он осмотрел её, а потом наткнулся взглядом на обеспокоенную девушку. Что она здесь делала? Разве она не должна быть во Франции? Ах да, она же ехала вместе с ними…
— Почему? — тихо спросил парень, с трудом пересилив свой страх.
От этого нарушения запрета его затрясла мелкая дрожь. Может, ему всё же не стоит общаться с другими, пока Игоря не освободят?
— Что «почему»? — переспросила Софи. — Почему я здесь? — Никита кивнул ей в ответ. — Кое-что случилось, — произнесла она тихо, — и мне пришлось взять академ и вернуться в Россию. Я, кажется, рассказывала, что родом отсюда? А когда я вернулась, на следующий день вместе со своей мамой поехала в гости к её подруге. Александра оказалась твоей мамой. Потом ей позвонила Алиса. Тогда я поняла, что, возможно, это твоя семья. Хоть ты и рассказывал мне с неохотой о себе, но я всё запомнила. Просто сопоставила фрагменты разговора с тем, что ты рассказывал. И вот я здесь. Не ошиблась в том, что это действительно твоя семья, — Софи улыбнулась уголками губ и посмотрела на Никиту.
— Зачем? — тихо спросил он.
— Потому что ты мне нравишься, Никита, — тихо ответила она.
Повисла тишина. Никита не хотел больше что-либо говорить, а Софи просто не знала, что сказать ещё. Для неё все причины её действий сводились к этим трём словам: «Ты мне нравишься». Она хотела быть с Никитой, даже просто сидеть в этой беседке вдвоём приносило ей радость, хотела общаться с ним, хотела дарить ему свою любовь и даже не обязательно получать что-то в ответ. Пока что для неё достаточно лишь его присутствия.
— Может, зайдём в дом? Твоя семья соскучилась по тебе и переживает сейчас, — предложила Софи.
Никита согласился и позволил ей идти впереди. Что же делать? О чём рассказывать? Да и как? Ему совсем не хотелось говорить о своей жизни. К тому же, оставался шанс, что Игоря освободят, а он не потерпит самоволия супруга. Скорее всего, увезёт в другую страну и больше никогда не вернётся в Россию. И Никите ничего не останется, кроме как остаться с ним. Все документы всегда находились в тайниках у Игоря…
От этих мыслей приходила только безысходность. Как будто уже всё было решено. Но ведь не всё же?
«Ты принадлежишь только ему», — шептал тихо голос в голове парня. И он с ним соглашался. Больше ничего не оставалось.
Когда они медленно вошли с Софи в дом, Никите сначала показалось, что он просто переместился во времени и попал в самый обычный день. Никто не суетился понапрасну. Александра и Алиса помогали Марго на кухне, неизвестная женщина сидела за столом, переговариваясь с остальными. Отец находился в гостиной и, что-то смотря в ноутбуке, хмурился.
Парень стоял у дверей, не в силах сделать хоть шаг дальше. И он сам не понимал почему. Софи терпеливо стояла в стороне и молчала, лишь наблюдая, что её возлюбленный сделает дальше.
Александра заметила их и подошла. Ей было тяжело видеть в глазах сына необъяснимый страх и усталость. Его лицо немного осунулось, а из-за мешков под глазами выглядело болезненно. Нет смысла спрашивать у него что-то сейчас. Он слишком устал и измотан.
— Никита, ты утомился после всего. Пойди, отдохни до вечера. Думаю, тебе это пойдёт на пользу, — произнесла Александра, не решаясь вновь дотронуться до щеки сына. Она не знала, как он отреагирует, и это больно резало по материнскому сердцу.
— Я помогу ему добраться, — вмешалась Софи, касаясь руки Никиты.
С кухни послышался странный приглушённый звук, а за ним тихий, неразборчивый шёпот.
Никита никому ничего не ответил и пошёл к лестнице. Девушка взяла его под руку и поднялась вместе с ним. Его пошатывало, и она беспокоилась, что он мог ненароком свалиться с лестницы. Или снова попытаться покончить с собой, пока никто не видел… Она ведь единственная знала, почему его привязали к койке.
Никита дошёл до комнаты и лёг в одежде на кровать. И только сейчас понял, насколько устал. Софи что-то бормотала, но ему было уже всё равно. Засыпая, парень надеялся, что больше не проснётся.
Софи заботливо накрыла Никиту одеялом, с трудом сдерживаясь, чтобы не поцеловать его в макушку, и ушла. Она бы с удовольствием посидела с ним и сторожила его сон, но внизу её ждали люди, которым должен был хоть кто-то объяснить происходящее. По стечению обстоятельств лишь она могла это сделать.
Девушка вспомнила, как в больнице из палаты Никиты её вывел человек, похожий на Игоря. Софи была уверена, что это точно не он. Вряд ли бы этот тиран позволил Никите уйти из-под его ежесекундного наблюдения. Да и сам парень не смотрел на этого мужчину как на своего супруга.
Девушка оказалась права в своём ощущении. Мужчина оказался близнецом Игоря и пытался спасти парня от брата. Софи в свою очередь рассказала о том, что знала она. Андрей, выяснив подробности, попросил быть одним из свидетелей, чтобы увеличить шанс на заключение Игоря.
Спустившись на первый этаж, девушка вошла в гостиную, где уже все собрались и сидели в напряжённом молчании. Яне, маме Софи, было настолько неуютно в этой атмосфере, что она ждала приход дочери как спасение. Увидев её оживлённое лицо, все разом обернулись в ней.
Софи подошла к матери и села возле неё. Она помолчала несколько секунд, надеясь, что кто-нибудь первый разорвёт эту тишину вопросом. Но, судя по всему, семья Никиты требовала начать первой. И она начала.
С трудом разомкнув губы — в такой обстановке сделать это было нелегко — она начала свой рассказ с первого знакомства с Никитой. Как узнала о том, что он состоял в браке с Игорем, и что этот мужчина псих. Софи не знала, стоит ли рассказывать о постоянных синяках и ранах на теле их сына. И с трудом она пришла к решению, что об этом им стоит знать.
Александра расчувствовалась и с трудом дослушала до конца. Ей казалось, что кошмар ожил и вновь повторился. Но в этот раз она сможет изменить исход событий. Она не даст сына в обиду. Даже несмотря на то, что она долго с ним не общалась, он всё равно останется её ребёнком.
Владимир неподвижно сидел, испытывая внутреннюю противоречивость. В его воспоминаниях до сих пор ярким огнём пылал тот момент, когда незнакомец предлагал ему деньги. Этот злосчастный чемодан до сих пор стоял у него в сейфе, всё такой же нетронутый. Может, ему тогда стоило наплевать на угрозу и начать искать сына? А что, если бы тогда он вправду его больше не увидел? Мужчине хотелось бы знать ответ на этот вопрос. Был ли тогда его сын счастливее, не прими он деньги?
Алиса же сидела и наблюдала. Она знала больше, чем Софи, но не могла ничего сказать. Как бы отреагировала семья, узнав, что она скрывала некоторое время страдание брата? Да и Никита, будь он здесь, вряд ли бы обрадовался, что его сестра знает о происходящем так много.
Марго могла сожалеть лишь о том, что она не проявила должного внимания и чуткости к пасынку. По сути она оставалась не в курсе всего происходящего и не имела с Никитой близких отношений.
— Вы… — тихо начала Софи после затянувшейся паузы. — Вы позволите мне остаться с Никитой? Я люблю его и хочу быть с ним. Даже если он сейчас видит во мне только одногруппницу.
Говоря это, Софи чувствовала себя так, будто она парень, просящий руки девушки у её родителей. Она чувствовала себя немного неловко, но при этом понимала, что сказать эти слова необходимо.
Алиса недоумённо посмотрела на девушку. Как так вообще вышло, что та влюбилась в её брата? Как вообще вышло, что она знакомая её матери? Да и вообще, она была против этого. Брат только её. К тому же, кто рядом с собой захочет видеть живое напоминание происходящего с ним насилия? Она хотела это высказать, но не успела.
— Конечно, оставайся, — произнёс Владимир.
То, что у сына появилась поддержка в виде девушки, его радовало. Впрочем, остальные тоже его поддержали. Марго предложила остаться Софи и её матери на ночь. Алиса же всеобщее настроение не разделяла. Ей бы не хотелось видеть их в этом доме, да к тому же рядом с братом. Хотя, вряд ли они будут долго общаться. Что-то ей подсказывало, что Никита не примет Софи и отвергнет её рано или поздно.
***
Время близилось к вечеру. Сон медленно рассеивался, и Никита просыпался. Он боролся с желанием закрыть глаза и не открывать их никогда. Щурясь, он медленно осмотрел место, где находился. Над его кроватью находился тусклый ночник, который мягко освещал небольшую часть комнаты. На стенах висели остатки плакатов, в углу стоял когда-то ярко изрисованный шкаф. Он так и не успел перекрасить или хотя бы отмыть его от краски. Сомнений не осталось. Он проснулся дома, в своей комнате. И сейчас он не понимал, к лучшему ли это? В доме было как-то тихо. Не сказать, что стояла мёртвая тишина, какой-то шум исходил с первого этажа, но всё это заставляло чувствовать себя немного одиноким. Из-за одеяла и вещей он так вспотел, что могло показаться, будто ему приснился кошмар. Удивительно, что сейчас ему удалось спокойно поспать. В больнице всякий сон походил на удушливую безумную полудрёму. Это потому, что он дома? Откинув одеяло в сторону и сев на кровати, Никита подумал — стоит ли спускаться вниз? Никто ничего у него не спрашивал о произошедшем. Будут ли они спрашивать сейчас? Все, наверное, беспокоились за него. Если хоть раз быть честным с самим собой, ему вообще не хотелось что-либо рассказывать. Он действительно боялся их реакции. Боялся, что если расскажет, от него могут отвернуться. Или просто не понять. А ему сейчас меньше всего хотелось быть непонятым или отвергнутым. Боялся, что та часть, которая до сих пор держит его в разумном состоянии, сломается, и он окончательно потеряет себя. Этого он точно не переживёт. Но ему всё равно надо было спуститься вниз. Как-то заставить преодолеть вдруг застывшее тело и хотя бы двинуть пальцем. Но страх быть отвергнутым уже поглотил его настолько, что даже моргнуть казалось чем-то невозможным. Дверь тихо приоткрылась, впуская в комнату луч тёплого света. Тихий шаг. Из-за двери медленно показалась Александра. Она тихо смотрела несколько секунд на кровать, пытаясь понять — это её разыгравшееся воображение или Никита действительно проснулся. Женщина тихо зашла и осторожно прикрыла за собой дверь. В несколько шагов она преодолела расстояние, разделяющее их, и аккуратно обняла сына. — Ты уже проснулся… — шёпотом произнесла она, словно боясь, что скажи она чуть громче, то в вдребезги разобьётся что-то хрупкое и ценное. — Как спалось? — Хорошо… — односложно ответил Никита. Оцепенение спало так же быстро, как и наступило. Женщина присела на кровать рядом с сыном и беспокойно оглядывала его сгорбленное тело. Взгляд задержался на всё ещё перебинтованной шее. Ему столько пришлось пережить. Даже больше, чем ей в своё время. — Знаешь, я… — запнулась Александра. Стоит ли ей рассказывать? Или сейчас неподходящее время? Но если она не расскажет сейчас, то вряд ли сможет помочь сыну решиться дать показания. Ведь он всё ещё не пришёл в себя. Ей стоит рассказать. Либо сейчас, либо никогда. Александра сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться и настроить себя, что всё уже в прошлом, и сейчас это всего лишь поучительная история. Никита с удивлением смотрел на мать, не понимая, что с ней происходит. Она хочет что-то спросить, но боится? — Ладно, я смогу это сделать, — тихо прошептала она, прежде чем начать. — Знаешь, Никита, — она не решилась произнести слово «сын», переживая, что он разозлится на неё, — я хочу рассказать тебе о том, что когда-то произошло со мной, когда я была твоего возраста. Никита не совсем понимал, для чего она это говорит. Да и почему именно сейчас она хочет рассказать что-то о себе? Особенно в такой момент. Хотя сейчас пусть лучше говорит она. Это, по крайней мере, не так тяжело, если бы пришлось рассказывать ему. — Когда я только-только начинала учиться в университете, в городе на тот момент объявился насильник. В этом возрасте я была довольно своенравна и вспыльчива. Поругавшись с парнем, поздно вечером я решила вернуться к родителям в другой город. Подруг, к которым я могла бы пойти, у меня на тот момент не было. Меня тогда не волновали какие-то там похищения. Я пришла на станцию за билетом, но так и не смогла купить его, чтобы доехать в свой город. Телефонов тогда не было, и я не успела предупредить семью, что собираюсь к ним вернуться прямо сейчас. Тогда я решила заночевать на станции. Я не знаю, что сподвигло меня выйти на улицу, перед тем как улечься на лавке в здании, но в тот момент меня похитили. Какой-то мужик схватил меня, ударил по голове, и я потеряла сознание. Очнулась только тогда, когда оказалась в каком-то заброшенном старом сарае без единого клочка одежды на теле, — женщина опустила голову вниз, пытаясь мысленно отгородиться от неприятных воспоминаний. — Он два дня держал меня взаперти. Думаю, ты понимаешь, что он делал со мной, — Александра посмотрела на сына, но даже не заметила, какое выражение лица у него. Перед глазами проносилась только те самые сцены. — Потом меня нашли, а его поймали. Он угрожал мне, когда его уводили. И кто-то из его дружков тоже ясно намекнул, что я не должна давать показания против него. Им удалось меня запугать, и на суде я не сказала ни слова в его адрес. Я жалею, что тогда во мне не нашлось силы, чтобы сказать правду. После суда его отпустили. Через год, когда я уже пришла более-менее в себя, мне сказали, что его посадили за убийство. Если бы тогда, на суде, я рассказала всю правду, тот человек остался бы жив… Никита сидел, смотря на потерянную мать. В его голове не укладывалось, как с ней могло такое произойти? Но не находил ответа на этот вопрос. Она ведь тоже человек. Тем более женщина… Как же тяжело ей было перенести всё это. — Я рассказываю это не для того, чтобы ты меня жалел. Просто хочу сказать, что я представляю, как ты можешь себя чувствовать. Возможно, в твоей голове были мысли, что ты не должен рассказывать полиции о том, что с тобой произошло. Но молю тебя, сын… Никита, не поддавайся этим мыслям, — женщина аккуратно прикоснулась к его рукам. — Я клянусь, что сделаю всё возможное, чтобы он никогда не вышел из тюрьмы. Я найму лучших юристов, сделаю всё, что возможно. Только молю — расскажи им. Никита заглянул в глаза матери и понял — эту просьбу он не сможет проигнорировать. Александра плакала, с мольбой заглядывая в его глаза. — Несмотря на всё, что произошло — мы всегда будем на твоей стороне. Мы всегда поддержим тебя и поможем. Мы понимаем, что сейчас ты не в том состоянии, чтобы что-то рассказывать и объяснять, но нам это и не нужно. Мы любим тебя таким, какой ты есть. И главное, что ты сейчас вместе с нами, что ты цел и невредим. Большего нам и не нужно. Только будь с нами, — Александра обняла сына, поглаживая его по голове. — Прошу тебя, несмотря ни на что, живи дальше. Никита растерялся от такого. Он плакал вместе с ней и не понимал, чем именно вызваны эти слёзы: её пониманием, поддержкой семьи или их готовностью любить, несмотря ни на что? Он робко обнял её в ответ. — Я всё расскажу, мам… Всё… Я люблю вас.
