Опустевший город

Новое зимнее утро оказалось не таким печальным, каким могло показаться после семи рюмок бренди, но когда Симон проснулась, то поняла, что смутно помнит, как они зашли в квартиру. На самом деле Симона проспала бы ещё до десяти утра по-хорошему, если бы не Харлин. Блондинка бодро залетела в гостиную и, резко отодвинув шторы, принялась так же бодро будить новую соседку. — Вставай, Симон, будем завтракать! Я приготовила яичницу с беконом, а ты такое любишь? Что ты любишь есть на завтрак? Мы ведь теперь соседки, и я должна знать о таких вещах, чтобы, когда буду ходить в магазин, например, не купить что-нибудь такого, что тебе не нравится или на что у тебя аллергия. У тебя нет аллергии на цитрусовые?! У меня в квартире много мандаринов… Симон лежала на раскладном диване с закрытыми глазами, в надежде, что девушка всё же остановит свой бесконечный поток бессмысленных слов! Но этого не происходило, потому шатенка резко оторвала голову от подушки и скинула с себя тёплое одеяло. Когда она это сделала, увидела перед собой Харлин в чёрных лосинах, поверх которых были надеты свободные голубые спортивные шорты, в белой футболке и спортивной розовой повязке на голове. Блондинка бегала на месте и всё так же кукольно улыбалась и смотрела на Симон, не подозревая о том, что той не совсем нравится столь ранний подъем, а особенно после бренди на ночь. — Харлин! — выпалила Райли, но тяжело вздохнув, взяла свой мобильный и посмотрела на время, чтобы зря не накричать на девушку. Часы на телефоне показывали семь тридцать, и, увидев это, Симона закатила глаза и бросила сотовый на подушку. — Только половина восьмого, мы вчера пили, и я хочу спать. Несмотря на то, что девушка намеревалась гаркнуть на Квинзель, сдержалась. — Да? Извини, просто я всегда встаю в половину седьмого. Летом я бегаю, а зимой приходится заниматься дома. Да и вообще мне в восемь нужно быть в универе, я не могу пропустить сегодняшнее занятие, я готовилась! — после этих слов Харлин всё тем же бегом, покинула комнату. «Куда меня занесло? С кем я связалась?..» — насмешливо подумала Симон и прислонила ладонь ко лбу. Как только девушка встала с кровати, принялась осматривать гостиную. Из мебели были неплохой телевизор, оранжевый ковёр, деревянный кофейный столик прямо возле телевизора, такой же деревянный небольшой книжный шкаф и раскладной серый диван, который оказался довольно мягким и удобным. Гостиная была выдержана в бежевых тёплых тонах, на стене висела одна картина написанная маслом с изображением гимнастки в кольце, а на полу стоял комнатный банан. Небольшое окно с уже поднятыми жалюзи и белыми ажурными занавесками выходило на другие дома с заснеженными крышами, а вдалеке виднелся главный готэмский мост. «Скромненько, но миленько» — думала Симон, расхаживая по помещению. Потянувшись, девушка вышла в одну единственную дверь в гостиной и оказалась в просторном квадратном коридорчике с прикрепленными к стене крючками для верхней одежды. Обнаружив на одном из них свою куртку, а под ними чемодан и чехол с гитарой, девушка успокоилась. На стене напротив была шведская стенка, на брусьях которой висела скакалка, так же возле неё стоял хулахуп и обычный обруч. «Харлин спортивная девчонка. Но всё равно такая худая…» — думала Симон, крутя красный обруч на руке. Положив его на место, шатенка продолжила изучать квартиру, так как в коридоре начислялось три двери и арка, ведущая в кухню. Одна дверь вела непосредственно к выходу из квартиры, и то, что в ней не было глазка, Симон настораживало. Разве в Готэме это безопасно? Ну, хотя бы есть щеколда с цепочкой. Вторая дверь светло-коричневого дерева вела в ванную комнату, а третья с непрозрачным вставным желтым стеклом с узорами почти на всю дверь вела в единственную спальню. Пока Харлин перебывала в ванной, Симона решила осмотреть эту самую спальню. Как только она услышала звук воды, исходивший из душевой лейки, сразу же открыла дверь со стеклом. Первое, что бросилось в глаза это красные занавески и светло-голубые обои. Закрыв за собой дверь, Симон стала оглядываться и обнаружила железную кровать с красным постельным бельём с множество чёрных декоративных подушечек. «Похоже, эта девчонка любит красный» — подумала Райли и в подтверждение своих мыслей ей бросились в глаза различные красные шкатулочки на туалетном чёрном лакированном столике. В стене был встроенный шкаф, дверцы которого были такого же цвета, как и сами обои. Симон не собиралась рыться в шифоньере, просто хотела открыть дверцу, но едва девушка взялась за ручку, появившееся из ниоткуда Харлин, обмотана в белое полотенце, пулей подлетела к шкафу и быстро убрав руки Симоны, встала перед ним. — Я ничего не собиралась брать, если ты подумала… — наступательно начала Симон, сдвинув брови. — Нет, нет, я так не подумала, — улыбнулась блондинка. — Просто у меня там такой бардак! Квинзель театрально закатила глаза и махнула рукой, улыбка не сходила с её лица. Симон отвела взгляд к окну, устремив его в подоконник и недолго думая, сказала: — Ну, хорошо. Конечно, Райли не подала виду, что ей не совсем понравилось подозрительное поведение Харлин, но в голове уже было уйма предположений от бредовых до самых бредовых. Под всякие размышления, Симон зашагала на кухню, ведь помнила, что соседка приготовила завтрак. Зайдя в просторную кухню, исполненную в серо-голубых тонах, первым делом прошла к плите и обнаружила на ней сковородку с жареными яйцами и беконом. «Вообще зашибись, я тут первую ночь, а мне уже готовят завтраки! Ха!» Девушка потёрла ладони и, не удосужившись переложить еду на тарелку, взяла вилку из выдвижного шкафчика и поставила сковородку на лаковый серый обеденный стол. Не ожидая ни минуты, Симон принялась за трапезу, удобно усевшись, согнув одну ногу в колене и упёршись ступней об сидение стула. Отец всегда ругал Симон за эту привычку, даже невзирая на то, что дочь сидела так только тогда, когда никого не было за столом, кроме Брендона. В общежитии Массачусетского университета ей никто не мешал и не делал замечания, потому привычка вновь вступила в полную силу. Поглощая еду, Симон отметила, что Харлин ещё и готовит неплохо. «Да что этому придурку нужно? Прелестная милая девушка! Она симпатичная, хорошо готовит, спортивная, весёлая и плюс ко всему души в нём не чает. Я определённо поступила верно, когда приняла решение, что не хочу никаких отношений». Обеденный стол стоял прямо по центру кухни, но в двух шагах находилось большое окно, оно было больше, чем остальные окна в доме. На белой гардине висели отодвинутые занавесками красивого то ли серебряного, то ли стального оттенка, которые Симон безумно понравились. Девушка любит больше серебряный, чем золотой, который к тому же ассоциируется с приближающимися зимними праздниками. Вообще, кухня была самой красивой комнатой в этом доме. Нежно-голубые кухонные тумбы с серыми столешницами и серебристый холодильник красиво оттеняли занавески, тёмно-серые полы и серые обои в серебряную блестящую вертикальную полоску. Кухня и коридор были самыми большими комнатами в квартире. — Правда, здесь симпатично? — из мыслей вывел весёлый голос Харлин. Девушка прошла к холодильнику и, открыв дверцу, взяла полулитровую бутылку воды. Перестав оглядывать помещение, Райли бросила взгляд на соседку, у той был яркий макияж, губы имели алый оттенок, а волосы собраны в два высоких хвоста, с которыми она точно смахивала на пятнадцатилетнюю. Сама девушка была одета в повседневные чёрные джинсы и синий свитер. — Тут очень красиво. Я бы даже сказала волшебно… — Симон поставила локоть на столешницу и упёрлась подбородком в кулак. — Неужели ты сама делала этот ремонт? Симон действительно интересовал этот вопрос, ведь откуда у безработной студентки деньги на такие удовольствия? — А? Да нет, ты что! Я обычный бедный студент, — посмеялась Харлин, стоя возле закрытого холодильника. — Когда я приехала, тут всё так и было, я всего лишь сделала небольшой ремонтик в своей спальне и купила шведскую стенку. Ах да, ещё в колледже мне дарили картину на день рождения. Ты наверняка уже видела её в гостиной. — Но почему тогда квартплата недорогая? — недоумённо спросила Симон, погружая в рот кусочек жареного бекона. — Ох, это такая печальная история, — Харлин поникла и присела на стул рядом с Симон. — Дело в том, что раньше тут жили дети мистера Багинса. То есть его дочь со своим мужем. Они были такими молодыми и влюблёнными, нашего возраста, примерно… Они прожили в браке год, успели довести до ума эту кухню, но когда ехали в ресторан отмечать годовщину свадьбы, попали в аварию, — повисла неловкая пауза. Харлин со звуком открыла бутылку минералки и отпила немного воды. — Они разбились насмерть оба. Квартира осталась мистеру Багинсу, и теперь он сдаёт её мне. До меня приходили и влюблённые пары и молодожёны, но мистер Багинс сказал, что не сдаст квартиру паре. Он верит, что теперь она проклята, и если здесь будут проживать влюблённые, с ними случится что-то нехорошее. — Печальная, конечно, история, но твой мистер Багинс по-моему сумасшедший, — фыркнула Симон и пройдя к холодильнику, взяла пачку яблочного сока. Призадумавшись немного над своими словами, Райли подумала, что возможно это даже не шутка и у мистера Багинса действительно поехала крыша после смерти детей. — Может он и правда сумасшедший? Поосторожней с ним, Харлин. Улыбнулась Симон и сделала большой глоток сока. — Я не думаю, что он сумасшедший. Он не ведёт себя так, как ведут себя больные люди. — А ты у нас что, эксперт по сумасшедшим? Дружбу с психами водишь? — шатенка подавила смешок и закрутила пачку. Квинзель быстро захлопала ресницами, а после хлопнула в ладони и подскочила на месте. Симон слегка испугалась, когда девушка хлопнула в ладоши, слишком это было неожиданно и громко. — Мне уже нужно быть там! — после этих поспешных слов, Харлин вскочила с места и, подбежав к двери, стала обувать ботинки. — Эй, я, конечно, не жадная, но если что, то это мои ботинки, — посмеялась Симон, когда заметила, что блондинка почти обула один её чёрный ботинок. После замечания соседка обула свои сапоги, прихватила спортивную сумку и, взяв с вешалки свою бордовую куртку и шапку с помпонами, вылетела из квартиры. — Пока! — кинула Харлин, вешая ключи на один из крючков вешалки и закрывая за собой дверь. — Если будешь в магазине, то купи лимонный сок! — крикнула Симон вслед, но не была уверена, что Харлин её слышит. — Я люблю лимонный… — уже тише проговорила шатенка и, поставив пачку с яблочным соком назад в холодильник, махнула рукой и закрыла дверь на щеколду. Потянувшись, Симон снова прошла на кухню и, доев завтрак, помыла сковороду и повесила на гвоздь. В её распоряжении целый день, и когда Симон это поняла, на неё нахлынуло воодушевление, так как редко бывает, что у неё есть много свободного времени, как и у всех учащихся или работающих индивидуумов. Симон ненавидела свой юридический факультет! Но вспомнив, что ей нужно искать работу, вместо воодушевления пришла злость. — Ну, когда я смогу жить тем, что мне нравится?! — громко говорила Райли самой себе, быстро подводя глаза. За свои двадцать два из которых семь-восемь лет делала смоки айс, подводить глаза она научилась быстро и качественно. Надев верхнюю одежду для того, чтобы пройтись в ближайший газетный киоск и всё же захватить лимонада, девушка вышла и закрыла квартиру. Единственное, что радовало Симон во всей этой истории — это белый пушистый снег, который рябил в глазах и осторожно ложился на её волосы и ресницы. «Всё-таки зима прекрасное время года. Не такое волшебное, каким люди привыкли его считать, но именно такие красивые вещи, как снег и огоньки водят в обман и заставляют думать, что зимой творятся чудеса. Может быть, некоторые заблуждения жизненно необходимы?.. Всё для того, чтобы человек жил, а не существовал». Вокруг все суетились, а некоторые люди уже несли ёлки к своим домам, хотя сегодня только третье декабря. Симон не думала, что когда-то будет скучать по этому городу. Разве можно скучать по Готэму, если ты не бандит? Купив местную газету, в которой можно попытаться найти работу, Симон не захотела идти домой. Сейчас снежный Готэм не казался преступным и манил своими уютными кафешками, улочками и магазинами с рождественскими игрушками и прочими штучками, потому первым делом девушка взяла большой кофе и принялась гулять вдоль магазинов, попутно заходя в понравившиеся. Между двух магазинов (музыкального и магазинов с игрушками) парень в вязаной шапке играл на гитаре. Он пел рождественские добрые песни. На улице было не так холодно, как должно было быть, поскольку ветра в городе почти не было, но подумав, что так или иначе сложно играть зимой, Симон, кинула немного денег в копилку музыканта, которой был чехол для гитары. К тому же, получается, одним делом занимаются. Увидев симпатичную шатенку, музыкант подмигнул, не переставая играть. Симон усмехнулась, мельком взглянув на него, но решила зайти в музыкальный магазин. Зайдя внутрь, она увидела множество инструментов, а за столом, закинув ногу на ногу, скрестив их у щиколоток, небрежно сидел молодой парень с кучей татуировок на руках и щетиной на лице. Первое что бросилось в глаза это висевшие различные электрогитары. Симон давно хотела приобрести собственную, в школе была, но не её, а школы. В колледже она иногда брала у знакомой, которая не играла сама, а иногда Симон брала инструмент в аренду. Девушка стала рассматривать и в её глаза бросилась одна чёрно-белая гитара, скромно висевшая в углу. Подойдя ближе, шатенка хотела коснуться её рукой, но продавец тут же окликнул. — Эй, не лапай руками! Когда Симона присмотрелась, поняла реакцию продавца. Подобная гитара была её мечтой с десятого класса и по сей день. Не выдержав, Райли сняла её, не обращая внимания на предупреждения. Татуированный парень тут же вскочил с места и подлетел к ней. — Я же сказал не трогать, — он потянул руку, чтобы забрать. — Это же она? Это автограф Стива Вая! — восторженно возгласила Симон, смотря на гитару, как на восьмое чудо света. Симон Райли мечтала о гитаре с автографом Стива Вая с пятнадцати лет, но ей на обычную-то электрогитару никогда не хватало денег. — Ну да, — настороженно произнёс продавец и выхватил инструмент из её рук, и повесил на место. Как только он это сделал, девушка так и осталась стоять с протянутыми руками, будто не веря, что гитару забрали. Печаль отразилась в её глазах. Мечта, которая казалась такой близкой и достижимой испарилась. — Но… но… — начала Симон, но поняв, что её речь не совсем связная, опомнилась и продолжила говорить немного проще. — Откуда она у тебя? — Брат подогнал, был на концерте. Какая разница? Четыреста баксов и она твоя, — небрежно сказал парень. «У меня денег хоть бы на эти полмесяца хватило… Видимо, не светит мне пока гитара с автографом Стива Вая. Она всё равно будет моей! Рано или поздно я её куплю!» — У меня пока нет таких денег, — ровно проговорила Симон. — Нет денег — нет гитары, — его лёгкий тон раздражал Симон, потому она не выдержала. — Да ты врёшь, это подделка! — враждебно бросила шатенка, махнув рукой, в которой держала стакан кофе. — Любой коллекционер скажет, что это подлинный автограф, детка, — парень сложил руки на груди и нагло ухмылялся. Девушка в подозрении сузила глаза, сама понимая, что он прав. — Ну, хорошо, — высокомерно начала девушка. — Удачи в продаже. Без доказательств её никто не купит! Симон резко развернулась и зашагала к выходу, но как только коснулась ручки двери, напоследок услышала слова этого продавца: — Через месяц я выставляю её на аукцион. Грусть и злость заползли в душу Симон, потому она даже не обернулась и, закатив глаза, хлопнула дверью. Оказавшись на улице, Райли быстро допив кофе, выкинула пустой стакан в мусорное ведро возле магазина и, запустив руки в карманы куртки, отошла чуть дальше от здания, оказавшись прямо возле музыканта, которому недавно бросила денег. Постояв так, нервно потопав каблуком-кирпичиком по снегу и пару раз надув пузырь из жвачки, Симон решила пойти домой и поискать, в конце концов, работу. Но как только она хотела двинуться с места, гитарист прекратил петь и играть и обратился к ней. — Неприятное знакомство с владельцем этого магазинчика? — улыбнувшись, спросил он. — Почти угадал. Неудачное знакомство со своей давней мечтой, но этот тип тоже не очень приятный, должна признать. — Симон криво улыбнулась. — Послушай, это правда автограф Стива Вая? Там, правда, есть гитара с его автографом? — невзначай спросила она. — О да, он приезжал в Готэм в середине Ноября. Я видел своими глазами, — ответил тот. «Ну, супер… Теперь мне намного легче!» — Ладно, спасибо парень. Счастливого Рождества, — Симон слабо махнула рукой и поковыляла вдоль улицы, иногда пиная ботинком снег и держа путь в новый дом. После возвращения в квартиру, Симон поставила чайник на плиту, почистила пару мандаринов и, усевшись за кухонный стол, развернула недавно купленную местную газету. Девушка уже полчаса рыскала по объявлениям в поисках работы. Когда она звонила на отведённые номера, одни работодатели сообщали, что уже нашли работников, другие говорили, что Симон не подходит на эту должность, а порой абоненты примитивно не отвечали. С парочкой человек Райли даже поругалась, ведь те были уж слишком высокомерные. После получаса девушка включила музыку и выпила ещё две чашки кофе. «Нельзя пить столько кофе», — промелькнуло в голове Райли, пока та вычёркивала из газеты очередную неподходящую вакансию. «Может, меня возьмут помощником нотариуса? У меня всё-таки неоконченное высшее не где-нибудь, а в Массачусетсе. Ну, да, ключевое слово тут — неоконченное… Я, так или иначе, не хочу с этим связываться». Спустя десять минут, открылась входная дверь. Взглянув мельком, Симон поняла, что Харлин вернулась домой. — Привет, Симон, как прошёл твой день? — жизнерадостно спросила блондинка, как только скинула верхнюю одежду и прошла на кухню. «И откуда в ней столько энергии?» — В разбитых мечтах и надеждах… — на автомате ответила Райли, даже не смотря на соседку, но слыша, что та копошится возле холодильника. — Что-то случилось? — взволнованно спросила та, садясь напротив Симоны с бутылкой йогурта в руке. Симон кинула на блондинку короткий взгляд и снова устремила его в газету, но после молчания, поняв, что Харлин всё так же смотрит в ожидании ответа, подняла голову, слегка похрустев костями шеи. — Да ничего особенного. Не могу найти работу, — выдохнула шатенка, полностью отбросив газету на столешницу и пригубив чашку с уже остывшим кофе, — а как твой день? — Ой, сегодня на занятии мы показывали свои номера, и мистер Догэрти пообещал порекомендовать меня местному цирку! — Харлин сложила руки в замок и мечтательно держала их возле лица. «Местному цирку?..» — в голове Райли кружились разного рода догадки. — Цирк? — недоумённо бросила Симон, держа кружку на весу. «Ненавижу цирки». — Да! — радостно воскликнула та. — Я учусь в цирковой академии. — Хах, надеюсь, ты не из разряда Грокоподобных? — насмешливо спросила Симон, допив остатки холодного кофе. «Ненавижу клоунов». — А-а-а… что?.. Нет, я занимаюсь воздушной гимнастикой! — девушка вскочила с места и широко улыбаясь, покружилась вокруг своей оси, словно балерина. Тут же успокоившись, Харлин села на место и перестала улыбаться, а Симон в очередной раз удивилась тому, как артисты умеют быстро переключаться, а ещё поняла, откуда в этом доме столько спортивного инвентаря. — Ты не любишь клоунов? — заинтересовано спросила блондинка, немного склонив голову набок. — Я их терпеть не могу, — шатенка встала с места и выкинула шкурки от мандаринов в мусорное ведро. — Почему? Они же такие яркие и весёлые! — Квинзель лучезарно улыбнулась. — Нет, они не весёлые. — Да у тебя коулрофобия! Ты их просто боишься. — Я никого не боюсь, Харлин! У них очень тупой юмор, и клоуны нравятся только детям. Детям всегда всякая ерунда нравится… а взрослые, любящие клоунов, явно какие-то глупые или ненормальные. Слова Симон звучали довольно резко, будто задели что-то важное и близкое для неё. На самом деле это было не так. Как правило, Симон Райли всегда бурно отстаивает свою точку зрения даже по мельчайшему поводу. — А мне они нравятся! Харлин же совершенно не обращала внимания на её тон, и Симону это удивило. Обычно люди воспринимают такие вот ответы враждебно. «Интересно, Харлин нужно по голове стукнуть, чтобы она поняла, что человек к ней настроен враждебно?» — думала шатенка, но была только рада такому раскладу и удобному для неё восприятию людей Харлин Квинзель. — А делай выводы, — иронично, но беззлобно ответила Симон. Пару секунд белокурая всё так же улыбалась, но после того, как до неё дошёл смысл слов, перестала. — Ну, Симон! — обидчиво воскликнула Квинзель. Райли только посмеялась над своей соседкой и, взяв мандарин из вазы с длинной ножкой, кинула его Харлин. Та ловко поймала, а в голове Симон всплыло насмешливое «циркачка». — На, пожуй и выкинь всякий бред из головы. Лучше помоги мне полистать газету и найти работу, — небрежно начала она и тихо добавила. — Я, правда, и так всем перезвонила уже в этой газете… — Ой, у меня идея, идея, идея! — интригующе начала гимнастка. «Надеюсь, что хорошая, хорошая, хорошая…» — Выкладывай, — вздохнула Симон, облокачиваясь об кухонную тумбу. — Я работаю официанткой в «Айсберге», но могу порекомендовать и тебя. Я официантка, но как я поняла, ты играешь на гитаре, вот и будешь бардом! Если не захотят выпускать на сцену, официанткой по любому возьмут. У нас эти официантки, как перчатки меняются. — Почему? — поинтересовалась Симон. — Ну, знаешь… это же бар, а любой бар работает ночью и в любом баре есть пьяные особи. Но ты не переживай, к выступающим они не цепляются. «Им официанток хватает? Предложение, конечно, слишком уж заманчивое и интригующее, но выбора у меня нет». — Хорошо, я была бы тебе благодарна, — спокойно отозвалась Симон. — Тогда к шести вечера хватай свою гитару и готовься к собеседованию. Приготовь там песенку какую-то. Харлин улыбалась и Симон усмехнулась в ответ.

***

Время шло быстро и долгожданные шесть часов были на пороге. Не сказать, что Симон переживала, но хотела получить эту работу, которая была ей нужна. Не рассказать родителям о том, что отчислили из университета — значит не получить от них денег! (А рассказать — тем более не получить денег!..) Конечно, всегда есть заначка, которая называется «Брэндон», но она тоже не может постоянно клянчить у старшего брата деньги, который всегда рад помочь, но при этом дать важный жизненный урок! Нет, лучше уж самой, хотя Симон прекрасно знала, что так или иначе будет получать эти бесплатные уроки. На самом деле, Брэндон всё делает правильно в своей жизни, Симон это осознаёт, но перенести в свою жизнь всю эту правильность было так непросто, это было невозможно. Девушка знает, что не предназначена для такой скучной жизни. Юристы, врачи, учителя — всё это обыденно, неинтересно и не для неё. Так долго не могло продолжаться, и сейчас надевая чёрные джинсы, она поняла, что всё так и должно было произойти. Рано или поздно её бы выгнали из колледжа, случилось это поздно, но она не работала бы ни адвокатом, ни детективом, ни даже прокурором, она бы искала свой заковыристый путь. Когда Симон была готова для выхода, посмотрела на себя в зеркало туалетного столика в комнате Харлин. В нём отражалась шатенка в чёрных джинсах с металлической цепочкой, прикрепленной к шлёвкам; наверх Симон решила надеть чёрную водолазку с овальным U-образным вырезом и заправить в джинсы, она красиво подчёркивала фигуру; её ноги украшали замшевые ботильоны на высокой платформе; волосы шатенки были уложены в мелкие волны и имели мокрый эффект. Осматривая свой неизменный смоки, Райли вовремя спохватилась, ведь чуть не забыла надеть свои любимые серьги-кольца. — Тебя обязательно должны взять! Харлин зашла в спальню тихо и незаметно, потому её голос звучал ещё более звонко и тоньше обычного. — Точно! Я тоже на это надеюсь… — ответила Симон и, усмехнувшись, держала путь в гостиную, чтобы взять гитару. Квинзель подпрыгнула на месте и поскакала к выходу, надевая верхнюю одежду. Совсем скоро девушки добрались до места назначения. Перед глазами Симон стояло белое здание со светящейся вывеской с надписью «Айсберг». Возле входа стояло два охранника: один был в сером клетчатом жилете на белую рубашку и в кепке восьмиклинке на голове, а второй же выглядел практически так же, но отсутствовала кепка из-за чего, Райли могла заметить шрам на его брови. — Привет мальчики! — кокетливо прощебетала Харлин, когда девушки проходили мимо, и стреляла глазками на того, что со шрамом, изогнув, накрашенные в алую помаду, губы в свою фирменную улыбку. Симон шагала за блондинкой, лишь искоса смотря на этих самых охранников. Тот, что в кепке настырно и подозрительно осмотрел шатенку с ног до головы. Цель его осмотра была не совсем понятна, потому как не ясно — Симон ему просто приглянулась, или у него появились подозрения. — Билли, она со мной, милый, — сказала Харлин и, взяв шатенку под руку, потянула в помещение. — Какие-то мрачные у вас охранники… — недовольно промолвила Симон после того, как оказалась внутри бара. Бар «Айсберг» был выдержан в белых, серых и синих тонах, но, несмотря на такую цветовую гамму, тут было не особо светло. Стены имели тёмно-синий цвет и были украшены светящимися вывесками, которых было не так уж и много, соответственно света они прибавляли мало, а вот кристальные колонны заменяли свет. Барная стойка сделана в соответствии с колоннами — единственное место, где было много белого света. Столики этого заведения выполнены из лакового дерева, но тёмно-серого почти чёрного оттенка. К половине столов предоставлялись мягкие диваны подобного стиля, а ко второй половине — стулья. Бар имел и второй этаж, который был не для глаз Симон, по крайней мере, сейчас. Быстро оглянув весь интерьер, Симон задержала взгляд на самом главном — сцене. «Значит, это моя цель» — уверенно подумала про себя кареглазая. — Так, пошли за мной. Управляющую зовут Джейн, она и будет с тобой говорить, но не вздумай заедаться с Ворон и Ларк, — засуетилась Харлин. Симон лишь поправила чехол от гитары, чтобы тот не соскользнул с плеча, и осматривалась вокруг. Потихоньку в бар приходили люди, и за те десять минут, которые Симон ждала, пока Харлин переоденется и Джейн соизволит выйти к ней, девушка заметила несколько подозрительных личностей. По наблюдениям шатенки, в основном, в это заведение приходили именно такие, и это было абсолютной правдой… Больше не в силах ждать, Симон облокотилась локтем об барную стойку, возле которой орудовала светло-русая девушка в нескромном чёрном облегающем костюме с кожаными вставками. — Ты пришла устраиваться на работу? — уверенно спросила та, не отводила глаз от незнакомки и попутно трясла шейкер. — Да, — кротко кинула Симон, с подозрением смотря на неё. — И что ты умеешь? — иронично спросила русоволосая. — Я играю на гитаре, — Симон начинала выходить из себя. — Вы Джейн? — всё же девушка спросила, ведь не хотела заедаться с начальством. — Нет, — барменша ухмыльнулась. — Тогда каким образом тебя касается то, что я умею? — голос Симон звучал враждебно, но на её удивление — ведь Райли готова была отвечать на колкость — светловолосая не ответила, лишь хитро ухмыляясь. Их конфликту не суждено было состояться, потому как в этот самый момент к Симон всё же вышла Джейн. Джейн была высокой худощавой женщиной лет тридцати. Её волосы имели огненно-рыжий оттенок, были уложены в крупные локоны, а большие губы, щедро накаченные гиалуроном, подкрашены красной помадой. Подойдя к барной стойке, она встала напротив Симон, отставив одну ногу, которую продолжал лакированный туфель с высокой красной шпилькой. Следом за ней вышла ещё одна девушка помладше. Её бледное лицо обрамляли иссиня-чёрные ровные волосы. Её стройную спортивную фигуру облегало чёрное платье, доходившее до колена и имевшее высокий разрез до бедра. Она села за барную стойку, ногами к зрителям, закинула ногу на ногу и, облокачиваясь одной рукой об столешницу, сложила пальцы в замок. — Ты Симон? — твёрдо спросила Джейн, сложив руки на груди. — Да, я Симон Райли… — девушка хотела продолжить, но продолжила говорить Джейн. — Харлин рассказывала о тебе. Она говорила, что ты играешь на гитаре, — Джейн выжидающе смотрела на шатенку. Симон не понравилась эта особь, поскольку сильно уж высокомерно она себя вела и выглядела. — Ага, ты в рок-группе в школе играла? — насмешливо проговорила брюнетка, молчавшая всё это время. — Верно, — голос Симон звучал твёрдо и такой же взгляд был устремлён на брюнетку. Краем глаза Симон заметила, как вышла Харлин. Не то, чтобы Симон удивилась её одеянию, просто странно видеть милую худую Харлин Квинзель в таком коротком чёрном платье-комбинезоне с пышной юбкой, Симон даже показалось что в два слоя. Под низом этого комбинезона виднелся белый короткий топ, а на платье чёрный фартук. Харлин взяла под мышку блокнот и поправила резинку, сползающую с одного хвостика. Поправив свои два хвоста, белокурая заметила Симон и, помахав рукой и весело улыбнувшись, принялась за обслуживание первого на сегодня столика. — Ладно, если хочешь получить эту работу, покажи, что умеешь, — Джейн высвободила руки и присела рядом с Симон. — Ты должна сыграть. Подожди, ещё минут пятнадцать пока соберётся достаточное количество посетителей. Учти, что контингент у нас… своеобразный, если после выступления к тебе не полезут драться и если мне понравится то, как ты играешь, ты принята. Рыжая говорила всё так же твёрдо, но на секунду Симон показалось, что пропало то высокомерие, показавшееся ей сперва. У девушки не было другого выхода, кроме как согласиться, только вот она думала, что в первый раз будет играть только перед Джейн, а не перед посетителями. Пятнадцать минут прошли довольно быстро для Симон, и она поняла, что её выход не заставляет себя ждать. Благо за это время она точно определилась, что будет играть. Её ожидала небольшая сцена с чёрным фоном и одним высоким стулом по центру, которого не было видно, если на него вовремя не наведут прожектор. Как только девушка хотела выйти, перед ней привстала Квинзель. — Ты уже готова? — спросила девушка. — Это должно быть что-то ненавязчивое, чтобы ты не мешала людям жаловаться на свою ужасную бандитскую жизнь, но в то же время… После сказанного Райли не сдержалась. Она, конечно, хотела поговорить об этом дома, но Харлин сама заикнулась. — Почему ты не сказала, что тут отдыхают одни преступники? — едва сдерживая высокий тон, промолвила шатенка. — Не одни… с друзьями, — заметив недоброжелательный взгляд Симон, она осеклась. — То есть тут бывают и обычные люди! Симон тяжело вздохнула, ведь понимала, что даже если бы Харлин предупредила, то она всё равно бы согласилась на эту работу. Выбора как такового у неё не было. — Харлин! Ладно, я полетела, надеюсь, меня не побьют, — оптимистично выдала Райли. — Удачи, малышка, — весело подмигнула Квинзель и, как только открылась дверь бара и к последнему столику прошёл человек, полетела оформлять заказ. Симон выдохнула и, схватив гитару за гриф, выскочила на маленькую сцену. Переставив стойку для микрофона, которая скромно стояла в углу, и, вставив в неё микрофон, девушка принялась выполнять все нужные процедуры с аппаратурой для того, чтобы гитара звучала достойно. Справившись со всем, ей оставалось лишь сыграть и спеть, что она и сделала. Симон присела на стул, опираясь одной ногой об пол и, взяв деревянную лакированную гитару удобнее, наклонила микрофон в нужную сторону. Она разомкнула губы, ведь хотела что-то сказать, чтобы её заметили, поприветствовать публику, но поняла, что сидит в темноте. Кто-то из рабочих настроил прожектор, и теперь он светил на неё, освещая лишь то место на сцене в котором расположилась Симон. Поняв, что назад пути нет, Райли принялась говорить, хоть и не готовила этого. — Хорошо… — тихо начала она, поправляя микрофон. Заметив на себе пару любопытных глаз, шатенка осознала, что её услышали, поскольку проговорила в микрофон, нечаянно. Симон никогда слишком сильно не переживает из-за подобного. Человек всегда боится выступать перед публикой, даже если никогда не признаётся, как Симон. Страх перед выступлениями для человека сроден страху смерти. Всё хорошо, но выступать перед преступниками ей приходится впервые. Взяв в себя руки, кареглазая начала. — Всем добрый вечер, — несмело начала она, но после недолгой паузы слегка расслабилась, чувствуя аудиторию. — Я Симон, и сейчас с радостью сыграю для вас. Надеюсь, эта зимняя песня внесёт немного спокойствия в этот снежный вечер и… ваши жизни. «Наверное, это было лишним…» — сверкнуло в её голове. Кинув взгляд на барную стойку, девушка увидела Харлин, которая показала ей большой палец и широко улыбнулась. Симон усмехнулась в ответ и принялась перебирать пальцами струны. Напевая «For Love On Christmas Day» Эрика Клэптона, Симон надеялась, что такая публика принимает такие песни. Она не знала, что слушают бандиты! Спустя пару секунд Симона перестала бегать глазами по залу, анализируя реакцию людей, и просто отключилась, лишь растворяясь в музыке. В такие моменты она больше и больше понимает, что хочет быть музыкантом, а юрист — это не её профессия. По окончанию песни, Симон открыла глаза и теперь точно ожидала, что как минимум кто-то запустит в неё стакан, но этого не происходило. Многие даже смотрели на Симон в ожидании следующей песни. Девушка улыбнулась и после того, как свет затух, встала со стула и прошла к барной стойке, возле которой ждали Джейн и брюнетка, пришедшая с ней. — Хорошо, ты принята, Симон, — ровно произнесла Джейн. — Это Ворон, — она указала на брюнетку, — а это Ларк. Когда рыжая указала на барменшу, Симон опешила. Харлин же говорила ни в коем случае не заедаться с Ворон и Ларк… — Мм, хорошо, — налегке ответила Райли и закусила губу. — Ворон всё объяснит, — добавила Джейн и едва заметно улыбнувшись, ушла, сказав напоследок «Удачи». Симон и моргнуть не успела, как Ворон принялась вводить в курс дела. — Мы работаем с пяти до четырёх. Ты чередуешься с пианистом и ещё одной певичкой, — брюнетка оперлась одной рукой об барную стойку, а вторую расположила на своей талии. — Музыка тут с девяти вечера, так что твой рабочий день начинается с девяти, но заканчиваешь по закрытию — в четыре утра, понятно? — Понятно, — мрачно ответила Симон. — Вот и замечательно, — Ворон дёрнула бровью. — За напитки в баре платишь сама, если соберешься пить. Но не пей на работе, оставь это посетителям. Приступаешь завтра. Сегодня свободна. Райли снова-таки не успела ничего ответить, так как Ворон резко развернулась, махнув своими полированными волосами и быстро ушла, стуча каблуками.