Опустевший город

Райли снова-таки не успела ничего ответить, так как Ворон резко развернулась, махнув своими полированными волосами и быстро ушла, стуча каблуками. «Какая же она сучка!» — только и подумала Симон и, сложив гитару и остальную аппаратуру в чехол, присела за барную стойку. — Что-то выпьешь? — спросила Ларк, взяв из холодильника бутылку виски. Симон вежливо отказалась, и даже была удивлена, что Ларк обращается к ней довольно дружелюбно. По мнению Симон, эта Ларк была самой адекватной из той троицы, с которой лучше не заедаться! Вспомнив слова Харлин, шатенка еле заметно покачала головой, и едва она это сделала, к барной стойке подлетел объект её мыслей. Квинзель находилась совсем недалеко — в первых столиках, приносила заказ, но простояв возле него пару секунд в таком состоянии, будто её по голове шарахнули, блондинка всё же резко рванула к Симон. — Симон, — она говорила шёпотом, но была взвинчена и чем-то взволнована. Держав металлический поднос двумя руками возле груди, девушка смотрела куда-то в конец зала. — Как я… Я нормально выгляжу? Голубоглазая принялась суетливо рассматривать себя в подносе, используя его вместо зеркала, а Симон совсем не понимала, что способствовало такому поведению. Харлин и так слишком бодрый и жизнерадостный человек, но сейчас совсем взбудоражена. — Что происходит? — недоуменно, но решительно спросила Райли. При услышанном вопросе, гимнастка резко положила поднос на столешницу бара, от чего раздался, слышный лишь им и ближайшим гостям, гул. — Тебя взяли? — спешно поинтересовалась Харлин и после ответа «Да», подпрыгнула на месте и прощебетала своим тонким голоском «Поздравляю». Но в ту же секунду её будто подменили, она вновь стала взволнована. Симон пока ещё не могла свыкнуться с резкими перепадами состояния этой особы. — Послушай, — Квинзель схватила шатенку за предплечье и устремила пристальный взгляд, — он там. Что мне сказать? Как себя вести? Я должна обслужить этот столик… «Неужели она говорит о своём любимом придурке?! Совсем с ума сошла!» — Он — это тот самый твой?.. — Да! Я боюсь, а вдруг он не захочет со мной разговаривать, или ещё хуже снова начнёт издеваться, кидая свои злые шутки… — кажется, ей стало ещё хуже. Эта девчонка была совсем в себе не уверена. — Он меня морально убивает. Что мне делать, Симон?.. Она смотрела на шатенку взглядом бездомного щенка, Райли даже удивилась такому её поведению. Харлин всё так же не отпускала её руку, ожидая доброго совета, воистину не зная, что делать и как себя вести. «Это явно какие-то нездоровые отношения, и, вообще, что он делает в этом баре? Похоже, какой-то преступник», — промелькнуло в голове Симоны. — Тебе не обязательно обслуживать этот столик, пусть к нему подойдёт другая официантка, — спокойно даже легко произнесла бывшая жительница Детройта, пытаясь разрядить обстановку. — Но я хочу! Мне нужно поговорить с ним, — тревожно заключила Харлин, нервозно грызя ноготь. — Ты уверена, что он хочет с тобой разговаривать? — спросила Симон, постепенно отрывая руку соседки от своей руки. — Не хочет… — сказала та про себя, устремив пустой взгляд куда-то вбок, на что Симон лишь закатила глаза. — Квинзель! — хвала богу эту неуверенность заставила срубить на корню Ларк. — Ты собираешься работать сегодня? Быстро обслужила тот чёртов столик, иначе Джейн вычтет из твоей зарплаты! И не заставляй посетителей ждать, — она сделала акцент на слове «посетителей». У девчушки не было выбора и, простонав, она направилась брать заказ у последнего столика. Симон лишь подавила смешок, думая про Харлин с иронией и не злой издёвкой. «Бедная глупая Харлин. Она так точно с ума сойдёт!» — насмешливо думала кареглазая и решила не задерживаться здесь и поехать домой. Встав, подхватив куртку и повесив сумку с гитарой на плечо, Симон направилась к выходу, но вспомнив, что ключи от квартиры у Харлин, выругалась стандартным «Чёрт!» и смело зашагала к тому самому последнему столику, надеясь встретить её на полпути. Так и произошло. Девушки столкнулись друг с другом, так как Квинзель смотрела в пол. — Харлин, ключи у тебя, поэтому… — начала Райли, но блондинка так и стояла, опустив грустный взгляд и робко вытерев слезу ладонью. — Эй, что случилось? — взволнованно спросила Симон, но прекрасно понимала, в чём дело. Харлин захныкала, а Райли насупилась и, направив взгляд на последний столик, захотела посмотреть, как выглядит этот подонок, который каждый раз доводит Харлин до слёз. Взглянув в нужную сторону, Симон обнаружила на себе пристальный мрачный взгляд. За столиком сидел мужчина в фиолетовом пальто, которое при почти отсутствующем свете казалось Симон чёрным. Его волосы доходили до шеи. Чёрные круги под глазами смотрелись довольно жутко на выбеленном лице, и всё бы ничего, если бы не улыбка, растянувшаяся почти от уха до уха. Симон знала — он не улыбался, и круги были неестественными, всё это было клоунским гримом. «Ненавижу клоунов», — раздраженно прошло в голове Симон. Этот человек сидел, ссутулив спину, спрятав руки за столешницей, расположив их на коленях и устремив тяжелый недобрый взгляд исподлобья на Симон. Девушке сразу же стало не по себе, но она не подала виду и мигом отбросила эту мысль, и заблокировала опасения. «Стрёмный он, блин, какой-то», — иронично подумала Райли, давно научившись отбрасывать тревогу и беспокойство. Для тревог у неё было немало в жизни случаев и причин, и если бы каждый раз она переживала из-за недоброго взгляда, перепалки, чужого мнения, драки… была бы нытиком-социофобом. С такой судьбой у человека два варианта: замкнуться и развить социофобию, или стать смелее и не обращать внимания на это чёртово общество, идя своей дорогой. Симон выбрала второе, но от чего не могла избавиться так это от замкнутости. Из своих знакомых девушка никому не открывала душу, а потому и любила брата, ведь только с Брэндоном можно быть открытым, только он не сделает больно, он её единственная поддержка и опора в этой жизни. Мать не любит говорить по душам, а отец особо не влезал в воспитание дочери, да и сына, а так же строг. Райли не винила папу за это, потому что знала, что всё это из-за зарабатывания денег. Проклятая система… — Пошли, — промолвила Симон и перед тем, как увести Харлин, ещё раз подозрительно его осмотрев, напоследок кинула подобный враждебный взгляд, но даже затылком чувствовала, что этот тип продолжал пялиться. Доведя девчонку до барной стойки, Симон усадила её на стул, а сама встала напротив. — Что он тебе сказал? Что произошло? — строго спросила она, наблюдая за тем, как Харлин вытирает слёзы с худого личика. — Что я… ему надоела и если ещё раз увидит меня, то… ну, убьёт… Я просто хотела с ним поговорить по поводу наших отношений… — несмело отзывалась соседка, не поднимая взгляда на Симон. — То есть как? — недоуменно кинула Симон. «Что за бред?!» — Мне нужно работать, вот ключи, езжай домой. Харлин достала ключи из фартука и, положив их на барную стойку, слезла со стула и подошла к новому столику, попутно вытирая оставшиеся слёзы. У Симон же не было слов. — Он её обязательно когда-то убьёт, — промолвила Ларк, протирая стакан и качая головой. — Кто этот зловещий тип? Он будто из фильма ужасов вылез, — просто поинтересовалась Райли. Несмотря на такой обыденный тон, ей было искренне интересно узнать. — Ты что, с пальмы слезла? — резко отозвалась Ларк, дёрнув рукой и расправив полотенце. — Я раз в год бываю в Готэме. Я в Массачусетсе училась, понятно? — голос Симон звучал язвительно. — Тогда ты многое пропустила, детка, пока прохлаждалась в своём Массачусетсе, — под стать ответила барменша и, чуть подавшись вперёд, продолжила говорить в своей прежней манере. — Имя «Джокер» тебе ни о чём не говорит? На секунду Симон призадумалась, ведь кое-что припомнила. Когда она приезжала к родителям в прошлом году, те рассказывали, что в городе творится беспредел. В Готэме появился какой-то Джокер — клоун, который убивает невинных людей и сеет хаос, но Райли особо не интересовалась такими вещами, хоть и должна была в силу своей будущей профессии… Вспомнив, что даже пару раз видела его в новостях, ей стало очень не по себе. В том видео он надел на человека костюм Бэтмена, требовал, чтобы мститель снял маску, иначе будут гибнуть неповинные люди… Тогда Райли подумала, что это просто очередной сумасшедший, чудом сбежавший из Аркхема или ещё даже туда не попадавший, но шатенка не думала, что этот преступник может причинить сильный вред. — Он… сумасшедший?.. — Которых ещё поискать нужно. Говорят, что Харви Дента убил Бэтмен, но не верю я в это, — промолвила Ларк, осматриваясь по сторонам. — Этот псих взрывал больницы, убивал людей, манипулировал этим городом… Бэтси, конечно, отправил его в психушку, но всё это бесполезно. Теперь он на свободе. Джокер попадает в Аркхем, сбегает, творит беспредел и снова попадает в Аркхем — это бесконечный круг. Когда-то это закончится, но неизвестно для кого настанет конец…. Он что-то замышляет. Мне не нравится его здесь появление. Ларк закончила свой рассказ, но Симон не покидало странное чувство непринятия всего сказанного. Всё это похоже на бред сумасшедшего. — Зачем Харли с ним связалась? — невозмутимо спросила Симон. — Не знаю… Повисло молчание, и Симон поняла, что теперь ей действительно пора возвращаться домой. — Хорошо… Спасибо, а теперь мне нужно ехать домой и отдыхать от всего этого безумия. Райли усмехнулась и взяла свои вещи. — Обычно информация тут платная… — колко подметила русоволосая. — Тогда… зачем ты мне всё это рассказала?.. — Это мелочь и к тому же… ты мне понравилась, — Ларк располагающе усмехнулась и, как ни в чём не бывало, принялась выполнять заказ только что пришедшего посетителя. Ответом Симон служила идентичная улыбка, после которой она толкнула дверь и покинула бар «Айсберг».

***

Харлин вернулась под утро, что с такой работой норма. Так как Симон легла спать раньше, то и проснулась, соответственно, раньше. Мирно попивая кофе, девушка сидела за столом, традиционно оперев одну ногу об стул, и размышляла о вчерашнем вечере. Девушку очень радовало, что её взяли на работу, какой никакой доход и до лета как-нибудь проживёт. У Симон, конечно, был соблазн вернуться домой, но сделать она этого не могла, потому как, вернувшись, ей нужно будет бросить работу, а если не бросит, то мать обязательно что-то заподозрит, а работа ей нужна. Больше всего Райли смущало то, что это бар не для простых посетителей, туда наведываются преступники разных мастей. Она никого не боялась, но вот Харлин точно вляпается в какую-то невесёлую историю, проще говоря, уже вляпалась… Может быть у неё с головой не в порядке? Она действительно влюбилась в Джокера? Об этом Симон ещё с ней побеседует. Буквально через пять минут на кухню приковыляла сама Харлин. Видок у блондинки был неважный: опущенные плечи, мешки под глазами, вялая походка и взгляд в пол. Сказав невесёлое «доброе утро», она первым делом повернулась к плите и поставила на неё чайник со свистком. — Доброе… — с подозрением в голосе ответила Симон. Харлин присела на стул рядом с соседкой и, поставив локти на столешницу, обхватила ладонями лицо. Её глаза были полузакрыты, будто она ещё полностью не проснулась. — Ну у тебя и видон, Харлин! — высказалась Райли и отпила немного кофе. — Ты не собираешься в колледж? — Никуда я сегодня не пойду, — ответила белокурая тонким голоском. Симон только покачала головой. Девушки сидели в тишине, пока чайник не вскипел, Симон давала соседке возможность полностью проснуться, нельзя вот так сразу начинать серьёзный разговор на такую больную тему, как безответная любовь… Лучше уж безответная, лучше бы он вообще никак не реагировал на Харлин, чем кидался оскорблениями и угрозами! Когда вода закипела, Харлин сделала кофе и сев за обеденный стол, потёрла глаза. Когда девушка закончила это действие, её веки поднялись, и теперь Квинзель не выглядела, будто только что проснувшейся. Но теперь Симона могла видеть красные трещинки на склерах глаз Харлин. Такие бывают от недосыпа, нервов и многочасовых рыданий! Здесь скорее три в одном, полный микс. — У тебя красные глазные яблоки, Харлин, — с укоризной промолвила Симон, искоса смотря на белокурую. — Знаю… — неловко ответила та. Симон поняла, что уже настал час поговорить. Тяжело вздохнув, она начала. — Как тебя угораздило связаться с Джокером? — прямолинейно спросила Симон. — В один вечер он пришёл в бар и… — на глаза Квинзель навернулись слёзы и чтобы скрыть их, девушка сделала глоток кофе, спрятав лицо в кружке на несколько секунд. На самом деле шатенку больше интересовал вопрос не как она могла связаться с Джокером, потому что на это могут быть разные причины с обоих сторон, а то, как она умудрилась влюбиться в него без памяти?! Он маньяк, который терроризирует город… Нет, есть, конечно случаи разные. Симон могла понять, если бы Харлин была больной на голову, вышедшей из Аркхема, состоявшей в какой-то группировке, работающей на мафию. Да, Господи, что угодно из всей этой тусовки, но она ведь обычная студентка циркового колледжа! Райли придерживалась мнения, что убийцу может полюбить или сумасшедшая или полная, полнейшая дура с атрофированным мозгом! Да, Харлин не совсем умная, и это видно издалека, но на полнейшую идиотку не тянет. «Что происходит с такими людьми? Неужели непонятно, что маньяк-убийца плохая партия? У таких людей слишком мало силы воли, чтобы… не стоит говорить уже о том, чтобы не влюбиться, у таких людей слишком мало силы воли, чтобы разлюбить. Любовь — злая стерва, хорошо, что я никого не люблю. Этой сучке меня голыми руками не взять». — Я влюбилась в него, как только увидела, — девушка всё же смахнула одинокую слезинку с щеки. «Когда я его только увидела, подумала, что он перепутал третье декабря с тридцать первым октября. Что за больная фантазия у Харлин? Ну, нафиг, зря я к ней заехала…» — Ты, конечно, извини, но вкус у тебя отстойный, — пошутила Симон, хоть на самом деле не шутила… «И виною тому точно цирковое воспитание! Ей что, клоунов мало? Как же я терпеть не могу клоунов!» — Ладно, ладно, — сказала шатенка, услышав, как девушка шмыгнула носом, — и давно вы знакомы? Чёрт возьми… — тихо добавила та. — Месяц, — тяжело вздохнув, ответила Квинзель. — В последнее время он частенько бывает в Айсберге, но между нами нет никаких сдвигов. «Единственные, какие тут могут быть сдвиги — это сдвиги в её голове!» — Может, и ну его?.. — осторожно начала Симон. После этого Харлин опустила голову на столешницу и захныкала. — Я не могу! — говорила она сквозь плач. «Ну, начинается…» — недовольно думала кареглазая. — «Кажется, придётся разговаривать. Много разговаривать. Эти разговоры всё равно ни к чему не приведут, тогда зачем я буду напрягаться и тратить своё время? Ничего страшного, переплачет, перестрадает, осознает, что была полной дурой и дело с концом. Или морально умрёт… или физически! Обязательно же что-то натворит! Почему она попалась именно мне?! Я много раз пыталась поставить людей на путь истинный или помочь, меня никто не слушает, а потом ещё и обвиняют в непонимании и высокомерии! Хватит с меня всей этой миротворческой фигни, пусть разбирается со своей жизнью сама. Я зареклась больше не помогать людям, они ничего не ценят». — Харлин, прекрати плакать для начала, — Симон подставила свой стул поближе к соседнему. — Ты не должна плакать из-за кого-либо, кто бы то ни был. «Зареклась… Тогда какого лешего я начала этот разговор?! Ничему меня жизнь не учит. Пожалею же потом об этом». — Симон, я не знаю, что делаю не так… — Харлин подняла голову и стала вытирать нос рукавом пижамной розовой кофты. — Я на всё ради него готова, буквально на всё… Почему он этого не ценит? Она продолжала вытирать слёзы, которые катились сами по себе. Симон взяла девушку за предплечье и постаралась говорить как можно мягче, что всегда было для неё проблемой. — Харлин, пойми, он не думает так, как обычные люди. Он больной на голову, без шуток, — темноволосая старалась проговаривать так, чтобы её слова звучали убедительными, не высокомерными и успокаивающими. — Его мысли отличаются от наших, а это значит, что и приоритеты, и цели, и… — Симон выдохнула. — Он не чувствует того, что чувствуют другие люди. Этот клоун убивал людей пачками, взрывая дома. Как ты думаешь, у него есть хоть капелька сострадания? Он не знает ни жалости, ни любви. К концу своей убедительной речи, тон Райли стал звучать более агрессивно настроено к обсуждаемой персоне. — Я, наверное, знаю это… но не понимаю. То есть понимаю, но... — быстро отвечала гимнастка. «Но не принимаю», — пронеслось в голове Симоны. — Ты такая замечательная, я не понимаю, почему ты не можешь забыть о нём? Ты достойна лучшего. Симон действительно верила в то, что говорила. Харлин казалась ей восхитительной девушкой, которая обязана найти своё счастье, а не страдать из-за всяких моральных уродов. — Нет, ты не понимаешь, о чём говоришь. Я не достойная, и его я недостойна. «Всё намного запущенней, чем я думала», — появилось в голове Симон, пока она, молча и неотрывно смотрела на соседку. — «Это же, как нужно было мозги промыть? Всё потеряно, её уже не спасти». — Милая, ты не должна так думать только потому, что тебе так кто-то сказал… — удивлённо проговорила Симон, внимательно смотря на соседку. — Нет, я знаю, о чём говорю, — Харлин тяжело вздохнула и, высвободив руку, которую держала Симон, принялась вытирать застывшие слёзы двумя ладонями. — Спасибо за поддержку, Симон, — девушка улыбнулась и, встав со стула, пошла в спальную комнату. — Я всё же схожу на занятия, на которые успеваю… Когда Квинзель скрылась из виду, Райли тяжело вздохнула от того, что так и не получилось вернуть уверенность этой девушке, но это не короткий путь. Вскоре Харли покинула дом, а Симон подумала о том, что с ума сойдёт тут до девяти вечера. Поиграв на гитаре, девушка подготовила несколько песен для выступления в Айсберге и потихоньку продолжила сочинять мелодию под придуманный ранее ею текст, но это не для бара. Когда в голове Симон уже была полная каша, та отодвинула гитару, потому как ей предстоял ещё вечер.

***

Сегодняшнее выступление показалось Симон не таким тяжёлым, как вчерашнее, и она понимала, что дело не в публике, а в ней. Публика тут не меняется, иначе это был бы не «Айсберг». Помимо публики тут так же не меняется и охранник Билли, который странно на неё посматривает! Девушка решила не обращать на него внимания, хоть порой он очень сильно раздражал своим созерцанием!.. — Знаешь, парень за вот тем вот столиком агрессивный, но если ты не будешь ему отвечать, он забудет о тебе, — голос Ларк звучал довольно обстоятельно, когда она указывала взглядом на одного слишком худого посетителя, сидевшего в компании четырёх мужчин и смотревшего на Симон. Сидевшая за барной стойкой и пившая простую воду Симон невольно прислушалась к словам барменши, но почувствовала какое-то опасение, к тому же на миг пожалела, что согласилась на эту работу. Это чувство быстро прошло, уступая место здравому смыслу. «Главное ему не отвечать, да и всё», — думала Райли, искоса смотря на этого щуплого высокого преступника. — Хорошо, спасибо, — ответила Симон и, отпив воды, прекратила смотреть и повернулась лицом к Ларк. Всё же шатенка искренне не понимала, почему Ларк помогает ей, но была благодарна. Без этой информации она наверняка бы ответила этому парню что-нибудь не совсем лицеприятное, а так Ларк действительно помогла, лишь сказав. Но девушка всё же надеялась, что беседа с этой личностью обойдёт её стороной. — Может, чего покрепче? — иронично спросила русоволосая и лукаво усмехнулась. — Да нет, я сопьюсь, если каждый раз буду пить на работе. Симон вежливо отказала и слегка улыбнулась. — Как хочешь, — тон Ларк был слишком простым, но после она говорила более вдумчиво, наполняя брошенную фразу некоторым скрытым смыслом. — Иногда не грех и спиться… Симон слегка насупилась, опустив взгляд в столешницу барной стойки, и в её голову уже лезли разного рода размышления насчёт сказанных слов, но анализу не суждено было случиться, так как на соседнем стуле внезапно возникла Харлин. — Ну, всё, — тревожно начала она, на что обратила внимание сразу две любопытных пары глаз: Симон и Ларк. Только взгляд Ларк не только любопытный, а скорее пассивно-глумливый. — Он не хочет меня видеть. При услышанном Симон стало отчего-то не по себе. В её душе появилось странное тревожное и смутное ощущение. Было чувство того, что будто она что-то знает, но никому не говорит, а должна. Каким-то образом, Райли чувствовала ответственность за эти псевдоотношения. Точнее говоря, она будто должна вытащить Харлин из этой опасной зависимости, и когда у Симон это не получается, когда Харлин приходит жаловаться на очередную ссору, девушку грызёт совесть и просыпается дух авантюризма. Она должна помочь! Хоть и навек зареклась никому не помогать… Симон не знает близко этого человека, преступника… Не знает Джокера, но видит наверняка, что это влечение Квинзель действительно опасно. Исходя из утреннего разговора, можно сделать данные выводы. Тут и так всё ясно. К тому же, она понимала, что ситуация до боли нетипичная. Её знакомые девушки или, так называемые, подруги постоянно влюблялись в каких-то парней. Одни влюблялись в простых хулиганов, вторые в действительно нехороших личностей, а третьи в воспитанных мальчиков из приличных семей, но кто бы то ни был: хулиган, моральный урод или аристократ — все они причиняли неимоверную боль. Каждая страдала и убивалась от недостатка внимания, или публичных унижений, или от того, что не может признаться в любви и так далее, и так далее… Для каждой это могло закончиться плачевно во всех смыслах: кто-то бы морально умер, кто-то физически. И Симон знала таких. Но Харлин рекордсмен среди всех вышеперечисленных дурочек. Квинзель действительно в беде, её тёмное влечение не закончится ничем хорошим, и это факт. «Очень замечательно, что он не хочет её видеть. Это то, что ей нужно, но эта идиотка этого не понимает!» — Что на этот раз? — спросила Симон, смотря в глаза Харлин, которые были на мокром месте. — Я просто… — девчонка проморгалась и тяжело выдохнула. — Я всего лишь попросила его не угрожать. «О-о-о, началось… Процесс пошёл». — А он что? Райли сама от себя не ожидала такого любопытства, но её действительно интересовала реакция этого маньяка на возражения всегда покорной Харлин. Попросить — конечно, не возразить, но этой девчонке нужно с чего-то начинать. — Посмотрел на меня так… На меня ещё никогда не смотрели с такой злобой, — Райли невольно наклонилась вперёд, чтобы не пропустить ни единого слова и спрятала за ухо волнистый локон. — Он достал нож и велел уйти прочь, пока он не сорвался. Я не стала спорить… С глаз Квинзель полились слёзы, а Симон закатила глаза, что было её привычкой в подобных и не только ситуациях. Хорошо, что блондинка этого не видела, ведь могла подумать, что этот жест значит что-то плохое по отношению к ней. Отчасти, конечно, так и было, Симон раздражало, но не так Харлин, как вся ситуация в целом. — Зайчик, перестань ныть. Он тебе не нужен, — успокаивающе говорила кареглазая, взяв соседку за обе руки. — Нужен! — сквозь слёзы выпалила белокурая. — Ну, хорошо, тогда перебесится и успокоится, — нетерпеливо ответила Симон. В следующие минуты девушка больше не могла успокаивать свою новую (и единственную) подругу, потому как ей позвонили. Достав мобильный из кармана чёрных джинс с неизменной цепочкой на шлёвках, она увидела, что в такой неподходящий момент мог удосужиться позвонить только лишь её брат. — Слушай, Брэндон, ты не вовремя, — пробормотала Симон, сняв трубку. — Знаешь что, милая сестрица?.. — было начал Брэндон, но дальше она не услышала, ведь слушала Харлин. — Всё нормально, иди, если тебе нужно, — скромно промолвила голубоглазая, шмыгнув носом и вытерев его рукой. — Я вернусь, — тихо ответила Райли, уже спускаясь со стула. Даже не зацепив с собой куртку, Симон открыла дверь бара и вышла на морозную улицу. Решив далеко не идти, девушка зашла за боковую стену заведения, в котором курило несколько человек. — Да, Брэнди, ну чего тебе? — нетерпеливо промолвила Симон, держа телефон и обняв себя одной рукой. — Эй, я просил не называть меня Брэнди! — недовольно кинул тот, а девушка услышав этот ворчливый голос, не сдержала улыбки. — Короче, — ответила та, скукожившись от холода. — Это нормально, скажите? Уже нельзя позвонить родной сестре? Брэндон продолжал ворчать, но без злого или агрессивного посыла. — Можно, можно, дурачок. Я просто немного занята, — кажется, голос Симон звучал ещё более негодующим, нежели брата, что было абсолютной несправедливостью. — Боюсь спросить, чем ты занята в двенадцать часов ночи… Так, Симон, если ты опять во что-то ввязалась или тусишь на какой-то рокерской вечеринке… — Брэнди! — Опять вляпаешься в какую-то историю или подерёшься с дочерью ректора и я не стану выгораживать тебя перед родителями! «Вот нафига было вспоминать про эту злосчастную драку?!» — Да всё путём, Брэнди, успокойся, я нашла работу и скоро вырулю ситуацию в нужном мне направлении. Симон слегка потопталась на месте и уже подумывала заканчивать разговор, так как больше не хотела терпеть этот холод, ей ещё играть на гитаре деревянными пальцами что ли? — У меня плохое предчувствие… — прозвучало на том конце провода, и это было последнее, что она услышала, ведь была вынуждена отключиться… — У тебя всегда пл… Неожиданно Симон Райли почувствовала, как её с силой толкнули в плечи. Девушка врезалась в кирпичную стену бара «Айсберг», непроизвольно ахнув и почувствовав кратковременную боль в лопатках спины. Мобильный из её рук упал на белый снег, но, когда её толкнули, девушка невольно нажала кнопку «Завершить», что было минусом и плюсом. Если это тот тощий парень, то Брэндон не будет излишне переживать, не слушая его разговор, а если не он, то Брэндон не сможет вызвать полицию в случае чего… От резкости момента, лёгкого испуга и темноты, Симон не сразу увидела, что за личность стоит перед ней, зато сразу поняла, что он прижимает нож к её щеке. Как только та курящая компашка увидела, что происходит, тут же затушив сигареты об стену или, кинув их на снег, покинула это затемнённое место. — Ты знала, что телефонные разговоры вредят мозгу? — девушка слышала ровный голос, но он точно не предвещал ничего хорошего. — Если бы мозг у тебя был, ты бы не лезла туда, куда тебя не просят! — теперь он говорил довольно несдержанно и взбудоражено, но пощекотало нервы Симон даже не то, что он не контролировал руку, в которой держал нож, а неуместный смешок в конце сказанного, который показался очень мрачным. Когда Симон поняла, кто перед ней находится, округлила глаза. «Чёрт возьми, это же клоун Харлин!» — пронеслось в голове Райли. Девушка проморгалась, пытаясь взять себя в руки. Клоун молчал и облизывал губы, бегая глазами по лицу шатенки, будто что-то выискивая. Девушка поняла, что он её изучает, ищет то, что не видно обычному человеку, что-то такое, что выдаст какую-то черту характера, которую Симон упорно пытается скрыть от окружающих. Симон же тяжело дышала, но, несмотря на своё невыгодное положение, тоже времени зря не теряла, осматривая его грим. Только эта белая краска, которая красилась на лицо впопыхах, могла наводить жуть, не говоря уже о чёрных кругах и прорисованной улыбке от уха до уха. Улыбка — это то, что настораживало и одновременно интересовало Симон Райли больше всего. — Что… — на секунду Симон задумалась. Сразу ей показалось, что если он молчит, то ждёт ответа, а после засомневалась. — Что тебе нужно? Чего ты хочешь? Невзирая на свои опасения, кареглазая решила ответить, но голос звучал её так, будто она боится, но с трудом и смело (что одно и то же) перебарывает страх, и это было правдой. «Нужно отвечать», — крутилось в голове Райли даже тогда, когда она ответила. — Хватит… — одной рукой Джокер удерживал девушку за правое плечо, прижимая к стене, а второй грозился порезать горло, но держал нож возле ключицы. — Я не знаю, кто ты… и кто такая, чтобы рушить мои планы?!.. Мне плевать, малышка, я тебя прикончу и отдам на кормление крысам, если будешь мешать мне и… — Харлин, — выпалила Симон, сама от себя не ожидая, ведь бесцеремонно перебила маньяка, который намеревается убить. На долю секунды она заметила, как глаза преступника наполняет ярость. В темноте это было заметить сложно физически, но Симон почувствовала это, плюс ко всему остриё ножа, коснувшееся её кожи, и беспокойный вид точно не сулили ничего позитивного. Он стал каким-то дёрганным и принялся кусать и облизывать свои прорисованные губы чаще и хаотичнее. Ему точно не понравилось то, что девушка перебила его. — Тебе и Харлин, — поправила Симон, не задумываясь о том, что её может ждать от частых высказываний. — Какая же ты сообразительная, — со злым сарказмом изрёк клоун, заключив фразу несколькими смешками, которые порезами проходили по сознанию Симон. — Никто не любит слишком умных! Джокер начал тихо посмеиваться, а Симон даже слегка отвернулась, повернув голову вправо и искоса, непониманием и неосознанной насмешкой, смотря на этого психа. В следующую секунду она не могла никуда смотреть, кроме как в безумные глаза злодея, ведь в вмиг почувствовала, как рука в холодной кожаной перчатке, хватает за горло, заставляя смотреть прямо. — Я не знаю, что ты там наговорила Харли, но только если она ещё раз вздумает мне пререкаться… — он говорил сквозь зубы, не так сильно как мог, но ощутимо сжимая шею жертвы. Теперь Райли не сомневалась — он псих. Слишком быстро меняется его настроение. «Харли?.. Харлин», — ненароком прошло в голове Симон. Не захотев смотреть в глаза этому психопату, девушка опустила веки, касаясь подушечками пальцев холодной стены. — А ну-ка открой глазки, — голос маньяка был ласковым, будто он разговаривал с ребёнком, но Симон прекрасно понимала, что это лишь скрытая угроза, но всё равно не стала подчиняться. — Смотри на меня, я сказал! — прорычал Джокер и слегка сдавил пальцами изящную шею. У Райли не было другого выбора, кроме как смотреть и слушать. — Ты меня поняла красотка, ещё раз выкинешь с Харли что-то такое, что было сегодня, я выкину твой труп в канаву под мостом. Больше не сказав ни слова, психопат отпустил горло девушки и быстро покинул Симон. Она только смотрела за его удаляющейся сутулой фигурой и легонько потирала шею. — Ублюдок, — сказала Симон и, вспомнив про телефон, подняла его со снега и тут же позвонила брату, ведь он мог подумать непонятно что. Непонятно что сейчас с ней и происходило… — Брэндон, привет… — Симон, что случилось? — выпалил брат. — Да ничего, уронила телефон, там батарея вылетела, пришлось вставлять, включать… В общем, всё как всегда, ты же меня знаешь, — спешно проговаривала младшая Райли, удерживая одну руку сзади своей шеи. — Точно всё нормально? — настороженно продолжил Брэндон. — Да, всё замечательно, нужно идти работать, я тебе перезвоню. Не дождавшись ответа, Симона завершила вызов и тяжело выдохнула, прислонив одну руку ко лбу, а вторую уперев в бок. «Чёрт. У меня проблемы. Поклялась же никому не помогать! Твою же мать, сама во всём виновата!» — досадливо думала Райли. Девушка сердито рыкнула, стукнула ногой об землю и пнула немного снега. «Никогда не любила клоунов! Да кто он такой, чтобы указывать, как мне себя вести и что делать?!» — под эти невесёлые мысли, Райли шла в бар, чтобы забрать вещи и уехать домой. Плевать, что у неё ещё две песни, пусть Стюарт поиграет на своём рояле, вместо неё! Толкнув дверь, Симон не замедляясь, вскочила на сцену и забрала ждущую её гитару. Она намеревалась слезть, но резко схватилась за стойку для микрофона и, громко сказав «Всем хорошего вечера, товарищи преступники!», покинула «Айсберг» как можно скорее. Ларк хотела что-то спросить, сказать, но не поспела за спешившей Симон, вылетевшей из бара, хлопнув дверью. Добравшись домой, девушка нервно бросила чехол с гитарой в угол, от чего послышался характерный гул. Симон скривилась, поняв, что могла сломать гитару из-за своих психов, но она не понимала, как в данной ситуации не психовать. Конечно же, можно лечь и плакать, вместо того, чтобы нервничать, но в последний раз она плакала над Титаником в восьмом классе, и то… Беспокойно вздохнув, шатенка, замкнувшись и сняв куртку, прошла на кухню, чтобы сделать чашку кофе. «Он определённо меня убьёт, если что-то пойдёт не так. Он ведь псих, почему он до сих пор не в Аркхеме?! Может настучать на Джокера в полицию? Сообщить, что бывает в Айсберге? Лучшей идеи у меня пока нет», — продумывала Симон за кружкой горячего крепкого кофе. «Сегодня клоун покинул бар, но в следующий раз я определённо осуществлю задуманное».