Опустевший город

Из-за крепкого кофе на ночь Симон уснула к началу четвёртого, хотя, если бы она отработала положенные часы в Айсберге, то вернулась домой примерно в это же время. Встав в начало восьмого, девушка еле продрала глаза, и то спасибо за это шумной Харлин, которая ненароком разбудила соседку, нечаянно зацепив гитару. Услышав гул, Райли тут же проснулась, так как ненавидела, когда кто-то неаккуратно обращается с её инструментом. — Ну, Харлин! — прикрикнула шатенка, выходя из гостиной, которая служила спальней. — Прости, я совсем не хотела трогать гитару, — неловко проговаривала Квинзель, впопыхах ставя чехол на место. Симон только тяжело вздохнула и запустила руку в свои растрёпанные волосы. Махнув рукой и зевнув, девушка держала путь на кухню, но после слов соседки вмиг перехотела завтракать. — Ты вчера ушла раньше положенного… — проговорила Харлин, обгоняя девушку в дверном проёме и двигаясь к холодильнику. «Чё-ё-ё-ёрт…» — досадно думала шатенка, вспоминая всё, что вчера происходило, но больше её тревожил не ранний уход с рабочего места, а несколько другое. «Сегодня мне предстоит весёлая ночка. Я отправлю этого шизофреника в психушку». — Слушай, извини, я вчера ушла, ничего тебе не сказав … — Райли, наконец, зашла в кухню и облокотилась об кухонную тумбу, сложив руки на груди и поставив ступню на ступню. Девушка вспомнила ещё и о том, что вчера и у Харлин разговор с Джокером не заладился, потому не поинтересоваться было грехом. — Как там у тебя дела с… клоуном? — как бы невзначай спросила она. Квинзель тут же погрустнела, опустив руки, в одной из которой находилась бутылка воды. — Он вчера исчез, Симон. Просто ушёл… — потухшим голосом ответила блондинка. — Я хотела извиниться, но… — Что?! — Симон не сдержала эмоций, потому её голос был довольно громкий. Харлин немного испугалась. При услышанном на девушку накатила волна злости и разочарования, потому как она думала, что всё шло в нужном направлении, но Квинзель всё никак не может успокоиться и следовать одному намеченному пути. Вчера был заложен фундамент, блондиночка слегка показала свой характер, потому Райли не понимала, что сейчас взбрело в её тупую блондинистую голову?! Конечно же, понимала. Всё как всегда. Чувства не дают человеку нормально жить и мыслить. Квинзель просто боится, что потеряет клоуна. Симон лишь думала о том, что лучше бы она действительно потеряла его раз и навсегда, в противном случае он когда-нибудь убьёт наивную Харлин. Симон больше не стала ничего говорить, ведь сегодня всё равно псих отправится в Аркхем. Она рассерженно выдохнула и направилась в ванную комнату. Сегодня на работе будет очень весело. Когда на часах пробило девять вечера и Симон ехала на работу, её душу переполняло тревожное чувство, предвкушение победы. Когда девушка толкнула дверь бара и оказалась внутри, первым делом кинула взгляд на последний столик, который к её недовольству оказался пустым. «Я надеюсь, этот придурок будет сегодня тут, иначе у меня ничего не выйдет», — думала шатенка, идя к барной стойке. Симон успела пропеть несколько песен, но и после этого Джокер не появлялся в баре. «И о чём я думала? Он же не настолько тупой, чтобы приходить сюда так часто, к тому же после вчерашнего», — пробегало в голове Райли, пока та мирно сидела на высоком стуле у бара и периодически посматривала на дверь. Но девушка заметила лишь направляющуюся к ней Харлин. — Джей не пришёл сегодня, а уже почти час… — грустно сказала та, прислонив поднос к груди и стоя, опустив плечи и взгляд. — Джей? — фыркнула Симон, не скрывая насмешки. «И что эта фанатка ещё придумает? Она ему имя дала? Это же смешно! Кличку, как собаке — вот так правильней». Харлин похлопала ресницами, и как только послышался звук открывающейся двери, обе девушки тут же кинули свой взгляд в её сторону. В заведение зашагал сутулый человек, перед этим примечательно громко хлопнув дверью, но, даже не удосужившись посмотреть в сторону барной стойки, что Симон обрадовало. «Не думала, что буду радоваться появлению маньяка», — иронично подумала Райли и чтобы не волноваться исполнять задуманное первым делом заказала Ларк рюмку бренди. Квинзель же при виде своего возлюбленного подпрыгнула на месте и, кукольно улыбнувшись и, прощебетав «Это мой мистер Джей!», полетела к последнему столику. Симон не обратила внимания на глупую на её взгляд радость Квинзель, ведь думала немного о другом. — Ты же вроде как не пьёшь на работе, — в недоумении и подозрении проговорила Ларк. — Сегодня исключение, — отрешённо протянула Симон, искоса посматривая на последний столик, который был едва виден за другими занятыми столиками. Девушка достала мобильный из кармана гитарного чехла, ведь в чёрном облегающем платье, которое она сегодня выбрала для выступления не было карманов. Ларк обслужила девушку довольно быстро, так же быстро Симон и выпила. Одним глотком опустошив полбокальчика бренди, та встала со стула, крепко держа телефон в руке, ведь к стойке подошёл какой-то мужчина, желающий выпить, а Симон не нужно было, чтобы кто-то услышал её телефонный разговор. Отойдя на приличное расстояние так, чтобы Симон была плохо видна для других глаз, разблокировала телефон и тут же набрала девять-один-один, но перед тем как нажать кнопку вызова, в её душу забрались сомнения. «Если я позвоню, сюда налетят копы, а если Джейн узнает, что их вызвала я, уволит без разговоров. Да плевать. Не узнает. А вот Джокер точно догадается. Он обязательно сбежит, по словам Ларк он всегда так делает… найдёт меня…», — Симон стояла и тупо пялилась на три набранные цифры, не зная, как правильней поступить. — «Раз уж ввязалась во всё это, нужно идти до конца. Не помню, чтобы я когда-то сдавалась и боялась! Я ничего не боюсь! Я ничего не боюсь. Я ничего не боюсь…», — твердила Райли сама себе, — «Всё, хватит. Я НИКОГО НЕ БОЮСЬ!» Всё же выдохнув, девушка нажала кнопку вызова, держа телефон двумя руками и ссутулившись, облокотилась плечом об стену и ненароком поглядывала на последний столик, возле которого всё ещё крутилась Харлин. «И что она так долго возле него крутиться?! Нужно всего лишь взять заказ и свинтить!» — Алло? Говорите… Симон сама не заметила, как гудки прекратились. Поняв, что ей ответили, шатенка вздрогнула и начала говорить: — Да… здравствуйте, я хочу сообщить о местонахождении Джокера, — повисла пауза, Симон смотрела на последний столик и видела, как Харлин съежилась и снова прижала к груди поднос. Джокер наверняка опять говорил что-то оскорбительное и уничтожительное. Блондинка стала понемногу отходить и Райли не стала медлить. — Улица десятая, бар «Айсберг». Я ничего не путаю и говорю правду, — добавила она, так как понимала, что ей могут даже не поверить. Не медля, Симон отключилась и, выпрямив плечи, прислонилась к стене. Облегчённо выдохнув, она направилась к выходу из бара, ведь не совсем хочется быть внутри в разгар «веселья». В ту секунду, когда Райли подпирала стену плечом, у неё больше не было сомнений насчёт того, что она поступила неправильно или же правильно. Даже если и для неё это в итоге закончится не очень хорошо, она всё равно поступила не правильно, а так, как считала нужным. Для Симон это всегда было важнее правильного. Правильно — это очень относительно. Стремление к правильному убивает личность. Одни стремятся выглядеть правильными, а вторые наоборот — неправильными. Но никто не хочет быть собой. Все слишком относительны погоде, месту, обстоятельствам, моде… Да чему угодно! Все врут, и Симон это порой напрягает. Мир погряз во лжи, даже не во лжи к ближнему, а во лжи к самому себе. Иногда Симон Райли кажется, что все тупые, лицемерные и бесхарактерные, и что самое интересное — это всегда подтверждалось. Порой девушка думала, что именно поэтому у неё нет ни друзей, ни второй половинки, но она знала, что на самом деле не нашла ещё такого человека, который будет разделять её точку зрения, смотреть на мир так же. Да что уж… Симон не всегда нужно, чтобы на мир смотрели точно так же, девушке всего лишь нужен человек, который будет понимать её, этот чёртов мир и людей в нём, хотя бы… Несмотря на всё это, Харлин чем-то Райли понравилась. Она не умная, не родственная душа, но… она такая глупая, и, возможно, именно поэтому шатенка решила помочь. Из всей семьи или знакомых только Брэндон действительно понимал сестру, хоть и не разделял её философии насчёт людей. У братика есть друзья, схожие по духу и всё у него нормально, хоть парень и не нашёл вторую половинку. У Симон же всё ненормально и для неё это давно стало нормальным. Девушка не хотела жить в иллюзии и не жила. Все эти мысли мешались в голове Симон Райли, и она даже позабыла о том, что вызвала полицию, но вскоре она сама о себе напомнила… Когда кареглазая стояла возле стены и бесцельно копалась в телефоне, к Айсбергу подъехали несколько полицейских машин, а вооруженные люди в полицейской форме, которые явно не были настроены дружелюбно, влетели внутрь заведения. Симон не могла видеть реакцию посетителей, в том числе и Джокера, потому как отошла немного поодаль от двери, просто ожидая того, что будет дальше. Зато девушка увидела, как некоторые искромётно покинули Айсберг в частности и компания головорезов, в которой находился тощий парень, всегда странно смотревший на Симон. В голове шатенки были разного рода мысли, на миг она даже засомневалась в своей затее, ведь в баре был шум и гам, а вскоре послышались и выстрелы. Девушка не думала, что это будет так… торжественно! «Не могли просто отправить пару полицейских и вызвать скорую? По сути, этому психу нужен укол, который немного убавит его энтузиазм, да и только! Да кого я обманываю?..» Пока Райли мёрзла на улице под снегом, слушая, что происходит внутри паба, к этому самому пабу подлетела скорая помощь из Архема. Увидев скорую, Симон немного успокоилась, так как понимала, что теперь Джокеру точно не сбежать. Случилось, как думалось. Врачи успели повязать психа за пару минут, и у Симон появилась надежда, что в Готэме не всё ещё потеряно. Когда врачи выводили, даже можно сказать выталкивали уже слегка успокоившегося после укола Джокера, Симон отошла от двери немного дальше, чтобы псих её не заметил, но этому не суждено было случиться… За врачами выбежала Харлин, не замечая никого вокруг, пытаясь то ли остановить этих самых врачей, то ли что-то сказать психопату. При виде такого безумного энтузиазма, Симон не могла остаться в стороне, потому, когда Квинзель добежала до Джокера и почти схватила клоуна за рукав, шатенка побежала за ней, грубо схватив подругу за руку и резко потянув на себя. — Ты дура? — не сдержалась Райли, в надежде, что остальные не заметят поведения блондинки. — Мистер Джей… — пропищала гимнастка, пытаясь тщетно дотянуться до своего больного на голову возлюбленного. — Харлин! — теперь уже Симон не сдержалась и просто прикрикнула на это бестолковое создание. Врачи не успели отойти достаточно далеко, дойти до служебной машины, ведь Джокер так или иначе сопротивлялся, потому при услышанном имени, вывернулся из рук санитаров и кинулся к Харлин, которую Симон сдерживала. Шатенка сделала шаг назад и мигом спрятала девушку за собой, ведь не знала, насколько он может быть неадекватным даже под уколом. Квинзель же благополучно и с радостью спряталась за спиной подруги, вцепившись мертвой хваткой в рукав её платья, о чем Симон подумает позже — Харлин боится Джокера даже, когда тот под уколами… К счастью санитары успели вовремя схватить больного, но не могли утащить в машину, так как он пытался вырваться и говорил к… Симон. — Как только я выберусь из Аркхема — прикончу тебя! — яростно прокричал сумасшедший, дёргаясь в руках врачей в попытке накинуться на Симон, которая в свою очередь смело стояла на одном месте и прямо и твёрдо смотрела на Джокера, сцепив зубы. — Я выпотрошу тебя, как рыбу! — на какой-то момент ему всё же удалось вырваться, но из рук лишь одного санитара, потому он не мог причинить сильного зла, но успел сказать… Харлин же увидев такое, просто отскочила, слегка потянув за собой Райли, но та осталась на месте, несмотря на то, что Джокер был рискованно близко, а следующие слова хрипло прошептал в шею девушки. — Я знаю, что это ты вызвала белые халаты, и ты поплатишься за это. Я знаю, где тебя искать. Беги из города, малышка. Я — твоя мучительная смерть. Говоря это, Джокер облизывал губы, а после громко рассмеялся, сам отойдя дальше и запрокинув голову. Вскоре он впал в весёлую истерику, но врачи уводили больного, который теперь не сопротивлялся, занят душераздирающим пугающим смехом. Что по поводу Симон, то, конечно же, она была напугана в глубине души, но ни показывала это окружающим, ни хотела признавать самой себе. Больничная машина закрылась, а Симон всё ещё оставалась в напряжении. — С тобой всё хорошо?! — воскликнула Харлин, моментально подлетев к Райли и взяв ту за предплечье. Симон же не могла дать достоверный ответ на этот вопрос. Девушка чувствовала, как она понемногу начинает ненавидеть Джокера. Этот ублюдок манипулирует её подругой, хочет убить её ну и напоследок держит город в страхе, но это мелочь для Симон Райли по сравнению с первыми двумя пунктами… Ярость заползала в её душу, потому она тяжело дышала, смотря уже за уехавшей машиной. — Симон? — взволнованно продолжила Квинзель, слегка потянув на себя руку шатенки. Поняв, что выглядит странно и пугающе, Райли вырвала свою руку из руки блондинки и раздраженно фыркнув, двинулась в бар, который на сегодня точно закончил свою работу. Харлин спешно пошла за соседкой, не совсем понимая её реакции. — Вызывай такси! — громко проговорила кареглазая, хватая свои и вещи Харлин и чехол с гитарой. Акробатка принялась выполнять сказанное, и вскоре девушки были в машине на пути к дому. Всю дорогу Райли молчала, гневно смотря через окно. В глазах мелькали огни города, которые могли бы успокоить такую творческую личность, как она, но в голове были одни ругательства, а в душе злоба. Прошло десять минут — не так уж и много, но обычно за такое время человек хотя бы начинает остывать, с Симон же такого не происходило. Она постоянно думала о том, что клоун не имеет никакого права указывать, что ей делать, а уж тем более угрожать, но и ума не прилагала, как сможет защититься в случае чего. — Чёрт! — выругалась Райли и ударила рукой по ручке автомобиля. Харлин лишь сглотнула, с робостью посматривая на разъярённую, но пытавшуюся это скрыть, Симон. Вскоре девушки были дома, но ни одну из них это не радовало. Как только они переступили порог, Квинзель сняв куртку, кинув её на вешалку и промахнувшись, — та упала на пол — двинулась в ванную комнату. Симон это насторожило и немного отвлекло сознание от злобы на Джокера. Услышав плач соседки, шатенка спешно сняла верхнюю одежду и сразу же двинулась к двери. Дёрнув её на себя и поняв, что Харли, как и предполагалось, заперлась, Райли закатила глаза и громко выдохнула. «Ещё этого мне не хватало. Чувствую себя мамкой тринадцатилетнего подростка!» — прошло в голове кареглазой, когда она не настойчиво стучала в дверь. — Харлин? — осторожно позвала Симон, прислонившись к двери, в надежде, что эта идиотка не набирает ванну для того, чтобы в ней утопиться, но в ответ услышала громкий плач. — Ты в порядке? — Мистер Джей опять в Аркхеме! А перед этим… мы поссорились!.. — плакала блондинка, а Симона лишь могла догадываться, как жалко подруга выглядит в данный момент. Слова Квинзель разозлили несостоявшегося юриста, а скрывать свои мысли она не намерена. — Да твоему мистеру Джею дорога в ад, Харлин! Аркхем для него курорт! — громко восклицала Симон, обращаясь… к двери. — Он ничтожество, не нашедшее своё место в этом мире, и ты, видимо, такая же, раз связалась с ним! Он убогий, но ты ещё более жалкая, раз не понимаешь, насколько убог он! Райли ударила ладонью в закрытую дверь, а после пулей залетела в гостиную, стукнув дверью. Конечно же, ей хотелось высказать это в глаза психопату, а под горячую руку попалась Харлин, подлив масло в огонь, вот девушка и обрушила свой гнев на первого попавшегося человека. «Да, классно ты помогаешь Харлин повысить самооценку… Молодец, Симон, ничего не скажешь», — думала она, заваривая чай. Спустя двадцать минут питья зелёного успокаивающего чая без сахара и созерцания безмятежных огней города, девушка всё же слегка остыла, но теперь жалела о высказанном. Самое обидное то, что она действительно сказала правду, то есть, то, как думает на самом деле. Да, Джокер жалкий, раз принялся убивать людей и терроризировать город, но Харлин воистину слабая, а этого не нужно было говорить вслух. Блондиночка и так об этом знает. Когда человек знает в глубине души, но не слышит от кого-то, всё равно легче — легче перебороть свою нерешительность и стать сильнее. Правильно говорят, если девяносто девять раз сказать человеку, что он собака, то на сотый он загавкает и принесёт палку. А Симон не хотела, чтобы Харлин стала собакой… Собственно, из-за этого у неё проблемы — из-за стремления помочь. Не проблемы, а угроза её жизни, и взять вот так вот усугубить ситуацию. Слово злее перца… Ещё парочка моментов, которые не хотела признавать Симон, так это то, что она считала, что иногда даже убийцу можно понять. У неё всегда были с этим некоторые проблемы. Хорошие люди не думают, что убийству есть какие-то оправдания, а Симон Райли всегда считала, что мотив должен быть очень важный. Ну, не может адекватный человек взять пилу и резать людей, так же не может просто так слететь с катушек, как Джокер и остальные психопаты этого и не только этого города. Постоянные споры с Брэндоном… Брэнди не приемлет взгляда сестры на криминальный мир, но может понять, ведь она должна была стать адвокатом. Симон часто задумывалась над выбранной профессией. То, что она каким-то чудным-пречудным образом оправдывает преступников, могло сделать из неё достойного адвоката (достойный адвокат — диссонанс…), но она всегда использовала свой двоякий взгляд на этот мир во благо творчеству. Порой девушка думала, что она лицемерна, ведь говорить Харлин, что Джокер убогий, потому что убивает, а она ещё хуже, а самой думать, что, возможно, он не такой уж и убогий и у него есть весомые причины… Симона не думала, что она лицемерна, она постоянно боролась, помимо того, что с обществом, так ещё и с собой. Одна часть Симон Райли оправдывала убийц и психов, вторая же человечная — понимала, что вообще не важно, какая причина! Какая бы причина ни была, человек не имеет право забирать жизни, не он их давал. Постоянная борьба сердца и разума убивала девушку, делая её не лицемерной, а стремящейся к правде. Она знала, почему так усердно стремилась всегда говорить правду, быть прямолинейной — потому что боялась быть лицемерной и лживой! Она запутывалась в себе, в этом мире, в этих людях, так как знала, что эти люди тоже могут мило говорить, что убивать нечеловечно, а когда придёт решающий момент, просто взять и поступить так же нечеловечно, как психопат Джокер. И что этого человека отличает от Джокера? Ах, да, клоун больной на голову. Мы все здоровые. Мы все здоровые! Мы ведь никогда не врём самим себе, не размениваем гордость на бумажки, чтобы купить на эти бумажки весь тот ширпотреб, чтобы приобрести гордость! Людьми движет самолюбие, которое превращается в высокомерие и гордыню, а вот всем этим двигают деньги. Они дают им напускное самоутверждение в этом пластмассовом мире — вот что думала Симон Райли… Но иногда проворно пыталась отогнать эти циничные мыслишки, потому как, возможно, не всё так плохо? Не может быть, чтобы на планете было семь миллиардов человек и все были лживые твари. Девушку раздирали на куски эти сомнения, она никогда не могла определиться, что есть правдой в нашем мире и никогда, наверное, не определится… Ей придётся жить, так и не осознав, не познав истину. Думать о том, прав ли Джокер, правы ли подобные люди уже Симон надоело, но что она точно знала, так это то, что хоть он прав, хоть неправ… клоун не имеет права угрожать ей! Пусть взрывает здания, заставляет людей нажимать на кнопки детонаторов, манипулирует Бэтменом, но с ней такое не пройдёт! Даже если она и умрёт, то достойно! Сделав последний глоток, Симона услышала, что дверь ванной комнаты открылась и оттуда выползла Харлин, вытирая слёзы и проходя на кухню. Мигом обернувшись, шатенка, поставила кружку на подоконник и, засуетившись, обратилась к блондинке. — Послушай, Харлин, прости. Я сказала, не подумав, ты никакая не жалкая, — начала Райли, а Квинзель остановилась возле холодильника и слушала. На её глаза наворачивались слёзы. — Симон… — сквозь плач страдальчески ответила она. Заглянув в её глаза, Симон поняла, что разговоры сейчас неуместны, девчонке просто нужна поддержка, потому шатенка лишь снисходительно вздохнула и, подойдя сбоку, обняла плачущую подругу. — Какая же ты мнительная, ребёнок, — усмехнулась она. В ответ Харлин шмыгнула носом и улыбнулась. Похоже, она успокаивалась и от этого успокаивалась сама Симон, ведь переживала, что раз и навсегда убила в Квинзель самолюбие и гордость. Симон понимала, что у неё этого не получилось (и слава Богу), но Джокеру это удастся без усилий. — Симон… — голубоглазая слегка отпрянула, чтобы смотреть в лицо подруги. — Что он тебе говорил? Почему ты его слушала? Почему не улизнула вместе со мной? Джей немного вспыльчивый… он мог ведь тебе навредить, — растерянно промолвила она. «Вспыльчивый! Неужели она до сих пор не может принять того, что он болен?! Интересно, какой же диагноз у этого кретина?..» Больше Райли, конечно, тревожило не то, что подруга не может осознать болезнь Джокера, а то, что ей сейчас нужно что-то ответить на то, почему она осталась стоять на месте в тот самый момент. — Харлин, — обстоятельно начала Райли и усадив подругу за стол, села рядом, но, по сути, просто тянула время. Белокурая смотрела наивно-выжидающе, и Симон нужно было отвечать. — Понимаешь… я ведь человек, который… всегда стоит на своём… и-и-и… ничего не боюсь, — девушка пыталась говорить спокойно и уверенно, ведь не знала, как объяснить, — как бы… — добавила она шепотом. На самом деле врать не пришлось, просто почему-то было неудобно говорить это Харлин, именно об этой ситуации. Райли очень не хотела втягивать её в это. Да, она хочет помочь, но не хочет громко говорить об этом. — Он тебе угрожал? — спросила соседка, не отводя взгляда. Симон просто смотрела на неё с приоткрытым ртом, не зная, что отвечать. Не совсем хотелось говорить правду, но даже такая, как Квинзель догадается. Делать нечего, скрывать глупо, итак всё ясно. — Да, ну и что с того? — холодно и с некой недоброжелательностью ответила кареглазая, усевшись удобней и отведя взгляд. — О Боже! Симон… — акробатка говорила весело и доброжелательно и, кинув на неё косой взгляд, Симон увидела, что она улыбается. Девушка не понимала, что может быть хорошего в угрозах Джокера… почему эта девица повеселела? — Джей… он… может угрожать, но… Как бы тебе так сказать, чтобы не обидеть?.. — Прямо, — твёрдо кинула Райли, всё ещё глядя на голубоглазую искоса, но волчьим взглядом. Ей что-то не нравилось. — Проще говоря, ему не до тебя. У него в голове куча идей и он не станет тратить время на убийство одного, когда можно терроризировать весь город, — Харлин широко улыбалась и говорила непринуждённо, будто о чём-то обыденном, а ещё с восхищением. «И как я должна реагировать? Она думала, что я обижусь на то, что у Джокера на меня времени не хватает? Пф, бред какой-то! По-моему она забывается, что не все влюблены в этого психа! Не станет тратить своё время… Очень на это надеюсь!» — отчего-то Симон злили слова подруги, но не их содержание, а подтекст. Девушка не могла понять, почему Квинзель считает, что нормальные люди на такое обижаются? С каждым разговором с Харлин про Джокера Симон понимает яснее, что нужно спасать её как можно скорее. — Было бы здорово, — ответила шатенка, приподняв бровь и попутно вставая со стула. — Будь уверена. Он не такой мелочный, он… — услышав мечтательный голос, Симона остановилась, когда уже стояла у арки и недолго ждав, повернулась к Харлин. Та замолчала, но так и осталась сидеть с приоткрытым ртом, не уверенная стоит ли продолжать. Симон же демонстративно закатила глаза и обезнадёживающе помахав головой, продолжила путь с кухни. Как только она скрылась, Квинзель вздохнула и, поставив локоть на столешницу, положила голову на ладонь руки. Харлин просидела в своих мыслях и мечтаниях, связанных с Джокером примерно десять-пятнадцать минут, а после последовала примеру — пошла спать. Харлин думала, что Райли спит, на самом же деле сама Райли уснула к утру, ведь не могла перестать думать о произошедшем в Айсберге. Правильно ли она поступила? Вообще не важно, если Джокер такой, как говорит Квинзель. Он может угрожать, но не делать. Симон не знала его, но ей казалось, что это не так. Ах, да. «Я человек слова». При воспоминании об этой кинутой фразочке Джокера, когда он записывал видеообращение к Бэтмену, Симон становится смешно. Точнее, это насмешка. «Ага, конечно, человек слова! Обхохотаться. Не бывает так, чтобы маньяки были людьми слова. Наверное… Что это за личность такая?! Есть ли там вообще личность? Может психоз полностью поглотил этого человека, и теперь у него нет своих мыслей, кроме как навязчивых идей? Наверное, мне уже пора бы взять сумку, собрать манатки и валить из города, а не думать о личности маньяка, который хочет меня убить! Там нет личности. Верно ведь, что черты характера пропадают, когда человек сходит с ума? Ну, там, если в прошлом он был спокойным и не любил спорить, к примеру, то сейчас не в точности наоборот, а просто всё не так. В нём нет ничего, кроме агрессии и ненависти, выходит. А что если эти черты характера наоборот становятся ярче? Ну, если человек был склонен к агрессии, то когда он сойдёт с ума, станет ещё агрессивнее. Те, кто склонен к этому, у того вероятность слететь с катушек больше. Хотя спокойные люди, которые всё держат в себе, так же могут угодить в дурку. Боже, так скоро у меня крыша поедет! Хватит думать о всякой ерунде. Я не психиатр, не психолог, оно мне нахрен не упало. Пусть о чертах характера Джокера думает его лечащий врач, а у меня своих тараканов хватает, а теперь ещё и проблем. Но я не стану бежать», — с такими хаотичными мыслями Симон провалилась в сон.

***

Наверное, прошла неделя после того, как Джокера закрыли в психушке, и Симон радовало, что за эту неделю он так и не сбежал, но она понимала, что чем дальше, тем ближе этот знаменательный момент. Именно об этом размышляла Симон Райли, попивая крепкий кофе. Опять утро, опять кофе и серые тучи, закрывающие солнце, но взамен солнца тихий снег. Слава Богу, сегодня не нужно никуда идти, ведь и у Симон и у Харлин выходной. Никаких пьяных преступников и сигаретного дыма, режущего глаза и заползающего в лёгкие. Да, именно такое чувство у некурящего человека — будто всё состоит из дыма, и даже он сам. Симон не была курящим человеком, можно так сказать… Иногда девушка позволяла себе выкурить сигаретку другую, обычно бывало это в нетрезвом состоянии, когда у неё сильные потрясения или просто шалят нервы. У девушки никогда не было пачки сигарет в сумке, что порой огорчало её саму же, зато относительно радовало Брэндона. Он не мог смотреть на то, как сестрица губит своё здоровье, но по-братски не рассказывал об этом сомнительном успокоительном родителям. Когда Симон была подростком, сильно пряталась от родителей. Девушка понимала, что мать догадывалась, ведь порой даже намекала, но отец не должен был знать и не знал о том, что временами его дочь берётся за сигареты. Девушка сердито думала о том, что если бы папа чаще находился дома, то, возможно, знал бы что творится с его детьми. Но с другой стороны, если бы отец находился дома чаще, то свободы было бы меньше. Брэнди, конечно, всегда слушался и папу и маму, а вот Симон не сильно слушала мать, но это не значит, что не уважала, просто делала своё, пытаясь не ссориться. С отцом же такое не проходило. Симона не понимала, почему он считает себя законом в этом доме? Он считает, что воспитывает не кнутом, а пряником, на самом деле так и было, но когда Симон хотела одного, а отец хотел другого, шла коса на камень. Дом сотрясался от ссор, которые мать постоянно пыталась мирно разрешить, а Брэнди слегка ругал Симон за кулисами. Ничего не действовало на неугомонного подростка. Почему-то Симон Райли думала, что мать этим очень печалиться и до сих пор… потому как до сих пор дочь неугомонный подросток. Симон ничего не могла сделать со своей бунтарской натурой. Это не подростковый период, это её личность и сущность. Жаль, что мама не понимает, что жить, борясь не намного тяжелее, чем приклоняться этому обществу. Зачем делать то, чего не хочешь, если можно делать то, что хочешь?! Эта чёртова жизнь одна и коротка, чтобы тратить её на послушание, ненужные рамки и подобную ересь! На радость Симон, у неё не было никаких проблем на работе. Похоже, ни Джейн, ни Ворон не интересовались, кто заложил клоуна. В принципе, логично. Зачем им это нужно? — Сегодня обалденный день! Кстати, вечером я ухожу, — жизнерадостно проговаривала Харлин, крутя обруч на одной руке. — Могу я поинтересоваться куда же? — нарочито вежливо спросила Райли, поставив кружку на столешницу и смотря в сторону соседки. «Господи, пусть это будет свидание! Каждый вечер одно и то же. Она постоянно ноет из-за своего мистера Джея. Всю неделю выслушивать это — сущий ад. И всё бы ничего, если бы это был обычный парень, по которому она сохнет, но это маньяк, плюс ко всему, о котором лично я не хочу слышать!» — крутилось в голове Симон. — Ты с кем-то познакомилась? — коварно спросила Райли, сощурив глаза и расплывшись в улыбке. — Что? Э… нет! — отмахнулась блондинка, наконец, оставив обруч. — Это будет встреча с хозяином цирка. Помнишь, я говорила, что мистер Догэрти порекомендует меня местному цирку? Симон ещё больше сощурила глаза, но отвела взгляд, пытаясь вспомнить этот рассказ. — Ну? — сдержанно проронила шатенка, вспомнив и пригубив чашку с кофе. — Так вот, сегодня владелец хочет со мной познакомиться! — Квинзель практически подпрыгнула на месте, радостно пропищав. Проанализировав, что владелец хочет познакомиться с Харлин вечером наедине, без мистера Догэрти… как-то это странно, в общем. — Тебе не кажется это каким-то странным? — кареглазая не стала скрывать свои ничем неподтверждённые догадки. На удивление открытая Квинзель стала вести себя как-то смутно и сжато. Девушка прятала и отводила взгляд, делала какие-то упражнения руками. — Ты о чём? — начала она, но, не дождавшись ответа, сразу же продолжила. — Нет, всё хорошо! Она снова принялась улыбаться в привычной для себя манере, но быстренько поделав какие-то упражнения, двинулась в ванную комнату. — Я первая в ванную! — весело сказала она, закрывая за собой дверь. Симон лишь сжала губы и подняла и тут же опустила брови в ироничном жесте. «Ладно, просто допью свой кофе и придумаю, чем буду заниматься сегодня вечером без Харлин», — возникло в голове бывшей студентки. Значит, сегодня девушка всё-таки допишет песню. Свободные дни, которые выпадают у девушек одновременно Симон и Харлин решили проводить за просмотром фильмов. Симон знакомила Квинзель с миром ужастиков, триллеров, но не признавалась, что помимо них безумно любит романтические драмы (до этого дня), а блондинка в свою очередь показывала комедии, фантастику и прочие лёгкие киноленты. Получалось, что после просмотра нескольких фильмов подруги говорили. Райли, например, узнала, что Харлин мечтает завести себе кошку породы Бурмилла, но не может, поскольку понимает, что работники цирка редко находятся дома. Симон же не любит никаких кошек. Точнее, она бы не хотела заводить в качестве домашнего питомца именно кошку. На её мнение, эти животные высокомерные и самовлюблённые. У них нет хозяина, даже если есть… а Симон нужен настоящий друг, а не украшение, которое будет лежать на подушках дивана и ни во что не ставить своего хозяина, который считает свою кошечку своим другом… Рост Квинзель сто семьдесят сантиметров, знак зодиака Рыбы. Так же Квинзель любит готовить, а в детстве и подростковом возрасте была примерной девочкой, активисткой и участвовала в благотворительности. Симон ненавидела активистов. Обычно все они фальшивки и показушники. После таких разговоров Райли понимает, что они до жути разные, абсолютно разные, но это не мешает девушкам дружить и чудом находить общий язык. Возможно, они друг друга дополняют. Симон воистину не хватает мягкости в характере, а Харлин внутреннего стержня. Плюс ко всему блондинка мечтательная фантазёрка, иногда она выдаёт такие версии… чего Симон действительно недостаёт. Точнее, она просто понимает, что в этом мире нельзя быть таким, потому сдерживает подобные мысли и позитивный посыл. Все проходят через проблемы, но либо остаются такими, какие есть — наивные и милые, и страдают от этого, либо невольно холодеют и смотрят на мир реалистично и… тоже страдают от этого. — Но, почему?!.. — сквозь рыдания говорила Харлин, вытирая нос рукавом кофты. «Что за привычка у неё такая?!» — удивлённо и насмешливо подумала Симон, уже ища какой-то платок или салфетку. — Они должны были остаться вместе! Она не должна была умирать! — отчаянно проговаривала девушка. — Я думала, её вылечат… — Ну, не всё так сказочно. Это тебе не «Пока ты спал» с Сандрой Буллок, — налегке ответила Симон, протягивая коробку с салфетками, на что та принялась плакать сильнее. — Какая же ты бесчувственная, — иронично утвердила Квинзель. — Я просто не плачу над придуманной историей! Потому бесчувственная? — недоумённо изрекла темноволосая. Харлин кинула многозначительный смешок и сразу же обернулась к Симон. — Но это ведь могло произойти на самом деле. Тут нет ничего сверхъестественного, в фильме нет никакой фантастики. Любой может быть неизлечимо больным, — уверенно говорила Харлин, и было ощутимо, что она свято верит в сказанное. Симон фыркнула, но в её голове роились противоречивые мысли. С точки логики любой может заболеть, но только вот любви, как в фильмах не бывает. — Харлин… — возмущённо начала кареглазая. — В жизни не бывает таких историй. В жизни люди не могут так любить друг друга, понимаешь? — она смотрела, широко открыв глаза и была на старте, готовая спорить. На самом деле Симон не очень-то и хотелось спорить. Просто Харлин задела такую тему, которую девушка не любит обсуждать. Любви нет, и точка (по крайней мере, взаимной и счастливой). Она давно для себя это решила и нечего тут вкладывать в её голову и душу сомнения, которых итак хватает по любому поводу и жизненно важному и неважному вопросу! — Ты не веришь… в любовь? Но это ведь ты показала мне этот фильм… — слегка растерянно начала Квинзель. — Я знаю только этот. Я не смотрю такие фильмы, — холодно отозвалась та, вставая с дивана и идя куда угодно, только подальше от этого чёртового разговора. Харлин так и не ответила, лишь пожав плечами после ухода Симон. Немного помедлив, девушка принялась собираться на встречу с владельцем цирка, потому как время подходило к вечеру. Симон же взялась за гитару, а спустя два часа после ухода соседки, поняла, что хочет чего-то вкусного - горького шоколада, например. С неохотой, но девушка всё же вышла из дома, её даже не остановило то, что в Готэме девять вечера, а поскольку время года зимнее, было темно (и страшно). Симон казалось, что хуже маньяк, чем Джокер на неё напасть не способен, потому… Симон слишком сильно хотела шоколада! Долго выбирая между горькой шоколадкой с миндалём и горькой шоколадкой с фундуком, Симон взяла молочную шоколадку с клубникой и пошла на кассу… Потом поняла, что что-то делает со своей жизнью не то, потому как не любит молочный шоколад, и, уйдя с кассы, положила шоколадку на место, в конце концов, купив шоколадку и с фундуком и с миндалём. Вот такая у этой девушки неясная жизнь. «Красиво жить не запретишь!» — саркастично подумала Райли, оплачивая покупки. — «Я сама себя сведу с ума такими темпами. Всё равно купила то, что хотела, даже больше, но перед этим сама себе потрепала нервы. Похоже, у меня психологические проблемы, эх», — насмешливо и беспечно думала она. Девушка спокойно шла по улицам, возвращаясь домой и была довольно близка. В общем, ничего не предвещало беды, тем более Симон была в своём районе и просто шла, обняв себя руками. Но внезапно послышались выстрелы, от чего девушка вздрогнула, тут же покинув свои мысли. Райли остановилась, испуганно и настороженно осматриваясь вокруг. Несколько секунд ничего не происходило, и она даже хотела продолжить путь, но тут же послышались крики и звук полицейской сирены. Симона не успела сообразить, когда на неё бежал какой-то человек с накинутым на голову капюшоном. Увидев неподвижно стоявшую на месте девушку, он решил воспользоваться такой, можно сказать, удачей. Когда он добежал к Симон, грубо схватил её за хрупкие запястья. Обычно шатенка бы пыталась выбраться в подобной ситуации, но у этого человека была такая мёртвая хватка, что она не могла и шевельнуться, просто смотрела на него широко распахнутыми глазами, так или иначе не видя лица. Она не сообразила сразу, но в её руках оказался пистолет, а запястья были окровавлены, позже на них ещё и появятся синяки. Звук сирены было слышно сильнее и когда кареглазая обернулась, её заслепили фары полицейской машины. Кажется, в тот момент девушка вообще ни о чём не думала, потому просто кинулась наутёк, когда несколько полицейских вышли из машины и направили на неё оружие. Симон сама не понимала, как додумалась не бросать пистолет на снег, как хотела сделать сперва. Симон просто бежала к дому, который был не так далеко, но практически возле дома, заметила, что ещё и с этой стороны едут полицейские. «Да что им, чёрт возьми, нужно?! Почему их так много?! Из-за какого-то мелкого преступника?!..» — проносилось в голове Симон, когда та ступорно остановилась, заметив, как кто-то практически залетает в жилой дом. Поняв, что время на раздумья нет, так как полицейские близко, девушка последовала примеру этого человека — быстренько шмыгнула в подъезд. Как только она это сделала, первым делом услышала, как кто-то быстро и очень звучно бежит по лестницам, но тогда она не обратила на это внимания, так как была у лифта. «Когда в фильмах преступники выбирают лестницу, вместо лифта, всегда попадаются полиции! Буду умнее. Где этот чёртов лифт?!» — Симон тяжело дышала, как неуравновешенная нажимая на кнопку. К её счастью лифт прибыл довольно быстро, и Симон тут же шмыгнула внутрь. Но девушка всё ещё не могла выдохнуть, потому что слышала, как в дом ворвались, вероятно, копы. «Господи, хоть бы лифт не открылся в тот момент, когда там будут стоять копы!» — пробежало в её голове, и Райли поняла, почему преступники в основном выбирают лестницу. Совершенно не волнуясь о том, что пистолет всё ещё находится в её руке, Райли мигом нашла ключи от дома и прижалась спиной к лифту, ожидая своей остановки. Когда он доставил на нужный этаж, Райли могла облегчённо вздохнуть, ведь копов там не было. Их не было на её этаже, но она слышала их голоса и топот на нижних. Поняв, что сюда они ещё не добрались, девушка пулей полетела к входной двери такого сейчас казавшегося родного дома. У девушки тряслись руки, она не могла вставить ключ в замочную скважину, в итоге он выпал из её руки. Внезапно она услышала громкие шаги, кто-то бежал, и она сомневалась, что это очень голодный сосед, которому срочно нужна соль! От отчаяния Симон уже хотела было стучать, что было бы бесполезным, если бы в квартире никого не было. Ключи как назло проскользнули прямо до соседней двери, и ей ничего не оставалось, кроме как кинуться за ними. Девушка увидела, что кто-то уже практически на этаже, но надежда умирает последней. В данном случае у Симон теплилась надежда, что она будет быстрее полицейских, потому быстро шмыгнув к соседней двери, наклонилась, чуть не упав, и схватила ключи, но когда уже намеревалась открывать входную дверь, увидела, что в квартиру кто-то врывается! На неимоверной скорости, шатенка проделывает то же самое, но прямо перед её носом дверь закрывается. Точнее она не успела закрыться, потому что та с силой дёрнула дверную ручку на себя и влетела в помещение. Она хотела захлопнуть дверь, но то ли обо что-то споткнулась, то ли во что-то врезалась и смачно полетела вниз. Совсем скоро она поняла, что приземлилась довольно мягко, как для пола, а ещё пару секунд погодя, поняла, что упала на человека, поскольку намертво вцепилась в одежду. Проморгавшись, Симон осознала, что это была не Харлин…