Опустевший город

Выступление в Айсберге прошло довольно спокойно, в принципе, как и всегда. Устраиваясь на работу в этот бар, Симона предполагала, что там будут постоянные драки, потасовки и даже убийства, но преступники оказались довольно неагрессивными, находясь в этом заведении. Можно предположить, что это единственное место, в котором они могут вести себя спокойно и отдыхать, в остальные же свои рабочие будни мошенники, убийцы и маньяки не имеют права на такую роскошь, как отдых… — Я с ног валюсь, — хмуро промолвила Харлин, когда девушки подходили к входной двери квартиры. — А мне сегодня было не тяжело, — бодро отозвалась Симон, предвкушая, как они зайдут в дом, сделают вкусный какао и сядут за какой-то интересный фильм, а, может, и просто пойдут спать. — Ничего, сейчас отдохнёшь. Мы уже практически дома. Симона сама себе удивлялась, но была не уставшей и даже, можно сказать, весёлой. Все песни, которые она пела сегодня, были исполнены без волнения и затруднений. Как только девушки открыли входную дверь и оказались в квартире, почувствовали сильный холод. Харлин тут же обняла себя руками, удивлённо смотря на такую же недоумевавшую подругу. Райли тут же закрыла входную дверь и, нахмурив брови, поставила руки в боки. «Что за чёрт?» — пронеслось в голове шатенки. Не дожидаясь объяснений, Райли сама принялась искать эти самые объяснения, расхаживая по квартире. Первой по курсу была кухня и, зайдя, она заприметила настежь открытое окно. Едва сдержав в себе злость, девушка мигом закрыла его и продолжила ходить из комнаты в комнату. В остальных была та же картина. Как только последнее окно в гостиной было закрыто, туда вошла Харлин, всё ещё обнимая себя руками. — Что такое?.. — осмелилась спросить блондинка. — Окна, Харлин, — сразу выпалила кареглазая, — они были открыты настежь! Кажется, Симона начинала выходить из себя, что было объяснимо. Она понимала, что дом нагреется быстро, раздражал её сам факт того, что в их доме хозяйничают. Точнее не хозяйничают, а творят бедлам. — Это не я! — тут же бросила Квинзель, даже не подумав стоит ли оправдываться. — Я знаю, — голос Симон звучал твёрдо и бескомпромиссно. Девушка прекрасно знала и понимала, кто может заниматься такой ерундой в их отсутствие, кто может творить хаос в городе, а также в их квартире! Вскоре входная дверь открылась, и в квартиру зашагал виновник происходящего, который, судя по поведению, себя ни в чём виноватым не считал. Джокер прошёл мимо гостиной, держа путь на кухню, но Симон при виде клоуна взбесилась больше прежнего. Она сердито рыкнула и рванула с места, а Квинзель поняв, что скандала и, очень возможно, поножовщины не избежать, кинулась за подругой. Симона залетела на кухню и обнаружила Джокера, стоящего возле кухонного стола и глушащего какой-то алкоголь прямо с горла бутылки, плюс ко всему прилагался окровавленный нож, находившейся в свободной руке. Возможно, Симон бы сдержалась и не стала так бурно реагировать, но приметив стакан для виски (именно в такие стаканы Ларк наливает посетителям виски в баре), в котором был не алкоголь, а куча окурков, девушка просто не выдержала, так как поняла, почему повсюду были открыты окна. Не став сдерживать свои эмоции, а если точнее — просто не сумев сдержать, Райли мигом выхватила бутылку из руки Джокера, слегка разлив содержимое на одежду клоуна. Тот, опешив, демонстративно провёл ладонью по жилету и кинул злой застывший взгляд на Симон, от которого у Харлин пробежались мурашки, но Симон же не испугалась, ведь была слишком разгневана. Джокер молчал, а Райли не стала. — Какого чёрта ты творишь? — едва сдерживая высокий тон, спросила темноволосая. — Какого черта ты творишь, идиотка? — маньяк ответил вопросом на вопрос, но голос его был угрожающим. Квинзель просто стояла в стороне и, съежившись, наблюдала тихо и с опаской. — Когда мы пришли окна были открыты. — Симон не сбавляла оборотов: её голос был твёрдый, а взгляд прямой. Девушка не собиралась отступать. Её не бесили открытые окна и холод в квартире, её бесил сам факт, что этот псих может прийти в их квартиру, открывать их окна и после этого, как ни в чем не бывало, распивать алкоголь. Недолго думая, Джокер резко подскочил к Симон и, схватив за руку выше локтя, приставил нож к её шее. Лезвие едва касалось кожи, но Квинзель ахнула от страха и хотела даже как-то помешать. Как только маньяк бросил взгляд на блондинку, та затихла и осталась стоять на месте. Симон сглотнула, но пыталась не показывать, что ей страшно. Да, ей стало страшно, но даже сейчас она не хочет признаваться самой себе. — Твои претензии? — Джокер облизал губы, насмешливо смотря на Райли. Девушка тяжело прерывисто дышала, словно разъярённый дракон, а в её голове были злые фантазии о том, как она убивает клоуна этим же ножом. Недолго думая, точнее Симона сама не знала, откуда ей пришла мысль в такой экстремальной ситуации, шатенка живо ударила бутылкой об столешницу и приставила острое горлышко к шее Джокера. Глаза девушки горели недобрым огнём, а рука даже не дрожала. Клоун стал прерывисто посмеиваться, но Райли не обращала на это внимания. — Твой ответ? Что ты сделаешь? Ты ведь… — он не успел что-либо сказать. При вопросе «что ты сделаешь?» Симон будто перемкнуло, у неё опять сорвало планку и, не думая о последствиях, девушка замахнулась и резко провела острым стеклом по щеке клоуна. Тот инстинктивно отвернул голову от боли, но Симон вошла в кураж и черканула стеклом по шее. Джокер крепче сжал нож в руке и, судя по всему, намеревался кинуться на Симон и ответить тем же, но осознав всё это, Харлин немедленно оттянула подругу. У Симоны больше не было желания продолжать резать психа, но в случае чего она знала, что не отступит. Джокер же слегка отошёл назад и принялся громко смеяться, держа ладонь на шее. — Мистер Джей, всё хорошо? — обеспокоенно спросила Квинзель, подойдя к преступнику, но тот лишь грубо оттолкнул её от себя, так, что если бы блондинка не зацепилась руками за столешницу тумбочки, просто упала бы. — Ты, выходит, дикая? Что ж, мне это нравится! — сквозь смех проговаривал он. Симон не знала, что говорить и делать, так как клоун попросту смеялся, но она не была уверена, что через секунду Джокер не накинется с ножом. — Ну, и что дальше? Смех клоуна понемногу утихал, и он подкидывал холодное оружие в своей руке. Харлин смахнула одинокую слезинку с щеки, всё это время смотря в пол, но при таком вопросе подняла растерянный взгляд на Джокера, находясь сзади и облокачиваясь об тумбочки. — Не зли меня, Джокер. Я сдам тебя в психушку! — выпалила Симон, ещё не до конца остыв после, на самом деле ещё не совсем ушедшего, инцидента. — А как же взаимопомощь? — коварно произнёс клоун, расплывшись в улыбке. — Окончена, — голос шатенки звучал иронично, но одновременно раздраженно. На лице Симоны появилась наигранная улыбка, которая тут же сошла с её лица. Джокер недовольно, но не агрессивно рыкнул, а после кинул свой нож на одну из тумб и, присев на стул, закинул ноги на стол. Симон закатила глаза и хотела возразить насчёт его поведения, но маньяк принялся говорить: — Ладно, давай так - ты помогаешь мне, а я помогаю тебе. Психопат запустил руку во внутренний карман пальто и достал пачку сигарет и коробок спичек. — Мне не нужна помощь, — насмешливо ответила Симон, сложив руки на груди и согнув ногу в колене, обтянутую черной капроновой тканью. «Разве что помощь в избавлении от тебя?..» Некоторое время Джокер молчал, прикуривая сигарету. Девушка нервно отвела глаза. Каждое действие этого маньяка вызывало у Симон если не гнев, то уж точно раздражение. — Это пока, — всё же ответил клоун. — Не нужно мне угрожать! В глазах Райли вновь заплясал тот недобрый огонь. Джокер сделал затяжку, не отводя ироничного взгляда. — Ты должна понимать, насколько лжив этот мир, насколько прогнил Готэм и люди в нём. У нас просто договор. — На удивление Симон голос маньяка стал в разы серьёзнее, а взгляд более пронизывающий, но не враждебный?.. «К чему он клонит? Я прекрасно знаю, каков мир и люди! Не нужно меня поучать тут!» — сердито думала Райли. — Будто тебе можно доверять, Джокер, — едко прозвучало из уст Симон. На кухне повисло молчание: Джокер продолжал курить, тем самым раздражая этим Симон, но, притихшая до этого, Харлин прервала многозначительную паузу. Блондинка натянула свою фирменную улыбку, несмотря на то, что пару минут назад была темнее тучи, и бодро отошла от тумбочек. — Да ладно тебе, Симон, — на мгновение Квинзель встала между ними и кинула на соседку неоднозначный взгляд, — не ссорьтесь! Харлин подскочила на месте и радостно хлопнула в ладони. Симон совершенно не понимала, почему она выглядит столь счастливой. Шатенка прекрасно видела, как пару минут назад Джокер отмахнулся от неё, словно от назойливой мухи и это ещё не говоря о том, что Квинзель чуть не запахала носом, на что её любимому мистеру Джею было абсолютно наплевать! Разве это уважение и любовь? Нет, это неуважение и нелюбовь. От таких выходок Симон было обидно за неё, ведь понимала, что подруга достойна лучшего, и она приведёт и Харлин к этому выводу. Харлин же, как ни в чём не бывало и с лёгким сердцем, просто села Джокеру на колени и обвила его шею руками. — Так ведь, мистер Джей? — щебетала белокурая, довольная тем, что на этот раз не полетела к знакомым тумбочкам или в другой угол комнаты… Клоун просто оставался на месте, на секунду прекратив курить и ничего не отвечая. Он смотрел на Симон, расплывшись в ядовитой улыбке, которая просто выводила Райли из себя. Ей действовало на нервы то, что Джокер может делать, что ему захочется ещё и в такой не скрытной манере, при этом так мерзко и ехидно улыбаясь! Так или иначе, Джокер гадко улыбался, но всё же молчал, и Симон даже показалось, что лишь потому, что даёт возможность ей ответить. На самом деле это так и было, и знал это наверняка в тот момент лишь один человек в помещении и это был не Джокер, а Харлин… При всей своей незаурядности только Квинн понимала, что его диалоги с Симон совсем не просты и не похожи на остальные беседы Джокера с его жертвами, и этот факт определённо настораживал влюблённую девушку, хоть она и понимала, что ревновать к Симон очень глупо, ибо между ними взаимная неприязнь. Симона не стала долго задумываться над ответом и просто выдала высокомерное: «Не кури и не пей на территории квартиры, а ещё убери свои грязные лапы с обеденного стола!» Высказавшись, темноволосая резко развернулась и покинула кухню, не дав клоуну времени на ответ. Джокер сделал затяжку, смотря вслед за уходящей Симон и оценивая её фигуру, которая выгодно смотрелась в облегающем тёмно-синем платье. Не удержавшись, он задержал взгляд на стройных девичьих ногах, но как только Райли скрылась из виду, тонкий голос Харли вывел из необыкновенной мысли о том, что если бы он был двадцатидвухлетней девушкой с такими ногами, то у него вообще бы не было никаких проблем в этой жизни! Так же он не мог не заметить, что фигурка у неё очень-очень неплохая, да и вообще существуют такие женщины, во внешности которых есть что-то особенное, иногда даже не всегда понятно что. Но что он точно знал — эта девица однозначно чокнутая, если пререкается ему, да ещё и в такой манере. — Дж-е-е-е-й?.. — звала Харлин, тянув клоуна за воротник рубашки. — Сколько можно спрашивать?! Что ты собираешься делать дальше? Квинзель довольно улыбнулась, когда маньяк перевёл взгляд на неё, но была так рада и приготовилась слушать, что даже не обратила внимания на не настолько доброжелательный, насколько должен быть, взгляд. Хотя между ними никогда не было взаимных добрых взглядов и ласковых слов, точнее Харлин добросовестно выполняла всё для этих отношений, которые сама же и придумала… но и слепому, глухому, немому и тупому было ясно, что психопату всё равно на продолжение этих самых отношений. Харлин тоже было ясно. — Я ведь думал, что стереотипы про блондинок всего лишь стереотипы, но ты, Харли… — маньяк сделал затяжку, после чего неожиданно и довольно грубо сбросил Квинзель со своих ног, — доказываешь, что это ни черта не стереотипы! С чего ты взяла, что я стану посвящать тебя в свои планы?! — гаркнул преступник и, вскочив со стула, двинулся к выходу из кухни, даже не обернувшись на поникшую Квинн. Девушка сидела на полу, наблюдая за уходящим Джокером, а когда за ним закрылась дверь, вытерла рукавом нос и печально и недовольно произнесла: «Я, вообще-то, крашенная!..»

***

Улицы Готэма засыпало снегом — погода беспощадно не хотела становиться добрее. Некоторые жители города уже позаботились о рождественской ёлке, а если и нет, то наверняка намереваются готовиться к празднику, а вот Симон и Харлин сейчас заботили совершенно другие вещи. Обе девушки были увлечены тем, чем хотят заниматься и зарабатывать на жизнь. Симон пыталась подобрать аккорды к своему недавно придуманному тексту, сидя на краю дивана, подогнув при этом одну ногу под себя и смотря в исписанный лист со стихами. Квинзель же ходила по спинке дивана, расставив руки, чтобы удерживать равновесие, хотя Харлин и так могла с легкостью, без какой-либо помощи держать равновесие. — Да, точно! Нужно в скором времени приобрести ёлку! Знаешь, мне так нравятся эти ёлочные игрушки, они такие милые, особенно ангелы… — тараторила Харлин. Блондинка сделала сальто вперёд на руках, мягко приземлившись на ноги. Даже не пошатнувшись, гимнастка осталась стоять на спинке дивана. Симон уже научилась не замечать упражнений Харлин, ведь она всё время суетливая и будто не может усидеть на месте. Громко ахнув — на что Райли также не стала обращать внимания, лишь что-то бубня себе под нос и перебирая струны, — Квинзель прощебетала следующее: — Я хочу щелкунчика! На секунду Симон оторвала глаза от текста, ведь ей послышалось, что Харлин желает поставить щелкунчика под рождественскую ёлку. Тут же отбросив эти мысли, шатенка снова принялась работать над песней. Симона совершенно не слушала, что говорила Харлин, и это бывало довольно часто, поскольку соседка постоянно что-то говорила и это не всегда важно и интересно! — Скоро ведь Рождество, х-и-и-и! — голубоглазая встала на носочки и подогнула одну ногу, сложив руки в замок и приложив их к груди. — Как ты думаешь, что можно подарить Джею? Я совершенно не знаю, что ему нравится… «Своё отсутствие…» — насмешливо и недовольно подумала Симон, слегка усмехнувшись, но по большей части всё ещё не выходя из своих мыслей. — Сим-о-о-о-о-н! — взревела Харли и, прыгнув на сидение дивана, взялась за плечи подруги и стала дёргать тело девушки из стороны в сторону. Блокнот со стихами благополучно упал на пол, так же как и гриф гитары коснулся пола. Симона сердито отодвинула блондинку от себя. — Харлин! — отчеканила кареглазая, быстренько беря блокнот и ища страницу с текстом, над которым работала ближайшие двадцать минут. Её не всегда злит, когда Квинзель гудит под ухом, ведь научилась игнорировать, но когда циркачка дёргает или трогает её, Симон это очень сердит, особенно в период творческих порывов, поскольку именно в такой период можно легко потерять вдохновение и идею. — Я прекрасно знаю своё имя! — девушка показала подруге язык и сложила руки на груди. Когда Райли обернулась и увидела поведение соседки, просто прикрыла веки и негодующе помахала головой влево и вправо. — Но вот Джокер всё время называет меня Харли. При услышанном Симон закатила глаза и, обернувшись обратно, стала рыться в блокноте. «Сколько можно трепаться про Джокера?!» — Ой! Кстати! А я видела такой чудненький свитер в торговом центре! — Харли тут же вскочила с дивана и стала перед Симон, которая намеренно отвернулась от неё. — Короче говоря, он такой красный, — блондинка стала показывать на себе, а Симона при услышанном даже подняла взор на подругу, ведь ей стало не так интересно, как смешно, взгляд был соответствующий, — тут олени, а тут узорчик такой… Услышав, что она хочет подарить Джокеру свитер с оленями, Райли не сдержала смешок. Но, всё же подумав о том, что могла неправильно понять, ведь добрую часть её болтовни пропускает мимо ушей, решила переспросить. — Ты хочешь подарить Джокеру красный свитер с оленями? — с вполне серьёзным видом спросила Симон, не отрывая взгляда от глаз Квинзель. Белокурая пару раз хлопнула ресницами, анализируя вопрос подруги, но ответ почти убил Райли. — Ну да, ты права… ему не понравится красный, — студентка приложила указательный палец к губам и отвела глаза в бок, — там есть один зелёный, но на нём нет узора и… Больше Харлин не стала продолжать, потому как была удивлена услышать громкий гомерический смех. — Что?!.. — кое-как сквозь смех выдавила Симон. Квинзель не совсем понимала реакцию соседки, точнее говоря совсем не понимала, потому стояла, словно облитая ведром ледяной воды и смотрела, выпучив глаза. Когда дверь квартиры открылась и в гостиную вошёл именно тот человек, о котором Квинзель говорила сейчас и всегда, Симон стала смеяться ещё громче прежнего. Девушка взялась рукой за живот и чуть не свалилась с дивана, представив этого маньяка с выбеленным лицом в красном свитере с оленями, но творческая натура сделала своё и дорисовала ещё и оленьи рождественские рога. Джокер, мгновенно осознав, что при его приходе девушка просто внаглую расхохоталась, сразу же включил колючий взгляд исподлобья, но не показывал, что удивлён почти так же, как и Харли. — Звоним в Аркхем? — саркастично проговорил клоун, не отводя от Симон злого взгляда. Райли продолжала хохотать, но когда оба замолчали и смотрели на неё: Квинзель озадачено, а Джокер ядовито; смех понемногу стал утихать. В итоге она почти перестала смеяться, лишь ухмыляясь. — Скучные вы какие-то, ребята, — налегке промолвила Симона и, забрав гитару и блокнот со стихами, двинулась к выходу из гостиной. Психопат сопровождал Райли неизменным недобрым взглядом, но когда она проходила мимо, сообразил очень быстро и нахально выхватил блокнот из её руки. Девушка сразу смекнула, что происходит и рефлекторно потянулась за тетрадью, но маньяк отошёл на некоторое расстояние. Он тут же понял, что сделал это не зря, ведь по реакции и убийственному взгляду Симон, определил, что блокнот был для неё чем-то серьёзным и важным. Некоторое время в гостиной стояла тишина: Харлин в который раз чувствовала себя лишней, Симон пыталась убить Джокера взглядом, но пока не стала подходить, а сам Джокер присел на подоконник окна, не выпуская из руки закрытого блокнота. «Он не станет читать мои стихи. Что за детский сад?! У меня такое только в школе было. Я помню, как несколько парней и девушек выхватили мою первую тетрадь со стихами и, читая по несколько строчек вслух, чтобы все слышали, перекидывали из рук в руки. Когда же тетрадь оказалось у одной из девиц местного хулигана, я просто ударила её и забрала свою вещь. Не думаю, что такие подростковые загоны присутствуют в характере самого опасного преступника города», — с надеждой думала Симон, крепко сжимая гриф гитары. Но, как и предполагалось, маньяк кинул хитрый взгляд и принялся открывать чёрную кое-где слегка потрёпанную твердую обложку блокнота. Почувствовав подкатившую злость и поняв, что просто так не обойдётся, девушка бросила гитару на мягкое сидение дивана и решительно зашагала к подоконнику. — Вот теперь и я посмеюсь, — произнёс клоун, увлечённо листая страницы. Когда девушка подошла, он уже успел остановиться на одной из них и даже немного пробежаться глазами. — Отдай мою вещь! — возгласила кареглазая и попыталась выхватить тетрадь, но попытка не удалась. Не став ждать повторного нападения, преступник отступил от окна в другую сторону комнаты. — Говоришь, что это мир пародий, масок и артистов? — с нескрываемой насмешкой промолвил Джокер, оторвавшись от листа, но после продолжил водить глазами по строкам. — «Вся моя жизнь соткана из противоречий…» — Всё, хватит, — Симон не сдержалась и просто кинулась к Джокеру, дабы забрать то, что по праву принадлежит ей. На самом же деле её просто рвало от того, что именно он читает её стихи. Этот человек слишком бесчувственный, чтобы что-либо понять, да и вообще она не собиралась делиться с ним своими внутренними переживаниями, которые отражаются во многих её стихах! Как только Райли подошла, тут же принялась выхватывать блокнот, но клоун спрятал его за спину, при этом довольно улыбаясь, а после так вообще поднял руку, любуясь тем, как девчонка в пять с чем-то футов пытается дотянуться, словно ребёнок, прыгая на месте. Он не мог, да и не собирался скрывать, что ему забавно наблюдать за безрезультатными действиями Симон. — Ненавижу тебя! — гневно вырвалось у Райли, на что она услышала лишь несколько нервных смешков и, перестав прыгать на одном месте, сложила руки на груди и смотрела на Джокера снизу вверх, нахмурив брови. Буквально за пару секунд тишины он словил себя на мысли, что ему не просто забавно наблюдать за разгневанной Симон, а в некотором роде приятно, что она находится близко. Как только Джокер это осознал с его лица моментально сошла улыбка и он неожиданно для Симон и Харлин бросил блокнот в руки последней и, хмыкнув, покинул гостиную и двинулся на кухню. Квинзель перевела на подругу ошарашенный взгляд, держа блокнот в руках под непонятно каким углом, а Райли сказав тихое «кретин», забрала блокнот и гитару, слегка столкнув Харли с дороги, и двинулась на кухню, чтобы спокойно доработать песню. Увидев там Джокера, Симон сразу же прошла в спальню Харлин, непроизвольно хлопнув дверью. Зайдя в спальню, девушка упала на кровать и немедля взяла гитару в руки с целью продолжить заниматься тем, чем занималась до прихода Джокера. Но именно из-за прихода Джокера, она теперь не может ничем заниматься! Какого чёрта он лезет в её душу?! Она его точно убьёт, если повторится подобное. Недовольно рыкнув, девушка отбросила от себя гитару, но открыла блокнот на той странице, которую пытался прочесть клоун. Как только она пробежалась глазами по строкам, ей тут же стало грустно. В её душе всё слишком запутано для неё самой же, а то, что всякого рода психопаты пытаются докопаться, никак не делает существование Райли легче. «Моё мировоззрение сегодня строится, завтра рушится и наоборот. Не нужно ко мне лезть, вообще! Просто не нужно. Оставьте меня в покое», — понуро думала Симон, смотря на текст, но, не видя его. — «Кого он из себя возомнил? Думает, что может вот так читать чужие стихи, лезть и копаться в чужих душах?! Он никогда не узнает меня, никогда не сломает меня! Я сделаю всё что угодно, всё что потребуется, только, чтобы не сделали больно, для того, чтобы мне не сделали больно…». Нервно откинув тетрадь подальше от себя, словно что-то заразное, Симон обняла руками свои колени и уставилась на тёплый свет настольной лампы, которую Харлин по привычке забыла выключить. Харлин. Вспомнив то, что она ненароком толкнула подругу, Симон Райли тяжело безжизненно вздохнула, понимая, что нужно извиниться. Недолго думая над этим вопросом, она нехотя встала с кровати и двинулась в гостиную, но проходя мимо кухни, приметила, что Квинзель находится именно там. Судя по тому, как она клеиться к своему мистеру Джею, девушка не сильно обижена на Симон. Больше не став взирать то, как Джокер в очередной раз оттолкнёт, оскорбит или ещё как-нибудь унизит Квинн, Симон просто забрала гитару с тетрадью и рванула в гостиную. Сегодня она, конечно же, уже больше не станет играть, потому как, во-первых, не было ни настроения, ни вдохновения, а во-вторых, им обеим скоро на работу. Оставляя квартиру на Джокера, девушки рискуют остаться вообще без квартиры, именно поэтому Симон опасалась уходить, но выбора, как такового, не было. Выбор есть всегда, от чего Симон Райли и страдает… — Завтра сходишь со мной в торговый центр, — говорила Харлин, выходя из такси. «Что? Это же не то, о чём я думаю?..» — И, зачем? — с опаской спросила Райли, идентично подруге выходя из автомобиля, при этом таща инструмент. — Ну, как это зачем? — Квинзель прокрутилась вокруг своей оси, при этом двигаясь к входу бара. Традиционно кокетливо поздоровавшись с охранником Билли (это всё что Симон о нём знала), голубоглазая прошла в бар, что сделала и Симон. Ей не суждено было ответить на этот вопрос, поскольку к Харли подлетела обеспокоенная официантка с просьбой подменить её на какое-то время и обслужить один из столиков. Она любезно согласилась и побежала выполнять работу. Райли только пожала плечами, после чего надув и лопнув пузырь из жвачки, принялась выполнять свою работу. Девушка исполнила сразу четыре песни, после чего её сменил пианист Стюарт — типичный пианист: строгий костюм, бабочка, прилизанные волосы и квадратные очки. Но Стюарт довольно неплохой парень. Верит ли Симон в неплохих парней и хороших людей? Уже давно нет. Но по все общепринятым нормам Стюарт подходит на эту роль. Как ей надоели роли… Пока Стюарт играл на рояле, Райли могла спокойно посидеть за барной стойкой и даже поболтать с Ларк, чем она сейчас и занималась. На радость сегодня у Симон короткий день. Ворон решила, что певичка Франсина должна оставаться посетителям на десерт, потому по пятницам и субботам Франсина будет петь последней, а Райли придётся меняться лишь со Стюартом, в итоге она будет приходить домой раньше. Услышав об этом, Симон как на крыльях исполнила ещё несколько песен и просто покинула Айсберг, предварительно сообщив Харлин. Симона была очень рада вернуться домой раньше четырёх утра, но она не знала, как может обернуться сегодняшнее возвращение.