Опустевший город

Открыв дверь, Симон увидела лишь темноту, потому логично было сразу же найти выключатель, что она и сделала, но дотянуться не успела. Совсем неожиданно девушку кто-то потянул на себя, схватив за плечо и предплечье второй руки. Сумка с гитарой тут же выскользнула из её руки, звучно приземлившись на пол. У Райли было ощущение, будто она падает в пропасть — так неожиданно это было, но совсем скоро почувствовала, как ударяется плечом об стену. Непроизвольно коснувшись и слегка погладив отозвавшееся болью плечо, она не успела сориентироваться и понять, как её снова схватили за запястье и практически потащили за собой. Перепуганная шатенка спотыкалась и совсем не соображала, что происходит. Наверное, так на неё действовал страх. Нападающий всё же протащил Симон к кухне, хоть она и упала несколько раз на ходу. Девушка поняла, что это была кухня, поскольку городской свет попадал через окно, а самое большое окно в доме — на кухне. Симон едва успела сообразить, где она находиться, как тут же оказалась на полу. Преступник прижал к полу и ощутимо сдавил шею пальцами одной руки, чтобы девушка не рискнула вырваться. В Готэме нападавшим мог быть кто угодно, но Симона узнала в нём Джокера и совершенно этому не удивилась. Маньяк навис над Райли и облизывал губы, держа нож возле её лица. — Добрый вечер, музыкантам. — Джокер проговорил сквозь устрашающий безумный оскал. Кареглазая поняла, что всё это добром не кончится. К слову она поняла это ещё тогда, когда её шибанули в стену… но, наверное, только сейчас начала осознавать. Единственное, чего девушка не понимала это — зачем? Как ей показалось, последний их разговор вроде как пошёл в мирное русло, и всё относительно было решено, но что Джокеру взбрело в голову сейчас?! — Мы же… — осмелилась сказать Симон, но клоун подчёркнуто сдавил её шею чуточку сильнее, давая понять, что разговаривать не стоит. К слову, продолжить он и не дал. — А помнишь… я обещал выпотрошить тебя, как рыбу? — маньяк склонился чуть ниже и прошептал следующие слова на ухо разгневанной и испуганной Симон: «Я человек слова». По телу девушки прошлись мурашки, и она принялась вырываться, но сама не понимала почему: потому что боялась, что если будет бездействовать, то её просто убьют, или потому что не хотела находиться с Джокером достаточно близко. Наверное, всё же, и первое и второе. Но в третьем она себе никогда не признается… Её попытки не увенчались успехом, так как психопат взял Райли за плечи и ударил об пол. На секунду девушка потерялась, и Джокер схватил Симон за руку и, рывком подняв с пола, тут же с силой толкнул в сторону окна. В голове девушки промелькнула мысль, что неплохо бы убежать, но она не станет этого делать, да и у неё не было возможности. Не успев ничего предпринять, темноволосая заметила приблизившуюся фигуру Джокера и инстинктивно попятилась назад, пытаясь не выдавать, что ей страшно. Пятиться было некуда, потому она жалко дёргалась на одном месте, оставаясь сидеть на подоконнике. Вскоре она спиной почувствовала холодное стекло и поняла, что уже залезла на подоконник с ногами и прижалась спиной к стеклу. Если оно треснет, девушка выпадет из седьмого этажа… Джокера это не волновало, а даже тешило, но какого было его удивление, когда он приставил нож к её горлу, но та даже не пошевельнулась. Глаза Симон были стеклянные, словно это она сейчас убийца, за которой решение умереть жертве или нет. Он всмотрелся в карие непоколебимые глаза и в его голову забрались сомнения. Ещё пятнадцать минут назад он был уверен в том, что хочет убить эту девицу. Точнее сказать, уверен в том, что нужно, поскольку никто не должен вызывать в нём такие чувства, как тягу или же желание стоять рядом. Симон Райли нужно быстро убрать, чтобы она не смогла помешать или разрушить его планы! Симон чувствовала лезвие ножа на своей коже, но не понимала, почему он медлил. Оставалось буквально меньше сантиметра, и прольётся кровь, лезвие коснётся кожи и тогда Джокер уже не сможет остановиться. Буквально после пары секунд тяжелого молчания, в голову клоуна пришла интригующая мысль, что было бы интересно оставить её в живых и понаблюдать за тем, что происходит с ней, вместе со всеми будущими событиями этого города. В Симон Райли есть что-то интригующее, и она тот экземпляр, который занимательно изучать, хотя изучать тут было нечего. Всё и так понятно. На его скромное мнение она такой же тупой зависимый человек, как и все остальные, но, возможно, это не так и она ещё может пригодиться. Да и иногда она ведёт себя довольно-таки неординарно, в частности с ним. Смотря в глаза Джокера, Симон думала о том, что ей пришёл конец, но если это и так… пусть. Наша жизнь не настолько прекрасна. А как же достижения и мечта стать музыкантом? Не в этой жизни. Похоже, что действительно не в этой жизни и Райли настал конец. Так думала сама Райли, поскольку ощутила, как по шее прошла небольшая дорожка крови. Ей безумно хотелось закрыть глаза или же просто расплакаться, но она не делала этого довольно давно и перед смертью не станет. Пусть этот ублюдок убьёт, возможно, так будет легче… все её мучения на этом свете закончатся. Захотев не тянуть, Симон решила ускорить процесс. Долгие прощания это всегда слёзы и сопли, а долгие прощания с жизнью это терзания души и неопределённость решений, которых ей хватает при жизни. — Ну, — бросила Симона, всё-таки не отрывая и не закрывая глаза. — Убей меня! — она прокричала так громко и истерично, что у любого бы сжалось сердце. В помещении стояло молчание, девушка лишь смотрела в слегка освещённое городскими фонарями лицо Джокера. В секунду в её голову забралась мысль, что она бы хотела убить его, истерзать это и так изуродованное лицо, вонзить нож в его тело, ударить чем-то таким тяжёлым, чтобы дыхание этого человека остановилось навсегда. Ни одна сволочь не имеет права угрожать ей, он не исключение. Симон могла с уверенностью сказать, что ненавидела клоуна в тот момент, но знала, что это наваждение. Она хочет его убить, но не ненавидит. Но она хочет убить его! Вместе с этим в голове нарисовалась вполне себе логичная мысль, что если она умрёт, то не сможет отомстить… за свою смерть?.. Тогда Симон казалось, что достанет его и на том свете, да и любого другого, кто покусится на её жизнь! Она умрёт своей смертью, или сама убьёт себя, но никто не смеет отнимать у неё жизнь! — Не указывай мне, что делать, — преступник процедил сквозь зубы и, поместив свободную руку сзади шеи Симон, притянул к себе немного ближе. Девушке пришлось смотреть в глаза маньяка, в которых горели сумасшедшие искры. Психопата раздражало, что Райли сама же толкает его на те действия, которые он хотел совершить. Это должно было быть его решением, она не должна указывать, она должна просить о пощаде! — Я сказала, убей меня. — Шатенка промолвила категорично, с львиной долей злобы. Её твёрдый взгляд мог ломать самые прочные стены на тот момент, она даже не осознавала, насколько враждебной выглядела, но именно к этому и стремилась. Она могла предположить, что клоун специально будет делать всё наоборот, но не это было причиной её поведения — Райли просто стояла на своём. Джокер никогда не дождётся, чтобы она умоляла о пощаде! После её слов маньяк гневно прорычал, его заполняла ярость. Клоуна безумно злило, что он не знает, как поступить, все планы рушились. Чего же он хочет? Нет, что же он должен сделать?!.. — Лучше бы тебе заткнуться, — злобно прошептал психопат, переместив руку с шеи на лицо девушки, касаясь холодными пальцами её щеки. — Убей, — тихо проговорила Симон и сама не понимала, хочет этого или нет. Ей слишком сложно живётся на этом свете. Их лица были непозволительно близки друг к другу, а веки прикрыты. Несмотря на кинутые последние слова Симоной, обстановка в помещении слегка поменялась. В то время как до этого оба пытались показаться волевыми и сильными перед решением, смертью и друг другом, то сейчас же оба казались слабыми… Рука маньяка, находившаяся на щеке, прерывисто поползла ниже и задержалась чуть ниже небольшого пореза, слегка размазав кровь по коже. Симон почувствовала, как по её телу прошлась волна мурашек, ладонь Джокера касалась ключицы и чуть ниже, но у Симон было впечатление, будто он коснулся души своими холодными пальцами. Холодными пальцами коснулся такой же холодной души, если бы она только знала, так ли это? Но неожиданно Джокер отошёл и убрал нож от лица Райли. Он знал, что отстранился очень вовремя, ведь кожа Симон показалось приятной на ощупь, да и вообще вся она какая-то манящая и притягательная. Больше всего сумасшедшего интересовало, что его не тянет её убить, а даже если такое желание возникает, когда дело доходит до убийства, как сейчас, постоянно что-то мешает. В какой-то момент клоуну показалось, что из-за этого решения она посчитает его слабым, что в принципе, не так уж и далеко от правды. На его взгляд в этом мире нет сильных людей, все тут мелочные крысы с гнилыми душонками. Да и что такое сила в современном понимании? Джокер не считал себя кем-то особенным, он лишь гордился тем, что может признать правду и не притворяться, надевая маску чистоты и дружелюбия. Он такой же, как и все, все такие же, как и он, только вот он не боится себе в этом признаться. Он ничего не боится, тут некого бояться… После того, как преступник отстранился Симон стала прерывисто дышать, а на глаза навернулись слёзы, эта ситуация потрепала её никуда не годные нервы. Девушка не понимала, чего хотела на тот момент — реветь или убивать. Ярость и разочарование смешались в её душе. Ярость от того, что Джокер посмел совершить попытку убийства, а разочарование — что он так и не убил… Райли понимала, что не должна так рассуждать, у неё будущее, которое девушка строит и будет продолжать строить, а то, что ей нелегко… в этом лживом, паршивом, ублядском мире никому нелегко! — Зачем останавливаться на полпути? — наступательно сказала Симон, часто хлопая ресницами, чтобы слёзы не прыснули с глаз. Вселенная не дождётся её слёз. Все только и ждут проявления слабости, ведь нужно ударить больнее. Наблюдая за тем, как Симон зачесывает назад свои светло-каштановые волосы пальцами и пытается сдержать слёзы, Джокер не захотел отвечать, да и не знал что. Спустя пару секунд, когда слёзы высохли, но так и не коснулись кожи щек, шатенка увидела протянутую руку клоуна. Он держал открытую пачку сигарет, предлагая одну из них. Удивлению и раздражению девушки не было предела, но она не растерялась и, выхватив пачку, со злостью бросила её в лицо Джокера со словами «Пошёл ты!». На самом деле ей очень хотелось курить, потому, когда маньяк спокойно предложил во второй раз, она не отказалась и лихорадочно прикурила сигарету, так же нервно бросив пачку на подоконник. Дым заполнил её лёгкие, и когда было сделано пару затяжек, Симон начинала чувствовать, как её руки слабеют, но это то, что было нужно. Нервозность уходила на второй план, уступая место измученности, но не уходила насовсем, она всегда была рядом. В слегка освещённой кухне витал сигаретный дым, который резал глаза, но сейчас Райли было на всё плевать, потому следующие слова могли сразить Джокера наповал, если бы он уже немного не привык к прямолинейности этой девицы. — Ты знаешь, что ты больной ублюдок? Тебя ненавидит весь город, потому что ты ломаешь людям жизни, — выдала Симон, но остановилась, поскольку должна была сделать затяжку. Клоун смотрел искоса, но его не задели эти слова, и Симона знала это. Он ожидал продолжения, и она продолжила, не смотря на клоуна, лишь наблюдая за дымом. — Но это ничего, то есть ты не делаешь ничего нового и хаотичного. Ты не приносишь в этот город того хаоса, который хочешь нести. Ты не дотягиваешь, — темноволосая повернулась к преступнику и всмотрелась в карие глаза, сама не понимая, как переступила через себя. Симона не хотела на него смотреть, а уж тем более в глаза этого безумца. Теперь, когда она смотрит на Джокера, её дёргает от злости. — Знаешь почему? Люди и без тебя ненавидят друг друга. Каждый и так прекрасно знает, на что способен его друг, коллега, родственник… Сумасшедший не мог утаить от самого себя, что его зацепили данные слова. Если Симона хотела разозлить, то не прогадала, сказав, что он не несёт хаос. Какое-то смешанное чувство забралось в душу Джокера, клоуна сердило, что она не верит в его методы. Он носитель хаоса! Но с другой стороны, чувствовал… что это? Радость? Да, Джокера радовало, что есть в этом мире ещё кто-то, грубо говоря, такой же, как он сам. А понимание того, что он не один успокаивало, и поэтому сумасшедший не мог наброситься сейчас на Симон с ножом. Симон Райли не носила масок, её мировоззрение такое же кристально чистое, лишенное предрассудков и лжи, и это привлекало его так сильно… Ему определённо нужно с этим что-то делать, и психопат знал что. Игра будет довольно интересной, попался умный подопытный кролик. Даже Бэтси уже не так увлекателен, он совсем непоколебим, от этого скучен, он не игрок и не поддаётся этому, сейчас встретился вариант куда более многогранный, но пока ещё не до конца понятный. — Всё верно, — отчеканил он, на что Симон недоумённо сдвинула брови. «И к чему он клонит? Полагала, что клоун всё же решит меня сегодня добить после этих слов», — спокойно думала она. Несмотря на то, что ответ вводил в заблуждение, Райли это не нервировало, может, только совсем чуть-чуть. Возможно, на сегодня девушка была просто морально истощена. — То есть? — прямо кинула Симон и вновь сделала затяжку. Похоже, злость уходила на второй план, если темноволосая спокойно смотрела на Джокера и её даже не дёргало от раздражения. Некоторое время психопат не отвечал, убедительно смотря на Райли, она же перестала курить, лишь ожидая ответ. — Ты не знаешь моих целей, — ровно промолвил он, после чего поправил воротник пальто. «Какие тут могут быть цели? У него не может быть никаких благих целей». Шатенка закатила глаза и, даже подавшись чуть вперёд, ответила: — Да ты просто псих, который пытается устроить беспорядок и убить как можно больше людей! — девушка скривилась от негодования и проговаривала эти слова настойчиво и гневно. На её удивление Джокер не стал отвечать. Он одарил презрительным взглядом, бегающим с головы до ног, после чего просто покинул помещение, не сказав ни слова. Но когда находился около входной двери, кинул небрежное «ещё увидимся». Кажется, Симон докурила сигарету за несколько секунд, но ей тут же захотелось вторую, настолько нервировал этот шизик. Да, похоже, она точно его ненавидит, ведь когда вспоминает о стремлении Джокера убить её, тут же сама желает его убить! Перебивает одна мысль — сегодняшний разговор. И что он имел в виду? Недосказанностью маньяк действует на нервы ещё больше, но одновременно заинтересовывает. «И что это за приколы такие? Сомневаться — моя черта характера. Джокер хотел напугать меня? Лучше б уж убил. Недоумок. Господи, и когда этот шизофреник жалкий уже свалит из квартиры?! Не могу его терпеть!». Больше не захотев бессмысленно стоять возле окна, девушка задвинула занавески и, пройдя к входной двери, закрыла её на замок. Симон приняла душ и приготовилась ко сну, но всё же не могла уснуть, и виною тому был не стресс от покушения на её жизнь, а непонятная беседа. Любопытство не давало уснуть, она не любит незаконченные разговоры, хоть и сама частенько недоговаривает, но не потому, что любит врать, а потому, что порой сама не знает, где её правда. В этих непростых словах «Ты не знаешь моих целей», Райли нашла загадку, а загадки всегда интересны и всегда манят… В действительности не давал уснуть ещё один немаловажный вопрос, а именно — волна мурашек от прикосновений Джокера. Конечно, так было не всегда, но в ту минуту между ними, безусловно, происходило что-то странное. Симон пугала эта химия, но она успокаивала себя тем, что это не та самая химия. Она просто слишком много нервничала сегодня, а в том, что их лица были близки и оба ощущали дыхание друг друга… совсем не хотела разбираться.

***

Симон всё же уснула, но проснулась раньше времени. В любой другой день она бы спала, но сегодня не хотелось, потому проснулась в семь пятнадцать. Какого было её удивление, когда направляясь в ванную и проходя мимо кухни, девушка обнаружила Харлин, сидевшую за обеденным столом и увлечённо копавшуюся в мобильном телефоне. Захотев сразу принять душ, Райли так и сделала, но позже всё же решила поинтересоваться у своей драгоценной соседки, почему та не спит в такую рань? И всё бы ничего, если бы Квинзель не вернулась позже Симон. Райли задавалась вопросом, а спала ли подруга сегодня вообще? — Харли… — шатенка зашла на кухню, уже переодевшись и наведя привычный тёмный макияж. Девушка зевнула и потянулась, после чего прошла к окну. Она хотела присесть на подоконник, но вспомнив о вчерашнем, передумала и присела на стул, по привычке оперевшись ступней об сиденье. — Почему ты не спишь? Как работа? Кареглазая положила подбородок на колено и наблюдала за Харлин, которая воодушевлённо била пальцами по кнопкам мобильного. Она с кем-то переписывалась и, судя по её зомбическому виду, — это было важно. — Доброе утро, Симон, — ответила блондинка, но всё ещё не могла оторвать взгляд от экрана. На такой ответ Райли не выдержала и, приблизившись, помахала ладонью перед её лицом в надежде, что хоть это оторвёт девушку от дисплея. Квинн как ошпаренная дёрнулась на месте и, подняв взор на подругу и тут же широко улыбнувшись, показав ровный ряд зубов, прислонила телефон экраном к своей груди. Обычно так делают подростки, когда не хотят, чтобы мать или отец видели, что творится в его мобильном. Поведение Харлин можно объяснить, как стремление к личному пространству, но Харлин не подросток, да и Симон ей не мать. — Как спалось? — спросила белокурая, с лица которой не сходила лучезарная улыбка, но Симон точно осознавала, что в данный момент она фальшивая. Сейчас Райли иронично думала о том, сказать правду или всё же промолчать. Конечно, она понимала, что не станет рассказывать о вчерашнем разногласии с Джокером, просто порой, когда человек задаёт какой-либо вопрос сам не знает, что иногда не хочет слышать на него ответ, честный ответ. Харли ни к чему знать о вчерашнем. — Просто замечательно, — сдержанно проговорила Симон, немного переборщив со сдержанностью. Девушка стремилась, чтобы эти слова прозвучали не слишком «налегке», но именно поэтому получилось так, что слишком строго, как для подобного ответа на подобный вопрос. Симон понимала, что разговор у них не клеился. Обе понимали, что одна что-то скрывает от второй, но в силу того, что Харлин уж слишком увлечена этим чем-то, не совсем придавала значения тону Симоны. Симон же это было на руку. Она лишь подумывала о том, что заурядность и безропотность Квинн когда-то сведёт её саму в могилу. В кухне повисло молчание. Квинзель крутила телефон в руке и бегала глазами по помещению, будто не замечая ничего вокруг, но когда Райли спросила о выступлении, к которому блондинка готовится, Харли, словно просияла и тут же сделалась собой. — Господи! Моё выступление через два дня! — голубоглазая обхватила лицо руками, напоминая «Крик» Эдварда Мунка, на что Райли только слабо усмехнулась. — Кстати, хотела узнать твоё мнение насчёт костюма. Я купила его в магазине для фокусов, там оказывается много различных костюмов, но мне пришлось кое-что в нём переделать, сейчас глянешь… Девушка засуетилась и мигом полетела в спальню, а до Симон только сейчас дошло, что обычно цирковые работники выступают в костюмах! Да, странно, но ей впрямь было интересно посмотреть, что нафантазировала Харлин. Ждать пришлось недолго, меньше, чем через пять минут в кухню зашагала блондинка в костюме выполненного лишь в двух цветах, и это были исключительно чёрный и красный. Пока Харлин крутилась, Симон пыталась разглядеть костюм, он был довольно интересным. Её худые ноги обтянули лосины, в которых левая нога сшита из красной ткани, а правая из чёрной. На левой передней части бедра рисовались четыре чёрных ромба, идентичные, но только красные виднелись на правой части на шортах. Шорты были пошиты в соответствующем стиле с лосинами, но в зеркальном положении цветов. Верх костюма был таким же облегающим, как и лосины, было ощущение, что это вообще трико поверх которого надели шорты, и так же сшит из двух половин красной и чёрной ткани, ромбы украшали плечи, словно татуировки, поскольку рукава были длинные. Границей между талией и шортами был кожаный чёрный пояс, но что бросалось в глаза, так это грубый кожаный ошейник… Было ощущение, будто Квинн купила его в зоомагазине. — Ну как тебе? — воодушевлённо спросила она, но не дала ответить. — У меня ещё будет соответствующий грим, я сделаю два высоких хвостика… «Два хвостика? Грим… Ну и ну, я-то думаю, что мне это всё напоминает», — подозрительно думала Райли, наконец, сообразив образ циркачки. — Это ведь… Арлекин?.. — слегка шокировано прозвучало из уст Симон. Кареглазая стала осматривать соседку снова и внимательно всматривалась в ромбики на ткани, потому как до неё только сейчас дошёл истинный смысл всего происходящего. — Да! — радостно пискнула Квинзель и принялась делать свои упражнения, то крутясь вокруг своей оси на одной ноге, то делая сальто на месте. — Но… почему? — Симон показалось, что её вопрос прозвучал слишком возмущённо, что могло бы задеть кого угодно, кроме Харлин. Та продолжала крутиться, при этом ясно улыбаясь. — Знаешь, Джокер называет меня Харли Квинн, потому как это очень похоже на Арлекин. Он подал мне идею и… Что было после «и» Райли не могла услышать, поскольку бесцеремонно перебила рассказ подруги. — Какой ещё Джокер? В том смысле… что, причём тут он?! Харлин, ты хоть понимаешь, что происходит?! — бывшая студентка была настолько раздражена, что не усидела на месте. Её изрядно задело, что якобы Джокер подтолкнул на создание данного образа, бесило, что Квинзель прислушивается к этому преступнику, да и вообще гневила ситуация в целом. Симон не могла понять, что за безумие тут творится?! Харлин совсем поехала! Она бы и дальше продолжала, но после таких резких слов, Харли мигом погрустнела, выглядев, словно в воду опущенная, и Симона поняла, что нужно быть немного мягче с этой особой. — Тебе не нравится?.. — прозвучало печально из уст Квинн. Райли мысленно вздохнула, но какими-то силами ответила более менее спокойно. — Нравится. — Повисло молчание, в которое белокурая смотрела на подругу так, будто она врач, который должен вынести вердикт. — Твой костюм очень интересный, но… Молодец, Харлин, просто ты должна осознавать, что Джокер тобой манипулирует, и этим костюмом всё сказано. Симон Райли пыталась говорить не враждебно, и у неё даже получалось, но почему-то в душе скребли кошки, прыгали кенгуру, лаяли, кусали собаки и ещё многое-многое другое! Удивлению Квинзель, кажется, не было предела. Она выкатила глаза и слегка подалась вперёд, выглядев даже слегка агрессивно. Настолько агрессивно, насколько позволял ей характер. Симон, конечно же, смешил её враждебный вид. — То есть как это? Джокер мной не манипулирует! — точно промолвила белокурая и захлопала ресницами, после чего ей тон стал похож на её тон. — Он порой слишком резко выражается, может… — Девушка совсем затихла и опустила глаза в пол. После пары минут молчания она подняла взор на соседку, снова смотря на неё выжидающе и даже несколько воодушевлённо. — Он не манипулирует. Верно?! Харли хотела, чтобы этот вопрос прозвучал как утверждение, но как бы ни так. — Неверно. — Твёрдо кинула шатенка, бросив подобный взгляд и нахмурив брови, но девушка не была готова к такой бурной реакции собеседницы. — Нет! Джей любит меня! Он не показывает этого, но я знаю! — Квинн выглядела, словно обиженный и обозлённый подросток, которого не пустили на вечеринку. Её реакция была довольно искренняя, было видно, что девчонка верит своему внутреннему чутью и готова доказывать своё мнение. Не всегда и не насчёт всего, но насчёт этого точно. — Ты ничего о нём не знаешь! Ты не знаешь его так, как я! У него тяжелое прошлое… Больше Райли не могла слушать эти бредни, потому подошла к ярко выступающей соседке, хоть и понимала, что если подойдёт близко, это не значит, что и её слова дойдут до Харлин… — Очнись, Харлин! Не будь дурой! — громко выплеснула Симона, внимательно и настойчиво смотря в глаза слушательницы. — Он пудрит тебе мозги, твоя любовь ни к чему не приведёт. Ты можешь пострадать, если будешь продолжать эти отношения. — На миг Симон замолчала, но, подумав, ровно и опасливо выдала следующее: «Ты пострадаешь». Квинн нахмурила нос и сдвинула свои светлые брови. Ей явно не нравились речи Сомон, и она точно не собиралась отступать. — Ты просто завидуешь! — резко кинула гимнастка, на что Райли выпучила глаза и даже приоткрыла рот. Чего-чего, а такого она точно не ожидала. — Завидую?! Чему?.. — Ты одинокая и злая! Ты никогда не сможешь найти своего человека, потому что думаешь в этой жизни только о себе! — язвительно проговаривала Харлин, немного подавшись вперёд. Симон молчать не собиралась, это было не в её стиле. — О себе?! Ты совсем офонарела?! А о ком я сейчас пекусь? Я переживаю за тебя, Харлин. — В голосе Симон слышались добротные ноты изумления. «Вот тебе раз… Просто замечательно. Никому. Никогда. Больше не буду помогать!» — мысли Райли были сердиты, но говорила и выглядела она поражённой, вскоре это, правда, исчезло. Злость снова пришла на своё законное место. — Ни за кого ты не переживаешь! Ты просто хочешь разлучить нас. Так вот ничего не выйдет! — провизжала Квинзель и резко схватила подругу за руку. Симон было тяжело признавать, но сейчас Харлин её даже пугала, но пугалась она за саму Харлин, ведь её глаза смотрели дико и отрешённо, это взгляд безумия, лёгкого сумасшествия. Лёгкого, но опасного. «Тупая курица!» — быстро прошло в голове Симоны. — «Ну, хотя, она права, я действительно хочу их разлучить. Только вот она не понимает, что это к лучшему. Я с добрыми намерениями!» Невзирая на то, что её волновало состояние Харлин, её и вывело из себя то, что белокурая применяет какую-никакую силу. Какого чёрта она хватает её за руки?! — Убери свои руки, идиотка! — после этого сердитого ответа, темноволосая вырвала свою руку, что получилось не с первого раза, потому как Квинн цепко схватилась своими тощими пальцами, но после недолгих усилий оттолкнула ту от себя, злостно выкрикнув следующее: «Убери руку, а не то я её сломаю, Квинзель!» К удивлению Симон, Харли стояла молча и не пыталась продолжить ссору, которая переросла бы в драку, но её взгляд был соответствующий. Вскоре бывшая студентка подумала о том, что удивляться не стоит, это же Квинн. Подумав, что слабее она никого не встречала, решила не утаивать этого… — Злая и одинокая? Я покажу тебе злую и одинокую! — не совсем соображая, что делает, Райли намеревалась схватить подругу за руку точно так, как Харли сделала это несколько мгновений назад, но циркачка проворно отошла чуть дальше, тем самым не дав осуществить задуманное. Симон не стала на этом зацикливаться, решив бить словами. — Заткнись, Харлин! Лучше заткнись, так как ты делаешь это с Джокером! — она сама не сознавала, но сейчас её глаза выглядели ещё более безумными, нежели глаза Харлин. — Такие как ты только и делают, что молчат по жизни. Ты слабая, ты никто. Знай своё место! Последние слова прозвучали так громко, что отдавались от стен. Харли казалось, что в помещении было слишком тихо, после того, как Симон закончила говорить, а Симон же казалось, что она высказала не всё и наговорила ещё бы много всякой гадости. Квинн хотела ответить, но неожиданно в полной тишине послышались медленные саркастичные хлопки...