Опустевший город

Некоторое время Симон так и стояла рядом с Брэндоном, смотря на Джокера и при этом ничего не делая. Совсем скоро в её душу закралась злость, но прежде чем она успела её выразить, послышалось огорошенное: «Не понял». Не удивительно, что Брэнди не смог сказать ничего другого, потому кинув короткий взгляд на брата, Симона решила начать с Джокера. — Какого чёрта ты тут делаешь? — негодованию младшей Райли не было предела. — Пришёл домой, — утвердительно проговорил психопат, смотря на присутствующих так, будто все они ему враги. Шатенка выкатила глаза и даже молчала пару секунд, ошарашенно глядя по сторонам, но молчание длилось недолго. — Это не твой дом! — слова Симон прозвучали так резко, эмоционально и уверенно, что любой другой подумал бы, прежде чем на них ответить или же просто растерялся, ну, хоть на пару секунд, но всё это было не про Джокера. — И не твой. — После данных язвительных слов, клоун перевёл взгляд на недавнего гостя. Он смотрел совсем уж недоброжелательно, вражески осматривая того. Брэндон высокий шатен с ореховыми глазами миндалевидной формы. Парень никогда особо не занимался спортом, но выглядел довольно хорошо. Обычно девушкам нравятся такие типажи: высокий парень с открытой улыбкой и добрыми глазами. Брэндон довольно обаятельный человек, который совершенно этим не пользуется и этим же добавляет себе ещё большего обаяния. Если судить по положительной приятной энергетике, исходившей от Брэндона, можно удивиться, узнав, что порой эта личность бывает очень упрямой. Хорошие люди всегда стоят на своём. Даже если Брэндон обижает кого-то своим упрямством, точно делает это ненамеренно. Порой бывает, что родственники уж слишком отличаются друг от друга, на первый взгляд Симон и Брэндон две разные личности, но это не совсем так. Симон просто не любит выставлять напоказ свою доброту и старается не помогать людям, поскольку ей за это никто не говорит «спасибо», больше того, она нередко остаётся виноватой. Брэнди же, невзирая на это всегда придёт на помощь. Плюс ко всему, она действительно более конфликтная, нежели брат - он тот человек, который заглаживает конфликты. Брэндон Райли отличный друг, лучший брат и просто хороший человек, а совсем скоро станет прекрасным специалистом своего дела, ведь его ждёт долгожданная карьера хирурга. Маньяк продолжал смотреть, и взгляд его был столь презрительным, что даже немного диким, было ощущение, будто психопат накинется на парня с ножом или просто придушит, если тот скажет хоть что-то несоответствующее. Точнее то, что Джокеру не понравится, но что бы сейчас не сказал Брэндон — будет воспринято в штыки. Сказать, что Джокеру не понравился этот индивид — ничего не сказать. Ещё бы, во-первых они два абсолютно разных человека, просто противоположности, а во-вторых — возможно, не в этом дело. Немного оклемавшись, Брэнди притянул сестру ближе к себе. — Только не говори, что это всё по-настоящему, — промолвил он, неотрывно смотря на сумасшедшего, в присутствие которого слабо верил, но обращаясь к Симон. Они смотрели друг на друга: Джокер злобно, но, а Брэндон по большей степени перепугано и изумлённо, что было вполне нормальной реакцией. — Что он тут делает? — раздраженно промолвил Брэндон, но ответа ждать не стал и, взяв сестру за руку, потянул к выходу. — Нужно убираться отсюда. Харлин Квинзель, которая всегда говорит невпопад, в данном случае появилась очень вовремя. Она вылетела в коридор, так как, услышав незнакомый голос, поняла, что он принадлежит, пока ещё незнакомому ей, Брэндону. — Привет! Ты, наверное, Брэндон? — весело прощебетала блондинка, ясно улыбаясь. Парень, который почти открыл входную дверь, обернулся, услышав своё имя. Увидев улыбающуюся блондинку, находившуюся в дверном проёме, остановился. Его остановила эта лучезарная улыбка. Не успел он ничего ответить, как Харли вновь принялась говорить, что было на неё так похоже — совсем не улавливает состояние и настроение другого человека. Но Симон была этому только рада, потому что отпетый оптимизм сейчас нужен, как ничто другое. Правда, Симона не верила, что Брэндон не разобравшись в ситуации может просто на неё забить, но наблюдая за братом, поняла, что чары Квинзель всё же действуют. — Я Харли. Харли Квинн. Белокурая протянула хрупкую руку и невинно похлопала ресницами, смотря своими ясными голубыми глазами прямо в глаза Брэндона и покорно ожидая его реакции. Тот ещё не совсем отошёл от всего происходящего, в общем, совсем не отошёл, но, кажется, его привлекла эта открытая улыбка и безобидные глаза. — Харлин Квинзель, вообще-то, — недовольно проронила Симон, сложив руки на груди. Братец, будто на миг, проснувшись, оторвал взгляд от новоиспеченной знакомой и перевёл на младшую сестру, но тут же кинул взор на Джокера, поскольку тот также не смог смолчать. — Харли Квинн. Она Харли Квинн, понятно? — нервно произнёс клоун, разминая пальцы правой руки — это было его привычкой. Когда тот нервничает — разминает пальцы, облизывает губы, безумно смеётся, а ещё взрывает городские здания и режет людей… Младшая Райли закатила глаза, поскольку понимала, что происходит. Это будет длиться вечно. Они постоянно будут делить Харлин, словно вещь. Поистине Джокеру это и не нужно так, как нужно Симон. Девушка борется за личность подруги, а психопату просто интересно в очередной раз поспорить и потрепать кому-то нервы. Тем более, он знал, что в выигрыше, эта глупая студентка по уши в него втрескалась. Зачастую Харли только мешает, но иногда может пригодиться. Силы не равны, и Симон это понимала, и это ещё больше подзадоривало Джокера. Симон Райли действительно боец, если не сдаётся даже тогда, когда понимает, что в проигрыше. Симон так и хотелось кинуть прозаичное «заткнись», но Харлин вновь принялась разговаривать и любезничать с гостем, совсем не соображая, что ситуация этому не совсем способствует. — Ну, можешь называть меня, как тебе удобно, ладно? Харлин, Харли, Ли. Я поставила чайник на плиту, но если бы я узнала, что у нас гости раньше, то купила бы тортик, а так у нас есть печенье. Пошли, будем знакомиться, чайник скоро вскипит! Брэндон хотел возразить, что-то сказать, но голубоглазая просто не давала слово вставить и будто парализовывала своей болтовнёй, поэтому вместо того, чтобы разбираться в ситуации Райли просто последовал за Харли. Надо же, есть же такие люди… Симон это действительно удивляло, но она была рада, ведь знала, что Квинзель успокоит Брэндона. Ну, хоть на некоторое время. Как только Брэнди прошёл на кухню, Симона мигом шмыгнула к Джокеру, чтобы сказать пару «ласковых», он хотел сделать то же самое, но девчонка оказалась быстрее. — Почему ты здесь? — гневно проговорила шатенка, легко, но ощутимо ударив клоуна кулаком в плечо. — Совсем деградируешь? Вы же людишки пытаетесь держать слово? Так вот постарайся вспомнить, что мы договорились — некоторое время я обитаю в этой квартире, — его голос был ровным, но это голос не спокойствия… а надвигающейся бури. «Людишки. Он говорит так, будто считает себя сверхчеловеком. Меня бесит это высокомерие!» — проносилось в голове бывшей студентки. — Я вроде не курю в квартире и всё такое, какого чёрта ты приводишь сюда своих любовников? — он говорил с иронией, но это была маска, которая скрывала неимоверную злость. Маска на маске… Была бы его воля, он бы зарезал этого Брэндона сейчас же. Это обычное состояние для больного на голову клоуна — не любить людей, ненавидеть людей. Но не ненавидеть так, как он ненавидит Брэндона! Психопат не знал, почему так, да и вообще некоторые люди раздражают своей тупостью настолько, что впрямь хочется передушить всех остальных! Видимо, этот Брэндон один из них. «Любовников? Ну, он выдал! Сейчас будет интересно…» — интригующе думала кареглазая. — Ты ещё тупее, чем я думала, — насмешливо сказала Симон, кинув такой же взгляд. Но вскоре разомкнула руки и развернулась, чтобы уйти, сказав напоследок: «И да, не ври, ты всё ещё куришь в квартире». Девушка думала, что пройдёт на кухню и разведает ситуацию, но Джокер резко схватил за запястье, развернув к себе. Злость нахлынула на Симон с новой силой, безумец был не менее зол. Кто-то бы мог подумать, что его вывели из себя последние слова Симоны, но они оба знали, что клоуна выводит из себя вся ситуация в целом, а её слова лишь дополнение, без которых он всё равно бы сорвался. — Руку убрал, — грозно промолвила девушка и один раз попыталась вырвать её из грубой хватки. Попытки не увенчались успехом и больше она не стала пытаться, но не потому что сдалась, а потому что тупая гордость не давала этого сделать. — Я не люблю гостей, — ехидно протянул сумасшедший, нервно то сжимая, то разжимая пальцы на запястье Райли, но всё равно не отпуская. — Будто твоё слово кому-то важно! Ты ничтожество, — выплеснула шатенка со злобой в голосе. — Руку убери, я сказала, — твердила она. В глазах Джокера блеснул недобрый огонёк, но он старался держать себя в руках, и чем дольше он пытался это делать, тем яснее понимал, что протянется недолго, но в результате будет хуже, нежели могло быть. Вместо того, чтобы порезать или двинуть Симон пару раз об стену, он кидает колкие слова. — Твоё высокомерие тебя погубит. Конечно же, он хотел продолжить, но девушка вновь огрызнулась. — Кто бы говорил, — фыркнула Симон, закатив глаза и отведя их, устремив в дверную ручку. Поняв, что это Райли не задевает, психопат решил действовать по-другому. Честно признаться, клоуна удивило, что указание на её высокомерие совсем не трогает Симон. Видимо, он ошибался, в том, что это маска. Правда в том, что Симона Райли в самом деле высокомерная. Симон в свою очередь видела в Джокере гордыню и… высокомерие. Оба видели друг в друге одно и то же, но не могли найти этого в себе, что безусловно мешало этим двоим договориться между собой. — Симон, а ты задумывалась над тем, какая ты одинокая? — Джокер принялся выводить девушку из себя. Его вопрос был риторическим, но кареглазая только недоуменно нахмурилась. Когда до нее понемногу доходил смысл слов, глаза тут же понемногу обретали недобрый блеск. — Знаешь почему? Ты злая, — просто промолвил тот, а у Райли было двоякое чувство, но после следующих слов она всё поняла. — Ты никогда не сможешь найти своего человека, ты ведь такая эгоистка и думаешь в этой жизни только о себе. Клоун принялся гримасничать, его слова прозвучали нарочито важно, и Симон осознала, что практически то же самое говорила ей Харлин, когда они ругались два дня назад. Её сердце стало стучать быстрее, а кровь в жилах, кажется, кипела. Если бы рядом был нож, она бы вонзила его в горло Джокера и могла поклясться в этом. Симон не боялась одиночества, но её безумно бесили влюблённые парочки, компании друзей и счастливые семьи. Лицемеры! Её это злило, а злость порождает одиночество, тяжело кого-то подпустить близко, если ты думаешь, что все вокруг лживые лицемерные эгоисты. Конечно же, абсолютно точно и наверняка, девушка никогда в жизни не признается себе в том, что не хочет быть одинокой, а всего лишь желает найти верных друзей и любящего человека. — Закончились все желчные слова?! Решил украсть их у Харлин?! — прикрикнула Симон, впившись в клоуна разъяренным взглядом. На лице безумца появился оскал. Он был доволен проделанной работой, ведь все же смог надавить на больное. Но не был готов к столь же язвительному ответу. — А что делаешь ты? Убиваешь людей? Ради каких-то там своих непонятных целей? То есть, ты режешь людей, потому что твой мозг генерировал какую-то больную мысль, что ты делаешь верно?! Ты поступаешь правильно, а все остальные тупые твари?! Ты думаешь, что владеешь какими-то тайными знаниями мира! Господи, таких просветлённых по всему миру хоть отбавляй! Зайди в любую дурку любого города! — Симон не сдерживала эмоций и говорила всё то, что на ум приходит. Девушка сама не знала верила ли в то, что говорила. — Слова среднестатистического человека, — отчеканил Джокер, совершенно не соглашаясь с её выступлением, но изрядно над ним задумавшись. — Нет, это тебя убьёт твоё высокомерие, — хмыкнула девушка. — Хочешь знать, что будет дальше? — Она знала, теперь её черёд промывать мозги. — Ты сдохнешь в одиночной палате Аркхема. Далее ты будешь становиться все безумнее и безумнее. Нет, нет, это не то, что ты думаешь. Ты не поставишь Готэм на колени. В твою голову будет приходить все больше и больше навязчивых идей, и ты не сможешь с ними справиться. Интересно, ты доживешь до старости? Слушай, ты ведь уже замечаешь это, да? Как оно? Уже хочется сброситься с моста от дурных мыслей? — повисла пауза и Симон воспользовавшись ей, подошла к клоуну ближе. Следующие слова она сказала тише обычного. — Джокер, ты умрешь в одиночной палате. Один. Совершенно… один. К концу своего монолога, Райли самой стало не по себе. А если она говорит правду? Девушка даже не задумалась правда это или нет, она просто сказала что первое на ум пришло, но теперь… Она говорила то, чего боится каждый человек, как бы не отрицал. Но не она! Она не боится… одиночества… Маньяк медленно отпустил запястье темноглазой, не став выражать бурных эмоций, как это сделала Симон. В этом он ей не проиграет, ну, хотя бы сейчас. — Мне кажется, ты завидуешь. Я живу так, как хочу, а ты подчиняешься обществу, — утвердительно произнес сумасшедший. Симона была во-первых, зла, а во-вторых — ей было смешно. Неужели она это слышит? Больше она не хочет с ним спорить, ей казалось, что это бесполезно, потому что становится глупым. — Ты серьезно? С меня хватит, — шатенка понемногу отходила от Джокера, держа ладони открытыми, а руки опущенными. — Вы с Харлин действительно прелестная пара, — спокойно говорила она. — У вас один мозг на двоих. Девушка была уже почти у входа в кухню, как услышала вслед: — Ну, с Брэндоном у вас ведь все совершенно по-другому! — его тон был театральным, а в голосе слышались ноты раздражения. — Ты болван, — Райли даже не обернулась, говоря это. Зайдя на кухню, девушка думала о том, что может быть удастся убедить Брэндона в том, что это были галлюцинации. Нет, конечно же, не удастся. Но увидев, что братец любезно беседует с Квинзель, девушке как на сердце отлегло. Будет интересно узнать, как она добилась таких результатов, ведь было ощущение, что Брэнди вообще забыл о том, что видел. — Мм, я не помешаю? — произнесла бывшая жительница Детройта, перекидывая хитрый взгляд с одного на вторую. — Нет, конечно, присаживайся. — Харли вскочила со стула и, взяв обе фарфоровые чашки, понесла их к раковине. — Я сделаю ещё чаю вам, но себе не стану, ведь скоро нужно будет уйти, — просто проговаривала девушка. В первую очередь в голову темноволосой забрался вполне логичный вопрос «Куда и зачем?». Но при последующих словах соседки, она даже почувствовала, что ей стыдно от того, что могла забыть об этом. — Завтра у меня знаменательный день! — прощебетала блондинка и всплеснула в ладоши. — Завтра вечером я жду всех в главном цирке Готэма. — Это происходит завтра? — по вопросу брата, Симон поняла, что Квинзель уже успела рассказать ему о том, что учится в цирковой академии и даже о завтрашнем выступлении. Райли не удивилась поведению подруги, но больше интересовал вопрос, что же она всё-таки сказала о Джокере, если Брэндон до сих пор молчит об этом, словно рыба. — У тебя всё получится, — невзирая на то, что пару минут назад была зла, как голодный волк и готова была растерзать Джокера, Симон добродушно улыбнулась. Всё же она была сердита на Джокера, а Харлин тут не причём, ей и так достаётся от больного клоуна. — Но только с вашей поддержкой, — белокурая кинула многозначительный взгляд сразу на Симон, а после на Брэндона. Симон поражало и она должна признаться, что даже слегка завидовала тому, как Харлин находит общий язык с людьми. Да уж, у Симоны с этим серьёзные проблемы. Наступила тишина, в которую все почему-то улыбались, будто десять-пятнадцать минут назад не было никакой не радой встречи с маньяком, которого только и видели по телевизору в криминальных новостях! Тишину нарушила сама же виновница неожиданно нагрянувшей тёплой атмосферы. Квинн вскрикнула и подскочила на месте. — Мне нужен мобильный! — она выкатила глаза, смотря на Симон, но ощущение, что смотрела в никуда. — Мне должны написать в который час сегодня главная репетиция. Не дожидаясь ответа, блондинка вылетела из кухни. Не прошло и десяти секунд, как Брэндон вновь обратился к сестре с уже надоевшим ей вопросом. Он выглядел испуганно и озадаченно. — Что тут происходит, Симон? А ну-ка объясняйся, а не то я вызову полицию. Парень выглядел твёрдым как никогда, и Симона поняла, что он не на шутку взволнован и разгневан одновременно. Девушка закатила глаза и откинулась на спинку стула. — Ладно, сейчас объясню. — Уж постарайся, — прозвучало с его уст иронично и даже саркастично, что априори не похоже на Брэндона. «Дело дрянь. Похоже, придётся действительно сказать правду, ведь другого выхода у меня нет», — проходило пессимистичное в голове младшей Райли. — А разве Харлин тебе ничего не объяснила? «Интересно, что же она делала всё это время? Зубы заговаривала?» — Харлин очаровательная, но… Услышав такое высказывание, девушка не смогла пропустить его мимо ушей, к тому же это хорошая возможность перевести тему. — Очаровательная? — гримасничала Симон, делая наигранно серьёзное лицо. — Да, она милая и… — заметив, как сестра наблюдает за ним, подперев подбородок, Брэндон понял, что отходит от основного разговора. Симон же была готова слушать, но он не стал продолжать, ведь, кажется, у них большие проблемы. — Эй, я похож на дурака? Кареглазая сомнительно скривилась и несколько раз покрутила кистью влево и вправо, якобы задумываясь над ответом. — Ну-у-у… — протянула она, но резкий тон брата вернул на землю и заставил говорить серьёзно. — Симон! — гаркнул тот, от чего она дёрнулась на месте, но после скептически скривила губы. — Что в квартире, в которой ты проживаешь, делает самый опасный преступник города? — Брэндон подался вперёд и говорил шёпотом. — Ой, не смеши, пожалуйста… — А я не смеюсь. Заглянув в непоколебимые глаза Брэнди, девушка поняла, что разговора не избежать и, похоже, придётся выложить правду. Она всегда доверяла старшему брату, так чего сейчас бояться? Симон не хотела впутывать дорогого человека во всю эту канитель, происшедшую с ней, но он так или иначе уже засветился перед Джокером, к тому же, если клоуну будет нужно найти дорогих ей людей, то он найдёт их без чьей либо помощи. Впрочем, не так уж и много важных людей в жизни Симоны, и когда эта мысль промелькнула в её голове, стало даже слегка печально. Но с другой стороны девушка искала плюсы и оправдывала это тем, что если меньше дорогих людей, меньше боли получаешь, поскольку в основном самые важные причиняют самую сильную боль. Рассказав о том, как встретила Харлин на мосту, познакомилась с ней поближе в пабе «Зелёный дуб» и даже поведав о «тёплом» знакомстве с Джокером и о договоре, Райли ждала ответа. Она рассказала почти о всём, кроме того, что сдала клоуна в дурку, в следствии чего тот обещался прикончить, а также о том, что он почти сдержал слово и всё же чуть не прикончил… Все эти не очень приятные подробности лучше Брэндону не знать. — И после всего этого ты до сих пор здесь проживаешь?.. — у парня было такое лицо, будто ему сообщили, что он приёмный. На такое гитаристка только фыркнула, можно было подумать, что этим вопросом её серьёзно обидели. Она не была обижена, но была слегка раздражена. Таким высказыванием брат мог иметь в виду, что она трусиха или слабая, но девушка знала Брэндона и понимала, что вряд ли он имел в виду именно это. — Давай возвращайся домой, — настоятельно продолжил брат. Симон просто не успела ответить, поскольку в кухню вошла Харлин, держа в руке мобильный телефон. Но ответ был, очевидно, один — она не вернётся домой. У девушки свои планы, которые она обязана осуществить в жизнь: Райли поступит в музыкальную академию и спасёт Квинзель от этого психа. Пока она этого не сделает, родителям лучше не знать, что её исключили. — Чайник вскипел! — весело проговорила блондинка, направляясь к плите. Акробатка копошилась с кружками, любезно заваривая чай обоим, и Брэндон не теряя этого времени, пытался настоять на своём. — Симон, — шатен цедил сквозь зубы, — Я обо всём расскажу родителям. Обо всём. Девушка удивилась такому повороту и должна была признаться, что изначально насторожилась, но почти сразу поняла, что брат не станет этого делать, он никогда не был «стукачом». Но с другой стороны, ситуация довольно серьёзная, особенно с колокольни Брэндона, но тем не менее, она не станет соглашаться и будет действовать по своему сценарию. В ответ Симона лишь отрицательно помахала головой. Брэнди прокашлялся и, поблагодарив за гостеприимство, покинул квартиру, напоследок уничтожительно глянув на сестру. Харлин дружелюбно сказала, что ждёт его завтра вечером на выступлении, а Симон анализировала ситуацию и гадала о том, станет ли Брэнди рассказывать об этом и не только родителям. Она боялась, что если нет, то брат прозаично вызовет полицию и сдаст Джокера. Это мысль породила другую, ту, в которой это выглядит так, будто она покрывает преступника, а на такое братец точно не пойдёт, ведь это впоследствии чревато плохо именно для неё.

***

Вчера Джокер ушёл сразу же после того, как закончил «милый» разговор с Симон, и Симон была этому только рада. На самом деле, она боялась, что он наведается к Брэндону. Она действительно боялась, что клоун убьёт брата, и он вполне мог себе это позволить, и у него даже проскакивала такая мысль. Вообще, эта мысль появилась ещё тогда, когда маньяк лицезрел тёплые объятия Симоны с этим Брэндоном, но немного походив и перерезав глотку парочке человек, психопат слегка подуспокоился, к тому же Харлин отговорила убивать Брэндона даной информацией. Сегодня день Симоны начался неплохо, погода была более-менее хорошая, и поэтому она с лёгким сердцем пошла в магазин за продуктами. Девушка, конечно, не любит такие похождения, её воля, она бы вообще закрылась в комнате и сутками играла бы на гитаре и бездельничала, но холодильник был совсем пуст, а у Квинзель сегодня важный день и послать ту в магазин было бы совсем некультурно с её стороны. Да и Харлин дома появляется периодами, порхает туда-сюда, словно бабочка, её подготовка к сегодняшнему выступлению проходит очень бурно. Симон возвращалась домой после того, как запаслась всеми необходимыми продуктами и даже шоколадом и вином, чтобы потом отметить дебют Квинн обыденно, но спокойно в квартире на кухне. Держа в одной руке пакет, который норовил выпасть, шатенка пыталась попасть ключом в замочную скважину. Как только она провернула ключ и была готова переступить порог, из неоткуда появился сумасшедший клоун. Девушка была слишком занята и увлечена открыванием входной двери, потому не заметила, как Джокер появился. — Помимо того, что ты куришь, так ещё и пьёшь! — нарочито удивлённо промолвил психопат, вытянув из пакета бутылку вина. Подперев плечом стену, маньяк крутил бутылку в руке, осматривая этикетку. При виде его, Райли закатила глаза, но с другой стороны, была рада видеть Джокера в добром расположении духа, потому что это значит, что Брэндон жив и, возможно, будет жить. Хотя может быть и обратный эффект… но думать об этом Райли не хотела. — Отвали, пожалуйста, — преувеличено вежливо ответила кареглазая шатенка и, заходя в квартиру, выхватила бутылку из его рук со словами: «Отдай, а не то я не пожалею вино и разобью эту бутылку об твою голову». Когда Симон вошла, закрыла входную дверь прямо перед носом психопата. Разумеется, его это не остановило, потому через несколько секунд Джокер был на кухне и мешал Симон разбираться с покупками. Как только Райли выкладывала продукты на полки холодильника, он брал по одному и, разглядывая, словно впервые видит, оставлял где угодно, кроме холодильника. В итоге продукты были на полочках, на тумбочках на столе и даже на подоконнике. — Ты набрала столько всей этой дребедени, будто умеешь и будешь готовить. — Слова психопата явно отдавали сарказмом и издёвкой. Как только Симон подняла глаза, которые до этого были устремлены в дно пакета, Джокер хитро заулыбался, поскольку девушка стала осматриваться, и выражение её лица имело бесспорно недоброжелательный вид. — Послушай! — выпалила Симон, раздражена тем, что продукты, которые старательно разлаживала по полочкам и даже по группам, были раскиданы по всей кухни. — Чего тебе нужно?! Взглянув на сумасшедшего и увидев его ехидное лицо, поняла, что «ничего», он пришёл в очередной раз потрепать её и так растрепанные нервы. Стараясь не обращать внимания даже на его здесь присутствие, бывшая студентка принялась складывать еду в холодильник. В кухне стояла тишина, и Райли показалось это странным, появилось такое необычное ощущение, что он явно хочет что-то сказать. Нервно закрыв холодильник, Симон отправилась в коридор, чтобы переобуться, потому что этого не сделала, когда только закрыла входную дверь с той стороны. Когда она зашла в гостиную с целью развалиться на диване и уткнуться в дисплей телефона, узрела, что на боковине дивана устроился Джокер, держа руки в карманах брюк. Либо она теряет бдительность, либо клоун берёт пример с Бэтмена и пытается стать неприметным, поскольку он как-то незаметно переместился из одной комнаты в другую. Ему это не присуще. — Ты немного мешаешь своим присутствием, должна сообщить, — иронично вырвалось из уст Симоны, когда она направлялась к подоконнику окна только для того, чтобы сесть подальше от него, но остановилась на полпути, даже не дойдя до дивана. — Брат? — выдал Джокер, внимательно наблюдая за девушкой. Райли поняла сразу, о чём он говорит, и ей сильно хотелось улыбаться, но не хотелось, чтобы сумасшедший это видел, потому пыталась сдерживаться, идя по намеченному пути. «Вероятно, ему рассказала об этом Харлин. Ха! Ну, посмотрим», — думала шатенка. — Почему не сказала сразу? — его тон был наступательным, что увеселяло Симону ещё больше, поскольку позлить Джокера — святое дело. Конечно, в такие моменты она не задумывалась, что это может быть опасным. Впрочем, было всё равно. — А тебя это касается? — голос кареглазой звучал поспешно и нервозно. Вопрос был, разумеется, риторическим. Она не успела дойти к подоконнику, так как Джокер встал с места и, схватив за руку, одним движением притянул к себе. Изначально Райли показалось это неожиданным, но не таким, когда клоун переместил вторую руку на талию и привлёк ближе. — Не играй со мной. — Его глаза были опасными, почти такими, как тогда в их первую встречу. Он определённо не шутил, но Симон это не волновало. — Может, уберёшь свои поганые руки, это во-первых? А во-вторых — нужно было знать, знал бы! Она попыталась убрать руку Джокера и покрутилась, пробуя вызволить себя из хватки, но он только лишь положил вторую руку, не пуская. — Мне не важно твоё окружение. Оно фальшивое. Сумасшедший навис над Симон, и ей казалось, что чем больше она пытается высвободиться, тем он становится ближе. Но услышав о таком, Райли даже перестала крутиться, враждебно взглянув в глаза психопата. — Ты только что назвал моего брата фальшивкой. Брэндон лучше меня, тебя и всего Готэма вместе взятых. Несмотря на то, что данное было сказано на эмоциях, Симон действительно так считала. Она знала это, но таких, как Брэнди больше нет, и не будет, потому ей всё же лучше оставаться тем, кем она есть. Клоун недолго смотрел в глаза Симоны, пытаясь что-то в них найти, помимо враждебности, но не найдя, наклонил голову чуть ниже и всё же ответил, пытаясь, чтобы голос прозвучал спокойнее, нежели было его состояние. — Ты ошибаешься, — прошептав, маньяк вёл одну ладонь чуть выше, всё ближе привлекая шатенку к себе. Ему просто хотелось, чтобы Симон была ближе, он не хотел её отпускать и даже не сопротивлялся этому желанию. К тому же его эксперимент ещё в силе. Райли же ловила себя на почти идентичной мысли, особенно когда его ладонь коснулась лопаток спины и девушка оказалась так близко, что если бы подняла голову чуть выше, то коснулась бы своими губами его. Но Симона не могла не сопротивляться своим мыслям, поскольку… ну… она не хотела делать больно Харлин. Каким бы это глупым не было, но Квинн влюблена в этого безумца. Ситуация вообще какая-то несуразная, в принципе, как и её жизнь: Симон выгнали из университета из-за классической драки, в школе были постоянные склоки, друзей у неё почти нет, с родителями отношения натянутые, а теперь ещё и маньяк, который то ли намеревается убить, то ли поцеловать! Подумав обо всём этом, девушка отпрянула от Джокера, как ошпаренная. «Что вообще только что происходило? Я думала мы ненавидим друг друга, и мне было удобно с таким раскладом…» — Что… что ты делаешь? — промолвила Симон, будучи в непонимании, но он молчал, потому девушка продолжила. — Знаешь, мне ещё тебя для полного счастья не хватает, и… — Симон говорила пылко и растерянно, потому что не знала, как выразить свои мысли так, чтобы они не были столь прямыми. Ещё была удивлена, потому что её никогда не волновало то, как она выражает свои мысли — прямо, значит прямо, это её существо. — Слушай, Харлин тебя действительно любит и вообще прикончит тебя и меня заодно. — Она не способна на такое, все, что она может это спать со своими преподавателями. — Наступила тишина, Симон обрабатывала информацию, весь вид её показывал «не может быть». — Я говорил, ты её не знаешь. Никому не верь. Симон всё ещё не верила в такое заявление, потому фыркнула и собиралась уходить из гостиной прочь. — Ты постоянно врёшь, Джокер. Скажи, тебе не надоело? Я не верю ни одному твоему слову и… — Симон безумно хотела продолжить словами «действию и прикосновению», но чудом сдержалась. С каждым разом, после каждой перепалки Райли чувствует, что их отношения переходят на новый уровень. Они начинают понимать друг друга с полуслова, и даже сейчас она была почти уверена, что Джокер понял, что она имела в виду своими недосказанными словами. Это взаимопонимание пугало Симон, а Джокера наоборот тешило. Во-первых, нужно, чтобы ему доверяли, если он хочет настроить человека в пользу себя, а во-вторых, не встречал Джокер ещё такого человека, который бы его понимал. С каждым разом клоун ощущал, что хочет знакомиться с Симон ближе во всех смыслах: он хочет прикасаться; чувствовать теплоту её тела; разговаривать; познавать Райли, как личность. — Я говорю правду сейчас и всегда, ты это прекрасно знаешь, а вот ты обманываешь саму себя. — На удивление он выглядел серьёзно и то, что говорил — тоже было сказано всерьёз. В душе Симоны появились нешуточные переживания. Она волновалась, сама не зная от чего, потому, чтобы скрыть, банально испарилась. — До свидания, — бросила девушка, просто уйдя от разговора и так же просто покинув гостиную и закрывшись в спальне Харлин, пока той нет дома. Симон понимала, что так не может продолжаться, с каждым разом между ними происходит что-то ненормальное. Вот, например, после сегодняшнего она призналась самой себе, что хочет видеть Джокера в своей жизни. Ей хочется, чтобы этот человек был рядом, поскольку, наверное, без перепалок и странных разговоров станет скучно или даже… пусто. Она на это не подписывалась, всего лишь хотела помочь подруге. У Симон скверное чувство, что она предаёт Харлин, хоть по сути ничего неправильного не делает, вроде бы… Она не сделает ничего неправильного, ничего такого, что может причинить подруге боль и даже если захочет.