Опустевший город

Когда Симон вернулась домой, сразу не хотела даже разговаривать, поэтому Брэндону пришлось побегать за сестрой, чтобы объяснить поступок Харлин. На самом деле, Симона и так понимала, что к чему и естественно будет отрицать, что знала про её дружбу с Джокером. Копы ничего ей не смогут сделать, абсолютно ни в чём обвинить. Но теперь подруга в розыске и всё это становится довольно сложным. На взгляд Райли ночь сменила день очень быстро, даже невзирая на то, что они особо не спали. Симон была слишком перевозбуждена и одновременно подавлена. Своё помятое состояние она заливала кофе с ночи до утра. По-моему Райли даже встретила рассвет на кухне. Такой себе зимний рассвет в Готэме, не очень симпатичный, не очень многообещающий. А ведь на носу Рождество… Когда девушка допила кофе, то всё же решила поспать, хоть и часы показывали около шести утра. Брэндон не мог сказать, что он выспался, поскольку уснул к четырём, а проснулся в восемь. Четыре часа сна — не лучший отдых. Возможно, Симона проспала бы дольше, но звонок в дверь, прозвучавший в девять утра, разбудил. Вскочив с кровати Харлин, кареглазая быстро открыла дверь спальни и намеревалась сделать то же с входной, но Брэндон сделал это первым. Держась одной рукой за косяк и выглядывая из двери, словно ребёнок, гитаристка поняла, что в гости пришли копы. Осознав это, шатенка смело вышла из-за двери, но вражески сложила руки на груди и опустила подбородок. — Извините за ранний визит, но нам нужно задать пару вопросов мисс Райли, — сказал детектив, проходя в квартиру без разрешения, которое ему собственно не нужно. — Не ранний, уже девять утра, — отчеканила темноволосая. — Но вы проходите, чего в дверях стоите? Кофе, чай, немного коньяка? — ёрничала Райли. Послышалось классическое предупреждающее «Симон» из уст брата, но оно было типично проигнорировано. — Я при исполнении, — утвердительно ответил детектив. — При исполнении чего? Вторжения в мою личную жизнь? — девушка всё никак не могла успокоиться, и сама понимала, что надо бы остановить поток саркастичных подколок, направленных к человеку, работающего на власть. Но от чего-то в её душе зародилась злость. Воистину злость не проходила ещё со вчерашнего дня, и причина была лишь одна — Джокер. Если она его ещё увидит, то просто убьёт! Райли всё никак не оставляла мысль, что клоун просто бросил её там. По сути дела он и не должен был волноваться по этому поводу, но Симон не устраивает такое умозаключение! Брат же только потёр переносицу большим и указательным пальцем, но больше не стал ничего говорить. — Кажется, девять утра, и город давно проснулся, — детектив не отступал, его взгляд был очень убедительным. — От чего же тогда извинялись? — небрежно промолвила темноволосая, но, рассоединив руки и направляясь на кухню, тише добавила: «Пф, ох, это лицемерие…» Брэндон проходил мимо детектива и нарочито громко прокашлялся, дабы он не услышал слов сестры. — Ты точно когда-то загремишь за решётку, — промолвил он на ухо Симон, когда проходил мимо неё. Такие ироничные, но не лишённые тревоги слова слегка приободрили девушку. Пока не захотев пререкаться с детективом, она прошла на кухню, завлекая его за собой. — У меня есть к вам пара вопросов по поводу Харлин Квинзель, — спокойно, но решительно проговаривал полицейский. — Да уж, кто бы сомневался, — прямо ответила Райли, закинув ногу на ногу и принявшись слегка пошатывать ступнёй. — Как долго вы знакомы и проживаете в одной квартире? Он идентично отпрашиваемой закинул ногу на ногу и достал блокнот и ручку, приготавливаясь записывать. — Не так давно. Около месяца. Симон ловила себя на мысли, что её бесят такие вопросы. «Давайте ближе к делу!» — проносилось в её голове, пока шатенка раздражительно шатала ступней, на которой небрежно болтался комнатный тапочек, словно кошка виляет хвостом, когда ей что-то не нравится. — Как вы познакомились? — детектив слегка склонил голову, держа ручку большим и указательным пальцем — большой палец находил на указательный. — Самым обычным образом — я искала квартиру и позвонила по её номеру, — просто ответила она. Симон решила скрыть тот факт, что встретила Харли на мосту, плачущую и раздавленную, а о дальнейшем вечере в пабе умолчать было необходимо и о том, что она заехала к едва знакомому человеку не по объявлению тоже. Все эти факты не имели никакого негативного окраса на взгляд младшей Райли, но вот детективу это обязательно покажется подозрительным. — А вы что-то могли знать о дружбе мисс Квинн и Джокера? — детектив сощурил глаза и его густые тёмные брови опустились и создавали видимость, будто находили на веки. «Ну, наконец-то! Значит, скоро эта бредятина, называемая диалогом, закончится! Как-то быстро он подошёл к этому вопросу. Думал, что начал издалека? Хреновый из него детектив. Тоже мне, Шерлок Холмс», — гневно подумывала Симон, отстраняясь от спинки стула. Девушка чуть наклонилась к полицейскому, дабы прочитать имя на бейдже. — Детектив… Чарльз, — начала она и перевела взгляд с бейджа, смотря в глаза. Её следующие слова звучали ядовито и не очень дружелюбно. — Для меня это было сюрпризом, а даже если я об этом знала, вы никак не докажите данное подозрение. Брэндон, облокотившейся об кухонные тумбы, лишь закрыл глаза и молча покачал головой влево и вправо. В очередной раз парень понимал, что ничего невозможно поделать с этой несносной девицей. — Не будьте столь уверены, мисс Райли, не будьте уверены… — двусмысленно ответил служащий и покрутил ручку большим пальцем, этот жест говорил о том, что его задел ответ Симон. Девушка закатила глаза и вновь откинулась на спинку стула, продолжая помахивать ногой. Брэнди решил влезть, поскольку напряжение на кухне возросло. — Извините, детектив. Она сейчас немного не в себе после происшедшего, к тому же подруга… для Симон это было шоком, — учтиво начал Брэндон, улыбнувшись и поджав нижнюю губу. Детектив взглянул на шатена, а после перевёл взгляд на Симон, та приподняла одну бровь в немом вопросе, явно с не очень дружелюбным подтекстом. — Благодарю за уделенное время, — он встал со стула и спрятал блокнот и ручку во внутренний карман. — Но будьте осторожны, — он выдержал паузу, — мисс Райли. Напоследок детектив бросил не очень добрый взгляд и покинул квартиру, не попрощавшись с Брэндоном. Как только входная дверь закрылась с той стороны, Брэнди не мог смолчать. — Симон! Что это только что было? — наступательно произнёс старший брат, смотря на неё во все глаза. — Да пошёл он… — небрежно проронила гитаристка, глядя в окно, на который налетел снег. — Они могут за тобой прослеживать. Симон даже не ответила, потому что просто не хотела об этом говорить. В её душе сидела грусть и обида. «Да, Харлин предала меня, но, возможно, она говорит правду и действительно думала, что нас с Брэнди уже не будет в цирке? Интересно, как Харли сейчас? Надеюсь, Джокер ничего ей не сделал… Чёрт бы побрал этого клоуна! Зачем ему нужен был этот несчастный цирк? Совсем нет смысла», — думала Райли, наблюдая за снегопадом, закрывавшего всё вокруг. — Брэндон, — совершенно спокойно начала девушка, — нужно как-то узнать о Харлин. Я должна знать, что с ней всё в порядке. Бывший студент глубоко вздохнул, присаживаясь напротив сестры и, положив руки на столешницу, сомкнул пальцы в замок. — И как ты предлагаешь это провернуть? — прозвучало безкрасное из его уст. В голове Симоны крутилось тысяча мыслей в секунду, но, всё же поймав одну за хвост, она с радостью выдала её Брэндону. — Есть у меня одна идейка… — эти слова звучали интригующе и хитро.

***

Вечер в Айсберге проходил сегодня очень оживлённо. Виною тому последние новости, касающиеся цирка, Джокера и его подружки. Всем было безумно интересно обсудить это событие, а на пьяную дурную голову обсуждать дурные вещи вдвойне интересней. Задача же Симон заключалась не в обсуждении, она всего лишь должна была отыграть песни, но была у девушки ещё одна миссия. Как только Райли сошла со сцены, тут же начала слышать гул, шум, крики и болтовню. Пока играла музыка, всего этого было меньше, но стоило ей только немного умолкнуть, в ход пошли все ораторские таланты бандитов. Первым и последним делом на сегодняшний вечер в баре для Симон было получение информации, и добиться она могла этого несколькими способами, но самый простой и безопасный — Ларк. — Сделай мне, пожалуйста, бренди, Ларк, — дружелюбно проговаривала Симон, садясь за барную стойку. — Они сегодня, будто с цепи сорвались, — продолжила темноволосая, слегка повернувшись в зал, но сразу же вернулась на место, смотря на русоволосую барменшу, которая доставала какие-то бутылки. — О, да. Для них недавнее событие, как глоток чистого воздуха. Слишком тихо стало в последнее время в Готэме. — Ларк приподняла одну бровь и поставила рюмку перед Симон. Симона опустила глаза на рюмку, но не стала упускать такую возможность, Ларк сама толкнула беседу в нужное русло. — Да? Но раньше всё было другим, — невзначай кинула Райли. — Раньше не было Бэтмена и Пингвина, — налегке ответила пепельноволосая. «Пингвин… Почему раньше я никогда не интересовалась криминальной жизнью Готэма? Если бы я знала, что так повернёт…» Симон никогда раньше не видела Пингвина по новостям, потому что Освальд Кобблпот человек в Готэме относительно новый. — Но я не думаю, что у Пингвина могут быть хорошие намерения. — Райли продолжала лёгкую беседу, которая как бы ни к чему не обязывает и не даёт никаких результатов. — К тому же Джокера вряд ли остановит Пингвин или даже Бэтмен. Как только данные слова прозвучали из уст Райли, Ларк резко подняла глаза, впившись в собеседницу взглядом. Она уже хотела налить жидкость в рюмку, но держала бутылку на весу и смотрела, слегка сдвинув брови. По такой реакции можно догадаться, что девушка что-то заподозрила, и Симон сама это поняла. — Этого никто не знает, — голос барменши не слишком, но ощутимо посерьёзнел. Она, наконец, налила в рюмку и закрутила бутылку бренди, спрятав туда, откуда взяла. — Каждый раз происходит одно и то же. Ты сама говорила. Симон наклонилась к Ларк чуть ближе, чтобы кто-либо не слушал их разговоры. — Говорила, а ещё я говорила, что Харлин вляпается в неприятности. — Ларк поставила руки по бокам от столешницы барной стойки, опираясь на них. Её голос звучал строго, и теперь Симона не сомневалась, что лёгкая беседа превратилась в серьёзный разговор. — Что тебе от меня нужно? — Информация. Мне нужно знать, где в данный момент находится Джокер и его грёбаные клоуны, — тише промолвила Симона, ненароком оглянувшись по сторонам. — Харлин в беде? Харлин в беде я знаю, но она была в беде, как только познакомилась с клоуном. — Она моя подруга. Слова кареглазой были твердыми и решительными. Симон сама не заметила, как простила Квинзель её выходку с цирком, всё потому, что она всё равно пыталась помочь, а еще, потому что она глупая. Некоторое время стояла пауза, в которую шум от хмельных посетителей казался ещё более громким. Недолго смотря на Симон таким взглядом, будто её ожидает смертная казнь, Ларк всё же ответила, сделав свой взгляд и вид более снисходительными. — Симон, это в первый и последний раз я помогаю тебе в таких вещах. — Барменша положила локти и руки на столешницу, а сама оперлась о них. Её взгляд настороженно бегал по сторонам, когда та говорила. — Я не знаю точно, но… — Ларк! — нетерпеливо отчеканила Райли, слегка скривив губы и смотря решительно. Шатенка не понимала, зачем отступать назад, если уж принял решение. — Ладно. Это старый завод семьи Уэйнов. Раньше там тусовались преступники разных мастей, но в последнее время это правило изменилось, поскольку теперь там хозяйничают Джокер и его люди. Все это знают, но никто не намерен соваться в это логово, — как только спешные слова прекратили срываться из уст настороженной Ларк, она резко отстранилась и, взяв какую-то рюмку, принялась протирать посудину, будто они только что не говорили о месте встречи маньяков. — Это точно? — переспросила Райли, сомневаясь в том, что это все детали, хоть и большего не требовалось от Ларк. — Да, это старый завод родителей Марты Уэйн. Видимо, Ларк слегка обидели сомнения слушательницы. Оно не удивительно, поскольку на первый взгляд неинформированная барменша на самом деле может поведать об очень-очень многом. — Я очень благодарна, Ларк, ты мне очень помогла. Симон решительно, но не грубо обхватила своими пальцами с чёрными ногтями запястье Ларк, кожа которого была приятного оливкового цвета. После взяла заказанный бренди и резко опустошила рюмку, как опытный алкоголик, который то и делает, что каждый вечер опустошает рюмки и, положив деньги на столешницу, двинулась к выходу. Девушка спрятала за ухо каштановые, на этот раз старательно вытянутые на "утюжок", локоны и вышла на порог бара, стену которого подпирал Брэндон. Девушка не сразу нашла Брэндона, так как тот притаился и надел капюшон. — Вот ты где? Я знаю, где это. Погнали, — решительно вырывалось из уст Симон. Было смутное ощущение, будто её и не волнует мнение брата. Она даже не задумывалась о том, что, возможно, бывший студент хирург не готов к таким приключениям. Воистину, она не задумывалась, потому что знала, что Брэндон хоть и не кажется людям на первый взгляд взъерошенным и нервным, как Симон, но смелость в его характере присутствует однозначно. Смелость и спокойствие это высшее мастерство на взгляд младшей Райли, которое ей недостижимо. Взамен этих черт её значительно похожие, но так же значительно отличаются — нерассудительность и агрессия. Может быть, кто-то и считал Симон по-настоящему смелой или отважной. Но смелость заключается в том, что человек боится, но всё равно делает, а её смелость была иной, её смелость была безбашенностью. Всё, что она делает — она этого не боится. А отвага вообще не её кино. Отвага на мнение Симон переплетается с честью, а вопросы чести слегка размылась в её глазах. Нет, Райли, конечно, не Харлин и не спит с преподавателями и работодателями, но такие вещи, как убийство и воровство не выглядят в глазах девушки так, как в глазах и умах честных отважных людей. Потому Симон путалась во всех этих теориях, понимании самой себя и мира. Слишком сложно. Иногда казалось, что подобные философские размышления сводят её с ума, ведь отсюда вытекает общая неприязнь к людям и общепринятым нормам. А когда она задумывалась над тем плохо это или хорошо, то сходила с ума ещё больше. Брэндону ничего не оставалось кроме как последовать за сестрой, но будучи в такси, его вопрос, куда они направляются прозвучал совершенно естественно. — У меня нет никакого оружия, — проговорил шатен, выходя из автомобиля. Он смотрел на Симон, вышедшую из машины первой, она не ждала и просто двинулась вперёд, сунув руки в карманы кожаной куртки. Снег падал на одежду и волосы Симон, она продолжала идти, иногда смотря на свои чёрные ботинки на каблуках. Идти было не так далеко, но Брэндон, наверное, никогда не перестанет удивляться тому, как Симон резво и долго может ходить на каблуках разной длины, величины и формы, а порой даже бегать… Насколько он помнил Симона обула свою первую подобную обувь примерно в восьмом классе, и, кажется, не снимала их по сей день. Что бы не происходило в её жизни: школа, вечеринки, репетиции, поход в магазин за продуктами, переезды, долгие поездки — она всё время была «на высоте», разве что высота была разной и разве что это не занятия спортом и пикники. Брэндону казалось, что все девушки должны ходить в такой обуви столь легко и часто, но понаблюдав за другими, понял, что его сестра в них просто родилась! Например, Харлин он ещё не видел на каблуках. Брэндон не думал, что это девушка часто носит такую обувь. Вообще, ему было бы интересно узнать, что она предпочитает, любит, интересуется. Если бы всё было другим, то сегодня он бы смог хотя бы приоткрыть дверцу внутреннего мира этой ветреной, но такой очаровательной блондинки, но, видимо, у неё были изначально другие планы… Брэндон Райли никогда не мог понять, почему девушки выбирают плохих парней. Почему всем нравятся дерзкие и невоспитанные? Харлин перешла их всех. Она совсем чокнутая, но Брэнди знал, понимал и планировал — он должен отвести и направить Квинн в нужный путь. Ей просто нужен хороший парень, и он мог поклясться, что между ними есть какая-то искра. Иногда ему казалось, что он не до конца осознает, во что ввязался. Но подсознательно парень всегда чувствовал, что его сестра когда-нибудь вляпается во что-то посерьёзнее драки и даже посерьёзнее драки с ректорской дочерью! Он знает Симон всю жизнь, он жил с ней в одном доме восемнадцать лет и понял кое-что — она будто вольный ветер и ураган. Её не остановить и не направить. Она бредёт по этому миру в отдельности от него. Её всё время кидает из стороны в сторону во всех смыслах — вот сейчас её исключили из университета, плюс знакомство с преступниками, но хоть она и не говорит, Брэндон прекрасно видит, что её сомнения и самоедство так же бросают Симону из стороны в сторону. Он боялся, что когда-то её просто сломают такие встряски. Совсем скоро они дошли к пункту назначения. Симон переполняли эмоции, когда она смотрела своими крашенными чёрным глазами на заброшенный завод. Ей хотелось убедиться, что с Харли всё в порядке точно так, как врезать Джокеру. Когда брат и сестра подошли ближе, увидели мусор и битое стекло. Вокруг была мертвенная тишина, разве что не выли волки. — Кажется, я нашёл вход, — выкрикнул Брэндон, чуть отойдя от сестры. Девушка обернулась и ничего не сказав, прошла первая, перед этим поправив внизу штанины своих облегающих чёрных джинс. Брэнди настораживала её неразговорчивость. — Не совсем осмотрительно идти в логово преступников без оружия, — иронично говорил Брэндон, держась рядом возле Симон. Она шла слишком быстро, и никакие каблуки ей не были в этом помехой, особенно, когда она такая злая, как сейчас и пытается это скрыть, как сейчас… — Сказала, я бы хоть вилку захватил. Райли усмехнулась на слова брата, они её немного повесили, но не отвлекли от гнева полностью. Осматриваясь вокруг, Симона увидела один отсек, из которого доносился смех и шум. Она поняла — нужно идти именно туда. Как только Райли пошли туда, то увидели, что за столом сидит человек шесть, и все они играют в карты, пьют алкоголь и о чём-то слишком оживлённо беседуют. Перегар стоял, кажется, на весь завод, но Симон сейчас ничего из вышеперечисленного не волновало. — Не помешаю? — смело спросила Симон, поставив ноги чуть поодаль друг от друга и держа руки по швам. Такая стойка прибавляла ей дерзости и серьёзности. Брэндон сложил руки на груди и слегка приподнял подбородок, выглядя как никогда высокомерным. Один темноволосый юнец вынул папиросу изо рта и покосился на Симон. Его кое-где дырявая кепка была надета козырьком назад, а белая отнюдь не идеально чистая майка обтягивала мускулистое тело. Его глаза были почти чёрными и смотрели с неким любопытством, а ухмылка не хотела сходить с лица. — Это кто к нам пожаловал? — промолвил тот и, кинув свои карты на стол, сделал затяжку от папиросы и потушил её в пепельнице. Симон могла с чистым сердцем сказать, что по сравнению с остальными здесь сидящими, да и вообще, он был довольно симпатичным молодым человеком. Мускулистый и харизматичный — хм, её типаж? Иногда Симоне казалось, что у неё нет типажей, потому что все особи мужского пола примитивные создания. Но что она знала наверняка — психопат и убийца точно не её тип, а этот парень наверняка выходец из Аркхема. — Ты пешка. Нам нужен… — хоть Брэндон и не успел договорить, девушка всё равно удивилась, услышав такое от своего брата. — Я! — послышалось в другом углу помещения. Взгляды всех присутствующих устремились в угол. Как только Симон увидела безумного клоуна, небрежно перекидывающего из руки в руку один из своих ножей, в её глазах появились языки пламени. Он выглядел слишком беззаботным и ничем не обременённым, а Райли хотелось его просто убить. — Оу, ну, я думаю, это тебе к нему, — говорил юнец в кепке, вставая со стула вместе с остальными. Джокеру это, конечно же, не понравилось. Такой тон к своей персоне он не терпел. Он в принципе не любил когда его подчиненные к нему говорили, но Люк ведёт себя так постоянно. Острит, флиртует с первыми прохожими девицами и водит сюда всяких шлюх. Все шесть человек двинулись к выходу, к тому через который зашли Райли, но Люк, проходя мимо, достал сигарету и, слегка приостановившись возле Симоны, произнёс: «Огоньку не найдётся?» Он подмигнул, но лицо Симон выдавало слишком насмешливое выражение. Люка это не раздражало, но он всё же ретировался, так как почувствовал затылком злой взгляд Джокера и побоялся, что если задержится ещё на пару секунд, то почувствует на своём затылке лезвие ножа! Когда Люк неспешно уходил, клоун перекидывал быстрый взгляд с него на Симон и обратно. Брэндон заметил это и даже немного отвлёкся от цели своего визита. Ещё чуть-чуть и маньяка начнёт дёргать от раздражения. — Всё-таки живая? — преувеличенно серьёзно промолвил Джокер. — Ага, и к тому же злая! — нетерпеливо проронила шатенка, а обида от ранее происходившего подкатывала к горлу. Ей было даже тяжело смотреть в глаза клоуна, но, когда психопат это понял, ему самому было странно смотреть в карие глаза, всегда горящие от злости на него, как минимум. Теперь в них читалось что-то ещё помимо гнева, теперь это гнев и печаль. Только вот девушка искусно скрывала грусть и разочарование, что разочаровывало Джокера, потому что Симона никогда не прячет, например, злость, направленную на него. Если она что-то скрывает, значит, они недостаточно близки, это логично. Но с его стороны было очень нелогично оставлять её там, если он хотел стать ближе к Симон. Почему-то голову сумасшедшего только сейчас посетила эта мысль-просветление! Он настолько привык решать вопросы силой, что совсем забыл, как нужно правильно общаться и сближаться с людьми. А когда-то и у него было с этим всё хорошо, наверное… — Пришла искать вторую половину среди моих ребят? Совсем всё плохо, так? — как только Люк скрылся из поля зрения, голос Джокера стал небрежней, но он лишь скрывал гнев. — Может, тебе его номер черкануть? — Нет, лучше Люку мой напиши, — выдержанно начала Симон, но следующее говорила с расстановкой. — Где Харлин? Её тон был нарочито сдержанным, и Брэнди было даже пугающе понятно, насколько девушка сдерживает злость. Он осознал, что беды не оберёшься, если сейчас не тормознуть сестру, потому взяв за предплечье, оттянул назад, а сам сделал несколько шагов вперёд и наклонился к столу, опершись об него руками. Джокер уже успел расположиться на стуле и перебирал в руках карты, но как только услышал следующие слова, встал и обошёл Брэндона. — Что ты сделал с Харлин? Где она? — Брэнди приговаривал очень твердо и даже наступательно. Маньяк кружил возле Брэндона и Симоны, ходя вокруг то одного, то второй. Девушка постоянно оборачивала голову, когда он выходил из поля зрения. Её брови были сдвинуты, а щека нижней губы скоро начнёт кровоточить от её грубого соприкосновения с зубами. — Я… не знаю, — просто промолвил Джокер, отойдя немного дальше и устремив думающий взгляд в другую сторону. После короткого молчания он издал прерывистый смешок и вмиг повеселел. — Кажется, она куда-то уходила. И насколько я помню… ей нужна была медицинская помощь. Психопат растянул последние слова и ехидно глядел на Симон. Не ожидая ответа, он присел на столешницу, облокачиваясь руками, и принялся рассматривать свои ботинки с небрежным любопытством. Короткие ногти Симон впились в рукава кожаной куртки, потому не став срывать злость на любимой одежде, она решила сделать это на ненавистном клоуне. — Что ты не договариваешь, ублюдок?! — прозвучало грубое и резкое от младшей Райли ровно тогда, когда она летела к Джокеру. Девушка не помнила себя от злости, поэтому, не анализируя скверную ситуацию, со всей силы толкнула сумасшедшего и тот, не ожидая такой выходки, чуть не полетел на пол, поскольку стол пошатнулся и слегка сдвинулся с места. Разозлённый данным явлением, психопат схватил Симон за левое предплечье и оттолкнул в правую сторону. Та чуть не полетела обратно к двери, но Брэндон успел вовремя подхватить сестру, когда та перецепилась через стул и чуть не упала на пол. Девушка потирала больную руку и подумала о том, что синяк точно будет. Ореховые глаза Брэндона совсем недолго смотрели на ещё одного свихнувшегося пациента Аркхема, излучая удивление и тут же разгневанность. Брэндона не так просто вывести из себя, но это уже переходит все границы — она его сестра! Он должен защищать её! С этой мыслью парень кинулся к Джокеру и схватил того за воротник рубашки. — Я засажу тебя в тюрьму, и ты там сгниёшь! Несмотря на то, что Симон была зла на Джокера, сейчас воистину удивлялась поведению Брэндона. Непонятно почему. Симон всегда знала, что брат способен на подобное, но знать и увидеть воочию — разные вещи. Маньяк же облизывал губы и с самобытным интересом смотрел на Брэндона. Его глаза блестели от… злости? радости? любопытства? Симон не знала от чего, но в глубине души ей даже стало слегка обидно, потому что Джокер не смотрел так на неё… Конечно же, ей не хотелось, чтобы его глаза блестели от злости, но это лучше, чем ничего. На самом деле девушка только сейчас поняла, что желает, чтобы глаза этого психопата горели не огнём ярости, когда он смотрит на неё, а… ей хотелось, чтобы клоун был мягче по отношению к ней. В данный момент, правда, она всё равно хотела его убить, но как бы не пришлось спасать брата. К тому же обида на то, что Джокер хотел взорвать цирк вместе с ней играла и брала верх. Клоун смотрел на Брэндона, а после перекинул свой горящий взгляд на Симон, от чего ей почему-то стало некомфортно и одновременно немного спокойнее. Она получила, что хотела, теперь он и на неё смотрит таким взглядом. Девушка вновь удивилась своей странной реакции на какие-либо вещи, но не стала акцентировать внимание вообще, потому как сумасшедший сказал следующее: — У вас это по наследству передаётся? Он вновь облизал губы и смотрел на Брэнди, который слегка потерялся, ведь не понял этих слов. Симон же мысленно усмехнулась и вновь была польщена. «Нет, вообще-то агрессивность и неадекватность присуще только мне из всех Райли», — думала девушка, даже не догадываясь об одной важной детали — ей нравится быть агрессивной. Это не врождённая черта характера. Дети не рождаются злыми, агрессивными, эгоистичными (хотя случается всякое), они вырастают и нарабатывают, вырабатывают, воспитывают в себе те или иные черты характера, что и сделала Симон со своей агрессивностью. Она не подозревала и не задумывалась об этом, но подсознательно тащилась от такой версии себя, ей просто-напросто нравится быть ненормальной, и страдает девушка от своих же решений, поскольку сама выбрала такой путь. Райли страдает от своего безрассудства, но на самом деле это не так. Придумать себе роль мученика и спихнуть на вселенную, гены, маму, папу, Боженьку куда легче, чем бороться с самим собой, а прежде недостатки ведь ещё и нужно признать… Не став ждать дальнейшего развития сюжета, Симона схватила братца за руку и оттащила от Джокера, поскольку психопат уже лез в карман своих брюк для того, чтобы достать один из своих ножей. — Если ты покалечил Харлин и ещё раз тронешь Симон… — враждебно говорил Брэндон, которого сестра держала за руку, дабы он ещё раз не кинулся к вооружённому маньяку. — Так ты новый трахаль этой блондинистой шлюшки? — едко бросил психопат, взяв со стола наполовину полную бутылку с каким-то алкоголем. Прищурив один глаз и подняв бутылку на уровне глаз, клоун всматривался в середину. Его жест был больше демонстративным, нежели на самом деле важным. Многие жесты Джокера были таковыми, он просто играл. Симон могла поспорить, что ему было не так важно, сколько осталось алкоголя в той бутылке, как нужно было покрутить её в руках, к тому же он делал это акцентированно безразлично, опять же для того, чтобы продемонстрировать свою небрежность к абсолютно всему на этом свете. Услышав такое, Симон могла разозлиться ещё сильнее, но её больше волновало другое — если они не уйдут, то Джокер выпалит, как на духу о жизни и поведении Харлин, но разве ради этого она сдерживалась в машине после происшествия в цирке?! Категорически не захотев оставаться там хоть на секунду дольше, девушка схватила брата и потащила к выходу. — Придурок! — кинула она напоследок, обращаясь к Джокеру, когда уже выходила. — Он нам уже не нужен, Брэнди, нужно убираться, — обращалась она к брату. Брэндон не особо хотел уходить ни с чем, а для него «ни с чем» значит хотя бы один раз не врезать психу за сказанное и содеянное. Но поняв, что действительно от него больше ничего не добьёшься, а лишь наживёшь бо́льших проблем, шатен последовал за Симон, будучи на взводе. После ухода Райли, Джокер театрально тяжело вздохнул. Но театрально ли? Вздохнув во второй раз, но уже не так явно нарочито, психопат поставил бутылку на место, так не став пить из неё, и присел за стол. Он поставил локоть на столешницу и обхватил этой ладонью свою щеку, покрытую неровным шрамом, удобно облокотившись, используя руку, как опору. Вторая рука лениво перебирала карты, оставленные его головорезами. Сейчас Джокер выглядел, словно скучающий ребёнок, которого заставили делать домашнюю работу по математике, но он, перепробовав все методы в примере, отчаялся и просто бросил это гиблое дело. Таким клоуна не видел никто и никогда, и даже он сам не часто смотрел на себя в зеркало в таком состоянии. Он в принципе не часто смотрелся в зеркало… На самом деле мысли о последнем несостоявшемся взрыве в цирке кружили в его голове, а также взгляд этой чокнутой не мог оставить его в покое. Он ошибся, когда ушёл, а ещё и помахал рукой… Джокер понял, что так дела не будет, но другие методы кажутся ещё более странными. Он не из тех, кто заводит отношения нормальными способами, точнее привычными. Поймав это мерзкое слово «отношения» в своём сознании, маньяк тут же отмахнулся от него, как от назойливой мухи, показав самому себе это тем, что резко отбросил карты. Посмотрев на них несколько секунд, тут же снова схватил их, но лишь для того, чтобы порвать на куски. Порвав и подбросив их в воздухе, Джокер произнёс мрачное «Ни за что!», с той же целью отделаться от мыслей про отношения. Никаких отношений, это просто эксперимент! Игра! Она интересный игрок всего-то. Эта мысль казалась ему логичной, как и все мысли в его голове и она доставляла ему удовольствие в отличие от тех, которые доставляли волнение и дискомфорт. Пробегали в его сознании некоторые мыслишки, они были вполне нормальными для любого другого человека, но он ведь умнее их всех! Иногда Симон казалась ему больше, нежели обычный или же даже необычный игрок, и когда он оказывался рядом не мог сопротивляться желанию приласкать Симон, уверить в том, что не стоит сходить с ума и злиться из-за всякой чепухи, успокоить эту неадекватную дуру! Но он не умел этого делать, проявления его особых чувств заключаются в особой агрессии, но сидя там за столом, он снова понял, что ещё не калечил Симон, как следует, так как Харли сегодня. Джокер даже не знал, куда она делась после того, как он толкнул девушку из окна высотой примерно с четыре этажа, и ему было плевать. Она заслужила, она сорвала его план, хоть он и прекрасно знал, что, возможно, всё повернёт именно так. Харли тупая, беспринципная курица! Причём безумно назойливая, что ровня тупости, но Симон Райли совсем не такая, она её полная противоположность, но не так отличается от него самого, что естественным образом завлекало Джокера. Он хотел, чтобы его отношения с Симон были не такими, как сейчас и было интересно к чему это приведёт. Эксперимент в силе, и Джокер добьётся своего.