Опустевший город

Кофепитие длилось не так долго, как хотелось, потому что Симон и Брэндон обещали вернуть Харлин на следующее утро. Когда они добрались до больницы, то совсем скоро Квинн перевезли в иную лечебницу… Конечно же, Райли не оставили девушку в такой момент одну, потому отправились вместе с ней. Во время дороги Симон постоянно поглядывала на брата, и его выражение лица было убийственным. Он определённо не хотел, чтобы Харли оказалась в Аркхеме, жалел и не верил, что у неё есть шанс на другую жизнь, кроме как безумную. Брэндон каким-то образом корил себя за всё, что произошло. Наверное, это было его недостатком — постоянно чувствовать на себе ответственность за окружающих; или же эта черта излишки профессии. Но теперь, когда он едет в эту чёртову психбольницу, чтобы сдать девушку, которая запала ему в душу, абсолютно точно понял, что виноват в этом всём лишь один человек, и это Джокер. Только он несёт хаос в этот город и в жизни других людей. Он виноват, и он должен за это заплатить. Брэндон понимал, что он практически бессилен против сумасшедшего, но не потому что слабее, а потому что достаточно силён, чтобы не убить клоуна. Джокер обязательно поплатится за всё содеянное, но Брэндон Райли не опустится до его уровня, он не убийца. Вместо этого парень будет помогать Харлин восстановить жизненные силы и здравый смысл после выписки из Аркхема. Он найдёт хороших врачей, специализирующихся в этой сфере. Всё должно наладиться и наладится, только если Харлин вновь не вернётся к Джокеру. Брэндон не даст ей это совершить, он будет делать всё, чтобы девушка больше не сделала предыдущих ошибок. Когда Симон и Брэндон добрались до Аркхема, их не пустили дальше коридора. Симон подозревала, что так будет, но Брэнди надеялся, что ему разрешат присутствовать при разговоре Харлин с врачом, но в итоге её просто забрали в кабинет, даже ни и о чём не спросив тех, кто с ней прибыл. У Симоны было такое ощущение, будто им и не нужна никакая информация о Квинзель, кроме той, что дали полицейские и врачи обычной больницы, и ей не казалось. Харли просто заперли в психушке. — Это неверно! Если с пациентом прибывают родственники или близкие, они имеют право сопровождать и разговаривать с врачом, — негодовал Брэндон Райли в то время, когда они выходили из лечебницы. — Но это Готэм, а это Аркхем. — Симон скривила губы и, сложив руки на груди, оперлась спиной об стену здания больницы. Райли стояли на пороге и наблюдали за тем, как уезжает больничная машина, которая привезла Квинн. — Да, но они даже не дали попрощаться… — парень сунул руки в карманы куртки и смотрел перед собой. Его взгляд был вдумчив, углублён в себя. — Вы вчера не напрощались? — двусмысленно промолвила шатенка и кинула хитрый взгляд. Брэндон усмехнулся, но пытался это скрыть, и на взгляд Симон это было милым. — Ну, ладно. Всё будет хорошо, — бодро проговорила кареглазая и резво спустилась со ступенек лечебницы. Верила ли она в эти слова? Возможно и да, но на самом деле Симон не сильно придавала значение данному явлению, что ей нравилось и не нравилось одновременно. Она не понимала, зачем убиваться, если ничего не в силах изменить, но с другой стороны, это ведь её подруга и нельзя так халатно относиться к этому событию. У Брэндона не было другого выбора, кроме как пойти за сестрой. Всё что они могли узнать, они узнали, а именно время и дни посещений пациентов… Больше им знать не дано, точнее так посчитали Аркхемские психиатры. По возвращению домой, Симон заметила, что настроение у обоих лучше, чем они могли того ожидать. Она не знала, что на это влияло, но очень надеялась, что её «все будет хорошо» помогло Брэндону, потому что он переживает за Харлин больше, нежели Симон. — Целая неделя стационара… мы не попадём к Харлин на Новый год, — ровно и не очень весело прозвучало из уст Брэндона, когда тот проходил в гостиную, не оглядываясь на Симон. Шатенка тяжело вздохнула и, поставив ботинки возле двери, двинулась за братом. Пройдя в гостиную, она упала на диван и закинула ногу на ногу. — Послушай, родители не обиделись на то, что ты сбежал в Рождество? Это ведь семейный праздник и всё такое… а тебя не было, — девушка решила не акцентировать внимание на словах старшего брата, потому как понимала, что если начнёт рассуждать по поводу недели стационара, то настроение его упадёт в тот час, а состояние Брэндона и так оставляло желать лучшего. — Они уехали. Симон, ты совершенно ничего не знаешь, — слова Брэндона были твёрдыми, а глаза будто желали прожечь или обжечь сестру. Он явно корил девушку за то, что она не общается с родителями в последнее время. Стояло молчание, и Симон понимала, что что-то не то. Девушка привстала на локтях и, обернувшись полубоком, посмотрела на братца, сидевшего на подоконнике окна. Он был неподвижен, так же как и его взгляд, он выглядел непоколебимым, что ему так свойственно. — Что?! — слегка обиженно и удивлённо бросила кареглазая. — Что?! — наконец, вид парня был менее холодным, но теперь более наступательным. — Ты перестала общаться с родителями! Слова Брэндона, будто не сразу дошли до Симон в полном их смысле. Она обдумывала и анализировала сказанное. Честно говоря, гитаристка даже не задумывалась о таком раньше, а ведь она действительно мало общается с родителями… Конечно, сейчас можно всё списать на обстоятельства, но это не оправдание. — Просто сейчас такое время. Видишь, что происходит в моей жизни? — спокойно ответила гитаристка и вновь легла на диван, шатая одной ногой. — Ты не можешь этим прикрываться. Младшая Райли закатила глаза, но брат этого не видел, поскольку находился сзади на подоконнике. Ей не нравилось, что он об этом говорит, потому что он прав. То, что она скрывает от отца и матери своё исключение из университета не влияет на её с ними общение. Симон начала задумываться только сейчас о том, почему так происходит, но ответа найти не смогла. Ей не нужно общение с родителями? Всем нужно общаться с родителями. Исходя из того, какой разговор брат начал, Симона подумала, что всё же поговорить о новом годе не такая уж и плохая идея. — Какие планы на новый год? Что будем делать? — непринуждённо выговаривала Симона, не меняя своего положения на диване и смотря в потолок. — Не уводи от разговора, сестрица, — решительно промолвил шатен, деловито сложив руки на груди. — Знаешь что, я не хочу об этом разговаривать, и ты никак не заставишь меня это сделать! — лучшая защита это нападение - именно поэтому Симон вспылила, хотя по сути нападавшим сейчас был Брэндон. Брэндон часто так делает, пытается внести свой вклад в жизнь Симон, дабы она не натворила глупостей, но иногда это происходит, как нападение, а не направление на нужный путь. Симон подорвалась с дивана и просто покинула гостиную. Брэндон лишь развёл руками и задумчиво уставился в окно. Теперь в жизни Брэндона наступила не очень светлая полоса, всё-таки не чёрная, но… Он сильно переживал за Симон, за её поведение, которое стало даже хуже, нежели было всегда. Теперь она кажется ещё более агрессивной и вольной в не очень хорошем смысле этого слова. Девушка не общается с родителями, врёт им, водит дружбу с преступниками и, кажется, становится ещё неуравновешенней. Конечно же, она не считает, что с ней что-то не так, и, возможно, это правда, возможно, у неё всё нормально, поскольку всё то, что происходит можно считать для Симон нормой, но Брэндон не может успокоиться и успокоить Симон. Никто не может успокоить Симон, и этим печалится Брэнди. Помимо волнения за сестру теперь добавилось тревожное чувство по отношению к Харлин. Ему не нравилось то, что сейчас происходило в его жизни, в жизни Харли и Симон. Кому бы понравилось? Точно не такому степенному спокойному человеку как Брэндон Райли. Симон прошла на кухню, но как только уселась на стул, закинув ноги на второй, ей ужасно захотелось курить. Да кто угодно мог доводить девушку до безумия, заставить нервничать и хотеть вдохнуть табачного яда, но не Брэндон. Он затронул тему отношений с родителями, и для Симоны это не было больной темой, но неизвестность всегда пугает людей, а то, почему она не желает лишний раз с ними общаться — неизвестно. Не став мучить себя табачной жаждой, девушка схватила сумку, надела куртку, ботинки и пошла прямиком в магазин. Если раньше у неё никогда не было в сумке сигарет, то теперь должны. Идя по снежной улице, девушка забежала в первый магазинчик, попавшийся на её пути. Когда шатенка взяла ментоловую пачку сигарет и зажигалку, не ждала и, выйдя из магазина, сразу же прикурила одну. Симон ощущала некое успокоение, когда безмятежно ходила по тропинке, вбирая мятный дым в лёгкие. Жизнь вокруг шла своим чередом, люди спешили по своим делам. Казалось, что шумный Готэм ни на минуту не успокаивался, Симон всегда чувствовала себя одинокой в этом городе (в любом городе…), но успокаивала себя той мыслью, что так чувствуют себя все. Только сейчас она в кои-то веки ощутила, что остановилась. Всё предыдущее время она будто куда-то бежала, не оглядываясь и не замечая ничего вокруг. Девушка не знала, что способствует этому чувству, но даже те переживания насчёт общения с родителями не трогали девушку в эту минуту. Наверное, это чудодейственный табак. Остановившись возле какого-то небольшого магазинчика, Райли облокотилась об его стену спиной. Накинув на себя капюшон толстовки, надетой под курткой, кареглазая продолжала курить. Она не носила шапок. Симон смотрела на людей и понимала, что не происходит ничего интересного, а ведь где-то сейчас находится Джокер. Может быть, он до сих пор на том складе, разрабатывает очередной план взрыва очередного здания. Не то чтобы Райли это нравилось и не то чтобы не нравилось, её это не беспокоило. Было абсолютно всё равно, и одна из причин та, что Симон не любит людей. Джокер обещал вернуться, и Симон точно ждала этого, несмотря на то, что из-за него Харлин заперта в одной из палат Аркхема. Но Симон, будто не злилась на маньяка… После последней их встречи и того поцелуя между ними будто что-то переломилось, это была стена агрессивности, обиды и злобы. Их обоих словно подменили, и Симон ощущает это до сих пор. А если говорить о Харлин, то все догадывались, что закончится именно так или ещё более плачевно. Симона не знала, что будет с подругой после психбольницы и, честно говоря, не хотела об этом задумываться. Поняв, что больше делать в городе нечего, Райли направилась домой. Когда она вернулась, застала Брэндона на кухне за плитой, он что-то готовил и, судя по запаху что-то вкусное. — Ты решил приготовить обед? — игриво вырвалось из уст Симон, когда она прошла на кухню и села на тумбу рядом с Брэнди. Брат кинул саркастичный взгляд на сестру, не переставая помешивать какие-то овощи в тарелке. Секунду стояло молчание, а Брэнди лишь махал головой влево и вправо, пытаясь таким образом показать своё негодование. Но оно было несерьёзным, ведь по прибытию Симон в квартиру было понятно, что утренний конфликт исчерпан. — Ты хоть знаешь, где посуда находится в этом доме? Могу поспорить, что всё это время готовила Харлин. — Младшая Райли закатила глаза и состроила недовольную мину на такое заявление брата. — Мне интересно знать, чем ты питалась в Массачусетсе… Девушка взяла двумя пальцами кусочек стручковой фасоли и, погрузив его в рот, вскочила с тумбы. — Если я не готовлю, это не значит, что не умею! К тому же, зачем напрягаться что-то делать, если кто-то может сделать это вместо тебя? Кареглазая кинула смешок и стала кружить возле плиты, на которой кипела кастрюля. — О-о-о-чень замечательная тактика, эй, я тебе не раб, — Брэндон хотел, чтобы это прозвучало серьёзно, но вышло иронично. — Кто-то говорит моими словами? — Симон поставила руки в боки и насмешливо уставилась на старшего брата, который лишь усмехнулся. На самом деле он не понимал, почему его сестра говорит так легко, особенно после утреннего мини-инцидента. Зная Симон, она должна быть всё ещё обижена за то, что её в чём-то упрекнули. Но такое поведение к лучшему в первую очередь для неё. Конечно, Брэндон не хотел говорить об этом сегодня, но раз уж у Симон хорошее настроение, то почему бы и нет? — У меня идея насчёт нового года, — Брэнди бросил кухонные принадлежности и повернувшись к сестре лицом, облокотился об тумбу и оперся об неё руками, — я могу устроить вечеринку и позвать своих Готэмских друзей в дом родителей. Предков всё равно пока нет, поэтому… Парень сделал паузу, ожидая реакции Симоны. Симон подумала, что идея это не такая уж плохая, если бы у неё были нормальные отношения хотя бы с одним из этих готэмских друзей. Но и не плохие ведь, и именно поэтому идея имеет право на жизнь. Воистину, когда Брэндон только выдал свою мысль по поводу празднования нового года, в голове Райли всплыла другая. Первым делом она подумала о том, что больше всего хотела бы видеть в этот праздник Джокера. В любой праздник, в любой день… Она сама не понимала, но после Рождества её стало безумно к нему тянуть. Симон не хотела признавать, но между ними давно что-то странное, и она уже давно не относится к нему, как к просто преступнику, который сломал жизнь её подруге. Всё это казалось неважным, важно только одно — их чувства друг к другу. Девушка поймала себя на мысли, что думает, как не очень умная девица, по уши втрескавшаяся в какого-то козла, но не хотела уходить в сторону. Это было невозможным, в глубине души она это знала и… прислушивалась. — Думаю, твоя идея нам подходит, — нарочито серьёзно говорила темноволосая, но лукаво улыбалась. — Правда? — Брэнди криво ухмыльнулся и сощурил один глаз. — Что это с тобой, Симон? Ты ведь с ними не общаешься. Вопрос Брэндона не показался девушке странным, поскольку она сама задавала себе его перед тем, как согласиться. Райли цокнула языком, но противоречие брата не заставило отказаться от своих слов. — Господи… это ведь вечеринка, Брэнди! Там всегда много незнакомых людей, — слова гитаристки прозвучали небрежно и даже с ноткой веселья и предвкушения мероприятия. — У тебя, кажется, что-то выкипает. Симон приподняла подбородок и указала головой и глазами на кипящую кастрюлю из которой норовила убежать вся вода. Брэнди мигом спохватился и рванул с места. — Надеюсь, что я сегодня поем, — с шутливой жалостью в голосе промолвила Симон.

***

Дни шли медленно, особенно для Брэндона. Он не мог дождаться конца недели, чтобы смочь навестить Харлин. Ему было важно узнать, как она. Симон не было плевать на подругу, она тоже переживала и раздумывала о том, как на неё действуют процедуры психиатрической больницы, но Брэндона била тревога куда больше. До нового года оставалось несколько дней, и Симон не понимала, почему до сих пор ничего не слышит о Джокере. Он будто пропал. В некотором смысле девушку даже огорчало это, потому что он обещал вернуться. Ну, конечно, он ведь не сказал когда! Клоун снова играет, и если это действительно так, то Рай­ли это слишком задевает… Девушка сидела на диване, забравшись на него с ногами и, обняв руками колени, думала обо всём этом. Её грызли сомнения насчёт того, правильно ли она поступила в Рождественскую ночь. Может, в действительности не нужно было давать слабину? Но… он ведь сам пришёл в её квартиру. Мысли нагнетали, и шатенка выглядела немного помешанной, что не могло утаиться от Брэндона. — Я думаю, что не стоит приглашать Элизабет, а ты что скажешь на этот счёт? — негромко проговорил Брэндон, опёршись плечом о дверной косяк и наблюдая за сестрой, которая никак не реагировала на его слова. Ей осталось ещё взять и грызть ногти, чтобы выглядеть окончательно помешанной. — Симон? — настойчиво, но всё ещё негромко промолвил кареглазый, но следующие идентичные слова бросил куда громче и резче, от чего Симона подскочила на месте и смотрела на брата перепуганными глазами. — Брэндон?.. — послышалось непонимающее от гитаристки. — Ты где находишься? Приём! — с упрёком говорил он, смотря немного строго. — Я спрашивал об Элизабет. После услышанного имени Симон принялась потихоньку возвращаться на землю, притупляя размышления о Джокере, но не совсем избавляясь от них. — Не думаю, что твоя бывшая-истеричка будет рада приглашению на вечеринку. Райли бросила насмешливый взгляд, удобнее усаживаясь на диване и, наконец, переставая обнимать свои колени, будто свихнувшаяся. Брэндон, не поняв её ответа из-за того, что именно это и говорил, ничего не сказал. Девушка вновь погрузилась в свои мысли. Естественно, Брэнди промолчал намеренно для того, чтобы понаблюдать за поведением Симон. Он мог делать разные выводы и первое, что появилось и укоренилось в его голове — сестра переживает из-за Харлин. — Не волнуйся, Симон, ладно? Уже ничего не изменить, что сделано, то сделано, — вырывалось из уст старшего Райли довольно обстоятельно. Концепция сказанного так подходила размышлениям Симон, что она не сразу сообразила, что брат имеет в виду ситуацию с Квинзель. Поводив глазами влево и вправо, гитаристка проморгалась и кинула слишком позитивное «Да, ты прав! Волноваться не стоит!» и с улыбкой на лице, удалилась, напоследок похлопав парня ладонью по плечу. Брэндону была не совсем ясна реакция сестры, но разбираться в её странностях не особо сейчас хотелось, были дела и другие заботы, да и к тому же Симон человек творческий — мало ли, что у неё на уме… Ну, а Симон взяла гитару и принялась играть, чтобы отвлечься от дурных мыслей, в которых она винила себя за то, что поступила неверно. Впрочем, скоро новый год, а значит новая жизнь. Два дня проходили в тех же невесёлых, пилящих душу на куски, размышлениях. Симон ходила на работу, занималась своими делами, умудрялась помогать брату, но в её душе было тяжело. Сомнения, грусть и обида выгрызали её изнутри. Брэндон будто не замечал всего этого, но девушке точно нужно было отвлечься. Наверное, Брэнди не обращал должного внимания на состояние сестры, потому что у самого в душе было что-то подобное. Ему хотелось сорваться и просто украсть Харлин из этой психбольницы! Он не уверен, что психиатры обращаются с ней хорошо. Не уверен… Но, несмотря на это ему нужно было жить и даже веселиться, и именно сейчас, поскольку он хозяин дома и обязан принимать гостей радушно и поднимать настроение, у тех, которых его нет. Симон же не особо заморачивалась над этим, хоть и пыталась не казаться бирюком. — Всё в порядке, сестрёнка? — это проговорил Брэндон, когда подошёл к Симоне, стоящей около стены в другом углу комнаты, в которой уже собралось немало гостей. Он подал ей стаканчик с пуншем и ожидал ответа. Достоверно ответить девушка не могла, но портить настроение в праздник никому не хотела, поэтому поправила тонкую бретельку своего больно короткого чёрного платья, взяла стаканчик и ответила: — Всё отлично, просто не знаю, как подступиться к едва знакомым людям. Её голос был на удивление дружелюбным. Райли отпила пунш, но планировала всё так же стоять у стены, только вот у Брэнди, кажется, были планы иные. — Пошли, — интригующе и настойчиво бросил он и, не дав подумать, взял сестру за руку и потащил в толпу. Когда они прошли сквозь танцующих гостей, остановились возле окна. Вокруг могло быть темно, но комнату освещали гирлянды, а на гардинах их было большее количество, поэтому Симон могла пусть и не слишком чётко, но достаточно, чтобы узнать, видеть людей, находящихся там. Стояла небольшая компания из пяти людей: трое парней и две девушки. Один брюнет с модельно уложенными волосами в одной руке держал стаканчик с пуншем, а второй рукой приобнимал блондинку в красном платье и в бежевых туфлях-лодочках. Если бы Симон не знала, чей он друг, то могла перепутать этого брюнета с Уэйном или ещё с каким-то вышепоставленным человеком. Крайне у него выдержанный стиль, осанка и даже брошенный на Симон взгляд, плюс эта блондинка рядом. На взгляд гитаристки это была просто голливудская пара. Ей стало интересно, а специально ли они завязали друг с другом отношения? И если да, то Симон не удивится. Ну, Анджелина Джоли и Брэд Питт собственной персоной… В этой группе людей присутствовала ещё одна пара, которая смотрелась немного приземленней первой. Брюнетка в кожаных брюках и кофточке из блестящей ткани показалась Симоне стильной. Если бы ей добавить массивные серебристые аксессуары, получился бы стиль глэм-рок, который младшая Райли успешно использует на вечеринках и нередко в повседневной жизни. Но на пальце этой девицы было колечко с каким-то белым камнем, а на запястье красовался тонкий изящный браслет. У неё были высокие, впалые скулы, черты её лица были немного острыми, но не отталкивающими, а сзади этой девушки, приобнимая её из спины находился рыжий паренёк, и он показался Симон самым приятным из всей этой шайки. Его причёска была небрежной, совсем не такой, как у брюнета, но, несмотря на это он казался ухоженным и привлекательным. Кажется, что он улыбнулся, как только увидел Симон. На подоконнике же одиноко расположился паренёк в голубой выглаженной рубашке, заправленной в джинсы. Он был особо ничем не примечателен и пил пунш, не догадываясь, что Брэнди привёл нового человека. Его цвет волос казался Симон темным, ведь на него попадало наименьшее количество света, но воистину волосы были насыщенного оттенка мускатного ореха, а когда Брэндон прокашлялся и парень, обратив на это внимание, убрал стакан от лица, Симон могла видеть его пронзительные тёмные глаза. Райли что-то ёкнуло в груди, но не от того, что ей столь понравился этот юноша, а потому что глядя в эти глаза, она могла сравнить их с глазами Джокера. Они также в темноте казались почти чёрными и в них также никогда не пропадал блеск. Даже в темноте. Когда шатенка вспомнила ночь Рождества, это проведённое время вместе ей вмиг сделалось грустно. Она больше не могла скрывать от самой себя, что не злиться, а скучает по сумасшедшему клоуну. Злость, конечно, присутствует, но отведена на второй план. Ей хотелось бы увидеть Джея, оказаться в его руках… — Народ, помните мою сестру Симон? Она недавно приехала в Готэм на рождественские каникулы, — учтиво выражался Брэнди, обращаясь к своим друзьям. «Пха! Ну, конечно, Брэнди… Оскар за лучшую игру ожидает тебя», — проходило насмешливое в голове Симоны, пока она осматривала гостей. — Привет, я не думаю, что ты меня помнишь, но я Стюарт, а это моя девушка Аманда, — промолвил рыжеволосый парень и протянул ладонь для рукопожатия. Видимо, его девушке Аманде это не особо понравилось, потому как она покосилась на любезного Стюарта, а потом окинула взглядом Симон. Симон же подумала, что ревность Аманды — глупость. — Привет, — бывшая студентка ухмыльнулась и пожала протянутую руку. — И как оно учиться в Массачусетсе? — Симон не сразу сообразила, кто это говорит и вообще не сразу уловила вопрос, всё потому что он был немного резким, хоть и звучал расслабленно. Расслабленно не в обычном смысле этого слова, такой тон присущ магнатам, которые абсолютно ни о чём в своей жизни не волнуются. Повернувшись на голос, девушка поняла, что вопрос принадлежит тому самому брюнету с модельной стрижкой. Он держал стакан обычного алкогольного пунша так, будто это бокал дорогого элитного шампанского. — Очень неплохо, но только вот жаль, что высокомерные люди не считаются преступниками, — немного едко ответила Симон и, отпив из своего стаканчика, смотрела на темноволосого взглядом лисы. Брэндон уже хотел было прокашляться и перевести тему, но всё сложилось как-то само собой. — Да уж, тут ты права, — безмятежно проговорил юноша и повторил за собеседницей — пригубил напиток. — Я Бэн. — Приятно познакомиться, — с некой ноткой двусмысленности продолжала Симон. Ну, а Бэн вроде как вообще не замечал и не улавливал настроения девушки. Райли пришлось пообщаться с ними и сочинять на ходу об университете и юридическом факультете. Она узнала, что девушку Бэна зовут Лоррейн, и если на первый взгляд она не понравилась, то погодя произвела приятное впечатление. Лоррейн походила на Мэрилин Монро тем, что была очень женственной, притягательной и самое главное дружелюбной. Можно сказать, голубоглазая Лоррейн с пшеничными кудрями до плеч и пухлыми губами — Монро в современном обличии. Вот Аманде Симон не понравилась однозначно, а характер Пирса — парня без пары чем-то напоминал характер Брэндона, но он не был таким же серьёзным. Не то, чтобы Симон не понравилось с ними общаться, но и слово «понравилось» здесь тоже неуместно. Девушке просто-напросто было скучно. Разговоры об учёбе, развлекательных шоу, порой политике и глупый юмор были Симон не интересны. Но, наверное, ей просто не хватало тех странных тем, затронутых Джокером. Только с ним она могла поговорить о чём-то… важном. — О, нет! Я совершенно уверена, что благотворительность Уйэна и других ему подобных просто показуха! — скептически отзывалась Аманда на лице которой появилась кривая недовольная улыбка. — Но, ведь, почему? — протянула Лоррейн, словно промяукала кошка. — Я помню слова Уэйна, он говорил, что если у тебя много есть, тогда у тебя и много спрашивают, — в довершении блондинка мило обезоруживающе усмехнулась и плавно пожала плечом. Когда Симон приметила то, как Лоррейн вступает в дискуссию и ведёт её, то стала слегка завидовать девушке, потому что блондинка высказывала своё мнение, но не делала это так резко, как Аманда и как сама она. Лоррейн показывала, что у неё есть своя точка зрения, но в то же время не старалась навязать её и с кем-то ссориться. Лоррейн умница и красавица, и Райли думала, что таких женщин и личностей не так уж и много, и знала, что сама она не попадает в эту категорию. Она слишком импульсивная и не умеет спокойно общаться на различные темы, если дело доходит до спора. Сперва Лоррейн показалась Симоне пустышкой в красном платье, но теперь чувствует даже некое уважение к ней, несмотря на то, что их мнения на одно и то же расходятся. Симона видит, что внешность обманчива, всё вокруг обманчиво и все… Вообще, бывшей студентке было не особо интересно обсуждать таких как Брюс Уэйн, потому что тут и так всё понятно. Девушка согласна с Амандой. — Лоррейн, не будь такой наивной! — наступательно фыркнула Аманда, а Симон мысленно ухмыльнулась, узнав в девушке себя. Со стороны наблюдать за подобными ситуациями забавно и интересно, но не тогда когда они случаются с ней. В этот раз Райли специально не вступала в дискуссию, и не знала почему. Наверное, ей было просто неинтересно, хотя когда это она холодно относилась к подобным темам? Темам вранья, лицемерия и разоблачения. Шатенка чувствовала себя зрителем, а не актёром сцены, что бывает довольно редко в таких случаях, ведь обычно никогда не молчит. Просто Симон надоело постоянно биться головой о стену и куда-то бежать. В следующие несколько секунд ей было совсем не до того, потому как на её мобильный пришло сообщение от неизвестного номера. Достав телефон из сумочки, девушка открыла сообщение, текст которого был таковым: «Я нне обнаружиьл тебя вквартире. Где и скем ты находишсья? Я долежн видеть тебя сегодня». Первой реакцией Симон была озадаченность. Во-первых, кто может написать в новогоднюю ночь с незнакомого номера, а во-вторых — кто настолько нетерпелив, что, спеша отправить сообщение, ляпал пальцами по клавишам как попало?! «И вообще, что значит, где и с кем я?! С кем хочу и где хочу!» — после прочтения в душу Симон забралось бунтарство, её жутко раздражала такая тактика и такие заявление. У неё есть своё мнение и своя жизнь, между прочим. Гордо не став ничего писать в ответ, девушка бросила телефон в сумку и продолжила следить за беседой. — Девчонки, давайте не будет ссориться сегодня? — сказал Пирс, взболтнув жидкость в своём стакане. Похоже, Симон пропустила всё самое интересное, а именно перепалку этих двоих. — Я иду за пуншем, может, кому-то принести ещё? — любезно отозвался Брэндон, уже намереваясь уходить на кухню. — Да, я не откажусь, — молвил Бэн, и тут темноволосая была с ним полностью согласна, поэтому присоединилась к сказанному. Да уж, алкоголь ей сейчас не помешает. Не то чтобы она не скучает и не хочет видеть Джокера, конечно, хочет, но не намерена подчиняться его прихотям! Когда Брэнди принёс пунш, телефон девушки запиликал от нового пришедшего оповещения. Она закатила глаза и, вздохнув, открыла его и обнаружила, что на этот раз клоун написал лишь «Симон» с точкой в конце. Она не могла видеть маньяка, но уже сладостно представляла, как он бесится и выходит из себя. Ей нравилось это, поэтому она снова не стала отвечать. Безусловно, её и саму раздражало всё это и поэтому безумно хотелось высказаться. Но пока она понаблюдает за тем, что будет дальше.