Опустевший город

Стоя в компании друзей Брэндона, Симон пыталась уловить диалоги и их суть, но так и не смогла этого сделать, потому как ей казалось, что вместо того, чтобы говорить, они гудели словно пчёлы. Поняв, что нужно передохнуть, потому что она долго находилась на людях, что пагубно для интровертов, Райли извинилась и, накинув свою кожаную курточку, двинулась на крыльцо её родного дома. Присев на ступени, девушка достала сигарету и прикурила. Падал мелкий снег, и одна снежинка приземлилась на выбившийся из низкой причёски локон у лица. Шатенка будто не обращала на холодную погоду внимания, смотря как мельтешащий свет из окна падает на белое полотно снега, делая его таким же блестящим, как кофту Аманды. Выдыхая ментоловый и только ментоловый дым, потому что другие Симон не курит, она могла думать лишь об одном — о сообщениях Джокера. Странно получать от него какие-либо сообщения. Её раздражало и одновременно радовало такое его поведение. Он не забыл, он помнит о Симон и наведался в квартиру — это хорошо. Но то, как он выражает это — плохо. Невзирая на то, что в доме жизнь кипела и люди веселились, Райли было как-то не по себе. Снег, огни и даже сигаретный дым казались грустными. После сообщений Джокера, её потянуло к нему ещё больше, но огорчало то, что она это она, и она не может бросить всё и приехать к нему. Этому не бывать. Зима давала о себе знать, кареглазой становилось всё холоднее, особенно ногам, на которых были лишь чёрные босоножки на шпильке. Она намеревалась докурить и быстренько шмыгнуть назад в дом, возможно, выпив ещё пунша, но не успела она скурить одну сигарету, как телефон запиликал от пришедшего оповещения. Симон дрогнула, ведь слишком погрузилась в свои мысли, но мигом достала мобильный из кармана и открыла текстовое сообщение. Очередное послание от Джокера. «Возвращайся в квартиру», — прочитав это, гитаристка фыркнула и сразу же закрыла сообщение, но буквально через несколько секунд пришло новое и оно вводило в замешательство: «Если ты не вернешься сама, то мне придется приехать и забрать тебя, и поверь, это не будет слишком весело! Для вас». Написанное могло заставить серьёзно задуматься, но погодя Райли поняла, что он элементарно не знает, где она находится, и он не Бэтмен, чтобы вот так просто вычислять местонахождение людей. Выкинув окурок на снег, Симона двинулась в дом, но возле двери её снова остановило уже порядком надоевшее пиликанье телефона. Она раздраженно рыкнула и резко достала мобильный из кармана, так же резко нажимая пальцами на кнопки. «И да… я знаю, где ты находишься. Об этом несложно догадаться. Ха-ха-ха!» — Ну, конечно, знаешь, а как же! Очень смешно… — гневно проговорила девушка в пустоту и просто влетела в дом, не желая больше думать об этом. Услышав музыку и увидев ближайших друзей Брэндона, она поняла, что не особо желает продолжать с ними общение, поэтому прошла на кухню и налила пунша в новый стаканчик. Она уже хотела было опустошить его залпом, но в последний момент просто вылила напиток в раковину и разгневанно сложила руки на груди. «Настроения не было и так, а этот психопат ещё и масло в огонь подливает!» — роилось в голове шатенки, в то время как её взгляд был устремлён в никуда, а руки были скрещены на груди в закрытом жесте. На кухне почему-то никого не было, кроме неё, наверное, всем до жути нравилось танцевать и веселиться, что, в принципе, нормально для молодых людей. И Симон нравилось это одиночество, но в кухню вошла Лоррейн, изящно виляя бёдрами, обтянутыми красной тканью её платья. — Ты тут? Налегаешь на пунш? — игриво промолвила блондинка, подойдя к девушке и идентично ей, наливая напиток в чистый стаканчик. — Да нет, как-то не хочется… — отозвалась Симон безкрасно, но не агрессивно. Она не была рада видеть сейчас кого-либо, но лучше Лоррейн, чем кто-либо другой, только если это не Брэндон. — А я, пожалуй, выпью. Бэн думает, что я просто дышу свежим воздухом, — двусмысленно проговорила девушка и резко бросила половник в кастрюлю с алкогольным соком. Райли покосилась на знакомую, но ничего не сказала. Лоррейн усмехнулась и присев на стол напротив Симон, пригубила стаканчик. — Но ты не дышишь свежим воздухом… — саркастично продолжала Райли, не совсем понимая действий и слов Лоррейн. — Да, мне просто хочется побыть тут, наедине. Блонда тяжело вздохнула, бултыхая сок в стаканчике и смотря в дно стакана. Повисло молчание, Лоррейн не хотела договаривать и развивать тему не таких уж и красочных отношений с Бэном, а Симон не хотела ворошить эту тему. Зачем ей чужие проблемы? Она тут не психолог. Своих проблем хватает. Если говорить по поводу проблем, то они прибыли очень скоро, примерно тогда, когда шатенка заметила знакомого человека, вошедшего на кухню. Она почти сразу узнала в высоком крепком парне в белой майке Люка, только теперь он каникул какую-то кофту на молнии кое-где порванную и грязную. Девушка исподлобья глядела на Люка, ожидая того, что будет дальше. Лоррейн что-то говорила и, похоже, насчёт Бэна, но Симон не слушала. Люк, который не снимал своей кепки даже в снегопад, стянул её с головы и демонстративно поклонился. Его улыбка была до ушей, и когда он надел головной убор вновь тихими шагами стал подкрадываться к Лоррейн. Он шёл, словно детектив из мультфильмов, точно крутя в голове мелодию из Розовой пантеры, но Симон и он — оба знали, что эта клоунада напускная. И это подтвердилось тогда, когда Люк схватил блондинку, притянул её к себе спиной и прижал её шею рукой. Райли выкатила глаза, но даже не разминала рук. — Празднуете, вижу, — нарочито любезно говорил парень, улыбаясь и смотря на Симон. — Что тебе нужно? — ровно вырывалось из уст темноглазой, она даже не дрогнула, когда Лоррейн оказалась в руках головореза и не потому что была бесчувственная, а потому что понимала, что он не станет убивать её здесь, а Джокер его прислал только для того, чтобы напугать. Симон на это надеялась… — Мне вообще по барабану, но твой приятель и по совместительству мой босс хочет тебя видеть, крошка, — он подмигнул, а после принялся осматривать помещение, приглядываясь к чему-то ценному и что можно незаметно утащить с собой. Услыхав такие новости, девушка не удивилась, даже фыркнула. Её веселила эта ситуация. Клоун опять возомнил из себя непонятно кого и хочет, чтобы все ему подчинялись. Только не она. Сразу взглянув на перепуганное лицо Лоррейн, которая боялась даже шевельнуться, Райли перевела взгляд на Люка. — А я не хочу. Так и передай ему. — Девушка уже намеревалась подниматься и уходить из кухни, не желая продолжать этот скучный диалог, но Люк всё же решил ответить. — Будто это кого-то волнует, — парень растягивал слова, а потом кинул смешок и продолжил небрежно. — Короче говоря, если ты не поедешь со мной, то мне придётся прирезать эту блондиночку. — Господи, да ты этого не сделаешь! Тут, в такой обстановке… — Симон начинало сердить всё это, и скрывать было не в её правилах. — Ты уверена? Ты, так или иначе, поедешь, но с жертвами или без — выбирать тебе, — просто кинул тот, достав нож из кармана кофты и приставив его к ключице Лоррейн. Девушка смотрела, широко открыв свои голубые глаза и будто не дышала. Взглядом она молила о том, чтобы Симон просто согласилась на условия Люка. Люди… в экстремальных ситуациях думают только о себе. Работает инстинкт выживания и самосохранения, в очередной раз Симона в этом убедилась. — Валяй! — тон темноглазой был безразличным, ей не было плевать на то, будут ли на её совести жертвы, просто понимала, что не будут! Молчание длилось недолго, в которое оба — Симон и Люк смотрели друг другу в глаза, после он издал странный звук, похожий на цоканье языком и отпихнул блондинку от себя. В голове Симон было одно — «Чего и требовалось доказать», но все мысли тут же улетучились, когда Люк пошёл на неё. — Этот вариант мы предвидели, — говорил он и что-то доставал из кармана. Когда девушка увидела платок, поняла, что пропитан он хлороформом в лучшем случае. Выбора, считай, не было, по-хорошему или по-плохому, но она пойдёт с Люком, потому Симона не стала испытывать судьбу. — Да ладно, ладно! Всё! — выпалила она и Люк приостановился. — Я поеду, но не нужно меня травить, пожалуйста, — с напускной вежливостью говорила Райли. Издав тупой смешок, бандит спрятал платок и протянул руку, указывая на то, чтобы Симон шла первая. — Дамы вперёд. Гитаристка закатила глаза и, сложив руки на груди и обидчиво съёжившись, прошла вперёд. Она выглядела, словно бирюк и ещё чуть-чуть и начала бы бурчать от негодования и несправедливости. Когда Люк проходил мимо зашуганной Лоррейн сказал что-то насчёт того, чтобы она молчала. Симон не слышала, поскольку была погружена в свои зловредные мысли. Когда они вышли на улицу, девушка могла попытаться сбежать, но понимала, что это настолько тупо, что даже перебор. Люк всё равно догонит и усыпит хлороформом, и оно ей нужно? Нет. Поэтому шатенка шагала, согнувшись от холода, а также плохого настроения. Вскоре парень опять же любезно открыл заднюю дверцу машины, а сам сел на место водителя. — Ох и упрямая же ты, — небрежно выдал Люк, ведя автомобиль. Симон фыркнула, но Люк сказал то, что её ещё больше раздраконило: «Вот, значит, какие нравятся клоуну?..» — А ты часто размышляешь об этом? — Райли выпалила не раздумывая. Она сама не понимала, почему её так взбесило данное умозаключение. Это же просто бандит, ну, или ещё один человек, на мнение которого девушке должно быть всё равно. — Да мне параллельно! — он, похоже, не обратил внимания на тон пассажирки или не хотел обращать внимания. — Просто теперь я хоть что-то знаю о Джокере. Слова Люка звучали просто и без какого-либо второго смысла, но Райли так или иначе они не понравились. Она тут же поймала себя на мысли, что ей ничего не нравится! Но потом поняла, что это естественно для человека, которого принудили делать то, что он не хотел. А особенно для неё. Не став отвечать, девушка ехала молча, смотря в окно и представляя, как с радостью побивает клоуна битой. Её раздражало, что итог этой ситуации вышел в пользу Джокера. Вскоре они были на месте, и злость накатывала с большей силой, казалось, что как только Симон зайдёт в квартиру, просто огреет психопата первым, что попадёт под руку. Порой Симон казалось, что ей нужно лечиться от нападок агрессии точно так, как и клоуну. Люк довёл Райли до самой двери квартиры, потому как не был уверен, что она не сбежит или хотя бы не попытается. Впрочем, не довёл, а открыл дверь и впихнул девушку в помещение, от чего она выкрикнула «Быдлота!» и, поправив постоянно сползающую бретельку, двинулась в гостиную, цокая тонкими каблуками. Когда она вошла, то гнев, который и так бушевал, стал практически затуманивать её разум, поскольку Джокер уютненько расположился на диване и безмятежно листал страницы чёрной тетради с её стихами и песнями. Она буквально округлила глаза, ведь для Симон это было чем-то страшным — дать кому-то прочитать все свои стихи! Это слишком личное, потому что в обычной потрёпанной тетради была вся её душа. Да, она поёт свои песни, но не все, а лишь те, которые считает нужным показывать обществу. Остальное — замок. Остальное — её переживания и боль, и никто, НИКТО не должен лезть в рваную душу Симон Райли! — Что за почерк, Симон? Я пока разобрался, что ты тут нацарапала, чуть второй раз с ума не сошёл, — маньяк говорил, не отрывая глаза от страниц. Симон не могла ничего ответить, но мало того, она не могла подойти и забрать дневник, как в прошлый раз. У девушки был ступор, поскольку она понимала, что псих уже всё прочёл! Симон просто стояла на месте, а все мысли будто ушли, вместе со злостью. Но желание прикончить Джокера за всё содеянное и ещё не содеянное полностью пропало ровно тогда, когда он оторвался от текста и бросил взгляд на девушку. Посмотрев в его глаза, Райли поняла, насколько скучала, а прошло всего-то ничего… Клоун смотрел так, что девушке казалось, будто он не пропустил взглядом ни одну открытую часть её тела. Молчание длилось совсем недолго, но Симон хватило для того, чтобы ощутить себя не в своей тарелке. Ей отчего-то сделалось неудобно, и причиной тому был пристальный изучающий взгляд. Совсем скоро Джокер бросил громкое «Хм!» и, резко закрыв дневник, встал с дивана и на ходу небрежно швырнул его на столик. — Что за?.. — говорила Симон, в то время, как психопат направлялся к ней. Она хотела отчитать маньяка за то, как он назначает встречи, вернее отчитать за Люка, но запнулась. Когда он встал напротив, ей вернулся дар речи, поскольку медлить и пропускать эту тему было недопустимым. — Зачем ты отправил Люка? Похоже, теперь было и неважно то, что он прочёл тетрадь. Скорее это уходило на второй план. Когда Джокер находился так близко, Симон осознавала, что на самом деле важно для каждого человека. Невозможно отрекаться от своих чувств. Для Джокера ответ на поставленный Симоной вопрос был настолько очевиден, что некоторое время он даже не отвечал и усмехался, а его взгляд бегал по лицу девушки, спускаясь на открытые плечи и обратно. Сегодня она выглядит красиво и немного откровенно. Ей чудным образом шло это немного слишком короткое платье, Симон не казалась вульгарной, и ему нравилась эта грань, которую Райли не переходила. Она могла выдерживать такие образы, они её не дешевели из-за волевого характера, а, может быть, клоун просто знал, что к Симон никто не сможет притронуться, кроме него, он не позволит и даже если его не будет рядом, то не позволит она. В голове клоуна плотно закрепилось то, что Симон Райли его и только его, и он мог пообещать, что у Симон на него такие же права. Конечно, это будет несложно, ведь он в любом случае никому не нужен. Маньяк никогда не волновался на этот счёт, потому что и ему никто не был нужен. До недавнего времени. — Я скучал, — его ответ сбил Симон с ног, а для Джокера озвучить это было слишком простым делом. Райли не ожидала, что психопат станет так легко выражать свои чувства и мысли. Ей с этим сложнее в сравнении с ним. Кто бы мог подумать… На самом деле, медленно, но уверенно искренность Джокера подводила её к такому же поведению. Девушка противоречила своему разуму, прислушиваясь к ощущениям, и даже противоречила своим некоторым принципам. Насколько она помнила (и помнила ли ещё?), ей не нужны были никакие романтические отношения, но теперь этот вопрос даже не всплывал в сознании. Наступил черёд Симон молчать, с чем она справлялась. В голове шатенки роилось много противоречивых раздумий, которые в большинстве подсказывали, что не стоит принимать его слова за правду, не стоит говорить правду в ответ и всё в таком роде. Уже не в виде исключения, а скорее по обыкновению, не став рыться в голове для того, чтобы схватить ту самую правильную мысль, кареглазая просто прислушалась к сердцу. Оно всегда единогласно, непротиворечиво. — Я тоже. Ты обещал прийти… — молвила Симон. Для Джокера обычное «я тоже» из уст Симон звучало, словно музыка. Если Райли не сильно задумывалась над тем, как принимает решения и чем руководствуется в последнее время перед тем, как что-то сказать или дать ответ, то клоуна удивляло поведение этой девушки, которое не соответствует ей же. Но то, что Симона учится выражать свои чувства, безусловно, плюс, и Джокеру нравилось не от того, что так будет легче ему, а потому что так будет легче ей. Его радовало то, что Райли становится хоть чуточку проще жить в этом лживом мире. — Пришел, как только смог, — мягко проговорил психопат и, не дав ответить, прильнул к губам Симон, сразу даже не касаясь её рук, талии — её тела. Он скучал и хотел затискать эту девушку в объятиях, но он также боялся её спугнуть, особенно после сегодняшней ситуации с Люком. Ему было несложно догадаться, что Симон злиться. Райли была только рада тому, что конфликт исчерпан, конечно, позже, может быть, она к нему вернётся, но не сейчас. Когда он целовал, Симон казалось, что между ними присутствует недомолвка. Разумеется, между ними много недосказанности, но сейчас это мешает. Темноволосая ощутила волнение, потому что недосказанности влекут за собой дистанцию, и это именно то, что в сию минуту между ними происходило на взгляд Райли. Джокер не обнимал её, и ей от этого тревожно. Они отдаляются. Первое, что пришло в её чудную голову это то, что подобные конфликты постепенно делают их чужими друг другу именно тогда, когда они только принялись друг другу открываться. Она скучала и не хотела прекращать эти своеобразные отношения, потому Симон намеревалась прижаться к клоуну, но в последнюю секунду передумала и даже отстранилась. В голове из ниоткуда пришла мысль о… любви. Она подумала о том, что может любить клоуна. Райли испугалась этой мысли, этого чувства, и страх стал причиной разрыва поцелуя. Когда гитаристка отодвинулась, смотрела вниз, немного сдвинув брови и положив руки друг на друга, обняв себя ими. Она часто обнимала себя руками, когда чувствовала неуверенность, неудобство или же ощущала себя в опасности. Теперь колебания забрались и в голову Джокера, но не потому что он сомневался в своих чувствах, а потому что был уверен, что сделал что-то не то. Симон призналась в том, что скучала, но после того, как он поцеловал… отстранилась. Возможно, она не злится, а обижена из-за того, что он приказал Люку привезти её сюда. Маньяк понимал, что это может оттолкнуть, но ведь Симон просто могла не согласиться проводить Новый год с ним. Что ему оставалось делать? Джокер не очень любил извиняться, он вообще не помнил, когда в последний раз это делал (как и не помнил всего остального, что делал раньше), но чтобы принести извинения, ему не нужно себя ломать. — Ты не отвечала на сообщения, но я хотел тебя видеть, — начал говорить Джокер и с осторожностью коснулся пальцев Симон. К его приятному удивлению, девушка усилила прикосновения и переплела пальцы. — Возможно, я где-то веду себя немного не так, как нужно… — психопат замялся и смотрел по сторонам, потому как всё же было тяжело признавать свою неправоту. Но он выдохнул, устремил взгляд на Симон и всё-таки сказал то, что должен. — Ладно, если тебе неприятна ситуация с Люком, то, ну, больше такого не будет. Извини. Стояло молчание. Симон осознала, что он понял её реакцию неправильно, но то, что Джокер акцентирует внимание на сегодняшнем конфликте очень даже хорошо. — Но при условии, что ты не будешь закрываться… не отвечать на мои сообщения и игнорировать сам факт моего существования, — Джокер начал говорить спокойно, но закончил немного нервно, поскольку его тоже малость выводило из себя поведение Райли. Симон не могла сдержаться, чтобы не ответить на этот счёт, но её голос не звучал агрессивно. — Джокер, ты ведь не можешь привязать меня к себе. Я свободный человек, — Райли не говорила на повышенных тонах, но её слова были тревожны. Клоун ни секунды не размышлял над тем, что изречь в ответ. — Мы вместе, — сумасшедший приподнял пальцами подбородок Симон и всмотрелся в её глаза, говоря твёрдо, но не наступательно или враждебно. — Мы с тобой вместе, и я не прошу того, о чём ты говоришь, просто я должен знать, что… Из уст психопата чуть не вырвалось «что ты любишь меня» и как только он понял, что требует этого от Симон, значит, он забыл в этом предложении слово «тоже»… Он должен знать, что она тоже любит. И он не мог поверить в данное умозаключение, которое пришло вот так внезапно. Симон также не стала долго думать над ответом. — Ты требуешь от меня этого, — промолвила кареглазая, чисто интуитивно, подсознательно поняв, о чём он говорит. На самом деле до сознания Симон ещё не дошло всё в полной мере. Они говорят о любви, не произнося этого слова вслух. Они любили друг друга и будто не понимали этого. Джокер не знал, что ответить в первый раз своей сознательной жизни. Он требует, потому что знает, что если не требовать от постоянно сомневающейся Симон, то ничего не выйдет. Эта девушка потеряется в своих мыслях и решит, что лучшим выбором будет отдалиться, чтобы не создавать себе лишних проблем. Она сама не знает, чего хочет, и он в этом точно убедился, когда прочёл её стихи, в которых уйма противоречий и боли. Он знал причину такого своего собственнического поведения, но не мог её озвучить — на самом деле Джокер просто боялся потерять Симон. Клоун отвёл взгляд и стал мять пальцы Симон в своей ладони. Девушка могла списать его поступок с Люком на то, что клоун властный не терпящий возражений человек, что маньякам и террористам, в принципе, свойственно, но почувствовала, что что-то тут не то. — Джей, что творится? — напрямую спросила гитаристка усталым голосом. Раз он так любит правду, то пусть и говорит лишь её. Но Джокер просто молчал, нервно сминая пальцы Симон. Ему не пришлось объяснять причину, она слишком ясна для Симон. Но почувствовав нарастающее напряжение, девушка поняла, что ей придётся сказать то, что она не сказала бы никому другому. В последнее время она сильно поражалась тем изменениям, что с ней происходят, но не желала обращать на них сильного внимания, поэтому собрав волю в кулак, Райли подошла ближе и, немного потянувшись и для удобства расположив вторую руку на плече мужчины, тихо проговорила: — Я твоя. Только твоя. Услышанное, будто ударило Джокера по голове и встряхнуло его застывшую душу. Неожиданно ему ещё больше, безумно захотелось касаться и целовать Симон. Не став сопротивляться своим желаниям, он принялся рвано целовать губы Райли. Её слегка смешило поведение клоуна, потому как он прижал её талию к себе поближе и принялся осыпать быстрыми поцелуями шею и плечи. Он был, словно сумасшедший, точнее, он им и являлся… Но Симон было приятно, несмотря на то, что поцелуи были быстрыми. Он целовал быстро, но мягко. Вскоре Райли не могла сдержать лёгких смешков и не отстраняться, ведь почувствовала, что он непреднамеренно щекочет шею волосами. — Джей, мне щекотно! — сквозь смех говорила девушка и цеплялась пальцами за ткань жилета на его плече. Он будто не обращал на это внимания, продолжая ласкать Симон. Вредная бретелька опять-таки выполнила свою работу и скользнула с плеча. Райли стало слегка неловко, но Джокер остановил эти поцелуи и взяв верёвочку указательным пальцем, плавно вернул её на место. Он едва касался пальцами кожи Симон, но она почувствовала табун мурашек от того, насколько нежным было действие. Симон застыла, будто застыл её разум и все мыслительные процессы. Только потом она порадуется этому, ведь Симон не помнила, когда в последний раз ни о чём не думала. Джокер не знал, что творится в голове Райли, но хотел как можно дольше продержать её в своих объятиях, только вот буквально через несколько секунд девушка вывернулась из рук клоуна и шмыгнула к столику. Схватив тетрадь, она прислонила её к груди и пристально смотрела на маньяка. Ему же стало смешно от действий кареглазой и то, как она прижала к сердцу несчастную тетрадь. — Ты прочёл… всё? — девушка была почти уверена в том, что это так, но надежда на обратное теплилась в душе. — Ммм… дай подумать, — психопат сделал задумчивое лицо, а после облокотился спиной об стену и спрятал руки в карманах брюк. — Да, — утвердительно произнёс он. — Ты не должен был этого делать, — вырвалось у Симон совершенно неожиданно, ведь то, как себя должен вести человек её мало касается. Но так как у неё возникла проблема на этот счёт, Райли не могла пройти мимо. Джокера не удивило возражение Симон, поскольку она человек можно сказать двойственный, но его немного огорчило это. Кажется, они только что об этом разговаривали, и как ему показалось, пришли к общему знаменателю. Райли закрыта и всё ещё не может понять, что должна хотя бы попытаться верить ему. — А ты не должна закрываться, не так ли, Симон? Конечно, он хотел, чтобы его слова были более лёгкими и непринуждёнными, но в итоге прозвучали едко. Он не хотел, чтобы так получилось, но, а Симон тяжело то ли выдохнула, то ли фыркнула и, просто отбросив дневник куда-то в сторону, словно ненужную тряпку, двинулась на кухню. Её душу охватила паника и бессилие, теперь она поняла, что произошло. Подойдя к окну, она открыла форточку и, достав пачку сигарет, вновь принялась курить. Маньяк не стал ждать того момента, когда девушка успокоится и наедине с собой он её тоже оставлять не собирался. Он знал, что если не поговорить сейчас, то позже будет поздно, так как в этот момент она напридумывает себе всякой ерунды, позже которую будет невозможно выбросить из её головы. Шагая налегке, он остановился возле подоконника и также облокотился об стену спиной. Он не хотел драматизировать, но взглянув на Симон, понял, что этот дневник является чем-то важным. Если бы он знал об этом раньше, то не притронулся к этой чёртовой тетради! Ну, или хотя бы так, чтобы Симон об этом не знала. — Это же просто стихи, рифмы… всего лишь… — Джокер недоговорил, во-первых, потому что не знал, как закончить свою мысль правильно, а во-вторых, он понял, что уже выразился неправильно, что обидчивую Симон могло с лёгкостью задеть. При услышанном, девушка подумала, что подавится дымом, как в десятом классе, когда сделала первую затяжку. В её голове роилось много возражений, и она могла много чего наговорить и при желании даже объяснить, что этот дневник для неё значит, но возмущение заполняло её всю. — Ты ничего не понимаешь! — бросила Райли, словно обиженный и разозлённый подросток, обращающийся к своим родителям. В первый раз клоун был с ней полностью согласен. Он действительно не понимал, что её могло так огорчить в этом поступке. Он ПРОСТО прочёл её стихи! Он не сделал в кои-то веки что-то плохое! — Ты как подросток, Симон! — вырвалось у психопата. Больше всего ему не хотелось ссориться сейчас, в новогоднюю ночь, и то, что сейчас происходило — раздражало, и именно поэтому он бросил немного обидные слова, но поздно понял, что такая его позиция только оттолкнёт колеблющуюся Симон. Вмиг шатенка прекратила курить, держа сигарету между двумя пальцами возле губ, а губы были слегка приоткрыты. Её взгляд был устремлён на Джокера, а в голове было лишь одно «Неужели он ничего не понимает?». — Иди ты… — Райли выбросила недокуренную сигарету в открытую форточку, потому как после сказанного пропало желание вдыхать ментоловый яд. Кареглазая развернулась для того, чтобы уехать из квартиры, пусть до полуночи и оставалось не так уж и много времени. Она переступила через порог кухни и достигла гостиной, а клоуну хотелось стукнуть себя ладонью по лбу, потому что понял, что если Симон, словно подросток, то и он ушёл недалеко. Ведь сказать то, что он сказал в данной ситуации, в данной обстановке и такому человеку, как Симон мог только человек неразумный. Он, правда, до сих пор не понимал своей вины, но понимал, что что-то делает не так, поэтому чтобы исправить и не потерять Райли, догнал и остановил девушку, так как осознал, что она всерьёз собирается покинуть квартиру. Целью Райли была входная дверь, которую она почти достигла, но внезапно почувствовала, что её хватают за руку. Она тут же с силой вырвала свою руку и обернулась. На её удивление Джокер поднял руки в жесте «я сдаюсь». Так он хотел показать, что не собирается насильно держать её здесь. Девушка молчала, клоун опустил руки и начал говорить первый. — Хорошо, Симон, объясни мне… — лучше бы Джокер сто раз сказал о том, как он её любит и скучал, это признание далось бы легче признания того, что он чего-то не понимает. — Я не понимаю, что сверхстрашного в том, что я прочёл твою тетрадь! Сразу девушка фыркнула, а после сложила руки на груди и повернула голову в сторону. Для неё это было очень просто и понятно. Кто-угодно бы понял в чём проблема, но Джокер совсем не разбирается в людях? — Ты, правда, не понимаешь, — это был больше не вопрос, а утверждение. Гитаристка выдохнула и сказала, не взглянув на сумасшедшего. — Ты прочитал не мой дневник, а меня. Полностью, — всё же она не удержалась и взглянула на клоуна, по выражению лицу которого можно было определить, что он крайне удивлён и потерян. Джокер смотрел так, словно она читает лекцию по квантовой физике, а Симон же подумала, что квантовая физика ему определённо дастся легче, нежели человеческие переживания! Он не соображает, что может задеть струны человеческой души, точнее не понимает, как и главное почему-то или иное обижает или грызёт человека. — Ты прочёл всю мою душу. Симон не звучала так смело, как хотела, но держалась холодно, такое ощущение, что если сейчас дотронуться к Симон, то можно получить разряд током или уколоться. Да, вот теперь клоуну всё стало ясно. Ну, почти… Сейчас он понял, что насколько они похожи, настолько они и разные. У него определённо не такая тонкая организация души, как у Симон. Да и вообще склад ума у них разный. А если бы не этот случай, он бы никогда не подумал, что Райли такая чувствительная. Джокер подошёл ближе, опять же стараясь не спугнуть, и взял одну её руку в свои ладони. Когда он коснулся её руки, девушка поняла, насколько она сейчас холодно держится, потому как та теплота и мягкость, исходившие от клоуна в данную минуту были слишком контрастны с её состоянием. — Мм, Симон, я не такой… скажем, творческий, как ты, поэтому подобные вопросы мне… тяжело даются. А ещё тяжелее ему давались признания в том, что ему что-то тяжело даётся… После услышанного Райли становилось немного легче, так как она понимала к чему он ведёт. Она подалась чуть ближе и свободной рукой поправила бретельку, которая, как ей казалось, норовила спуститься с плеча. Пауза, сделанная Джокером, длилась недолго. Он не знал, как сформулировать правильно, потому решил сказать, как оно крутилось в голове. — Ты можешь показывать мне свои стихи и не бояться, — девушка подняла глаза, и ему стало легче говорить, поскольку казалось, что теперь она его слушает и ей это важно. — Я к тому, что ты не должна бояться мне открыться. Я не хочу тебя обижать и не буду, даже зная о тебе всё и зная, как могу сделать больнее. — Она не отвечала, и Джокеру вновь показалось, что он ляпнул что-то не то. — Но я не буду, слышишь? Ему хотелось спрятать рваную душу Симон. Никто больше не должен трогать её нервы, она итак на грани, и он это видит. Райли обессилена, выжата, как лимон. Она боится, что ей в очередной раз сделают больно, а он боялся, что если ей всё же кто-то сделает больно, то это будет финал её итак полуживой души. Неожиданно девушке стало тяжелее дышать, её волновали слова Джокера, и она не понимала, это волнение было приятным или нет. Этот разговор слишком трепетный. Но она верила, верила его словам. Хотела в это верить и просто верила. — Джей… — начало было Симон, сомневаясь не сердцем, а мыслями в своих словах, догадках, но просто не стала продолжать. Она выглядела сомневающейся, которой и являлась всю жизнь. Это могло вывести из себя кого угодно, но не Джокера, его это не злило, больше того ему казалось, что если человек ставит под сомнения какие-либо вопросы, значит у него есть мозг. Только вот порой Симон перебарщивает со становлением вопросов под сомнения… но если человек не уверен, то его можно уверить, над этим он и будет работать в отношениях с Симон. — Симон. Малышка, ты должна мне доверять, иначе у нас ничего не выйдет. Ничего, — он крепче сжал руку девушки, которую не отпускал всё это время. Клоун смотрел в глаза Райли, а сама Райли смотрела по сторонам, слегка опустив подбородок. Ей казалось, что она сойдёт с ума от колебаний, а во время паузы, этой давящей тишины и в душу Джокера стали заползать сомнения… Он начал сомневаться в том, получится ли у них что-то и будет ли продолжение вообще, но он хотел продолжения! Некое отчаяние пробиралось в тёмные углы сознания маньяка и от этого он тяжело вздохнул. Он не выпускал руку шатенки, потирал её пальцы. Джокеру хотелось целовать Симон, потому что, а вдруг это последний раз, когда он держит её за руку? Точнее последний раз, когда она разрешает это делать. В последний раз она не вырывается. Вмиг ему показалось, что она вот-вот отстранится, и на этом всё, и это будет конец их несостоявшихся отношений. Но он понимал, что не особо внушает доверие. Он просит о многом — верить Джокеру. Клоун понимал, что это глупо, но не мог потерять Райли, он должен был что-то сделать, прямо сейчас, но ничего не мог… Всё, что он мог это просить ему доверится. Решение за Симон — за человеком, который никогда ничего не может решить и прийти к общему знаменателю!.. Услышав тяжёлый вздох Джокера, Симон ощутила на душе камень. Дело в том, что чем больше она отвергает маньяка, тем больше камень на её душе. Но ей надоело. Надоело всё время уходить от своих чувств. Всему приходит конец, она встретила человека, которому хочет верить и не собирается уходить от этого. Это было бы самой большой глупостью в её жизни. Возможно, она ошибается… но не хочет об этом размышлять! Райли положила правую ладонь на руки Джокера, которые не выпускали её левую руку. — Хорошо, я постараюсь, — увидев немного непонимающие глаза Джокера, Симон выпустила свои руки, что ещё больше ввело маньяка в ступор, но подалась ещё ближе и расположила его руки на своей талии. — Всё будет хорошо. Я… — пусть следующее было сказать тяжело, но всё же это было сказано, — …верю тебе. Похоже, Джокер даже не сразу сообразил, ведь это действительно неожиданно, хоть он и жаждал услышать данное от Симоны. Скорее, это было необходимым между ними. Стояло молчание, девушка смотрела, округлив глаза, потому как эта пауза нагоняла разные мысли вплоть до тех, что она ошиблась в своём решении. Их немой разговор перебил бой курантов, доносившейся с городской площади, он казался Симон слишком громким, а для Джокера чем-то отдалённым. Он хотел встретить новый год с Симон, но ему было плевать на этот праздник, осознание того, что Райли рядом в такой момент грело его больше, чем какие-либо празднества. Теперь они поменялись местами — девушка выглядела обескураженной от молчания, а Джокер коротко усмехнулся, после чего склонил голову и поцеловал кареглазую. Поцелуй был медленным и спокойным, что так маньякам несвойственно, но ей вмиг стало легче от этой близости. Каким-то чудом Джокер действительно умиротворял мечущуюся душу Симон. Он немного задержался на алых губах шатенки, совсем немного оттянув нижнюю губу. — С Новым годом?.. — прошептал он в губы девушки и потёрся носом о её нос, а Райли закрыла глаза и не хотела ни о чём разговаривать. — С Новым годом… — прошептала Симон в ответ, больше ни на секунду не сомневаясь в том, что решила дать шанс этим отношениям. Пусть это будет полнейшим безумием, но он то, что ей нужно. Когда клоун целует, обнимает, прикасается, Симон понимает, что он её, он вторая половина.