Опустевший город

Улицы Готэма засыпало снегом, а самим жителям, наверное, было некогда любоваться данной красотой, поскольку утро после буйных вечеринок не принадлежит для наслаждения эстетики окружающего. Готэм не так и красив и большую роль этого явления играет криминал города. Сейчас же Готэм будто застыл, будто не происходило ровным счетом ничего, кроме безмятежного снегопада. На самом деле маленькие кафешки и большие заводы, корпорации продолжали свою работу, что для таких как Симон было совершенно отдаленным. Проснувшись утром от разрывающегося звонка мобильного, девушка всё равно чувствовала себя спокойно. Увидев на дисплее имя «Брэнди», Симон даже не сразу сообразила, она совершенно забыла о том, как безответственно покинула квартиру в которой во всю проходила праздничная вечеринка, а брат и его друзья общались на различные заезженные темы. Держа телефон в одной руке, второй рукой шатенка стукнула себя по лбу, но приподнявшись и сев в позу лотоса, девушке пришлось снять трубку. — Эмм, да… — ответила младшая Райли, совсем не зная, как будет оправдываться и объясняться. — Доброе утро, сестренка, — удивительно мягко начал Брэндон. Такой тон не предвещал беды и даже благоволил что-то хорошее. Симон буквально оторвала телефон от уха и посмотрела на него недоуменным удивленным взглядом. Пару раз проморгавшись, девушка уразумела, что нужно ответить, потому снова приложила сотовый к уху, надеясь, что братец продолжит разговор сам. — Доброе… — неуверенно проговорила Симона, бегая глазами то вправо, то влево. Её слегка волновал беззаботный тон Брэндона. Ей казалось, что это очень странная реакция на то, когда младшая сестра убегает с вечеринки, при этом ничего не сообщив. Неужели все вокруг сходят с ума? Насчет сумасшедших… в доме было удивительно тихо. — Ну, и как прошла новогодняя ночь? — теперь его манера говорить могла Симон даже напугать, поскольку парень говорил интригующе и действительно любопытствовал, причем без агрессивного или упрекающего подтекста. — Лоррейн сказала, что вчера ты познакомилась с кем-то, и вы ушли. Судя по описанию, это был Роберт. «Роберт… Какой к черту Роберт?!» — роилось в голове Симон, пока она пыталась сообразить, как ответить правильно. Выбор был очевиден. — Что за допрос? Я уже взрослая! Всё Брэнди, потом, — отчеканила темноволосая, понимая, что нужно держаться в своём образе вечно-недовольной, брюзжащей дамы. — Я рад, что у тебя всё налаживается, Симон, — послышалось на том проводе ровно, но не монотонно или скептично. — Но не думал, что тебе нравятся хорошие парни вроде Роберта. — Да, мне нравится Роберт, — негодующе продолжила гитаристка, но безмерно радовалась тому, что Лоррейн не проболталась Брэндону о настоящих причинах её исчезновения. — Хорошо, не буду мешать, но в следующий раз возьми трубку сразу, пожалуйста. Я приеду к тебе, наверное, только завтра или послезавтра. Мне нужно привести дом родителей в порядок после вчерашнего… В общем, с праздником, сестрица. Даже не став ждать ответа, парень положил трубку. Его поздравление прозвучало весело и тепло, поэтому после разговора на душе Симон остался приятный осадок. В кои то веки, что-то разрешилось в её жизни ровно. Убрав мобильный от уха, девушка смотрела в потухший дисплей и улыбалась. Её радовало происходящее и даже вчерашний насильный визит в эту квартиру. На самом деле она скучала по Джокеру, именно поэтому вчерашнюю ночь они мало разговаривали то и дело, целуясь и не выпуская друг друга из объятий. К сожалению обоих надолго сумасшедший клоун задержаться не смог. Буквально к часу ночи ему пришлось покинуть квартиру, поскольку в новогоднюю ночь мало кто занимается криминальными делами, что ему и его «друзьям» совершенно на руку. Но Джей обещал вернуться. На какой-то миг голову Симон посетила мысль, что без него уже может быть сложно и тоскливо. Этот человек поселился в душе, хоть она и не совсем хорошо знала его как личность. — И кто же такой Роберт? — послышалось любопытное из края комнаты. Райли не успела подумать о том, как он незаметно проскочил в квартиру. Клоун стоял в проходе, сложив руки на груди и облокотившись плечом об дверной косяк. Его жилет был расстегнут, а фиолетовая рубашка не заправлена. Взгляд маньяка не был угрожающим, а сказанное не несло негативного окраса. Джокер был слишком сообразительным, чтобы понять, кто такой Роберт… А Симон же не сразу поняла, что вопрос был риторическим и без упрека, потому некоторое время просто молчала, перепугано смотря на психопата. На его всё ещё загримированном лице появилась усмешка. Девушке вновь захотелось съязвить, сказать что-то в стиле «Не твоё дело», но она вовремя затормозила свои порывы. Точнее говоря, это сделал он, поскольку продолжил говорить. — Разве мне подходит имя Роберт? Я не Роберт, — с лёгкой претензией промолвил клоун и, разомкнув руки, двинулся к кровати. Симон не знала почему, но в даный момент чувствовала себя потеряной, с ней часто происходило такое тогда, когда в её жизни решалось что-то слишком быстро, кто-то внезапно появлялся в её жизни и также исчезал, а ещё, если быстро проявлял свои чувства… к тому же, если они ещё и тёплые, позитивные. Такое для младшей Райли тяжело принять и именно поэтому она такое не принимала, по причине страха, потерянности и вечных колебаний. — Наверное… — закончил психопат и как только подошел к кровати, не сомневаясь (в отличии от Симон), вытянул девушку из тёплых объятий одеяла и буквально закинул на своё плечо так, будто делал это каждый день. — Я чувствую, как ты горишь желанием приготовить нам кофе… — клоун был в предвкушении, верил в свои слова, что сведетельствовал его расслабленный голос. Симон же должна была признаться самой себе, что слабо соображала и не поспевала за ходом действий, но она поймала две вещи: первое — она не будет варить кофе, а второе — Роберт. Ей определённо сейчас нужно зацепиться за эту ниточку, которая приведёт к важному разговору о прошлом местного сумасшедшего маньяка. Ему не подходит имя Роберт? Какое же имя ему подходит и какое было его? Раз уж они решили быть честны друг перед другом, Джокеру придётся выкладывать всё как оно есть и было. Клоун нёс девушку на кухню, при этом подпевая себе под нос незамысловатую песенку, которую девушка слышит в первый раз в жизни и сам Джокер, видимо, тоже. Как только они оказались в нужной комнате, психопат опустил шатенку на пол и как только Райли оказалась стоять на своих двух, поставила руки в боки и, сдвинув брови, смотрела уничтожительно. — Я не буду варить тебе кофе! — негодующе кинула кареглазая, решительно смотря в его на данный момент весёлые глаза. Вид Джокера не нёс совершенно никакой угрозы, даже тогда, когда он идентично Симон, поставил руки. Больше того после такого девушка просто не смогла относиться к ситуации серьёзно, потому опустила руки, цокнула языком и просто ухмыльнулась и покачала головой. Никакой серьёзности, как обычно. На самом деле девушка не могла понять, насколько данная позиция Джокера может помочь им в будущем и уже помогает уходить от конфликтов. Что не говори, а иногда способность злобного клоуна переводить всё в шутки, действительно оборачивается хорошо, только этого не понимали ни Симон, ни Джокер. Конечно же, нельзя сказать, что взрыв зданий, терроризм города и шантаж Бэтмена можно перевести в юмор и выйти сухим из воды, но в случае с Симон Райли тактика действует. — Ладно, но ты должен мне кое-что рассказать, — Райли подошла к плите и взяв с верхней полки, висящей на стене, чистую чашку, вновь обернулась к психопату в ожидании согласия. Джокер едва заметно сдвинул брови, но не то, чтобы его напряг вопрос бывшей студентки, он не мог понять, что может о себе рассказать такого, чего она бы не знала. Весь город, кажется, знает какой он, и когда вчера они договорились ничего друг от друга не скрывать речь шла о Симон в большей степени, так думал Джокер. Симон же согласилась лишь с отдачей. Раз уж она решила открыться, он тоже должен это сделать. И он был не против, именно поэтому ответил: — Что ты хочешь знать? Клоун по привычке присел на один стул, а на второй закинул ноги, что снова могло бы вывести Симон Райли из себя, но сейчас её мозг был занят другим. — Ммм… — девушка замешкала и не потому что ставила чайник на плиту и рассыпала кофе по кружкам. В её душу закрались сомнения, а что если она и в действительности не хочет знать о его прошлом? Её ведь всё устраивает и так. — Симон?! — отчеканил клоун, будто она что-то натворила. Для Джокера привычное дело говорить с людьми в таком тоне, точнее говоря, по другому разговаривать он не привык. Райли была вновь настолько запутана в своих мыслях, что не стала обращать внимания на не столь спокойный и дружелюбный тон Джея, а Джей же заодно понимал, что конкретно в таких ситуациях, в таких в которых она сомневается по другому разговаривать невозможно. Если на Симон вновь не надавить, не настоять на своём, она просто напросто сбежит от разговора, не осмелиться его продолжить. Строгость в голосе и иногда поведении необходима тогда, когда пытаешься найти общий язык с подростком, а Райли в душе была самым настоящим подростком, который бунтовал, отрицал, искажённо смотрел на мир и не хотел принимать никакое другое мнение, кроме своего. — Я слушаю, продолжай, — несмотря на всё это — во всём должна быть мера, и именно поэтому Джокер сбавил обороты, чтобы не спугнуть. Симон за такой короткий отрезок времени успела проанализирвоать то, что даже если она и узнает о его прошлом, в нём это ничего не изменит, Джей останется таким, каким она его знает, потому решилась. — Расскажи мне… — шатенка повернулась к собеседнику лицом и облокотилась руками об кухонную тумбу. — Расскажи о своём прошлом. Райли боялась, что если сумасшедший сейчас взбесится от такого вопроса, то взбесится и она, и тогда закончится всё так, как и заканчивалось между ними всегда — ссорой, почти поножовщиной. Девушка уже в голове прокручивала едкие ответы на претензии Джокера о том, что она лезет в его жизнь и душу. Услышав просьбу, психопат не смог просто упустить такую возможность. — Знаешь… — он сощурил глаза, несколько мгновений смотря на Симон и девушка начинала что-то подозревать, что было в его планах. — Вот только не начинай свои басни, ладно? Тогда уж лучше промолчи! — темноволосая закатила глаза и резко развернулась назад к плите, делая вид, что разбирается с кружками, и мысленно прокручивая вредоносные мысли о том, что зря вообще спросила. Джокер ухмыльнулся (пока девушка этого не видела), поскольку всё шло по его зловещему плану. После нескольких секунд молчания психопат тяжело вздохнул и промолвил ровное «ладно». Услышав, Симон была рада тому, что Джей согласился довериться, потому бросив кружки, повернулась, искоса смотря на него. Пара недолго смотрела друг другу в глаза, после чего клоун протянул руку. Как только девушка взялась за его ладонь, он плавно притянул её и усадил к себе на колени. Джокер гордился собой, поскольку в очередной раз смог кого-то обмануть, но обмануть Симон Райли… он гордился собой в квадрате. Его план сработал — как только он кинул насмешливый взгляд Симон сразу же уразумела, что правды не дождаться, а лишь очередную легенду, но после Джей сразу же сделался серьёзным, дав понять, что он намерен говорить правду и ничего, кроме правды, что, конечно же, было неправдой… как это называется? Двойной блеф или что-то вроде этого? Джокер не помнил. Да он вообще и не запоминал методики манипулирования, будучи отменным манипулятором. Людей и характеров слишком много, столько и методик. Он не думал, что с младшей Райли всё окажется так просто. Что уж, блефовать по крупному он с ней не собирался, поскольку… любил эту ненормальную, но иногда пошалить было святым делом. — Ну… мой… папаша бухал и сколько я его помню был моральным уродом. Как-то… — Джокер приостановился и отведя взгляд, прикусил щеку, а Симон же пыталась сообразить, почему он использует словосочетание «моральный урод» и где для Джокера заканчиваются рамки морали, точнее когда он успел их построить… но ни до чего не додумалась, поскольку психопат быстро продолжил рассказ. — Как-то папашка нажрался до таких чёртиков, что зарезал мать ножом. Симон стало жутко не по себе слышать такие истории. Конечно, пора привыкнуть, что такое в самом деле случается чаще, чем оно кажется, но это ведь Джокер… Слышать о прошлом местного психопата особенно жутко и сложно ещё и потому, что девушка что-то чувствует к этому человеку. — Это ужасно, — выдала Райли, прежде чем успела подумать, как стоит реагировать в присутствии подобной личности. Девушка не была уверена, что сам Джокер считает это ужасным. На удивление кареглазой, он продолжил как ни в чём не бывало, перед этим бросив подозрительный взгляд, на который Симон уже не обращала внимание. — После этого отец порезал себе вены, — Джокер выдержал недолгую паузу, в которой глядел в глаза Симон. Райли стало ещё более некомфортно даже находиться рядом с сумасшедшим, но она не могла отвести взгляд по какой-то причине. — Он хохотал, когда делал это. Девушка вцепилась пальцами в жилет клоуна, потому как не поспевала за своими мыслями. — Джокер… — только и могла сказать Райли. Стояло молчание. Клоун безэмоционально смотрел в глаза Симон, даже не шевелясь, что могло испугать кого угодно, но только не Симон, а после того, как на его лице заиграла хитроумная усмешка, девушка вскочила с колен клоуна, так как до её сознания долшло всё то, что сейчас происходило. — Ты прикалываешься?! — выпалила бывшая студентка, злость которой смешалась с обидой, а сумасшедший залился смехом, согувшись и держась за живот. — Это не смешно, идиот! — Неужели ты в это поверила?! — он говорил сквозь смех, а девушка закатила глаза и сняла чайник с плиты. Симон было стыдно в первую очередь перед собой, что она оказалась такой наивной. Джокер снова врёт, а она верит его словам. — Я знала, что у нас с тобой ничего не выйдет. Я зря тебе доверилась. — во время того, пока Райли это проговаривала психбольной прекратил смеяться и даже намеревался подойти к девушке, поскольку подозревал, что она опять-таки восприняла его шутку близко к сердцу, но как только он оказался рядом, Райли резко развернулась и всучила кружку с кофе, но без воды в его руки. — Делай себе кофе сам и выметайся! Его почти разозлила реакция Симон, но вместо того, чтобы злиться он просто мысленно вздохнул, попутно осознавая, что с этой девицей шутки плохи. — Ты действительно обижаешься на это?! — Джокер слегка повысил тон и поставил фарфоровую чашку на тумбу, от чего по кухне раздался соответствующий звук, можно было подумать, что в помещении бьётся посуда, но это было не так и клоун не хотел, чтобы это было так. Он хотел решить подступающую проблему мирно. — Это же просто шутка. Симона не могла поверить своим ушам. — После того, о чём мы вчера говорили ты шутишь на такие темы?! Шутка это когда смешно. Мы договаривались быть открытыми друг с другом! Симон уже хотела уходить, но взглянув в его карие глаза, передумала. В самой глубине своей закрытой души Райли понимала, что он обидел ненамеренно и действительно не хотел — просто не понимал, что так получится. — А мы, кажется, договорились, что ты перестанешь орать, как резаная. Ты должна говорить мне о моих недостатках спокойно, Симон! Джокер понимал, что не прав по большей части он в этой ситуации, но его высокомерие не давало признать свою вину. Вместо ответа, девушка всего-навсего двинулась к выходу из кухни. Ей было, что сказать, но всё это было на её взгляд бесполезно, они никогда не смогут найти общий язык. — Ты так долго не протянешь, понимаешь?! — это прозвучало неожиданно и резко из уст сумасшедшего. Девушка остановилась в дверном проёме, а Джокер понял, что просто взболтнул лишнего. Он не знал понимает ли Симон это, а если нет, то раз уже открыл тему — должен объяснить. — Да о чём ты говоришь? — непонимающе и с претензией в голосе промолвила младшая Райли. Она не хотела принимать то, что скажет Джокер, потому что это было правдой. Сложив руки на груди, девушка смотрела так, будто клоун убил её собаку и пытается оправдать свой поступок. — Я всегда вижу, когда человек на грани. Ещё немного и твоя нервная психика полетит к чертям. — Прежде чем темноглазая начала возмущаться, Джокер всё же решил попытаться исправить ситуацию. — Я не хочу, чтобы это произошло. Голос Джокера внезапно сделался спокойным, и девушка могла бы подумать, что он о ней заботится, если бы вообще кому-то доверяла в этом мире. Да, она сказала, что верит, но все эти шутки приводят к обратному — отталкивают от себя. — Мы должны доверять друг другу, помнишь? Джей! — почти нервозно кинула гитаристка на глаза которой почему-то вот-вот навернутся слёзы. Поняв, что, собственно говоря, он один из тех, кто способствует нервному срыву Симон, Джокер осознал, что… видимо, не прав. Клоуну всё ещё тяжело признаваться в этом кому-то, именно поэтому он просто промолчал, не зная, что говорить. Неловкая тишина длилась не так долго, как могло показаться на первый взгляд, но её нужно было нарушить. В голове Симон крутилось много мыслей, пока она смотрела на ни слово не проронившего Джокера. Она поняла, что для него это несвойственно, а если человек делает что-то несвойственное ему — меняется. Что ж, раз уж они договорились доверять, то должны довести дело до конца. Взяв волю в кулак, Райли сделала пару шагов вперёд, маньяк же наблюдал. — Расскажи о себе. Я хочу знать о твоём прошлом, — данные слова казались уверенными и мягкими одновременно, всё потому что Симон стояла на своём, но сомневалась, что это даст какие-то плоды. У Джокера будто сошла гора с плеч, в какой-то миг ему показалось, что она просто оборвёт их отношения раз и навсегда и всё из-за неудачной шутки, и он ничего не сможет сделать. Впредь ему нужно быть поосторожней со своими высказываниями, идеями и словами по отношению к Симон Райли. Почувствовав лёгкость, он прошёл к кухонным тумбам. Райли сразу не поняла этот жест, пока под выжидающее молчание Джокер не сделал кофе и не подал одну чашку Симон. Она с удивлением приняла чашку, наблюдая за тем, как он располагается на подоконнике и делает глоток из своей кружки. Девушка улыбнулась, понимая, что таким образом он призывает её к себе. Недолго думая, она присела рядом, после, сделав глоток из своей чашки, облокотилась головой об стекло окна и просто смотрела на Джея в ожидании истории. Джокер больше не хотел тянуть, потому, поставив кружку на подоконник по левую сторону от себя, принялся говорить. Он был немногословен. — Я не помню, — ровно выдал маньяк, искоса смотря на Симон. Девушка вновь могла разозлиться, но у неё на это просто не было сил. «Неужели он думает, что я в это поверю? Всё, что происходит между нами бесполезно…» — пробегало в голове девушки. — Смысл твоей жизни — врать? — ядовито кинула Райли, начиная вновь выходить из себя. Джокер тяжело вздохнул, думая о том, что Симон Райли просто невозможный человек! Он не знал, сколько ещё нужно повторять и что нужно сделать, чтобы она доверяла ему. Хотя бы немного… Поборов в себе гнев, клоун забрал из руки Симон чашку, поставив ее подальше, что ее озадачило, а после взял за руки и всмотрелся в карие недоверчивые глаза. — Клянусь, Симон, это правда. Поняв, что взгляд Джокера не такой уж и безобидный и что ему порядком надоедает повторять одно и то же, девушка осознала, что… придется довериться, если она хочет, чтобы у них что-то вышло. Придвинувшись ближе, Райли продолжила адекватный разговор. — Почему так произошло? Ты вообще ничего не помнишь, абсолютно? — любопытствовала гитаристка, разместив их переплетенные руки на своих коленях. — Абсолютно, — ответ Джокера прозвучал так буднично, что Симон это слегка удивило. Она уже пыталась ничему не удивляться, но не понимала, как можно относиться так халатно к своей жизни. Да, она бы многое забыла, что происходило в её жизни и вообще забыла бы всё что происходит. В её жизни не так уж много и хорошего. Что люди считают хорошим? Дружбу, семью, любовь. Всё перечисленное не её кино. В её жизни не было и нет ничего хорошего, кроме Брэндона. В какой-то степени Джокеру даже повезло на взгляд Райли. Он ничего не помнил, чистый лист — ни хорошего, ни плохого. — Тебя это не сильно тревожит, да? — всё же решила спросить гитаристка. Психопат выдал смешок и, освободив одну руку, коснулся слегка растрёпанных волос Симон. — Меня мало что волнует, — тише обычного промолвил он. Райли внутренне усмехнулась, но подвинулась ближе. Они вновь ощущали дыхание друг друга, пару сантиметров и их губы соприкоснуться. — Меня волнуешь только ты, Симон. Джокер притянул кареглазую ещё ближе и, недолго думая, прильнул к губам, зарываясь пальцами в её волосы. Его слова для Симон были чем-то особенным и действовали по-особенному — будто оживляли. С каждым разом, с каждой такой фразой Райли чувствовала, будто ей давали волшебную пилюлю, и это не просто наваждение или страсть, она ощущала себя живой. Всё, что происходило в её жизни до этого было неважным, и она забывала обо всём, даже о своём негативном мировоззрении, о своих глупых принципах, которые мешают жить. С ним она чувствовала себя живой, а он даже не сказал всё, что хотел. Джокер промолчал о том, что теперь его жизнь обретает смысл.