Опустевший город

Брэндон работает, думает, живёт, как часы, и именно поэтому наведался к Симон действительно через пару дней. Девушка имела такой вид, будто её ничего в этой жизни не волнует, хоть на самом деле её волнует очень многое в этом мире. Так и было, но в последнее время младшую Райли трогает лишь то, что происходит между ней и Джокером, и она периодически задумывалась над тем, что будет, когда об этом узнает Харлин. — Ну, так ты расскажешь мне о вас с Робертом? — проговорил Брэндон, взяв акустическую гитару сестры, которая покорно стояла в углу. Девушка дёрнулась не от того, что брат бесцеремонно взял её инструмент, который она не сильно желает кому-то давать, а от услышанного вопроса. «Лучше бы я подумала о том, как буду отлынивать от этой темы или нужно было заранее придумать историю», — прошло в голове Симон, когда она встала с места и принялась расхаживать по комнате. Выглядело это странным, но брат был слишком увлечён гитарой, пытаясь что-то наигрывать. — С каких это пор ты лезешь в мою личную жизнь, братец? Просто оставь меня в покое и всё будет хорошо, — прозвучало из уст шатенки даже высокомерно, что было ей присуще, как личности, потому сильно играть девушке не пришлось. Не сказать, что Симон всегда была скрытной, потому как этому способствовал взрывной характер, но и Брэндон не помнит в своей сестре такую черту характера, как искренность. Она мало, что рассказывала о своей личной жизни и о проблемах. О проблемах только тогда, когда, как говорится, приспичит, когда нет выхода и не к кому обратиться. Вот тогда она может рассказать, и то не все подробности. Сразу Брэндона это вводило в замешательство, но позже он понял, что его сестрица просто такой человек. — Ладно, — обыкновенно проронил шатен, извлекая звук из первой струны. Девушка была немного удивлена такому повороту событий, потому как была уверена, что если у неё кто-то появится, брат не отвяжется, пока не узнает всё об этом ком-то. Но с другой стороны, он мало-помалу знает Роберта и возможно просто не хочет допекать расспросами, что вежливому Брэнди присуще. Благополучно закрыв этот вопрос, девушка решила открыть следующий. — Когда мы наведаемся к Харлин? — с некой осторожностью спросила Райли. Конечно, осторожность не её черта характера, но здесь нужно хотя бы попытаться сделаться деликатной, чтобы узнать состояние брата. — Я думаю, что через пару дней её уже можно будет навестить, — слова парня звучали обыденно, видимо, он старался скрыть тоску, что нагнетала и понемногу выедала все силы. Симона удивлялась сама себе, но жалела и Брэндона и Харлин. Они оба не заслужили такого расклада карт в их жизненной игре. Если бы эти двое встретились раньше, всё было бы другим, если бы Харлин встретила Брэндона раньше Джокера, то не влюбилась бы в Джея после? Симон размышляла на эту тему и додумалась до того, что, возможно, всё то, что сейчас происходит - к лучшему. Симон вздохнула и присела рядом с братом, забрав у него гитару. Брэндон не сразу сообразил, зачем сестра это сделала, потому кинул такой же недоумённый взгляд. — Ты, вообще, как? — поинтересовалась Симон довольно спокойно. — Да в принципе… нормально, Симон, — отмахнулся парень, не желая грузить младшую сестру своими проблемами и душевными переживаниями. Он ведь старший, и это он обязан поддерживать и быть опорой. Повышенное чувство долга делало Брэндона только лучше на его взгляд, а на взгляд Симон — медленно убивало. Вмиг атмосфера в гостиной сменилась. Стало тихо, таинственно и даже слегка пусто. Стояло молчание, способствующее пустоте. Когда в помещении смех и веселье, всегда кажется, что комната наполнена, даже если там стоит один лишь стул, а люди расположились на полу. Такие сентиментальности влезли в голову Симон, и она слегка пугалась этому. Она, будто начала думать так, как не думала раньше и даже постепенно делать то, чего раньше не делала. Она не умела оказывать нужную поддержку, взять человека за руку и сказать, что всё будет хорошо, как она делает это сейчас. — Слышишь? Всё наладится, — мягко промолвила кареглазая, после чего слабо усмехнулась, смотря в глаза брата. Сказать, что Брэндон был удивлён — ничего не сказать. Он не помнил за всю жизнь, чтобы его сестра выказывала теплоту и поддержку такого типа, скажем. Симон могла поддержать, но всё, что она могла выдавить из себя — это пару дежурных фразочек и похлопывание по плечу, будто «свой» парень, поддерживающий армейского друга. Он знал, что у девушки просто не получалось быть тёплой и открытой. Брэндон улыбнулся, после чего улыбнулась и Симон, завлекая старшего брата на кухню пить чай.

***

Стены уже знакомого здания немного давили на Симон. Девушке вообще казалось, что всё в этой жизни на неё давит и не даёт спокойно жить. Всё и все. Но теперь ещё и лечебница Аркхем. Не думала Райли, что когда-то будет связана с психбольницами и психбольными. Подумав, что она будет мешать Харлин и Брэндону, темноволосая решила навестить подругу сама, пусть эти двое побудут наедене позже. Сидя в комнате ожиданий, которая была выполнена в светлых, навязчивых, раздражающих тонах, Райли шатала ногой, закинув её на вторую и надувала пузыри из жвачки. Впрочем, больница не была в ужасном состоянии, хоть и оставляла желать лучшего, как, в принципе, и всё остальное в этом городе. Если бы Симон не знала, что это психиатрическая больница и не увидела парочку психов в коридоре, которых вели в наручниках в свои палаты, не поняла, что это дурка. Через пару минут осматриваний нехитрого интерьера в небольшой, но казавшееся просторной комнатки, завели Харлин. Квинзель была в наручниках, как и все остальные пациенты, также на ней, как и на остальных был оранжевый комбинезон, словно у заключённых в тюрьме. Симон не думала, что между этими учреждениями слишком большая разница. Красно-чёрные волосы ниспадали на лицо подруги, глаза изучающе бегали по помещению, словно у любопытного ребёнка. Как только Райли увидела подругу, прекратила жевать жевательную резинку, просто рассматривая худое тело и чёрные круги под глазами. Но как только Харли увидела темноволосую, расплылась в своей такой кукольной завораживающей улыбке. Симон хотела улыбнуться в ответ, но не могла этого сделать. — Симон?! Я так рада тебя видеть! — прощебетала бывшая блондинка, которую усадили за стол и прикрепили наручниками к нему. — Я тоже, Харлин. — Райли слабо улыбнулась, подошла к подруге и обняла её, поскольку та не могла далеко двинуться с места из-за наручников. Как только Симон присела на место, сразу же принялась расспрашивать Квинн и попутно следить за её настроением и мимикой. Ей очень не хотелось, чтобы что-то менялось. — Как ты тут? Расскажи. Улыбка всё ещё не сходила с лица Квинзель и она отвечала сквозь неё. — А, знаешь, лучше, чем я ожидала. Меня даже не бьют! — Харли обернулась к санитару, который привёл её сюда и подмигнула тому, кинув кокетливый взгляд. Мужчина же молча стоял в стороне, не обращая совершенно никакого внимания на кокетство пациентки, держась целиком холодно и отрешённо. Симон не совсем удивило поведение подруги, поскольку та любила пофлиртовать, когда была ещё на свободе: с охранниками клуба, её братом, а потом как выяснилось с владельцами цирков и преподавателями!.. Только сейчас она казалась ещё более открыта этому. Если раньше Райли не смущало такое её поведение, то сейчас можно сказать, что да. Квинн выглядела ещё более легкомысленней и безрассудней. — Это радует, — иронично проронила шатенка и придвинула свой стул ближе к столу. — Не знаешь, сколько тебе ещё тут лежать? Врачи ничего не говорят? Харли прикусила нижнюю губу и отвела взгляд в сторону, задумавшись над вопросом, после чего вздрогнула и, откинувшись на спинку стула, закинула ногу на ногу. — Вероятно, месяц, но если я буду вести себя хорошо, — циркачка сделала паузу, — выпустят раньше. Девушка шатала ногой и улыбалась, смотря по сторонам своими беззаботными голубыми глазами. Райли на миг стало слегка грустно, было ощущение, будто Квинн не здесь. Телом и своим обаянием безумной обольстительницы здесь, а разумом и сознанием нет. В её голове розовые облака, белые туманы и сладкая вата перемешана с кровью и осколками разбитого сердца. Всё же Симон надеялась, что Харли не безумна. — Было бы здорово, — снова повисло молчание после слов шатенки. — Брэндон должен прийти завтра, — аккуратно проговорила она, наблюдая за реакцией собеседницы. — Правда? — преувеличенно восторженно спросила та, воистину искренне смотря в глаза гитаристки. — Я буду счастлива, соскучилась по нему. «Это просто замечательно!» — пробежало в голове младшей Райли, но она не знала, что делать с тем, что происходит между ней и Джокером, точнее не знала говорить об это или нет. А если да, то как Харли это воспримет? И чувствует она к нему ещё что-то? Ей хотелось узнать об этом, но девушка не знала, как подступиться к такой теме. — Джокер не преследует тебя? — неожиданно выдала Квинзель, не смотря в глаза подруги, осматривая то свои пальцы, ногти, то светлые стены. «О, да, абсолютно точно, Харлин, как всегда…»  — саркастично думала бывшая студентка, поражена тем, что Квинн сама заговорила о Джокере. Это был хороший момент для намёка на их отношения, но вместо этого девушка ответила: — Нет, не волнуйся на этот счёт. Он, похоже, вообще забыл, что я существую, — с превышенной лёгкостью отвечала Симон, после чего прикусила губу и устремила взгляд в полированную столешницу. — Знаешь… Всё же девушку слегка погрызла совесть, она не могла и не должна скрывать, поэтому и решила как-то подготовить подругу к неожиданной новости. Прямо сейчас. Но к везению или всё же наоборот, светлоглазая перебила. — Просто супер! Ты больше не станешь его жертвой, и я не буду о тебе волноваться и смогу работать с Пудингом! — девушка хихикнула, после чего откинула голову и высунула язык. Симон не отвечала, непонимающе и слегка раздраженно следя за действиями подруги. Та начала посмеиваться, после чего подалась вперёд и, наклонив голову к прикутым рукам, принялась смеяться громче, но не истерично или слишком быстро, будто раздумывая над чем-то в это мгновение. Симон в какой-то степени было неудобно и печально смотреть на Харлин, которая… постепенно сходит с ума. Она не успела ничего ответить, ведь санитар не стал ожидать продолжения и взялся уводить пациентку. Она в свою очередь высунула язык и всё ещё смеясь, пыталась облизать щеку работника. Поняв, что этого ей не достичь, снова откинула голову, поддаваясь воле санитара, уводящего назад в палату, смеясь громче. — Не шалите там! Ахах! — кинула девушка напоследок, смотря на Симон. После такого Симон больше не могла не удивляться и списывать её поведение на характер. Харли безумна. Встряхнув головой и сунув руки в карманы кожаной куртки, девушка двинулась к выходу из этого рассадника сумасшествия. По дороге домой она только и думала о том, что дальше будет с Харлин, с её отношениями с Брэндоном и в конце концов с самой Симон и Джокером. Всё слишком запутано, глупо, непредсказуемо и слишком невероятно, чтобы быть правдой и чтобы всё это продолжалось дальше. Она должна поговорить с Джокером.

***

После сегодняшнего визита, Симон чувствовала себя странно. Ей было неловко, стыдно и она злилась. Всё это было в ней одновременно, что рождало сомнения. Как всегда, чёртовы сомнения всегда с ней, и она не знает, что с этим делать. Райли не может делать Харли больно, и пообещала самой себе, что не сделает. Неужели она действительно такая эгоистичная? Всё это правда? Весь мир такой или только она думает, что это так? Плевать. Она пообещала, а значит выполнит. Из-за всех тех мыслей Симон не могла нормально работать, точнее просто отпустить всё и сыграть. Похоже, преступникам всё равно на её состояние и даже на те песни, которая она играет, но сыграть нужно. Чтобы как-то убрать напряжение после тяжелого дня и мозгового штурма, девушка отправилась на бар. — Ларк, налей мне чего-нибудь не слишком крепкого, — попросила Райли, облокотившись одной рукой об барную стойку и печально смотря на неё. — Ты же вроде как не пьёшь на работе, — с лёгкой насмешкой сказала Ларк, доставая какую-то бутылку и стакан. — Да, — утвердительно ответила шатенка и облокотилась второй рукой об барную стойку, убрав первую. Её мучал вопрос, что, похоже, сегодня придётся расстаться с Джеем. Наверное… Ещё больше мучило то, что она не знает, как поступить. — Всё понятно, — Ларк не стала вытягивать информацию о причине её хандры и понимающе налила алкогольный напиток, поставив перед Симон. Та долго крутила стакан в руке, после чего опустошила, к разочарованию он не дал никаких плодов, хоть Симон и не надеялась, что это станет решением всех её проблем. Никто не сможет разрешить её проблемы, кроме неё самой, и девушка это понимала от чего становилось ещё более скверно. Не знать, как поступить — её жизненное кредо. Не знать, как поступить, терпеть и ждать до последнего, а потом сгоряча наломать дров. В баре открылась дверь, Симон даже не обратила внимания, но Ларк слегка засуетилась. Приметив пристальный взгляд барменши, Райли заинтересовало на что или на кого Ларк смотрит косо и покорно одновременно. Обернувшись, девушка увидела тройку зрелых мужчин, среди которых один выделялся больше остальных. Его высокая чёрная шляпа и стеклянная линза первым делом бросались в глаза. Вообще, этот человек, будто прибыл с двадцатых, такой был у него стиль одежды: чёрный фрак, который кажется переливался на свету, туфли со слишком длинным носком, что придавало комичности, трость. Этот мужчина был невысокого роста и имел лишний вес. Длинный острый невзрачный нос и туфли, будто у клоуна на три размера больше делали его нелепым, слишком важным. Симон только сейчас заметила, что он хромает на одну ногу. — Что это за существо такое? — не скрывая насмешки спросила Симон. — Тише, это Освальд Кобблпот, — говорила Ларк, протирая бокал. Заприметив недопонимающий взгляд и осознав, что Райли это имя ничего не говорит, Ларк решила назвать его второе, более известное и говорящее имя, — Пингвин. — А, ну, раз Пингвин… — ёрничала гитаристка. — Кто это?! — Это владелец Айсберга и глава мафии, дорогая Симон, — едва сдерживая раздражение, ответила Ларк, пристально смотря в глаза. Гитаристка не ответила, тогда русоволосая перевела взгляд на этого самого Пингвина. После слов «глава мафии», Райли принялась украдкой осматривать пришедшего. На первый взгляд он не показался опасным или важным, лишь тем самым притворщиком важного человека. Освальд Кобблпот был словно пародия на самого себя — глава мафии, владелец бара и вообще очень важная персона. Очень ВАЖНАЯ. В его характере издалека прослеживалась недобрая снисходительность и желание преклонения перед собой. Вообще, Симон он казался смешным и мерзковатым позёрщиком. Но думать об этом уже было некогда, поскольку ждала сцена. Даже тогда, когда Симон фальшивила, играя на гитаре, гости этого не замечали, ведь не важно, что там играет, главное, что что-то ненавязчивое и не мешает перекидывать стаканчик второй и общаться на одни и те же криминальные темы. Девушка лишь облегчённо вздохнула, когда закончила выступление, но отдых её пока ещё не ждал. Как только Симон собрала инструменты, к ней подошла Ворон, стуча своими высокими чёрными каблуками-шпильками. — Ты. Симон, Пингвин хочет тебя видеть. — Ворон отчеканила эти слова и смотрела на гитаристку снизу вверх. — За мной. Она, как всегда, резко развернулась, завлекая за собой. Симон лишь закатила глаза, перебрав в голове множество вариантов того, какого лешего она понадобилась Кобблпоту. Ей ничего не оставалось, кроме как пойти за Ворон. Поднявшись на второй этаж, который не был вхож для случайных посетителей, лишь для временных жильцов, девушки прошли ещё дальше по коридору и оказались возле светлой двери. Это был кабинет Пингвина, место, где криминальный босс проворачивал грязные дела. Ворон открыла дверь и провела Симон со словами «Вот она, босс». Кабинет был белым и просторным, будто совсем не совместим с его владельцем, который развалился на мягком кресле с откидной спинкой. Как только он увидел шатенку, поправил линзу и указал мясистой рукой на небольшое кресло напротив. Симон не очень нравилось происходящее, особенно, когда Пингвин попросил Ворон удалиться. Хотя от Ворон здесь мало что зависит, она лишь пешка в этой игре и ещё одна собачонка криминального босса. — Симон Райли, так? — неспеша проговорил тот. Тон был типичный аристократам — спокойный, расслабленный. Райли же думала, что это маска. — Так, — кинула гитаристка. — Угу, — повисло молчание. Кобблпот раздумывал, смотря на девушку из-под своих густых чёрных бровей такими же чёрными блестящими глазами, казавшимися ещё меньше на упитанном лице. — Полагаю, меня ты знаешь. «Спроси меня об этом несколько часов назад, я бы ответила уверенное «нет». — Ну, я слышала о вас, — просто сказала кареглазая, закинув ногу на ногу. — Я тоже, Симон. Слышал, что ты проживаешь и водишь дружбу с очаровательной Харлин Квинзель? — он растягивал слова, а Симон не знала, как на это ответить, поскольку не понимала к чему ведёт разговор и что Пингвину нужно. Поняв, что правильного решения сейчас не примет, поскольку не знает хитросплетений ума Освальда, осторожно сказала правду. — Ну, мы соседки, делили одну крышу… — Делили? — с лёгким любопытством проронил Пингвин, делая акцент на прошедшем времени. — Ну… сейчас она находится в другом месте… Райли не верила в то, что Кобблпот не знает о пребывании Харлин в лечебнице, потому совсем не понимала тактики общения этого человека. Вариант один — скорее всего, таким образом он надеется на то, что Симон поведает о чём-то новом, о том, чего он сам ещё не знает. Но она не станет болтать лишнего и не станет его собачонкой. — Ах, ты про Аркхем, милочка, — он выдохнул и оперся рукой о трость, всё ещё сидя на стуле полубоком к столу. Симон неуверенно махнула головой в знак согласия и слегка сдвинула брови. — Послушай, мне просто нужно было познакомиться с человеком, который работает в моём баре, понимаешь? Это очень… уникальное место и поэтому я должен предупреждать персонал, чтобы он не распространялся об услышанном в этом заведении. «Предупреждать? Да уж, немного путаем слова. Кажется, он хотел сказать «угрожать» — Я поняла вас, мистер Кобблпот, — безкрасно проговорила Симон, желая поскорее закончить этот разговор и покинуть кабинет. Тонкие губы Пингвина растянулись в улыбке, а его чёрные глаза сверкнули. — Я рад, что мы так легко нашли общий язык, моя птичка, — он обнажил кое-где неровные острые зубы, а Райли крайне не понравилось это прозвище, но в данном случае бесспорно лучше промолчать, что она и сделала, усмехнувшись в ответ. Пингвин принялся насвистывать какую-то мелодию и слегка покачиваться на стуле. — Раз мы друг друга поняли, можешь быть свободна, дорогуша, — легко и непринуждённо проговаривал он. Студентка была только рада, потому незамедлительно, но и не слишком быстро, чтобы не вызвать подозрений, покинула кабинет, кинув дежурное «До свидания», надеясь, что больше его не увидит, что невозможно. Но возможно, что будет видеть крайне редко этого типа от которого так и веет лицемерием и фальшью. Освальд Кобблпот сделан из лжи, фальши, лицемерия и скрытой агрессии, которые девушка не переносит. Наконец-то, Симон шла домой. Девушка грела пальцы горячим дыханием и пыталась шагать быстрее. Невзирая на то, что было холодно, она была рада вернуться домой, подальше от этого бара. Немного не так Симон Райли представляла себе карьеру музыканта. Вокруг было немного людей, огоньки гирлянд всё ещё светили, не отпуская рождественское настроение. Готэм, будто всё ещё праздновал, пытался украсить серые будни мишурой, огнями и теплом. Ну, что ж, у кого-то это действительно получалось, у кого-то нет, но Симон было не так важно праздничное и умиротворённое настроение, пропагандирующееся всеми жителями. Сейчас она шла и понимала, что как только отпустит Джея и прекратит эти отношения, не будет больше рождественского настроения. Когда он рядом, пытается наладить и сохранить то, что уже у них начинает зарождаться, Райли легче, она чувствует себя полноценней, уверенней, ей легче принимать решения, когда Джокер рядом, с ней. Он, как новая страница в книге её неустойчивой жизни. Жизнь её неустойчивая такая же, как и психика, а сумасшедший маньяк привносит равновесие. Кому-то бы показалось это странным и диким, но не Симон. Она просто радовалась тому, что её душевные терзания утихают. Они не пропадают насовсем, но с Джеем утихают. А теперь она идёт по белой от снега, но такой серой от обыденности дней, улице Готэма и думает о том, как порвать с клоуном. Она просто должна. А причинять боль Харлин не должна. Вывод напрашивается сам собой. Ей давно пора было понять, что они не смогут быть парой. Это могла быть всего лишь кратковременная интрижка о которой Квинн не должна была узнать, но не более. Не судьба. Симон Райли не верит в судьбу, но так сложились карты. За несколько шагов до дома Симон резко вырвали из размышлений, потому что кто-то так же резко схватил за руку. Девушка не успела одуматься, как оказалась возле затемнённой стены многоэтажки. Похлопав ресницами, тем самым сметая с них снег, шатенка поняла, что её обнимают мужские руки. — Нельзя ходить в Готэме по ночам одной, — это был тот голос, который привносил в её жизнь немного уравновешенности, голос, слыша который кажется, что не всё так уж важно в этом мире и что не нужно взвешивать всё на свете. Тот голос с которым она готова добровольно распрощаться… Джокер наклонился к уху девушки и следующие слова, прозвучавшие в сладостном шепоте, убирали абсолютно все мысли из головы Симон. — Особенно такой красотке… Тёплое дыхание и лёгкий поцелуй за ухом парализовывали. — Джей? — мягко проговорила Райли, хлопая ресницами и смотря на клоуна, словно школьница, влюбившееся в школьного учителя. Обычно она себя не ведёт так. Обычно… обычно Симон не влюбляется!.. Девушка не припомнит ни единого молодого человека из её прошлого, которого бы она любила. С ужасом осознав, что она только что признала свою любовь к Джокеру, в её голову разрушительной волной нахлынула мысль о том, что им нужно расстаться, пока не поздно. Пока не поздно. Или уже?.. Симон обхватила своими холодными руками лицо маньяка и прижалась к его губам своими. Он мгновенно ответил, но Райли не могла так рисковать, потому, пока может соображать должна осуществить задуманное. Она оторвалась от его губ, но оставила несколько спешных поцелуев на щеке и шрамах. Наконец, отпрянув, девушка положила свои руки на его плечи и мяла пальцами воротник пальто, промолвив следующее: — Нам нужно поговорить.