Опустевший город

С разбитым носом и отвратительным настроением Симон сидела на полу, облокотившись спиной об диван и держа лёд на ушибленном месте. Как только брат оказал первую помощь, стал звонить своей возлюбленной с разбитым сердцем и расшатанными нервами, но попутно просветлял историю, случившеюся с сестрицей. — Она не берёт, уже третий раз звоню, — нервозно прозвучало из уст Брэндона, ходившего из угла в угол и не убиравшего мобильный от уха. — Так я всё правильно понял или у меня помутнее рассудка? — обратился он к Симон. Девушка тяжело вздохнула, ей было тяжело всё это объяснять Харлин, а тут ещё и брат. Суть в том, что Квинн она не слишком много объяснила… а Брэнди есть возможность. Недолго думая, девушка убрала лёд от лица, устремила пристальный взгляд исподлобья на шатена и сказала: — Да, я и Джокер любим друг друга. Теперь ты доволен? При услышанном он слегка оттянул телефон от уха, с которого слышались бессмысленные гудки и с подозрением и неосознанным презрением глянул на сестру. Вместо стыда, она почувствовала злость. — Господи! Да оставьте меня в покое, блин, — выпалила девушка и снова приложив лёд, устремила обиженный взгляд на свои ноги, давая понять, что закрыта для обсуждений. И уж точно для осуждений! Одна часть младшей Райли была готова сквозь землю провалиться из-за предательства по отношению к Харлин, а другая говорила, что она и Джокер всё равно не были бы вместе, и по большому счёту Симон не сделала ничего сверхплохого, потому как у этих двоих, в принципе, не было никаких отношений. — Мы с тобой обязательно поговорим об этом, но сейчас мне нужно найти несчастье под именем Харлин, — с раздраженностью в голосе промолвил Брэндон и, положив сотовый в карман джинс, резко снял куртку с крючка и надевая её на ходу, выскочил из квартиры. Симон осталась в пустом доме, и её это радовало больше, чем огорчало. Всё-таки лучше побыть в тишине, нежели пытаться напрасно объяснить мотивы своего поступка, точнее отсутствие мотивов. Только вот она не думала, что диалог с Джокером повернёт так круто. Она пожалела о том, что в стрессовой ситуации пыталась разорвать с ним отношения, но то, что она сказала… Райли не должна была говорить, что у него никого нет, потому что она всегда есть! Она сплоховала и тут, тогда зачем всё это было нужно? Девушка не осталась с Джеем и испортила отношения с лучшей подругой, с единственной подругой… — Я неудачница, — прошептала шатенка, устремив неподвижный взгляд в пол. Она вдруг перестала думать обо всём, кроме своих промахов. Это было осознание и некое просветление — её выбор, её путь привёл к тому, что теперь она сидит на полу с разбитым носом, потеряв друга и любовь одновременно, плюс к случившемуся Симон без работы, её исключили из университета и не общается с родителями… Она ничем не отличается от Джокера в том, что также одинока и… у неё практически ничего и никого нет. Дверь квартиры открылась, чем резко выбила Райли из самоуничтожающих размышлений. Она вдруг засуетилась, будто списывающая школьница на экзамене, потому как никогда не думала в таком ключе. Девушка хоть и сомневалась в решениях, но была уверена, что идёт верным путём, а теперь совсем не была уверена. В комнату медленно заходил уже частый гость в этом доме. Джокер стоял в дверном проёме, рассматривая Симон издалека, а она совсем не ожидала увидеть его после того, что наговорила. Он выглядел слегка хмурым, и Райли в который раз за этот день почувствовала свою вину. Она понимала, что раньше такого не было, ей было несколько всё равно на чувства других, если считала, что права. Это всё проклятая любовь! Темноволосая смотрела во все глаза, но вскоре грустно отвела взгляд и притянула колени к подбородку, но нос и скулы всё ещё болели. Шут тяжело вздохнул и быстро очутился рядом. Присев возле грустной девушки, он осторожно, дабы не зацепить раны на лице, убрал прядь её волос за ухо. — Как ты? — полушёпотом произнёс маньяк и тут же невесомо провёл пальцами возле ранок на щеке. После этого вопроса на глаза Симон навернулись слёзы, и чтобы Джокер этого не видел и не посчитал слабой, спрятала лицо в коленях. — Я хорошо, — девушка говорила дрожащим голосом, — извини, я не должна была говорить тебе такие вещи… От ссоры с Харли, с Джокером, будущих разбирательств с Брэнди и осознания того, что она полная неудачница и жизнь её медленно идёт под откос, Симон горько плакала, как и полагается сломленным неудачникам. Больше не могла сдерживаться, когда-то это должно было произойти, она должна была расплакаться, как маленькая и признать ту боль и злость, что сидят в её душе. — Симон?.. — Джокер не мог поверить, что девушка плачет и унывает, не то, чтобы он думал, что это невозможно, скорее наоборот, он не верил в то, что возможно быть такой закрытой от самой себя, как Райли. Джей знал, что когда-то она сломается, что совершенно естественно, так и должно было случиться, иначе могло быть хуже. — Ты ненормальная, я всё равно люблю тебя и этого не изменить. Ласковые слова сопровождались таким же касанием её руки. Кареглазая неосознанно подняла голову, не думая о том, что хотела скрыть слёзы. Она не могла поверить, что он готов забыть об этих словах, да и вообще, несмотря на всё сказанное, пришёл. Симон ощущала некую пустоту, будто в один миг потеряла всё на свете, потому как понимала, что теперь мнение Брэндона поменяется о ней. Она чувствовала пустоту, и отчаяние, и неимоверную тягу к Джокеру, такую, как никогда раньше, теперь это нечто большее. Райли не просто хотела находиться с ним физически, постоянно о чём-то говорить… она полностью впустила в свою душу то, чего так боялась. — Я тоже, — вырвалось из её уст совершенно необдуманно. Кажется, теперь был идеальный момент, чтобы отступить, но она не собиралась этого делать. — Я тоже люблю тебя, Джей. Симон признала то, что так долго отрицала в принципе. Теперь она верит и понимает, что это такое. «Всё, что у меня осталось, это разбитая личность и любовь к тебе. Хм, не так-то и мало…» Девушка быстрым движением вытерла слёзы, стерев немного чёрной косметики. Клоун не верил своим ушам, ведь казалось, что ему придётся вытягивать эти слова ещё долгое количество времени. Он невольно задумался о том, что такого сделал, что сподвигнуло Симон признаться. В какой-то момент в голове возникла мысль о том, что она просто сказала в ответ из вежливости. Но за считанные секунды прогнал глупые домыслы прочь, поскольку понимал, что Симон Райли не тот человек. Она не станет врать только для того, чтобы не чувствовать себя неловко или кому-то обязанной, должной. Плюс ко всему Джокер не мог верить, что его кто-то когда-то полюбит, не потому что это в принципе невозможно, а потому что не встречал девушку от которой ждал и, самое главное, хотел любви. Его накрывало с головой малоизведанное чувство. Он не знал никаких историй о любви, при крайней мере, счастливых, не смотрел подобных фильмов, в его окружении не было счастливых пар, но он точно знал, что Симон Райли создана для него. Он не любил её с какой-то первобытной страстью или одержимостью — он любил её просто. Любил за то, что есть со всеми недостатками и наоборот. Теперь после её признания, чувства, привязанность маньяка стали сильнее, эта девушка становится родным для него человек, да и роднее у него точно никого нет… Младшая Райли внимала это многозначительное молчание. Оно не казалось напряженным, но девушка чего-то ждала, какой-то реакции. В те секунды она задумалась над тем, насколько смогла открыться этому человеку. Похоже, Симон ни с кем не была так открыта, да и, не то чтобы никого не любила, просто не могла признать. Даже самой себе. Девушка, возможно, ещё не осознавала до конца, как это давно понял Джокер, что они родственные души. Она изранена и закрыта, он одинок и непонят. Райли всегда ощущала себя не в своей тарелке, чужой, среди своих. У неё никогда не было верных друзей, хороших слушателей, да просто людей с которыми можно открыто общаться без какого-либо напускного тона. Девушка всегда была не понята. Не понята, непонятна, сложна. Джокер… он единственный человек, который понял и принял. Нет, Симон не осознавала, хоть и подсознательно понимала в чём причина и почему за такой короткий период отношений он стал родным. Молчание длилось, а Симон в кои-то веке не сомневалась в своём решении. Шуту не удалось дальше любоваться чёрными глазами Райли, потому как она, не став ждать ответ, ринулась в объятия. — Я не знаю, что бы делала без тебя, — прошептала Симон, плотно прикрыв веки и вцепившись в Джокера, словно не видела несчетное кличество времени. Она говорила правду, потому что сейчас, будучи с ним, не понимает, что бы делала без него. Маньяк не мог догадываться, что ОН может стать для кого-то спасательным кругом. Обычно для людей этот сумасшедший, как кость в горле. — Думаю не прикладывала бы лёд к носу от разбирательств со своей же подругой, — конечно, его слова были пропитаны иронией, но Симон понимала, что без зла и колкости. Она лишь усмехнулась, ничего не сказав. И ничего в ответ не услышав, Джей побоялся, что мог обидеть и задеть тонкие струны души этой девушки (и не дай бог еще дать пищу для размышлений), поэтому сгрёб Симон и прижал к себе. Он не хотел отпускать и не хотел много говорить, ещё и потому что его чувства не поддаются объяснению. Она всё, что у него есть. Прикинув то, что их идиллию могла разрушить местная циркачка, психопат с вполне серьёзным тоном изрёк: — Если мы расстанемся из-за Харли, мне придётся её убить, — пауза, — ты же знаешь. Симон тут же отодвинулась и, заглянув в глаза Джокера, предположила, что он мог не шутить… — Ты это несерьёзно, — утвердительно произнесла темноволосая, всё ещё всматриваясь в безмолвные глаза напротив. Он был непоколебим. — Для начала она тебя любит, это не очень корректный поступок с твоей стороны, — Райли решила отшутиться. — Квинн такая ветреная… Милая, она ведь крутит с твоим братом, будучи, якобы в меня влюблённой. Не верь ей вообще, абсолютно. Такие не испытывают глубоких чувств, — налегке произнёс клоун и, взяв лёд, заботливо прикладывал к повреждённым участкам на лице Симон. Девушка могла спросить о том, с каких пор Джокер так точно разбирается в людях, но тогда вопрос был бы действительно прямым, а не риторическим, как хотела гитаристка. Клоун действительно разбирается и очень неплохо, но наверняка не знает с каких самых пор! Девушка всматривалась в лицо психопата — он увлечённо помогал с ранами — но видела, что его что-то грызёт, либо ему хотелось что-то сказать. Джей недолго думал перед тем, как озвучить свои мысли, так как долго эта личность молчать априори не могла. — Скажи… Харли на самом деле большая помеха для нас? Для тебя? — мужчина продолжал держать лёд, но не смотрел в глаза. — Подожди, не отвечай. Я уже сказал, что будет. Райли получила крайнюю степень удивления в тот момент. Она не думала, что Джокер станет возвращаться к этой теме, думала, что отшутиться и дело с концом, ну, или, хотя бы, не так скоро. — Чего?! — после вырвавшегося слегка жаргонного вопроса, что получилось естественно не намерено, пострадавшая мигом отстранилась назад от руки психопата. — Джей, это не смеш… — Посуди сама, нет человека — нет проблем. Если я прихлопну Квинн, она не сможет нам помешать. Следует, тебя не будет грызть чувство вины, и тогда ты не бросишь меня… — Джокер говорил с лёгким сердцем о таком нелёгком деле, жестикулируя в своей манере. Но его слова сошли на нет, а каменный взор, контрастный с недавно безмятежно сказанными словами, остановил на глазах Райли. В его голове крутилось лишь одно — «Скажи хоть что-нибудь». Ему нужно было услышать что-то от Симон по поводу проблемы с Квинн, пусть даже ответ прозвучит в негативном ключе… тогда он хотя бы будет знать, как действовать дальше, что делать с надоевшей всем подругой, и как решить этот вопрос. Как только Симон, наконец, осознала, что Джокер не юморит и взаправду намеревается убить Харлин, жутко рассердилась. Только длилось это считанные секунды, так как не думала, что Джей всё ещё считает, что из-за Квинн, она прекратит отношения. «Да я призналась, что люблю его! Кажется, это не похоже на то, что люди говорят перед расставанием!» — прошло неспокойное в голове кареглазой. — Джей, — любовно начала девушка и вновь придвинувшись ближе, расположила руки на его плечах, — я не стану тебя бросать из-за Харлин. Я осознала, что люблю тебя, это самое главное. Младшая Райли погладила щеку маньяка ладонью и прильнула к его губам, даже не думая о том, что у неё сильные трещины на губах, оставленные Квинзель. Это мог быть продолжительный поцелуй, скрепляющий их взаимные чувства, но девушка не могла долго наслаждаться близостью сумасшедшего, его шрамами и неровным дыханием, поскольку резко оторвалась, ощутив боль. — У меня… ранки. — Прости, — прошептал клоун и понимая, что страстные поцелуи на некоторое время отменяются, взялся оставлять лёгкие в уголке губ, на щеке и возле ушка, постепенно спускаясь к шее. Его ладони оказались на талии, привлекая ближе, а Симон недолго думая, переместилась на колени преступника. Руки Джокера смело касались ног девушки, прижимая к себе все ближе, и как только он хотел добраться до шеи, чтобы оставить там свои лёгкие, сладкие поцелуи, их прервали. — Я должен извиниться за то, что помешал и понимающе вас покинуть, но вместо этого сообщу, что Харли попала за решётку, — это был голос Брэндона, вновь возвращающий в реальность. Симон сразу же слезла с клоуна и села рядом, облокотившись спиной об диван и закинув ногу на ногу. Шут закатил глаза и негодующе промолвил: — Да пусть там и остаётся! Оставь эту сектантку в тюрьме. Не будет мешать и путаться под ногами хотя бы несколько суток. — Что вообще произошло? — не слишком заинтересовано спросила сестра. — Сам ещё не знаю. Взяла трубку, когда уже была за решёткой, или… я до конца не понял, но услышал, как ей говорили, что телефоны запрещены. У нее забрали мобильный, несмотря на «последний звонок», о котором она им говорила. Короче, Харлин нужно вытягивать оттуда! Брэндон резко развернулся на пути к исполнению сказанного. — Ты даже не знаешь в каком она отделении, — недовольно вырвалось из уст сестры. — Сестрица милая, я понимаю, что у вас… неясность в отношениях! Но я не могу бросить Харли. — Брэндон замолчал, ждал высказываний Симон, поддержки в том, что он рвётся вытянуть Квинн, но слышал только тишину, поэтому не выдержал и высказал всё, что думает, захлёбываясь от возмущения. — Это… Это вообще всё из-за тебя! И из-за тебя тоже! — парень смело обратился к Джокеру. — Каким образом это случилось, Симон? Я, конечно, знал, что ты иногда поступаешь, как умалишённая, но не думал, что предашь лучшую подругу. Брэндон был прав в некоторой степени, но видел только свою правду. Он воспринимал это так, как видел, и Симон была готова доказывать правду — самую настоящую и кристально-чистую, потому резко встав с места принялась разглагольствовать. — Хватит! Нет, это не из-за нас, не из-за меня, Брэндон! Кто виноват, что Харли законченная психопатка с навязчивыми идеями и фантазиями?! Эта дура сама придумала, что у неё всё прекрасно в личной жизни, ты видел, ты знаешь и не вздумай оправдывать Харли только потому, что любишь её! — Райли на миг перестала говорить, но не потому что взболтнула лишнего, все и так прекрасно понимают, что Брэнди влюблён в Квинзель по уши. Она сделала передышку, поскольку поняла, что он действительно по этой причине снисходительно к ней относится. — Брэнди, ты знаешь, какая она. Я не говорю, что ни в чём не виновата, но это… по-настоящему. Да, между ней и Джеем всё по-настоящему, и если бы это было не так, девушка просто ушла бы от разговора. «Я ведь не просто угнала клоуна у Квинн, потому что мне вздумалось сделать ей больно. Я этого не хотела. Почему никто не понимает? Почему в итоге я плохая?.. Ха, так было всегда, чего это я?..» — Симон… Брэндона разрывало на части, он знал, что сестра поступила не совсем правильно, но и знал, почему она это сделала и с какими намерениями. Борьба между традиционным, правильным и настоящим сбивала парня с пути. — Вопрос закрыт, — твёрдо кинул Джокер, встав чуть впереди Симон и взяв ту за предплечье. — Мы вместе, это не обсуждается, Квинн отпустят через несколько суток, если она никого не прикончила, а если бы прикончила, была бы уже в Аркхеме. Будь добр прекратить панику! Брэнди только махнула рукой, понимая, что поддержки не дождаться, и полетел спасать свою возлюбленную с энтузиазмом Чёрного Плаща. Больше не было смысла что-то доказывать удаляющейся спине Брэндона, к тому же, пока он в таком состоянии. Возможно, немного погодя, когда пыл остынет, Симон вновь поговорит с братом, только вот что делать с Харлин не представляла. По комнате раздалось незамысловатое короткое пиликанье, на телефон Джокера пришло сообщение, которое он поспешил прочесть. — Симон, зайка, мне пора уходить, — говорил он, всё ещё смотря в экран мобильного, а после мигом поцеловал девушку в щеку и ринулся к выходу. — Джей, что случилось? — Райли не выпускала его руку, потому как не хотела отпускать, тем более без информации. — У тебя проблемы? Маньяк повернулся к Симон и немного хитро усмехнулся. — Никаких. Всё как нужно, поверь мне. — Я не хочу тебя отпускать. И ты не уйдёшь, если не объяснишь, что происходит. Ты постоянно куда-то уходишь… — тон шатенки был даже чуточку обиженным. — Ты не хочешь знать. Ты не должна знать. Твоя безопасность превыше твоего любопытства. Джокер смотрел со всей серьёзностью. Он не хотел рассказывать о своих преступных планах и впутывать Симон. — Ты хочешь поссориться? — слова гитаристки прозвучали деловито и наступательно, а рука сама отпустила руку Джокера. — Нет, это ты хочешь поссориться, — он сдвинул брови и запустил руки в карманы, выглядев настолько отрешённым, насколько ему вообще позволял его образ. — Джокер! — Вот именно, я — Джокер, а ты двадцатидвухлетняя гитаристка со своими планами на жизнь, которая не должна знать о моих уголовных планах и… Симон не смогла дослушать до конца, гнев из-за сказанного добрался до самой души. — То есть ты считаешь, что я недостойна быть в курсе?! Конечно, куда там мне до клоуна-принца преступного мира?! — … быть из-за этого в опасности… — он смог договорить только когда высказалась Райли. Иногда эту девицу не переспоришь. — После услышанного девушка прикусила губу, а после недолгого молчания тяжело вздохнула. — Я обязательно… — Вернусь, — Симон закончила вместо него, ведь знала, какое будет продолжение. — Ты всегда так говоришь. Так всегда… Клоун пробежался глазами по всему силуэту Симоны и, внутренне улыбнувшись такому ответу, который точно выражает вредный характер этой девушки, поцеловал её губы. Он прошептал «Люблю» и тут же ожидаемо удалился. «И я…» — она повторно вздохнула и снова присела на пол, облокотившись спиной об диван. — «Как же он не поймёт, что это то, чего я хочу на самом деле. Я хочу знать, хочу быть замешана и сама выбираю быть в опасности. Я не могу жить этой скучной жизнью, хочу в его мир».

***

За три дня отсутствия Джокера, Харли, Брэндона — вообще всех, Симон поняла, чего хочет. Все эти три дня она думала не о том, как будет объясняться Квинн, а о том, хочет ли в мир Джокера. Выбор очевиден, даже взвесив все за и против, девушка пришла к решению, что не сможет по-другому. Она всегда была изгоем, но теперь готова нести это звание официально и с гордостью. Она обязательно сообщит об этом, но даже если увидит Джея в баре, то скажет не там и наедине. — Интересный вечерок, все такие счастливые. Пингвин какой-то радостный, даже Ворон не мешает работать своим противным гудением, — резко проговаривала Ларк, облокотившись локтями об барную стойку и посматривая, как клиенты смеются, общаются и распивают алкогольные напитки. Симон пожала плечами, невольно обернувшись и оглянув несколько столиков. — После того, как Квинн вернулась на работу, у меня башка болит ещё сильнее. Райли подавила смешок, но внутри было немного грустно. Девушке было интересно, что случилось с Квинн, где она сейчас живёт, как себя чувствует и за что посадили за решетку, ведь с братом гитаристка пока не связывалась. Не хотела навязываться, да и не была уверена, что Брэнди хочет её покамест слышать. — Тебе налить чего-то? — предложила Ларк, что значилось, как приятельская забота и дружеский жест. — Налей, да… — девушка думала о том, как извиниться перед Харлин. Ларк хмыкнула, что не было ни насмешкой, ни пренебрежением, ни злобой, и налила Егермейстера. — Держи священного оленя! Даже полезно, — уверенно и небрежно изрекла русоволосая и поставила напиток перед гитаристкой. — Определённо, — после сказанного Райли выпила ликёр и, собрав всю волю в кулак, держала путь к Харлин, находившейся в раздевалке. Пока Симон шла, думала о том, как правильно подойти к вопросу, но вариантов было настолько много, что мысли путались в голове и ни к чему не приводили. Только вот девушка уже была на пороге. Немного помешкав, кареглазая всё же открыла дверь и увидела, как Квинн сидит на корточках возле окна и бьёт своими тонкими пальцами по кнопкам мобильного телефона. Райли прокашлялась, немного опасаясь того, что телефон вновь полетит в её сторону, но этого не произошло. Квинн подняла голову и молча смотрела на соседку, стоявшую возле закрытой двери и не осмелившуюся подойти. — Полагаю, нам следует поговорить, — учтиво и спокойно начала Симон, которой было не очень весело на душе. — Ммм… зайди? — ответила бывшая блондинка, всё ещё не выпуская сотовый из руки. Райли воспользовалась моментом и относительно добрым расположением духа циркачки, поэтому, как на парусах прошла вперёд и присела рядом. — Ты знаешь, о чём я хочу поговорить. Харли, пожалуйста, прости меня. Я не хотела делать тебе больно. Поверь мне. Извини за следующие слова, но я люблю клоуна и буду с ним, — шатенка сделала паузу, дабы дать самой себе подумать над тем, правильно ли она всё формулирует. — Ты не сможешь нам помешать, но я не хочу терять ни тебя, ни его. И я, правда, хотела рассказать тебе обо всём… Симон больше не знала, как говорить, чтобы до неё дошёл правильный смысл слов. Сейчас это особенно тяжело, ведь перед Квинн всё ещё пелена злости. — Я… я знаю, что это такое… — неуверенно ответила Харлин, опустив телефон на колени. — Я знаю, что такое любить Джокера — из-за этого у тебя постоянно будут проблемы. Если это всё на самом деле… Симон смотрела на подругу, выкатив глаза, даже не зная, что думать, а подруга же приостановилась, собираясь с силами, чтобы спросить следующее: — Ответь мне, но только честно — это взаимно? Он чувствует к тебе то, что и ты к нему чувствуешь? Райли заглянула в глаза Харли в которых набирались слёзы, а ведь она ещё не ответила… Девушка знала ответ наперёд, но должна была убедиться наверняка, услышать это от Симон, но самой Симон стало ужасно скверно на душе, ей и самой хотелось плакать от вида униженной Квинн и её разбитого сердца. — Харли… — выдавила из себя гитаристка, стараясь оттянуть время ответа подальше. Акробатка поняла это, и из её глаз покатились слёзы, которые она больше была не в силах сдерживать. Младшей Райли пришлось обнять подругу и прижать к себе, как мать дочку. — Я не хотела. Прости. — Нет. Нет, я всё понимаю, — прогнусавила Квинзель и, шмыгнув носом, слегка отстранилась, чтобы видеть собеседницу. — Прости, что накинулась на тебя. У меня планка упала. На её лице появилась усмешка, что Симон радовало как никогда. — Я бы ещё не так себя отдубасила, будь я на твоём месте! — отшутилась темноглазая. — До прихода Брэндона несколько проституток, сидевшие со мной за решёткой, подкинули мне немного философских идей! — Харлин достала из сумочки карманное зеркальце и принялась вытирать потёкшую тушь. — Кстати говоря, что за история? Что произошло? — Я обязательно расскажу тебе о том, как подралась с кассиром в магазине! — тон официантки был ободренный, она всё ещё шмыгала носом, но больше ничего не говорило в ней о том, что эта девушка плакала пару секунд назад. Симон это только радовало, а ещё и то, что между ними всё хорошо. Похоже, жизнь Симон Райли налаживается, чего давно уже с ней не происходило.