Молоко

Раньше у Гамлета не было причин ненавидеть понедельники — разве что дедлайны с виртуальных подработок да квартирные счета в электронной почте — но сегодняшний ненавидит всем нутром. Ненавидит со странной смесью предвкушения, дурацкого внутреннего волнения и чистого испуга. Прийдет иль не придёт — вот в чем вопрос. Если в семь не будет — всё, финал. Потому что он приходит к шести. Гамлет и так даёт себе огромную поблажку. Нельзя давать поблажек, он — мужчина, он — взрослый, он — мертв. Зачем-то варит гречку с молоком. Молочное — такой постоянный продукт в его доме, что уже и не замечаешь его присутствия. Привыкаешь к батарее плавленых сырков на дверце. К пакетам и бутылкам молока, кефира, ряженки, айрана, простокваши. Гамлет осторожно стучит выпирающей костью запястья по твёрдой, каменной столешнице и тихо шипит, зализывая покрасневшее место удара, но внутренне ликует — кости выглядят крепкими, кальций делает своё дело. Без сверхъестественного энтузиазма ест кашу прямо перед дверьми на полу. Шесть часов. Час форы, пожалуйста, успей. Выдраивает рукомойник, выдраивает кухню, выдраивает квартиру. Шесть часов тридцать две минуты. А это казалось таким долгим занятием, казалось, так долго и скучно. Просто сидит и смотрит в пустоту. Ноутбук смотреть не хочется, не хочется смотреть на эти неживые, страшные в своей какой-то внутренней одинаковости картинки, сменяющие друг друга со скоростью двадцать четыре кадра в секунду, в двадцать пятый Гамлет не верит. Пустота, как ни странно, быстрее и легче заполняет это время, словно успокаивая и говоря «тише, тише, ты же не один, я же всегда, всегда с тобой, милый». Стрелки доползают. Четыре минуты. Ожидание. Три минуты. Какая-то немая просьба быть быстрее. Две минуты. «По-жа-луй-ста». Минута. Стой, нет!.. Семь ноль-ноль. Он не пришёл. Он не пришёл и через пять минут. И через двадцать. И через полчаса. Не пришёл. Кажется… Гамлет хватает куртку, надевает на себя и привычно сбито несётся наружу, умереть на скамье. Ритуал, который необходимо повторять и помнить, Гамлет, помнить. Кажется, Гамлет снова умер.