Летний снег

      — Нечётное!       — Чётное!       — Нечётное!       — Чётное!       — Скажи, она специально это делает? — поинтересовался я тихо у застонавшей рядом Шизуне. Та сидела, уткнувшись лицом в ладони, не в силах наблюдать за происходящим разгромом. — Она ведь на слух может определить, куда падают кости, разве нет?       Со вздохом девушка повернулась ко мне.       — После нескольких месяцев под твоими печатями даже я могу различить несколько пар. Половина из них явно утяжелённые. Цунаде-сама и раньше не жаловалась на слух, а уж теперь… — поведала она мне шёпотом.       — Тогда к чему всё это? — повёл я рукой в сторону очевидных якудза, которые, казались, напрочь нас не замечали. Их взгляды были прикованы либо к открытому чемодану с деньгами, либо к груди Цунаде. — Она так отлично держалась, столько времени всё было хорошо…       — Ты всё это время запрещал наставнице пить спиртное и играть в азартные игры. Не знаю, какие дзюцу ты использовал, чтобы она изменила своим вредным привычкам, но с каждым «нет» в ней накапливалась фрустрация. Меня Цунаде-сама никогда не слушала, так что подозреваю, что в последний раз ей что-то успешно запрещал ещё сам Третий, пока мы жили в Конохе. Вот она и сорвалась, — предъявила мне едко брюнетка. Тонтон согласно захрюкала.       — Мне казалось, что ты была только за. Иначе за что ты меня «благодарила»--       — Ш-ш-ш! — заткнула мне рот покрасневшая девушка. — Имей стыд, Хаку!       — К сожалению, у нас со стыдом ничего не выйдет, мы живём в разных мирах, понимаешь? Я уж лучше как-нибудь с тобой--       Грохот и треск раздробленного дерева заставил нас вздрогнуть, не дав Шизуне ответить. Мы с ней синхронно повернулись к Цунаде, чья рука проделала дыру сквозь игральную доску, татами и каменный пол. Девушка угрожающе смотрела в нашу сторону.       — Ч-ч-чётное? — произнёс, заикаясь, дрожащий мужчина. Кости из его рук выпали, покатившись мимо доски, но он этого не заметил.       — Чёт. Чёт. Чёт я задолбалась играть, — рыкнула Цунаде, выдернув руку из пола. Она встала, отряхнулась, закрыла и подняла чемодан, повернувшись к выходу. — Шизуне! Хаку! Я решила, мы идём в бар! К чёрту это место, всё равно здесь одни жулики!       Мы с брюнеткой, не сговариваясь, встали и покорно пошли за ней.       — Эй, девчуль, чё за дела? — послышались возмущённые крики от якудзы. — У нас был уговор! Ты слила нам с десяток лимонов! С чего ты вдруг пошла на попятный?! Жулики?! О чём ты?! Да постой же ты--       Пара десятков ледяных спиц с синхронным стуком воткнулись в опасной близости к лицам мужчин, глубоко войдя в камень стен. Тут же в игровом зале стало очень, очень тихо.       Эти ребята даже не подозревали, с кем имеют дело. К юной форме Цунаде в Элементальных Нациях привыкнут ещё не скоро, если успеют это сделать вообще. Тем более, что всё это время она ни у кого не занимала и никому не проигрывала. Мы просто путешествовали в своё удовольствие, иногда принимая заказы на лечение от богатых и не очень клиентов, и зачастую не афишировали лишний раз своего присутствия.       Цунаде привыкла рубить с плеча, и мы опасались, что она сгоряча превратит какого-нибудь особо неудачливого идиота в арт-декорацию. У Шизуне же, как бы она не старалась, не получалось запугивать, так как вежливость въелась в неё слишком глубоко. Поэтому роль пугала в нашей группе досталась мне.       — Прошу, извините нас за возможные неудобства и зря потраченное время, — я вежливо улыбнулся, чуть поклонившись. — Я надеюсь, что вы сможете найти в своих сердцах понимание нашей ситуации, и мы забудем об этом неприятном моменте, разойдясь каждый по своим дорогам.       Получив в ответ заторможенные, судорожные кивки, я улыбнулся чуть шире, и вышел вслед за девушками, быстро их догнав.       Солнце давно опустилось за горизонт, и тишина ночного города нарушалась лишь редкими загулявшими горожанами и лающим вдалеке псом.       Поравнявшись с Цунаде, я скользнул рукой по её талии, приобняв. Лишь в последний момент я увернулся от щелбана, чуть не снёсшего мне голову. Цокнув языком, Цунаде отвернулась, однако мою руку так и не сбросила. Идущая рядом Шизуне смотрела на меня взглядом, которым смотрят на дрессировщиков диких животных, что бесстрашно суют руку в зубастую пасть. Я кинул ей снисходительный взгляд. Она совсем в меня не верила, несмотря на проведённое вместе время.       — В чём дело, красавица? — поинтересовался я у продолжавшей дуться Цунаде. — Сегодня твой день, любой твой каприз, таков был уговор, верно? Разве ты не хотела вдоволь наиграться?       — Тупая игра. Тупая удача. Тупые жулики. Тупые голубки, воркующие за спиной…       С каждым новым слово Шизуне вздрагивала, будто слышала наяву, как в крышку её будущего гроба забивается очередной гвоздь.       — Ах, я понял, — кивнул я глубокомысленно. — Прости, Цуна, хоть я и обещал, что весь день будет о тебе, но ты же знаешь, что я не переношу азартные игры, а у Шизуне-чан на их почве ментальная травма. Мы просто не могли спокойно смотреть за разрастающейся катастрофой. К тому же, я думал, что тебе просто хотелось спустить деньги, не ради профита, а ради удовольствия. Я был неправ?       — Тц. В чём интерес, если я вечно проигрываю? Как подумала, что вы с Шизуне вовсю наслаждаетесь друг другом, пока я трачу время на бессмысленную потерю денег, будто третья лишняя, меня просто переклинило. Твою налево, Хаку, ты мне весь смак азарта испортил!       — Хех.       — Он ещё и улыбается довольно, паршивец! Верни мне моё хобби! — воскликнула она возмущённо, взяв меня за воротник, но мою улыбку было не стереть.       — С чего бы? Ты всё равно делала это из скуки и по привычке. Мы тебе здоровые хобби найдём, — пообещал я.       Цунаде прищурилась.       — Прозвучало угрожающе. И пошло. Почему у тебя всё к этому сводится, скажи на милость?       — Позволь заметить, я ничего не сказал, это ты завела разговор в эту степь. Я подросток, мне можно. Каково твоё оправдание?       Некоторое время мы играли в гляделки. В итоге Цунаде закатила глаза и отпустила мой измятый воротник, в ответ на что я сжал её бок.       Свободной рукой я обхватил за талию Шизуне, которая не сопротивлялась, лишь снисходительно посмотрев на меня, как на разбалованного ребёнка. Тонтон, как всегда, скопировала хозяйку.       — Ах, с цветами в обеих руках и под завистливыми взглядами прохожих я чувствую себя хозяином жизни, — протянул я, наслаждаясь моментом.       — Каких прохожих, в такое-то время? К тому же, чтоб ты знал, твоя самодовольная рожа серьёзно искушает запульнуть тебя в другой конец города, но я не хочу облить свою одежду водой, — буркнула блондинка.       Кто знал, что Гидрификация может обезопасить шиноби не только от врагов, но и от домашнего насилия?       Я. Я знал. Поэтому я такой смелый с ней.       Удавись от зависти, Джирайя.       Впрочем, со мной она редко доходила до нужной степени раздражения. А до того, как я рассказал ей о Гидрификации, то и вообще обращалась порой, как с фарфором. Сейчас эта болезненная гиперопека почти сошла на нет, чему я был только рад.       — Завистливые взгляды? Не льсти себе, Хаку. Подавляющее большинство из них похотливы и включают тебя, потому что со стороны мы похожи на троицу подружек, вышедших погулять, — нарушила мою идиллию Шизуне, насмешливо хмыкнув. Цунаде, услышав ученицу, заржала в голос, разрушив образ порядочной девушки.       — Я умею правильно одеваться и подавать себя, — раздражённо ответил я. — Ни одна нормальная девушка не спутает меня с женским полом.       — Ах, наивный Снежный юноша, — протянула Цунаде, потрепав меня за щёку. — Девушки-то может и поймут, что к чему. А вот половина мужланов не заметят твоих потуг, потому что чурбаны, не обращающие внимания на детали. Ещё часть проигнорирует, потому что ты достаточно смазлив, если понимаешь, о чём я.       — Как страшно жить. Старшие сестрёнки, надеюсь, вы защитите меня? — состроил я глазки, не растерявшись.       К сожалению, проведя столько времени вблизи от меня, девушки выработали к моим трюкам иммунитет.       — Кто от кого тут ещё защищать должен, — фыркнула Цунаде, поправив выбившуюся чёлку. — Тут отвернёшься, а у тебя уже новая любовница из-под земли выросла, как земляной клон.       Я возмущённо захлопал ртом. Клевета! Я не заводил новых связей!       — Мы — последний оплот между невинными гражданскими и чудовищным секс монстром в человечьем обличье, — патетично произнесла Шизуне, вытирая невидимую слезу. — Никто не узнает о нашем подвиге, никто не воспоёт наш героизм!       — Как истинным шиноби, нам не остаётся ничего, кроме как принять этот важный пост в секрете, ради благополучия Конохи и страны Огня, — торжественно кивнула Цунаде, остановившись у дверей заведения. Как-то незаметно мы дошли до бара. — Так выпьем же за это! Шизуне, за компанию, мой приказ.       — Цунаде-сама!       Я лишь покачал головой, вздохнув. Возможно, мне стоило аккуратней ограничивать блондинку в её вредных привычках, но у нас всё шло настолько хорошо, что я немного зазнался.       Впрочем, не всё потеряно. Мне просто нужно было косвенным методом испортить и этот вредный опыт.       …Ещё никогда я не чувствовал себя злее и коварнее, чем в этот момент.       Краем глаза я заметил шиноби с протектором Облака, что смотрел в нашу сторону удивлённым взглядом, но негатива от него не ощущалось, так что я не стал чего-то предпринимать. В такой близости от страны Молнии кумовцы не были какой-то из ряда вон выходящей редкостью. Моих обычных предосторожностей должно хватить с головой.       Пока девушки усаживались за стол, я незаметно послал своих чернильных змеек со стандартным набором фуин. Когда я наконец закончил, Цунаде уже вливала в себя первую рюмку с сакэ, однако тут же закашлялась, скривившись.       — Ч-что за… Какого чёрта?! Почему вкус такой… Такой дрянной?! — воскликнула она, заставив Шизуне отчаянно замахать руками в сторону помрачневшего служки, что принёс нам алкоголь и закуски. — Хаку, паршивец! Я знаю, что ты в этом как-то замешен!       — Почему сразу если что-то идёт не так, то виноват я? — возмутилась моя скромная персона, попивая слабоалкогольный фруктовый коктейль. — Шизуне, нормальное сакэ?       — Э? — замерла девушка под пристальным вниманием наставницы, тяжело сглотнув. — А-а, сакэ как сакэ? Вы же в курсе, я не любитель. Вроде ничего необычного…       — Ну вот, — кивнул я на неё блондинке. — Это не вина заведения, как видишь.       — Хаку…       — Ну что ты, как маленькая, в самом-то деле. Всё просто, ты сама должна об этом знать. Детские и подростковые вкусовые рецепторы более чувствительны к спиртному, а обоняние к резким запахам, так? Как думаешь, почему я пью сладкую бурду? — спросил я, тряхнув льдом в стакане. — Может, ты уже забыла собственный опыт, но к вкусу спиртного привыкают со временем, а в форме подростка, судя по всему, ты этого не делала.       Цунаде посмотрела на меня с таким вселенским возмущением, что мне аж стало неудобно. Шизуне по-заговорщически скрытно показала большой палец. Когда дело касается здоровья наставницы, она бывает по-настоящему жестокой и бескомпромиссной.       Не выдержав картины разрушенных ожиданий и надежд перед собой, я вздохнул, и подвинул свой стакан блондинке.       — Заказывай то же, что и я, вкусно же. А сакэ Шизуне оставь.       Блондинка глядела на мой фруктовый коктейль в своей руке как на опасные вещества, что ей предложили в тёмной аллее, с подозрением и брезгливостью. Она, кажется, даже не расслышала хихиканье ученицы рядом, прошептавшей про «непрямой поцелуй».       С лицом, будто собралась в последний бой, Цунаде отпила глоток, другой. Со стуком поставила стакан на место.       — Вкусно, — пробормотала она.       В её голосе слышалось поражение.       Я поддерживающе улыбался, но в моей душе плясали черти.       Трезвая Цунаде, разочаровавшаяся в азартных играх. Благодаря моим стараниям.       Дозволено ли одному человеку иметь столько власти? Я чувствовал, будто мне была дарована сила, что и не снилась моему отцу.       Проверив, что нигде в помещении не было знака о запрете курения, я достал было свою кисеру, но Цунаде тут же вытянула её у меня из рук, спрятав куда-то себе за пазуху.       — Что за дела? — поинтересовался я слегка ошарашено.       — Всё по-честному, — показала мне язык девушка. — Ты у меня вредные привычки крадёшь, а я у тебя. Карма!       — Так я ведь редко курю, — пробормотал я.       — Редко это чаще, чем нужно. Говорю тебе, как твой личный доктор, — проказливо добавила блондинка. Чуть задумавшись, она добавила: — …К тому же, мне не охота целовать пепельницу. Отвратный привкус, скажи же, Шизуне?       Брюнетка согласна закивала, прежде чем осознать, с чем согласилась и покраснеть, отвернувшись.       — Но… Но мне нравилось курить из кисеру… Разве я не выгляжу с ней стильно?.. — продолжал я бубнить под шквалом критики.       — Ну ты как ребёнок, Хаку, — передразнила меня Цунаде. — Не суй бяку в рот, особенно продолговатые предметы.       Я удержался и не стал напоминать ей о своём возрасте. Слишком больших усилий мне стоило заставить её воспринимать меня, как взрослого.       Со временем девушка вошла во вкус, и перестала изображать трагичную героиню на грани срыва, распробовав фруктовые слабоалкогольные напитки. Она даже чуть захмелела, и начала вспоминать истории бурной молодости, когда нас прервали.        — Вы — одна из Легендарной Троицы, Сенджу Цунаде-сама, ведь так? Умоляю вас, выслушайте меня! — раздался внезапно голос с порога. Замеченный мной ранее шиноби Облака сидел в догеза, нижайшем поклоне, обращаясь к нам. В этот раз он был не один, но другой человек стоял на улице, явно позволив напарнику действовать на своё усмотрение, не вмешиваясь.       — А? Ты кто ещё такой? — поинтересовалась раздражённо Цунаде.       — Моё имя Амай, и я служу Деревне, Скрытой в Облаке. Прошу, нам необходима ваша экспертиза, Цунаде-сама! Иначе мой друг умрёт!       Блондинка окинула склонившуюся фигуру шиноби профессиональным взглядом.       — Ты же медик, разве нет?       — Так и есть.       — Тогда вылечи его сам, — подытожила девушка, потянувшись за стаканчиком.       — Моих навыков… Недостаточно, — скрипя зубами признался Амай.       — Понятно… Ну, вы держитесь там, — махнула Цунаде пренебрежительно свободной рукой, смакуя коктейль. Я еле сдержал рвущийся наружу смех, когда услышал знакомую фразу.       — Постойте, но!.. — вскочил было Амай, но блондинка перебила его, громко фыркнув.       — После всех войн и смертей, после Узушио и инцидента с Хьюгами, шиноби из Облака заявляется за помощью ко мне? Серьёзно?       — Но наши деревни заключили перемирие! — горячо возразил Амай. Я слегка наклонил голову, вспомнив старые рассказы Мадоки. По её словам, шиноби определённого уровня сил или умений в Облаке часто выдавали позывной, основывавшийся на их характере, что объясняло чересчур говорящие имена-наречия из канона. Самуй, «холодно», была холодна, Ацуй, «горячо», горяч, Даруй ленив и скучен, и так далее. Слово «амай» имело два значения, «сладкий» и «наивный». Изучая молодого шиноби, я не мог не отметить, что кличка подходила под одно из значений как нельзя точно. Он истинно верил в то, что говорил.       — Мальчик, ты хоть представляешь, сколько раз они его заключали и нарушали? — презрительно цокнула языком Цунаде. — В любом случае, я поддерживаю перемирие, разве не заметно? Ты всё ещё цел и невредим. Всё ещё несёшь какую-то пургу. Но между Облаком и Листом нет никаких союзов. Как нет и соглашения о взаимопомощи. Так что вы уж как-то сами. Благословляю вас и всё такое. Кыш, кыш.       — Прошу, давайте забудем прошлые обиды хотя бы на минуту и---       — Оставь, Амай, — раздался глубокий голос, и внутрь вошёл… Райкаге, собственной персоной, чуть не заставив меня подавиться. Что он-то здесь забыл?! — С самого начала было понятно, что она не согласится добровольно.       — Позвольте представить, лидер Деревни, Скрытой в Облаке, Райкаге Эй-сама, — сказал Амай, учтиво склонившись, пока его начальник прошёл до нашего столика и навис над нами. Надо признать, вблизи двухметровая гора мышц действительно производил впечатление, но кисло-хмурое выражение портило его образ, так и прося кирпича.       Или это только у меня такие мысли витали?..       Шизуне напряглась, потянувшись за «особым» арсеналом у бедра, но остановилась, когда Цунаде прыснула, насмешливо посмотрев на Райкаге.       — Гляньте, какая важная шишка вылезла, пфф!       — Если откажешься, я заставлю тебя силой, — глухо ответил Эй.       — О, — произнесла девушка нейтрально, смерив мужчину взглядом. — Интересно. Ты хоть понимаешь, кому это говоришь? Или ты свой титул за мускулы получил? Я сделаю вид, что не слышала этого лая, мальчик, но только на первый раз.       — Выйдем на задний двор, поговорим, — бросил Эй, прежде чем развернуться и решительно зашагать на выход. На нас с Шизуне он даже не кинул взгляда, проигнорировав, что лично меня вполне устраивало. Амай поклонился Цунаде и поспешил за начальником.       — Ты не планируешь идти за ним? — спросил я после паузы, когда Цунаде потянулась за очередным шампуром с якитори. — Он довольно опасен и злопамятен. Я слышал, что он сходился в бою с Жёлтой Молнией и они разошлись ничьей.       — Ох? Правда? С Минато и вничью? — удивилась девушка, но её движения оставались спокойны, в отличии от вздрогнувшей Шизуне. — Впечатляет. Тогда могло бы быть опасно… Но не в этом случае. Расслабься. Как бы я не недолюбливала их шайку, в Райкаге абы кого не берут. Он не посмеет действительно пытаться нам навредить. Это всё обычные репутационные игры. Пусть постоит, помается, ему полезно будет. О! — вдруг воскликнула она, посмотрев на меня с растущей усмешкой. — Призови-ка им дождь! Ты же можешь, я знаю!       Чуть подумав, идея действительно показалась мне забавной, и по итогу я согласился, под упрекающим взглядом Шизуне и Тонтон.       Всего одной печати хватило, чтобы снаружи набежали тучи и пошёл стеной ливень.       Какое-то время я ёрзал на месте, ожидая скорых разборок, но через час, когда так никто и не пришёл выяснять отношения из-под непрекращавшегося моими усилиями дождя, я немного успокоился.       Поэтому, когда меня оседлала Цунаде, я оказался захвачен врасплох. Её жаркие губы захватили всё моё внимание, а шаловливые ручки полезли под кимоно, рисуя хаотичные линии ноготками по моей коже, вызывая приятную дрожь. Судорожным движением я нащупал фуин для отвлечения внимания, активировав, когда почувствовал ещё одни губы у себя на шее — подвыпившая Шизуне явно не желала уступать наставнице, обхватив меня сзади руками и прижавшись всем телом.       Я не мог не признать, дух командной работы, как и полагается куноичи Листа, у них был на высоте. Уже через несколько мгновений любые мысли об Облаке были выброшены мной из головы под напором страсти.                    

***

             Тепло любимого тела под боком, знакомый, убаюкивающий ритм серда под ухом, тихий шелест дождя, доносившийся с улицы… Вставать совершенно не хотелось, но Цунаде в который раз за последнее время с удивлением обнаружила, что выспалась всласть. Без ночных кошмаров, без постоянной, не покидающей тело сонливости. Она чувствовала себя прекрасно. Будто мир, наконец, встал на правильное место, обретя потерянные когда-то краски. Конечно, идея понежиться ещё чуть-чуть звучала привлекательно, но девушку больше не охватывал страх, когда она встречала новый день. Вместо него она в кои то веке ощущала предвкушение.       Открыв глаза, она подняла голову, рассматривая лицо любовника. Во сне выражение лица Хаку разглаживалось, уходил любой намёк на притворство, оставляя после себя лишь очаровательную мордашку, в которой легко угадывался истинный возраст юноши.       Цунаде хихикнула, заметив ученицу с другого бока Хаку, обхватившую того, будто коала. Шизуне совсем перестала стесняться свою наставницу, но для блондинки это было лишь в радость. Ей дышалось легче, когда она видела, как её ученица сбрасывает накопившееся напряжение, избавляясь от забот и нервов, преследовавших её последние годы. Из-за нерадивой наставницы.       Привычное чувство вины коснулось её, но тут же ушло, словно промелькнувшая тень. Цунаде слабо усмехнулась. Психотерапия. Вот уж чего она не ожидала, когда встретила Хаку. Лечение души. Как такое только пришло в голову парню, настолько боявшемуся физической смерти? Как бы то ни было, она была ему безумно благодарна. Хоть она начинала подозревать, что немалую часть успеха в случае с ней лежала на её… Увлечённости.       Цунаде могла наедине с собой признаться. Она привязалась. Глубоко. Они не произносили слова на «Л», играя в обычные игры симпатии, перебрасываясь намёками, флиртуя на грани фола, наслаждаясь обществом друг друга. Но они успели перейти все возможные этапы и границы. Куда ещё дальше?       Она стала реже вспоминать Дана с болью. Привычная вина со временем, проведённым с Хаку, истёрлась, оставив в памяти лишь светлые моменты. Юноша был прав, когда говорил, что Дан никогда не пожелал бы ей страдать из-за своей смерти десятилетиями. Скорее, мужчина отругал бы её за саморазрушение. Очевидная правда больше не казалось чем-то кощунственным и фальшивым.       Цунаде уже какое-то время отдавала себе отчёт, что чувствовала к Хаку что-то серьёзное. Эти чувства отличались от меланхоличной, почти что домашней любви к Дану, которую она помнила. Когда она мечтала о семье, домике в глуши, радости в старости. С юношей она ощущала, как бурлит кровь, пляшут гормоны, а в голову лезут дурные, нереалистичные идеи. С ним хотелось делать глупости, нарушать устои, исполнять детские амбиции.       Она прекрасно знала о его недостатках, но они как будто дополняли образ. Хаку был показушником-зазнайкой с патологическим страхом смерти и чрезмерной любвеобильностью. Он умел и любил лгать, манипулировать, и не стеснялся средств в достижении своих целей. Цунаде успела всё это увидеть своими глазами. И всё же… Его любовь была искренней, к кому бы она не была обращена. Он был учтив, заботлив, чуток, и понимал женщин с полуслова. Не боялся с ней шутить и спорить, умел поддержать и подбодрить, понимал, когда оставить в покое, а когда растормошить. Не стеснялся признавать и заглаживать вину, помнил важные даты…       В таком ракурсе его негативные черты виделись ей чуть ли не как позитивные. Его показушность смотрелась мило. Его хотелось утешить от страхов. Умение манипулировать и целеустремлённость — отличные качества для партнёра-шиноби, разве нет? Ведь он может использовать их для блага их семьи.       Она поддерживала его связь с Шизуне, и смирилась с Коюки. Даже когда Цунаде шутила про Кушину, она…       Ох… Всё плохо, подруга, — сказала она самой себе, тихо фыркнув своим мыслям. — Ты уже начала оправдывать его кобелиную натуру. Кто знал, что твоё глупое сердце так легко завоевать?       Справедливости ради, умышленные попытки соблазнить её случались, пусть и давно. И нет, она не имела в виду Джирайю.       Пару раз её пытались опоить афродизиаком. Идиоты. Она попросила Шизуне отрезать им один орган, и девочка взялась за это дело с неподдельным энтузиазмом.       Несколько раз к ней подкатывали. Один тип, стереотипный качок, был слишком туп, во многих смыслах. Ещё двое ловеласов врали с три короба, чуть ли не каждым словом. Хорошо врали, с чувством, не подозревая, что их тела были перед ней открытой книгой. Им она просто на пальцах объяснила, что о них думает, и что сделает, если те не свалят в закат. Этого хватило, и с тех пор её таким образом не беспокоили. Обычные юнцы, впечатлённые её «достоинствами», не в счёт. Она была слишком занята самоуничтожением, чтобы одаривать их хоть каким-то вниманием. Единственная причина, по которой Хаку стал исключением, была его схожесть с Даном.       Этот опыт никак не мог подготовить её. По сравнению с умением говорить Хаку, те ребята были зелёными генинами, только окончившими Академию.       Ах… Она опять его хвалит. Дело дрянь.       Цунаде видела похожие процессы со стороны, и не раз. Когда привязанность подпитывалась гормонами, чувства опьяняли, рождая искреннее счастье и перерастая во что-то незаменимое, фундаментальное. Когда взгляд на мир ощутимо меняется, подстраиваясь под другого человека. С Даном… У них всё только начиналось. Война затормозила развитие отношений, украла у них будущее ещё до момента его смерти, сейчас девушка понимала это чётко. Потому что она не испытывала такого коктейля чувств в том далёком прошлом. Лишь зачатки, обрубленные слишком рано.       Цунаде… Не знала, что делать с этим. Что делать дальше.       Она всё ещё хотела увидеть брата. Хотела по-человечески попрощаться с Даном.       Но она… Пересмотрела свои взгляды на некоторые вещи. Подумала на свежую голову.       Её желание воскресить бывшего было… Жестоким, по отношению к нему. Если она больше не собиралась связывать с ним свою судьбу, что ждало Дана в этом новом мире? Коноха, что полностью изменилась, постаревшие на четверть века или мёртвые друзья, невозможность открытой жизни без неудобных вопросов… Какую-то одну из этих проблем можно было решить, но всё вместе? Ради чего? Какой ценой? С таким успехом можно было начинать воскрешать всех поголовно, с очевидным результатом в виде полнейшего хаоса. Почему не воскресить деда? Бабушку Мито? Родителей? Мудреца Шести Путей? Где провести черту?       Наваки… С Наваки было сложно. Его ситуация была схожа, но… Он умер таким молодым… Она хотела бы дать ему шанс прожить нормальную жизнь вместо огрызка, что у него вышел. В то же время, она не представляла, как на его психику повлияет воскрешение, не говоря об одиночестве и отчуждении, связанных с прошедшими десятилетиями. Её облик, может, и вернулся в те года, но сама Цунаде уже никогда не станет той девчонкой. Она не сможет разговаривать с братом в том же духе, что и раньше. Дистанция между ними увеличится в разы. Она не хотела воскрешать брата, только чтобы тот страдал.       Девушка даже не представляла, как завести подобный разговор с Хаку. Поэтому всё откладывала и откладывала, наслаждаясь проведённым вместе временем.       Зевнув, девушка привстала, отлепившись от парня, и покраснела, сообразив, где находилась.       …Всё ещё за столиком в идзакая. Неужели их всё это время?..       Нет, поняла Цунаде, что за глупость, их бы мигом вытолкали взашей. Печати Хаку скрыли разврат от постороннего внимания, не иначе. Значит, можно не дёргаться.       …Но привести себя в порядок где-то надо, а здесь совсем не комната в отеле.       Чуть подумав, она вздохнула, и стала будить остальных.       — Цунаде-самааа… — Протянула убито Шизуне несколько минут спустя, распластавшись по столу. — Меня больше не возьмут в жёныыы… Стыд-то какой…       — Успокойся, никто ничего не заметил. К тому же, Хаку без разницы, уверена, ему наоборот, понравилось, — отмахнулась блондинка, разглаживая чуть помятую блузку перед ледяным зеркальцем в руках парня.       — Покажи мне, кто слово против тебя скажет, мы им зубы в глотку вобьём, — кивнул серьёзно Хаку. Цунаде тепло улыбнулась ему. Он думал в одном ключе с ней!       — Дайте пожаловаться, — буркнула девушка, но в её голосе слышалась улыбка, что не укрылось от остальных, перебросившихся усмешками. — Вы меня окончательно испортили… Крадёте остатки достоинства…       Тонтон, сидевшая на столике рядом, с необычным укором смотрела на мучившуюся хозяйку, как бы говоря, «карма».       — Дадим ей проснуться, — шепнула Цунаде Хаку, на что тот согласно кивнул, прежде чем застыть. — Что-то не так? — спросила она обеспокоенно, заметив выражение лица парня.       — Дождь всё ещё идёт, — ответил он. — Где Райкаге?       — Ах, вот ты о чём вспомнил, — расслабилась блондинка, засмеявшись. — Не волнуйся. Он не вернулся к нам, а значит, дело не такое уж и срочное и они нашли место для ночлега.       — А что, если… Мои фуин скрыли нас от них?       — Ха! Всё к лучшему. Было бы неудобно... Разговаривать в тех позициях, — добавила Цунаде довольно.       Патетичный стон Шизуне она приняла за согласие.       — Ох, — вновь подал голос Хаку, нахмурившись. — Боюсь, мы оба промахнулись.       — Хм?       — Он до сих пор стоит на заднем дворе со своим подчинённым… Нет. Кажется, он уловил шутку. Она ему не понравилась, — поведал парень растерянно, явно не понимая логику действий шиноби из Облака.       — Пфф! Ха-ха-ха! — не выдержала Цунаде, заржав в голос. — Вот умора-то!       Давно ей не встречались такие фрукты! С «понятиями» и прочим надуманным мусором. Смесь постулатов о чести и правил якудза. В такое до сих пор верили? Она надеялась, что полсуток под ливнем остудят пыл, хех, горячих парней.       Тяжёлую поступь они все услышали задолго до появления мужчины.       — Сука, Цунаде! — глухо рыкнул Райкаге, влетев в идзакая с перекошенным лицом. — Ты нарушила слово! Выходи и дерись!       — Ха? С какой стати, громила? — возмутилась блондинка, смерив мужчину взглядом. — Сам себе что-то напридумывал, сам с собой согласился и сам перетерпел. Я-то тут при чём? Я на отдыхе вообще-то. Считай, что нету меня. Привиделась.       — Не дури мне мозг, женщина! Что ты… Ты что, кувыркалась тут, пока мы до нитки промокли?! — закричал Райкаге, явно заметив смятую одежду и красную от укусов шею Хаку. Цунаде не смогла удержать победную усмешку, увидев результат их с Шизуне работы, отчего лицо чернокожего мужчины пошло пятнами.       — Как-то ты нездорово выглядишь. Не простыл, случаем? — с откровенно ложным сочувствием спросила блондинка.       — Амай, — тихо сказал Райкаге. — Я её прикопаю.       — Райкаге-сама! Я вас понимаю, но прошу, держите себя в руках! Помните о Карай! — ответил парень со знакомыми интонациями. Цунаде посмотрела вниз, на ученицу, и уловила от той взгляд, полный солидарности, направленный на младшего шиноби Облака, отчего блондинку переполнило возмущение.       Она же не была настолько не управляемой!       — …Ты прав. Его жизнь зависит от нас. Я не подведу его, — заявил Райкаге, ударив себя по мокрым от дождя щекам. — Цунаде. У меня нет времени на игры. Мой подчинённый на грани смерти, и мне откровенно плевать, в каком состоянии ты будешь его лечить, но ты будешь. Это обещание.       Девушка скривилась.       Какой же мудак. В этом вся внешняя политика Облака, подумала Цунаде. Бери, бери, бей и бери. Больно бьют в ответ? Сделай вид, что хочешь поговорить, и бей в спину, после чего снова бери. Им даже невдомёк, что они делают что-то не так, не по-людски. Будто все им обязаны.       — Райкаге-сама, если вы и правда цените жизнь подопечного, угрозы человеку, что может его спасти, могут привести к ужасным последствиям, — вмешался голос Хаку. — Ведь вы вверяете его жизнь в чужие руки.       — А ты ещё что за хер с горы? — презрительно сплюнул громила, от чего у Цунаде непроизвольно дёрнулась бровь.       — Заткни варежку, пока я не помогла, — процедила она, выпустив часть желания убийства.       Шиноби с обеих сторон напряглись, застыв. Одно лишнее движение могло положить началу конфликта.       — Как насчёт обмена? — предложил Хаку спокойно. Он единственный сидел расслаблено, изучая шиноби из Облака.       — Обмена? Не шути со мной. С какой стати мы должны соглашаться на ваши условия? — прорычал Райкаге.       — Ох? Значит слова про ответственность за жизнь подчинённого были ложью? Если всё так плохо, что ваш элитный медик разводит руками, Цуна — ваша единственная надежда, — сказал уверенно Хаку.       Цунаде всеми силами проигнорировала приятную дрожь от ласкового сокращения её имени. Не сейчас!       — Ты — её любовник, это очевидно. Что, если мы используем тебя?       Воцарилось молчание. Где-то треснуло дерево.       Ах. Она сжала кусок стола в щепки.       — Это будет не лучшей идеей, — улыбнулся Хаку. — Только представьте. Вы меня успешно поймали, и ваш милый подчинённый Амай сохранил в схватке жизнь… Каким-то чудесным образом, — добавил парень с намёком, от которого у чернокожего мужчины отчётливо скрипнули зубы. — Вы привели Цуну к пациенту… Она ставит его на ноги, и мы расходимся. А через неделю или месяц, пациент умирает. Страшно, долго, в неописуемых мучениях. По вашей вине. Потому что вы нанесли обиду медику, которому доверили такую важную жизнь вашего подчинённого. Потому что сделали конфликт личным.       С последним словом юноши на зал вновь опустилась тишина. Лицо Амая побледнело, а Райкаге застыл, нечитаемым взглядом смотря на Хаку.       Цунаде тоже смотрела на юношу.       Она ощущала, как её сердце забилось быстрее, а кончики ушей покраснели.       Это был очень завуалированный, но в то же время неожиданно лестный комплимент. И, в какой-то степени, порочащая ложь.       Девушка не была уверена, что сделала бы что-то подобное. Слишком она уважала своё дело. Ей бы пришлось переступить через себя, навредив пациенту таким образом. При угрозе жизни Хаку или Шизуне? Может, она и додумалась бы до такого, может и нет. Ради мести за смерть кого-то из них? Почти наверняка. Но уверенность, с которой расписывал картину будущего Хаку, возбуждала и резала одновременно.       Разумеется, Цунаде понимала необходимость остудить горячие головы, и его аргумент сделал своё дело. Но обмен? Она предпочла бы просто разойтись с буйными грозовыми тучками. Ей абсолютно не хотелось лечить никого из них.       Она до сих пор не забыла, на каком именно фронте умер Наваки.       С другой стороны, она знала, что стоящие перед ней мужчины были слишком молоды, чтобы участвовать в том конфликте. Она просто чувствовала стойкую неприязнь. Да и Хаку подыграть она была совсем не против.       — Что ты предлагаешь? — спросил, наконец, Райкаге. Взгляд, с которым он смотрел на парня, неуловимо изменился. — «Палач Хозуки».       Ох, она видела этот постер, правда, от самого парня. По его словам, их уже довольно давно отозвали, но те успели сделать своё дело, рассказав следящими за изменениями в Книжке Наград о новой фигуре. То, что награду отозвали так быстро, говорило чуть ли не больше.       Лишь ограниченный круг людей знал, что это был лишь малый кусочек от всей важной информации.       — Для начала, ваше устное согласие на равноценную оплату труда, — ответил, не дрогнув, Хаку. — Затем покажите больного Цуне, чтобы она смогла понять, с чем имеет дело. В зависимости от сложности задачи, поменяется и награда. Справедливо оплачиваемый найм услуг, всё по лекалам шиноби.       — Цена обговариваема? — уточнил Эй.       — Разумеется. Мы обещаем не просить звёзд с неба, вы пообещаете не отказывать без веской на то причины. Что скажешь, Цуна? — спросил Хаку, улыбнувшись ей.       Паршивец. Ещё и глазки строит.       …Но ей было приятно, что он спросил у неё разрешения.       Пусть он и договорился за неё.       — Мне лень и влом, — цокнула девушка языком, от чего Райкаге перекосило. — Но ради просьбы Хаку можно и посмотреть на вашего инвалида. Если ты ещё не передумал, громила.       — Пф. Так и быть. Идём за мной, я отведу, — бросил Эй, резко повернувшись и выйдя на улицу. Спустя пару секунд он вернулся, чтобы добавить: — …И на этот раз чтоб без твоих трюков! Я не собираюсь ждать часами вновь!       — Да, да, мы поняли, здоровяк, угомонись, — отмахнулась Цунаде, зевнув и потянувшись, после чего оперативно собрала вещи и отправилась на выход. Хаку с Шизуне скользнули тенью вслед за ней.       Какая-то часть блондинки горела любопытством и желанием изучить недуг, с которым не справился умелый медик. Болячки шиноби всегда опережали креативностью таковые у людей обычных. Слишком живучие были её коллеги для распространённых болезней и травм. Нет, почти наверняка проблема заключалась в яде или последствиях от техники. Тем более, что сам Райкаге явно участвовал в какой-то секретной миссии.       С удивлением для самой себя, Цунаде с предвкушением ждала предстоящую ей задачу.       …Что и следовало ожидать от Хаку. Парень продолжал угадывать её желания раньше, чем она их осознавала.       Все они были соблазнены. Последний комплимент поставил жирную точку в её сопротивлении. Он положил руку на её тело — всё было кончено.       Заткнись, подсознание, ничего не кончено, слышишь? Ничего! И не заставляй вспоминать пассажи из книг Джирайи!