Летний снег

      На второй день пути мой нос почуял неповторимый запах леса Хаширамы, знакомый мне по экскурсии с Коюки и съёмочной группой в столице. Здесь он ощущался ещё богаче, заглушая многие слабые ароматы.       Непередаваемый букет, который сложно описать, ни разу не вдохнув.       Чакра повлияла на флору Элементальных Наций в десятки раз сильней, чем на фауну, особенно когда дело касалось деревьев. Привычные мне виды всё ещё существовали, но встречались очень редко. Многие мутировали в могучих исполинов.       По сравнению с деревьями Хаширамы эти исполины смотрелись, как карлики.       Кроны закрывали солнце, а на могучих, просторных ветвях мог комфортно разместиться с десяток человек. Чакра чуть ли не текла из коры, создавая пассивное напряжение, будто на тебя смотрит сам лес.       Осмотрев нашу группу, я заметил интересную деталь. Никто из них не ощущал неудобства. Совсем наоборот, их лица разглаживались, разговоры стали чуть легче и беззаботней, будто они наконец почувствовали себя в безопасности.       Привычка? Может, тот факт, что лес окружал их с самого рождения?       Какаши вёл нас вперёд, а я с Цунаде и Шизуне закрывали тыл. По негласному договору, мы оставили команду генинов в защищённом центре формации, снизив скорость до их собственной.       Джонин отправил весть о нашем прибытии, остановившись у пограничного поста. Неприметный чунин, заправлявший птичьей почтой, вскочил из полулежачего положения и выронил журнал с моделью в купальнике на обложке, вызвав смех у Наруто. Покраснев, мужчина попытался отдать честь, но Какаши его неловко остановил. Суть срочного сообщения осталась в тайне, несмотря на изнывавшего от любопытства чунина.       Ни моё, ни лицо Цунаде не вызвало у него никаких реакций. Хотя он в них особо и не всматривался, потому что легендарная грудь смогла успешно взять его разум под контрол. Его глаза проигрывали неравный бой, каждый раз опускаясь ниже лица блондинки.       Что ж, по крайней мере, он не задавал глупых вопросов. Но если бы мы задержались хоть на минуту дольше, Цуна бы не сдержалась и запустила дурака за горизонт, и никто бы не дёрнулся её остановить.       Дорога до Деревни, Скрытой в Листе заняла ещё пару дней.       Дважды нас останавливали патрули, бросали взгляды на Сакуру, жавшую голову в плечи, на нашу троицу. Оба раза Какаши прерывал расспросы, ссылаясь на срочность и важность. Никто из патрульных не посмел сказать ему ни слова против.       …Не слишком ли они тут все расслабленные?       — Ахх, дом милый дом! — воскликнул Наруто, потянувшись и заложив руки себе за голову. Мы, наконец, вышли к большим, распахнутым настежь воротам в массивной стене. На зелёных створках красовались иероглифы, означавшие «уединённое жилище». Моё зрение выцеливало две фигуры, у стены, нервно переминавшихся с ноги на ногу.       — Разве не ты только и делал, что грезил о «свободе»? — ехидно спросила Сакура, выглядывая из-за моей спины под аккомпанемент хихиканья Цунаде. Девочка постепенно отходила от шока и вела себя чуть раскованней, но всё ещё продолжала прятаться, стоило нам только заметить посторонних людей. Последние пару часов её чуть ли не трясло, как только она начинала задумываться о том, что вскоре её смогут увидеть знакомые люди и родители, поэтому мы по мере сил отвлекали её пустой болтовнёй.       — С-ранги это, конечно, круто… Ну, не считая тех случаев, когда тебе попадаются чокнутые психи… Но рамен Ичираку есть только в одном месте! — заявил Наруто.       — Ты хоть знаешь, что такое овощи, двоечник? — хмыкнул Саске.       — Не, а чё это? Деревня ниндзя?       — Наруто…       — Да шучу я, шучу! — возмущённо скривился повернувшийся к брюнету мальчик. — За кого ты меня держишь, зазнайка?!       — За идиота, собравшего в дорогу лапшу быстрого приготовления вместо нормальной еды, — снисходительно посмотрел на оппонента Саске.       — Ну погорячился, с кем не бывает!       — Со мной и Сакурой не бывает.       — Дети, дети, — устало вздохнул Какаши, взъерошив волосы обоим генинам, игнорируя возмущённые протесты. — Ведите себя прилично, хорошо? После регистрации нам сразу к Хокаге-сама. Попытайтесь не опозорить меня. Снова.       — Какаши-сан, — поприветствовал нас один из пары ожидавших нас шиноби. Я не мог не узнать знакомые по аниме лица, но их имена ускользали от меня. — Мы получили весть. Вы и в правду?..       — Прошу, Изумо, всё потом, — поднял руки Какаши, улыбнувшись одним глазом. — Мы немного спешим. Нужно отметить команду Семь, Цунаде-сама, Шизуне-сан, и гостя. Форму для ношения оружия не забыли ещё?       — Цу-цунаде-сама? — поперхнулись двое, воззрившись на блондинку, меланхолично смотревшую вглубь деревни, на высеченные на скале лица. — С-стойте, разве ей не?..       — А? — резко пыхнула жаждой убийства девушка.       Чунины побледнели и опустились на колено.       — Нижайше просим прощения!       Цунаде хмыкнула и отвернулась, не сказав ни слова.       — Изумо, Котетсу, формы, пожалуйста? — тяжело вздохнул Какаши.       — Сейчас всё мигом сделаем!       С этими словами пара чунинов провели нас к небольшой будке.       Когда я проходил через ворота, то на мгновение ощутил невидимую плёнку барьера, снявшую с меня отпечаток чакры. Цунаде предупреждала об этом, так что к нему я подготовился заранее.       Из-за требуемых размеров барьера, окутывавшего Коноху полностью, включая небо и под землей, отряд Обнаружения был вынужден фокусироваться на базовых функциях. Обнаружение, примерный объём чакры, уникальный след. Они не могли анализировать полученные результаты, разве что определить, есть ли такой человек в базе или нет.       Несмотря на это, я решил перестраховаться. Вышло бы обидно, оступись я на таком глупом моменте.       Я затянул печать-Историю Исобу чуть потуже, приглушил эманации чакры вокруг себя маскирующим фуин. Мой стиль должен быть незнакомым для местных пользователей фуиндзюцу, но даже если это не так, я усложнил паттерны настолько, что определить во мне носителя Биджу будет сложно даже для мастера.       Ирония ситуации забавляла меня. И параллели с Рин, и секретность, и традиционная семейная связь Джинчуурики с (будущей) Хокаге. К сожалению, мне не суждено увидеть шокированные лица Третьего Хокаге и компании, если я хотел здесь осесть. Носители Биджу были слишком горячей картошкой.       Несколько минут ушло у маленькой очереди, чтобы добраться до меня. Говоря начистоту, я ожидал хоть каких-то проблем, но их не возникло. У меня даже не попросили провести инвентаризацию оружия, выдав общее разрешение на ношение.       …Правильно говорят, порой главное — это не то, что ты умеешь, а то, кого знаешь, подумал я, косясь на Цуну, рассматривавшую изменившуюся деревню. Я сомневаюсь, что случайных незнакомых шиноби тут встречают с таким же пофигизмом, как меня, в компании Цунаде и Какаши.       Из всей доступной мне информации я знал, что Коноха считалась одной из самых населённых Скрытых Деревень, что в какой-то степени противоречило самой сути прилагательного «Скрытая». Даже у главных ворот, на приличном расстоянии от основного скопления построек, до нас доходил шум людских голосов и бурной жизнедеятельности. Чем дальше мы шли, тем больше Лист напоминал оживлённые улицы столиц Элементальных Наций, в которых я бывал, пусть им всё ещё было далеко до них.       Однако, как минимум в одном аспекте Коноха выделялась среди всех виденных мной поселений.       Архитектура деревни подчинялась своим собственным, уникальным законам.       У зданий имелось несколько «базовых» уровней, и нередко я замечал входные двери и зазывающие вывески заведений на втором, третьем и четвёртом этажах. Какой-то щуплый старичок стучал молотком по дереву, чиня крышу, на которой сидел в расслабленной позе почти под отвесным углом. Деревья, казалось, росли повсюду, и порой из самих зданий. Тут и там шиноби, зачастую в гражданской одежде, неспешно гуляли по крышам, часть которых была обустроена под парки и аллеи. Различные лестницы и запутанные дороги позволяли посещать их и обычным людям, но я не мог не заметить, что Коноха строилась в первую очередь для шиноби. Они были выше простых граждан. И в переносном, и в буквальном смысле.       Впрочем, и те и другие вполне нормально общались и перемешивались. В отличие от Кири, где классовая ненависть достигла своего пика, Коноха гармонично сочетала и тех и других, позволяя процветать симбиотическим отношениям.       Особенно здесь, в центре деревни, где я видел лишь обеспеченных людей, куда глаз не кинь.       Какаши вёл нас по пыльной дороге, лавируя между прохожими, почти что неторопливо. Изредка он брал за шкирку Наруто, так и норовящего свернуть куда-то прочь. Мальчику явно не терпелось отпраздновать своё возвращение походом в раменную.       Мы с Цуной и Шизуне же вежливо делали вид, что не замечали сопровождавших нас по крышам теней в масках. АНБУ не скрывались, проявляя уважение, и в то же время напоминая о необходимости соблюдения правил приличия.       Цель нашего пути находилась у самого подножья скалы. Красное, пузатое здание с символом огня на навершии.       Генины почти не отреагировали на свою альма матер, лишь бросив взгляд на маленькие ворота неподалёку. Не мудрено, учитывая, что к этому моменту Какаши должен был здорово помотать их D-ранговыми миссиями, каждый раз проходя мимо по пути к приёмному офису, и любая ностальгия успела бы выветриться. Если мне не изменяла память, здесь находился основной вход в Академию. Путь же к приёмной лежал через главные двери в самом здании.       Секретарь, молодая женщина в чунинском жилете, вздрогнула, заметив нашу толпу во главе с Какаши, поднимающуюся по лестнице. Она нервно поправила очки, попросила подождать, зайдя внутрь кабинета с коротким стуком. Буквально через десять секунд она выскочила наружу, торопливо пригласив нас.       Офис Хокаге встретил нас просторным, хорошо освещённым помещением. Тут и там стояли полки книг, отчётов, свитков с каллиграфией, часть из которых гордо висела на стенах.       Сарутоби Хирузен сидел за столом в центре. Мантия висела на его ссохшейся фигуре почти что комично, а шляпа Хокаге придавала вид сморщенного мухомора. Лицо, сплошь покрытое морщинами, завершало образ.       По его бокам сидели советники, чьих имён я тоже почти не помнил. Бывшая команда Хирузена.       Он одновременно подчёркивал свой статус лидера одной из сильнейших Скрытых Деревень, и в то же время изображал пожилого, сдавшего позиции старика, к которому невольно испытываешь жалость.       Вполне вероятно, такая тактика зачастую работала, когда Хокаге приходилось общаться с клиентами, но среди всех присутствующих в подобную чушь могли поверить разве что особо наивные генины. Вроде Наруто, который считал Третьего кем-то вроде суррогатного дедушки.       Его одеяния скрывали язык тела. Шляпу можно было сдвинуть, скрывая глаза и заметную часть лица. Человек, что полвека правил одной из, если не сильнейшей Скрытой Деревней, проведя её сквозь три Мировые Войны, прекрасно знал все существующие трюки социальных битв.       Не иначе, как что-то выдало мой изучающий взгляд, потому что палец Хирузена дёрнулся на миллиметр, и я силой заставил своё тело слушаться, задавив на корню инстинктивный позыв вскинуть Кубикирибочо для защиты. Судя по тени улыбки на лице старика, он заметил мою реакцию. Шалость удалась.       Немощный старик. Тоже мне. Любой шиноби, что сумел дожить до семидесяти вызывал у коллег нехилую опаску, и не без причины.       Он только что ювелирно выцедил сконцентрированную каплю жажды убийства, и послал её мне микроскопичным движением, обойдя всех, кто стоял рядом. В таком мизерном объёме его Намеренье не могло причинить вред. Всего лишь напоминание о моём статусе гостя. Но то, с каким мастерством он это провернул… Каким чётким получился его посыл…       Цуна сощурилась, посмотрев на учителя, как на нашкодившего кота. Она оказалась единственной, кто заметил нашу интеракцию. Хирузен откашлялся, собравшись.       — С возвращением, команда Семь. И добро пожаловать домой, Цунаде, Шизуне-чан, — сказал он тепло. — Я безумно рад, что вы вернулись в Лист в целости и сохранности, — обратился он к джонину, наклонив голову. Его взгляд нашёл Сакуру, опустившую голову. — …По большей части. Не переживай, девочка. Лист не бросает своих. Я не ожидал, что мне придётся объяснять вам эти детали так рано, но у судьбы были свои планы. Ваш статус полноценных генинов даёт вам полный доступ к услугам нашего госпиталя, что содержится на ваших налогах. Не бойтесь обращаться туда, если вам требуется медицинская помощь. Разумеется, если вы уже не договорились с Цунаде-чан, — добавил он с усмешкой, посмотрев на бывшую ученицу.       — Что-то вроде того, — кивнула она.       Хирузен перевёл взгляд на джонина, посерьёзнев.       — Я получил твоё сообщение, Какаши. Я ожидаю отчётов от тебя и твоих подопечных этим вечером, когда вы немного отдохнёте и прийдёте в себя.       — Ой, дедуль, не нуди, какие ещё отчёты? — заныл Наруто, за что тут же получил синхронную оплеуху от напарников. — Ай, да чё я-то?! Как будто вам хочется!       — Ранг вашей миссии оказался под большим вопросом, — мягко пояснил Хокаге, держа в руках свиток. — С одной стороны опасность, которой вы подверглись, исключает всё, что ниже S…       — S-ранг? Какая крутотень! Слышал, Саске?!       — …Но с другой, без помощи со стороны миссия гарантированно закончилась бы катастрофой. Кроме того, остаётся вопрос оплаты, так как Тазуна явно соврал нам. Поэтому я приму окончательное решение лишь тогда, когда прочту ваши детальные отчёты. Так понятней, Наруто? — добавил старик с улыбкой.       — Ну да… — тяжело вздохнул мальчик, тыкая носком сандалий пол.       — Тогда ваша команда свободна, — махнул рукой Хирузен. Команда Семь разрозненно поклонилась, и вышла из дверей, не без взглядов в нашу сторону. Наруто громко и продолжительно прощался, пока его силком не вытянули вслед за командой. Мы договорились заранее, что встретимся позже, чтобы, по крайней мере, записать Сакуру на лечение у Цунаде, поэтому долгие прощания не имели смысла, но у блондина, видимо, имелось другое мнение на этот счёт.       На короткий момент в офисе воцарилось напряжённое молчание.       — Двадцать лет, — сухой голос старушки справа от Хокаге разорвал тишину. — Двадцать долгих лет, залитых алкоголем и азартными играми. Ты сполна воспользовалась жалостью Хирузена, что так и не смог заставить себя подтвердить твой статус нукенина, девочка.       — Кохару, пожалуйста… — тяжело вздохнул Харузен, но его прервал другой голос.       — Она говорит лишь правду, старый друг, — сказал пожилой мужчина в очках. — Цунаде силой порвала все связи с деревней, забрала с собой никем не приходящуюся ей куноичи, и скрылась с лица земли. Разбазаривая деньги, что её клан копил целыми поколениями, прожигая как свою, так и жизнь подопечной. В любой момент ты мог закрыть дверь с нашей стороны, серьёзно усложнив ей жизнь, возможно, заставив одуматься, но ты не стал этого делать.       Шизуне вскинулась было, когда разговор зашёл о ней, и собиралась возразить, но Цуна остановила её спокойным жестом руки.       — Вы закончили? — спросила она скучающим тоном.       — Нет, что ты, — язвительно улыбнулась Кохару. — После двух десятилетий, отрёкшись от родного дома, где без твоих умений погибло в сотни раз больше людей, чем ты потеряла близких, мы узнаём, что ты прохлаждаешься, играя в подростка и совращая юнца раза в три младше себя. Нукенина, хоть, слава богам, и не нашего. И теперь, вдоволь нагулявшись, у тебя хватило наглости вернуться назад, как ни в чём ни бывало?       — Бабуль, если тебе завидно, то так и скажи, не нужно всех этих витиеватостей, — презрительно хмыкнула Цуна, так и не посмотрев в сторону советницы. Девушка сверлила взглядом старого учителя, который явно имел проблемы с тем, чтобы встретить её глаза, сдвинув свою шляпу поглубже.       — Да как ты смеешь, соплячка! — покраснела от гнева Кохару, вскочив из-за стола.       — То есть, часть с нукенином ты не отрицаешь? — спросил пожилой советник, поправив очки.       — Хаку никогда им и не являлся, — отмахнулась Цуна, скривившись. — Нельзя сбежать оттуда, где никогда не был. Вы лучше меня знаете, что награда не определяет статус.       — Хмф. Оправдания за оправданием, — процедила Кохару, усевшись обратно.       — Хватит, — ударил ладонью по столу Хирузен. В офисе вновь наступила тишина. Вздохнув, Хокаге продолжил: — Прости меня, Цунаде. Это не суд, и мы не присяжные. И прости резкие слова Кохару и Хомуры. Ты знаешь, что они всей душой болеют за благо Листа. Их слова вызваны не желанием уязвить, а болью потерь. Я же просто рад, что ты решила вернуться, какова бы ни была твоя причина.       Как гладко стелет-то, а? Однако он не прерывал своих советников, когда те перечисляли многочисленные претензии верхушки Конохи. Дал им бросить камень, вмешавшись лишь потом, как бы на стороне Цунаде.       Ситуацию усложнял тот неудобный факт, что их претензии имели вес.       Но признание вины означало бы уступки, а Цуна, что бы она сама не чувствовала по этому поводу, прекрасно понимала, как вести переговоры.       — Я уже долгое время раздумывала о том, чтобы вернуться к активной практике, — поведала девушка, сложив руки под грудью. — Мы путешествовали по стране Огня в поисках интересных болезней и недугов. И так уж вышло, что мы наткнулись на бой Какаши, гремевший на километры вокруг. Я не могла пройти стороной. Слишком знакомо это всё звучало. Я даже опасалась, что кто-то развязал очередную войну. Но что я обнаружила? Двое нукенинов S-ранга, что разделали бы под орех и Хатаке, и последнего Учиху... Вы бы узнали об этом только когда на чёрном рынке продали бы их глаза.       Лица пожилых шиноби помрачнели, а Кохару выглядела, будто съела лимон.       — Когда я привела в порядок Какаши, мне в голову пришла идея — почему бы не навестить родную деревню? В деревне шиноби всегда можно найти интересные случаи, а Шизуне как раз соскучилась по дому. Мой Хаку даже изъявил желание присоединиться к Листу со мной за компанию, если я вдруг решу пустить здесь корни. Последний известный Юки, с улучшенным геномом и одним из Семи Великих Мечей Тумана… Известный актёр, по которому так и плачут дипломатические миссии. Мастер печатей. …Однако, если мы вам не нужны, и моё присутствие настолько портит ваше хрупкое настроение, просто так и скажите, — радостно добавила Цуна. — Мадам Сидзими недавно писала мне, что готова платить пятьдесят миллионов рё в год, если я соглашусь работать на неё личным доктором.       — П-пятьдесят?!-- — чуть не подавился Хомура, безуспешно попытавшись вернуть самообладание.       — И ещё пятьдесят сверху, — хищно улыбнулась блондинка. — Для Хаку и Шизуне. Потому что они милые, видите ли.       Мне показалось, что в глазах Хирузена промелькнула тревога. Он осознал, что допустил ошибку, позволив советникам говорить.       Ещё бы. Он уже видел светлое будущее, где сможет, наконец-то, уйти на покой. Без страха, что не найдётся достойного преемника, что не позволит Конохе прийти к краху. Только сейчас до него дошло, что решение Цунаде остаться было вовсе не гарантированным, и висело на волоске.       Коноха не могла позволить себе подобные траты, пусть и на кого-то вроде Цунаде. Стандартная плата за миссию S-ранга была от одного до трёх (в самом крайнем случае) миллионов. Пятьдесят миллионов рё с большой вероятностью покрывали весь годовой бюджет некоторых Скрытых Деревень на миссии S-ранга. Сто миллионов закрывали, вдобавок, заметный кусок А-ранговых заданий.       Хокаге зря волновался. Он мог бы и сам догадаться об этом, но его ученики всегда были его самым слабым местом.       На самом деле, мы уже давно всё решили.       Но этого ему знать совсем не нужно.       Пусть попотеет.       — …Ты не вернулась бы сюда с Какаши, если бы не рассматривала Коноху, как весомый вариант, — прокряхтел старик, массируя переносицу. — Есть ли что-то, что я могу предложить, чтобы помочь тебе принять решение?       — Лицо попроще сделайте, для начала, — предложила Цуна, начав загибать пальцы. — Передай главный госпиталь под моё управление. Высший доступ к отделу исследований и разработок. Найди домик поприличней для нас в бывшем квартале Сенджу. Ранг джонина для Шизуне и Хаку, но чтоб без сюрпризов, ясно?       — Имей совесть, девочка, — скривилась Кохару. — Может, тебе ещё и массаж сделать? Ноги поцеловать?       — Ты просишь слишком многого, слишком быстро, — продолжил Хомура, нахмурившись.       — Я ещё не начала просить по-настоящему. Я делаю вам одолжение, — возразила девушка, закатив глаза. — Не пытайтесь притворяться, что и так не хотели сбагрить госпиталь на меня. Доступ к исследованиям же послужит в итоге всей деревне. А дом… Не говорите мне, что в моём квартале не хватает свободной недвижимости. Не поверю.       — «Твой» квартал? — скептически переспросила Кохару. — Который ты продала деревне? Квартал Сенджу, от чьей фамилии ты открестилась, распустив остатки клана?       — То была воля деда, — огрызнулась Цуна. — Полностью интегрировать Сенджу в Коноху. Сделать их одним целым. Не вам оспаривать его решение!       — Но и ты должна признать, что ни клан, ни его владения больше не принадлежат тебе, — мягко упрекнул Хирузен.       — И что с того, сенсей? Я не претендую на весь квартал. Найдите нам свободный домик подороже, вот и всё. Помнится, у тёти Хинако были те ещё хоромы…       — Цунаде, прошу…       — Хотя, если вы настолько не хотите, чтобы мы здесь поселились…       Хирузен тяжело вздохнул, потёр глаза. Вытащил откуда-то трубку с табаком, закурил под неодобрительным взглядом Кохару и понимающим Хомуры. Наконец, заговорил вновь:       — …Будет тебе твой особняк. Всё равно земля бывших Сенджу до сих пор стоит слишком дорого для подавляющего большинства наших шиноби. Дома пылятся без хозяев. Также, я переговорю с нынешним начальником госпиталя, уверен, он будет в экстазе, когда узнает, что ты вернулась. С доступом к нашим умникам будет сложнее. Отдел так и не восстановился до конца после… Орочимару и его преступлений. Давление публики почти раздавило их. До сих пор мне часто приходилось отказывать отделу в увеличении бюджета, потому что кредит доверия был исчерпан на долгие годы. Если тебя не смущает такое положение дел и возможные трудности, я подпишу приказ. Что же касается рангов… — Хокаге перенёс взгляд на меня. — Я устрою обычный тест на ранг джонина для Шизуне, конечно. После небольших формальностей. А ваш спутник… Почему бы не дать ему возможность говорить за себя? Он и так терпеливо ждал своей очереди.       — Моё почтение, Хокаге-сама. Как вы уже наверняка поняли, меня зовут Юки Хаку, — вежливо поклонился я. — Могу лишь сказать, что меня устроит и обычная работа бок о бок с Цуной. Я не особо разбираюсь в лечении физических недугов, но с духовными справляюсь вполне удачно. Кроме того, госпиталю всегда требуются печати для особо сложных операций. Я не останусь без работы, если вы не возьмёте меня на службу.       Трое стариков по какой-то причине покосилась на нас с Цунаде. С чего бы?.. Ах. Из-за прозвища? И её позитивной реакции на него?       — …Но? — продолжил за меня Хирузен, уловив мой посыл.       — Я осознаю, что слишком проблемен в качестве свободного агента. Ранг джонина не только даст мне определённые привилегии, но и поставит меня в определённые рамки, под вашим прямым командованием, ограничив мою возможную угрозу и действия, — улыбнулся я. — В свою очередь, я обещаю, что пройду любые тесты и не буду нарочно раскачивать лодку.       «Если же у меня возникнут проблемы с приказами, которые мне дают, я пойду жаловаться Цунаде, поэтому не наглейте» осталось недосказанным. Все вокруг понимали это без слов.       Если бы не моё знание грядущих событий, я бы предпочёл не вступать на это минное поле.       Но до экзаменов на чунина оставалось совсем ничего. Месяца два с лишним по моим прикидкам, не более. Перейдя этот Рубикон на своих условиях, я стану почти неприкосновенен для большинства угроз внутри деревни.       — Надеюсь вы понимаете, юноша, что случаи подобной вербовки невероятно редки не просто так? — медленно спросил Хокаге, пуская кольцо дыма. — Какой Каге не хочет получить себе на службу сильного шиноби? Особенно кого-то вроде тебя, принадлежащего покойному клану с улучшенным геномом? Нукенины, вместо того чтобы рисковать комфортом и жизнью, могли бы просто вступать в другую деревню. Но они предпочитают этого не делать, оставаясь свободными наёмниками. Почему?       — Потому что вера в свою родную Скрытую Деревню и презрение к другим внушались им с самого первого дня их жизни? — улыбнулся я.       Ненавижу фанатичный патриотизм и пропаганду. Даже Цуна нет-нет, а заикалась о Воле Огня, хоть и понимала умом, что всё это сказки для сплочения духа.       — Для вашего же блага, юноша, я надеюсь, что вы проникнетесь ценностями Листа. Иначе вам будет весьма трудно общаться с сослуживцами, — покачал головой Хирузен. Я отметил, что он вполне искренне предупреждал меня о возможных проблемах, не пытаясь запугать или подловить. — Клеймо чужеземца, внезапно обрётшего власть и статус в обход положенных лет службы получится стереть лишь годами упорной работы. Но это полбеды. В Академии мы учим юных шиноби не только базовым наукам и искусствам ниндзя, как считают многие. Мы преподаём своды правил, регистрационные коды, базовые сеты паролей. Это пласт информации, знакомый каждому генину, как пять своих пальцев. Не столько секретной, сколько обеспечивающий комфортную жизнь в деревне.       — Мне безумно приятно ваше беспокойство обо мне, Хокаге-сама, но, уверяю вас, я буду в порядке, — вновь поклонился я учтиво.       Между нами воцарилось неловкое молчание. По сути, я только что признался, что в курсе их базового обеспечения безопасности операций. Пусть вся эта информация была практически неактуальна на уровне выше ученика Академии. Пусть. Моё признание и одобрительный кивок Цунаде говорили присутствующим о том, что она доверяла мне достаточно, чтобы обучить этому.       Как и о том, что мы подготовились к разговору.       — …Тогда остаётся последний момент, — встряла Кохару, сверля меня прищуренными глазами. — Кем бы ты ни был, какие бы связи не имел. Всё это бессмысленно без проверок в Дознавательном отделе. Коноха не может рисковать безопасностью своих жителей, отдав тебя на поруки одному человеку. Особенно если та сама покинула деревню десятилетия назад.       — Никаких Яманак, — вмешалась Цуна резко. — Видела я, что случается после их глубокого погружения.       — Спокойно, Цунаде, речь об этом и не шла, — поднял ладони Хокаге. Судя по скривившейся Кохару, речь об этом и шла. — Но и ты должна понимать, что я не могу закрыть глаза на подобные риски.       — Я не против, — произнёс я, мягко сжав плечо Цуны, получив нежную улыбку в ответ.       Мы сделали вид, что не заметили ни чуть расширившихся глаз Хирузена, ни дёрнувшуюся бровь Кохару, ни мрачной задумчивости Хомуры.       Хокаге щёлкнул пальцами, и в офисе, как чёрт из табакерки, появился джонин, жующий зубочистку. Один из троицы его личной охраны, если мне не изменяла память.       — Генма-кун проведёт Хаку-куна, пока вы, дамы, обустроитесь в новом жилье, — сказал Хокаге, затянувшись из трубки.       — Обустройством займётся Шизуне, — сказала, как отрезала Цунаде. — Расскажите ей, что к чему. Она девочка умная, разберётся. Правда же ведь?       — Конечно, Цунаде-сама, — поклонилась брюнетка с Тонтон в руках. Пока что всё было в пределах наших ожиданий.       — Ты не сможешь присутствовать на допросе, Цунаде, — предупредил девушку Третий, но она лишь отмахнулась.       — Я знаю. Просто побуду рядом, для душевного спокойствия. На всякий случай, понимаете?       Кохару и Хомура напряглись, но Хирузен внезапно улыбнулся.       — Конечно, как скажешь. Я рад, что ты решила вернуться, Цунаде-чан, — повторил он снова.       Лицо Цуны разгладилось, и она коротко кивнула ему. Генма махнул нам рукой, и мы вышли из офиса, напоследок поклонившись.       — Ширануй Генма, джонин, — представился мужчина, уважительно кивнув Цунаде. — Кхм… Цунаде-сама, вы не против, если мы пойдём по крышам?       — Успокойся, мальчик, я не кусаюсь… Обычно, — улыбнулась девушка насмешливо. — Прыгайте, чего уж там.       — Что это было, в конце? — поинтересовался я чуть слышно.       Несмотря на скорости, на которых мы перемещались, рассекаемый ветер и общий шум деревни, Цунаде без проблем услышала меня.       — Сенсей понял, что я стою за тебя горой, — меланхолично улыбнулась Цуна, так же на грани слышимости. — Я не нанесу вред Конохе по своей воле, и он это знает.       — Поэтому определил мою угрозу деревне, как маловероятную, — кивнул я, сложив два и два. — …Он всё ещё верит в тебя.       — Сентиментальный старик, — буркнула она сварливо, но на её лице играла небольшая улыбка.       Про себя я порадовался, что не рассказал ей о вторжении. Я не хотел, чтобы она чувствовала вину за сокрытие подобной угрозы Конохе.       Всего за пару минут мы добрались до непримечательного, но широкого здания с серыми стенами. Атмосферу обыденности портила надпись на ограде, гласившая, что мы ступали на территорию Разведывательного отдела.       На моём лице ничего не отразилось, но внутри я чувствовал нарастающее предвкушение.       Как в Конохе допрашивают кого-то, кого хотят завербовать?              

***

             Последние лучи заходящего за горизонт солнца покинули офис, скользнув по портретам прошлых Хокаге. Сарутоби Хирузен потянулся, снял опостылевшую шляпу, небрежно кинув её на разбросанные по столу важные свитки. С удовольствием затянулся из трубки.       Ему бы ещё мягкое кресло из дома, последнюю книжку шалопая Джирайи, и он бы зажил!       К сожалению, Хирузен знал себя слишком хорошо. Сделав рабочее место слишком комфортным, он понизит свою рабочую эффективность на треть. Как минимум. Что вполне может привести к потерянным жизням его людей.       Кресло и книжка того не стоили.       Дверь бесшумно открылась, не издав и звука.       — Долго же ты ждал, старый друг, — хмыкнул Хокаге, подняв взгляд.       Данзо, а это не мог быть никто иной, медленно прошёл к столу, цокая о деревянный пол металлической оковкой, теперь, когда скрываться стало незачем.       — Ты в своём уме, Хирузен? — прошипел забинтованный старик. — Чувства снова ослепили тебя? Неужели тебе не хватило Орочимару, чтобы выучить этот болезненный урок?       Хокаге помолчал, затянувшись из трубки в очередной раз. Напоминание о юноше, что на его глазах превратился из блестящего шиноби в чудовищного монстра, больно укололо. Больно, но недостаточно.       — Данзо, — расслаблено сказал он, посмотрев в единственный глаз старого друга. — Я не оставил бы тебе свой пост, даже если бы Цунаде не вернулась.       Данзо заиграл желваками, сжал свой костыль.       В его взгляде читалась неприкрытая ненависть.       Хирузен вздохнул. Говорят, что возраст делает человека мудрее. Что время заглушает боль.       Возможно, он просто состарился как-то не так. Или кто-то забыл сообщить ему важные детали о процессе.       Потому что в его случае, время имело свойство приносить разочарование за разочарованием.       Когда его старый друг превратился в заклятого врага? Вполне возможно, что даже раньше, чем когда любимый ученик стал страшнейшей ошибкой.       Но соль шутки состояла в том, что они не могли позволить друг другу умереть.       Коноха медленно увядала.       С каждой новой трагедией. Рана за раной. Они пытались залатать тонущий корабль, пока тот шёл ко дну.       Хирузен любил свою деревню. Больше всего на свете. Он с гордостью мог сказать, что считал своих шиноби своей семьёй, пусть это и могло прозвучать претенциозно.       Но правда была в том, что, когда дело касается войны, шиноби определённого уровня силы, которых повелось называть S-рангами, играли куда большую роль, чем любые другие.       За последние годы Коноха потеряла почти всех.       Орочимару предал. Цунаде ушла. Сакумо повесился. Като Дан умер. Учиха умерли вместе с Фугаку и Шисуи, а Итачи ушёл, скорее всего, навсегда. Минато и Кушина погибли. Много, много других, потенциально великих ниндзя сложили свои жизни там, где этого можно было избежать.       В то время, как Оноки всё никак не собирался помирать. Оноки с его безумной техникой. Что Хирузен должен придумать, чтобы справиться с дезинтегрирующим дзюцу, от которого нет защиты? Кидать в сторону старого карлика Джирайю, в надежде, что тот придумает нужную печать? А что, если Оноки позовёт своих двух Джинчуурики?       Кумо. Ещё одна головная боль. Хирузена звали Профессором, но он точно не представлял, как бы вышел против пары Эй и Би. Или даже по отдельности, в его-то возрасте.       Вот почему тройка Генмы до сих пор иногда брала специфические миссии, чтобы оставить след использования Хирайшина. Чтобы у других деревень возникали опасения о втором Минато.       Вот почему он иногда посылал Гая с указом показать высвобождение Врат при свидетелях. Чтобы легенда Майто Дая не умирала, охлаждая горячие головы.       Конохе уже долгое время не хватало достойных противовесов настоящим угрозам.       Поэтому он цеплялся за любую руку помощи. Поэтому прощал Данзо даже тогда, когда нельзя было прощать.       Потому что следующая война вполне могла стать последней для них всех.       Двое нукенинов, детали о которых он засекретил, внутренне содрогаясь, служили прекрасным примером. Смогла бы Коноха хотя бы отомстить, не окажись Цунаде и её спутников рядом? Он не был уверен.       Мысль о потери команды Какаши по какой-то глупой случайности, из-за лжи клиента, будет преследовать Хирузена в кошмарах до его последних дней.       …В свою очередь, Данзо не мог избавиться от Хирузена. Потому что имя старого Хокаге всё ещё что-то значило. Его сила всё ещё отпугивала их врагов. Его символ служил Конохе.       Этот паритет неимоверно раздражал их обоих.       — Не Цунаде, так Джирайя. Не Джирайя, так Какаши, — лениво перечислил Хирузен. — Не Какаши, так Шикаку.       — Джирайя?! Писатель пошлых книженций, прозябающий в борделях, что зовёт «добычей информации?! — вскинулся Данзо, прожигая взглядом. — Какаши, что тратит несколько часов каждый день на мёртвых вместо того, чтобы заботиться о живых?! Шикаку, устраивающий цирк с многоходовыми интригами каждый раз, когда кто-то заикается о том, чтобы дать ему каплю лишней ответственности?!        — Данзо, что стоил Конохе её клана-основателя в тяжелейший для неё момент? — продолжил Хирузен.       — Всё, что я когда-либо делал, было во благо Конохи, — процедил Данзо. — Ты так шустр, когда речь заходит о моих ошибках. Но что насчёт твоих? Сколько их успел совершить ты, Хирузен?       — Ох, не напоминай мне, — хохотнул Хокаге, зная, что его тон взбесит собеседника. — К счастью, тебе не придётся меня долго терпеть. Разве это не повод для радости?       Ох, Хирузен знал, что Цунаде вернулась домой не просто так. Он прекрасно помнил, какой сумасбродной она была в юности, какой упрямой и твердолобой. Если ей что-то взбредёт в голову, ничто не способно её переубедить. За всю её жизнь существовали лишь два исключения, и оба погибли давным-давно.       Конечно, он не исключал вероятность, что Юки Хаку стал третьим. Он видал и более странные вещи, чем их связь. Цунаде выглядела по-настоящему живой, как раньше, ещё до всех войн и трагедий, что грело ему сердце. Судя по её желанию вернуться к лечению, страх крови больше не мучал её.       Вот только для Цунаде, которую он знал, этого не хватило бы для решения вернуться. Она бы согласилась на предложение мадам Сидзими, вдали от воспоминаний и работы шиноби.       Более того, его ученица лучше всех понимала его ход мыслей. Она знала, кого Хирузен рассматривал в качестве своих возможных преемников.       И Цунаде ненавидела пост Хокаге. За то, что тот отнял у неё. За неподъёмный вес ответственности. За горечь необратимых ошибок.       Но она вернулась.       Для кого-то вроде Данзо это бы стало красным флагом. Сигналом для атаки.       Данзо хорошо разбирался в человеческой грязи. Но плохо в их позитивных качествах.       Цунаде никогда бы не предала Коноху. По тем же причинам, что ненавидела пост Хокаге и ратовала за включение медика в каждую команду.       Конечно, Хирузена интересовала её цель. Вохможно, Эдо Тенсей? Это единственное, что приходило ему в голову. Он не знал, как ученица могла узнать о запретной технике, ведь он хранил содержание свитка в строжайшем секрете даже от учеников. Может от Наруто?       Хокаге мысленно посмеялся своей шутке.       Даже если так, пусть он и не одобрял вмешательства в покой мёртвых… Если Цунаде станет Хокаге, решение будет лежать на ней, как и последствия. Пока она исполняла свои обязанности перед деревней, его не волновало, что она делала в свободное время.       До тех же пор ей предстояло на деле доказать, что она достойна его шляпы.       Хирузену не требовались подвиги или великие достижения. Всего лишь ответственность.       Он носил эту опостылевшую шляпу больше сорока лет и с радостью избавится от груза.       — Ты делаешь ошибку прямо сейчас, — произнёс Данзо наконец. — Когда позволяешь нукенинам разгуливать по нашей деревне. Цунаде порвала с Конохой все связи, а ты хочешь наградить её за это? А её малолетний любовничек? О котором мы знаем почти ничего, кроме старой листовки. Ты хоть представляешь, что я могу сделать с его генетическим материалом? Клан Юки в Конохе, Хирузен! Десятки, сотни абсолютно верных носителей кеккей генкай за десяток-другой лет. Только отдай приказ!       Ах, Юки Хаку. Бок о бок с Цунаде, Хирузен не мог не проводить параллели с другим своим учеником.       Учтивый юный гений с затаёнными амбициями. Его характер и мотивацию было сложно прочитать с одних лишь жестов, мимики и речи, что уже говорило о многом. Но по тем мелочам, что он увидел, Хирузен мог сложить образ человека опасно целеустремлённого. Его успокаивало лишь то, что Цунаде на дух не переносила Орочимару в его более поздние года, когда он начал съезжать по кривой дорожке. Её эмоции, направленные на Хаку, не содержали ни капли фальши.       Один этот факт придавал Хокаге в несколько раз больше уверенности в юноше, чем любые проверки отряда Дознавателей. И по той же причине он не даст Данзо шанса заполучить мальчика в свои руки.       Данзо видел две опасных, неконтролируемых угрозы. Хирузен видел двух шиноби, способных стать столпами деревни. Он видел шанс.       — Как всегда, наши мнения о том, что есть ошибка, а что есть правильное решение, расходятся, — подытожил Хирузен. — Полегчало ли тебе, старый друг, теперь, когда ты выговорился?       — Когда ты планируешь это сделать? — проигнорировал Данзо издёвку.       — Цунаде нужно время, чтобы найти опору, чтобы напомнить о себе людям. В идеале у нас будет два-три года…       — Если ты не умрёшь до этого.       — Не звучи настоль нетерпеливо, Данзо, это просто невежливо, — усмехнулся Хирузен.       Данзо молча повернулся и вышел из кабинета, оставив Хокаге в одиночестве.       Время имело свойство разочаровывать, это правда. Но его старый друг явно хотел превзойти само время.       Кости ломило. К непогоде.       На Коноху надвигалась буря, а Хирузен чувствовал себя как никогда старым.