Летний снег

      — …Мне всё ещё сложно поверить, что ты согласился на очередную татуировку. Особенно, учитывая твоё прошлое, Какаши, — признался Джирайя, рассматривая необычный узор вокруг шеи терпеливо стоящего джонина.       Символы едва заметно шевелились, узоры сменялись сами по себе. Конечно, Джирайе было не привыкать видеть расползающиеся иероглифы. Любой пользователь фуиндзюцу рано или поздно раскрывал сложную матрицу печати из заготовки, когда линии закорючек оживали, чтобы принять нужные фигуры. Но здесь имел место быть другой случай. Печать словно обладала собственным сознанием, пускай и очень примитивным, способным лишь преследовать одну единственную цель, хранение секрета.       Мужчину уже какое-то время зудило желание вслух выругаться. Его инстинкты помогали с расшифровкой функций и значений, преобразовывая в голове тарабарщину из странного текста в понятные формулы, но от непривычного стиля разболелась голова и отчаянно хотелось выпить чего-то крепкого.       Какаши стоически молчал, прикрыв единственный видимый глаз. В один момент он чуть приоткрыл рот, будто собирался что-то сказать, но тут же замолчал, когда узор на его шее стал плотней. Интересно.       — Что можешь сказать, Джирайя? — спросил Третий Хокаге, затянувшись из своей трубки. Старик даже не пытался делать вид, что жутко занят, и просто наслаждался моментом лучшего отдыха — когда смотришь, как за тебя работают другие.       — Печать делает то, что и должна, — распрямился со вздохом отшельник, хлопнув ладонью по плечу Какаши и потянувшись. — Лишает возможности говорить о конкретной вещи. Причём не так топорно и ограниченно, как печати у агентов Корня. Она понимает достаточно, чтобы её невозможно было обмануть. Никаких знаков, никакого письма, никаких лазеек для эксплуатации. Даже намёки она моментально пресекает.       — И ничего лишнего?       — Ничего.       — Если бы я попросил снять такую, ты бы смог?       — Вот прям с наскока? Ну, только если вам не важна жизнь человека, на котором эта фуин висит, — пожал плечами Джирайя. — Будь у меня больше образцов работы Юки, несколько примеров, с которыми я смог бы поиграться…       — На всякий случай заявляю, что не даю согласия стать подопытным кроликом, — сухо заявил Какаши, надевая водолазку и жилет. — Мне не хотелось бы терять части тела. У меня оно, знаете ли, всего одно.       — Всё прошло бы гораздо проще, дай вы мне сразу поболтать с Юки, — цокнул языком Джирайя. — У него нашлись бы все ответы на мои вопросы. К чему этот фарс?       — Ты же сам понимаешь, ситуация деликатная, — спокойно затянулся Третий вновь. Его сейчас, казалось, не могло побеспокоить ничего на этом бренном свете. Джирайе оставалось лишь завидовать. — Нам необходимо мнение независимого мастера, незамутнённый взгляд на его работу, прежде чем вы официально встретитесь. И у нас нет другого человека, достаточно квалифицированного, чтобы разобраться в незнакомом стиле фуиндзюцу. Ты учил больше половины наших имеющихся специалистов. Поэтому эта роль могла выпасть только тебе.       — Разве Юки не джонин? — задал резонный вопрос отшельник. — Вашим решением, между прочим. К чему все эти танцы?       — Ни я, ни Какаши не верим, что Хаку-кун желает вреда Конохе или Цунаде, — примирительно поднял руку Третий, почувствовав напряжение ученика. — Однако, как гласит одна здравая поговорка, «доверяй, но проверяй». К счастью, юный Хаку сам всё прекрасно понимает и не возражает. Что касается разговора с ним… Это ещё успеется. Довольно скоро, не волнуйся. Когда придёт очередь проверять печати уже на нём.       — Во множественном числе? — хмыкнул Джирайя, прислонившись к стене офиса. — Если это штуки вроде этих «молчалок», или печатей хранения, то не вижу причин откладывать… Но что-то подсказывает мне, что всё далеко не так просто, верно?       — Ты прав, — вздохнул Третий. — Но для начала, позволь рассказать тебе информацию, что имеет прямое отношение к делу, и которую скрывают печати молчания.       Хокаге вкратце поведал ученику подробности миссии в Такигакуре. Джирайя, медленно вскипая, слушал, как Коноха умудрилась обзавестись двумя новыми Джинчуурики… И как Наруто оказался в самом эпицентре разгоревшегося конфликта.       По крайней мере, малец был в порядке, и даже успел поймать себе подружку с Хвостатой неожиданностью. Интересно, передалось ли ему это от отца?       В очередной раз вина уколола мужчину. Сколько угодно можно убеждать себя в том, что у него имелись веские причины редко появляться в Конохе, что он не знал и не умел обращаться с детьми, но… Джирайя не смог бы взглянуть в лицо паре Намиказе, что назвали его крестным отцом своего сына. Ему и на Наруто смотреть тяжело было.       Что, если бы мальчик там и погиб бы? Даже не подозревая, на что способен. А что, если бы Цунаде не вмешалась в охоту Акацуки?       Сейчас отшельник как никогда боялся долго откладываемой встречи. Как ему объяснять, кто он такой и кем приходится Наруто? Какие оправдания придумывать? Может, лучше продолжать оставаться в тени?       Множество вопросов и ускользающие ответы.       Благо, оставались и другие темы для выплеска накопившихся эмоций.       Как, например, этот Юки Хаку. Джирайю начинало напрягать, как часто он слышал это имя с момента возвращения в Лист.       — Стой, то есть он просто взял и… Перезапечатал в себя чёртово Биджу? — воззрился на учителя отшельник. — Вы хоть понимаете, насколько бредово это звучит? Мало того, что тело подвергается немыслимым нагрузкам, переполняясь океаном мощной и токсичной для человека чакры, сделать что-то подобное в боевых условиях ещё немыслимей! Такое удавалось разве что—       — …Узумаки Мито, я в курсе, — хмыкнул Хокаге. — Хочешь сказать, что ты сам не смог бы повторить?       — Тц. Ну, чисто теоретически… — буркнул нехотя Джирайя. — Будь у меня время для подготовки. Знай я цель заранее. Имейся у меня под рукой подходящий сосуд, сложись бой удачно… Слишком много переменных. И, разумеется, я бы не стал запечатывать в себя, я что, выгляжу больным на голову?       — Мито поймала Девятихвостого, когда ей уже было за тридцать, — напомнил Третий.       — Ну да. С активной помощью мужа. А ещё она была дочерью Узукаге, со всеми вытекающими последствиями, — хмыкнул Джирайя. — Она переняла всё лучшее из генов предков. Вы знали её, сенсей. Ощущали её чакру в расцвете её сил. Думаете, ей грозила бы опасность?       — Не забывай, что это всё произошло ещё когда я сам ходил пешком под стол, — засмеялся его учитель. — Когда я впервые увидел Мито, она уже была Джинчуурики Девятихвостого. Но ты прав. Узумаки всегда являлись исключениями из правил. Однако, тогда встаёт другой вопрос… Насколько безопасен подобный процесс запечатывания Биджу в кого-то возраста юного Хаку?       — Зависит от печати, — Джирайя задумчиво почесал подбородок. — Чем младше сосуд, тем меньше нагрузка, тем пластичней организм. Некоторые фуин будут смертельны для подростка. Например, Восемь Триграмм. Мито, может, и смогла выдержать, но кто сказал, что это ничем для неё не обошлось? Ашине было далеко за сотню, когда он умер. Однако долголетие Узумаки отчего-то подвело его дочь, Мито, и она умирала от старости в восемьдесят.       — Я подозревал, конечно, но ты и правда думаешь, что это из-за печати?       — Почти наверняка, — кивнул отшельник. — …Но не у всех есть доступ к фуин Узумаки. В Тумане обоих Биджу традиционно запечатывали в молодых людей. Пятнадцать-двадцать лет отроду. Как мы знаем на примере Ягуры, это не мешает при должном упорстве добиться отличной синхронизации с Биджу. Однако он был скорее исключением из правил. Все прошлые Джинчуурики Трёххвостого и Шестихвостого, о которых нам известно, не обладали какой-то выдающейся мощью, по сравнению со своими коллегами из других деревень. Кири заплатил силой своих сосудов Биджу за простоту и лёгкость печати. Подозреваю, что именно её использовал Юки.       — Иронично, что вы упомянули Четвёртого Мизукаге, Джирайя-сама, — внезапно подал голос внимательно слушавший разговор Какаши. — Так как наш Хаку, как оказалось, успел сойтись с ним в бою.       — Точно, я читал об этом в отчётах его команды, — припомнил Хокаге. — Наши аналитики до сих пор до конца не уверены, от чьих рук умер Ягура, но миссия в Водопаде помогла прояснить множество неясностей, что у нас оставались. Как минимум, теперь мы знаем, что погодная аномалия в стране Воды — дело рук Хаку.       — Хаку то, Хаку это, его имя начинает действовать мне на нервы! — не выдержал Джирайя, всплеснув руками. — Погодите-ка… А нам известно, что стало с Трёххвостым?       — Шикаку-кун считает, что или Хаку-кун откупился зверем от Кири — что я считаю наиболее вероятным — или же Биджу умер вместе с носителем, и мы услышим о нём спустя несколько лет, — пожал плечами Третий, снова затянувшись. — Ибики рекомендовал немного подождать с прямым вопросом, и я согласен. Тем более, что вскоре я смогу поинтересоваться об этом напрямую у новой Мизукаге. Это ответит и на много других вопросов.       — …Что, если он связан с Акацуки? — медленно предположил отшельник. — Разве не подозрительно, как он вьётся вокруг сосудов Зверей? Что, если…       …Он заманивает Наруто в ловушку?       Беспокойные мысли и тревоги роились у него в голове, но его грубо прервали.       — Исключено, — отмахнулся Хокаге, весело фыркнув. — Подумай сам. Даже Узумаки не выживают долго после извлечения Биджу. А наш ментальный портрет юного Хаку говорит о том, что он ставит собственную жизнь превыше всего.       — Откуда такая уверенность в его непричастности, сенсей? Может, просто его амбиции взыграли, и он решил ухватить силу и переметнуться окончательно? — сощурился Джирайя. Он знал, что теория не сходилась с его собственной информацией о движениях Акацуки, но признавать вслух не хотелось.       Вместо ответа старый шиноби встал, покряхтывая, ленивым, почти неохотным движение руки нацепил шляпу Хокаге на голову, и махнул им с Какаши рукой, подойдя к открытому окну. Скрывавшийся в тени агент АНБУ дёрнулся было, но мимолётный жест старика Третьего остановил его.       — Пошли, я покажу тебе, откуда Коноха последние недели добывает информацию об этих твоих Акацуки.              

***

             Тёмный коридор вёл вглубь, виляя и извиваясь. Тусклые лампочки на потолке почти не разгоняли темноту. Каждый шаг по каменному полу отдавался глухим эхом. Температура по мере продвижения понизилась сначала до прохладной, затем до неуютной.       Никому из троицы не мешало отсутствие света или холод, но их коллективное молчание выдавало напряжённый настрой. Каждый из них посещал это место раньше, по той или иной причине. Какаши, насколько знал Джирайя, какое-то время работал охотником в Корне, а затем в АНБУ. Старик Третий, разумеется, часто бывал здесь по долгу службы.       Одно из наиболее защищённых мест для хранения особо важных пленников, находящееся в сотне метрах под зданием Разведывательного Отдела. Кодовое название К-0.       Остановившись перед дверьми из металла, покрытыми печатями, что ставила ещё сама Мито, многие десятилетия назад, Хокаге приложил ладонь к специальной пустой окружности, свободной от символов. Тут же фуиндзюцу зажглось, и двери абсолютно бесшумно открылись, слегка слепя успевшие привыкнуть к темноте глаза ярким, клиническим светом лампочек в помещении.       Джирайя даже не успел в очередной раз восхититься мастерством и каллиграфией Узумаки, когда его взгляд поймал знакомых и не очень людей, что их ожидали.       Двое глав больших, важных кланов деревни. Яманака Иноичи, заведующий аналитикой, хмурился, читая свиток в руках. Нара Шикаку, командир джонинов, лениво, но внимательно рассматривал гостей. Оба из известной команды, оба, как и сам Джирайя, прошли черед две Мировых. С обоими вышло нормально познакомиться лишь когда те заняли свои нынешние позиции. Уже после всех трагедий в жизни отшельника. Но он не мог сказать, что они дружили или что-то в этом роде. Слишком мало общались для этого, из-за постоянных путешествий Джирайи по континенту. К тому же… Оба счастливо женаты и с детьми. Мужчине было одновременно немного завидно и неловко.       Морино Ибики, командующий Разведывательным. Очень молод, из поколения Какаши, но свой пост занимал уже несколько лет. Джирайя присутствовал не нескольких допросах с его участием, так что не судил по возрасту. Парень настолько искусно копался в чужих головах, что порой казалось, что в деле замешен Кеккей Генкай. Рядом с ним стояла красотка, которую отшельник недавно заприметил. Она насвистывала тихую мелодию, играясь с маленьким шампуром в пальчиках, а на губах играла пакостная ухмылочка.       Джирайя еле удержал чуть было не скривившееся лицо. Он наконец узнал девушку, пусть и только из-за ассоциации с Ибики, поскольку та работала его главной помощницей. Бывшая ученица Орочимару. Он виделся с ней лишь несколько раз, ещё когда Анко только оправлялась от предательства, чтобы проверить проклятую печать, оставленную его старым другом. С тех пор он старался не попадаться на глаза лишний раз. Как только понял, что не знал, как помочь, не навредив.       Прямо как с Наруто, пришла непрошенная мысль. Усилием воли Джирайя отогнал её. Сейчас было не время.       Последним присутствующим оказался подросток среднего роста с длинными, наполовину белыми, наполовину чёрными волосами и до слащавого смазливым лицом.       Теперь уже сдержать сморщившееся лицо не вышло. Хоть их ещё не представили, он уже знал, как звали юношу.       Всё-таки, внешнее сходство с Даном и Орочимару оказалось довольно очевидным, чтобы не сделать выводы. Отшельник не удивился бы, скажи ему, что Юки Хаку слепили из двух упомянутых шиноби. Даже расцветка будто бы разрывалась между двумя.       Если раньше Джирайя лишь догадывался, то теперь мог сказать с уверенностью, что у Цунаде был очень конкретный типаж. И сам Джирайя в него, разумеется, не входил.       …Он понимал, что в нём говорили эмоции. Многолетняя желчь, которую он копил внутри. Если бы Цунаде была такой поверхностной, она нашла бы своё утешение давным-давно. Мало ли женственных длинноволосых парней в Конохе? Да вон, целый клан Хьюг рядом стоит.       Но, чёрт возьми, сердце всё ещё болело, а кровь бурлила, требуя выплеснуть рвавшиеся наружу эмоции. Пусть лишь в мыслях, но дать им волю.       — Хаку-кун, — кивнул Третий вежливо улыбнувшемуся юноше. — Мой ученик и старый друг Цунаде, Джирайя.       — Джирайя-доно, приятно познакомиться, — почтительно склонил голову Юки. В его манерах чувствовалась нотка саркастичности, некая наигранность, адресованная ему.       Или же он просто видел то, что хотел видеть. Повод.       Отшельник чертыхнулся про себя. Ему придётся действовать излишне аккуратно, если он не хотел напортачить и в очередной раз бесповоротно испортить отношения с Цунаде.       Тем более, что на этот раз она вряд ли успокоиться на многочисленных переломах. Что-то подсказывало ему, что новая Цунаде придумает метод поизощрённей.       — Аналогично, — вяло махнул рукой Джирайя, поймав неожиданные сочувствующие взгляды от Шикаку с Иноичи. Похожие на те, что Какаши со стариком Третим кидали ему тайком раньше, думая, что он не заметил. Что за…       Ах да, точно. Цунаде с Юки не скрывали своих отношений, а влюблённость Джирайи долгое время была притчей во языцех среди населения Конохи.       Теперь он чувствовал себя ещё хуже.       — Перейдём сразу к делу, — кашлянул Хокаге, сделав жест рукой. Юки ещё раз поклонился и оголил предплечье, проведя по нему пальцем. Тут же оно окрасилось бесчисленными узорами из сотен тысяч символов, копошащимися по коже.       Джирайя пару раз моргнул от неожиданности, прежде чем сконцентрироваться. Ему не часто приходилось встречать безумцев, творящих печати в таком количестве на самом себе. И никогда — в таком мозговыносящем стиле. Даже нескольких секунд наблюдения хватило, чтобы сразу понять, что странные фуин танцевали не только на поверхности кожи, но и глубоко внутри тела юного шиноби.       Разглядеть детали не вышло, но зато, к счастью, ломать голову над переводом не пришлось — парень активировал самую очевидную часть паззла — почти стандартную печать хранения. Одну из сотен.       На столе в облачке дыма появилась замороженная в ледяной куб голова с разинутым в беззвучном крике ярости ртом.       — …Не хочу вас смущать… — медленно начал Джирайя, когда стало понятно, что присутствующие выжидательно молчали. — Но мне сказали, что мы здесь ради пойманного члена Акацуки. Или это был такой эвфемизм для аутопсии?       — Шутка в том, что Хидан, на чью голову вы сейчас смотрите, всё ещё жив, — вежливо пояснил Юки, щёлкнув пальцем по льду.       — С отрезанной, насмерть замороженной головой?       — Уверяю вас, Джирайя-доно, в его случае «насмерть» — очень лишнее слово.       — Хаку-сан говорит правду, — мягко вмешался Иноичи, чувствуя витавшее в воздухе напряжение. — Это далеко не первый, и даже не десятый допрос, что мы проводим. Хидан, нукенин из Югакуре, способен существовать и разговаривать даже в таком состоянии.       — Да? И много он вам наболтал? Предположу, что нет, судя по его выражению лица, — едко заметил отшельник, проглотив своё удивление.       — Иноичи-сан забыл упомянуть о том, что Хидан — фанатик культа Дзясина, — холодно ответил Ибики.       Джирайя поперхнулся на вздохе. Вот уж о чём он был не прочь забыть. Грязная и страшная история, которую ему пришлось наблюдать со стороны, и с которой он ничего не мог поделать.       — А-ах, я вижу, в чём проблема. Хотя нет, стойте… Сумасшедший или нет, но Яманака всё ещё должны быть в силах сканировать его память. Или я чего-то не понимаю?       Иноичи хмуро покачал головой.       — Чем искажённей разум, тем выше должны быть навыки мозгоходца, — ответил он, опустив взгляд. — Но сознание Хидана оказалось ещё опасней, чем мы думали.       — Вы могли бы просто послушать предупреждение красавчика, Иноичи-сан, — подала голос Анко. Чьи-то зубы заскрипели. Отшельник уловил укоряющий взгляд учителя.       Ох. Это скрипели зубы самого Джирайи.       — Анко-сан, прошу… — устало вздохнул Иноичи. — Мы не могли основываться на «нехорошем предчувствии». Мы были обязаны проверить. Мой двоюродный дядя знал риски… Земля ему пухом.       — То есть один из дознавателей умер, но вы так ничего и не узнали? — уточнил Джирайя.       — Вовсе нет, — глухо ответил Шикаку, сложив руки на груди. — Ибики?       — Пусть Хидан и владеет необъяснимыми техниками, а его разум ограждён безумием, в конечном итоге он… Прост. Прост и предсказуем, — хладнокровно заговорил Ибики. Его взгляд, обращённый на замороженную голову, чем-то напоминал то, как Орочимару смотрел на интересный образец. — Он любит звук собственного голоса. Любит говорить. Любит молиться. Это придаёт ему самоуверенности. Что я, что Анко способны вести его за нос в нужное нам направление, вопрос лишь в том, сколько времени на это уходит.       — После пары часов его бредятины я зареклась с ним болтать, — сморщила носик Анко. — Даже ради компании красавчика. Тебе, Ибики, всё по барабану, вот и занимайся.       — …Мне тоже не хочется тратить своё время на бредни культиста, Анко. Я такой же живой человек с ограниченным временем в сутках, знаешь ли, — вздохнул Морино. Тяжело, наверное, жить с таким невозмутимым лицом в бытовых ситуациях.       — И что же вы узнали? — нетерпеливо спросил Джирайя.       — Десять элитных шиноби, — начал перечислять Шикаку, развернув очередной свиток. — Восемь, если быть точнее, после смерти Какузу из Водопада и поимки Хидана из Югакуре.       — Мы знаем, кто они?       — Только общие описания, в неприглядных эпитетах, — хмыкнул Шикаку. — Но этого оказалось достаточно для опознания некоторых. Если позволите, я опущу большинство матерных подробностей. «Красноглазый гомик» — скорее всего Итачи Учиха. «Рыбоголовый с колючим дилдо» — Хошигаки Кисаме, владелец Самехады, одного из Семи Великих Мечей Тумана.       — О них известно и мне, — кивнул Джирайя мрачно, заметив, как резко помрачнел старый учитель. Ещё бы, две трагедии Листа, за которые он всё ещё чувствует личную вину, умудрились встретиться лицом к лицу. — Кисаме сменил Орочимару в паре с Итачи.       Джирайя знал правду о юном Учихе, не мог не знать, имея доступ к самой секретной информации деревни на протяжении стольких лет. Тем сильнее он чувствовал вину за свою ошибку и напарника, что пытался украсть Шаринган у Итачи, после чего сбежал, поджав хвост. Скорее всего, отшельник до сих пор бы бродил в темноте, когда дело касалось Акацуки, если бы не исчезающе редкие кодовые послания Итачи, начавшиеся после того инцидента. Он до сих пор пытался защитить деревню, что пожертвовала им. Мужчина поражался преданности юноши. Стал ли бы он сам заниматься подобным, попади он в такую же ситуацию? Отшельник сильно сомневался.       — «Подорванный пукан», — продолжил читать Шикаку с каменным лицом. Лишь тихое хихиканье Анко было ему реакцией. — У Иноичи есть теория, что это тот же самый персонаж, что вызвал суматоху в Камне больше года назад, устроив бомбёжку.       — А, этот малец? — встрепенулся Джирайя. Он знал об инциденте, но не думал, что он как-то связан с Акацуки. — Зовут Дейдара, юная звезда Подрывников. Был учеником самого Ооноки, но сбежал со скандалом, и затаил зуб на деревню. Старик тут же назначил награду за его голову, и пометил как S-рангового. Умеет лепить взрывную глину… Каким-то образом, не спрашивайте детали, не знаю. Кеккей Генкай, сто процентов. Любит летать на глиняной птице.       — Спасибо, Джирайя, эта информация нам очень поможет, — кивнул благодарно Хокаге. — Продолжай, Шикаку.       — «Горбун, пристающий к куклам»… Нам лишь удалось выяснить, что это кукловод, скорее всего, нукенин из Песка. «Бумажная шлюха еретичка» — мы до сих пор пытаемся разобрать, что Хидан имел в виду. «Растение-вуайерист» — какой-то шпион с растительным Кеккей Генкай? О «клоуне в маске» Хидан почти ничего не знал. Остаётся…       — …Лидер, — закончил Джирайя за Шикаку. — Что культист сказал о нём?       — Ничего, — ответил вместо Нара Ибики. — Дай ему повод, и он будет болтать без умолку. Но как только речь заходит о лидере? Как будто воды в рот набрал. Хидан боится его. На подсознательном уровне.       — И что? Неужели никакой другой метод принуждения не работает?       Вместо ответа старик Третий кивнул Юки.       — Хаку-кун. Продемонстрируй, пожалуйста.       Юноша положил руку на ледяной куб, что сразу начал таять. В другой ладони он создал сенбон.       —тичка ты тупая, да я… А?! Какого хера?! Сука, ты меня опять заморозил?! Чё теперь, мне даже нельзя высказать своё мнение?! Где моя свобода слова, я спрашиваю?!       Со стуком игла Юки пришпилила язык нукенина к дереву стола. Джирайя поморщился, заметив щепки, впившиеся в плоть.       — Та ты офуел фтоли? — возмутилась голова, пытаясь скосить взгляд на юношу. — Я тефя фвять фыеву нафуй!       — У него очень высокий болевой порог, — пояснил Юки с лёгкой улыбкой. — А той болью, что до него действительно доходит, он наслаждается. Не в физическом плане, мы проверили. В религиозном.       — Какие-либо пытки не возымеют на него воздействия, — подтвердил Ибики холодно.       — Ефать вы вении, — саркастично вставила голова. Джирайя начинал понимать, почему Юки держал нукенина в постоянной заморозке.       — Единственный рычаг, что у нас есть, это его фанатизм, — хмыкнул Шикаку, убрав свитки в сумку, и подняв тяжёлый взгляд. — К сожалению, это тупик. Угрозы оставить Хидана мариноваться годами его не страшат, потому что он верит, что будет жить вечно, и рано или поздно освободится после наших смертей и продолжит приносить жертвы.       — Имевво, туфые уфлютки, — зыркнула голова безумным взглядом. — У фас нифево не выйфет. Я флять фнаю, какие фы еванные дофлятьки. Финови иф Ковохи. Мухи не твонут.       — Ну, это немного не правда, не думаешь? Учитывая твоё нынешнее состояние, — недобро улыбнулся старик Третий, отчего нукенин вдруг замолчал, опасливо посмотрев на Хокаге. — Знаешь, так уж сложилось, что я немного слежу за состоянием дел в Югакуре. Слышал и о расколе… В которым ты, наверняка, сыграл не последнюю роль.       Лицо Хидана выразило кривую смесь гордости и застарелой ярости.       — …Но знал ли ты, что дела у них идут отлично? — продолжил Третий, подойдя к голове поближе и пристально посмотрев той в глаза. Его рука опустилась на волосы нукенина, покровительственно потрепав их. — Они зарабатывают в раз больше, чем прежде. Деревня, да и вся страна Горячих Источников на подъёме. Похоже, они правильно сделали, что избавились от ненужных вещей, тянувших их на дно. Как ты думаешь, Хидан-кун?       Лицо нукенина скривилось в бешенстве, он закричал, задёргался, но ещё пара игл Юки надёжно зафиксировали его.       — …И фковько вет пвойтёт пвевте тем их выевут в вопу? — выдавил он с ещё большими трудностями. — Как вутто вы фами не фотите их тфахнуть. Витемелы. Тфу.       — Похоже, мы говорим на слишком разных языках, чтобы понять друг друга, — печально покачал головой Третий. — Ты даже помыслить не можешь, что кто-то может действовать с благими намерениями. Что ж. Джирайя, если у тебя есть вопросы, то можешь их задать… Только не рассчитывай на ответы.       Отшельник весело хрюкнул, оценив «подарочек». Безумный, бессмертный культист с проткнутым от греха подальше языком.       Впрочем, мужчину интересовала одна, весьма конкретная вещь. Слух, которому он долго отказывался верить.       — Насчёт твоего лидера… — начал он медленно, заметив напряжение в лице Хидана. — Какие у него глаза?       Шиноби вокруг недоумённо переглянулись, но Джирайя не обратил внимания, сконцентрировавшись на голове напротив.       — Фё? Фваса как фваса, фё ты фвять хотешь от мевя? — попытался скорчить невозмутимую рожу Хидан, но до Ибики ему было как пешком до луны.       — Мне не интересно, кто он, — терпеливо, с нарочитой насмешкой выдохнул Джирайя. Он тоже немного умел играть в эти игры. — Его имя, способности… К чёрту. Мне просто интересно, какие у него глаза.       — Ёваввый иврафенетс, — пробормотал Хидан.       — Эй, эй! Не просто извращенец, а Супер извращенец, прошу отметить, — поправил нукенина отшельник.       — Ефать вы поефавшие. Фвять, не фнаю. Фиоветовые, ствёмные, сеткой. Певый вас увител, чуть не певесвался.       В горле внезапно пересохло.       Перед глазами стоял образ юноши с красными волосами, бесследно пропавшего долгие годы назад в Аме.       Этого всё ещё было мало, но Джирайя не верил в подобные совпадения.       Ничего не говоря, он отошёл в сторону, игнорируя вопросительные взгляды. Чуть погодя до его слуха донёсся резко прервавшийся вскрик и хруст свежего льда.              

***

      

      — Что это такое было, позволь узнать? — тихо спросил Третий, когда они остались наедине. Остальные шиноби почти все со временем покинули помещение, торопясь по своим делам, изредка бросая обеспокоенные взгляды в сторону отшельника. Остался лишь Юки, до недавнего момента о чём-то ворковавший с Анко. Вот же маленький… У него же была Цунаде!       Как завидно-то, а!       Всплеск гнева помог стряхнуть с себя меланхолию. Джирайя поднял взгляд на старого учителя.       — Привет из прошлого, — сказал он одними губами. — Сироты из Дождя.       Хокаге помрачнел, кинув ему упрекающий взгляд, в котором так и читалось «я же тебе говорил». По иронии, Джирайя знал, что и Цунаде, и Орочимару придерживались похожего мнения, считая его решение помочь троице сирот верхом идиотизма. Им было сложно понять, что двигало отшельником в тот момент. Они давно свыклись с реалиями мира шиноби.       Учитель в своё время тоже не понял. Ему, конечно, пришлось рассказать, после такой долгой отлучки в самом конце войны. Джирайя тогда услышал много нового про себя. Особенно когда Цунаде решила уйти. Какой он безответственный, как учителю не повезло с учениками, что танцевали на грани предательства… Как он бросил Минато, хотя на тот момент парень уже стал полноценным джонином, и даже успел поучаствовать в разгребании последствий Второй Мировой.       Отшельник давно перестал пытаться что-то объяснять.       Но объяснения требовались. Если это и правда был Нагато, с Риннеганом…       Возможно, что пророчество, услышанное Джирайей от старого жаба, заиграет совсем не радужными красками.       Он украдкой сделал ручной знак, означавший «позже». Старик Третий нахмурился, но нехотя кивнул, после чего повернулся к терпеливо ждущему своей очереди Юки. Парень, судя по всему, был погружён в собственные мысли.       — Хаку-кун, если ты не против, — позвал Хокаге. Юноша глянул в их сторону, улыбнулся, встал со стола, поправив складки кимоно.       — Наконец-то моя очередь? — поинтересовался он весело. Чёрт, даже его голос звучал красиво. Джирайя на мгновение словно вернулся назад в Академию, лицом к лицу с блестящим Орочимару. — Что сначала? Печать Джинчуурики, или моя тренирующая История?       — История? — переспросил Джирайя.       — Прошу прощения, я так называю свои печати. — пояснил Юки с чуть виноватым лицом.       — Из-за твоего стиля, верно? Только не говори мне, что ты и вправду пишешь их, как какой-нибудь рассказ?       У фуиндзюцу есть свои правила. Как бы печати не называли «творческой специализацией», у каждой фуин имелась форма, наполнение, механизмы «если/тогда». Вначале обучения, когда ученик ещё ничего не понимает, учитель печатей заставляет зубрить эти правила, тренировать каллиграфию и копировать образцы простых фуин до посинения. Уже когда ученик осознал все основы, он может начать пытаться ломать эти устои и законы, и творить что-то своё, новое.       Но чтобы писать их вот так… Будь сам Джирайя не таким закостенелым в свои пятьдесят, он мог бы и попробовать. Подобная свобода даже чем-то манила… Чертить фуин, как свои романы…       Но для такого стиля нужен был совершенно иной ход мыслей, не состыковывавшийся с привычками мужчины. Разве что ему удастся позаимствовать какие-то мелочи, но и то не гарантированно.       — Как и ожидалось от мастера. Вы сразу поняли, — радостно улыбнулся парень. Почему-то его улыбка на этот раз чувствовалась чуточку искренней. — Именно так я и делаю. Конечно, меня обучали и более традиционным печатям, но я обнаружил, что чем дальше я углублялся в свой стиль, тем заметней становилась разница в качестве.       — Ещё бы, — фыркнул Джирайя. — Это естественный процесс. Менялся твой подход, менялись и предпочтения. Наверняка старые печати начали казаться тебе сковывающими и слишком неподатливыми, верно?       — У вас было что-то похожее? — удивился Юки.       — Не в настолько кардинальном ключе, но да. Рано или поздно, если у тебя есть талант, то ты начнёшь находить «универсальные» печати, которым пользуются каждый второй шиноби, жутко примитивными, и у тебя будут чесаться руки их исправить, улучшить. По крайней мере, так происходило со знакомыми мне мастерами.       И с Кушиной, даже с её безумным талантом, когда казалось, что она понимает язык печатей куда глубже всех остальных. И с Минато, что в последние свои года учился уже у своей жены, придумывая всё более и более сложные, фантастические конструкции…       — Мне нужно раздеваться? — поднял иронично бровь парень.       — Где стоит печать? — ответил вопросом на вопрос Джирайя.       Юки пожал плечами.       — Везде?       — Что значит… Погоди-ка… Оголи торс.       Парень с чуть ехидной улыбкой послушался. В какое-то мгновение он подал чакру и всё его тело окрасилась бесчисленными строчками. Даже глазные яблоки и белая часть волос покрылись символами.       Джирайя всмотрелся тщательней, теперь, когда его ничто не отвлекало.       На удивление, читать отдельные куски так называемых Историй оказалось не так уж и сложно, когда они достигали определённой длины. Почерк Юки был красив. Плавный, с артистичными, но выверенными до идеала линиями.       Сам текст не имел привычного для литературы смысла. Лишь общий посыл, постоянно подстраивающий отдельные части под самый идеальный результат.       Что куда интересней, Юки лукавил, когда предлагал выбор, с какой печати начинать.       Все его печати на теле были частью одной Истории. Как главы в книге, книги в серии, серия во франшизе.       Единственным спасением оказались чуть более традиционные элементы, бросавшиеся в глаза. Знакомый маячок, который наверняка поставили уже в Конохе, для гарантии сотрудничества. Печати хранения опознать не составило труда, пусть они и видоизменились, став одной сложной сетью ячеек. Что ж, эту идею он сможет позаимствовать без каких-либо трудностей.       Отшельник приложил ладонь к груди Юки и сконцентрировался, подав импульс. Пару минут спустя он обнаружил то, что искал.       Элементы печати Кири, что когда-то дошла до аналитиков Листа на теле мёртвого Джинчуурики Шестихвостого. Только сама форма, в которую сплелась река слов, и то, сложный узор лишь напоминал тот, что был известен Джирайе, и проходил через всё тело, аккуратно подключаясь к системе циркуляции чакры и важнейшим органам, обвиваясь, но не соприкасаясь напрямую с тенкецу.        Невероятно сложная система, активно синхронизированная с другой, чьим предназначением служила… Нагрузка?       — Ты себя убить хотел, что ли? — вырвалось у Джирайи, когда он увидел полную картину второй Истории. — Тебя должна была ждать медленная, мучительная смерть от отвержения органов телом. Как тебе удалось выжить, уму не постижимо! Особенно после встречи с Цунаде!       Блондинку издавна бесило, когда люди беспечно относились к своему здоровью, особенно в контексте тренировок.       С другой стороны, она никогда не била Дана, насколько было известно Джирайе…       — Она сказала, что меня спасла адаптивность моих печатей, — чуть смущённо признался парень, неловко улыбнувшись. — Я чувствовал себя на высоте, полагаясь на голый инстинкт, и это оказалось верным решением. Историям не нужны чёткие, детальные инструкции. Наоборот, это бы ограничило бы их возможности. Всё, что им требуется — полёт фантазии.       — Книги писать не пробовал? — фыркнул Джирайя. Его бы это не удивило. Впрочем, учитывая возраст парня…       — Нет, — признался Юки, на мгновение помедлив. — Не хватает времени и… Не практично, понимаете? В конце концов, я могу тратить свободные часы на фуиндзюцу или… Социализацию.       Он хотел сказать «Цунаде», понял Джирайя. А он уже почти проникся сочувствием.       — Каков твой вердикт, Джирайя? — вздохнул устало старик Третий. Кинув на него взгляд, мужчина нахмурился. Хокаге выглядел… Пожилым. Порой его возраст вылетал из головы, но семьдесят лет — это не шутки, особенно на таком посту.       — Надёжная печать, — признал вслух Джирайя. — Фильтрует чакру Биджу, держит крепко… Хоть и не так крепко, как Восемь Триграмм, но то особенный случай. На удивление не заметил никаких признаков утечки или коррозии. Так что, если приспичит и нужно будет провести запечатывание в кого-то постарше, то это отличный, сильный вариант на будущее. Разумеется, если Лист доверит Юки-куну это сделать. Без обид, парень.       — Надеюсь, что смогу завоевать это доверие, — улыбнулся тот.       — Гай-кун просил узнать о… Тренировочных печатях, поскольку юный Хаку предложил их в обмен на услугу, — сказал Третий, чуть помедлив. — Судя по твоим комментариям, они небезопасны?       — Они должны быть небезопасны, — уточнил отшельник, скривившись в сторону парня, на что тот снова обезоруживающе улыбнулся. — Но, очевидно, что они рабочие. Пусть ставит, но только под присмотром Цунаде. Мало ли что, особенно, когда есть лишь один пример в качестве образца. В случае чего, его «Истории» довольно просто разбить, пока они не подстроились к организму.       — Ты не представляешь, какой камень с души у меня снял, — засмеялся устало Хокаге. — Тогда нам осталось лишь проверить печать юной Фуу.       — Сосуд Семихвостого, из Водопада, да? — уточнил Джирайя. — Где она? Я думал, мы закончим всё в один присест.       Но ему ответил Юки. Его улыбка расширилась.       — Фуу живёт со мной, Цунаде и Шизуне, вы ещё не слышали? Почему бы вам не зайти к нам в гости, на чаёк?       У Джирайи нервно дёрнулась бровь. Он нутром чуял жёсткую подставу.       — Отличная идея, — крякнул проклятый старик! Какого чёрта он подыгрывал мальцу! — Я был бы не против почаёвничать. Да и Кохару с Хомурой всё равно просили проверить фуиндзюцу на доме, пусть я и считаю, что это пустая формальность. Что думаешь, Джирайя?       Что его карма наконец-то нагнала его.       — …Я не против, сенсей, — вслух, убитым голосом ответил мужчина.       Он отчаянно надеялся, что всё закончится быстро и безболезненно, как заострённый кунай по горлу.       Но что-то подсказывало ему, что надеялся он зря.