Летний снег

      За окном по листьям деревьев Хаширамы мерно покапывал вечерний дождик, к которому я не имел никакого отношения, как бы не ставил свой вопрос ребром Хирузен. Кажется, теперь на меня будут смотреть с подозрением при любых осадках. Лучше бы спасибо сказали.       Если бы это действительно оказался я.       В центре уединённой комнаты терпеливо стояла девочка, отвернувшись от меня и отшельника.       К чести Джирайи, несмотря на его самопровозглашённый титул «Супер Извращенца», таковым он являлся лишь в контексте своего времени. Если исключить вуайеризм, его вкусы были вполне традиционными и легальными. Поэтому, когда Фуу оголила перед нами спину со своей печатью, он вёл себя скорее как с ребёнком на сеансе у доктора, чем с юной девушкой, к моему невысказанному облегчению. Всё-таки я думаю, что он лишь прикалывался с гендер-бендернутой трансформацией Наруто в аниме.       Хоть это и выглядело предельно странно.       — Шесть крыльев и… Хвост? — буркнул он недоумённо внешний вид печати. Фуу хихикнула, услышав комментарий. Татуировка фуин на ней близко копировала «хвосты» Чоумей, включая их странности. — Неплохо, в принципе. Узнаю элементы Узумаки. Почти наверняка ставили в младенчестве. Как думаешь? — повернулся он ко мне.       — Её несколько раз неумело модифицировали, — пожал я плечами, даже не став касаться девочки. Печать Фуу я проверил первым же делом и знал наизусть. — Полагаю, что Семихвостого им оставила Коноха или ещё сам Хаширама? Опрометчиво. В Водопаде явно не нашлось никого достаточно компетентного, чтобы не допустить ошибок при перезапечатывании. Завязка на эмоции поломана, тот, кто копировал, явно не понимал, что делает, и зачем. Им повезло, что Фуу такая позитивная. Будь она в депрессии, и быстро бы сгорела, унеся всех вокруг с собой.       — Что такое депрессия? — вопросительно оглянулась на меня девочка.       — Вот именно, — улыбнулся я ей тепло. Джирайя тихо засмеялся и кивнул.       — Ты не думал пробовать исправить недочёты?       — Зачем? Если начнут возникать проблемы, тогда можно и подумать. А так… Это только подвергнет её жизнь ненужному риску, — качнул я головой. — По пустякам она не расстраивается, а от всего остального мы её защитим.       Плечи девочки дрогнули, что мы с отшельником деликатно проигнорировали.       — Ладно, можешь одеваться обратно, малявка, — с кряком поднялся с колена Джирайя. — Мы закончили. И… Мне жаль, что твоей деревни больше нет.       — О чём вы? — удивлённо спросила Фуу, заморгав. Отшельник непонимающе наклонил голову. — Коноха вроде не исчезла?       — …Я имел в виду Водопад.       — Ааа, а мне не жаль! Ну ладно, я побежала, пока ещё есть время! Может, Наруто, Саске и Сакура уже освободились! — заявила Фуу деловито, натянув майку. — Или нет! Так даже веселее!       Со звонким смехом она вылетела из комнаты. Повисло неловкое молчание. В другом конце особняка я слышал кликанье чашек и голос Хирузена, рассказывающий какие-то байки о тётке Цунаде. По правде говоря, меня нервировало его с Джирайей присутствие здесь даже больше, чем Орочимару с Кабуто. По иронии, в их компании мне нужно скрывать гораздо меньше опасных секретов.       Особенно учитывая свиток с Эдо Тенсей, что принёс Кабуто сегодня утром. Мог бы и подождать денёк, грёбанный очкарик. Наверняка он выбрал дату специально.       Не то, что бы у меня имелись причины беспокоиться. Никто не собирался выворачивать мне печати хранения. Но нервишки шалили.       — Сделаем перерыв на чай? Или настала очередь моих приватных Историй?       — …Обязательно было построить фразу именно так? — сморщился отшельник, потерев лицо.       — Нет, но у вас очень забавные реакции, — ответил я честно.       — Обхохочешься. Скажи мне вот что. Меня гложет любопытство, — сказал Джирайя внезапно, глянув прямо в глаза. — Как ты познакомился с Цунаде? Она как-то забыла упомянуть. Звучит, как невероятное совпадение.       Я внутренне вздохнул. Когда мне впервые пришла идея связать свой план с Цунаде, я понимал умом, куда это рано или поздно приведёт. А именно к личной встрече с Джирайей и его многолетним воздыханиям. Но всё равно, встревать в эту мелодраму до жути не хотелось.       С одной стороны, это забавляло. Я не врал, когда упомянул его реакции. Я наслаждался, подстёбывая мужчину и подкармливая внутреннего тролля.       С другой… Я не собирался доводить его до белого каления. Как шиноби, он вызывал у меня неподдельное уважение. Если он и имел каких-либо именитых родителей, они не оставили ему ничего. Всё, чего он добился, он добился своими руками, потом и кровью. И этого оказалось достаточно, чтобы стать одним из сильнейших.       Впрочем, я уже понял, как он работал, и на что можно давить, а на что лучше не надо.       — Она подкатила ко мне, — улыбнулся я, вызвав затяжной кашель и выпученные глаза. — В строгой блузке, но с чокером. У неё есть чувство стиля, когда она не ленится.       — …Т-ты в лицо ей такой не говорил, да?       — Почему нет? Искренность важна в отношениях.       Очередной приступ изумлённого кашля. Он не заболел случаем?       — Да ты брешешь! — возмутился он, прийдя в себя и обвинительно ткнув в мою сторону указательным пальцем. — Скажи я что-то подобное и она отправила бы меня покорять просторы галактики!       — Женщина любит ушами, Джирайя-доно, — укорительно покачал я головой. — Между «ты одеваешься, как ленивая алкоголичка» и «мне так нравится, как ты подбираешь свой стиль, любимая» существует огромная пропасть.       — …Какая у меня репутация, что ты такого низкого обо мне мнения? — уныло спросил мужчина.       — Признайтесь, говорили ей что-то, не подумав?       — Тц, ну было пару раз… Нет, не заговаривай мне язык. Я о другом хотел спросить. Она страдала от алкоголизма и гемофобии, долгие годы. В постоянном трауре по потерянному жениху и брату. А ты говоришь, что она подошла к тебе? — неверящим тоном спросил Джирайя. — Придумай что-нибудь поубедительней, шкет.       — Вы просто плохо понимаете, что ей движет, и что ей нужно, — ответил я спокойно. — …До сих пор не понимаете.       — Я знал и работал с ней вместе дольше, чем ты живёшь на этом свете, Юки, — помрачнел Джирайя. — Думаю, что разбираюсь побольше твоего.       — Тогда почему она выбрала меня? — спросил я, иронично наклонив голову. Его зубы скрипнули так громко, что я услышал бы их и без улучшенного слуха.       Иронично, но я задавал этот вопрос и себе.       Довольно наивно с моей стороны, признаю. Я активно соблазнял и помогал ей с её душевными травмами, окружал заботой и поддержкой. Наверное, я просто ожидал, что её трагическая любовь к Като Дану, окажется незыблемой несмотря ни на что, следуя лекалам истории. Глупо. Она была живым человеком, а не персонажем на страницах книги.       Это одновременно облегчало и усложняло ситуацию.       — Вы никогда не понимали, что ей было нужно, — продолжил я, игнорируя напряжённую стойку мужчины. — Это нормально. Так порой бывает. «Исправлять» Цунаде — не ваша обязанность. Я отвечу на невысказанный вопрос. Между нами, проблема не в том, что вы не нашли способ помочь ей выкарабкаться из пучины депрессии. Проблема в том, что вы — трус, Джирайя-доно.       — Не зли меня, пацан, — опасно сверкнул глазами шиноби. — Что ты обо мне можешь знать?       — Вы сами сказали, что тесно работали с Цунаде долгие годы, — улыбнулся я сочувствующе, но это только подлило масла в огонь. — Она влюблялась и разочаровывалась с Орочимару. Она встретила и потеряла Като Дана. Где всё это время были вы? Смотрели со стороны, боясь сделать шаг? Вечно придумывая отговорки, ожидая, может, что она повернётся к вам сама?       — Ты думаешь, я сидел, сложа руки?! Конечно, я звал её на свидания! И получал хук правой! Да только слепой не знал, что я по ней сохну!       — И что вы сделали, когда она отказалась? Пытались ли учиться на ошибках? Подбирать слова, ситуацию, узнать, что ей нравится? Читать её реакции, считывать эмоции?       — Как и ожидалось от мелкого гения, ничего не понимающего в любви, — презрительно хмыкнул Джирайя. — И у тебя ещё хватает наглости говорить об «искренности» в отношениях, не смеши мои пятки. Какая, к чёрту, искренность, когда ты относишься к ней, как к какому-то бездушному объекту, который надо охмурить!       — Я не скрываю от Цунаде свой характер или методы, — насмешливо ответил я. — И всё же она выбрала меня. Открою небольшой секрет. Девушкам нравится, когда их изучают, словно сложную науку или произведение искусства. Они чувствуют усилия, что ты прилагаешь, чтобы добиться их расположения. Когда тратишь время и преодолеваешь трудности, чтобы понять их. Девушки так же ощущают, когда ты несерьёзен, и боишься даже шагнуть в их сторону.       Разумеется, это верно не для всех. И далеко не вся правда. В Цунаде одновременно существовали две противоположности — желание быть любимой и «завоёванной», оставшееся от традиционного воспитания клана, и, в то же самое время, неприятие норм и амбиции, тянущие уже её «завоёвывать» партнёров. Я отвечал обоим критериям, легко меняя роли «охотника» и «добычи». Джирайя же не подходил ни под одну. Слишком скучная добыча, слишком нерешительный охотник.       Почти наверняка это основная причина, почему они не встречались в юности. Это и внешность, роль которой в отношениях часто недооценивают. Потом уже сверху наложились время и ментальные травмы.       Не думаю, что из них бы вышла счастливая пара. Все мои инстинкты говорят, что всё закончилось бы быстро и со скандалом. Но такой чистый конец позволил бы Джирайе наконец снять своё сердце с крючка.       — И что, по-твоему, я должен был сделать? — повысил тон мужчина. — Остепениться, поменять себя в угоду Цунаде, следить за словами… Встать на колено и предложить выйти за меня замуж? Доказать ей свою серьёзность? Как будто этого бы хватило!       — Может и нет. Но тогда вы бы с чистым сердцем могли сказать, что сделали всё возможное, — пожал я плечами. — И у вас вышло бы отпустить. Вместо безответной, полной горечи любви длиной в сорок лет.       Мужчина порывался что-то ответить, но через пару секунд прикрыл рот и опустил лицо, замолчав. На его лице играли мириады эмоций.       Он и сам понимал, что потерял свой шанс давным-давно. Осознал, смирился, начал жить дальше. Но эмоциям так просто не прикажешь. Увидев Цунаде вновь, оправившуюся и живую, напомнившую о прошлом… Старая заноза в сердце вновь загноила.       — Ты… Ты так и не ответил, как вы встретились, — собрал волю в кулак мужчина, вернув себе самообладание. — Принцесса никогда… Как так оказалось, что ты попался ей на глаза? Специально искал её?       — Это произошло в стране Горячих Источников, — закатил я глаза. — Место, куда многие шиноби отправляются, чтобы отдохнуть. Я избегал чужого внимания, и немного сменил внешность. Кто же знал, что я похож на её бывшего?       Глаза мужчины триумфально сверкнули.       — То есть, ты воспользовался её травмой—       — Джирайя, — раздался голос со стороны раздвижных дверей. Отшельник побледнел, увидев выражение лица стоявшей в проёме Цунаде. — Не суй свой нос туда, куда не просят.       — Но химе, он явно…       — …Выболтал и так больше, чем нужно. Скажи, Джирайя, ты и правда так хочешь искать свои зубы по всей Конохе? Я могу устроить тебе это увлекательное приключение, — пообещала девушка. Отшельник неловко закашлялся и инстинктивно отступил на шаг, подняв ладони вверх.       Её глаза не смеялись.       — Я просто беспокоюсь, Цунаде, — попытался оправдаться он. — Я не хотел тебя никак обидеть…       — Оттого ироничней, как легко у тебя это вышло, — холодно ответила девушка. Мужчина вздрогнул, как от пощёчины. — Я не беззащитная барышня в беде, которой требуется спасение. Я взросла женщина, полностью отвечающая за свои поступки.       — Последнее сомнительно, — хмыкнул я еле слышно, но в моменте забыл, что она тоже носила мои печати уже давно.       — Ну-ка повтори, милый? — сказала она мне ласковым тоном, от которого у меня побежали мурашки по телу. Я аккуратно, не сводя с неё глаз, как с опасного хищника, медленно поднял руки вверх, копирую Джирайю, со стороны которого послышалось хрюканье. — То-то же. А ты, Джирайя, лучше молчал бы в тряпочку. Не забывай, что здесь ты лишь гость.       — …Послушай, но ты же слышала— — мужчина попытался было возразить, но его тут же заткнули.       — Ты ничего не знаешь и не понимаешь, — раздражённо цокнула языком Цунаде. — И мне не нужны твои советы или опека. Ты мне не отец, брат или любовник.       — Я твой напарник, — сказал мужчина тихо.       — Уже двадцать лет, как нет, — отрезала девушка. — И если хочешь оставаться другом, то пора бы научиться, когда нужно останавливаться. Пойдём. Чай стынет, а уши Шизуне уже наверняка свернулись в трубочку от прохладных историй учителя.       С этими словами она резко развернулась, махнув хвостом волос и скрылась в коридоре. Мы с Джирайей переглянулись, кивнули, и не сговариваясь пошли за ней.       Социальный инстинкт самосохранения работал у нас одинаково.              

***

      

      — Юная Фуу не присоединится к нам? — как бы между делом поинтересовался Третий Хокаге, кидая себе в рот очередное тайяки, печенье в форме рыбки с кремовой начинкой.       Старый обезьян вовсю наслаждался ситуацией, игнорируя минутные неловкости и тяжёлые вздохи Джирайи. Я не сомневался, что Хирузен на самом деле отлично проводил время.       Просто ещё он вынюхивал наши секреты. За компанию.       Старый лидер одной из Великих Скрытых Деревень не любил, когда чего-то не знал. Особенно если это что-то у него под носом, опасно, и живёт с его будущей преемницей и двумя Биджу.       Вполне разумная паранойя. Пусть и неудобная лично для меня.       — Она убежала играть с командой Семь, — пояснил я с улыбкой, отпивая из чашки. — Уже после того, как Джирайя-доно проверил её печать, не волнуйтесь.       — Ничего, что она без сопровождения? — спросил Джирайя. — Я не хочу строить предположения, но в Коноху и раньше проникали для похищения Джинчуурики. Да и бывшие жители Водопада, думаю, не питают к ней симпатии. Судя по её реакции, как и она сама по отношению к ним.       — Я подвязал ей сигнальную фуин, да и АНБУ выделили охрану, — хмыкнул я. Девочке требовалась хотя бы такая свобода, иначе потом мы не обрались бы проблем.       Как только Цунаде станет Хокаге, я тут же заблокирую к чертям весь Лист от всех телепортаций и подобной мути, оставив лазейку лишь для себя любимого. У меня до сих пор оставались в памяти антипризывные фуин Мадоки.       — К команде Семь… Разве они не закончили с сегодняшней миссией? Я готов поклясться, что уже принимал их сегодня… — растерянно сказал старик.       — Они на пыт… Кхм-кхм, тренировках, — поправился я, нарочито раскашлявшись. Джирайя недоумённо воззрился на меня с опаской в глазах.       — На тренировках? Ах да… Ты уговорил Гай-куна помочь им с подготовкой к Экзамену, — кивнул Хирузен.       — Этому сумасшедшему?! — встрепенулся Джирайя. — И погоди, что значит, к Экзамену?! Старик, ты хоть понимаешь, что там будет полный трындец?! Ты их похоронить хочешь?!       — Наруто — его крестник, — пояснила мне Цунаде вполголоса, закатив глаза. — Поэтому он так за них трясётся.       — Наруто-кун никогда не упоминал о нём, — спросил я тихо, но недостаточно, чтобы Джирайя меня не услышал, о чём свидетельствовал внезапный кашель.       — А малец и не знает, — хмыкнула девушка, благодарно кивая Шизуне, что подлила ей чая и подвинула блюдце с дайфуку, тягучими шариками из клейкого риса с клубничной начинкой. Брюнетка почти не вмешивалась в разговор, явно чувствуя себя не в своей тарелке рядом с пожилым лидером деревни, особенно учитывая наши планы.       — Команда Семь — одна из сильнейших команд генинов Листа на данный момент, — ответил Хирузен, скрывая улыбку от наблюдения за происходящим за чашкой. — За оставшееся время до Экзамена, под твёрдой рукой Гая, я уверен, они вполне могут стать сильнейшими, если не сдадутся на полпути.       — Да какая разница! Туда наверняка пропихнут чуунинов, если не джонинов! — всплеснул руками от досады отшельник. — Учитель, ну серьёзно! Вы не можете взаправду верить в то, что Облако, Камень, Песок и Туман не попробуют поохотиться на нашу поросль?       — Я верю в то, что их ждёт очень неприятный сюрприз, — довольно заявил Хокаге, по-стариковски блаженно крякнув и откинувшись на спинку стула. Он завозился в кимоно и вытащил курительную трубку, но Цунаде остро зыркнула на него, заставив прекратить. — …Взгляд у тебя совсем как у злой Бивако, девочка. Неужели не дашь бедному учителю насладиться его единственной усладой?       — Пыхтите свой табак сколько угодно дома, но не здесь. А лучше не пыхтите вовсе. Вам уже не тридцать. Да и вы не одни, а с внуком живёте, ему хотя бы здоровье не портите, — презрительно фыркнула Цунаде.       — Ты такая злая, ученица… — патетично вздохнул Хокаге. — Я курил всю сознательную жизнь, и ничего плохого до сих пор не случилось…       — Поэтому Ооноки старше вас на десяток лет, но всё ещё бодрее?       — …Этот мелкий ёкай — особенный случай, — буркнул старик. — С ним явно что-то не так. Небось, потому что летает даже в туалет.       — Зависть вам не к лицу.       — Как и возраст, к сожалению… Эх, засиделся я у вас, — признал Хирузен, глянув в быстро темневшие тучи за окном. — Было приятно снова побеседовать, Цунаде, Джирайя. Жаль, что… А, впрочем, не важно. Спокойных снов.       Шизуне пошла провожать его, пока оставшиеся ученики молчали, каждый погружённый в свои мысли. Не нужно было быть гением, чтобы понять, о ком вспомнил старик. Орочимару всё ещё оставался одним из главных его сожалений.       — Кхм… Давайте, что ли, посмотрим на оставшиеся печати, а то и мне скоро пора. Моя квартирка, скорее всего, под метровым слоем пыли, — неловко заговорил Джирайя, встав из-за стола.       Вместо ответа я щёлкнул пальцами, отправив импульс чакры в пол через ступни. Мужчина с интересом принялся рассматривать бегущие по стенам-фусума иероглифы, собирающиеся в причудливые узоры, обрамляя рисунки тушью.       — Интересное решение с запечатыванием света… Против Бьякугана, верно? Звук, очевидно. Вибрации, запахи… Температура и влажность? Необычно, но ладно. Для твоего Кеккей Генкая, наверное?       — Мой дом — моя крепость, — пожал я плечами. Я не собирался объяснять дальше. Не нужно мастеру фуиндзюцу знать, что я опасался сюрпризов вроде того, что когда-то встретил меня в квартале Хозуки.       — О, а это необычная штучка, — аккуратно провёл мужчина пальцем по более традиционной структуре фуин, вплетённой в Историю. — Против призывов, верно? Вообще, довольно неудобно, сужу по своему опыту. Да и у вас обоих есть призывы, если не изменяет память.       Я не стал комментировать, что мне самому это довольно сильно мешало. Захоти я прыгнуть куда-либо через Зеркало из особняка и меня вытолкнет прямиком под нос Кураоками, пока я не придумаю какой-нибудь обход лично для себя.       Новое дополнение к защите, что я поставил после неортодоксального визита Орочимару. Я решил, что небольшие неудобства стоят спокойного сна.       — Если нам вдруг понадобятся призывы, мы просто выйдем наружу, — фыркнула Цунаде.       — Я разве спорю? Просто мне обычно лень подниматься с матраса, чтобы отправлять или принимать посыльных жаб… Хм, газообразные вещества, логично… Постой, споры? Точно, я же видел похожую тему в госпитале, — щёлкнул пальцами в озарении мужчина, повернувшись ко мне. — Это против того «растения» из Акацуки?       — Я слышал о чём-то подобном ранее, в Тумане, — улыбнулся я вежливо. — Шиноби, что не отличить от дерева или травы, и не ощутить чакрой. Лучше перебдеть, чем недобдеть.       — Разумно… Надо будет подкинуть идейку Барьерному Отряду.       Ещё какое-то время мы обсуждали различные мелочи и тонкости, пока Цунаде и вернувшаяся Шизуне тихо разговаривали о чём-то своём. Наконец Джирайя тяжело вздохнул. Бросил осторожный взгляд на блондинку. Открыл было рот, но передумал, повернувшись ко мне. Дёрнулся, увидев мой чуть снисходительный взгляд. Скривился, вспомнив, как я назвал его трусом.       — …Увидимся позже, принцесса. Шизуне-чан, — выдавил он, и оперативно скользнул через окно, так ничего мне и не сказав.       — Я даже боюсь спрашивать, но… Он и раньше так?.. — не стал договаривать я.       Цунаде тяжело вздохнула, потерев переносицу. Шизуне навострила ушки, тоже интересуясь деталями.       — Пфф. Джирайя слишком уважал Дана… И принижал себя. Без понятия, что творилось у него тогда в голове, но он сбегал каждый раз, когда его видел. Дан был уважаемым джонином и просто человеком. Я думаю, он просто не выдерживал сравнения у себя в голове… Какая глупость. Будто меня это реально волновало, — фыркнула девушка, посмотрев мне в глаза. — С тобой у него появился «повод» «защитить меня». Как же бесит… Если Джирайя будет тебя донимать, скажи мне. Я не намерена терпеть его выходки больше необходимого.       — Ты же понимаешь, что это так просто не пройдёт? — спросил я мягко.       — Я слышала ваш разговор «по душам», — фыркнула она. — Как Шизуне, подозреваю.       Брюнетка залилась краской, отвернувшись, изрядно меня повеселив. Ну ещё бы, такие горячие сплетни под боком, как тут устоять?       — И что ты думаешь? — поинтересовался я.       — Меня очень заинтересовало твоё мнение о моей повседневной одежде, — хмыкнула девушка. — …Ты правда считаешь меня произведением искусства?       — Конечно, — ответил я искренне.       — А Шизуне? — внезапно усмехнулась блондинка. — А Коюки?       — Любое искусство уникально и неповторимо, — сказал я глубокомысленно. — Я всего лишь скромный искусствовед, посвятивший жизнь изучению самых прекрасных картин.       Шизуне захихикала в ладонь, а Цунаде закатила глаза.       — Ты никогда не думала о том, чтобы дать шанс Джирайе? — спросил я после паузы.       — Тц. Ещё бы. Думаешь, ты один такой умный, что разгадал такой простой выход из ситуации? — сморщила она личико. — Мы бы повстречались пару месяцев, поссорились, разругались, и всё бы успокоилось. Но он отказывался делать хоть какой-то шаг, понимаешь? И это причина, по которой я никогда не скажу ему «да», даже наберись он, в кои-то веки смелости спросить. Потому что меня до чёртиков бесит такая нерешительность.       — Но это такая романтичная история, — печально вздохнула Шизуне. — Любовь, пронёсшаяся сквозь десятилетия…       — Оно звучит романтично, пока сама не переживёшь подобное. Представь, не знаю… Кто тебя там раздражал… Асуму, например, который будет сохнуть по тебе всю твою жизнь, но не даст даже шанса нормально отказать.       — Ах… — Шизуне вздрогнула и скривилась. — …Мне очень жаль, Цунаде-сама.       — Не бери в голову, — отмахнулась блондинка. — Хватит об идиоте. Что насчёт?..       — Секунду.       Я быстрым шагом подошёл к фусума, у которой стоял Джирайя, и приложил к ней руку. Змейки из символов заскользили с моих рук на бумажную поверхность, вливаясь в общую Историю, редактируя и исправляя недочёты.       Как и ожидалось. Элемент подавления звука нарушен. Совсем немного, но достаточно, чтобы прослушка могла работать. Сигнальная система чуть подкорректирована, сужая радиус.       Неплохо… Но слишком поспешно. На эмоциях?       — Теперь можем разговаривать свободно, — сел я обратно за стол под внимательными взглядами.       — …Вот же жук, — фыркнула Цунаде. — А Учитель подарочков не оставил, случаем? Я не заметила, но кто его знает?       — Нет, Третий действовал куда тоньше, — улыбнулся я. — У себя дома, в месте, которое заранее обезопасили, люди будут вести себя чуточку по-другому, чем где-либо ещё. Немного более открыто, расслабленно. Он анализировал наше поведение.       — Ты думаешь, что Хокаге-сама что-то заметил? — встревоженно спросила Шизуне.       — О, несомненно. Но к счастью, Джирайя выручил нас в трудную минуту.       — Что, прости? — моргнула Цунаде.       — Третий наверняка заметил, что вы слушаете его байки вполуха, подслушивая мой разговор, — улыбнулся я лукаво. — Уверен, он списывал любые странные реакции на ситуацию с Джирайей. Всё же, вы, его ученики — его самое большое слепое пятно.       — К лучшему и к худшему, — пробормотала горько Цунаде. Шизуне сочувственно положила ладонь на плечо наставницы. — Что с печатью?       — Ты об Эдо Тенсей? — уточнил я, распечатывая свиток. — …Знаешь, если ты хочешь просто поговорить с ними, то мы можем что-то придумать уже сейчас.        На лице девушки промелькнула застарелая боль, но почти сразу оно разгладилось. Её глаза поймали мой взгляд.       — Не думаю, что это будет хорошей идеей, — ответила она со слабой, меланхоличной улыбкой. — Разговор ничего не решит и никому не поможет. Это не стоит двух жизней, кому бы они не принадлежали.       — Цунаде-сама… — поражённо ахнула Шизуне.       — Но я — это я. Девочка, хочешь повидаться с дядей? — спросила блондинка у ученицы, но та замахала руками.       — Н-нет, что вы! Что я ему могу сказать, что он и так не знает? Я бы… Я бы не хотела, чтобы его душу беспокоили без веской причины, — внезапно опустила взгляд Шизуне. — Мне только хочется, чтобы он смог переродиться без проблем и сожалений.       — Ты добрая девочка, — взъерошила волосы ученице Цунаде, вызвав возмущённые протесты. Со стороны довольно забавно смотрелось, как выглядящая будто подросток девушка ведёт себя, как старшая сестра по отношению к женщине под тридцать. — Что насчёт твоих планов, Хаку? Тебя ведь не устроит «просто разговор» с Кушиной-чан?       — У меня есть несколько идей, — ответил я отвлечённо, изучая Эдо Тенсей.       Печать была относительно простой. В развёрнутой форме она могла напоминать птицу. В обоих крылах находились большие иероглифы для «Эдо», концепции Нечестивого Мира, или говоря простым языком, полная противоположность миру Чистому, миру Душ. Оба иероглифа были связаны линией текста, перечёркнутого пятью мантрами.       В центре печати находилось пятно, специальное место для жертвы. В «хвосте» — функции поиска и привязки души к физическому якорю с помощью ДНК призываемого.       То, что нужно.       В настоящем виде техника, придуманная ещё Тобирамой, способна призвать малое количество душ, с сильно ослабленными силами. Это объяснено тем, что для удержания души на физическом плане бытия дзюцу использует чакру жертвы в непомерных объёмах. Эдо Тенсей создаёт туннель между мирами, на момент соединяя два измерения. Душа, что находится одновременно в обоих мирах, бессмертна и там и там, и теоретически способна использовать энергии Чистого Мира, как свои. Но широта канала, что им доступен, ограничена печатью. Полагаю, что Орочимару и Кабуто работали именно над этим компонентом. И над контролем, разумеется.       Я снова оглядел фуин. Конечно, я мог последовать по их следам. Но в чём смысл?       В конце концов, Эдо Тенсей не был настоящим возрождением. Кто знает, завязан ли Ключ Узумаки на душу или тело? Да и для убеждения Кушины мне нужен был козырь, а полное воскрешение даст мне его.       В настоящее время у меня имелись две идеи.       Первая — призвать и отпустить душу женщины. В таком случае я попытался бы поймать её, как только что умершую, в свой Ад. Половина работы будет сделана. Я обрету власть над ней, рычаг для торговли, и возможность вернуть её к жизни, если Ключ всё-таки привязан именно к телу.       Вторая — написать собственную Историю на основе Эдо Тенсей.       Я не обманывался. Другой стиль или нет, но цена лишь увеличится. Полноценное воскрешение несомненно потребует большей жертвы. И не обязательно количеством… Я вспомнил бабульку из Песка, воскресившую Гаару. Мстительная, готовая на всё ради внука женщина, не нашла замену самопожертвованию. Жизнь за жизнь, и не любая, а именно шиноби, творящего технику в здравом уме и по своей воле. Если бы тут можно было схитрить, вряд ли Чиё не додумалась бы до очевидного решения.        Единственным утешением было то, что она не использовала фуиндзюцу. Медиум печатей ослаблял нагрузку и позволял срезать углы…       Вопрос лишь в том, смогу ли я срезать их без потерь для себя.       — Что именно ты планируешь сделать с Орочимару? — оторвала меня от мыслей Цунаде.       — Анко ещё не говорила с тобой?       — Я всё ещё жду от неё вестей, — хмыкнула девушка. — Вся из себя такая наглая и уверенная, а тут всё никак не соберётся с духом.       — Отлично. У нас получится подгадать нужное время для решения её небольшой проблемы, — кивнул я.       — Что ты хочешь узнать из её метки? — поинтересовалась она.       — Я же говорил, что Орочимару запечатывает куски своей души в свои печати?       — …Я старалась не думать об этом, — вздохнула Цунаде. — Ты хочешь вытащить… Копию Орочимару оттуда? Зачем? Помимо очевидного, я имею в виду.       — Когда он учил Анко, у него не имелось шансов прыгать по чужим телам, — улыбнулся я. — Копия, которую он сделал тогда, должна быть… Относительно вменяемой. У него останутся воспоминания оригинала, так как части души связаны друг с другом, но физические отклонения, включая мозг, не сохранятся.       — …Вот, что ты подразумевал под «обнулением», — пробормотала Цунаде задумчиво. — Но тогда встаёт очевидный вопрос. Что делать с оригиналом?       — Устроим ему несчастный случай.       Шизуне закашлялась от неожиданности.       — Н-но что насчёт вторжения? И разве Орочимару не повернётся против нас?       — Нам просто нужно толкнуть пару домино, — мои губы расплылись в злой усмешке. — В хаосе битвы никогда не знаешь, как всё может повернуться.