Gangbang

      Тэхен, наигравшись с очередным уже нежильцом, решает идти по-крупному — разговорить Пак Чимина. Он — информатор, знает много. А Тэхен хорош в пытках. Перед ним никто не рискует молчать.       Отдав Мингю распоряжение красиво упаковать труп и подбросить его куда-нибудь на видное место, чтобы Чонгук заметил, он направляется в клуб, где до этого уже встречался с Чимином. За короткий промежуток времени Тэхен смог отследить все действия Пак Чимина. Куда тот ходит, во сколько и зачем.       Выяснил, что он действительно не опасен один на один, так как драться не умеет, максимум стрельнет из пистолета, и то, скорее всего, не прицельно, так как не натренирован на подобные цели.       Но есть один минус — за ним всегда, как тень, следует Хосок, а разбираться с ним у Тэхена пока не было ни сил, ни желания.       Слишком уж мало про него информации.       Поэтому убедившись, что сегодня Хосок будет разбираться с очередной порцией трупов на другом конце Сеула, Тэхен направляется в клуб. Хосок, если и узнает, то быстро среагировать не успеет, все-таки сорок километров даже по пустым дорогам — это не две минуты.       Без проблем пройдя фейс-контроль, даже будучи под завязку напичканным оружием, Тэхен тут же пытливо всматривается в разношерстную толпу.       И Чимина он ожидаемо находит почти сразу — его трудно не заметить. Выгибается под музыку в центре танцпола, то ли нарываясь, то ли напрашиваясь.       Тэхену даже обидно — с ним уже точно ничего не обломится. Он уверенно проталкивается сквозь плотный жар чужих тел, в этот раз даже не пытаясь улыбаться или привлекать к себе внимание.       Подходит к Чимину сзади, сжимая его бедра, и низко шепчет прямо в ухо:  — Детка, не хочешь уединиться?       Чимин даже стонет от удовольствия. Он в прекрасном расположении духа, под легким дурманом алкоголя, так еще и играет любимый трек. Чимин закидывает голову на чужое плечо и съезжает вниз, выгибаясь так, чтобы непременно проехаться по чужому паху.  — Ммм… Я знал, что ты вернешься ко мне, — Чимин разворачивается к Тэхену лицом и ведет пальцами по челюсти, а другой рукой словно заигрывает с ширинкой. — Но ты меня не хочешь, поэтому не пойду.       Тэхен ехидно улыбается, обвивает Чимина руками за талию, будто обнимая, но на самом деле просто лишая его возможности тут же сбежать: — О, нет, Чимин-и. Пойдешь, даже, я бы сказал, побежишь.       Тэхен быстро и незаметно достает из кармана нож и приставляет его к боку Чимина, в аккурат между ребер. Одно неаккуратное движение — и смерть. — Двигайся к выходу, красавчик. — Не хочу, — Чимин то ли специально упрямится, то ли не до конца понимает ситуацию. — Я принципиально не хожу никуда с теми, кто меня не хочет. Или не встает?       Чимин не может двигаться, и его, если честно, колотит, но свою игру он будет играть до последнего. Поэтому опускает глаза вниз, отчего ресницы рисуют на лице очень красивые тени, и многозначительно вздыхает.       Тэхен едва не рычит от обиды. Почему же он с этим чудом не встретился чуть раньше, когда еще не знал, на кого тот работает?       Чимин безусловно красив и сексуален, знает себе цену и, видимо, бесстрашен, раз не пытается даже защититься в подобной ситуации. Не будь у Тэхена невероятной выдержки, давно бы уже наплевал на все и трахнул пацана.       Но, увы, он здесь не за этим.       Тэхен ведет нож выше, распарывая тем самым футболку и царапая до крови кожу: — Я бы посоветовал тебе сотрудничать со мной, киска, и не выпендриваться. Дернешься, и нож войдет между ребрами — истечешь кровью за пару минут. Жалко такую красоту ведь, не находишь?       Чимин вытягивается весь по струнке, пытаясь свести на нет прикосновения ножа, даже рот приоткрывает для выдоха. Геройством было бы сейчас просто дать себя убить, тем самым, возможно, спасти своих, но Чимин никогда не отличался подобным безрассудством. Да и в Хосока он слишком верит, гораздо больше, чем в себя самого. Он, как ребенок, даже перед смертью будет бить ладошками в чужую грудь и кричать: «Вот Хоби придет и надерет вам всем задницу». Но если уж дать себя увезти, то не просто так. Чимин кладет руки на щеки Тэхена, поглаживает их.  — Убери его на минуту. Я никуда не убегу, и мои руки ты контролируешь, — Чимин говорит очень серьезно, даже голос не сочится медом. — После этого я уйду с тобой и не буду сопротивляться.       Тэхен не видит смысла особо препятствовать этой просьбе — он контролирует каждый шаг Чимина. Поэтому убирает нож, но обратно его не засовывает — надо всегда быть наготове.  — Доволен? Теперь двигай к выходу. Решишь сбежать — прострелю ногу. — Минуту, — шепчет Чимин и припадает к чужим губам жарким поцелуем, прижимается всем телом.       Диджей сбивается с ритма, и на долю секунды пластинка словно заедает. Даже если Хосока нет рядом за Чимином всегда приглядывают, чтобы не выпил лишнего, вел себя прилично, да и мало ли что бывает. Его всегда видно в толпе, и это не сложно. На телефон Хосока тут же летит сообщение. Что-то не так. Чимин, каким бы он ни был, всегда уводит любовников в вип. Так больше контакта и проще вытянуть информацию, когда один на один, губы в губы. Чимин никогда не целуется на танцполе и если он делает это, то, видимо, других возможностей показать что что-то не так у него не осталось.       Тэхену очень хотелось бы зайти с Чимином дальше поцелуя, но, увы, нельзя.       Долг службы, задание — весьма веские причины.       Тэхен ведет его к выходу, все еще будто обнимая, чтобы не привлекать слишком много внимания. Чимин не торопится, явно тянет время, наверняка надеется на своего любимого киллера. — Садись, — приказывает Тэхен, буквально запихивая Чимина на заднее сидение своего BMW.       Далеко он увозить его не собирается, незачем. Здесь недалеко у Тэхена есть квартира со всеми необходимыми инструментами. Чимин в пути молчит, но испуганным он не выглядит.       Это бесит Тэхена. Он привык видеть страх в чужих глазах, питаться им. А тут — ничего, пустота, кроме легкой растерянности.       Дорога занимает не больше десяти минут. Они выходят у неприметного подъезда, уже немного обшарпанного, и на лифте поднимаются на нужный этаж.       Тэхен вводит пароль от своей квартиры — одной из многих — пропускает своего заложника внутрь первым.       Эти скромные апартаменты Тэхен покупал специально для своих более грязных, чем сбор информации, дел. И после предыдущей экзекуции он специально решил не наводить порядок, чтобы слегка припугнуть.  — Ну что, как тебе мои хоромы? — Тэхен кивает на единственный предмет мебели в небольшой комнатке — старый, почти древний стул, весь залитый кровью. На полу предусмотрительно лежит строительная клеенка, чтобы легко было убираться. Она тоже вся забрызгана уже подсохшими красными разводами. — Буквально часик назад на этом стуле бился в конвульсиях один из прихвостней Чонгука. А теперь разделанный и красиво упакованный, он едет к нему на ужин. Мило, не правда ли? — Да. Очень. Правда красный цвет никогда не был у меня в фаворитах, — Чимин пытается глубоко дышать и не выказывать своих реальных чувств.       Он умеет доставлять удовольствие множеством способов, но удовольствия наблюдать за собой в ужасе или истерике он не допустит. Тем более пара козырей в его рукаве еще остались. Как ни странно, но именно здесь Тэхен уязвим, потому что чувствует себя свободно. Он на своей территории и считает, что может диктовать правила игры. Но в этом деле, как и в сексе, всегда нужны двое, чтобы достичь качественного оргазма. Чимин незаметно проводит рукой по поясу своих брюк. Да, она еще там. Хосок настоял на потайном кармане, на таблетке внутри. Чимин долго отнекивался, ныл, что он справится, а если не сможет, то чужие ножи прекрасно справятся. Но Хосок настоял. Чимин разворачивается к Тэхену спиной, немного наклоняется, чтобы незаметно положить таблетку себе под язык. Лучше было бы куда-нибудь в напиток, но вряд ли Чимину здесь предложат чай. Так что других вариантов просто нет. Он и сам окажется под дурманом, но надеется, что Тэхена зацепит сильнее. — Можно перед этим всем, — Чимин указывает на стул, — попросить об еще одном поцелуе? Ты потрясающе это делаешь и можешь считать последней просьбой. — В такой просьбе сложно отказать. Предложил бы еще сигаретку или бокал вина, но, увы, чем богаты.       Тэхен наклоняется и целует Чимина глубоко, но совсем не нежно. Он прикусывает его губы, хватает зубами язык, вкладывая в свои действия всю свою злость. У Чимина трескается губа, и вкус крови пьянит еще сильнее. Тэхен наслаждается чужим ртом не меньше пары минут, но все-таки решает приступить к делу: — А ты хорош. Оставил бы себе, но, увы, боюсь, Намджун не одобрит. Тэхен сажает Чимина на стул, привязывает и следит за тем, чтобы тонкий, но плотный жгут как можно сильнее врезался в нежную кожу, до крови. — Ну как, расскажешь по-хорошему все, что знаешь про Чонгука, или поиграемся? — У него очень красивые глубокие черные глаза. Знаешь, я ведь в него чуть не влюбился, когда только встретил. Он меня буквально с того света вытащил. В подробности вдаваться не буду, не люблю я это. Но когда увидел его глаза, то без раздумий пошел следом. Чонгук многому научил меня. Познакомил с Хосоком. Ты же видел его шикарную улыбку, да?       Наркотик все же задел и его, хотя Чимин старательно пропихивал его в чужую глотку. Голова немного плывет, но доза, разделенная на двоих, не вырубает ни его, ни Тэхена сразу. Возможно, пройдет не один час, пока он подействует в полную силу, раскроется, как цветок. Чимину нужно продержаться. Тот парень с шикарной улыбкой его найдет, всегда находил и из любого дерьма вытягивал. — Все это, конечно, интересно, но, боюсь, не то, что мне нужно. Даже жаль портить такое милое личико. Но ты не оставляешь выбора.       Тэхен начинает просто: с парочки ударов в челюсть — один снизу, другой по касательной, чтобы все как минимум хрустнуло. Чимин дергается, словно тряпичная кукла, и сплевывает кровь вместе с кусочком отколотого зуба. — Все еще не хочешь сотрудничать?       Чимин молчит в ответ, и Тэхен воспринимает это как сигнал к действию. Хватает его за волосы, наматывает и дергает голову резко вверх, свободной рукой доставая спрятанный под одежду нож. Проводит лезвием сначала по тощим ключицам, тонкой коже, натянутой на кости, и вдавливает у основания шеи. Двигается вверх, оставляя алый след, и останавливается возле лица.  — Ты же только благодаря мордашке вытягиваешь информацию? Не против, если я слегка подправлю?       Тэхен проводит острием четко по скуле, словно обрисовывая ее. Чимин молчит упорно, лишь дышит чаще, и глаза его постепенно становятся влажными, наполняются слезами.       Тэхена этим не разжалобишь. Он уже слишком давно в деле. Никаких сожалений.       Нож отлетает в сторону.       Чимин едва слышно вздыхает с облегчением. — Думаешь все? Ну уже нет. Еще надо маникюрчик сделать, не считаешь?       Тэхен отлучается в смежную комнату и возвращается с парочкой дополнительных инструментов. Из всего разнообразия он выбирает небольшие пассатижи и зажимает ими ноготь Чимина на мизинце. Держит так пару секунд, дразнит, немного скручивает, а потом резко дергает вверх.       Тут Чимин уже не выдерживает и вскрикивает. Из наполовину вырванного ногтя хлещет кровь. Тэхен улыбается дико, по-животному и повторяет тоже самое действие на другой руке.  — А ты стойкий. Многие уже на первом пальце вырубаются. Ну, тебе же хуже.       Тэхен кладет пассатижи на пол, заходит за стул, дышит Чимину в спину. У того даже не остается сил, чтобы повернуться. — Советую тебе прямо сейчас упасть в обморок, — говорит Тэхен.       Чимин чувствует, как веревку немного ослабляют и прижимают его ладонь к шаткой спинке стула. На секунду что-то холодное касается его ладони, а потом резкая боль прошибает холодом, выворачивает и оглушает.       Его руку прибили к стулу.       «Этот Тэхен — точно псих.» — думает про себя Чимин, и это, наверное, его единственная адекватная мысль в данный момент. — Партизаним значит? Ну ты скучный. Как все.       Тэхен продолжает уже классическими методами — бьет, куда видит. По лицу, в живот. Пинает ногой стул, опрокидывая его, просто издевается.       Но спустя пару минут у него резко начинает кружиться голова, он останавливается на секунду, пытается сжать руки в кулаки, но тело словно ватой набили.       Черт.       Наркотики. — Сука! Когда успел? — кричит Тэхен из последних сил.       Чимин даже улыбнуться в этот момент не может. Он с трудом контролирует свои мысли и в какой-то степени Тэхену даже благодарен. Боль отрезвляет. Правда, надолго его не хватит, но Чимин надеется хотя бы на пару минут. Он дергает руку из последних сил, чтобы высвободить ее, выпутывается из веревок и поет в голове какую-то совершенно глупую песенку, то ли чтобы отвлечься, то ли наоборот сосредоточиться, а может быть, голова уже совсем поехала. Мир вокруг так точно кружится в какой-то чертовой карусели. Подняться на ноги Чимин не может, приходится передвигаться на четвереньках. С опорой на четыре конечности все же легче. Если бы Тэхен знал, из какого болота Чимин вылез, он бы работал быстрее и не позволил себе ослабить веревки. До двери какое-то нескончаемое количество шагов. Чимин считает их, чтобы не потерять связь с реальностью. Она открыта. Неужели Тэхен был настолько беспечен и уверен в себе, что не запер? Хотя если бы не предусмотрительность Хосока, Чимина бы это не спасло.       Следующее воспоминание в его голове — улица. Как он добрался сюда, Чимин не помнит. Следом голос Хосока. Здесь тоже провал. Возможно, это вообще был сон или галлюцинация.       Чимин открывает глаза в больнице и видит рядом уже Чонгука. Тот сразу вскакивает к нему, как только замечает, что Чимин очнулся. — Эй, малыш, — таким ласковым голос Чонгука он, пожалуй, слышит впервые. — Как ты? Ты меня слышишь?       Чимин кивает и начинает плакать. Возможно, это отходняк или просто эмоции наконец отпускают его, но Чимин не может остановиться. Истерика рвется из него, слезы перемежаются с криками ужаса, и Чонгуку приходится вызывать врачей, чтобы парню вкололи успокоительное.       Чимин приходит в себя вновь лишь на следующий день и вновь видит рядом Чонгука. Его глаза уже не такие сияющие. Он как-то посерел, осунулся, словно в ноутбуке шалят настройки цвета. — Эй, малыш, — только голос по-прежнему такой же ласковый. — Я в порядке, — Чимин говорит тихо, почти как мышонок. — Ты напугал нас, солнышко, — Чонгук даже прикасаться к нему боится. Рядом пикают какие-то аппараты, Чимин перевязанный весь, как мумия. — Прости, — он пытается улыбнуться, но это оказывается невозможно. Тело слушается его очень слабо. Но глаза ясные, вот только Чонгук не может прочитать в них эмоции. — Не переживай. Хосок за тебя отомстит. Это ведь он нашел тебя на улице. Ты молодец, Чимин. Ты был храбрым и со всем справился. Тэхена мы не нашли пока, но это лишь дело времени. — Хосок снова был рыцарем на белом коне? — Чимин пытается двигаться, но тело словно чужое. Количество обезболивающих в его организме огромно. — Он нес тебя на руках, — Чонгук даже пытается улыбнуться, но его улыбка тоже выходит какой-то кривой. Слишком много в ней перемешано эмоций: от страха до ярости. — Мы убьем Тэхена. Я лично прострелю ему колени и принесу тебе как трофей, как мишень. Будешь отрабатывать на нем навыки стрельбы.       Не только Чимин находился под наблюдением. То, что Тэхен следил за ним, еще не значило, что никто не присматривался к нему. Люди Чонгука отмечали на карте, где видели его, в какие клубы он любит заходить и на каких улицах проводит больше всего времени. Сам Чимин копал тоже очень активно, разговаривал поставщиков и людей, которые могут показаться случайными, но это обманчиво. Диджеи, бариста, официанты — все они могли пролить свет на перемещения Тэхена. В одном кафе он часто завтракает, и милая продавщица из соседнего магазинчика прекрасно его запомнила. Чимин подарил ей парочку комплиментов, а взамен получил информацию. Тонкие ниточки вели Чонгука к Тэхену, оплетали того, словно в кокон, не давая ни малейшего шанса для отступления. Чонгук не действует на эмоциях. Он хочет, чтобы Тэхену стало страшно по-настоящему, чтобы животный ужас сковывал его движения. И это похуже физических пыток.       Чимин ускользнул, и Тэхен на какое-то время пропал из видимости. Люди Чонгука тенями, незаметными силуэтами скользили по городу в поисках хоть малейшей зацепки. У Тэхена очень примечательная внешность. Такого сложно забыть, увидев его единожды, и это играло Чонгуку на руку.       Примерно через пару недель после случая с Чимином на его телефон прилетает фото. Нечеткое, смазанное, но на нем все равно можно распознать того, кого он искал, того, за кем он охотился.       Чонгуку нужно подготовиться. Он не спешит по тем координатам, что были в сообщении. Тэхен никуда не денется. Чонгук идет в душ, приводит себя в порядок. Умывшись и почистив зубы, он рисует пастой на стекле улыбку и сам улыбается своему отражению.       Черные джинсы, черный свитер с горлом и удлиненный пиджак того же цвета ночи. В парне, что скользит по неосвещенным улицам, никто не узнает Чон Чонгука. Ночь — его покров, его плащ-невидимка. Им с Тэхеном о многом нужно поговорить.