Gangbang

      Юнги давно не заходил в этот полулегальный клуб — не было потребности в легкости тумана наркотического опьянения. Но недавние события просто не оставляют выбора. Его лучший друг, партнер и босс, Намджун, совсем перестал вести нормально дела после своего отпуска. Распоряжения передает через Юнги, участвует только в официальных встречах чистой стороны их бизнеса.       И это не то, что плохо.       Это бесит и выводит из себя. Юнги столько собственных сил вложил, прошелся по сотне трупов, чтобы быть там, где он сейчас. И все в итоге привело к Намджуну, потерявшему к их банде интерес.       Юнги в последнее время даже не пытается скрыть свое раздражение. Открыто ругается со своим боссом, показывает как и где надо менять тактику. Намджун, как болванчик, кивает и на все соглашается.       И в телефоне постоянно пропадает. Его этот новый любовничек, Сокджин, совсем размягчил. Юнги этот вылизанный и идеальный с ног до головы красавчик доверия особо не внушал — было в нем что-то фальшивое и опасное. Но копать под него Намджун строго запретил, мол, незачем.       Юнги сначала сопротивлялся, интуиция его редко подводила, но переубеждать своего босса все же не стал.       Пусть, если что, сам научится на очередной ошибке.       И вот из-за Намджуна, которого закружила любовная лихорадка, он и пришел в этот клуб. Ничего серьезного Юнги не хочет, так, просто прочистить мысли. Его который день мучает бессонница, все дела тянет теперь он, и это не считая прямых обязанностей финансового директора. Подобный график напрягает и утомляет, а напиваться до беспамятства Юнги не любит — не очень эстетично.       Поэтому он заходит в кабинет администратора — у Ханбина всегда лучшая трава — берет туго скрученный косяк и делает тут же пару глубоких затяжек.       Товар отличный: никакой горечи, все как надо, остро-сладковатый дым приятно обжигает слизистые.       Юнги хвалит своего подчиненного, Ханбин улыбается, жутко довольный собой, и возвращается в клуб, усаживаясь на диванчик недалеко от барной стойки. Заказывает себе закуски и колу — его после травы почти сразу начинает тянуть на пожрать — и проваливается в мягкое нутро кожаной мебели, отпуская все плохие мысли. Улыбка украшает его лицо, он это точно знает.       Хосок попадает сюда практически случайно. Хотя, может, это карма такая — оказываться с этим гадом в одном помещении. Из больницы его выпустили. Пусть не все замечательно, рукой в полную силу работать нельзя, но и сидеть без дела в четырех стенах он больше не мог. Все это пиканье приборов, белые халаты напрягали, словно он в морг при жизни угодил.       Хосок просто хотел немного промочить горло перед тем, как отправиться домой. После палаты никто не дал ему посидеть в квартире и поесть пиццу, на улицу пришлось выходить в тот же день. Ребята были воодушевлены его появлением, это сняло напряжение и немного подтянуло их ряды. И вот теперь он взирает на одного из банды Намджуна, как лисица из своей норы. Этого гада он помнит прекрасно и плечо больное его помнит, и удар тяжелый. Хоби сверкает на Юнги глазами, оставаясь относительно незаметным. Он выжидает. Судя по всему Юнги находится тут один, как и сам Хосок, впрочем. Но все равно это прекрасный шанс проследить за ним или воткнуть нож в горло в какой-нибудь подворотне. Хосок потягивает соджу с пивом, сидя в самом углу. Вечер может закончиться как минимум интересно.       Юнги замечает Хосока почти сразу, его трудно не узнать. В дорогой косухе, кожаных штанах и почти прозрачной белой рубашке он выглядит очень даже неплохо. Юнги отмечает этот факт удивительно хладнокровно. Да, красивый, да, сексуальный. В подобном состоянии Юнги вообще весьма щедр на комплименты. Убить Хосока он может в любую секунду, территория эта, по большей части, его, клуб он купил еще пару лет назад, не сказав Намджуну ни слова. Тот наркотики не особо приветствовал, а Юнги тогда частенько накуривался, убивая бесконечный стресс. Ему нужно было свое место, где лучший друг не будет доставать бесконечными нравоучениями.       Юнги снова переводит взгляд на Хосока и смотрит прямо, откровенно, словно раздевая. Ему хорошо и весело, почему бы не поиграться?       Хосок, понимая, что его заметили, не спешит ретироваться, прятать взгляд или, наоборот, демонстрировать свою силу. Они друг о друге уже все знают, так что Хоби просто показывает Юнги фак. И продолжает потягивать алкоголь. В голову ударяет совсем немного, наползает легким туманом. Хосок расслабляется, поправляет пояс на штанах, чтобы не давил так сильно, расстегивает пару пуговиц на рубашке. Выпивка всегда бросала его в жар.       Юнги совсем не теряется, разглядев неприличный жест от Хосока. Он просто фирменно улыбается, достает телефон из кармана и пишет на чужой номер, который ему любезно предоставил Тэхен, короткое сообщение: «Хосок-и, твой босс-недомерок совсем вас там манерам не учит? Неприлично все-таки». Хоби изрядно удивляется, когда его телефон мигает сигналом о новом сообщении. Его содержание даже веселит. Так мило, такая забота о моральном облике врага.       «Юнги-я, неприлично так пристально смотреть. А моего босса не стоит трогать без надобности. Ты, я вижу, соскучился по нашим разговорам?»       «Для тебя я хен, грубиян».       Юнги отправляет свое сообщение, уже направляясь в сторону Хосока. В голове у него легко, ни одной посторонней мысли. Давно он об этом мечтал. Когда ничего не беспокоит, проблемы отходят на задний план.  — Добрый вечер, Хосок-и. Чудно выглядишь, — ничуть не лукавит Юнги, присаживаясь рядом.  — Добрый вечер, — Хоби читает сообщение и решает поддержать эту милую игру, — хен. Спасибо. Я надеялся подцепить кого-то, приятно провести вечер, а тут ты. Со вкусом, должен признать, у тебя все в порядке. Правда, вот ты — не в моем.       Юнги вскидывает бровь удивленно, смотрит на Хосока оценивающим взглядом, потягивая свой Швепс — ничего крепче ему уже, увы, нельзя:  — А кто сказал, что ты в моем? Я просто констатирую факты. Зачем же мне отрицать, что в этой блядской одежде ты выглядишь лучше, чем в растянутых больничных трениках?  — И отсутствие гипса мне явно идет, — Хосок не совсем понимает, что Юнги от него хочет и чего ему на месте не сиделось. — Ты решил составить мне компанию или по делу подошел?  — Какое дело, Хосок-и, расслабься. Территория-то моя, надеюсь, ты уже в курсе, бежать тебе здесь некуда. Так что решил просто подойти поболтать. Слышал, вашему боссу не по вкусу мои… проделки? — спрашивает Юнги, повышая голос. Время далеко за полночь, людей в клубе все больше, приходится перекрикивать целую толпу.       Хосок не считает, что чужие смерти — это повод для шутки. Хотя, наверное, в другое время он и обменялся бы колкостями, подискутировал на тему: чьих больше полегло. Но выйдя из больницы, он наглядно оценил поредевшую банду, и это ему совершенно не понравилось.  — Трупы тех, с кем ты плечом к плечу провел несколько лет, никому не нравятся. Они были хорошими ребятами. Когда-нибудь мы еще встретимся, — Хосок выпивает оставшееся пиво и просит официанта принести ему что-то покрепче.  — Даже не сомневаюсь. Твой босс тоже наших не щадил. Я просто показал ему, что у нас тоже есть зубки и мы не сидим на бархатных тронах, попивая «Вдову Клико», разбрасываясь деньгами.       Юнги, даже говоря о таких серьезных вещах, продолжает улыбаться. Он чувствует себя прекрасно, наркотик действует как надо. Несмотря на то, что Хосок враг, Юнги совсем не страшно, даже наоборот. Хочется еще больше его подразнить, вывести на какие-нибудь… интересные эмоции.  — Вы, скорее, дряхлые вампиры. Которые света дневного боятся и скрючились над своим золотом, совсем позабыв, что с момента вашей власти прошли сотни лет. Пора бы уже в гробик и крышку сверху.       Хосок подается вперед, говорить громче ему не хочется, приятнее высказывать это смотря в глаза. В его голове, как на пленке, проигрывается, как он продлевает чужую улыбку от уха до уха. От такого зрелища Хосок и сам улыбается.  — Ой, как грубо. Малыш, я всего на год старше тебя, а с Джун-и вы и вовсе ровесники, я бы попросил. Что за манеры, — хихикает Юнги, наклоняясь немного ближе и словно случайно разливая остатки своей газировки на чужую рубашку. — Упс, я случайно.       Хосок мысленно уже вспорол ему яйца, лишив возможности жить полноценной жизнью. На деле же он с огромным трудом убирает руку от пояса, так и не достав нож. Хоби не на своей территории, и это, скорее всего, приведет просто к драке, хотя именно этого, если уж быть честным с собой, ему и хочется. Вот только оказаться опять в больнице желания нет. Хосок выдыхает, желваки ходят под кожей и его гнев заметен невооруженным глазом. Но он быстро сменяется коронной улыбкой.  — Какой же ты неловкий. Рука, видимо, так и не восстановилась, очень жаль. Рубашку тоже, впрочем, черт с ней, не последняя.  — Да, ужасно неловкий. И рука болит, не спорю. Пожалеешь?       Юнги облизывается и выдыхает прямо Хосоку в лицо, отставляя стакан на барную стойку. Зрачки его наверняка перекрыли всю радужку и стали совсем черными, почти пугающими.  — А что, совсем некому? Ни одна сучка с тобой не ложится даже за деньги? — Хосок не отодвигается, не дергается. Знает все эти методы, сам ими не раз пользовался. Таким, как Юнги, нельзя свои слабости показывать. Они на них радостно заберутся, как ковбои на коня, и поскачут в светлые дали. — Ну так уж и быть. Береги себя, старичок, в переулках почаще оглядывайся, мало ли что.  — Да почему же тебе надо быть таким хамом, малыш, — Юнги надувает губы, словно ребенок, ему почти обидно. — Поверь, есть кому меня утешить, но все эти люди знают кто я и сколько денег зарабатываю. Какой в этом интерес? А вот ты, Хосок, другое дело.       Юнги отодвигается немного назад, заказывает безалкогольные мохито, освежиться, и не прекращает мило улыбаться, обнажая свои десны.  — Тебе хочется похвастаться? — на спокойный вечер больше рассчитывать не приходиться. — Мне твои деньги тоже не интересны. А кто ты, я и так знаю. Или ты, Юнги-я, решил поведать мне о себе что-то новое? Раскрыть тайну, может быть?  — Зачем хвастаться тем, что ты знаешь и сам имеешь? Я просто констатирую факты. А уже тайны свои оставлю, пожалуй, сохраню в секрете. Хотя, наверное, ваш милый-маленький Чимин-и все и так узнал. Не куксись, тебе не идет. Я здесь, как и все, просто развлечься, еще не понял?       Юнги поднимает вверх свой стакан с содовой в жесте беззвучного тоста и осушает сразу весь, не отрывая от Хосока свой взгляд.  — Чимин и правда милашка, с этим не поспоришь, — Хосок улыбается, воспроизводя в голове его образ. Он подумывает, что нужно было в привычный клуб идти, хотя там шумно, конечно, но и здесь расслабиться не выходит. — Я, значит, твое развлечение на этот вечер?       Хосок ведет пальцем по краю бокала с виски. Пиво уже кажется не актуальным, да и выходит оно так же быстро, как ударяет в голову. Юнги персонаж сам по себе интересный, опасный, из него бы вышел хороший трофей. Вот только Хоби реально нужно просто расслабиться, а тут приходится постоянно держать внимание.  — А готов им стать? Уверен, что потянешь? Пока ты мне кажешься ужасно скучным и хмурым, малыш. Улыбнись.       Юнги подается вперед, касается своими тонкими музыкальными пальчиками уголков хосоковых губ и раздвигает их, имитируя улыбку.  — Хен, — Хоби берет его за запястья и прижимает руки к стойке, продолжая при этом улыбаться, словно движения Юнги действительно сработали или там кнопочки специальные есть для фиксации. — Ты даже не представляешь, на что я способен. И что же тебя развлечет?  — Оу, я что, еще придумывать за тебя должен? Ну, не интересно.       У Юнги до жути игривое настроение, мозги приятно плавятся, а Хосок кажется очень приятной целью на ближайшие пару часов.  — Я не клоун, — Хосок отворачивается в сторону зала, поглядывая на посетителей, отмечая про себя кого-то более-менее симпатичного. Он опустошает бокал и просит бармена налить еще немного. Янтарный напиток словно облизывает кусочки льда — красиво. — Если тебе нужны шуты, вперед. В этом баре их достаточно найдется.       Юнги вздыхает. Он очень не любит, когда все идет не так, как ему хочется. Юнги слегка прикрывает глаза, двигается ближе — хотя кажется уже просто некуда — и кладет одну руку на бедро Хосока, крепкое и стройное, а второй сжимает у локтя его больную руку:  — Хосок-и, я ненавижу, когда меня игнорируют.  — Ничего, скоро привыкнешь, — хватка хоть и грубовата, но не такая уж сильная. Хоби убирает руку с локтя своей здоровой, поставив бокал на стойку, а с бедра сползает сама, когда он встает и направляется в уборную. Пиво все же дало о себе знать.       Юнги смотрит в чужую спину и решает, что размягчить Хосока теперь дело принципа. Ему еще никто не отказывал, никто так открыто не игнорировал. Друг, враг — неважно. Все спустя пару минут были у его ног. А тут — недотрога во плоти.  — Подождав буквально минуту, Юнги слезает с барного стула и идет к мужскому туалету, выждать. Достает из кармана еще косяк — первый он опрометчиво оставил на столе — и поджигает. Курить тут, конечно, нельзя, но в этом клубе ему и слова не скажут.       Персонал жизнями все-таки дорожит. Они осведомлены о том, что Юнги может прострелить башку за любую мелочь, поэтому и боятся до дрожи в коленях.  — Домой тоже провожать пойдешь? — Хосок буквально натыкается на него, только открыв дверь. Это же надо, какой прилипчивый. Понятно, почему поставщики так неохотно шли на новые условия — такой как Юнги скорее душу вынет, чем отстанет. — Там, если что, не занято, очередь можно было не занимать.  — Если надо провожу, — Юнги отлипает от стены и выдыхает сладковатый, но едкий дым прямо Хосоку в лицо. — От меня так просто не отделаешься. Особенно, когда я скучаю. Зачем ты вообще пришел в клуб в таком плохом настроении, малы-ы-ыш.       Юнги нарочно тянет последний слог долго и томно, прикрывая глаза.  — Как раз думал его исправить, а тут ты. Еще и куришь какую-то дрянь, — Хоби по запаху легко понимает, что конкретно за дрянь, профессия обязывает в этом разбираться. — Чем же я тебя так заинтересовал?  — Не дрянь, а лучший товар в Сеуле, попрошу не путать, я думал ты лучше в подобном разбираешься, — Юнги снова сокращает максимально расстояние между ними, разглядывая Хосока с ног головы, отмечая, как прекрасно кожа обтягивает его длинные ноги, как чудесно сидит дорогущая рубашка на подтянутом теле. Сплошное наслаждение. — Чем заинтересовал? Хм-м, сложный вопрос. Пока ничем, правда. Мордашка хороша, да и вообще выглядишь супер. Не был бы еще таким скучным.  — Это ваш товар, поэтому дрянь, — Хосоку очень хочется отодвинуть Юнги от себя подальше, а то это начинает смущать и мозг, залитый алкоголем, еще и приправленый дурью, которую так или иначе приходится вдыхать, подкидывает совсем не целомудренные мысли. — И еще раз повторю, что я тебе не клоун и не малыш. Сюда пришел приятно провести время, выпить, угостить какую-нибудь милашку с роскошной грудью. И мне откровенно плевать — скучно тебе или нет. Хотя за комплименты, так уж и быть, благодарю. Юнги усмехается, делая очередную затяжку:  — Значит, вы поставщиков перекупаете у нас, не заботясь о качестве товара? Как непрофессионально. Был о вас лучшего мнения. Хотя, вру. Никогда не был, — Юнги прищуривается, пытаясь найти хоть в какой-то детали поведения Хосока его слабость. — Милашка с роскошной грудью говоришь? Строим из себя заядлого натурала? А как же крошка Чимин-и? Надоел? Или его столько людей перетрахало, что уже никакого кайфа в этой дырке нет?       Хосока никогда не трогали слова в его сторону, он их в принципе не воспринимал. Вы же не беситесь от лая какой-то шавки подзаборной, а она, поверьте, о вас далеко не лучшего мнения. Но когда трогали Чимина, у него глаза кровью наливались, потому что он искренне считал его очень светлым и солнечным, да сексуальным, как дьявол, но одно другому никогда не мешало.       Хосок резким движением одной руки выбивает у Юнги косяк, хватая за запястье, а другой приставляет к горлу нож — со своими друзьями он не расстается, в поясе всегда припрятана парочка на крайний случай.  — Мразь, да как такой поганый рот вообще осмеливается произносить это имя? Мне плевать твой это клуб или нет, даже если здесь камеры повсюду и сейчас толпа сбежится твою шкурку спасать, они получат ее подпорченной. Предпочитаешь от яиц к горлу или наоборот?  — Боже, я твоих игрушек не боюсь. За углом стоят пара ребят, готовые в любую секунду вышибить тебе мозги. Неужели какая-то шлюха дороже собственной жизни? Хосок-и, мы на войне. И твоя слабость сейчас играет явно не на руку всей вашей жалкой своре падальщиков. И, да, за косяк обидно, — Юнги вздыхает и даже не собирается вырываться. Один щелчок пальцами — и Хосок будет обездвижен меньше, чем за секунду. Но свою затею он пока бросать не собирается. Даже с ножом у горла Юнги вполне спокойно проводит свободной рукой по груди Хосока, облизывается. — Малыш, я просто хотел потрахаться и разойтись, что за драму ты мне тут устроил.  — Тебе ли не знать, что я быстрее этих ребят, и нож войдет в твою шейку раньше, чем пуля в мою голову, — Хосок немного надавливает на нож, и его кончик прокалывает тонкую кожу Юнги. — И секс с тобой мне не интересен. Ни в каком виде, но можешь подрочить на мой образ в своих фантазиях, так уж и быть, возражать не буду.  — А жаль, многое теряешь, — вздыхает Юнги, с раздражением понимая, что кожу на шее ему все-таки порезали и теперь останется царапина, да еще и на таком видном месте. — Окей, но даже если ты воткнешь нож первым, от пули через долю секунды это тебя все равно не спасет. Рассуждай логически. Никакой пользы. Поэтому может уберешь? Нет, я, конечно, не против иногда всяких подобных кинков и фетишей, но лучше в другой обстановке.  — Ты думаешь, я не знаю, как все устроено? — теперь уже Хосок становится ближе, выдыхая буквально в губы и заглядывая в глаза. — Эти щенки с места не сдвинутся без твоей команды. Так что попросив убрать нож, ты спасаешь свою шкуру. А я был бы не против умереть, забрав тебя с собой. Один к одному, все честно.       Нож Хосок все же убирает обратно в специальный карман на поясе, но отодвигаться не спешит и запястье не отпускает.  — Как благородно, боже мой. «Забрав с собой» звучит так старомодно. Джун бы точно оценил. Увы, я не таких высоких моральных устоев, — Юнги смотрит на него, чуть задрав подбородок. Он устал стоять с поднятой рукой, еще и больной, поэтому немного согнулся в спине. — Спасибо, что хоть ножичек убрал. Мое предложение, если что, в силе. Или ты слишком честный, чтобы переспать со своим врагом номер один?       Юнги устал, честно, и Хосок правда скучный, но если он не получит, что хочет, то будет очень долго сожалеть. Хоби улыбается так ярко, что эту улыбку можно в эталонную комнату поместить, водить к ней детишек.  — Юнги-я, хен, пойми уже. Ты мне не нравишься. Не стоит у меня на тебя. Может для тебя это и новость, уж не знаю что там тебе твои продажные шлюхи внушили, но ты далеко не гигант в этом отношении. И мои принципы здесь ни при чем. Вот Тэхен — милый мальчик, заходил как-то в гости, с ним бы я переспал. А ты меня совсем не возбуждаешь.  — Обижаешь, Хосок. Тэхен-и не очень-то и опытный, как бы не бахвалился, так что не советую. Джун — тоже вариант посредственный, скучновато. Могу дать пару контактиков, поделиться, так сказать, наработанной базой. Но знай, я так просто не отстану и не отпущу, — Юнги улыбается, совершенно бесстыдно проводит рукой по паху Хосока и быстро скользит вниз к члену. Через нижнее белье и штаны особо ничего не прощупаешь, но подразнить можно. — Я думаю, еще пару секунд и фраза «не стоит» будет не актуальна. Уж поверь мне.       Хосок втягивает носом воздух. Прикосновения, чьи бы они ни были, все же очень приятные и умелые, это сложно не заметить. Юнги не лапает, как подросток в кабинке туалета, он точно знает, с каким нажимом и где провести. Его словам про несколько секунд вполне можно верить. Вот только Хосок все равно не намерен идти на сделку с этим человеком, даже если секс он потом будет вспоминать как лучший в жизни.  — Юнги-я, тебе придется меня вырубить, чтобы получить хоть что-то. Так что успокойся, накрути еще косячков и развлекись вон с теми за углом. Они по твоему зову еще и тапочки принесут.  — Неинтересно заниматься сексом с полумертвым телом, какие у тебя жуткие фантазии, — хмурится Юнги, впрочем, делая шаг назад. Но перед тем, как убрать руку, он снова проводит ей по ширинке хосоковых брюк и облизывается. — Жаль, что ты так категоричен, малыш. Вот увидишь, еще будешь умолять меня, чтобы я с тобой переспал.  — У меня насчет этого большие сомнения, — Хоби вновь сокращает расстояние между ними, наклоняется вперед и шепчет в самое ухо, четко выделяя каждое слово. — Это ты теперь забудешь о других. Думай обо мне, Юнги-я, вдруг я смягчусь.       Хосок одаривает его яркой улыбкой и, выходя из бара, посылает воздушный поцелуй.       Юнги почти до утра остается злым и недовольным. Он не привык к отказам. Ему всегда хватало пары минут, чтобы заставить перед собой пресмыкаться. Но Юнги стоило ожидать подобного исхода. Хосок, судя по всему, крайне дорожит своей командой и переспать с врагом для него подобно предательству.       Что же, Юнги только начал свою игру. Он остается в клубе еще на пару часов, сидит на диванчике в полном одиночестве, периодически угощая красоток-красавчиков выпивкой без всякого намека на продолжение. Настроение ему уже подпортили.       Юнги приезжает домой к утру, рассерженный, совсем не пьяный — наркотик давно выветрился. Но спать не ложится, смысла нет. Через пару часов его ожидают бесконечные деловые встречи и блаженный босс, за которого снова придется принимать решения.