Не стать жертвой

      Вперив в Карен тяжелый немигающий взгляд, преступник ждал выполнения приказа.       — Ублюдок, — холодея от страха, Карен выпрямилась и медленно, чтобы дать себе время на раздумья, принялась расстегивать пуговицы на форменной рубашке.       Выбить пистолет из его руки вряд ли получится: она отошла слишком далеко. Да и реакция у мерзавца, как Карен могла убедиться, вызывает опасения. Эх, если бы он разрядил всю обойму вхолостую! Но как его спровоцировать? Похоже, он не из тех, кто бросает слова на ветер, и следующий выстрел может обойтись ей слишком дорого. Достигнув последней пуговицы, Карен скосила глаза, пытаясь рассмотреть закрытые роллетами окна. Что, если попытаться заманить его ближе к окну, а затем выбить стекло и выпрыгнуть наружу? Хотя план может сорваться: окна в доме по старинке поделены деревянными перемычками на мелкие квадратики, ей может не хватить сил выдавить всю раму целиком… Но что же делать? Что?       — Я начинаю скучать, — нетерпеливо напомнил Макгрегор, качнув пистолетом. — Быстрее.       Карен закусила губу и стянула с плеч рубашку. Покрутив головой, не нашла, куда ее повесить. С правой стороны под окном располагалась старинная деревенская кровать с витиеватым кованым узором на изголовье, но при мысли о ней Карен содрогнулась: если шагнуть в ее сторону, Макгрегор может расценить этот жест как приглашение. Стул стоял слишком близко к нему самому, а заставить себя подойти к чудовищу было выше ее сил, поэтому она просто бросила рубашку на пол. Липкий взгляд Макгрегора прошелся по ее телу, на искривленных губах заиграла плотоядная ухмылка. За день дом изрядно нагрелся под испепеляющими солнечными лучами, но Карен бил озноб, а обнаженная кожа, соприкоснувшись с воздухом, покрылась мурашками. От ремня ублюдок избавил ее сам, поэтому Карен ничего не оставалось, как приняться за брюки. Но, подумав, она медленно села на пол и расшнуровала ботинки. В голове сформировался план спасения — может, и глупый, но пока единственный. Увы, Карен не имела права на ошибку. И она решилась.       Делая вид, что поднимается и аккуратно отставляет обувь в сторону, она резко выпрямилась и запустила ботинком в Макгрегора, целясь прямиком в руку с пистолетом.       — Сука, — выплюнул он, и Карен едва не зарыдала: сволочь, успел увернуться.       Попытка стоила ей призрачной свободы: Макгрегор в два прыжка преодолел расстояние до Карен и схватил ее за волосы, заставляя голову отклониться назад. У горла она ощутила холодное прикосновение металла.       — Значит, так. Повторяю в последний раз, чтобы даже тупая сучка вроде тебя хорошенько запомнила. Еще что-нибудь выкинешь — и смерть покажется тебе избавлением. Уяснила?       Карен всхлипнула. Наверное, именно такой ужас ощущала перед смертью бедняжка Вирджиния. Но этого не может случиться с Карен. Нет, только не с ней. Этого просто не может быть. Что готовит для нее его мерзкая извращенная фантазия? И что он будет делать с ней после того, как изнасилует с особой жестокостью? Изрежет на куски? Заживо выпотрошит? Достанет ли ей мужества не кричать от боли и не просить униженно пощады?       Он сильнее сжал ее волосы у затылка и грубо встряхнул:       — Я не слышу!       — Д-да, — снова всхлипнула Карен, ощущая, как холодеют и крупно трясутся от страха руки. — Убери пистолет, я все сделаю.       — Все? — ублюдок, казалось, смягчился и ослабил хватку на волосах. Провел ладонью по растрепанным прядям, стер со щеки невесть откуда взявшуюся мокрую дорожку. — Ну, давай. Хочу насладиться стриптизом в исполнении детектива Сантаны. И помни: еще одна выходка, и пеняй на себя.       Пистолет он опустил, но не убрал. Не спуская с нее глаз, отступил к кровати и медленно сел на край.       — Я жду. Ты остановилась на самом интересном.       Дрожа и всхлипывая, Карен расстегнула штаны и стянула их вниз. Переступила, оставив одежду лежать на полу. Садист насмешливо хмыкнул:       — М-да-а-а, Сантана. Честно говоря, я ожидал большего.       Карен нервно передернула плечами. Ну да, кружевные стринги-невидимки и вызывающие бюстгальтеры с пуш-апом всегда обожала кокетка Вирджиния. А Карен с детства отличалась практичностью и никогда не уподоблялась жеманным красоткам. Не красила губы, не высветляла волосы, не носила юбок и провокационных декольте. В одежде она ценила удобство, поэтому перед Макгрегором сейчас красовалась в черных облегающих тренировочных шортах и таком же черном непрозрачном топе, широком и надежно поддерживающем грудь. Носки в тон белью дополняли отнюдь не сексуальный ансамбль.       — Подойди, — скомандовал Макгрегор, вдоволь насладившись ее очередным унижением. — И помни: без глупостей.       Карен сделала несколько неуверенных шагов и остановилась в футе от него.       — Ближе.       Сцепив зубы, она сделала такой мучительный последний шаг, ее колени теперь находились на уровне его широко разведенных ног. Макгрегор, продолжая держать пистолет в правой руке, левой провел по ее бедру, ощупал затянутые в плотные шорты ягодицы, погладил втянувшийся от страха живот.       — Ничего, сойдет. А теперь ложись.       Липкий страх сковал не только тело Карен, но и легкие — стало трудно дышать. Хватая ртом воздух, она смотрела в лицо убийцы расширенными от ужаса глазами и просто не могла пошевелиться.       — Ложись, — повторил он, повысив голос.       Это было немыслимо. Нет, она не позволит вот так вот запросто трахать себя, как бессловесную рабыню. В конце концов, у нее теперь развязаны руки, а она стоит достаточно близко к Макгрегору…       В этот раз Карен не оплошала: выбить пистолет из его руки у нее получилось с первого раза. Подстегиваемое страхом, тело двигалось на удивление быстро и ловко, автоматически применяя полученные на многочасовых тренировках комбинации. Удар, подсечка, захват: защитный блок мерзавца пробит. Целясь ребром ладони в его злосчастную переносицу, Карен уже буквально вдыхала воздух свободы, но кисть больно ударилась о его запястье, и следом мощный бросок громадной туши столкнул ее на кровать, а руки внезапно оказались заломлены за головой. Карен не сдавалась и попыталась пнуть его коленом в пах, но ее ноги так же внезапно оказались зафиксированы его твердой голенью.       — Сучка. Ну, ты нарвалась, — выдохнул Макгрегор и ткнулся твердыми, как у удава, губами ей в лицо.       — Пусти, ублюдок!!! — Она сопротивлялась, мотая головой из стороны в сторону, но Макгрегор навалился сверху еще сильнее, перехватил ее запястья одной ладонью, нещадно сжимая, а другой схватил ее лицо. Сильным нажатием заставил рот раскрыться и вновь протолкнул язык внутрь. Это было даже сложно назвать поцелуем: он в буквальном смысле насиловал ее рот своим. Карен задохнулась от омерзения, ее тело отчаянно билось о его тело, но силы были неравны — казалось, ее сопротивление лишь больше распаляет похотливого зверя.       В конце концов она бессильно затихла, чувствуя, как по вискам катятся слезы, и лишь тогда Макгрегор освободил ее рот. И, как ни странно, поднялся, отпуская ее запястья.       Первым делом Карен вытерла губы, а уже потом соскочила с кровати. Макгрегор, казалось, не обращал на нее внимания: нагнувшись, первым подобрал пистолет, а затем молча отступил в угол комнаты и чем-то зашуршал. Пользуясь неожиданной свободой, Карен метнулась к двери и принялась остервенело дергать ручку. Вспомнив, что ключ остался у него в кармане, она бросилась к окну и попыталась нащупать задвижку. У нее почти получилось приподнять тяжеленную раму, когда волоски на коже встали дыбом: спиной она почувствовала его приближение. В следующий миг Макгрегор перехватил ее ручищей за талию и приподнял над полом.       — Помогите!!! — успела крикнуть она, прежде чем тяжелая рама упала обратно, отрезав путь на свободу.       Насильник рывком перекинул Карен через плечо и отвесил ей тяжелый шлепок по ягодице. Карен замолотила кулаками по его спине:       — Отпусти! Отпусти, гад! Ненавижу!!! Чтоб ты сдох, ублюдок поганый!       В ответ он угостил увесистым шлепком другую ягодицу и снова бросил Карен на кровать. Не дав ей увернуться, схватил ее руки и пропустил сквозь изогнутые прутья изголовья. Вместе со щелчком наручников, снова сомкнувшихся на запястьях, у Карен упало сердце. Отчаянные крики сменились рыданиями, когда она увидела, что Макгрегор, закончив дело, стягивает с себя футболку. Перед глазами мелькнули вздувшиеся мышцы, темные кружки сосков и размытая во тьме татуировка с левой стороны груди. Взгляд Карен испуганно метнулся ниже, где напрягшиеся косые мышцы живота уходили вниз, под край джинсов, вместе с темной дорожкой из волос, начинающейся от пупка.       — А теперь наконец развлечемся, Сантана. — Он пытался улыбнуться, но получилась у него лишь ядовитая гримаса. Перекошенное лицо, расцвеченное уродливыми гематомами и свежими шрамами, приблизилось к ее лицу. — Может, поцелуешь?       Хотелось плюнуть в его рожу, раз уж выцарапать глаза не представлялось возможным, но даже на это у Карен не хватило моральных сил. Всхлипнув, она отвернулась и тут же почувствовала жуткие губы на своей щеке. Он царапал нежную кожу лица незажившими ссадинами на губах, прикусывал ухо, скользил языком по шее и подбородку, тяжело дыша и глухо рыча. Вызывая у Карен стоны отвращения, он снова заставил ее раскрыть рот и терзал ее губы так долго, что она потеряла счет времени. Придавив ее своим телом, он запустил ручищи под край топа и стянул его наверх, больно цепляя волосы, к самым запястьям. Карен взвыла и дернулась под ним изо всех сил, безнадежно пытаясь столкнуть его с себя, но подонок даже не почувствовал сопротивления.       «Он изрежет меня на куски, — стучала в голове парализующая мысль. — Или изрешетит пулями. Как долго я смогу продержаться? Господи, как долго он будет меня мучить?»       Но пистолет Макгрегор куда-то дел, а ножа в ладонях, гуляющих по ее телу, Карен пока не ощущала. Вместо того, чтобы резать ее, он властно смял ее грудь ручищами и опустил голову вниз. Замерев от ужаса, она чувствовала, как смыкаются вокруг соска его жесткие губы, как вступает в игру отвратительный язык, как вторят ему беспощадные пальцы, забравшие в плен второй сосок.       — Ты хотела, чтобы я сдох, да? — вдруг прохрипел он, касаясь губами ее груди и обжигая кожу своим дыханием. — Ты хотела, чтобы я помучился перед смертью, да, Сантана? Ты ни на минуту не задумалась перед тем, как навесить на меня убийство! Ты знаешь, что ты сломала мне жизнь?       — Ты сам сломал себе жизнь, мудак! — выкрикнула она и сдавленно всхлипнула, когда он чувствительно прикусил зубами ее сосок. Но Карен уже несло: — А заодно забрал жизнь Джинни и… ай!       Она уже почти чувствовала, как его зубы вонзаются в беззащитную грудь, в наказание прокусывая до крови, но ощущение оказалось ложным: Макгрегор, казалось, уже ничего не слышал, продолжая исступленно целовать ее тело. Карен вдруг опротивела самой себе: соски напряглись и стали слишком чувствительны к его прикосновениям, его развратные поцелуи невольно пускали недвусмысленные импульсы через нервные окончания, а он словно обезумел, скользя губами и языком по ее коже. Хриплый шепот смешивался с дыханием, заставляя Карен путаться в ощущениях.       — Ты уверена? Ты так уверена в этом, да, Сантана? — легкий укус скорее дразнил, чем причинял боль, и Карен стиснула губы, чтобы не застонать.       Блядь, еще извиваться начни, гребаная ты шлюха! — ругнула она в мыслях саму себя.       — Четыре года… Четыре, мать их, года я живу в настоящем аду… Ты говоришь, мне есть что терять, Сантана? Не угадала: такую жизнь нихуя не жаль потерять.       Его рука добралась до ее бедер и стянула плотные шорты к коленям. Карен забилась в его удушающих объятиях:       — Сволочь! Прекрати! Я не хочу! Лучше сразу убей!       — Хочешь, Сантана, — прорычал он с угрозой, отпуская грудь и вдавливаясь губами в ее живот. — Ты знаешь, что за эти четыре года я потерял все, что имел? Никто теперь и руки мне не подаст при встрече, все прячут глаза. Никто не хочет нанимать на работу. За эти десять дней меня успели вышвырнуть даже из той дыры, где я мог заработать пару долларов себе на жизнь. У меня за четыре года ни разу не было женщины — все воротят от меня нос. А все из-за тебя, Сантана!       — Женщины тебе захотелось, мразь? — взвилась Карен, которой ярость внезапно придала сил. Она толкнулась бедрами и попыталась лягнуть его ногой, но он успел отпрянуть и схватить ее за голени. — Как же я жалею, что я не отрезала тебе гребаный член до того, как ты успел изнасиловать и убить Джинни!       Макгрегор застонал и неожиданно слез с нее.       — Вот же сука, а? — в сердцах выругался он. — Хоть сейчас прекрати трепаться о Джинни, весь настрой портишь.       Он нагнулся куда-то вниз и пошарил рукой на полу у кровати. Карен в ужасе напряглась: это нож? Сейчас начнется?       Она угадала: нож действительно сверкнул в его руке. Карен взвыла и засучила ногами на постели, но в другой руке вдруг увидела моток скотча. Быстрым, уверенным движением он надавил ей на подбородок, вжимая голову в подушку и заставляя закрыть рот, а затем заклеил губы скотчем. Обрезал скотч ножом в опасной близости от лица, но, к счастью, не задел кожу. Невзирая на молчаливые трепыхания Карен, рывком сорвал с нее шорты и отбросил в сторону. А затем поочередно стянул с нее носки, привязал к каждой лодыжке альпинистскую веревку и примотал свободные концы к ножкам кровати — так, чтобы Карен могла согнуть ноги в коленях, но не могла как следует лягнуться.       «Вот и все», — подумала она, замирая. Он на несколько мгновений завис над ней, удовлетворенно оглядывая ее всю, от наполненных ужасом расширенных глаз до стянутых веревками лодыжек, и вновь склонился к ее груди, вольготно расположившись между разведенных ног.       — А знаешь что? — говорил он словно сам с собой, с удвоенным энтузиазмом принявшись целовать и поглаживать ее грудь с напрягшимися сосками. — Мне теперь похуй. Ты все равно не оставила бы меня в покое, да, Сантана? Добилась бы моего ареста и обвинения, правдами или неправдами. Скажи мне, Сантана, это же ты меня подставила, да? Ты сфабриковала улики?       Карен замычала, отчаянно мотая головой, но Макгрегор не обратил на это внимания.       — Боишься? — хмыкнул он, с веселостью безумца посмотрев ей в глаза, и демонстративно лизнул сосок протяжным движением. — Бойся, Сантана. А я устал бояться. Бояться, что каждый день может прийти кто-то из ваших… Бояться, что прочитаю в новостях о… Блядь, да похуй!       Он замолчал, и Карен слышала лишь стук собственного сердца в ушах да хриплое дыхание Макгрегора. Его руки пока не причиняли боли, но она с усилившимся ужасом ощутила, что поцелуи сместились ниже, на живот, а потом еще ниже. Грубые пальцы скользнули вниз, зарылись между разведенных бедер. Карен захныкала, безуспешно пытаясь свести ноги.       «Недолго осталось», — мелькнула у нее убийственная мысль. Сопротивляться не было ни возможности, ни смысла — этим она только злила его сильнее. Но, сгорая от стыда и унижения, пока бесцеремонные пальцы насильника орудовали внизу, скользя и поглаживая предательски намокшие складки, Карен не могла не удивиться странному поведению Макгрегора. Он мог уже сотню раз ее ударить и даже избить. Мог бы искусать до крови и к этому моменту затрахать ее до полусмерти. А он все возится со своими поцелуями и поглаживаниями… Как будто…       Очередной импульс, вызванный прикосновением его пальцев, пронзил ее тело, заставляя вытянуться струной. Черт, это уже никуда не годится. Она не должна этого чувствовать. Нет, не должна.       Чужой язык нагло коснулся ее клитора, и у Карен задрожали колени. В памяти вспыхнуло мечтательное лицо Джинни, когда она хвасталась своим очередным уик-эндом с чудовищем Макгрегором, и ее томно-игривые слова: «Ах, если бы ты знала, что он вытворяет своим языком!»       А следующая мысль, подстегиваемая чередой нервных импульсов, заставляющих ее содрогаться, затмила первую: если уж ей суждено умереть сегодня в мучительной агонии, то по крайней мере она заслужила перед этим испытать удовольствие.       Монстр продолжал издеваться над ее телом, и Карен не сумела сдержать протяжный стон. Вызванный отнюдь не болью. Поглощенная собственными ощущениями, она потеряла мысль, до того крутившуюся в голове, а Макгрегор все не спешил ее насиловать, и вскоре тело само выгнулось дугой, содрогнувшись от волны накрывшего ее оргазма.       Запрокинув голову, Карен бессильно обмякла. С ней случился первый в жизни оргазм, причиной которого оказался мужчина. То, что до сих пор она делала наедине с собой в душе, надеясь сбросить напряжение в теле и отчаянно стыдясь самой себя, не шло ни в какое сравнение с тем, что сделал с ней Макгрегор. С мужчинами ей хронически не везло: то ли она совершенно не умела себя вести, то ли ей прежде попадались одни мудаки, но до сих пор ее отношения заканчивались лишь парой безвкусных перепихонов, от которых было тошно и душе, и телу.       Но сейчас ощущение казалось настолько сильным, что Карен даже расхотела бояться и вспоминать о том, что ее ждет уже через мгновение. Вот сейчас она услышит звук расстегиваемой молнии на джинсах Макгрегора, и…       Он опять ее удивил, когда в очередной раз сполз с нее и присел рядом на край кровати — голый до пояса, но все еще в джинсах, которые отчетливо бугрились в области ширинки. Долго смотрел ей в глаза, потом нежно, словно с сожалением, погладил высоко вздымающуюся грудь. Медленно склонился к ее лицу и шепнул в самое ухо:       — Я этого не делал, Сантана. Я не убивал Джинни. И не насиловал ее. И других тоже не убивал. Это был не я. Как бы тебе этого ни хотелось.       Карен выдохнула и забыла вдохнуть. Макгрегор рывком сдернул с ее губ скотч, и она вскрикнула от неожиданно болезненных ощущений. Неспешно развязал ноги одну за другой, а затем расстегнул наручники, освобождая запястья. Напоследок издевательски сдернул с нее болтающийся на предплечьях топ и зашвырнул его на середину гостиной. Карен на мгновение испуганно замерла на кровати, а затем соскользнула с нее, отступая к изножью. Макгрегор, казалось, потерял к ней всякий интерес и грузно сел на кровать, опершись о колени локтями и уронив голову ниже плеч.       — Ах ты сволочь! — гнев всколыхнулся внутри Карен с новой силой. — Поглумиться надо мной решил?!       Она с силой ударила его по ссутуленной спине, а затем прицелилась кулаком в голову. Макгрегор вскинулся, ошалело посмотрел на нее и инстинктивно заслонился. Карен продолжала нападать, разъяренная до предела, но тот лишь уворачивался и блокировал удары, даже не пытаясь отбиваться в ответ. В конце концов, Макгрегор поднялся и перехватил ее запястья, завел руки за спину и прижал ее к себе. Карен иссякла, осознав всю глупость своего положения: голая женщина, словно в безумном припадке, колотит полуголого мужчину, который нисколько ее не боится.       — Сходи в душ и успокойся, — без каких-либо эмоций в голосе сказал он, выпустил ее из объятий и подтолкнул в сторону закрытой двери — очевидно, в душевую.       Пока она недоуменно смотрела на него, он собрал ее разбросанную по полу одежду и обувь, сам открыл дверь в душевую и снова подтолкнул Карен в спину.       — Что? Не хочешь в душ? А может, ты ждешь продолжения? — он прищурился и попытался ухмыльнуться, но вместо гаденькой улыбочки у него вышла лишь жалкая гримаса.       Карен не требовалось повторять дважды. В душ так в душ, тем более, стоило смыть с себя всю ту гадость, которую он с ней творил… и все его прикосновения, вместе с постыдными реакциями собственного тела.