Судьба/Конец

Рин лежала в мягком пепле, и по лицу её ползли первые лучи солнца. Во всём теле ощущалась необычайная лёгкость, и ей казалось, что она проснулась дома в своей постели, а ещё почему-то что в соседних комнатах так же легко проснулись родители и сестра. Пожалуй, именно из-за этого минутного наваждения она так беззаботно открыла глаза. Она открыла глаза и увидела ровную серую пустыню, чуть подсвеченную на горизонте. Кое-где стояли покосившиеся обгоревшие столбы. Рин вытащила ногу из-под небольшого обломка, села и только теперь поняла, что в правой руке она всё это время сжимала кинжал, покрытый чёрной, нечеловечьей кровью. На шее у неё болтался алый кулон. Длинные волосы обгорели, а ближе к корням сделались абсолютно седыми. Рин схватила кулон и, дёрнув со всей силы, сорвала с шеи. Затем она выпрямилась и закинула его так далеко, как только смогла. После этого она со странной, почти влюблённой улыбкой взглянула на кинжал. «Этим клинком убиты мой отец, моя сестра... Теперь и мой черёд, да?» Она встала спиной к восходящему солнцу, запрокинула голову и рассекла себе шею. Кровь хлынула из жил на грудь, закапала на выжженную серую землю. Кинжал вывалился из рук. Рин упала навзничь. Боль отступила. Что-то тёмное, тёплое и мягкое заключило её в ласковые объятия. Когда она открыла глаза, чего никак не рассчитывала более сделать, ещё не вполне рассвело. Удивлённо ощупав горло, Рин обнаружила, что там нет и царапины. Рана затянулась. «Живи и страдай», — вновь вспыхнула у неё в сознании чужая фраза. Она всё поняла и закричала в полную мощь лёгких — по-звериному, надсадно, так что даже стены бы содрогнулись, если бы в городе хоть где-то камень остался на камне. Рин кричала долго, но её никто не слышал: Фуюки сгорел дотла вместе с всеми жителями. Сорвав голос, она упала на колени, лицом в пепел, и каталась по земле, кусая горелую почву. Наконец, она замерла в изнеможении. Рин не знала, сколько времени пролежала так. Она встала внезапно, рывком, вытерла лицо грязной ладонью и, пошатываясь, пошла навстречу низкому красноватому солнцу. Несмотря на пепел и пыль, воздух казался необыкновенно чистым. «Живи и страдай, вот, значит, как? Ничего, мы ещё посмотрим, кто кого... В конце концов, у меня впереди целая вечность на то, чтобы бороться с судьбой». Лёгкий ветер тихо заметал её следы. Тусклый, покрытый кровью кинжал чёрным маленьким клином покоился на пепелище. Бледные юные лучи играли в гранях алого камня, лежавшего в отдалении. Новый день начался.