В рассказе о ней он мог бы явить всю силу своего риторического искусства: опутать читателя витийством периодов и словесных сцеплений, поразить остротой мысли, что легко способна проникнуть в самую суть и извлечь её наружу, как дымящееся сердце. Это могло бы быть чудо — его единственное чудо, холодное и могущественное, способное двигать горы и сокрушать скалы, вывести солнце из мрака и вернуть его во тьму. Оно и было чудом, ненаписанным и невысказанным — а потому принадлежащим ему и только ему.

Это история о временах, когда боги ходили по земле, дыша с нами одним воздухом, и о том, как этой эпохе настал конец. Это история о том, куда ушли боги, и о том, почему ни они, ни те блаженные времена никогда не вернутся. Об искушении и предательстве. О богах, которых можно было коснуться.

«Зачем тебе душа, если ты не смеешь бросить её в огонь, когда захочешь?»

Каримскому рыцарю подобало служить богине, а не богу, тем более такому.

Прежде чем окончательно раствориться в Тени, Артурия встречает старого знакомого.