Забыть о ненависти

      Люди в Мире Живых всегда куда-то спешили. Они знали, что их жизнь коротка, а желаний столь много, что трудно всё успеть, если не торопиться. В Сообществе Душ всё было иначе. Плюсы жили размеренно и спокойно, словно в застойном болоте, не видя смысла в переменах.       Но Ичиго мог сказать то же самое и о шинигами. Застрявшие в мирном времени они деградировали, как и скажет когда-то в будущем Яхве, и не желали ничего менять, проживая похожие друг на друга дни. И так до момента пока кто-то не бросит камень перемен в эту болотную воду, пустив волны по замершей глади, всколыхнув тину. Лишь ярость поражения, отчаяние проигравшего, или страх перед будущим могли заставить их проснуться и развиваться.       Раньше он этого не замечал. Для Ичиго Готей был местом, которое нельзя было понять разумом смертного, отчего не стоило и пытаться проецировать на него правила Мира Живых. Но это было не так. На деле, скорость развития самого Ичиго была, конечно, поистине сумасшедшей, однако если вспомнить, что большинству капитанов и лейтенантов хватило лишь двух лет, которые он провёл без сил, чтобы резко эволюционировать на несколько уровней, можно было понять, что не так уж и сильно он отличался от настоящих шинигами. Основная разница была в его желании получить силу и чужом нежелании что-то изменить.       Старшему Айзену, казалось, не было смысла вмешиваться и что-то менять. Его главный приоритет — жизнь и безопасность Соске, Ичиго мог воспитать его так, чтобы в маленькой головке не возникло и тени мыслей о мировом господстве, оградить его от Академии и белого города всеми возможными способами. Тогда его не казнят. А безопасность Ичиго вполне способен ему обеспечить. Вот только, помимо Айзена, у шинигами был более опасный враг, от которого так легко избавиться не выйдет…       Существование Яхве сводило на нет все эти действия. На нынешнем уровне развития у Готея не было ни единого шанса справиться с Вандеррейхом. Нет, всё будет уничтожено, понимал Ичиго. В его будущем у шинигами была возможность стать сильнее благодаря войне с Айзеном, развиваться на фоне зависти к временному шинигами, но сейчас он не мог позволить своему младшему брату и себе совершить те же ошибки. — История не изменится, Ичиго, — спокойно, но с потаённой печалью говорил ему Зангецу. — Это дитя пойдёт по тому же пути, и исход будет тем же. — Историю можно изменить, — не соглашался Айзен. — Я уже делал это. Я меняю её сейчас!       Зампакто лишь качал головой, и умолкал. Оружию не пристало спорить с хозяином. Ичиго знал, что за мысли витают в чужой голове. Соске… оставался Айзеном, что бы ни делал Ичиго. — О чём задумался, маленький демон? — О том, когда вы наконец переродитесь.       В затылок Ичиго прилетел потрёпанный веер. Айзен мог бы уклониться, его восприятие после возвращения реяцу стало намного острее, но дал этому случиться, позволив старому аптекарю отвести душу. Он поймал падающий веер в воздухе, раскрывая одним лёгким движением, лениво обмахиваясь им. Приятный ветерок остудил разгорячённое от усердной работы лицо. Соске восторженно сверкал глазами. Ичиго махнул пару раз в его сторону. — Укоротить бы этот острый язык! — Рука дрогнет. — Тц… Противный мальчишка. — Противный старик, — мгновенно отозвался Соске. — И почему я всё ещё даю вам работу? — Мы единственные, кто будет работать в этой дыре за те гроши, что ты даёшь.       Старый аптекарь хотел разозлиться, но случайный взгляд на катану рядом с Ичиго заставил его отвернуться, и бурчать про себя. Рыжеволосый мальчишка становился всё более известным в их округе, и не в самом хорошем смысле. Многие за глаза уже звали его новым демоном битвы. Можно было задаваться вопросом, что маленькое чудовище забыло в его лавке, терпеливо растирая сухие травы в порошок, пускай и не упуская возможности опустить в его сторону очередную колкость. — Берите деньги, и скройтесь с глаз моих. — Тц, как обычно мало, — фыркнул Ичиго, подсчитывая покрытые грязью тусклые монетки. — Скряга, — согласился Соске. — Всегда можете найти работёнку получше, если что-то не устраивает.       Мальчишки переглянулись, и быстро скрылись из его лавки. Слишком поздно старик обнаружил, что проклятый маленький демон утащил его веер. Если бы он не был слишком зол на Ичиго, то мог заметить, что лечебных порошков получилось несколько меньше, чем он рассчитывал, но аптекарь был слишком поглощён руганью на старшего Айзена. — Старик впервые сказал что-то дельное, — задумался Ичиго. — Твой язык будет трудно укоротить. — Ха, — старший Айзен отвесил слабый подзатыльник Соске. — Я о новой работе. — У нас не так много вариантов. Или есть что-то на примете? — М-м-м… Ты завтра побудешь дома. Я кое-куда схожу.       Ичиго едва не запнулся, увидев взгляд Соске. Это был взгляд, каким на него когда-то смотрел взрослый Айзен. Внимательно, цепко, с огоньком чего-то мрачного в глубине. На лице не было и тени улыбки, и, пускай это пока что не выглядело так же жутко, как могло бы получиться у будущего Соске, но ощущения оставались практически теми же. По спине старшего прошла едва заметная дрожь. — Ребёнок останется Айзеном, что бы ты не делал, — услышал Ичиго размеренный голос Зангецу. — Куда? Почему я не могу пойти с тобой? Это опасно?       Ичиго заставил себя успокоиться. Верно, Соске остаётся Айзеном. Но теперь он тоже Айзен. Ичиго растянул губы в спокойной улыбке, погладив младшего по голове, растрепав чужие волосы. Соске зажмурился. — Для меня нет, но там у меня не будет времени и возможности защитить тебя. Ты не доверяешь мне?       Соске поджал губы. Старший Айзен ощущал странное тепло от вида беспокоящегося за него ребёнка. Не только он любил, но и его любили. Холод ушёл вместе со всеми опасениями. — Так что позаботься о до…       Внимание Ичиго привлёк небольшой кустик у дороги. Соске проследил за его взглядом, и склонил голову к плечу в непонимании. Что интересного нашёл его брат в ароматической траве? — Мята. — С ней что-то не так, брат? — Пойдём, соберём немного. У меня появилась идея.       Соске с искренним интересом наблюдал за братом. Младший Айзен всегда по-детски искренне считал, что его старший — самый умный человек во всём Руконгае, и никогда не задавал вопросов относительно его действий, лишь смотря и запоминая. Благодаря Ичиго он узнал о существовании некоторых растений, которые можно было употреблять в пищу, и их трапезы наконец стали носить разнообразный характер, чему ребёнок искренне радовался, пускай и не так сильно, как старший Айзен. — Где у нас чайные листья? — Под рисом. Зачем они тебе? — Увидишь.       Ичиго поставил котелок с водой на огонь, а сам в это время промыл и порвал собранную мяту. Через какое-то время он убрал котелок с огня, и засыпал туда порванную мяту и чайные листья, закрыв его крышкой. Спустя несколько минут Ичиго разлил получившийся напиток по двум чашкам. Обернувшись, он встретился с горящим взглядом Соске, который в это время прятал лечебные порошки в их маленький тайник. — Что ты сделал? Это лечебный отвар? — Близко, но нет. Это чай. — Зачем в чае мята? — Просто… — Ичиго вздохнул. — Пей.       Соске не надо было уговаривать. Он почти сразу сделал маленький глоток. Его абсолютное доверие к старшему не позволяло ребёнку сомневаться и секунды. Ичиго улыбнулся, подув на чай, и попробовал его. Ну… могло быть и хуже. На самом деле, после почти года в этом времени, старший Айзен мог бы назвать этот напиток вершиной своего кулинарного искусства. Но он точно так же думал и о жареной рыбе, которую приловчился ловить на днях. Вот что с человеком делают ужасные условия дальних районов Руконгая… — Ну что? — Это вкусно!       Ичиго рассмеялся чужому восторгу, лениво обмахнувшись честно украденным у аптекаря веером. — С сахаром было бы лучше, но пускай пока так. Травяной чай можно варить практически из чего угодно, ягод, к примеру, цветов, и даже без чайных листьев…       Если бы старший Айзен знал, что его задумчивые слова положат начало чайной карьеры Соске, то трижды бы подумал, прежде, чем говорить. Но он не знал, а потому воспринял энтузиазм младшего весьма положительно. — Ягод и цветов? Каких лучше всего? — Любых, Соске. Экспериментируй! — Хорошо, брат! — Соске допил свой чай, и налил ещё, теперь уже смакуя его маленькими глотками. — Так, что ты задумал? — Увидишь.       Ичиго улыбнулся, когда младший Айзен ощутимо расстроился. Соске, видимо, ожидал, что отвлечённый брат проболтается о своих планах, но Ичиго научился следить за своим языком, тщательно контролируя каждое слово. С Соске нельзя было иначе, ребёнок рос слишком умным, и любая оговорка могла привести его в состояние беспокойства, а нервничать мальчик мог долго и со вкусом. Маленький Соске разительно отличался от будущего Айзена, или же тот умел профессионально скрывать свои переживания.       Не так давно старший Айзен обнаружил довольно прибыльный способ подзаработать, и не замарать руки в крови, а именно попробовать себя в азартных играх. Разумеется, Ичиго знал, что это действительно плохая идея, и ранее не рисковал даже лезть в области, где подобное ремесло процветало, но в последнее время Айзен обнаружил, что его уровень реяцу значительно перевалил за грань, на которой висело большинство плюсов дальних районов. Его сила уже была намного выше, чтобы он всерьёз боялся окружающих бандитов. Так, чего же напрасно переживать и осторожничать?       После появления в нужном месте, и взаимных переглядок с местными постоянными клиентами, Ичиго для приличия просто понаблюдал за течением игр. Этого времени хватило плюсам, чтобы принять существование нового игрока, а Айзену — дабы разобраться в правилах. К удивлению юноши, в виду отсутствия карт, игра велась костями.       Ичиго не мог не признать разумности выбора. Они крайне легко вырезались из подручных материалов, а после можно было придумать бесчисленное количество игр для них. Разумеется, местный аналог сильно отличался от привычных Айзену костей будущего, хотя бы тем, что вместо точек на белой поверхности, на грязном деревянном кубике были вырезаны линии японского счёта. Приходилось долго всматриваться, прежде чем разберёшь, цифра это или просто трещина.       Айзен достаточно наблюдал за играми со стороны, подмечая закономерность и иногда присоединяясь к ним, убедившись, что среди противников нет тех, кто мог бы быть серьезной угрозой. Ичиго беспокоился, что станет лёгкой добычей для прожжённых игроков, но, неожиданно для самого себя, обнаружил, насколько возросла его собственные ловкость рук и наблюдательность. То, насколько опущены уголки чужого рта, как сужены глаза, насколько заметно подрагивают пальцы и бегают глаза, бессильно пытаясь зацепиться хоть за что-то — все эти детали, которые раньше не занимали его внимания, сейчас стали для Ичиго подробнее медицинской карты, которые порой позволял прочесть отец.       Если же его пытались обмануть… Ичиго спокойно улыбался. Более он не копировал усмешку будущего Айзена, но, казалось, его собственная улыбка стала не менее жуткой. Взрослые души плюс бледнели, и отшатывались, словно видели пред собой не ребёнка, а монстра в человеческом обличье. В восьмидесятых районах нет места вежливости и миролюбию. Нет, ты либо будешь жесток и убьёшь первым, либо проявишь слабость, и тогда убьют тебя. Ичиго не имел права на малейшее проявление слабости. Соске нуждался в нём. А жизни остальных…       Хах, это его уже не волновало. Когда Ичиго вообще было дело до благополучия чужих людей? — Вот же… демон. — Мелкое чудовище. — Этот ребёнок реально жуткий.       Ичиго казалось, что чужие голоса дублируются. Школьные хулиганы, помнится, тоже называли его монстром за глаза. Какая забавная параллель случилась… Он подбросил мешочек со звонко звенящими йенами, который проводили завистливыми липкими взглядами проигравшие, и обвёл насмешливым взглядом плюсов. Под звериными глазами духи прятали лица, не смея более допускать опасных мыслей. — Кто-то хочет оспорить победу? Никто ведь не считает, что я жульничал? — Тц… ты победил.       Настало время исчезнуть из Зараки, где он и предпочитал играть, и на какое-то время залечь на дно. К сожалению, в ближайшее время эти бандиты будут прятаться от него, зная, что никаких шансов победить рыжеволосого демона не предвидится, а значит это будет лишь бесполезно потраченным временем. Ичиго сделал небольшой шаг в сюнпо, слыша за спиной облегчённые вздохи. В одиночестве Айзен пересчитал свои заработанные не совсем честным путём сбережения, и улыбнулся уголками губ. Этого должно хватить на настоящую катану Соске, да и остатка хватит минимум на месяц. Оставалось лишь добраться до дома без приключений… — Ты считаешь своё решение разумным?       Голос Зангецу звучал размеренно, но Ичиго напрягся. Его зампакто никогда не озвучивал собственные мысли, если вообще имел своё мнение: он говорил вслух лишь то, что терзало душу самого Ичиго, но то, что он не мог обличить в слова. Возможно, его внутренний мир по-новому реагировал на беспокойство и негативные эмоции хозяина, без дождя, но не менее неприятно, чтобы заставить Зангецу вмешаться. — Что ты имеешь в виду? — Ты вручаешь юному Айзену оружие, лезвие которого в любой момент может повторить историю будущего. Уверен ли ты в своём решении? — Рано или поздно Соске пойдёт по пути шинигами. Я просто не позволю ему пройти по тому пути. Я проконтролирую это… — Ичиго, ты действительно хочешь стать на пути Айзена? — поинтересовался Зангецу.       Ичиго остановился. — Разумеется. Я остановлю его, если понадобится. — Повтори ещё раз. — Я остановлю его от ошибок. — Эти две фразы звучат похоже, но несут в себе разный смысл. Ты солгал в одной, но сказал правду во второй. Какая же из них несёт истину? И в чём она заключается?       Айзен молчал. Зангецу издал холодный смешок. — Я не должен это говорить… но ты сейчас уже не тот человек, которым только попал сюда. Ты видишь лишь положительные стороны в своём изменении, я же фиксирую и то, что раньше ты бы счёл неприемлемым. Мне стоит замолчать? — Я… только так я смогу выжить.       Зампакто хмыкнул. — Ты не должен оправдываться предо мной. Пока ты доволен, меня устраивают любые изменения, происходящие с тобой и твоим окружением. Я лишь решил, что тебе необходимо вспомнить то, что ты был другим человеком. Скажи мне, если мне стоит остановиться. — Меня это устраивает. Я стал куда более лучшей версией себя, с которой старый я не смог бы сравниться, — отчеканил Ичиго. — Поэтому тебе не нужно напоминать мне о том, каким я был. — Я понял, — спокойно согласился Зангецу. — Тогда я забуду об этом. Более в моей памяти не будет существовать временный шинигами Куросаки Ичиго, спасший мир от Владыки Айзена. Мой хозяин — это Айзен Ичиго, оберегающий будущего Владыку. — Соске не… — Ичиго осёкся. — Просто… давай не будем о будущем. Мы не знаем, что изменило моё появление. Может ничего и не произойдёт. — Как скажешь. Но, позволь задать мне вопрос. Чистое любопытство, ты можешь не отвечать, если не хочешь. — Зангецу… — Я понял, умолкаю.       Старший Айзен поджал губы. Он мог ощутить вес на своих плечах, что увеличивался с каждой проблемой, озвученной Зангецу. Каждую из них он обдумывал не один вечер, но так и не смог прийти к заключению. Сейчас он понимал, что причина в его личностях, и собственной неопределённости. Куросаки Ичиго и Айзен Ичиго стали совершенными противоположностями, которые не могли ужиться в одном человеке, сводя его с ума. То, что было приемлемым для Айзена, было недоступно для ограниченного мировоззрения Куросаки, но то же было и в обратную сторону.       Кто же он? Куросаки Ичиго, спокойно наблюдающий за казнью Владыки, или же Айзен Ичиго, который бросится на эшафот, встав на пути Сокьёку? Ичиго сжал ладони в кулаки. — Зангецу, прости. — Я услышал ответ на свой вопрос, пускай ты ещё и не способен принять его. К тому же, тебе не стоит извиняться предо мной. Я никогда не буду зол на тебя, что бы ты не сказал мне.       Ичиго знал, что это было ложью. Он понимал, что тот до сих пор не способен простить старика и Пустого, и не мог принять тот факт, что его хозяин продолжает тосковать по ним. Каждый раз зампакто сравнивал себя и их, и наверняка был зол от факта, что в такой же ситуации Ичиго бы точно послушал чужие слова, но не его, пускай это и было не совсем верно. Зангецу удобно забывал то, что старик и Пустой общались с хозяином так же часто, как Кеораку-сана можно было застать трезвым до получения капитанского хаори первого отряда. Но это были лишь предположения самого Ичиго, которые зампакто никак не комментировал.       Зангецу многое скрывал внутри себя, и, в отличие от него, у Айзена не было доступа к глубинам мыслей зампакто. Слишком многое произошло, чтобы между ними смогли установиться нормальные отношения шинигами и зампакто. Нет, на это требовались долгие годы обоюдной работы. Пока что они даже были не способны полностью довериться друг другу. — Зангецу, я правда… я могу убить за Соске? — Ты уже это сделал, — равнодушно пожал плечами Зангецу. — Так в чём же проблема сделать это вновь? Не ищи в себе сожаления. Страх лишить кого-то жизни присутствует лишь у смертных, что выросли под строгим контролем законов и морали Мира Живых, для шинигами же это никогда не являлось особой проблемой, а ты уже стал настоящим шинигами. — Ты прав, — взгляд старшего Айзена стал спокойным, окрасившись чем-то новым. — Никакой проблемы. Хах… ради своего младшего брата я действительно могу стать монстром.       Зангецу молча хмыкнул. Его хозяин уже был монстром. Но, как хороший зампакто, он мог лишь не смущать своими ненужными наблюдениями господина, и спокойно принять это. Ничто не имело значения, пока хозяин счастлив и цел. — Я стал похож на будущего Айзена, верно? — задумчиво заметил он.       Зангецу взглянул на разбитые стеклянные стены внутреннего мира Ичиго. Создания без целостности бессмысленно сновали по этому разрушенному миру, создавая мрачную, но печальную картину. — Чтобы защитить монстра, требуется стать чудовищем намного страшнее. Ты будешь куда ужаснее будущего Айзена, если желаешь защитить своего брата. — Старший всегда должен быть лучше младшего, — усмехнулся Ичиго. — Иначе младший перестанет его уважать.       Зампакто покачал головой. Он уже предрекал тот кошмар, что ждёт Сообщество Душ, если Соске решит сделать что-то в обход старшего брата. Нет, это ведь Айзен… когда. — Эй, так ты и есть тот мальчишка, которого кличут Рыжим демоном? — раздался знакомый Ичиго голос, заставив его вынырнуть из своих мыслей и замереть на месте.       Застывший ледяной статуей Айзен встретился взглядом с зелёными глазами с сильно суженными зрачками, напоминающими зверя, вышедшего на охоту. Высокая мужская фигура, возвышающаяся над Ичиго практически в три раза, неспешно вышла из темноты переулка. Серое рваное кимоно без рукавов облегало чужое тело при каждом движении, очерчивая жгуты мускул. Мужчина насмешливо скалился, игнорируя кровь на лезвии своей катаны, острие которой направилось в сторону Ичиго.       Айзен вынул собственную катану. Его тело мгновенно напряглось, готовое броситься в бой. Зангецу подрагивал, предчувствуя битву. Ичиго мог ощутить ни с чем не сравнимую опасность, исходящую от его оппонента. Это был уровень, которого он сам ещё не достиг, когда от одного присутствия чувствуется смертельная угроза. — Что здесь Кенпачи забыл?! — раздражённо цыкнул он в мыслях. — Действительно, что же делает Зараки в Зараки? — с язвительным весельем сострил Зангецу. — Дошутишься… — Так что, парень? Я угадал? — Зараки смерил его взглядом, впрочем, тон его едва ли был вопросительным, словно он уже был уверен в ответе, но решил поинтересоваться от скуки. — Смотря, кто спрашивает. Разве не ты должен представиться первым? — У меня нет имени, малой! Но у тебя же есть? — Есть. Я Айзен Ичиго. — Выходит, это всё же ты…       Кенпачи смахнул кровь с лезвия. Ичиго проводил алые капли взглядом. Они ударились о землю, подняв пыль. По спине Айзена прошла дрожь. — Забавно… Сначала я сомневался, стоит ли верить в силу ребёнка. Но как только я увидел тебя, то понял… — Ичиго. — Да, я вижу. — Что ты сможешь повеселить меня!       Дикая духовная сила Зараки едва не убила Ичиго, но тот успел избежать её, сделав шаг вперёд в сюнпо. Земля в том месте, где он стоял секундой ранее, была расщеплена. Айзен цокнул недовольно, но более не смел отвлекаться.       Когда он оказался на расстоянии вытянутой руки от Зараки, Ичиго попытался нанести рубящий удар, но мужчина с ощутимой лёгкостью принял его на лезвие своей катаны, скользящим движением скидывая чужой меч вниз. Айзен рванулся вперёд, не дав себе потерять равновесие, сразу уходя в сюнпо за чужую спину. Будущий Кенпачи мгновенно отреагировал, выпустив столп обжигающей золотой реяцу, вынудив Айзена отскочить, защищая себя.       Ичиго вскинул меч, когда катана Зараки с огромной силой ударила по нему. Пришлось задействовать вторую руку, чтобы удержать лезвие под чудовищным напором, но силы взрослого мужчины и ребёнка изначально не были равны. От лезвия катаны раздался металлический треск, она не выдерживала мощи Зараки. Айзен понимал это, как и то, что в затянутой битве у него не было никаких шансов против будущего Кенпачи, поэтому резко ослабил сопротивление, заставив того лишиться точки опоры. Он понимал, что первой реакцией Зараки будет стабилизировать своё положение, а значит он выставит вперёд ногу, оттого сразу попытался нанести удар в предполагаемое место, но мужчина внезапно протянул руку, попытавшись схватить мальчишку за шкирку. Ичиго вновь ушёл в сюнпо, защитив себя, но потерял удачную возможность для удара.       Сдерживаться с тем, кто будет носить титул Кенпачи, а в данный момент уже был известен, как Демон битвы, было чистой виды самоубийством. Пускай мужчина и был намного слабее, чем тот Зараки, которого помнил Ичиго, для нынешнего уровня сил Айзена он казался непреодолимой преградой. Не было никакой возможности победить, только судорожно искать возможность выжить. Побег был невозможен, хотя бы потому, что инстинкты Кенпачи не уступали таковым у Пустых, тот бы легко нашёл его, но тогда мог пострадать Соске, чего Ичиго не мог допустить.       Ичиго пытался использовать свою скорость и ловкость, что превышали возможности тяжёлого и неповоротливого Кенпачи, стараясь наносить быстрые удары, которые, если и не блокировались, то оставляли в лучшем случае неглубокие, но раздражающие царапины. Когда же атаковал сам Зараки, Айзен был вынужден уклоняться любыми методами, не жалея собственной реяцу, практически каждый раз уходя в сюнпо. Даже один принятый на лезвие удар едва не разбил его катану и его самого, и это при том, что Зараки ещё не был серьёзен, только испытывая Ичиго. У него не было права на ошибку, отчего Ичиго пришлось задействовать все свои способности, подмечая любые детали, сообщающие ему о следующем шаге оппонента.       Айзен не заметил, как его собственные губы исказились в ухмылке, отражающей довольный оскал Зараки. Его окутало ностальгией и воспоминаниями о вторжении в Готей и их первой битве. Но тогда у Ичиго было удобное взрослое тело, доступная реяцу, а также наивная вера в собственную непобедимость, сейчас же — лишь чистые навыки, которые ранее были неизвестны ему в виду малого времени жизни шинигами, огромный опыт и яростное желание битвы. Раньше он не испытывал подобного, но в этом времени, скинув с себя оковы личности Куросаки Ичиго, он обнаружил, как на самом деле любил сражаться. Лишь во время смертельной опасности, доступной только во время битвы, когда собственная кровь ощущалась на языке, а чужая — на лезвии катаны, когда реяцу непрерывным потоком текла по его жилам, возвращая былую силу, он мог ощутить себя действительно живым.       Скорость начала превышать разумный предел. Последний удар оставил на руке Зараки длинную рану, но за свою наглость Айзен едва не потерял ногу. Её прострелило болью, когда тот сделал шаг назад в сюнпо, тяжело дыша. Лёгкие горели, пока Ичиго делал резкие глубокие вдохи. Его руки дрожали, он был вынужден удерживать меч уже двумя руками. Пот заливал глаза, делал ладони скользкими, отчего держать катану становилось неудобно. Усталость постепенно скапливалась в мышцах, но у Айзена не было возможности передохнуть. Он превысил возможности собственного тела, и его ждала жестокая расплата. Зараки позволил ему отдышаться, перехватывая собственную катану, и одним движением стирая капли пота со лба. — Ты неплох, рыжий! Должен признать, ты меня не разочаровал, — Зараки покачал головой. — Но это твой предел. Будь ты старше, то вполне мог бы сражаться со мной на равных, но… — Какие громкие слова. Кто-то может подумать, что ты уже победил, — вернул оскал Ичиго. — Вообще-то… он победил. Это очевидно… — Зангецу, давай без комментариев.       Будущий Кенпачи расхохотался, тряся растрёпанными чёрными волосами. Он забросил катану на плечо. Ичиго чуть скрипнул зубами: разумеется, он ни разу не серьёзный противник сейчас, но чужое пренебрежение задевало его неизвестно как сохранившееся эго. Тот факт, что первый серьёзный противник, доставивший ему невероятное удовольствие от настоящей схватки, не воспринимал Ичиго врагом, невероятно злило… Айзен усмехнулся, поражаясь собственным мыслям: раньше он постоянно бежал, страшась безумной силы Зараки, молясь о том, чтобы тот перестал воспринимать его достойным противником, а сейчас злился, хотя его желание было исполнено. Воистину, судьба имеет собственное жестокое чувство юмора. — Ичиго, я должен кое-что тебе сообщить, если ты прекратил думать о недостижимом на данный момент. — Не сыпь мне соль на рану… Что там? — Твоя реяцу вспомнила реяцу Зараки. Эта битва высвободила её часть из блока. Могу поздравить, теперь тебе доступно около… на мой глаз, тридцати процентов.       Невероятный результат. — Ты серьёзно?! — А ты думаешь смог бы так скакать, если бы не случившееся? Я хотел сообщить раньше, но боялся нарушить твою концентрацию.       Глаза Ичиго изумлённо округлились. Одна битва с Зараки, длящаяся не больше пяти минут, помогла ему больше, чем все техники Урахары вместе взятые. Он мог чувствовать, как тёплая реяцу согревала его тело, пускай и сейчас находилась на низком уровне, будучи почти полностью потраченной во время боя. — Интересно… Ты, кажется, стал сильнее, малой. Что ты сделал? — Мощные у тебя инстинкты, дядя, — усмехнулся Ичиго. — Я общался со своим зампакто. Он высвободил часть моей реяцу. — Зампакто, говоришь… Разве это не игрушки шинигами? — Любой сильный плюс может стать шинигами, разве нет? А зампакто можно пробудить независимо от того, носишь ли ты чёрные тряпки или нет. — Ичиго… — скомкано подал голос Зангецу. — Ничего не говори, я и так ощущаю боль в твоём голосе. Давай опустим мелочи. — Вот как… — Зараки серьёзно взглянул на его катану. — Тогда, покажи мне силу своего зампакто, рыжий!       Ичиго мог ощутить тяжёлый вздох Зангецу, но не мог ничего поделать со своим страстным желанием победить. Он сделал шаг назад в сюнпо, игнорируя прострелившую ногу боль, и вскинул руки с зажатой катаной. Оставшаяся реяцу влилась в клинок, заиграв на лезвие всплохами чёрного пламени. — Гетсуга Теншо!       Под аккомпанемент из обречённых жалоб Зангецу, чёрно-алая волна сорвалась с катаны, направляясь в сторону Зараки. Мужчина присвистнул, легкомысленно не соизволив уклониться, не видя опасности в полумёртвом от усталости ребёнке. Он ничего не ощутил, когда волна ударила в грудь, но от пыли, поднятой странной атакой, будущий Кенпачи закашлялся. Попытавшись поднять ладонь к лицу, чтобы немного прикрыть его от грязи, Зараки рыкнул от внезапной боли, пронзившей тело. Он сплюнул на землю кровь, смешанную с песком, с ощутимым недоумением взглянув вниз.       Грудь и торс пересекала глубокая кровоточащая рана с неровными, обугленными краями. Зараки неосознанно коснулся шершавыми пальцами раны, и ощутил неприятное чувство острой боли. На его лице сама собой возникла довольная ухмылка. Золотая реяцу окутала тело, сосредоточившись на требующей внимания травме, медленно исцеляя её. По опыту будущий Кенпачи заметил, что это происходит заметно медленнее, чем обычно. Мальчишка оказался сильнее, чем мужчина предположил изначально. — Хех, а ты неплох, малой. Хм? Вот же…       Пыль вскоре рассеялась, позволяя Зараки увидеть неподвижно лежащего на земле мальчишку и разбитую катану рядом. Похоже, истощённое тело не выдержало использования способности. Грудная клетка резко вздымалась, сообщая, что парень был ещё жив. Плюсам, разумеется, не требовался воздух, но в подобных ситуациях привычка из смертной жизни брала верх над сознанием. Зараки забросил катану на плечо, постукивая по рукояти пальцами. — Ладно, ты победил, рыжий. Живи пока. Увидимся!       Мужчина развернулся, направляясь к выходу из Руконгая. Он планировал восстановиться после битвы с демонёнком где-нибудь в окружающем Сообщество Душ лесу, смакуя впечатления после неожиданно интересной схватки. Пока ещё ребёнок был по-детски слаб, чтобы сражаться наравне с Зараки, но в будущем обещал стать достойным противником, которого стоило дождаться. Будущий Кенпачи оскалился, предчувствуя прекрасную битву, сравнимую со сражением с Ячиру Кенпачи. Стоило приглядывать за… Ичиго, верно?       При последней мысли Зараки сделал ещё несколько шагов и остановился. Если он оставит мальчишку в таком состоянии в этом месте одного, то был велик шанс уже не встретить его живым. Местные плюсы любили добивать его ещё живых, но ослабших после схватки противников, избавляясь от угроз, и, если раньше Зараки было плевать на подобные действия, то сейчас он ощутил раздражение при мысли о подобном исходе. Он цокнул, и вернулся к своему маленькому противнику, взяв его за шкирку. Тряхнув для приличия, на что Ичиго так и не открыл глаз, доказывая, что в данный момент он не отреагирует ни на какую смертельную угрозу, Зараки обречённо забросил того на плечо, мимолётно удивившись лёгкости тела. Мальчишка вообще питался, или, подобно множеству плюсов, предпочитал игнорировать голод? — Возись теперь с тобой… — прорычал Зараки, впрочем, без особого недовольства в голосе, находя подобное в большей степени весёлым, чем обременительным.       Топографический кретинизм Зараки существовал всегда, даже до появления Ячиру. Так что выход из Руконгая в лес он нашёл только спустя пару часов. Было, конечно, забавно, если бы он спрашивал у прохожих дорогу, но такая мысль не приходила в его голову, да и мало кто из людей смог бы нормально послать его по направлению. Ведь он скорее всего не дошёл бы, снова потерявшись. Впрочем, плюсов по пути он всё равно не встречал, так как любой разумный человек предпочитал скрыться, стоило услышать далеко не тихий шаг Зараки, известный каждому в этом районе.       К тому времени уже всходило солнце, а Зараки с Ичиго на плече только выбрался в лес, где ещё некоторое время искал подходящее для отдыха место. Найдя более-менее приличное поваленное дерево, он упал на него и сбросил мальчишку рядом. Ичиго цокнул, ударившись затылком о бревно, постепенно приходя в себя. Золотая реяцу сначала окружила своего хозяина, а после неспешно перетекла на его маленького спутника, начиная лечить обоих, заставив самого Зараки с удивлением хмыкнуть.       Он мало что знал о возможностях реяцу, и не было никого, чтобы объяснить Зараки её тонкости. Да и вряд ли он стал бы кого-то слушать, не сводя всё к смертельной схватке. Всё, что он знал о своей духовной силе, так это то, что она реагировала на его эмоции, защищала от ран, и лечила, если он всё же травмировался. Сейчас же он впервые видел, чтобы реяцу исцеляла ещё кого-то. И всё же в большей степени подсознательно доверял своей реяцу. Если она решила, что Ичиго стоит помогать, то он не собирался сопротивляться её решению. — Где… я? — очнулся Ичиго, нашёл глазами будущего Кенпачи, и вскинул брови от удивления. — Что мы здесь делаем? — Я отдыхаю, ты — валишь домой. В следующий раз не используй силу, которая вырубит тебя посреди боя. Умереть так сильно хочется? — Учту. Моя катана… чёрт. Я не ожидал такой отдачи… — Я предупреждал, — буркнул Зангецу. — Да-да, прости. Но это был единственный выход… Моя реяцу? — Приблизительно тридцать пять процентов. — Тридцать пять? Хороший результат!       Ичиго мог почти физически ощутить, как Зангецу закатил глаза. — Что ты там бормочешь? — не понял ничего из сказанного Зараки. — Почему ты вытащил меня оттуда? — проигнорировал вопрос Ичиго, но подобная наглость лишь заставила собеседника фыркнуть насмешливо. — Если бы ты сдох там, то мы бы больше не смогли сразиться. А я ожидаю от тебя многого, парень! — Вот как… хорошая причина.       Айзен по-новому взглянул на Зараки, который прикрыл глаза, спокойно позволяя своей реяцу исцелять себя, совершенно не беспокоясь на счёт ребёнка поблизости. Золотая реяцу больше не обжигала, напротив, она делилась приятным теплом, исцеляя и полученные во время боя раны, и даже старые травмы. Увечье на ноге почти зажило, оставляя лишь бледный шрам, а тянущая боль в плече пропала окончательно. Ичиго расслабился, не сопротивляясь вмешательству чужой духовной силы. Он ощущал редкое спокойствие, что было странно в такой компании. — С таким уровнем реяцу ты бы легко мог и капитана победить, — задумчиво сообщил Ичиго вслух. — Неинтересно. — Разве капитаны не самые сильные в Сообществе Душ?       Будущий Кенпачи фыркнул, не открывая глаз. — Трусы, прячущие за своими белыми стенами. Если бы у них было столько же сил, сколько самомнения, то сами бы давно уже появились здесь. — Они не знают, что происходит за воротами Руконгая, — не согласился Ичиго. — Да и не верят, что в дальних районах может быть кто-то достойный, чтобы они обнажили зампакто. — Их проблема. — Но среди них есть действительно достойные противники.       Зараки хмыкнул, явно не согласный с заявлением, но спорить не стал. Он сидел с закрытыми глазами, разморенный теплом собственной реяцу, игнорируя присутствие Айзена, но при этом спокойно разговаривая с ним. Ичиго находил это занятным. Словно сидел рядом с дремлющим медведем. Вроде и опасно, но так увлекательно. — Эй… — Чего тебе, малой? — По твоей вине я даже пошевелиться не могу. Такой слабый, хуже новорожденного. И…       Зараки открыл глаза, и уставился на повеселевшего Ичиго. Стоило Айзену осознать, что мужчина не станет убивать его, по крайней мере в ближайшее время, он резко осмелел. — К чему ты клонишь? — Хм-м-м… Не подбросишь до дома?