Забыть о ненависти

      Разумеется, Ичиго не был настолько легкомыслен, как показался. Он скрылся на довольно близком расстоянии, чтобы успеть спасти брата в случае непредвиденных обстоятельств, довольно грубо скинув едва живое тело шинигами рядом, отчего тот едва слышно застонал. Скорость его сюнпо достигла того уровня, на котором до Громовержца Йоруичи, конечно, не добраться, но вот в обычном её состоянии в этом времени можно и посоревноваться. Айзен был уверен, что если Соске будет угрожать опасность, то он успеет спасти его. Пускай он и не думал, что будущие вайзарды причинят ему вред, он не мог полностью расслабиться и пустить всё на самотёк.       В конце концов, он едва смог узнать реяцу Мугурумы и Шинджи без примеси Пустого. Ичиго сумел в большей степени догадаться лишь по капитанскому уровню духовной силы, и приблизительно схожим ощущениям. Скорее даже главенствовала интуиция, говорящая, что это они. Он вполне мог ошибиться.       Хотя ощущение и контроль реяцу Айзена и рядом не стояли со способностями брата, это не значило, что они были плохи. Просто на контрасте с гением Соске они никак не выделялись. Ичиго скрыл свою реяцу до уровня, когда она сливалась с окружающей обстановкой, не создавая подозрительно пустое пятно, которое моментально привлекло бы внимание. Он так же слегка прикрыл шинигами рядом, сковывая и прижимая к земле. В том случае, если тот не вовремя очнётся, то не сможет испортить момент. Ичиго перестал обращать внимание на шинигами, сосредоточившись на течении реяцу впереди.       Пускай он и не мог слышать разговор, но Ичиго примерно мог предугадать его развитие. Когда духовная сила исчезла, не вспыхнув боевой готовностью, Айзен облегчённо выдохнул, но потратил ещё какое-то время, чтобы убедиться в полном отсутствии шинигами. Всё прошло так, как он предсказывал… Ичиго взвалил шинигами на плечо вновь, но замер, уставившись на траву.       Кровь. Тогда он тоже понял, что шинигами ранен по крови на листьях. Немного, но опытному человеку, тем более капитану, было трудно пропустить её, особенно если тот крайне подозрителен сам по себе. Ичиго раздражённо цыкнул. — Какой шанс, что он ничего не заметил? — Айзен покачал головой. — Это Хирако, у него есть отвратительная привычка портить чужие ожидания, можно даже не надеяться.       Ичиго вернулся домой, великодушно сбросив шинигами на футон. Одеяло смягчило падение. Несколько секунд Айзен сверлил его взглядом, но тот так и не пришёл в сознание. И зачем он решил ему помочь? Ичиго знал: его смутили знакомые глаза. Если он знает этого человека, то тот должен был встретиться ему в будущем. Но в такой ситуации шансов выжить было крайне мало, особенно если бы он не избавился от Пустых… Глаза Айзена распахнулись от осознания. Нет, шансы как раз были! Будущие вайзарды, Кенсей и Хирако, они должны были спасти этого шинигами! Но Ичиго украл у них роль спасителя…       Уголок губ Айзена дёрнулся в намёке на ухмылку. Какая прелесть. Если он спасёт этого шинигами, то лишит старых знакомых союзника. Неплохо… в его ситуации это прекрасный исход.       Ичиго не стал трогать маску, но не из-за уважения к чужой личности: к сожалению, от Йоруичи он уже знал, что каждый член отряда тайных операций надевал её по-особому, отчего сразу мог понять, снимали ли её. Если ему требовалось завоевать доверие этого шинигами, то раскрытие личности явно не самое мудрое действие. Он снял лишь верхнюю часть одежды, обнажив грудь и живот, тщательно осматривая на предмет повреждений.       В боку зияла кровоточащая от неосторожных действий Ичиго рана. Айзен прищурился. Не похоже на рану от когтей или клыков Пустых. Скорее на лезвие небольшого клинка. Становится ещё интереснее… Ичиго промыл рану кипячёной водой с ромашкой. К сожалению, за неимением вариантов, приходилось использовать исключительно подручные средства. Он вздохнул с облечением, в который раз радуясь, что в мире духов не существует бактерий. После очистки, Айзен использовал лечебную мазь, и наложил бинты. Получилось почти профессионально.       Он коснулся лба шинигами сквозь ткань. Едва горячий, что удивительно. Ичиго ожидал жара и беспамятства, но никак не почти здорового сна. Даже завидно… Айзен не мог не вспомнить свою давнюю травму, и автоматически погладил плечо. На теле шинигами было ещё несколько ран, но с самой серьёзной Ичиго разобрался, а оставшиеся лишь промыл, потратив на них минимум лекарств.       Айзен закончил с лечением лишь к вечеру. Мимолётом он удивился, что Зараки не явился, но быстро вспомнил, что когда Соске был дома, тот уходил в другие районы. Не то, чтобы ему не нравился младший Айзен, просто братья сосредоточивались друг на друге, соскучившись, а ему внимания не доставалось. А быть щенком, и ходить за ними хвостиком, будущему Кенпачи не особо нравилось. Ичиго заварил чай, и сел у окна, не задумываясь, вынув веер. Через пару минут он хмыкнул. — Я знаю, что ты уже в сознании, — с оттенком насмешки произнёс Айзен.       Он ощутил направленное внимание, что буквально сверлило ему спину. Ещё раньше на мгновение вспыхнула реяцу, обдав Ичиго неприятным ощущением тонких нитей, похожих на паутину на коже, и чем-то деревянным. Пускай её сразу скрыли, но Ичиго было трудно не заметить на таком близком расстоянии, пускай и узнать её не вышло: будучи ребёнком у него всегда были проблемы с точным опознанием реяцу, он лишь мог приблизительно сказать, кому она принадлежала, но разобрать на составляющие уже было вне его уровня. К тому же не стоило исключать использование неизвестных ему технологий, скрывающих личностную направленность реяцу.       Шинигами и сам понял, что неизвестный ему плюс был трудным оппонентом, поэтому послушно открыл глаза, требовательно уставившись на Айзена. Он привстал на локтях, коротко оценив собственное состояние, и сделал выводы. Шинигами молчаливо пытался отобрать у Ичиго лидерство в разговоре, вынуждая его задавать вопросы, но не понимал, что в аналогичную игру играл и Айзен. Они оба молчали, разве что Ичиго в этой ситуации спокойно ждал чай, обмахивая разгорячённое от лечения лицо веером. Под пальцами нити, которыми был скреплён деревянный каркас веера, совсем истрепались, практически рвались, оставляя на пальцах неприятные волокна. Веер грозился рассыпаться, но продолжал держаться, раздражая Ичиго своим нежеланием наконец сломаться, чтобы он избавился от этой плохой привычки. — Ты спас меня, — не выдержал первым давящей тишины шинигами, сдавшись в их молчаливом противостоянии, и лишь тогда Ичиго повернул к нему голову. — Верно. Ещё какие выводы сделаешь? — Мои раны перевязаны. И маска на месте, ты не снимал её. Почему? — напряжённо осведомился он. — Не то, чтобы я разбирался в том, что происходит за белыми стенами, но даже у плюсов из Руконгая может быть элементарное представление уровня проблем, которые могут у них появиться, если снять с кого-то из шинигами маску. Раз ты в маске, твоя личность должна быть скрыта, поэтому я не должен её знать. — Весьма мудрое решение для плюса из Руконгая. Но вот принести меня сюда было не самым мудрым. В конце концов, меня бы спасли другие шинигами. Не было нужды так рисковать.       Зрит в корень, мысленно цокнул Ичиго, но никак не изменил выражения лица. Он склонил голову к плечу. — Возможно. Вот только ты валялся совершенно один в компании адьюкасов. Я решил, что это не то, что ты планировал, но если я ошибся, то могу вернуть тебя на место. — Вас было двое. Я помню. — Да, мой брат. Он прикрывал меня, пока я отступал с тобой. В конце концов, в отличие от меня, он студент Академии, — лицо Айзена осветилось тёплым выражением, не оставляющим сомнений в чувствах к брату.       Напряжённые плечи шинигами постепенно расслабились, пока он не опустил голову вниз, уставившись в пол. — Я извиняюсь за своё поведение.       Ичиго резко поднялся, со щелчком захлопнув веер, и прошёл мимо мужчины, сохраняющего покаявшуюся позу, ко вскипевшему чайнику. Айзен ничего не ответил, поэтому шинигами не изменил положения. Ичиго улыбнулся краем губ. Он разлил чай по стаканам, улавливая приятный запах лесных ягод и чайных листьев. Один он поставил перед шинигами, и вернулся на своё место у окна. — Я не злюсь. В такой ситуации я бы тоже был настороже.       Уловив незвучное разрешение, шинигами сел на колени, вновь уставившись на Ичиго знакомыми серыми глазами. Айзен указал на него сложенным веером. — Я не буду ничего спрашивать, но твоя рана была нанесена клинком. Пустые явно подобным не пользуются. — Раз не будешь спрашивать, то я не стану объяснять. — Твоё дело, — равнодушно пожал плечами Ичиго, и указал веером на стакан. — Пей, он не отравлен, а тебе нужно согреться. Не было бы смысла тратить на тебя лекарства, если бы я хотел убить тебя сейчас. — Не могу согласиться, — шинигами поднял чашку, но не пил, лишь грел руки. — Может, это твоё хобби? — Если у тебя нет аллергии на лесные ягоды и чайные листья — будешь в порядке. — Для плюса из Руконгая ты слишком спокоен в компании шинигами. — Думаешь, в такой ситуации, я — тот, кому следует бояться?       Ичиго сделал небольшой глоток чая, смакуя вкус. Он знал, что его слова звучат, как угроза. Но они оба понимали, что это скорее предупреждение. Айзен не мог осознать этих незнакомых чувств: он искренне наслаждался чужим бедственным положением, когда шинигами перед ним был полностью в его руках. Его жизнь, его смерть — всё подчинится воле Айзена. Это было тем, от чего бежал Соске? Эта жажда контроля?       Его контролировали всю юность, с самого рождения. Наверное, нет ничего странного в том, что, освободившись от всех рамок моральных устоев и оков прошлого, Ичиго обнаружил в себе столь тёмные желания. Он улыбнулся, чуть наклонив голову. Веер сам собой раскрылся. Чай был слишком горячим. — Как мне отплатить за спасение? — Тебе нечего мне дать, шинигами, — искреннее фыркнул Ичиго. — Всё то, что имеет ценность для тебя — лишь труха в моём мире, и аналогично наоборот. — Тогда что я способен сделать? — терпеливо осведомился шинигами. — Ха-а-а, я знал, что ты прицепишься ко мне с подобной глупостью. Плюсы из Руконгая не особо чтут самурайские традиции, в отличие от вас, благородных.       Шинигами вздрогнул. — Я не хотел замечать, но ты даже не пытаешься скрыть манеры. — Вот как… ты наблюдателен. Тогда ты должен понять, что я не могу уйти, не отплатив. — Человек, что пытался убить тебя. Ты знал его?       Шинигами промолчал, но ответа и не требовалось. Молчание сказало намного больше. — Убей этого человека в ответ. Разберись с ним, чтобы я в следующий раз не нашёл тебя уже мёртвого. — Я не могу. Он находится слишком высоко, — с тихой, горькой болью отозвался шинигами, не замечая, как за веером губы Айзена изогнулись в победной ухмылке.       Это была первая попытка Ичиго играть с душой человека, и он не мог не заметить, какой интересной она была. Ему нравилось наблюдать за тем, как рушился мир чужой души, как тот невольно начинает доверять ему, как единственной неизменной константе в этом бушующем шторме перемен. Доля искренности, доля правды, доля лжи, и доля скрытого за маской гордыни участия. И теперь маленькая сероглазая пташка… оказалась в клетке. — Высоко… Насколько же высоко, что ты даже не думаешь о попытке? — Слишком.       Лейтенант? Капитан? Совет, возможно… Ичиго прикрыл глаза, и слегка повернул голову к окну, словно проявляя участие, даря шинигами время прийти в себя. — Пей чай. Этот сбор придумал мой брат, он говорил, что этот вкус помогает успокоить душу и разум. — Ты очень любишь своего брата, — заметил шинигами.       Он осторожно отодвинул маску, обнажив нижнюю часть лица до верхней губы, и сделал небольшой глоток. Ичиго не смотрел на него, позволяя сохранить его тайну личности. Как бы не хотелось увидеть чужое лицо, чужой секрет сыграет ему в будущем на руку. — Мой брат — это всё, что у меня есть. Я не могу не любить его. — Звучит жутко. — Думаю, он тоже так думает. Иначе бы не сбежал в Академию. — Какой курс? — Завтра выпускной экзамен. — Если он хотя бы в половину силён, как ты, то место высшего офицера не за горами, — честно оценил шинигами. — А как насчёт меня? — Ичиго с улыбкой указал веером на себя. — Какое место мне светит? — Гнезда личинок. — Смешно. Я не нарушал закон. — Не могу быть в этом абсолютно уверенным. Слишком ты похож на шинигами, чем на плюса из Руконгая.       Более они не говорили. Ичиго ощущал, как чужая реяцу постепенно перестала окутывать хозяина плотным коконом, расплываясь вокруг. Он вновь ощутил нити и дерево, но теперь мог оценить и уровень духовной силы, видимо, прибор, что маскирует реяцу был сломан. Он едва заметно нахмурился. Почти уровень капитана. Это уже была игра на другом уровне и совершенно иными фигурами. Айзен не понял этого раньше, и просчитался. Всё, конечно, прошло по плану, но сам факт ошибки не слабо ударил по его и так покрытому трещинами эго. Личность шинигами стала опасной. Ичиго никак не мог узнать его. Несколько предположений моментально отвергались. Осталась лишь одна.       Ичиго смотрел в знакомые серые глаза, так царапающие его сознание, но не мог принять ответ. Мог ли перед ним в таком незавидном положении оказаться будущий учитель Куросаки Ичиго — Урахара Киске? Он слишком подходил. Но Ичиго не мог его вспомнить. В памяти отпечатались лишь панамка и зелёный халат. Не увидев лица, Айзен не мог ответить на свой вопрос, но всё же сомневался в личности бывшего учителя.       Этот фонтан красноречия, который рассказал Ичиго и про юность во втором отряде, и про капитанство в двенадцатом, и про всю свою жизнь с рождения, не упустив даже момента, когда пошёл, никогда не говорил про такое незабываемое событие, как покушение на любимого себя. Вернее, про подходящее под сегодняшнюю обстановку. А рассказы про покушения во всех отрядах, а порой и от собственного специального, он стороной не обходил, Ичиго помнил незабываемые тренировки, в которых он мечтал лишь о том, чтобы учитель замолчал, и желательно навечно… — Я… мне нужно идти. — Уходи. Я, вроде как, не держу тебя. — Я отплачу тебе. Не сейчас, но в будущем. Я клянусь, — шинигами поднялся. — Как твоё имя? — Айзен Ичиго. Твоё, уж не обижайся, я спрашивать не стану.       Шинигами издал смешок. — Будет сложно, но я постараюсь. Хотя, моя гордость задета. Увидимся… Ичиго-сан.       Ичиго прикрыл глаза на мгновение, но шинигами уже исчез. Айзен фыркнул, допивая чай. Маленькая пташка вылетела погулять, даже не задумываясь о том, что к лапке прицепили кольцо с ниткой. Он найдёт его потом. Нет, скорее, птичка вернётся сама. — Как я вёл себя? — Как Айзен, — оценил Зангецу с ощутимой насмешкой. — Не пора ли мне менять своё имя? Слишком хорошо вы вжились в роль, что не должна была принадлежать вам. — О? — Ичиго почувствовал удивление, и недоумённо усмехнулся. — Твоя речь стала более уважительной. С каких пор ты относишься ко мне столь почтительно? — Не могу ничего с собой поделать. Раньше вы были ребёнком, к которому я мог испытывать лишь жажду оберегать и исполнить долг зампакто, но из-за наших отношений и истории мне было трудно общаться учтиво. Взрослея, вы расцветаете в невероятной красоты ядовитую розу, бесконечно восхищая меня. — Ха-а-а… ядовитая роза, да? — Айзен хмыкнул. — Раньше бы я вспылил на подобное прозвище, а сейчас нахожу его ироничным. — Куросаки Ичиго напоминал одуванчик. Маленький, яркий, пушистый, и невероятно упорный, способный пробиться даже сквозь твердь камня, выжить в отсутствии воды, жаждя лишь солнечного света. Милый цветок, но отнюдь не способный вызвать замирание сердца. Хозяин мой, вы недооцениваете себя. — Снова говоришь, как актёр драмы… — Ичиго качнул головой.       Он попытался закрыть веер, но тот неожиданно громко хрустнул и, наконец, рассыпался в его руках. Айзен какое-то время смотрел на обломки на своих коленях. — Сломался. — Вы ждали этого много лет. — Нет, его можно собрать. Просто нить порвалась, достаточно заменить, — Ичиго с некоторой поспешностью достал новую нить, и начал скреплять деревянные сегменты один за другим. Некоторые трескались в его пальцах от старости и силы сжатия. — Он ещё не сломан, всего-лишь истрепалась верёвка.       Он взглянул на результат. Веер и раньше выглядел потрёпанным жизнью, но сейчас его внешний вид не мог вызвать ничего, кроме жалостливого отвращения. Словно этот памятник ушедшим эпохам пережил столько, сколько не выпадало на долю многих стариков… Глаза Ичиго потемнели. — От того, что вы заменили одну деталь, исходный результат не изменится. Этот веер сломан, хозяин мой. — Просто заменю сломанные сегменты, и им снова можно будет пользоваться. Он не сломан, — медленно повторил Ичиго. — Всего-лишь… — Как бы дорога не была вам вещь, её срок уже пришёл. Вы не сможете чинить веер вечно. — Кто мне помешает? — Хорошо, но, в таком случае, если вы замените все исходные детали, будет ли этот веер тем же, что вы в первый раз взяли в руки?       Руки Ичиго замедлились. Порванная истёртая верёвка всё ещё лежала на коленях, вместе с уродливым веером. Плечи опустились. — Хозяин мой, вам нужно научиться отпускать. Этот ребёнок не может принадлежать вам вечно. — Я не держу его. — Как и этот веер, что вы отказываетесь оставить в покое? Вы говорите, что хотите избавиться от него, но вновь чините. Вы говорите, что желаете отпустить ребёнка, но… можно ли верить вашим словам? Роза прекрасна, но ядовитые шипы будут ранить всех вокруг, и в конце-концов люди откажутся подходить близко.       Айзен поднял руку, и одеревеневшими пальцами поднял веер на уровень глаз. Он молча смотрел на него несколько секунд и, наконец, с силой сжал в руках. С оглушительным хрустом веер раскололся на крохотные обломки. Ичиго ощутил, как мелкие занозы и щепки впиваются в его кожу, но не почувствовал боли. — Я не держу его, — медленно повторил он. — Я уже отпустил его, туда, куда сам дотянуться не смогу. Что ещё нужно? — Вы спокойны лишь потому, что в курсе будущего. Вы считаете, что держите всё в своих руках, как этот веер. Но, как и этот веер, происходящее в любой момент может быть разрушено вспышкой ваших эмоций. — Лишь твои слова заставляют меня терять контроль. — Для этого я и существую. Помните, хозяин мой, лишь шуту было дозволено критиковать короля. — Ха-ха, — Ичиго оскалился довольно, не в силах удержать себя от злой шутки. — Зангецу, а ты знаешь, чем отличается шут от лошади короля?       Зампакто мгновенно умолк, и Айзен мог ощутить, как тот ненавидяще смотрит в сторону созданий без целостности. Как сам Ичиго терял контроль над собой, стоило речи зайти о потере Соске, так и его Зангецу моментально лишался спокойствия, только услышав хоть слово о Белом или старике. Айзен медленно разжал ладонь. На коже скапливались незначительные капли крови.       Роза прекрасна, да. Она пленяет собой, бархатными лепестками, изысканным запахом, тонким станом, соблазнительным цветом… но если она покрыта ядовитыми шипами, ранящими всё вокруг, то кто захочет остаться рядом с ней? — Лошади дозволено лишь везти короля, Зангецу. На большее это животное не способно. — На самом деле вы думаете иначе, — ответил Зангецу спустя время, — но спасибо. Я заставлю себя поверить, что вы искренни. Позаботьтесь о своей руке. — Не хочу. — Не капризничайте… — Брат, что с твоей рукой?!       Ичиго с силой подняли с колен. Соске обеспокоено осмотрел его ладонь, чертыхнулся, и подтащил поближе к огню. Старший Айзен заторможено послушался и сел, не сопротивляясь манипуляциям младшего. Соске, ругаясь в полголоса, пинцетом извлекал щепки и занозы, сжимая его руку крепко, но осторожно. Ичиго склонил голову к плечу.       Соске был одет в новую форму шинигами. Такая чистая одежда, непривычно подходящая по размеру. Ичиго словно только сейчас осознал, что младший брат теперь часть Готея, он стал шинигами. Больше он не сможет так легко увидеть его. Теперь их миры будут постепенно отдалятся друг от друга… — Что случилось? — А ты не в курсе? — вяло фыркнул Соске. — С твоей подачи меня приняли в Готей. Угадаешь, какой отряд?       Он покачал головой. — Забудь. Продолжай делать вид, словно ничего не знаешь о белом городе.       Младший брат был зол, но в большей степени от непонимания, чем от поведения Ичиго. Старший Айзен поднял здоровую ладонь, и медленно положил её на голову Соске, начиная аккуратно гладить мягкие волосы. Соске вздрогнул, но не скинул её с себя, продолжая свою работу. — Когда-нибудь я всё объясню. Но… сейчас не могу.       Соске закончил работу, убедившись, что никакой мелкой занозы не осталось в руке брата. Его пальцы подрагивали. Медленно он сжал ладонь Ичиго с такой силой, что из ранок вновь выступили капли крови, но оба Айзена игнорировали это. Соске упёрся головой в левое плечо Ичиго. — Я бы хотел не доверять тебе. Но не могу. Ты постоянно делаешь всё на пользу мне, и никогда ничего для себя. Ты всегда отказывался от всего ради меня. Почему? Чем я так особен?       Ичиго едва разомкнул губы. — Ты — это всё, что у меня есть. Ты мой младший брат, и я люблю тебя. — Я тоже… Я… тоже… — Ха-ха… — Зангецу издал едкий смешок. — Наверное, контроль, близкий к одержимости, можно назвать семейной чертой Айзен?       Соске всю жизнь воспринимал заботу Ичиго, как должное, но за годы в Академии осознал, насколько она переходила границы. Он искренне считал, что старший брат нуждался в другом жизненном смысле, чтобы стать счастливым, вот только… смог бы он сам принять факт того, что более не являлся центром мира Ичиго? К сожалению, оба Айзена, что старший, что младший, были слишком эгоистичны для столь альтруистического поступка.       Младший действительно хотел сказать это, остановить брата, направить его на верный путь, но не сумел произнести столь ненавистные себе слова. Он хотел освободиться от контроля Ичиго, но лишь для того, чтобы поменять их роли. Сами их отношения никогда не была причиной для страха или беспокойств. Любовь была искренней, но сама суть братьев Айзен никогда бы не позволила ей оставаться столь же наивной и чистой, как в детстве. И никого из них это не волновало. — Что с тем смертником? — Выжил, несмотря на всё моё упорное лечение. Не спрашивай о нём, он меня достал, слишком умный попался. — Здесь умный только я. — Именно.       Ичиго отпустил его. Соске выпрямился, и взглянул на щепки на полу. — Доисторический инструмент не выдержал твоей ярости? Я ожидал от него большего. — Я пытался его спасти, но этот пациент оказался не настолько живучим, как предыдущий. — Не стоило. Он очень вовремя сломался, — Соске достал что-то из рукава. — Брат, я никогда не делал тебе подарков. Возьми.       Старший Айзен вздрогнул, когда младший брат протянул ему новый веер. Ичиго ничего не сказал, молча взяв из чужих рук подарок. Одним движением он раскрыл его, необычайно жадно рассматривая каждую деталь. Сегменты были выполнены из крепкого тёмного дерева, между которым была натянута алая ткань, резко контрастируя с дешёвыми деревяшками и бумагой прошлого. На ткани был изображён рисунок из парящих кленовых листьев и схематичного изображения водной глади. Ичиго взмахнул им, ощутив резкий поток тёплого воздуха. — Ты просил без цветов, но такое было сложно найти. В будущем придётся делать на заказ. — Я… спасибо, Соске.       Айзен закрыл веер до щелчка, и слабо хлопнул им по лбу Соске. — Но я просил помочь мне избавиться от этой привычки! — А я не захотел. — Только попробуй принести в следующий раз что-то с цветами. — Сакура или лотосы? — Дошутишься.       Улыбка медленно сползла с лица Ичиго. Он осознавал, куда всё вело. — Значит… всё? Ты уходишь сейчас? — Прости, брат. — Нет… нет. Не думай об этом. Просто непривычно. — Хирако-тайчо сказал, что я должен быть в бараках ночью, но, если у меня не будет заданий, я могу находиться и в Руконгае.       Ичиго хотел фыркнуть, но сдержался. Он знал Шинджи. Тот не отпустит Соске. — Тебе понравился пятый отряд? — Странно, но ничего. Просто не привык. Не волнуйся, я уже взрослый, я смогу сам о себе позаботиться, — младший Айзен беспомощно улыбнулся. — И никто меня запугать не сможет. Если я могу убить адьюкаса голыми навыками фехтования, то обычный офицер мне явно проблемой не станет. — Разумеется, — проворчал Ичиго. — Ещё бы кто посмел… — Приглядывай за Зараки и Ячиру. Особенно за Ячиру. Она совсем ребёнок. — Ты меня учить собрался?       Разговор клеился с трудом. Соске не хотел уходить, а Ичиго не хотел отпускать его. Словно стоило им закончить этот диалог, и разойтись, как что-то сразу изменится, и больше они никогда не смогут вернуться к подобным вечерам. — Не волнуйся, Зангецу… Я отпущу его. — Я знаю, что вы сделаете верный выбор. — Знаешь… — разбил тишину тихий голос Ичиго, — я думаю, что мы ненадолго расстанемся. Когда у тебя появятся свободные дни, я всегда буду здесь, и мы сможем провести время вместе. Если захочешь, конечно. У тебя ведь могут появиться друзья, которым ты сможешь отдать предпочтение… — Не мели чепухи. Такого не случится, — отрезал Соске. — Ну хоть рыбки? Карпы красивые, и слушатели хорошие. — Смысл их заводить, если ты выловишь их, как только увидишь? — Ты слишком плохого мнения о старшем брате… — Хочешь сказать, что не зажарил бы их на костре?       Ичиго промолчал. — Что и требовалось доказать. — Жареная рыба вкусная. — У тебя всё, что когда-то было живым, вкусное. Ты точно не Пустой, брат? — Был им когда-то.       Соске фыркнул. Ичиго тоже улыбнулся. Сам виноват, что правду воспринял шуткой. — Соске. — Да, брат? — младший Айзен посмотрел ему в глаза.       Старший улыбнулся. — Я всегда буду на твоей стороне. — А могло быть иначе?