Забыть о ненависти

      Если не обращать внимания на появление или, вернее сказать, возвращение Зараки, распорядок дня Ичиго мало поменялся. Разве что теперь он был вынужден терпеть повышенное внимание к своей персоне, резко повысив статус с милого любимчика капитана второго отряда до серьёзной боевой единицы, которая могла усмирить чудовище в лице нового капитана одиннадцатого отряда. Про «усмирение», конечно, было неким приукрашиванием действительности, свойственным слухам, благо Зараки, если и слышал их, то лишь скалился и звал Айзена в свой отряд. Чтобы «усмирять» было легче.       Сам Айзен был неприятно удивлён, увидев, как заржавели его навыки без ежедневных спаррингов с Зараки. Тот тоже не стеснялся проезжаться по гордости друга, в своём стиле мотивируя его. Это возымело успех, и, впервые за всё время со вступления в Готей, Ичиго добровольно вставал раньше утреннего построения, чтобы скрестить катаны с уже официально Кенпачи. Многие восприняли это немного по-другому, решив, что их ранее легко поносимый офицер оказался боевым маньяком, который раньше просто не мог найти подходящего соперника. Ичиго не стал их разубеждать. Сплетни в этом случае играли ему на пользу, заставив многих сплетников замолчать, боясь расплаты. — Принцесса ошиблась отрядом?       Ичиго вскинул бровь, когда ему преступили дорогу относительно знакомые лица. Иккаку смерил офицера довольно циничным и даже несколько презрительным взглядом, не стесняясь оценивающе оглядеть его, когда Юмичика за чужим плечом лишь вздохнул, покачав головой, но не вмешивался. Айзен порой забывал, насколько же невнушительно выглядит, не выпуская реяцу. Особенно на контрасте с Кенпачи. И кто, не зная его, поверит, что он лучший друг Зараки? — Новые офицеры? — легко понял он.       Только они могли совершить подобную ошибку. Опытные офицеры хорошо знали Ичиго, и он мог увидеть, как они скалятся вдалеке, готовые насладиться шоу. Никто не собирался предупреждать новичков. — Ты явно не из одиннадцатого отряда, — продолжил напирать Иккаку.       Веер занял привычное положение в руках, когда Ичиго хмыкнул. — Я пришёл к вашему капитану, поэтому, будьте так добры… — чужое лицо наполнилось откровенной насмешкой, и даже Юмичика издал смешок, чего гордость Айзена стерпеть уже не могла. — Как пожелаете. Не жалуйтесь потом Унохане-тайчо, что я не был вежлив.       Зараки привык, что его друг являлся примерно в одинаковое время, чтобы уже ждать его на полигоне. Но Ичиго не было. Проспал, что ли? Кенпачи не удивится, он знал, что ранний подъём для Айзена был сравним подвигу…       Был ли он зол на него за прошлое? Больше нет. Да и раньше не особо злился. Зараки с самого начала знал, каков его лучший друг, и невольно представлял себе Готей по чужим рассказам. То, что всё ещё ведомый эмоциями Ичиго окажется поглощён им было яснее дня для Кенпачи. Такого уж друга Зараки сам себе выбрал, а значит и терпеть, и отпускать профилактические подзатыльники было его работой и законным правом. Он дал Ичиго достаточно времени, чтобы вмешаться и привести в себя.       Да и Готей оказался интереснее, чем Кенпачи ожидал. Одиннадцатый отряд ему нравился, как и его забавные офицеры, что быстро приняли нового капитана. Только ответственность ему не особо нравилась, благо во многих делах помогал чертыхающийся Айзен, да и более-менее толковые рядовые. Ичиго обещал подыскать ему офицеров, что смогут заняться документами и отчётностью, и Кенпачи был склонен ему верить. Всё-таки от него и Ячиру, несмотря на должности, пользы в этом было мало. — Капитан! — один из его офицеров — и как же странно Кенпачи было думать об этом всерьёз — появился из сюнпо. — Там офицер Айзен с новичками сцепился! — Они живы? — отсмеявшись, поинтересовался Кенпачи, направляясь следом за шинигами. Что удивительно, Ичиго не выпустил реяцу, что говорило о чужой скуке, а искать ему самому было бы слишком долго. — Или мы потеряли их? — Живы, — равнодушно отозвался Айзен, обмахиваясь веером.       Показушник, едва не фыркнул Зараки, особенно когда Ичиго лёгким движением поправил волосы, видимо всё же научившись двигаться так, чтобы не испортить причёску. Вокруг красноречиво валялись двое парней, что повеселили его в Руконгае, и отправились следом в Готей, а сам Ичиго даже катаны из ножен не вынул, используя один веер. Зараки его не узнавал. Кенпачи взглянул на него с немым вопросом. — Никто. Заказал сам, — Ичиго покрутил веер, явно красуясь. — Сегменты металлические. Немного тяжелее… зато можно повеселиться. — Решил обзавестись вторым оружием? — Использовать катану для мелочёвки — оскорбительно для Зангецу. — Чем они тебя довели? — Надоели. Язык следовало укоротить. Хм-м-м… — Айзен склонил голову к плечу, улыбаясь той самой улыбкой, от которой плюсы Руконгая шарахались, как от Пустых. — Ещё не поздно… — Не калечь мне офицеров. Иначе мне самому ничерта не останется. — Кап-капитан! — резко поднялся Аясегава, видимо, отделавшись сравнительно легко. — Ха-ха, никто их не просветил о твоей персоне, — расхохотался Зараки. — Традиция моего отряда, да? — Хочешь сказать, что теперь каждый новичок должен меня оскорбить и огрести? — проворчал Айзен. — Хорошая традиция, в твоём духе. — Я не виноват, что ты выглядишь, как благородная дама. — Ещё слово в таком духе, и будешь валяться рядом с ними. — Попробуй, принцесса!       Веер хрустнул в чужих руках. Юмичика дёрнулся, уже на собственной шкуре узнав, что эта нежная и ласковая улыбка офицера Айзена не сулила ничего хорошего. Честно признаться, он был в некоторой степени восхищён этим офицером, что представлялся в его глазах неким идеалом красоты и силы. То, что он и искал. — Хребет сломаю. Идём уже, из-за вашей… традиции у меня осталось всего сорок минут до того, как Сой Фонг начнёт меня искать. — Переходи в мой отряд, и всё. — Ха-ха. Нет.       Юмичика проводил своего капитана и чужого офицера взглядом, полном изумления. Иккаку не приходил в себя, но другие офицеры подняли его под руки, и, видимо, потащили в четвёртый отряд. Всё было выполнено отработанными до автоматизма движениями. — А, это… — Офицер Айзен Ичиго, лучший друг нашего капитана, — просветили его наконец. — И да, «принцессой» его может звать только капитан, а вам он в следующий раз не только языки, но и головы целиком отрубит. — Да ладно, не злись так, — не мог перестать смеяться Зараки, и продолжал, если бы лезвие косы не пронеслось аккурат рядом с его лицом, оставив длинную царапину на щеке. — Я не злюсь. Но хватит использовать меня, как пугало для новичков, это начинает раздражать. — А вот и не ври мне. Ты кайфуешь от того, что можешь отойти от своей личности офицера второго отряда, и сломать пару костей собственными руками. Мои то парни трепать языками не станут, в отличие от ваших.       Ичиго пожал плечами, не споря. Зараки знал его намного лучше, и верно оценил ситуацию. Возможно, тот даже специально делал это, позволяя Айзену спускать пар. Ичиго бы не удивился. — Какие планы на день? — Как обычно. Работаю исполняющим обязанности лейтенанта, — поделился Айзен, отбивая катану Кенпачи. — И наблюдаю, как один шинигами готовится к экзамену на капитана. Который ты, к слову, пропустил. — Хм… Кажется, тот мужик в шляпе рассказывал мне что-то похожее, — припомнил Зараки, используя реяцу для голого удара. — Мужик в шляпе — это Кеораку Шунсуй, капитан восьмого отряда… хотя бы имена коллег выучи. — Зачем? Если что, ты меня просветишь. — Это бесполезно… — буркнул Ичиго, покачав головой.       Он пропустил удар, отвлекшись, и не успевал заблокировать его косой. Автоматически достав веер из рукава, Айзен отклонил чужой меч вниз, заставив проскользить лезвие по металлическим сегментам, породив искры и скрежет. Катана вонзилась в песок, и Ичиго для надёжности поставил на неё ногу, обозначая окончание схватки. Зараки дёрнул меч на себя, не прикладывая силу, намекая, и тот убрал ногу. Меч вернулся в ножны. Айзен хмыкнул, рассматривая веер. — Закажу у этого мастера ещё один. И в следующий раз даже торговаться не буду. — Неплохая игрушка, — признал Кенпачи. — Чего расслабился? — Прости, отвлёкся. Не высыпаюсь. — Тебе точно нужно поскорее добираться до капитанской должности, — Ичиго вскинул бровь в вопросе. — Никто не требует раннего подъёма. — О, благодать. Где щенок, кстати? — Спит.       Зараки в очередной раз рассмеялся, оценив выражение лица друга. — Предложение ещё в силе. Иди в мой отряд и спи хоть весь день. — Ага, дашь ты мне, как же, — проворчал Ичиго, и скрылся в сюнпо.       Будни Готея походили друг на друга, как отражения в комнате зеркал, заставляя проживать годами день сурка, и мало кто мог заметить, как рутина постепенно поглощала сознание и даже личность. Когда в твоём распоряжении практически вечность, мысль о том, что всё успеется как-нибудь потом, всё крепче укоренялась в сознании. Айзен пришёл в ужас от мысли, что был почти поглощён им, став таким же, как и шинигами, что он презирал ранее. Лишь Кенпачи не позволял Ичиго вновь погрузиться в это смертельное болото. И это заставило его проснуться. — Командир, я принёс отчёты, — один из новых офицеров появился из сюнпо, протягивая ему бумаги, и он был хорошо знаком Айзену.       Его маленький и милый Арата стал совсем взрослым шинигами, что самостоятельно окончил Академию и даже сам пришёл к нему. И он больше не боялся Айзена. Это немного расстраивало Ичиго. Тот мальчик, что бледнел, стоило ему выпустить свою реяцу, теперь мёртвым взглядом смотрел на него, даже не дёргаясь, когда по коже скользили чёрные цепи чужой реяцу. — Вы — знакомое мне зло, Айзен-сан, — равнодушно сообщил Кондо, дождавшись, когда они останутся наедине. — И мне спокойнее быть с вами, чем служить кому-то проблемному. — Соскучился по мне? — Считайте, что так.       Тогда Ичиго лишь цокнул языком, не найдя каких-то сомнений на чужом лице. Это было не так весело, как он планировал. Разумеется, Айзен хотел затянуть Кондо в свои руки, иначе бы не тратил столько времени на него в Руконгае, но в его планах это было сопряжено с долгой и неспешной игрой на эмоциях Араты, дабы вынудить его признать, что рядом с Ичиго самое безопасное место… но всё случилось без его вмешательства. Арата сам пришёл к этому выводу. — Ай! — раздалось неподалёку.       Арата и Айзен повернулись в сторону звука. Один из новых рядовых, что пришёл во второй отряд после Академии вместе с Кондо, запнулся о подол собственных хакама и упал лицом в песок. Ичиго ощутил как в его груди формируется усталый вздох: несмотря на свою ужасную память, он скоро выучит имя этого неуклюжего мальчишки, настолько часто тот оглашал территорию отряда вскриками и закономерными звуками удара обо все доступные поверхности. — Мицуо… — недовольно хмыкнул Арата. — Я говорил, что ему тут не место. — А где его место? — без интереса осведомился Айзен. — В четвёртом отряде? Чтобы далеко не ходить?       Кондо красноречиво промолчал. Ичиго прижал кончик сложенного веера к подбородку, задумчиво рассматривая на редкость оживлённый отряд. Появление Сой Фонг он скорее ощутил, чем успел увидеть, как цепкая девичья ладонь уже тянется к его волосам. — Тронешь — и сама сиди отчётами хоть до перерождения. — Шинигами не перерождаются, — проворчала Шаолинь для приличия, но благоразумно не стала раздражать единственного человека, что помогал ей. — Найдёшь мне капитана? Пришли документы от клана Шихоуин. А вместе с ними один из клановых слуг, так что нужно её личное присутствие. — Я для тебя собака-ищейка? — Скорее, большая адская бабочка. И они, и ты всегда находите нужных людей, когда это нужно, — хмыкнула Фонг. — Так найдёшь? А я, так уж и быть, закрою завтра глаза на твоё возможное отсутствие… — Вот это уже серьёзный разговор, — с нежностью улыбнулся Ичиго. — Дай мне несколько минут, и я притащу её в кабинет за хвост. — Хоть за хвост, хоть за шкирку — главное, чтобы Йоруичи-тайчо была в своём кабинете сегодня.       Отчасти Айзен ощущал лёгкое удивление. Вроде как в этом направлении он ничего не предпринимал, но, казалось, обожествление Шихоуин в глазах Сой Фонг несколько поблекло, чтобы она могла легко пропускать слова Ичиго мимо ушей, а иногда и сама что-то ворчать в адрес кошки. Могло ли это быть последствием одного лишь существования Ичиго, как офицера второго отряда, или же дело было больше в расстроенных отношениях капитана с Урахарой? В этом случае он не брался делать выводы, возможно то обожание возникло уже в будущем, а до этого у них были вполне обычные отношения. Какие могут быть у стервозной безответственной госпожи и маленького, но очень усердного подчинённого.       Ичиго отпустил свою реяцу, что проскользнула повсюду также незаметно, как ночь сменяет собою день. Арата едва заметно поморщился, более чувствительный к его реяцу. Вскоре он открыл глаза, ощутив слабый звон цепей, словно кто-то потревожил нить на паучьей паутине, дав подсказку пауку о местонахождении жертвы. — Восьмой отряд. С той стороны.       Сой Фонг скисла. Ичиго скрыл улыбку за веером. — Неделя освобождения от утренних построений. — За что ты так боишься Кеораку-тайчо? — Я не боюсь его, мне не нравится общаться с другими капитанами, и всё, — буркнула Сой Фонг.       Ичиго продолжал наблюдать за девушкой из-за веера. Шаолинь старательно не смотрела на него. Арата, до этого воплощающий собой деталь интерьера, приблизился к уху Айзена, прикрыв рот ладонью. — Она определённо смущена.       Проблема была в том… что он не шептал. Он сказал эту фразу обычным голосом. — Я за капитаном, — резко захлопнул веер Айзен, и исчез в сюнпо, до того, как Сой Фонг взорвалась.       Уже отдалившись он ощутил вспышку реяцу лейтенанта, наполненную вихрями приближающегося урагана. Внутри неё потрёскивали молнии реяцу Араты, который, по ощущениям, бежал в противоположную ему сторону. Айзен покачал головой: этот ребёнок, судя по всему, перестал бояться всего, кроме самого Ичиго, но базовые инстинкты самосохранения пока что присутствовали. Это радовало.       Восьмой отряд радовал своей лёгкой атмосферой, многие офицеры здоровались с Айзеном по пути, и, пускай он вновь забыл их имена, отвечал не менее радушно. Его вежливая добродушная маска плотно срослась с лицом, не позволяя даже капле грязных мыслей просочиться сквозь. Семейная черта Айзен, скрыто усмехался Ичиго, пряча злой оскал под веером. Ядомару Лиза встретила его серьёзным, но заметно усталым взглядом. — Если ты отправишь моего капитана на перерождение, я всю вину возьму на себя. — Только если после мы поступим аналогичным образом с моим, — улыбнулся Айзен. — И будем мы вместе сидеть в Башне Раскаяния, аккурат в соседних камерах, играть в заклинания кидо, — хмыкнула, расслабившись от шуток, Лиза. — Заберёшь своего капитана? — Сой Фонг-фукутайчо отдала приказ, и кто я такой, чтобы противиться? — Можно тебя перекупить? В восьмом отряде так уютно, не находишь? — Вставайте в очередь, Ядомару-фукутайчо, — Лиза лишь вздохнула печально. — И на вашей улице когда-нибудь настанет праздник. — Он у меня каждый день, этот проклятый праздник, — ответила ему лейтенант. — Когда бы этот вечный фестиваль кончился? Иди, не заставляй меня больше грустить.       Ичиго проскользнул в кабинет Кеораку-сана, и едва не закашлялся от алкогольных паров. Становилось ясно почему Лиза не входила сама, а работала буквально на пороге. Айзен взмахнул перед собой веером несколько раз, но это мало помогло. Раскрасневшаяся сонная Йоруичи обнаружилась, валяющейся на диване, забросив ноги на спинку. Она покачивала ступнёй, словно в такт неслышимой никому, кроме неё, музыке, и что-то несуразно мурлыкала. Айзен нечитаемо взглянул на своего капитана, представляя, как же должен был пасть в глазах Лизы образ Кеораку-сана, если она видела подобную картину почти ежедневно. Кеораку, выглядящий значительно солиднее, хотя бы потому, что сидел в кресле прямо, отсалютовал ему чашкой.       Почему-то только сейчас в голове Айзена возникла мысль о том, что он нарушил несколько правил, что предписывали офицерам сначала стучать в кабинет капитана, после рапортовать свою должность, имя, и причину беспокойства, и лишь после разрешения входить. Привык к несоблюдению этих правил во втором отряде, где кабинет Йоруичи уже был скорее его и Сой Фонг, учитывая, сколько они в нём проводили времени. — Капитан Кеораку, прошу прощения за… вмешательство в вашу… — Ичиго попытался подобрать приличные слова, не теряя лица, но выходило крайне тяжело, — вашу… встречу… но мне нужно забрать своего капитана. — О, Ичи! — радостно воскликнул Шихоуин, протягивая ему руки, но, судя по дрожанию и тому, что Ичиго был немного правее от их направления, кошка уже достигла нужной кондиции. — Ичи пришёл за мной! — Йоруичи очень много говорила о вас, Айзен-кун, — дружелюбно сообщил Кеораку. — Приятно увидеть вас воочию.       Ичиго застыл, не изменив выражения лица с мягкой улыбки. Тяжёлая, словно морской ил, мутная или, правильнее выразиться, тёмная, как само морское дно, до которого никогда не достанут солнечные лучи, реяцу коснулась его, облепила, сделав тело тяжёлым и неприятным, словно желая потопить в этой пучине. Айзен слегка наклонил голову, и отпустил собственную реяцу. Тьма и ночь встретились, неслышно звенели чёрные цепи, незвучно играла цитра. Это противостояние длилось секунды, незамеченное никем, и обе реяцу моментально были скрыты, после чего и капитан, и офицер едва заметно кивнули друг другу, приняв другую сторону.       Это было впервые, когда кто-то в Готее так нагло и прямо заставил его открыться. Даже в Руконгае подобное имело место быть, когда Соске был в ярости, и то это было короткое противостояние, где Ичиго должен был лишь защищать себя, не нападая в ответ. Урахара будущего рассказывал, что некоторые капитаны имели подобную неприятную привычку, но обычно так проверяли других капитанов. Никак не младших офицеров, которым он и был. Айзен прищурился. Особенно он не ожидал подобного от Шунсуя. — Доброго дня, капитан Кеораку, — Айзен изобразил поклон, который бы вписывался в современные правила приличия. — Надеюсь, только хорошее? — О, исключительно хорошее, — отозвался Кеораку добродушным тоном, который никак не вязался с его напором мгновения ранее. — Капитан, нам пора… — Зачем? Мне тут так хорошо! — Прибыл член вашего клана. Вы должны ознакомиться с документами… — И за этим ты пришёл? — недовольно нахмурилась Шихоуин, словно дела клана были непримечательной, не заслуживающей её внимания мелочью. — Ичи, моя подпись у тебя выходит уже лучше, чем у меня, взял бы, и сам расписался, где надо…       Это было бесполезно. Айзен ощутил нестерпимое желание использовать веер с металлическими сегментами, чтобы привести кошку в чувства, но, к сожалению, не время и не место. Ичиго не был уверен, что мог взять Йоруичи за шкирку, как обещал, и потащить под взглядом другого капитана, но и приходить в себя та отказывалась. Стоило ему приблизиться, как обманчиво сонная Шихоуин исчезла в сюнпо, и внезапно оказалась у него на руках. Айзен пошатнулся от неожиданности, но всё же устоял, и удержал Йоруичи. — А теперь выпьем за знакомство! — воскликнула она, вскинув руку вверх. — К-капитан… — Йоруичи, ты ведь сама вынуждаешь его идти на крайние меры, — издал добрый смешок Шунсуй. — Ичиго-кун, позволишь к себе так обращаться? Она так легко не отстанет, сам ведь знаешь. Пропусти с нами пару чашек, а после заберёшь своего капитана. Согласен?       Айзен кивнул на первый вопрос, но на втором замешкался. Вряд ли Сой Фонг обрадуется, если он подастся подначиваниям двух капитанов. Но, с другой стороны, отказать он тоже не мог. Впервые Ичиго оказался в ситуации, когда оказался на месте безвольного подчинённого. Обычно он любил оставлять всех в таком положении! Оказаться на месте жертвы было неприятно. — Капитан Кеораку, я не могу вам отказать, — с извиняющейся улыбкой сообщил Айзен. — Но, к сожалению, сейчас я обязан доставить Йоруичи-тайчо во второй отряд по приказу Сой Фонг-фукутайчо. Могу ли я присоединиться к вам в следующий раз? — Ох, прости, я и правда поставил тебя в неловкое положение, — тактично согласился Шунсуй, у которого, в отличие от Шихоуин, глаза были чистые и трезвые. — Давай ограничимся одной чашей. За знакомство!       Как бы сильно Ичиго не хотелось отказать, но очередной отказ уже будет выглядеть слишком грубым. К тому же, Айзен ещё не успел привыкнуть к мрачной стороне Кеораку, который ранее представлялся временному шинигами добродушным дядюшкой. На мгновение мелькнула мысль о том, чтобы самому инициировать открытие чужой реяцу, но Ичиго быстро отказался от этой затеи: в текущих условиях чужая пучина ощущалась глубже, чем его пепельная ночь.       Шунсуй уже разлил саке по трём чашам, окидывая их рукой, и позволив Ичиго сделать выбор первому. — Благодарю вас, капитан, — Ичиго взял ближайшую к нему и, отсалютовав, сделал глоток. — Хороший вкус. — Мы с Шихоуин выпили слишком много, чтобы я мог ощутить хоть какой-то вкус, — рассмеялся Кеораку. — Поверю на слово. Надеюсь, скоро увидеться с тобой, Ичиго-кун. — До встречи, капитан, — удобнее устроив сонную Йоруичи на руках, кивнул Айзен, и покинул чужой кабинет.       Стоило двери закрыться, как кабинет капитана восьмого отряда, казалось, стал мрачнее. Кеораку уже без улыбки взглянул на три чаши перед собой. Две из них оказались полны, когда третья была испита до дна.       Свежий воздух ощущался благодатью. Ичиго вдохнул полной грудью. Лизы уже не было, видно появились дела, что было нормально для лейтенанта, поэтому Ичиго со спокойной совестью исчез в сюнпо, направляясь в свой отряд. Вечерело.       Йоруичи едва ощущалась на руках, лишь стойкие алкогольные пары продолжали висеть вокруг неё, но Айзен успел привыкнуть к ним, чтобы не обращать внимания. Её ладони нервно комкали его косоде. Он промолчал, но немного замедлился, решив пройтись по крышам прогулочным шагом, ощущая намечающийся разговор, на который часто тянет разбитых и несчастных пьяных людей. — Ты тоже думаешь, что я виновата?.. — наконец созрела Шихоуин, спрятав лицо у него в плече. — Смотря в чём, Йоруичи-тайчо. Если вы о том, что в очередной раз сбросили отряд на малышку Фонг — о, да, вы очень виноваты.       Раздался невесёлый смешок. — Да… она меня больше не любит. Потому что я безответственная и ветреная… Потому что во мне от капитана только банкай да хаори, верно?       Айзен промолчал, не споря, но и не соглашаясь с ней. Йоруичи прикусила губу. — И Киске тоже меня больше не любит. Я ведь обещала… и не сдержала… А он ждал. Он же верил в меня. А я не пришла. Опоздала. Заигралась, — с явственной издёвкой над самой собой усмехнулась кошка. — И больше я ему такая… не нужна…       Раздался первый всхлип. Ичиго лишь слушал, продолжая идти вперёд, позволяя, вернее, делая вид, что дарит своему капитану мгновения слабости. Он всё ещё не испытывал к ней ни жалости, ни сострадания, ни вины, но если бы та подняла голову, то увидела лишь сочувствие в его глазах. — Только тебе и нужна… Только ты и ходишь за мной всюду. Я… я сделаю те отчёты сама, я говорю правду, просто… давай сегодня ещё немного погуляем? Пожалуйста? — Первый и последний раз, капитан.       Он никак не изменил маршрута, продолжая движение во второй отряд, но ещё немного замедлился. Йоруичи молчала, лишь комкала ткань его косоде в руках, размышляя о своём.       Ичиго бросил взгляд в сторону. Снова? Это уже было трудно списать на ошибку. — Даже Шунсуй считает, что я сдала, — неожиданно усмехнулась кошка. — Знаешь, а ведь он даже спустя десятки лет нашего знакомства не открывался мне. А как тебя увидел впервые, так и напал сразу… И с Кенпачи ты на короткой ноге… Похоже, Ичи, ты куда внушительнее на месте капитана, чем когда-либо буду я.       Уголки губ Айзена скривились в ухмылке. Он бы никогда не смог услышать настолько самоуничижительные речи от Шихоуин, не сломав её жизнь, пускай и в большинстве случаев невольно, к чертям. От её уверенности и гордыни остались лишь тлеющие угли, которые она будет раздувать перед всеми, создавая вид, что с ней всё хорошо, и она всё такая же стервозная Йоруичи, которой и была всегда. Это было безумно весело! — Капитан, да? — негромко повторила Шихоуин. — Я никогда не хотела им быть. Но это мой, ха-ха, долг. Я ничего не брала, но была должной с рождения, не находишь это несправедливым, Ичи? Ты ведь… должен понять меня? Я о твоём брате.       Ичиго остановился, перестав улыбаться. — Тебе всучили этот долг, и оставили заботиться о нём, словно это всё, для чего ты был рождён. Вот, Ичи, расти, заботься о нём. А твоё мнение? — Я никогда не считал Соске своим долгом, — с ощутимым холодом отрезал Айзен. — Он — моя семья. Он — самый близкий мне человек, ради которого я пойду на всё. И даже больше. — Ты… — невесело усмехнулась кошка. — Мог бы ты сказать это так же уверенно, если бы он однажды предал тебя? Если бы бросил умирать? Нет… не отвечай. Знаешь, Ичи, порой ответ, который так и срывается с языка, оказывается совсем неверным в нужный момент…       Об этом разговоре они оба молча договорились не вспоминать. Йоруичи боялась потерять последнего человека в отряде, который ещё как-то поддерживал её, а сам Айзен старательно запирал подобные мысли подальше. К счастью, со временем эмоции поутихли, чтобы всё вернулось в своё русло. За исключением того, что Ичиго теперь мог наблюдать капитана в своём кабинете, занятую работой. Да, не постоянно, всего пару часов в день, но, учитывая характер Шихоуин, это был огромный прогресс. Сой Фонг едва не со слезами на глазах смотрела на эту картину.       Сам Айзен мог спокойно спарринговаться с Кенпачи, слушая его комментарии обо всех капитанах Готея, с которыми тот по долгу службы был вынужден вести знакомство. Как он и ожидал, по большей части мнение Кенпачи было невеликим. Слишком много старых капитанов, что постепенно должны были покидать свои должности, освобождая места новому поколению. Иногда за ними наблюдал Киске, но сам неловко отмахивался предложению скрестить клинки.       Так же, словно следуя неизвестному Ичиго плану, кошка начала водить его с собой к Кеораку. Раз-два в неделю, но было трудно не заметить, что та начала вести собственную игру. Шунсуй понимающе улыбался, но не противился, находя с Ичиго общие темы разговоров на каждую встречу. Айзен считал, что на одном капитане та остановится, но, увы, недооценил упёртость Йоруичи. За что и поплатился. —Йоруичи-тайчо, — тяжело вздохнул Ичиго, испытывая редкое для него сочувствие к юноше напротив, — зачем?       Следовало догадаться, что просьба отнести некоторые важные документы в поместье Кучики имела под собой подвох. Но, честно признаться, в последнее время Ичиго был несколько занят работой с новыми рядовыми, что увидели в нём то ли наставника, то ли маму-утку, отчего ходили стайкой следом, пока не получали несомненно важные задания, которые только мог придумать раздражённый Айзен. Поэтому он был только рад хоть немного отдохнуть от своей группы детского сада… и попался на крючок.       Свалившийся на него молодой мужчина прямо перед воротами поместья Кучики, в отличие от той же Шихоуин, явно имел другую комплекцию… и больший вес. И, возможно, Ичиго бы и смог его удержать, но не тогда, когда в его руках уже расположилась объёмная стопка несомненно важных документов, что благополучно разлетелись по всему саду, а добрая их часть оказалась в пруду с карпами. Декоративные рыбы явно такого соседства не ожидали…       Ичиго, сидя на земле, индифферентно наблюдал за этим, пока неизвестный мужчина в сюнпо слетел с него, рассыпаясь в извинениях. Его аристократическое лицо выглядело устало и смущённо, но всё же сохранялась некая присущая только благородным гордость. Айзен в уме отметил несомненную схожесть мужчины с Бьякуей. Две адские бабочки, до того момента спокойно спящие в волосах Айзена, нервно порхали рядом, встревоженные ситуацией. Их привязанность к нему действительно начинала выглядеть странно… И всё бы ничего, он прекрасно понимал, что шинигами с шевроном лейтенанта на плече не от большого желания свалился на него, но рядом стоял, трагично приложив ладонь ко лбу, Гинрей Кучики. Как он оказался поблизости именно в это время, можно было легко догадаться.       Наконец, мужчина догадался протянуть ему руку, потому что уставший от выходок Йоруичи Ичиго даже не планировал подниматься самостоятельно. Айзен спокойно обмахнул одежу от пыли, и вынул веер. Бабочки остались порхать рядом с ним. Весь его вид говорил о том, что в неловкой ситуации оказался кто угодно, но только не Айзен. Немая сцена длилась уже минут пять, пока Айзен не решился нарушить её. — Что такое, Ичиго? — вышла из сюнпо женщина и нахально улыбнулась незнакомому шинигами. — О, и ты здесь, Соджун-кун? Не заметила! Здравствуй, Гинрей!       Ичиго смотрел на пруд, словно впервые заметив карпов. Интересно, а Арата достаточно верен ему, чтобы пойти на грабёж у Кучики? Уж очень аппетитно выглядели эти милые рыбки… — Йоруичи-сан, — вздохнул Соджун, слабо хмурясь, но это, к сожалению, было далеко до хотя бы поверхностного проявления раздражения, — зачем вы так? — Откуда такая уверенность в моей вине? У наследника благородного клана должны быть более серьёзные причины, чтобы обвинять меня в столь… интересной ситуации. Тем более, когда пострадавший — мой офицер! Кстати… — Йоруичи-тайчо, — не повышая голоса, вновь позвал Ичиго, смотря на Йоруичи взглядом, полного спокойствия, — вы забыли кое-что важное. — М-м-м, и что же? — довольно промурлыкала кошка, закидывая руки на плечи рыжеволосого и кладя голову ему на плечо. — Все эти бумаги были подписаны вашей рукой, так как там требуется подпись капитана, — Шихоуин замерла. — А значит, вам придётся всё это переписывать.       Ичиго с доброжелательной улыбкой повернул голову к Йоруичи и снял её руки с плеч. — Самой.       Это были клановые бумаги. И, как бы не ворчала Шихоуин, доступа к ним не могло быть ни у Ичиго, ни у Сой Фонг, чтобы та могла сбросить свою работу на их плечи. На фоне ошеломлённой Йоруичи спокойный Айзен выглядел истинным победителем во всех номинациях.       Гинрей захохотал, сломав свою равнодушную аристократичную маску. Соджун удивлённым взглядом смотрел на кошку и мужчину, который сделал невозможное по его меркам. Шихоуин, надув губы, смотрела на него недовольным взглядом. — Молодой человек, вы удивили меня, — отсмеявшись, сообщил Кучики. — Айзен Ичиго, верно? — Вы правы, Кучики-тайчо, — кивнул Ичиго, внутри просто умирая от всей комичности ситуации.       Сейчас он бы многое отдал, чтобы увидеть реакцию Бьякуи на эту сцену. Исполнилась бы мечта всей жизни будущего капитана шестого отряда: уважительно обращающийся к Кучики Ичиго и обиженная Йоруичи. К слову о нём, интересно, где сейчас был Бьякуя? — Йоруичи, у тебя интересный офицер. Кажется, я понимаю, что имел в виду Шунсуй, — разгладил белый усы капитан шестого отряда, рассматривая Айзена. — Могу быть уверен, что наше знакомство продолжится, вы ведь не намерены останавливаться в карьерном росте? — Так далеко в будущее я ещё не смотрел, — вежливо улыбнулся Ичиго. — То, что я вижу, говорит мне о том, что будущее не такое уж и дальнее. Йоруичи, я надеюсь, вы со своим офицером не откажитесь остаться на чай? — Увы. У нас много работы. У меня, и у моего офицера. Ведь это долг офицеров, помогать своему капитану, — с намёком уточнила Йоруичи. — Помогать? — со смешком повторил Гинрей. — Или сделать за тебя всю работу? Ичиго-кун, могу я к вам обращаться так? — Я не против, Кучики-тайчо. — Насколько я знаю, Шунсуй звал вас в восьмой отряд, и аналогичное предложение поступало от нового Кенпачи… — Не подговаривай моего офицера на побег! — воскликнула Йоруичи, вновь накидывая руки на плечи Айзена. — Как я помню, один офицер из второго отряда уже в очереди на капитанский пост… Урахара Киске, верно? А вы не подумывали о прохождении экзамена на капитана в будущем, Ичиго-кун? — проигнорировал кошку Кучики. — О, нет, — выставил ладони вперёд Ичиго и сообщил с извиняющейся улыбкой, — не думаю, что готов взять на себя такую серьёзную должность, да и я не владею банкаем. Но на это место есть более достойные претенденты. — Ну, всё может измениться когда-нибудь, — легко отступил Кучики. — Что же, надеюсь в скором будущем всё же пообщаться с вами за чаем. Йоруичи, встретимся вечером. — Спасибо, Айзен-сан, — улыбнулся Ичиго Соджун, о котором Айзен слегка подзабыл, каким незаметным был юноша, — и прошу прощения, что наша встреча произошла подобным образом. Мне жаль, что я так… свалился на вас, как снег на голову. Позвольте представиться — Соджун Кучики. Лейтенант шестого отряда. — Здесь нет вашей вины, — ответил в тон Айзен. — Порой шутки Йоруичи-тайчо заходят слишком далеко, Кучики-сан. Вам не о чём беспокоиться. — Просто Соджун, — улыбнулся Кучики. — Сой Фонг-фукутайчо рассказывала о вас.       К счастью, лейтенант явно не могла рассказать что-то компрометирующее его. Не столько потому, что ничего не знала, а в большей степени по той причине, что у всех отрядов было не принято выносить ссоры за свою территорию.       Старший Айзен попрощался с представителями клана Кучики. Соджун оказался куда приятнее, чем когда-либо был Бьякуя. Гордый, но в меру, мягкий, но с внутренним стержнем. Ичиго постучал веером по подбородку, следуя за Йоруичи. И он должен умереть.       А вот это уже было не так интересно. Соджун выглядел как человек, которым можно было легко манипулировать. В отличие от Гинрея, который смотрел на Айзена в большей степени покровительственно, чем становился неудобным, в силу возраста и характера мало поддающийся внушению, его сын имел все качества, удобные для контроля. И тот уже был заинтересован в нём. — Мой хозяин вновь планирует менять будущее? — Пока что размышляю об этом. Хочу понаблюдать за Соджуном ещё. — Вы в последние годы стали предпочитать смотреть, а не действовать, — холодно заметил Зангецу. — Слышу в твоём голосе упрёк. Что тебя не устраивает, Зангецу? Снова думаешь, что я веду себя, как ядовитая роза? — Роза решила скрыться в цветочном саду, и никак себя не являет. Даже её шипы затупились, хотя аромат и стал ярче.       Ичиго дал несколько минут Зангецу, ожидая, когда тот, наконец, сообщит ему причину недовольства, не распыляясь в поэтизме и сравнениях. — Хозяин мой, когда вы задумывались о достижении банкая? — Поэтому ты был так зол в последнее время? Да, я заметил, что ты без особого интереса переходишь в шикай, а любимые тобою спарринги с Кенпачи стали безвкусными. — Если заметили, почему не инициировали разговор? — Потому что ты, Зангецу, слишком привык молчать, — отозвался Айзен без улыбки. — О том, чего хочешь, ты молчишь. О том, что тебе не нравится, ты молчишь. Я знаю, что зампакто и не должны подавать голос, но ты позволил мне погрязнуть в рутине Готея, и даже не пытался разбудить, пока не появился Зараки. И лишь сейчас, почувствовав укор в свою сторону, ты решил проснуться. — Вы злы? — Так и есть.       Зангецу замолчал, размышляя. Айзен отметил, что Шихоуин явно свернула в противоположную от отряда сторону, но не собирался следовать за ней. Он уже понимал, что этот вечер, как и последующие, придётся положить на алтарь своей силы. Приятный сон дольше восьми часов становился недоступной ему привилегией… — Я желаю достигнуть банкая, хозяин мой. — Это и моё желание. — В таком случае… вы можете посетить внутренний мир? Есть новость, которой я не желал делиться с вами в угоду своему эгоизму, но скрывать её и дальше становится невозможным, когда они уже пытаются просочиться в реальность. — Дай мне две минуты. Ты заинтриговал меня, но не думай, что я забуду о твоём молчании.       Ичиго скрылся в ближайшем тренировочном зале второго отряда. Обычно пользовались открытыми полигонами, ведь в тёплое время закрытые комнаты становились похожи на печь, где шинигами были вынуждены жариться на медленном огне. Но ночью они были прохладными и удобными отсутствием посторонних, хотя бы потому, что нормальные плюсы предпочитали сон. Айзен лишь вздохнул, уже мечтая о приятном будущем. — Здесь холодно, — заметил он. — Боитесь заболеть? — Вряд ли смогу теперь, но это будет неприятным исходом. Ты хотел поговорить? — Я жду вас.       Внутренний мир встретил Айзен привычным запустением и отчаянием разрушенного мира. Единственное, что отличалось… Глаза Ичиго распахнулись, выражая нетипичное для него изумление. Вокруг разрушенных зданий, вместо созданий без целостности, парила огромная стая алых бабочек. Их крылья едва заметно дрожали, постоянно меняя форму, словно они не успели полноценно принять облик. Ичиго закусил губу, ощущая слабую головную боль. — Они нашли свою целостность, — бесцветно сообщил Зангецу, появившись рядом. — Но ещё не полноценны. А уже в реальность тянутся всеми силами, желая быть с вами. — Адские бабочки, — осознал Айзен. — Они посчитали эту форму подходящей. Совсем скоро они будут сопровождать вас, и вряд ли вы сможете избавиться от этих тварей. — Нет, меня… устраивает.       При мысли о том, что его Пустой… то, что осталось от Белого будет рядом с ним, становилось непривычно радостно. Ичиго протянул ладонь и на неё села одна из бабочек. Единственное, что причиняло почти осязаемую боль — то, что от старика квинси ничего не осталось. Лишь Пустой… — Вы жалеете о потере сил квинси? — спросил Зангецу. — Я был привязан к старику. По-своему, но он заботился обо мне… — отозвался Ичиго, помедлив. — Сначала… он презирал вас всем своим естеством. Ненавидел, что связан с вами. Считал чем-то ужасным смесь шинигами, пустого и квинси. То, чего не должно существовать в природе. Однако… со временем он привязался к вам. С каждым новым днём его ненависть утекала сквозь пальцы, когда внутри прорастало беспокойство и… даже искренний страх за вас, за вашу судьбу. Не только он. Этот… Белый. Маска, что защищала вас от серьёзных ран, Пустой, что забирал контроль над вашим телом, когда вы были не готовы к новому врагу… Они хотели защитить вас. Они… любили вас.       Зангецу говорил медленно, постоянно запинаясь, но Ичиго молчал, лишь слушая. Его взгляд не отрывался от бабочки на ладони. В его пустом мире усиливался ветер, поднимая пепел в воздух. Начиналась пепельная буря, которую так ненавидел этот Зангецу. — Спасибо, — грустно улыбнулся Ичиго, — это ценно для меня. Услышать это. — Вы плачете, хозяин мой? — Без слёз, если только. — За вас плачет ваш внутренний мир. Жаль, что он не может выразить вашу боль дождём… — Зангецу спрятал лицо в меху на вороте, пряча его от злого песка и пепла. — Знаете… больше всего этот осколок Яхве жалел о том, что не способен дать вам немного больше. Что не мог закрыть вам глаза, когда погибла ваша мать. Что не оградил от шинигами, и всей случившейся войны. — Нет, он… они сделали достаточно, — севшим голосом оповестил Ичиго. — Всё, что… могли. — Тот момент, когда вы узнали, что он — не я, не Зангецу, а осколок Яхве и сила квинси… я думал, что его сердце разобьётся на тысячи осколков. Он так боялся, что вы откажитесь от него. И не было момента более счастливого для него, чем тот, когда вы приняли его. Приняли их. Я знаю. Я чувствовал всё это, — Зангецу приложил сжатую в кулак ладонь к груди. — Я ненавидел, боялся и радовался с ними. И теперь рядом лишь я. Скажите, хозяин мой… — Я уже когда-то говорил тебе, что отпустил их вместе с Куросаки Ичиго. Но, кажется, полноценно отпустить я не способен. Я… тоскую по ним, даже против своей воли. Словно я потерял часть души, — Ичиго невесело усмехнулся. — А, ведь так и есть. Может поэтому я стал таким?       Бабочка слетела с его руки, возвращаясь в свою стаю. — Я чувствую, что стал кем-то совершенно иным. Меня больше не тревожат человеческие проблемы, а их болью я упиваюсь. Чужое несчастье лишь возможность для меня, чтобы сковать их цепями. И я не могу представить выражения их лиц, если бы они увидели меня таким… Будет ли там разочарование? Брезгливость? Неприязнь? — Айзен покачал головой. — Или же ненависть… — Вот как… Простите меня, хозяин мой. — За что? — За молчание. Я… вы правы, я не привык говорить с вами о важных вещах. Если так подумать, я говорю с вами лишь когда мне что-то нужно. — Потому что ты мой зампакто, — Зангецу повернулся к нему. — Ведомый эмоциями, эгоистичный, любящий чужую боль… разве это не я? Настоящий я именно таков. — Но вы умеете это прятать. А я не научился. — А тебе этого и не надо. Зачем притворяться кем-то предо мной?       Зангецу усмехнулся, и взмахнул рукой. В ней возникла знакомая коса. Ичиго ощутил, как похожая коса появилась и в его руках. — В таком случае, позвольте мне проявить свой эгоизм в очередной раз, — коса оказалась направлена на Айзена. — Я докажу, что превосхожу их. И наш банкай будет куда запоминающееся! — Хорошо, Зангецу, — усмехнулся Айзен, — я сделаю всё, что в моих силах и более. — Это я и хотел услышать, — довольно отозвался дух меча. — Кстати, хозяин мой… — Я слушаю. — Вы задумывались, к какому типу зампакто принадлежу я?       Ичиго вскинул бровь, не ожидая подобного вопроса. — Огненный? — без особой уверенности предположил он. — Нет, — улыбнулся Зангецу, — вы будете очень удивлены…