Забыть о ненависти

      Леди благородного клана должна быть подобна распускающейся сакуре. Элегантная и добродетельная, дабы с честью поддерживать благородство и статус своего клана. Аккуратная и искусная в домашних делах, будучи главной госпожой в доме, в котором должен сохраняться абсолютный порядок. Молчаливая и… мудрая…       Ладонь с зажатой кистью дрогнула на последнем слове, заставив Юрико издать негромкий вздох, полный бессилия. На расправленном васи осталось изысканное кандзи, работа настоящего мастера каллиграфии, безнадёжно испорченная отвратительными каплями чернил, что продолжали капать с кончика кисти с негромким стуком. Её пустые глаза, напоминающие пару красивых, но абсолютно бесполезных аметистовых камней, вяло моргнули, равнодушно наблюдая за тем, как чернила растекаются, скрывая под собой всю её предыдущую работу, окрашивая белый цвет бумаги в неприглядно-чёрный. Девушка поджала губы, сжимая кисть в ладони до побелевших пальцев и дрожи. — Молодая госпожа, я принесла обед… — коротко постучала в её дверь служанка. — Оставь там и уходи.       Леди благородного клана нельзя быть грубой и резкой, но Юрико смертельно устала быть кроткой. Она стала вдовой при живом муже, кто посмеет её винить в раздражительности? Девушка со злостью отбросила кисть подальше от себя. Та прокатилась по полу, оставляя за собой пятна чернил, пока со стуком не ударилась в стену. Все. Все смеют винить её в том, что юная Кучики не справилась со своей ролью примерной жены. Ведь в произошедшем есть только её вина. Ведь у неё была лишь одна задача, сохранить брак, а принцесса Кучики не смогла выполнить даже подобную малость. По всеобщему мнению, это была в большей степени её ошибка, а не Коги.       Другие благородные кланы теперь смотрели на неё свысока, и даже члены собственного уже не были столь милы, при каждой встрече бросая на неё обвиняющие взоры. Словно она что-то могла сделать, как-то изменить будущее Коги. Сколько раз девушка пыталась достучаться до отца? Сколько пыталась донести до брата своё беспокойство? Послушали ли её хоть раз, не отмахиваясь легкомысленно? Посчитали ли её слова чем-то важным, а не лепетом неразумной девушки?       Услышал ли её хоть раз тот самый муж, с которым Юрико успела увидеться лишь семь раз за все годы, из которых можно было вычесть свадьбу и помолвку? Муж, Кучики самоуничижительно улыбнулась на этой жалкой мысли, которого она не выбирала, которому её вручили, как трофей, как предмет сделки, но никак не близкого человека. А Юрико никогда не сопротивлялась, покорно принимая свою судьбу, желая лишь исполнить свой долг перед кланом, к выплате которого её готовили всю жизнь. Они так и не стали друг другу близкими людьми, оставшись незнакомцами, по воле судьбы вынужденными делить одну фамилию.       Взгляд случайно упал на собственные запястья. Её руки стали совсем тонкие, как веточки, и бледные, с тонкими нитями просвечивающих голубых вен. Даже кожа больше напоминала тонкую полупрозрачную бумагу. Принцесса усыхала, совсем как маленькое деревце в стылой земле. Сколько уже Юрико не ела? Заметил ли хоть кто-то, кроме нескольких слуг? Увы, её благородному отцу важнее был едва вернувшийся из смертельно-опасной вылазки старший сын, но никак не разочаровавшая его дочь, не справившаяся со своей единственной задачей. На семейных обедах он ни разу не взглянул на неё. В этом большом и холодном особняке, где кровь была ценнее реяцу, Юрико медленно гибла, но никому до этого не было дела.       А теперь она находилась здесь, в плену в собственной комнате, вернув титул принцессы Кучики, но не имея даже малейшего права самовольно покинуть ставшим клеткой отчий дом. Ранее приятное и родное поместье казалось непривычно холодным и чужим. Единственным её занятием было выписывание изустных догм благородной леди, однако она не справлялась даже со столь простым делом. Юрико равнодушно взглянула на кенсейкан, что лежал на краю стола. Отец принёс его, словно эта безделушка могла хоть немного утешить принцессу, но даже сейчас в упор не замечая собственной вины, не желая видеть её состояние, и, тем более, не слушая. Как жестоко…       Она резко поднялась с колен, и приблизилась к окну, открывающему вид на внутренний двор. В данный момент там находился юный Бьякуя, старательно отрабатывающий удары боккеном. Юрико недовольно цыкнула, заметив неправильную позу племянника. И, разумеется, никто его не поправит, лишь отец в будущем несомненно использует подобное, как укор, а ребёнку придётся долгие часы тренировок исправлять уже привыкшее к определённому положению тело. Принцесса покинула свою комнату, направившись к самому младшему Кучики. — Выпрями спину, — под её холодным командным тоном мальчик, не задумываясь, исправился. — Руки тоже, почему ты сгибаешь их? Расположи ладони на расстоянии, не держи рукоять так, иначе ты не сможешь правильно контролировать свою катану. — Д-да! Ох, добрый день, тётя Юрико, — опомнился Бьякуя. — Я и не знал, что вы разбираетесь в искусстве меча…       Лицо Юрико не изменилось, но Бьякуя поёжился под непривычным холодным взглядом ранее всегда приветливой и ласковой девушки. Впервые он смог увидеть, насколько же сильно похожи его дедушка и тётя. Его мягкий отец никогда не давал подобного ощущения. — Бьякуя, я принцесса клана Кучики. Дома, чьи главы издавна становились капитанами шестого отряда. Если ты думал, что я могу при этом оставаться абсолютно непосвящённой, то ты… — Кучики прикусила язык, вовремя остановившись.       Её привычное спокойное состояние было разбито вдребезги произошедшим. Она стремилась выплеснуть своё негодование на окружающих, не в силах справиться с ним самостоятельно. Юрико закрыла глаза, глубоко вздохнув, после чего забрала боккен из рук опешившего Бьякуи. Нежные ладони ощутили непривычную грубость дерева, но принцессе понравилось это новое ощущение. К сожалению, тренировочный меч был изготовлен под длину рук младшего господина, из-за чего тот был коротким для её роста, но Юрико это не остановило.       Девушка, проигнорировав свою неподходящую для тренировок одежду, встала в знакомую стойку, что тысячи раз видела, наблюдая за братом и отцом, а после в тайне оттачивала в собственной комнате. Только раньше вместо катаны были любые подручные приблизительно похожие предметы, так что это было впервые, когда она смогла взять настоящее, пускай и лишь тренировочное оружие. Юрико крепче сжала рукоять, и замахнулась на манекен. Сильный удар опустился на деревянную игрушку, пустив по боккену вибрацию, что слегка напугала незнакомую с этим Кучики, однако её фамильное умение держать себя в руках помогло скрыть это.       Ещё один удар. На этот раз Юрико не дрогнула. Вновь удар. Всего-лишь боккен и всего-лишь деревянный манекен, пока ещё лёгкая боль в непривыкших мышцах и ладонях, но принцесса ощутила, как гнев постепенно уходит, оставляя после себя лишь ледяную опустошённость, сменяющуюся усталым спокойствием. Впрочем… девушка остановилась, задумчиво рассматривая тренировочный меч в ладонях. Ранее она игнорировала слова отца, что стиль дома Кучики совершенно не подходит для дам, но теперь поняла. Это фехтование было рассчитано на мужское телосложение, но никак не на хрупкое женское, тем более абсолютно не подготовленное. — Тётя Юрико, что вы делаете?! — взволнованно подскочил Бьякуя, вырвав из её рук боккен. — Как вы себя чувствуете? Как ваши руки? — Бьякуя, ты что-то понял? — терпеливо осведомилась Юрико. — Да-да, конечно, — легкомысленно отмахнулся от неё племянник. — Тётя Юрико, мне позвать лекаря? Ох, на ваших ладонях остались ссадины… Больше не берите боккен, пожалуйста.       Юрико молча смотрела на племянника, словно впервые его увидев. Она показала ему практически идеальную позу, сохраняя её при ударах, но тот, вместо того, чтобы почерпнуть для себя что-то новое, больше волновался о её руках? Он воспринял её урок, как причуду глупой принцессы? Челюсти леди Кучики с ощутимым скрипом сжались. Она вырвала свои ладони из чужих рук.       Ранее тёплые, как ласковый солнечный свет, глаза теперь стали такими же холодными, как и у всех старших членов этого благородного клана. Холодными и жестокими. Безжалостными. — Возвращайся к занятиям. С таким уровнем подготовки ты лишь опозоришься перед отцом. Как можно было бесполезно потратить столько времени, и ничему не научиться? — с её языка капал концентрированный яд, что больше не мог быть спрятан за нежными улыбками.       Раньше Юрико всегда подбадривала Бьякую, возвращая уверенность и веру в себя, но теперь у неё не было никакого желания делать это. Её острые, как лезвие, слова заставили племянника разочаровано опустить глаза в пол, закусив губу от обиды и разочарования в себе. Кучики покинула его, не оборачиваясь. Утихший было гнев разгорался с новой силой. — Молодая госпожа, прибыл офицер Айзен.       Девушка резко остановилась, стоило служанке сообщить столь важную новость. Она коротко оглядела себя, и недовольно цыкнула: платье, никак не предназначенное для резких действий и, тем более, тренировок, выглядело неопрятно. В таком виде нельзя появляться перед гостем, особенно таким важным. — Проводите его в комнату встреч. Я скоро буду.       Обычно благородным леди требуется долгое время на переодевание, но Юрико и в этом отличалась от остальных. Она легко сбросила старое платье на пол, облачаясь в кимоно приятного цвета незабудок, подходящее под её глаза, после чего быстро подобрала сочетающуюся с ним заколку. Её личная служанка опытно и ненавязчиво помогала принцессе, не задавая лишних вопросов. Напоследок Юрико взяла небольшой подарок, что давно хотела вручить Ичиго-сану, но ранее не предоставлялось возможности. Ведь принцесса обязательно должна поблагодарить лично спасителя своего дорогого брата, таковы правила этикета.       Юрико стёрла с лица всякое разочарование, сменив его нежной улыбкой истинной принцессы. Она взглянула в зеркало, проверяя своё состояние, поправила выбившуюся прядку из простой причёски, и лишь после этого покинула свою комнату. Краем глаза она отметила, что испорченные васи исчезли, а пятна чернил уже убрали. Личная служанка в очередной раз ничего не сказала.       Сначала принцессу встретила алая бабочка, словно отставшая от хозяина, потерявшись в коридоре. Она порхала из стороны в сторону, пока Юрико не протянула к ней ладонь. Бабочка, узнав девушку, послушно села на протянутый палец. Красавица… Юрико нравились эти насекомые, но, к сожалению, отец сообщил, что получить их, даже с его связями, невозможно. Увы, они оказались частью зампакто Айзена. Ах, что за чудесный зампакто! Намного более прекрасный, чем зампакто отца и брата. — Приветствую вас, Ичиго-сан, — Юрико поклонилась, согласно этикету, войдя в комнату. — Отрадно видеть принцессу в добром здравии, — улыбнулся в ответ Ичиго, повернувшись к ней.       Статная фигура офицера Айзена, казалось, стала ещё внушительнее, по сравнению с прошлой встречей. Тот не изменился, но Юрико всегда доверяла своим ощущениям. Тот стал сильнее. Образ мужчины дополняли алые бабочки, расположившиеся вокруг. Бабочка слетела с её ладони, и присоединилась к собратьям. — Вы пришли к старшему брату? — разумно предположила девушка. — Так и есть. Я хотел убедиться, что с Соджуном всё в порядке. Видите ли, с момента его выписки из четвёртого отряда мне никак не удавалось с ним встретиться, чтобы убедиться. Я волновался.       Юрико заметно удивилась. Как наследник Кучики, Соджун, конечно, был загружен делами, однако их количество никак не поменялось по сравнению с прошлым. Но раньше он всегда находил время на Ичиго, порой исключая что-то из собственного расписания в пользу офицера. Принцесса считала их близкими друзьями.       Но Ичиго пришлось лично явиться в клан, лишь чтобы осведомиться о самочувствии брата? Юрико слегка наклонила голову к плечу, ощутив отчётливую зависть. Разумеется, лишь её старший брат был достоин такого верного друга, но никак не она. И к тому же он не ценит его! Что могло сделать настроение Юрико хуже? — Спасибо за беспокойство, старший брат полностью оправился от своих ран. Старшего брата сейчас нет в поместье, но, насколько я знаю, он скоро вернётся. Вы можете подождать его здесь. Желаете чаю? — С удовольствием составил бы компанию принцессе, однако сегодня я лишь хотел встретиться с Соджуном. Раз его нет в поместье, то считайте, что я прибыл выказать вам моё сожаление. Как вы, Юрико-сан?       Это был очень мягкий отказ. Юрико была разочарована, но не могла винить Айзена: оставаться наедине с благородной девушкой, могло убить репутацию не только её, но и самого Ичиго. Если её могла пасть ниже, конечно. Это ей уже всё равно, а, учитывая, что офицеру Айзену пророчили капитанскую должность, ему нужно было тщательно заботиться о своей репутации. Сейчас был лишь обмен любезностями, и это входило в рамки приличия. Будь здесь отец или брат, то проблем бы не возникло, но их не было. — Спасибо, Ичиго-сан. Ваша поддержка греет мне сердце. — Не могу представить, как вы справляетесь с этим. Мне жаль, что более я ничем не могу вам помочь, принцесса…       Девушка поджала губы. Она чувствовала, как её душа, подобная птице со сломанными крыльями, истошно кричит, заточённая в позолоченную клеть. Взгляд внезапно упал на катану на поясе офицера. Настоящая катана намного тяжелее боккена. А её шершавая рукоять более грубая, чем деревянная. Юрико прекрасно знала, как выглядят ладони шинигами: грубые от постоянных мозолей, покрытые царапинами и ссадинами. Несравнимо с её белоснежными нежными ладошками. Она подняла взгляд.       Глаза Айзена были спокойными, неся в себе печаль по ней. Офицеру было жаль её… Юрико ощутила себя облитой грязью, несмотря на дорогое кимоно и украшения из драгоценного металла. Однако Кучики не могла ничего сказать. Лишь, как и всегда, промолчать, склонившись в поклоне, как требовал этикет, состроив печальное и милое выражение лица. Выходит, только жалости она и достойна. Презрения или жалости.       Отец говорил, что жалость подобна открытому оскорблению, которое невозможно принять и проглотить. Но то были слова для шинигами. Она со своими нежными ручками могла лишь принимать чужую жалость. К глазам подступили непрошенные слёзы, но Юрико не могла больше опозориться. Девушка часто заморгала, сжав кулаки. — Принцесса, я случайно стал свидетелем вашего… — заметил Айзен, но осёкся. Его взгляд упал на служанку. — Произошедшего в саду. Прошу прощения. — Ох, нет, я должна извиниться за это постыдное зрелище… — Это было красиво.       Юрико замерла, не договорив. Её широко раскрытые глаза уставились на Айзена. Тот неловко улыбнулся, вынимая из рукава веер. На чёрной бумаге раскинулись алые цветы. — Я был поражён. Однако… — Юрико напряглась, ожидая очередного замечания, — вы ведь впервые держали в руках эту вещь? — Так и есть. — Это было заметно. Вы вздрогнули, и потеряли концентрацию. Из-за этого ваши движения немного смазались. Но, учитывая, что это был первый раз, ваша попытка была достойной. — Оставь нас, — резко повернулась Кучики к служанке, в грубой форме избавляясь от неё.       Вопиющее нарушение правил благородного дома, в очередной раз. Будь это любая другая служанка, то репутация Юрико окончательно была бы втоптана в пыль, и не подлежала восстановлению, однако это была её личная служанка, назначенная в ней едва ли не с самого детства. Та низко поклонилась, и скрылась за дверью, неслышно захлопнув её. Кучики, несмотря на грубость, после принесёт ей свои тихие извинения, но не сейчас. — Что… вы имели в виду? — То, что сказал, — Ичиго обмахнулся веером. — Не люблю говорить слово «талант», но он у вас определённо есть.       Сотни мыслей проносились в голове Юрико. Она никогда даже подумать не могла услышать подобные слова. Отец постоянно твердил, что принцесса клана Кучики обязана быть образцом благородства, и девушка даже не задумывалась о том, чтобы воспринимать всерьёз свою скрытую игру. Верно, она воспринимала все свои тихие тренировки не более, чем игрой, и ничем серьёзным. Её дрожащие ладони внезапно схватили руку Айзена, сжимающую веер. Очередное… да плевать! — Вы… и правда так думаете? У меня есть талант? — Я не думаю, — Юрико похолодела. — Я знаю. Лишь одними наблюдениями вы смогли достичь подобного результата, впервые взяв в руки боккен. Не для огласки будет сказано, но я не могу понять, как Кучики-тайчо позволил вам растрачивать подобный талант. Катана в ваших руках принесла бы значительно больше славы, чем кисть.       Отец не позволял ей даже задуматься о мече. Любые попытки ещё совсем маленькой Юрико хотя бы взять в руки боккен игры ради, моментально пресекались, после чего Гинрей или тогда ещё живая мать делали ей строгий выговор. Принцесса не должна касаться катаны, её главное оружие — красота и добродетельность, её защита — послушание и кроткость. Кучики отчётливо скрипнула зубами от разгорающейся в душе пока ещё тихой злости. Мог ли её уважаемый отец… просто не хотеть, чтобы младшая дочь овладела мечом? Все эти высокопарные слова о добродетели и кроткости были лишь оправданиями, в которые она послушно верила. Мог ли Гинрей малодушно беспокоиться о том, что она превзойдёт откровенно слабого Соджуна?       Принцесса не видела мелькнувшую на губах Айзена ухмылку. Лишь алые бабочки окружали их, отвлекая внимание пятнами алого цвета, так похожего на кровь. — Ичиго-сан. — Да, принцесса? — Я смогла бы стать… шинигами? — Это зависит лишь от ваших упорства и желания. Не всё решается талантом. Лишь постоянное движение к чётко намеченной цели даёт результат. — Но реяцу… — Реяцу, принцесса, конечно, зависит от генов, но вполне успешно культивируется долгими тренировками. И, даже несмотря на них, ваши гены уже подарили вам значительный уровень реяцу, с которым многие плюсы с лёгкостью поступают в Академию. — Девушка… — едва слышно прошептала Юрико. — Первая Кенпачи была женщиной, — заметил Ичиго, зная, как прислушивается к нему Кучики. — Капитаны второго и четвёртого отрядов — женщины. В любом отряде немало женщин-шинигами, это не редкость. О, точно…       Айзен слегка наклонился к ней, шепча почти в ухо. Его голос напоминал дьявольское искушение, которому невозможно было противиться. — Вы помните, кто был самым первым капитаном шестого отряда? — Ф-Фурофуши Сайтоу. — И я очень сомневаюсь, что ваш отец успел бы открыть рот в её присутствии со своими замечаниями.       Мир Юрико, казалось, перевернулся. Её руки сильнее вцепились в ладонь Айзена, заставив веер хрустнуть. Но Кучики не услышала этого, а Ичиго не стал акцентировать внимание, с живым интересом наблюдая за незнакомым поведением принцессы. Его губы слегка подрагивали, а глаза искрились истинным интересом. — Принцесса? — Помогите мне… — Простите? — глаза Айзена довольно изогнулись, совсем не подходя его обеспокоенному тону, благо принцесса смотрела в пол. — Помогите мне. Я на всё готова, только… помогите мне. Дайте мне шанс. — Какой шанс? — Хоть что-нибудь! — воскликнула в отчаянии Кучики. — Хоть что-то! Я на всё согласна!       Она подняла голову, и вздрогнула. Всё естество Юрико застыло подобно мухе, попавшей в жуткую липкую паутину. А паук стоял прямо перед ней, пощёлкивая жвалами. Айзен улыбался незнакомо холодно и жестоко. Его свободная рука неожиданно легла на её волосы, поглаживая, будто бы она была уличным щенком. Кучики вздрогнула. — Принцесса, мне нравятся жалкие создания. Я всегда проявляю сострадание к ним. Привычка, что сказать.       Юрико сглотнула. Как её нежное отношение испарилось, так и офицер, казалось, сбросил с себя свою маску человека. Он полностью изменился, став чем-то пугающим. Всё естество Кучики замерло, едва не плача от незнакомого чувства страха. Однако…       Разве… монстр перед ней не был более честным, чем те чудовища, прикрывающиеся манерами и этикетом? Ичиго-сан, по крайней мере… не осуждал её. Он не видел в ней что-то достойное, а значит и разочаровать его было невозможно. Верно. Она ведь жалкое создание.       Девушка внезапно улыбнулась, как ребёнок, перестав судорожно сжимать чужую руку. Её тонкие белые ладони всё ещё подрагивали от страха, но Юрико умело прятала его на лице. — Как повезло, что сейчас я — самое жалкое создание во всём Сейретее.       Раздался негромкий смех. Айзен не выглядел удивлённым. Он всё время читал её, как открытую книгу, и предсказывал каждое действие, спокойно поняла и приняла Юрико. Таков удел жалких созданий. Её голову в очередной раз погладили, но на этот раз Кучики не дрогнула.       В дверь внезапно постучали. Служанка предупреждала о посторонних. Юрико позвала её, и та неслышно вошла, занимая место у стены, словно всё время там и стояла. Айзен уже сменил лицо на мягкую и немного печальную улыбку. Кучики вращалась в аристократических кругах годы, однако не могла так быстро менять даже ощущение собственного присутствия. Заслуживало уважение… и страх. Знала ли она хотя бы часть личности истинного офицера Айзена? — Тогда я покину вас, принцесса. Обещаю, что займусь вашей просьбой в первую очередь. — Благодарю вас, Ичиго-сан. Я буду ждать.       Айзен покинул её, но Юрико больше не ощущала всепоглощающей ярости. Скорее, теперь она находилась в приподнятом настроении, где слегка горчила необходимость ожидания. Но она верила в Ичиго. Тот показал ей настоящее лицо. Это было доказательством доверия, которое принцесса должна была оправдать. — Молодая госпожа, вы забыли отдать подарок. — Выброси это. Я хочу приготовить кое-что другое, — улыбнулась Юрико. — Ах да… принеси мне обед. Я так проголодалась! — Слушаюсь.       Бьякуя продолжал заниматься во дворе, так и не исправив позы. В будущем он пожалеет об этом, однако так никогда и не поймёт своей главной ошибки. Он лишился единственной поддержки в этом большом, но одиноком доме.       Разумеется, помощь Юрико не была основной целью Айзена. Скорее, она была чем-то, вроде забавного эксперимента, в котором Ичиго ничего не терял. На первом месте у него всё ещё оставалось… ах, да. Эта проблема.       В разрушенном мире, где всюду лишь пепел и обломки зеркальных зданий, под светом одинокой алой луны велась тихая война. Зангецу, взмахнув косой, послал чёрно-алую волну концентрированной реяцу в трепещущий вихрь, в котором едва можно было различить отдельных бабочек, после чего сразу ушёл в сюнпо. Твари в ответ с неистовой жадностью бросались на зампакто, преследуя его подобно натасканным гончим, ни на мгновение не упуская из виду. Стоило им приблизиться, как маленькие насекомые вгрызались в его плоть, разрывая несуществующую кожу своими крохотными ненасытными пастями.       В очередной раз сбросив бабочек с себя, Зангецу раздражённо цыкнул. Это была бесконечная битва двух непримиримых сил, ненавидевших друг друга с чистой искренностью, которую трудно встретить у людей. О, он бы с удовольствием выжег в ледяном пламени мелких тварей, однако не мог. Никто не сможет, кроме, разве что, Короля Душ. — Мотыльки и огонь — несовместимые вещи, — холодно бросил Зангецу.       Словно понимая его, бабочки стали агрессивнее. Но и зампакто отступать не собирался. Бесконечная… и бесполезная война продолжалась.       Ичиго чувствовал проблемы в своём внутреннем мире, но с тех пор, как он стал пытаться достичь банкая, они были постоянны. Несмотря на всеобщие ожидания, Айзен ещё не сумел достигнуть банкая, хотя и чувствовал, что он уже в шаге от него. Главной и единственной проблемой оставалась неприязнь зампакто и остатков Пустого в виде бабочек друг к другу, из-за чего его сила постоянно выходила из-под контроля, не позволяя продвинуться.       Примирить их казалось невозможным. Если Зангецу в виду прошлого, то Алого- так назвал изменившегося Белого в лице бабочек Ичиго — из-за инстинктов. И пока что у Ичиго не было ни единой идеи, как решить проблему… на палец присела адская бабочка, что выглядела значительно меньше его красавиц и скромнее, но сейчас была более приятна глазу. От неё, по крайней мере, не было столько проблем… — Ха-а-а… — не смог сдержать усталого вздоха Айзен. — Плохие новости? — поинтересовалась Сой Фонг, связав его вздох с появлением адской бабочки. — Отчасти. Ничего важного, просто раздражающие вещи.       На самом деле сообщение прислал Соске с предложением сбежать после обеда в Руконгай. Будь старший Айзен более доверчивым, то поверил бы, что младший соскучился по нему и хочет прогуляться, однако он слишком хорошо знал брата. Соске было нужно избавиться от Ичиго, как минимум на полдня, чтобы заняться некими делами, о которых старшему знать не стоило.       В последнее время это больше раздражало, чем веселило. Соске не давал ему и шанса вмешаться, лишь наблюдать, и, на самом деле, Ичиго уже упустил момент, когда ещё мог хотя бы примерно ориентироваться в хронологии реализации чужого плана. Младший Айзен стал куда более искусен в скрытности, чтобы старший мог уверенно предсказывать его действия. От этого спокойный Ичиго быстро злился, не в силах сдержать своё желание проконтролировать чужие планы. — Как скажешь, — легкомысленно кивнула Шаолинь. — Не хочешь присоединиться к построению? — Не особо. — А помочь мне его провести? — Ты здесь лейтенант. — Теперь ты для меня — раздражающая вещь! — Понимаешь, что чувствую я? — Ты… — лейтенант подняла глаза к небу, желая выругаться, но воспитание взяло верх. — Ты невозможен. — Сам горжусь.       Сой Фонг бросила взгляд на офицера, стоящего рядом. Айзен лениво обмахивался веером, но его взгляд говорил о том, насколько же он погружён в собственные мысли, отвечая ей почти автоматически. Бабочки вокруг него порхали несколько вяло, по её уже опытному взгляду, отражая настроение или состояние хозяина. Трудно было понять, Ичиго никогда не говорил о своих насекомых прямо, постоянно уводя тему в сторону. — Ты их не кормишь, что ли? Сегодня они какие-то сонные, — заметила Шаолинь, намекая на состояние самого Ичиго. — М-м-м. Что, прости? — Айзен, наконец, повернул на неё голову, обратив внимание. Его ладонь с веером замерла в воздухе. — Отвлёкся. — Иди, поспи ещё. Разрешаю. — Как мило с твоей стороны, Шаолинь. Но я не устал. Просто сегодня я не в лучшем расположении духа… — Ты не заболел? — серьёзно поинтересовалась шинигами. — Не волнуйся. Что важнее, когда должна вернуться капитан? — Фонг вскинула бровь. — Она хотела познакомить меня с кем-то из клана Шихоуин, а я вот не очень хочу пополнять список знакомых. — Сбежать хочешь, значит. Она вернётся с минуты на минуту, но… — Шаолинь задумалась. — О, можешь взять готовые отчёты и отнести в канцелярию первого отряда за меня. Неси медленно и аккуратно по главной дороге. — Спасибо, Шаолинь, — смекнул Айзен. — С меня причитается. — Не первый раз, — проворчала Сой Фонг. — Беги давай.       Бабочки шлейфом полетели за ним: и его алокрылые красавицы, и обычные адские бабочки, не желающие расставаться с приятным им шинигами. Его алокрылые бабочки порой могли присесть на волосы или одежду, но старательно игнорировали область у зампакто и саму катану в частности. Ичиго был рад, что его насекомые не были агрессивны к попутчикам, не видя в них достойной пищи, и всё же… почему адские бабочки так привязались к нему?       На самом деле адские бабочки были больной темой шинигами. Со стороны казалось, что у них полное взаимопонимание и прекрасное сосуществование, однако это был взгляд непосвящённых. Лишь оказавшись в системе, Ичиго понял, что у этих духовных насекомых был весьма скверный характер. Важные приказы, разумеется, доставлялись в кратчайшие сроки и верным адресатам, но вот с маленькими повседневными сообщениями дела обстояли значительно хуже. Нередки были случаи, где маленькие связные задерживали сообщения или вовсе игнорировали их. Айзен часто мог наблюдать картину, как какой-нибудь офицер раздражённо чертыхался, пытаясь дозваться до адской бабочки, явно игнорирующей его. За этим было весело наблюдать, особенно за чаем.       Пусть и в основном своём на капитанов это правило не распространялось, однако порой и им приходилось терпеть капризы адских бабочек, не желающих так просто заниматься своей работой. Кто-то, как Кеораку и Унохана, научились приманивать насекомых, а кто-то, как Хирако, были вынуждены всегда страдать. В конце концов последнему помогал Соске, изрядно позлорадствовав в стороне.       Ичиго перехватил стопку бумаг поудобнее, начиная неспешное путешествие. Он кивал всем шинигами по пути, постоянно отказываясь от помощи неравнодушных, которых оказалось слишком много. Ну нет, в конце концов он специально прожигал время, чтобы не видеться с начальницей! Хотя, она могла быть хорошим подспорьем во второй проблеме…       В мысли, занятые лишь поиском способа примирить зампакто и бабочек, начали пробиваться воспоминания о принцессе Кучики. Эта юная девочка была не так проста, как казалось поначалу. Раньше она казалась ему хрупким растением в тщательно оберегаемом горшке, сейчас же оказалось, что цветочек был с шипами, пускай и очень мягкими, больше напоминая пушок.       Вообще-то, Айзен думал, что неизвестная ему ранее жена Коги должна была умереть значительно раньше, однако, как и Соджун, та показывала удивительную жажду жизни. Самого Когу Айзен так и не встретил в этом времени, слишком разные области, чтобы можно было случайно пересечься, да и Соджун не знакомил их за ненадобностью. Если Кучики даже с сыном его не познакомил, то что говорить о муже младшей сестры?       И у девушки действительно был талант. Ичиго случайно стал свидетелем сцены в саду, заметив, что одна из его бабочек выбрала странную траекторию полёта: обычно насекомые предпочитали вырисовывать треугольники или круги вокруг него, и смена маршрута сразу привлекала внимание. Она и привела его туда. На Бьякую он почти не обратил внимания, разве что, как и Юрико ранее, подметил неправильную стойку. Но, Айзен усмехнулся, гордость Кучики не позволила мальчишке осознать великодушную помощь своей тётушки. Та же гордость затмила глаза Гинрею и Соджуну.       Что ж, как он и сказал, Ичиго любил жалких созданий. А Юрико оказалась достаточно умной, чтобы принять его правила. Тем более, подобный талант в его руках должен быть полезен, особенно если учитывать драгоценную кровь. Определённо, он должен забрать себе этот маленький очаровательный цветочек. Шихоуин в этом должна помочь… — Айзен-сан! Айзен-сан, подождите!       Ичиго остановился, вынырнув из размышлений. Не используя сюнпо, к нему приблизился шинигами, один вид которого вызывал неприятный вкус на языке. Айзен улыбнулся, чуть кивнув ему. — Добрый день, Шиба-сан. — А, да, и вам привет! — махнул ему рукой Кайен, но сразу стушевался. — В смысле, здравствуйте! Зовите меня Кайеном, пожалуйста, вы всё же намного старше меня.       Айзен ощутил укол раздражения. Звучало так, словно он был стариком.       Кайен. Раньше Ичиго не особо вслушивался в шёпот офицеров, помнивших лейтенанта тринадцатого отряда, не доверяя их словам… Но теперь он видел перед собой того, кто почти зеркально отражал его в подростковые годы. Выглядело отчасти жутко. Невольно задашься вопросом, а не был ли Ичиго Куросаки перерождением Шибы Кайена? Неприятная мысль. К счастью, с Айзеном Ичиго никто бы не нашёл схожести, тот же Укитаке-сан, провожающий временного шинигами тоскливым больным взглядом, когда думал, что тот не замечает, не увидел бы знакомых черт. — Ты что-то хотел, Кайен-кун? — Эм, да, вы не заняты? — рука Шибы зарылась в многострадальную чёрную шевелюру, плачущую по расчёске.       Ичиго приподнял бровь и позволил лёгкой нотке ехидства проскользнуть в глазах. Шиба и сам понял, что задал определённо не самый умный вопрос шинигами с довольно объёмной стопкой документов в руках. Бабочки окружили незнакомого шинигами, с интересом его изучая, пока Кайен легкомысленно не отмахнулся, отогнав насекомых от себя. Ичиго прищурился.       О, Айзен не обиделся. В конце концов лишь он знал конец этого шумного мальчишки, и исправлять его не собирался. К чему злиться на мертвецов? — Не так сильно, как ты мог подумать. Если твоё дело можно решить разговором, то мы можем обсудить его сейчас, по пути, либо ты можешь подождать немного… — Да сущая мелочь, буквально на пару секунд! — тут же воскликнул офицер, взмахивая руками. — Я хотел узнать… как вы выдрессировали адских бабочек?! — Выдрессировал? — хмыкнул Ичиго.       Он едва успел отозвать своих бабочек, вспыхнувших праведным гневом, до того, как бы они решили попробовать на вкус шинигами. Благо, Кайен был слишком расслаблен, чтобы ощутить на мгновения возникшую реяцу Пустых. Вот теперь Айзен был отчётливо раздражён. В конце концов его бабочки были частью Белого, частью прошлого Зангецу, и подобное отношение заставляло Ичиго злиться.       К сожалению, пренебрежительное отношение к адским бабочкам было нормальным для шинигами. Тех не воспринимали серьёзнее, чем чуть более умных насекомых, и относились соответственно. У них не было даже элементарного убежища, наподобие бабочкария или оранжереи. Шинигами хватало ума лишь кормить их, пускай этим и занимались только новички, да и не с самым пылким желанием. Лишь один Айзен не задавался вопросом, отчего адские бабочки ищут любые методы позлить шинигами.       К тому же, не сказать, что Ичиго был единственным шинигами, прикармливающим адских бабочек, но только он давал тем сахар. Не самая разумная диета, однако духовные насекомые не могут же отравиться, верно? К тому же, благодаря этому Белый обрёл форму. Айзен мог закупать немного сахарного сиропа, чтобы порадовать духовных насекомых, не видя в этом что-то затруднительное.       Если задуматься, то Шаолинь была права, его алые бабочки действительно выглядели как-то вяло в последние дни… Ичиго вспомнил, как возбуждены они были, когда немного покусали того арранкара. Как его звали? Ах, да, Гаррас. Возможно стоило и в правду сменить их рацион на что-то более… питательное. — Начнём с того, Кайен-кун, что я их не «дрессировал». Они ведь не собаки, и не младшие офицеры.       На лице Шибы не возникло ни грамма понимания, лишь удручённое выражение. Наверняка думал о том, что его поучает какой-то офицер чужого отряда. Но Ичиго выглядел слишком внушительно, чтобы Кайен мог открыто спорить с ним. Он уже предчувствовал кулак сестрицы, с которым он в очередной раз встретится, если посмеет оскорбить всеми уважаемого шинигами, которому пророчили следующую капитанскую должность. А вызвать его на дуэль… ха-ха, нет, Кайен, конечно, был тем ещё бунтарём, но бросать вызов шинигами, который почти каждый день спаррингуется с капитаном одиннадцатого отряда? Шибе ещё жить хотелось. — Они ведь насекомые. — А ещё компаньоны шинигами, которые доставляют нам сообщения и проводят через Сенкаймон, — раздался знакомый голос позади, и Ичиго ощутил, как раздражение начало отпускать его. — Эти насекомые — важная часть нашей жизни… и любимцы моего брата, поэтому не стоит так отзываться о них перед ним. Чревато. — Я же не монстр, Соске, — рассмеялся офицер, обмахиваясь веером. — Не пугай его так. — Лейтенант, — кивнул Шиба. — Ладно… кажется, я понял. Так, чем вы их прикармливаете?       Ничего он не понял, с одинаковыми улыбками подумали Айзен. Однако, переглянувшись, промолчали. Бесполезно. — Как обычно, Кайен-кун, — Соске потянул часть документов в его руках на себя, а Ичиго, не глядя, передал, продолжая разговор. — Разве что могу посоветовать фруктовый сок. Обычно им нравится, особенно с мякотью. — А, понял. Спасибо…       Кайен ощутил отчётливую зависть. Его сестра, если бы увидела его с чем-то в руках, скорее бы подножку подставила, но никак не помогла. А братья Айзен так гармонично сосуществовали. Захотелось поскорее уйти. — До свидания! — Пока-пока… — Ичиго дождался, пока Шиба не исчезнет в сюнпо, после чего с его лица сползло всякое радушие, сменившись отчётливым недовольством. — Я уже хотел его ударить. Катаной. Раз пять. — Ух, — присвистнул Соске. — Я думал будет шикай, а ты ещё мягко. — Ты действительно меня за монстра какого-то принимаешь?..       Соске промолчал, отведя взгляд, но его молчание было куда красноречивей. Они неспешно направились к канцелярии, обмениваясь последними новостями. Ичиго не мог не отметить, что читать младшего брата стало намного труднее. Скоро он в принципе может лишиться этой возможности, слишком хорошо Соске научился контролировать себя. Старший Айзен ощутил острое чувство потери с привкусом раздражения.       Он почти ощущал, как чёрные цепи выскальзывают из его пальцев, позволяя его брату выбраться сквозь звенящие звенья. Потеря контроля ощущалась даже хуже, чем он ожидал. — Ты же говорил о послеобеденном времени. — Так и было. Наша встреча — чистая случайность, я как раз шёл из канцелярии, кто же знал, что ты направишься туда.       Верилось мало, однако Ичиго не желал слишком углубляться в паранойю, когда факт случайности был очевиден. — Кажется, в последнее время принцесса Кучики очень благосклонно к тебе относится? — внезапно сменил тему Соске, бросив на Ичиго внимательный взгляд. — Избавь меня от беспочвенной ревности. Мне скучно, — ответил старший Айзен, легкомысленно пожав плечами. — А принцесса может неплохо меня повеселить. — Это похоже на тебя, — признал Соске. — Я думал, причина в лейтенанте Кучики. В последнее время тот сам не свой.       Ичиго бросил недовольный взгляд на Соске, но тот серьёзно смотрел в ответ, не отводя глаз. Повисла странная атмосфера. Это ещё что за заявка в лидеры, вскинул бровь Ичиго. Словно его младший братец почувствовал себя достаточно взрослым и свободным, чтобы в такой манере проверять его, и даже пытаться контролировать связи. — Он прячется от тебя, — неожиданно прямо сказал младший Айзен. — Допустим. — Что он видел? — Не могу знать.       Это было правдой. Ичиго не мог предположить, что послужило причиной подобного отношения, когда, по его ожиданиям, Соджун должен был быть ещё более привязан к своему спасителю. Соске нахмурился. — Его надо… — Нет. — Это проблема. — Соске. — Ичиго. — Успокойся.       Младший брат раздражённо цыкнул, сетуя на упёртость старшего. Он мог предположить, зачем Ичиго старается поддерживать связи с благородными кланами, но это не значило, что Соске подобное устраивало. Его глаза зажглись ощутимым раздражением после того, как на лице Ичиго возникло усталое выражение, как у взрослого, измученного спором с неразумным ребёнком. — Я не хочу, чтобы ты ввязывался, — внезапно холодным тоном сообщил Соске то, что давно вертелось на языке. — Это… отвлекает.       Они оба понимали, что речь не о Кучики. Ичиго вздрогнул, словно его ударило электричеством. Былое раздражение вновь поднялось, но уже медленно трансформировалось в отчётливую злость. — О? Я отвлекаю тебя? — Ты понял, что я имел в виду. — Разумеется. Ведь тебя нужно понимать отдельно от того, что ты говоришь.       Они остановились, смотря друг на друга с горящими взглядами. Ичиго был на взводе последние дни из-за войны Зангецу с Алым, и мысль о том, что младший брат наконец взбрыкнул, стала добивающим ударом. Он знал, что это должно было произойти, однако оказался не готов. — В таком случае может настало время понять, что я уже не ребёнок, который нуждается в твоей заботе? На самом деле, — Соске ядовито усмехнулся, — она удушает. Теперь я говорю достаточно прямо?       Это было очевидно, что старший брат, которому никогда не было дела до себя, заводил связи с благородными кланами и капитанами лишь для его, Соске, пользы. О чём говорить, если без присутствия младшего поблизости, Ичиго игнорировал даже еду в прошлом? Мысль о том, что старший был полностью уверен в его провале, в том, что ему придётся вмешаться в его планы… словно тот никогда не верил в него. — И когда же мы успели так повзрослеть? Что-то я не видел поступков взрослого, а не обиженного на мир ребёнка, — не заметил, как повторил чужой тон, Ичиго, раскрыв веер, зато отметив, как дёрнулся Соске. — Видимо, я плохо смотрю. Занят, видишь ли, попытками защитить тебя от твоей… — Глупости? — Гордыни. — Значит, ты считаешь, что я — эгоистичный ребёнок? — А разве нет? — внимательно смерил фигуру брата Ичиго. — Просвети меня, если я где-то ошибся.       Бабочки нервно порхали из стороны в сторону, реагируя на их повисшие в воздухе тяжёлые эмоции. Соске внезапно сделал шаг назад, и закрыл глаза на несколько секунд. Когда он открыл их, старшего Айзена обожгло холодом. — Ты ошибаешься, если думаешь, что я делаю всё это лишь для себя. А теперь, будь добр, больше не вмешивайся в мои дела. — А иначе? — Иначе? — Соске усмехнулся. — Что будет иначе? Ничего. Я ничего тебе не смогу сделать, ты же мой брат, и я люблю тебя.       Ичиго не понравилось, как тот выделил последние слова. Лейтенант задумчиво склонил голову к плечу. — Но не вини меня, если внезапно твои игрушки окажутся сломаны. Впрочем, у тебя их много, если с парочкой что-то и случится, ты даже не заметишь, верно? — Угрозы, как мило. — Что ты, просто предупреждение…       Старший Айзен сделал шаг вперёд, сократив расстояние, и кончик веера упёрся в подбородок Соске, заставив того приподнять голову. Ичиго улыбался с ощутимой нежностью. — Какие мы взрослые стали. Уже смеем скалить клыки на старшего. Ха-ха… — стоило бы стать более внимательным и напряжённым, однако Соске, внезапно для самого себя, расслабленно улыбнулся в ответ. — Хорошо, братец. Давай сыграем по-взрослому. Заставь поверить, что тебе больше не нужна моя… забота. Только вот…       Веер с силой упёрся в горло Соске, отчего он слегка поморщился. — Постарайся не оказываться в опасных ситуациях. А то ведь я могу и забеспокоиться, что ты не справляешься…       В рыжие волосы вцепилась рука, дёргая их назад, заставляя поднять голову. Ичиго шикнул от боли, но не утратил улыбки. Теперь оба брата смотрели друг на друга с ненормальными улыбками, совсем не вписывающимися в подобную ситуацию. — Я справлюсь, брат. Но и ты будь аккуратен. Я ведь тоже за тебя… беспокоюсь.       Взгляд Соске внезапно взглянул в сторону шестого отряда. — Особенно сейчас меня раздражают ублюдки, которые не воспринимают спасение своей жизни, как нечто важное.       Ичиго не мог не рассмеяться, откинув голову назад. Их ещё можно назвать нормальными? Они причиняют друг другу боль, но в то же время желают защитить друг друга больше собственной жизни. Он упёрся в плечо младшего лбом, когда тот отпустил его волосы, пока не успокоился окончательно, но не двигался. — Ты вырос, — задумчиво отметил Ичиго. — Да. Я выше тебя. — Это причиняет боль. — А мне всё нравится. — Тц, раздражаешь.       Соске промолчал. Ичиго потянулся рукой к его шеврону, заинтересовавшись. Он тщательно ощупал его, изучая текстуру. Младший позволял ему играться, успокаиваясь тоже. Он жалел, что вспылил, однако было поздно что-то менять. Тем более, он смог впервые увидеть ту сторону старшего брата, которая ранее была спрятана от него. И… Соске был доволен. Эта малость доказывала ему, что он поступил верно. — Я был серьёзен, Ичиго, — сообщил он со льдом в голосе. — Если этот щенок что-то видел, то лучше избавиться от него сейчас. — Пока нет. Он мне ещё нужен, Соске. — Ты ведь играешь с новой Кучики сейчас. — Я не хочу ставить все фишки на жеребёнка, когда у меня есть породистый конь, — Соске закатил глаза. — У тебя будет шанс в будущем. Но не сейчас. — Я услышал тебя.       Ичиго взглянул на землю, усеянную отчётами. Кажется, они немного увлеклись… Братья собрали бумаги, после чего отнесли их в канцелярию в молчании. В какой-то момент Соске скрылся в сюнпо, но старший Айзен не собирался его останавливать или искать. Он поджал губы.       Было почти физически больно, как бы он не смеялся. Ичиго был расстроен и зол, безумно зол. Всё шло к чертям, а Айзен никак не мог вмешаться, вынужденный лишь наблюдать. Однако… если взглянуть с другой стороны, их размолвка с Соске была на руку и ему. Младший сможет поработать в одиночестве, справляясь со всеми невзгодами, чтобы… потом пасть в самый низ, где будет вынужден принять его помощь.       Да. Ведь Соске точно падёт. У него был шанс позволить старшему брату вмешаться, однако тот отказался, и даже был так груб. А значит…       Он пожалеет.       Ичиго улыбнулся, пряча лицо за веером. Их отношения никак не изменятся, они всё так же будут общаться, словно этого разговора и не было, однако каждый будет ждать, когда другой оступится. Ведь проигрыш ознаменует победу одного, и безропотное подчинение второго — то, что они не обсуждали, однако приз в этом негласном соревновании был очевиден.       Следующие дни офицер решил потратить на просьбу принцессы Кучики. Дабы Йоруичи помогла ему, Ичиго соблаговолил несколько раз пойти на её поводу, и встретиться с некоторыми благородными. Звучало странно, ведь в большей степени это шло на пользу Айзену, однако Шихоуин выглядела счастливее его, словно сама победила в лотерее, не потратив и йены. Особенно, когда посторонние начинали хвалить Ичиго: кошка напоминала гордую мамочку, чей сын исполнял главную роль в школьной театральной постановке, постоянно напоминая окружающим, что это её ребёнок. — Ичи, ты такой умница! — Йоруичи внезапно обняла его, запрыгнув сверху.       Айзен опытно поймал её, удерживая одной рукой, второй продолжая обмахиваться веером. Это стало настолько привычно, что офицер уже не терял равновесие. — Я знаю, капитан, но по какому поводу сейчас? — Представь, мы на собрании капитанов начали обсуждать скорую отставку одного капитана, как речь сразу зашла о тебе, как приемнике! — Йоруичи едва не кричала от радости, но после поистине зычного голоса Канеко это больше напоминало мяуканье, пускай и громкое. — Даже Ямаджи положительно высказался о тебе!       Несмотря на то, что Айзен сохранил спокойное выражение лица, внутри он похолодел. Проблема отсутствия банкая начала вставать более остро. — Капитан Хирако был недоволен? — со смешком поинтересовался Ичиго. — Будто лимон съел. Сидел, скривившись, но молчал. Трудно было что-то сказать, когда с одной стороны стояла я, а с другой — Кенпачи.       Картина предстала перед глазами сразу. Айзен усмехнулся. — Кенсей сказал, что такой талант, как у тебя, встречается раз в столетие. — Боюсь, он ошибался, — покачал головой Ичиго. — Недавно я видел настоящий талант, который не смогли испортить даже годы ужасного обращения, и я, по сравнению с ней, меркну. — О? О ком ты говоришь?       Ичиго состроил выражение лица, словно очень сомневался в том, что стоило раскрывать рот. Глаза Йоруичи уже горели. Кошка настолько сильно ему доверяла, что не замечала очевидного. — Ичи-и-и! — Это не моя тайна, капитан. — Кто она? Ну же, порадуй капитана, твой капитан очень хочет увидеть самородок, который заставил тебя считать себя бесталанным. — Йоруичи-тайчо, что вы думаете о принцессе Кучики? — Юрико? — округлила глаза кошка. — Бедный ребёнок, которого все оклеветали. Тц, проклятые благородные ублюдки. Девочка ни в чём не виновата, но на неё повесили всех собак, а сейчас методично отрезают все её связи в высшем обществе. Погоди… — Я случайно стал свидетелем, как принцесса впервые взяла в руки боккен.       Шихоуин серьёзно задумалась, отпустив его. Ичиго поставил её на землю. — Ты так высоко её оцениваешь? — Если бы я сравнивал… думаю, принцесса добралась бы до уровня Соджуна за… год.       Серьёзное заявление. Однако, вспоминая решимость девушки, Ичиго мог ставить на то, что та справилась бы даже быстрее. И дело было не только в таланте принцессы, но и в том, что у Соджуна его не было. Издёвка судьбы, не иначе. — Мне всегда казалось, что Гинрей ошибся, — внезапно заметила Шихоуин. — Он заставлял мягкого ребёнка быть твёрдым, когда уже твёрдого ребёнка размягчал. Он слишком привержен традициям. — Я тоже так решил.       Йоруичи задумчиво взглянула на него. — Вам она нравится, капитан? — Порой я вижу в ней себя. Если бы мой отец был, как Гинрей. — У вас будут проблемы с кланом Кучики, — вздохнул Ичиго, заметив, как на чужом лице возникает зловещая ухмылка. — Нет, если ты мне поможешь. Особенно, если ты мне поможешь.       На лице Айзена возникло обречённое выражение. Арата, следуя за ними в небольшом отдалении, мысленно восхищался бесстыдностью своего командира. — Капитан… делайте, что считаете нужным. — Я знала, что на тебя можно положиться!       Йоруичи нужно было лишь его имя, поэтому Ичиго не нужно было участвовать в её планах. Тем более, Сой Фонг, отметив, что Айзен стал часто отвлекаться от своей работы во втором отряде, больше уделяя время либо налаживанию связей, либо индивидуальным тренировкам, вновь в добровольно-принудительном порядке привлекла его к отчётам и участию в построениях уже как инструктора. Ичиго не сопротивлялся: в конце концов, тренировал он исключительно своих подчинённых, а благодаря бумажной работе мог в некоторой мере контролировать отряд. Спустя десятилетия этой монотонной работы, он начал понимать, почему в будущем капитаны так часто пытались сами поучаствовать в любом беспорядке. Всё, что угодно, лишь бы не работать…       Поэтому, когда Йоруичи внезапно в приказном порядке пригласила Ичиго присоединиться к ней в гости в клан Кучики, Айзен уже стоял рядом с ней ещё до того, как та успела бы закончить предложение. Шихоуин гордо улыбнулась: её офицер наконец ощутил всю тяжесть капитанской должности, и уже начал понимать, что нужно цепляться за любую возможность сбежать от неё! Лишь печальный лейтенант, у которого не было возможности бежать, обиженно смотрела им вслед. — Капитан Шихоуин, офицер Айзен, — поздоровался с ними недовольный Гинрей, особенно выделив Йоруичи. — Ах, Гинрей-Гинрей, ты меня ждал? — Добрый день, капитан Кучики.       Соджун неподалёку поднял голову, желая поздороваться, но, встретившись взглядом с Ичиго, смолчал, отвернувшись. Айзен вскинул бровь, находясь в замешательстве. Однако, долго размышлять об этом он не сумел: из дверей едва не вылетела девушка в форме шинигами. Он обратил на неё внимание. — Юрико-сан, рад видеть вас в здравии. — Ах… ха… ха… Здравствуйте, Айзен-сан! Йоруичи-тайчо, вы наконец пришли! — Ах, Юрико, как тебе идёт форма!       Гинрей красноречиво прокашлялся, но Йоруичи сделала вид, словно не поняла очевидного намёка. Капитан демонстративно поправила чужое косоде, стряхнула несуществующую пыль с рукавов, убрала волосы со лба девушки. Ичиго спрятал ухмылку за веером, наблюдая, как Шихоуин не упускает возможности поиздеваться. Убедившись, что Юрико, по её мнению, готова, кошка кивнула, развернулась, и похлопала Ичиго по плечу. — Юрико, отныне Ичи станет твоим инструктором во втором отряде! Поздоровайся с наставником правильно.       Принцесса расплылась в счастливой улыбке. Она моментально поклонилась ему в церемониальной манере, как к более старшему, что ранее было невозможно в виду их различных статусов. Уголок губ Айзена дёрнулся, но он ответно поклонился, но более покровительственно, как старший. — Шихоуин, ты просветила своего офицера в детали, или поступила как обычно? — Ичи, Юрико у нас на испытательном сроке, — прояснила Йоруичи, продолжая игнорировать выражение лица Гинрея, и Айзену было безумно интересно, каким образом его капитан смогла вырвать принцессу из клана Кучики без одобрения главы. — Если она сможет пробудить свой зампакто за год, то сможет официально стать шинигами. Теперь это твоя главная забота!       Ичиго промолчал, но кивнул с размеренной улыбкой, не сопротивляясь. Выходит, его назначение капитаном, к счастью, откладывается, но добавляется новая забота. Несмотря на тот факт, что его репутация поставлена на кон, Айзен не нервничал. Он был полностью уверен в маленькой принцессе, удивляясь самому себе. — Я буду регистрировать результаты в конце каждого месяца, — внезапно подал голос Соджун. — Если Юрико окажется травмирована… — То это исключительно мои проблемы, — оборвала его Йоруичи. — А теперь, Юрико, нужно отпраздновать твою новую должность!       На мгновение взгляд Юрико дёрнулся к Гинрею, однако девушка быстро одёрнула саму себя, и, внезапно, бросила вопросительный взгляд на Айзена. Ичиго медленно кивнул, даруя разрешение новой подчинённой. Очевидно, Шихоуин хотела дать девочке ощутить вкус свободы, так что пускай. Почувствовав её хоть раз, девушка должна вцепиться в неё обоими руками, готовая выполнить любой его приказ, лишь бы не возвращаться в клетку поместья Кучики. — Ичиго, — остановил его Соджун до того, как Айзену успел бы уйти в сюнпо следом за капитаном и принцессой Кучики, — мы не можем поговорить? — Хорошо.       Раздражённый капитан покинул их почти сразу, поэтому в саду поместья Кучики находились лишь они двое, окружённые алыми бабочками. Ичиго сложил веер, постукивая им по губам. Размеренная улыбка давно сползла с губ, отчего выражение лица офицера было непривычно серьёзным. — Итак? — Ты… — Соджун попытался собраться с терзающими его мыслями, но не смог, и отвёл взгляд. — Ты считаешь, что у Юрико получится? — Так говорит капитан. — Но… ты? — Раз так считает капитан, то и я буду верить в принцессу… вернее, Юрико.       Как более старший, Айзен не должен был уважительно обращаться к леди Кучики, тем более произносить её титул. Взгляд Соджуна на мгновение дрогнул: он не привык к подобному обращению по отношению к младшей сестре. — Ичиго, я… — Я слушаю.       Внезапно Соджун громко выдохнул. Его плечи заметно ссутилились. — Как твои бабочки связаны с Пустыми? Почему от них ощущается их реяцу?       Взгляд Айзена дрогнул. Как он смог ощутить это? Ичиго почти постоянно контролировал их реяцу, не позволяя никому узнать, так как… Уэко-Мундо, та миссия. Мысли быстро мелькали в его голове. — По этой причине ты в течение месяцев игнорировал меня? — Я… — лейтенант зарылся ладонь в волосы, его пальцы ударились о кенсейкан, — не знаю, что думать. Ты ведь шинигами, как ты можешь быть связан с минусами? — Что ж… ты не совсем ошибся.       Шинигами напротив застыл. Одна из бабочек внезапно приземлилась ему на плечо. — Мои бабочки — мой второй зампакто. То, что они выглядят мило, не значит, что они менее опасны, чем моя катана. Просто их задача в другом. Однако… это оружие, Соджун. Точно такое же, как снежная волчица твоего шикая. Разве что они обладают физическим воплощением. — Зампакто… — Ты сам знаешь, что зампакто не ограничены определёнными типами. Каждый зампакто отражает личность шинигами, а они не могут быть похожи друг на друга. И Зангецу, и Алый не обязаны походить друг на друга и на других, но от этого не перестают быть моими соратниками.       Наконец, Соджун поднял на него взгляд. — Ты боишься меня? — Я… не знаю. Я не мог понять и принять то, что ощутил во время той битвы, но и поговорить с тобой честно было выше моих сил. — Ты поделился с кем-то ещё? — Нет, никогда.       Ичиго медленно кивнул. — Прости меня за это. Я поступил эгоистично. — Не спорю, — преувеличенно недовольным тоном согласился Айзен. — И я рад, что смог поговорить с тобой сейчас.       Голос лейтенанта был наполнен значительным облегчением. Ичиго хмыкнул. — Месяц. — Что? — Месяц ты будешь приносить мне данго. Я крайне оскорблён и обижен, чтобы так легко простить тебя. — А. Конечно!       Забавные человеческие взаимоотношения. Достаточно показать чуть больше эмоций, как люди уже счастливы, считая себя близкими. Однако, пока Юрико ещё не приносила пользы, Айзену требовалась поддержка лейтенанта шестого отряда. Он не хотел рисковать больше.       И Зангецу, и Алый не обязаны походить друг на друга и на других, но от этого не перестают быть моими соратниками. Зангецу прокручивал услышанную фразу в голове, невольно остановившись, но наказания за промедление не последовало. Алый окружал его мириадами крошечных крыльев, но, казалось, поддался меланхоличным мыслям хозяина, и успокоился.       Зампакто всё ещё ненавидел его. Однако их война причиняла вред именно Ичиго. Зангецу протянул руку и, помедлив, одна из бабочек приземлилась на ладонь. Его едва не пробила дрожь отвращения, но усилием воли Зангецу сдержал это чувство. Алый спокойно расположился на его ладони, не вгрызаясь в плоть. — Последний раз, Пустой. Только попробуй ещё раз задвинуть меня в тень…       Мотыльки и ночь смогли перейти к холодному перемирию.