Забыть о ненависти

      В разрушенном мире, освещённым лишь одинокой алой луной, казалось, властвовали только насекомые. Бабочек было так много, что те едва не закрывали собой небо. Они парили меж обломков зданий, припорошенных пеплом, шелестели тысячами крыльев, щёлкали жвалами, которых у столь миролюбивых насекомых не должно быть, но в этом мире те полностью извратили свою изначальную природу. Ощутив появление хозяина, мотыльки резко взвились вниз, шумно собираясь в человеческую фигуру. Ичиго наблюдал за этим с некоторым отвращением, прикрывая лицо рукавом от ветра. — Ты не Белый, — как приговор вынес Айзен, окончательно уверившись.       Перед ним, подобно отражению в кривом проклятом зеркале, стояла собственная отбеленная копия, отличаясь лишь выражением лица. У Белого никогда не было такого лица. Такого тоскливого, но с растянутой, словно пришитой заживо невидимыми нитками, клыкастой ухмылкой. Это грусть в его глазах, понял внезапно Ичиго. Пустому перед ним было грустно, но он, казалось, не мог прекратить улыбаться. Лишь голодные золотые глаза на алебастровой коже напоминали о том, что это всё ещё монстр. — Не Белый, — согласился Пустой, с хрустом наклонив голову к плечу, и его металлический голос слабо успокоил Айзена. — Если быть точным, я — Алый.       В знак подтверждения, Пустой потянул за длинный, как и у оригинала, белый локон волос, который плавно переходил в красный к концам, словно он случайно макнул его в краску. Концы его рукавов и подол хакама тоже несли алый цвет. Нет, не краску. Кровь, что он прошлой ночью позволил бабочкам испить. — Алый — это лишь название для остатков Белого, — не согласился Ичиго, кивнув на оставшихся в воздухе бабочек.       Пустой нахмурился, находя раздражающей саму ситуацию. Однако, по-видимому, как и у Ичиго, его терпение было значительно больше, чем ожидалось, если вспомнить Белого. Пустой в неприятно-знакомой позе вынул из кармана рукава полностью алый веер, словно собранный из склеенных тел бабочек, оттого выглядящий криво и неприятно. С шорохом сухих листьев тот раскрылся. — Когда ты был пустофицирован, та часть Пустого, который должен был захватить твой организм, и заставить корчиться аккурат рядом с остальными, невольно слилась с остатками Белого, — веер указал на бабочек. — И так появился я. Я имею все воспоминания и знания Белого, но при этом осознаю, что я — не полноценный он. Но и полностью посторонним Пустым я не являюсь, поскольку часть меня — это часть Белого. Поэтому…       Белая рука с силой сжала веер, заставив его с оглушительным хрустом рассыпаться на сухие крылышки и обрывки крохотных палочек-лапок. Алые пальцы растёрли остатки, налипшие на кожу, и вниз посыпалась труха. Ичиго не проявил отвращения, глядя на это, но и приятной картину нельзя было назвать. — Я — Алый. Ты сам так назвал их, а я, по праву, взял это имя. — Зангецу? — помедлив, позвал Ичиго, заставив Пустого насмешливо хмыкнуть. — Он молвит правду, — появился зампакто поблизости, заняв место между хозяином и Пустым, но в некотором отдалении, заставляя их образовать неправильный треугольник. — Этот Пустой лишь частично тот, что когда-то поглотил меня, и частично то, что должно было лишить вас рассудка. В некотором роде, он более невинен, чем все они.       Зампакто реагировал более миролюбиво, чем ожидалось. Однако его взгляд ни разу не сосредоточился на хозяине или Пустом. Он кутался в плащ, пряча лицо в мехе воротника, как обиженный ребёнок. Айзен ощутил некоторую усталость, но дать её заметить Зангецу было подобно тому, чтобы самолично вернуть зампакто в пучины самобичевания. Страдать его зависимый от театральности клинок мог долго и со вкусом.       Под стать хозяину. — Разве я воспользовался твоей слабостью? — заметив сомнения Ичиго, напомнил Пустой. — С силой и знаниями Белого я вполне мог попытаться поглотить тебя, но я этого не делал, несмотря на то, что кажусь тебе чужим. Напротив, я всеми силами задерживал твою пустофикацию, и продолжаю делать это. Я не заслуживаю доверия? — А ты бы доверился в подобной ситуации? — Нет, — впервые искренне усмехнулся Пустой, остро напомнив этим знакомым жестом Белого, и развёл руки. — Но у тебя нет выбора. Ты сам принял решение.       Он был прав. Ичиго сам решился на авантюру, поддавшись своему, казалось бы, позабытому желанию, что осталось ещё от Куросаки Ичиго. Он хотел вернуть Белого, оказавшегося настолько дорогим Ичиго, что эта привязанность осталась даже со сменой фамилии. Отчасти… это удалось. Но, как он стал Айзеном, так и Белый стал Алым. Уже не те, но ещё не совсем иное…       Алый приблизился к нему и, внезапно, встал на одно колено. Прежде, чем Айзен успел сориентироваться, его ладонь оказалась в белых руках. Даже кончики пальцев Пустого были словно обмакнуты в кровь. Ичиго попытался вырвать ладонь, но Алый держал её слишком крепко. Его окровавленные пальцы с силой сжали руку Ичиго, настолько, что, будь это реальный мир, на коже уже бы остались чёрные синяки.       Жутко. Словно его держал за руку мертвец, что выбирался из Ада по его душу. Отчего-то на мгновение он увидел Хирако с этими длинными волосами и широкой ухмылкой, но видение быстро пропало. Алый был намного страшнее, чем тот, кто уже был мёртв и даже сожран этим же Пустым. — Мой Король примет эту бедную, слабую лошадь? — притворно-жалким голосом поинтересовался Алый, портя картину своей издевательской улыбкой. — Эту печальную-печальную лошадь, которую прошлой ночью вы с рук кормили кровью и плотью своих врагов.       Пустой положил лицо на его руку, что выделялась живым цветом в окружении смертельной бледности кожи минуса, и потёрся о неё. Монстр стал походить на домашнюю зверюшку, выпрашивающей ласку хозяина, едва не виляя хвостом. Ичиго усмехнулся. Его пальцы прошлись по открытой шее Пустого в издевательской ласке, нарочито глубоко вжимаясь ногтями в кожу, но Алый лишь больше обнажил беззащитное горло, щуря глаза.       Унижался, зная, как хозяину это нравится, урчал в ответ на болезненную ласку, прикрывая голодное золото пушистыми заснеженными ресницами, жмурясь от довольства. Белый никогда бы не стал так унижаться перед Куросаки Ичиго. Но и Куросаки Ичиго никогда бы не позволил себе кормить монстра людьми, даже собственными врагами, находя это бесчеловечным, чудовищным… недопустимым…       А вот Айзен Ичиго с удовольствием сделает это. Ещё не раз. И Алый знает это.       Ичиго вырвал свою руку, которую уже самостоятельно отпустил Алый, с некоторой брезгливостью встряхнув ею. На его коже остались бледные разводы, с которых осыпалась неприятная колючая корочка свёртывающейся почти мгновенно крови. Пустой спрятал свои клыки за очередной ложной ухмылкой, молча поднимаясь с колен. Расположения хозяина ещё придётся заслужить. — Не пытайся повторять за Белым, — с ощутимым холодом бросил Айзен. — Я не повторяю, — пожал плечами в ответ Алый. — Я таков и есть. Но если вас это не устраивает, Король, то я придумаю собственную иную личность. — Ты меня услышал. — И ты меня услышь, — стал серьёзным Пустой, резко повернув голову к плечу с неприятным хрустом позвонков. — Пустофикацию придётся пережить, как бы ты этого не хотел. И время, которое я могу её сдерживать, стремительно утекает. — Неподходящий момент. — Найдите подходящий, иначе она начнётся спонтанно.       И Ичиго, который был вынужден давать показания уже несколько суток, искал его, ощущая, как белая аморфная субстанция пульсирует под его кожей в такт сердцебиению. К сожалению, из-за произошедшей одной ночью жуткой резни, которой не случалось в Сообществе Душ за многие века, весь Готей и в особенности второй отряд были поставлены на уши. Паника охватила белый город, подкрепляемая бесславной смертью нескольких капитанов и лейтенантов, и предательством ещё двоих. Ужасное, ужасное событие.       Как и спрогнозировал Ичиго, Шихоуин сбежала, прихватив выжившего Тессая. На редкость разумно, ведь у неё не было ни шанса оправдаться, будучи обнаруженной на месте преступления, принцессой какого бы клана она ни была. К сожалению, перепуганный Совет сорока шести не станет слушать её, какими бы логичными не были слова защиты, о, только не они. Доказательства считаются гораздо более важными, чем любые показания. Впервые Айзен оценил по достоинству их абсолютную и непрошибаемую уверенность в собственной правоте, граничащую с глупостью, подкреплённую страхом и гордыней. Разве что Ичиго интересовался, вмешивался в приговор о виновности Шихоуин и Цукабиши младший брат, или это их самостоятельный гениальный вывод?       Ах, бедная-бедная Шихоуин, в одну ночь потерявшая абсолютно всё. Сидела бы на своём месте — ничего бы не случилось, однако, кошки страдали неуёмным любопытством, что часто приводило к их смерти…       Помимо многочисленных официальных допросов, проводимых с крайней осторожностью — Совету сорока шести крайне не хотелось терять настолько близкого к капитанской должности шинигами, когда уже были потеряны пятеро — Ичиго был вынужден терпеть настойчивую слежку, прозванную лаконичным словом «наблюдение». Близость к капитану как раз и спровоцировала подобный приказ. Айзен ощущал её на уровне расцветающих инстинктов Пустого, но призрак доложил более точно, заставив окончательно увериться. Алый всё чаще напоминал о задержанной пустофикации, как отложенный будильник, отчего Ичиго начинал нервничать. Но не мог же он сбежать от надзора! Это равнозначно тому, чтобы признать свою вину. Поэтому оставалось молча терпеть, проживая свои офицерские будни день за днём, создавая видимость работы шинигами, к которой он точно пару десятилетий даже не думал притрагиваться.       За уголок одежды ухватились чьи-то тонкие крохотные пальчики, слабо дёрнув. Ичиго обернулся, встречаясь с потерянным взглядом Сой Фонг. Как назло, Гинрей на время разбирательства вернул Юрико в клан, аргументируя это её благородной кровью. Приходилось терпеть прицепившегося щенка, создавая видимость обеспокоенности. Возможно, это было бы чуть проще сделать… если бы под кожей не плавала белая субстанция, готовая со дня на день облепить его коконом, трансформируя в Пустого, ощущаясь, как сотни толстых гусениц, ползающих по всему телу. К счастью, в подобной ситуации его нервозность воспринималась само-собой разумеющейся. Для всех было само собой разумеющимся, что даже офицер Айзен едва мог сохранять спокойствие после произошедших событий. Айзен положил ладонь на холодные пальцы Фонг, дожидаясь, пока её взгляд сосредоточится на нём. Он улыбнулся одними губами, чуть опустив веер, чтобы Шаолинь видела его мягкое выражение лица. — Лейтенант, вы здесь? — Ичиго? — осипшим голосом переспросила Фонг. — Да, я. Мы уже провели вечернее построение. У нас есть свободное время. Давайте выпьем чаю? — медленным и размеренным голосом говорил с ней Айзен, как с диким зверьком. — Я заварю валерианы, что думаете?       Сой Фонг молча кивнула. Она не любила травяные чаи, но в таком состоянии женщина соглашалась со всем, что говорит ей офицер Айзен. Девушка шла за ним, держась за кончик рукава, как за последнюю ниточку в своей жизни. Ичиго смотрел на её бледные от силы сжатия пальцы, но промолчал. Веер скорбного чёрного цвета без рисунков прикрывал нижнюю часть лица мужчины, не позволяя увидеть мелькнувшую ухмылку.       Кабинет капитана негласно был запечатан. Сой Фонг не приближалась к нему, полностью игнорируя само существование, Айзен же не имел и малейшего желания заниматься работой старших офицеров в преддверии пустофикации. В похожих ситуациях находились ещё несколько отрядов, отчего работа Готея сильно пострадала в целом. Вопрос нескольких дней, когда расследование свернут за неимением улик, после чего будут быстро назначаться экзамены капитанов. Да и те исключительно для соблюдения формальностей. Ичиго был уверен, что его имя должно быть первым в списке, если не возникнет проблем, так, к чему ему беспокоиться о благополучии отряда, который он в скором времени покинет? О том, что его сделают капитаном второго отряда, не шло речи.       Второй отряд со своими специальными и секретными отрядами не мог возглавить посторонний человек. Только проверенный член клана Шихоуин или одного из их вассальных кланов, воспитанный с рождения в духе подчинения вышестоящим или Совету. Тонкости подобной работы передавались исключительно от учителя к ученику. В их условиях только Сой Фонг, что продолжала находиться в подвешенном состоянии, подходила под все требования. По всем, кроме состояния души… — Как вам чай, лейтенант? — словно по команде, Сой Фонг подняла чашку и опрокинула в себя напиток залпом, как саке. Ичиго нечитаемо взглянул на свою чашу, где обжигающий кипяток не позволял даже прикоснуться к накалившейся керамике. — Понятно… — Вкусно. — Да… разумеется…       Он сложил веер, постукивая кончиком по губам. Определённо, проблема. В таком состоянии ей ни то, что отряд, даже лейтенантскую должность не факт, что оставят. В прошлом история была той же? А ведь в этом времени Айзен снизил её привязанность и поклонение Йоруичи до возможного минимума, но Сой Фонг всё же была в подобном состоянии…       Под кожей вновь начала двигаться аморфная масса, реагируя на вспыхнувшее раздражение. Бабочки вокруг ощутили это, заволновавшись, их полёт стал более быстрым и хаотичным. Ичиго усилием воли проглотил то, что уже подошло к глотке, медленно вдыхая и выдыхая. Он не выдержит ещё несколько дней. Если Айзен не найдёт свободное и спокойное место, то может обратиться Пустым либо на очередном допросе, либо, что ещё более феерично, на экзамене. — Алый, задержи это ещё немного! — Ты понимаешь, что это вообще не должно быть задержано! — разъярённо прошипел Пустой. — То, что я уже делаю — это абсолютно противоестественно! — Ещё немного!       Алый зарычал с непривычной злостью, но Ичиго ощутил, как масса перестала пытаться вытечь из него. Бабочки успокоились, и замедлились. Сой Фонг не заметила, либо не обратила внимания, в своём состоянии Айзен не брался судить. Её взгляд продолжал смотреть в никуда, сохраняя всё то же пустое выражение лица, напоминая фарфоровую куклу. Ичиго протянул руку, и смахнул отросшую чёлку с глаз лейтенанта, но та и на это действие не обратила ровным счётом никакого внимания. Казалось, начни он сейчас и здесь обращаться в Пустого, Сой Фонг не отреагировала бы, продолжая смотреть своим мёртвым взглядом.       Как проблемно. — Лейтенант, у меня на вечер назначена встреча. Присоединитесь ко мне? — Да. — Я так и думал, — хорошо, хоть отвечала, пускай и односложно.       Спасибо ограничению на перемещение, Айзен мог лишь принимать гостей, но самостоятельно покинуть отряд — увы, в данный момент подобное было под запретом. Ичиго ожидал некоторых ограничений, но то, как его едва ли не гнали в загон, требуя пастись на определённой территории, раздражало похлеще выходок Шинджи. Ах да, больше Хирако не сможет его довести… никогда. Глаза блеснули счастливым золотом.       В ожидании гостя Ичиго занял место на террасе у кабинета капитана, выходящей в сад. В ночной тьме он казался значительно мрачнее. Возможно, дело и в том, что за ним никогда должным образом не ухаживали в виду незаинтересованности Шихоуин. Сой Фонг иногда находила садовников, но те постоянно бросали работу, так как пьяная Йоруичи порой в сюнпо влетала в их искусно обрезанные кусты или сносила композиции из камней… Ичиго мог их понять. Его терпения тоже бы ненадолго хватило.       Сой Фонг на мгновение сжала его рукав с ощутимой силой, едва не вырывая клок ткани, но по итогу всё же пошла следом на неприятную ей территорию. Айзена окутало её реяцу — порывы ветра с ощущением чего-то острого на коже, как крохотные тонкие иголочки — но то был лишь краткий миг. Ичиго проигнорировал негативную реакцию, зная, что лейтенант, привязавшаяся к нему, пойдёт следом в любом случае. Нужно было постепенно выводить Сой Фонг из этого состояния мёртвой осы, и приучить её к мысли, что кабинет капитана больше не обитель Шихоуин было первым в его списке.       Он подготовил пиалы, разумно предполагая, что мог принести с собой его гость. Оставалось удивляться мысли, что в нынешней ситуации потерявший лейтенанта Кеораку захотел встретиться с ним лично. Раньше их встречи инициировала Йоруичи, проталкивающая любимого офицера куда только можно. Сам Шунсуй не был расположен к нему, казалось ранее Ичиго. По крайней мере, чужая реяцу никогда не делилась и каплей радости по поводу его присутствия.       Когда он сел, подогнув по себя ноги, Сой Фонг, помедлив, опустилась рядом, полностью спрятавшись в его тени. Айзен ощущал, как та опёрлась спиной о его спину, но промолчал. Он знал, что она так поступит, и сидел лицом к саду, когда лейтенант была вынуждена смотреть на кабинет капитана с распахнутыми настежь сёдзи. Это тоже было его рук делом. Первый шаг. — Ух, я опоздал, мои извинения, — спустя несколько минут взметнулся ветер, и из сюнпо вышел знакомый капитан, придерживая шляпу рукой.       Его розовое кимоно, накинутое на плечи, медленно легло на спину, не слетев даже после мгновенной поступи уровня капитана. Айзена всерьёз интересовало, как оно держится в любой ситуации. Всегда интересовало, на самом деле… — Нисколько, капитан Кеораку. Я пришёл слишком рано, — дипломатично улыбнулся Ичиго, укладывая веер на колени, и выкидывая глупые мысли из головы. — Не будь таким вежливым, — рассмеялся Кеораку, и рядом с ним из сюнпо появился новый гость. — Надеюсь, ты не против, что я привёл с собой друга. Ты тоже, как вижу, не один. — Всё в порядке, капитан. — Извиняюсь за вторжение, — мягко улыбнулся Укитаке.       Шунсуй сел неподалёку и, как и ожидал Айзен, вынул из рукава саке. Укитаке занял место между ними, скользнув взглядом по тихой Сой Фонг, но промолчал. Она была не более, чем мебелью сегодня, которая не должна была участвовать в этой встрече, и капитаны её молчаливо игнорировали. Кеораку одобрительно взглянул на пиалы, после чего разлил жидкость по ним. К счастью, офицер подготовил три чаши, рассчитывая на Сой Фонг, но разумно ожидал, что к ней не притронутся, поэтому количество оказалось подходящим. Ичиго был вынужден поднять одну.       Они не разговаривали о произошедшем, что входило в ожидания Айзена. Пространство заполняли негромкие голоса, обсуждающие бессмысленные вещи, прерывающиеся лишь на то, чтобы сделать глоток обжигающего напитка. Часто речь заходила о вещах, непосредственно касающихся работы капитана, и им офицер внимал с большей внимательностью. Его бывшая руководительница, увы, не успела научить практически ничему важному.       Ичиго ощущал себя напряжённо, находясь рядом с двумя известными капитанами в своём состоянии, но продолжал сохранять полуулыбку. Веер в его руках то обмахивал лицо, то складывался, начиная постукивать по губам, подбородку или ладоням, а порой и по ободку пиалы. На лице не возникало и крупицы нервозности, Айзен продолжал сохранять спокойную полуулыбку, изредка сменяющуюся другими выражениями.       Бабочки порхали вокруг, изредка присаживаясь на капитанов, заинтересованные новыми лицами. Ичиго подозревал, что Алый таким образом изучает их… если он в принципе контролировал бабочек. Он не до конца понимал специфику Пустого, и что тот изменил в их привычной жизни. Пока несколько мотыльков спокойно ползали по шляпе Шунсуя, Укитаке вытянул палец, и ближайшая к нему бабочка послушно приземлилась на кончик. — Удивительный зампакто, — признался Джуширо с восхищённой улыбкой. — Никогда не видел подобного. — Все так говорят, — усмехнулся Шунсуй. — Ичиго-кун наверняка устал от подобных комплиментов. — Совсем нет. Люблю их слушать, продолжайте, — отозвался в тон Айзен. — Ха-ха, зато честно!       Взгляд Кеораку сосредоточился на мотыльке, присевшем на его рукав. Бабочка едва двигала крыльями, что в ночи испускали слабое свечение. Во тьме они походили на крохотные алые огоньки, парящие вокруг офицера Айзена. Шунсую показалось, что на его косоде попали капли крови, но то были лишь отсветы.       Ещё один мотылёк сел на плечо Кеораку, начиная потирать свою хоботок тонкими передними лапками. Ичиго говорил, что сладкий запах, исходящий от него, нравится насекомым, пускай это и был запах саке, а насекомые — зампакто. Взгляд Шунсуя стал совсем мрачным. Лиза-тян всегда ругалась по этому поводу… в прошлом.       Он молча смотрел на бабочку несколько долгих минут, после чего вынул из рукава свёрток, и передал его Айзену. Ичиго вскинул бровь, но послушно развернул его. — Капитан Кеораку, это…       Айзен поднял взгляд, полный лёгкого смятения, но в большей степени — мрачного понимания. Джуширо поднял пиалу к губам, молчаливо намекая, что этот разговор начал Шунсуй, так пускай он его и продолжит. Даже если Ичиго и сам всё понимал…       Белое хаори не выглядело чужеродно в его руках. Напротив, Ичиго смотрел, как его рыжие волосы спадают на белую ткань, освещённую алыми огоньками и светом луны, создавая необъяснимую гармонию. Бирюзовая подкладка лишь добавляла цвета, не выглядя не вписывающейся. Айзен ощутил, как Сой Фонг двинулась, чуть поворачивая голову. Её пустой взгляд упал на ткань в его руках. — Оно твоё, Ичиго-кун. Конечно, скоро тебя ждут формальности, тот же экзамен, но… на самом деле оно уже твоё. Так чего тянуть? — Кеораку сделал глоток, после чего поставил пустую пиалу с негромким стуком. — Да и экзамен никому не нужен. Все просто хотят посмотреть на твой банкай. Покрасуешься пару минут, и будешь свободен. — А битва? — с подозрительным смешком поинтересовался Ичиго. — Да кому… — Шунсуя осенило, и он фыркнул. Джуширо поднял на них заинтересованный взгляд. — Ладно, ты прав. Зараки наверняка окажется на полигоне раньше, чем Яма-джи успеет огласить о проверке боем. — А вы хорошо знакомы друг с другом, — подметил Укитаке.       В его голосе не было обиды — лишь любопытство. Ичиго оценил его степень доверия к Шунсую, но при этом видел то, чего не замечал раньше. Капитаны обменялись безмолвными взглядами. Забота. Как у них с Кенпачи. Связь, которая не требует доказательств и подтверждений. — Капитан Зараки и я были знакомы ещё до Готея, — пояснил Ичиго, сворачивая хаори. — Если быть точным, он направился сюда за мной… — Поразительная верность! — Скорее, скука… — опровергнул Айзен, и его лицо потеряло всякое веселье. — Капитан Кеораку, могу ли я узнать?.. — Можешь. Но, сам понимаешь, мой ответ может тебе не понравиться.       Укитаке осуждающе взглянул на Шунсуя, но тот закрыл глаза, всем видом показывая, что наслаждается ночной тишиной, разбавляемой шумом ветра. Мгновенная месть за прошлый вопрос, видимо. Как по-детски… Джуширо вздохнул, заработав сочувствующий взгляд Айзена. — Нам… никому не нравится приказ Совета, Ичиго-кун, — признался Укитаке, повернув к нему голову. — Но времени на скорбь не дают. От Главнокомандующего требуют новых капитанов в ближайшее время, а из одобренных всеми кандидатов — лишь ты. Никто не ожидал… что понадобится столько офицеров на капитанскую должность, не говоря уже о освободившихся лейтенантских шевронах.       Ичиго мог бы поспорить насчёт «ближайшего времени». По меркам шинигами они могли длиться годами. Айзен случайно встретился взглядом с глазами Укитаке. Впервые он заметил, что те имеют цвет свежескошенной травы. Ичиго никогда не обращал на это внимания, не находясь рядом с капитаном тринадцатого отряда так близко. Это было впервые, когда они были рядом в спокойной обстановке, а не в момент уничтожения мира…       Капитан улыбнулся ему. Его лицо несло некое умиротворяющее спокойствие, отчего даже Айзена начало отпускать напряжение, держащее его в тисках последние дни. Все проблемы отошли на второй план, позволив ощутить упоительную пустоту в голове. Он ощущал, словно вокруг него безмятежная река, размеренно бегущая по камням, словно он сам был в центре этой неглубокой реки…       Ичиго вздрогнул, резко приходя в себя. — Прошу… прощения. — Это мне стоит извиниться, — поспешно замахал ладонями Джуширо. — Я забываю, как моя реяцу влияет на людей. Мне очень жаль!       Айзен растёр лицо, окончательно приходя в себя. Удивительно. Он никогда не ощущал подобного, разве что от реяцу Соске, но лишь потому, что они братья. Их реяцу естественно была созвучна друг другу, но как могло возникнуть подобное от чужого человека? Шунсуй беззлобно усмехнулся. — Да, Ичиго-кун, порой реяцу способна не только пугать и вредить. Но мало кто способен на то, что делает Джуширо. И не злись на него, это была моя идея. Я подумал, что тебе, как никому сейчас, нужно немного спокойствия. — Всё в порядке, но я бы предпочёл, чтобы в следующий раз меня предупреждали о подобном. — Конечно, — серьёзно кивнул Укитаке, и тема была закрыта. — В любом случае, — напомнил о себе Шунсуй, — экзамен назначат в ближайшие дни. Ты уже подтверждён. Отказ возможен лишь в случае отсутствия банкая. Что, конечно, невозможно.       Губы Айзен растянулись в нечитаемой улыбке. Белая аморфная масса под кожей вновь начала движение.       И правда. Невозможно. Ха-ха.       Что ж, если он не найдёт момента, чтобы начать и завершить пустофикацию, капитанов ждёт интересное зрелище. Может, оно даже переплюнет по зрелищности случившееся. Говорить об этом не было ни желания, ни безумия, разумеется…       То, что его решат назначить капитаном было ожидаемо, но в то же время весьма сомнительным. С тем упорством, которое Шихоуин прилагала, чтобы все в Готее знали его имя, было бы странно, если бы Ичиго не был первым в списке. Однако, в виду объявления Йоруичи преступницей, сам Айзен находился под серьёзным наблюдением. Но то, что Шунсуй решит протянуть ему руку помощи… к тому же, подключив к этому Джуширо… Неожиданно.       Ичиго не задавал лишних вопросов. Он с благодарностью младшего принимал то, что ему давали, кивая на советы более опытных капитанов. Вот только за всё в этом мире приходится платить. Остался висеть вопрос, что и когда потребует от него Шунсуй… — Почему третий отряд? — решил поинтересоваться Ичиго, когда темы для разговора начали неизбежно иссякать. — Цвет хаори красивый? — озорно улыбнулся Кеораку, заставив Укитаке фыркнуть. — Не знаю. Яма-джи почти сразу решил, что ты займёшь место Роджуро. Спроси у него сам потом, после собрания капитанов как-нибудь. Он с удовольствием раскажет.       Спросить. У Главнокомандующего. С удовольствием. Наверное, его лицо оказалось слишком красноречивым, чтобы заставить Шунсуя издать понимающий смешок. Ичиго не стал прятать эмоции в этот раз.       Порой открытое проявление чувств заставляет людей подумать, что они близки. Милая человеческая психология. — Главнокомандующий может пугать младших офицеров, но на самом деле он не настолько жестокий, как может показаться, — вмешался Джуширо. — Честно сказать, если ты когда-нибудь решишься заговорить с ним вне собрания капитанов, то готовься к тому, что до вечера будешь вынужден слушать… Просто слушать.       Укитаке и Кеораку вздохнули с одинаковой усталостью в голосе. Такое порой мелькает в выражениях людей, которым приходится часто общаться с пожилыми людьми. Связать подобную реакцию и Главнокомандующего Ичиго не мог, как не пытался. — Капитан… Шихоуин и Тессай так и не были найдены? — раздался сиплый голос из-за спины Ичиго — впервые Сой Фонг решила подать голос.       Капитаны впервые обратили на неё внимание, коротко переглянувшись. Айзен ощутил, как лейтенант нашла ладонью его пальцы, и с силой сжала их. Он закрыл глаза на эту слабость, равнодушно размышляя о том, что та наконец отреагировала хоть на что-то. Кеораку надвинул свою шляпу на глаза. — Увы. Нет никакой информации, и даже приблизительного местоположения не обнаружили. — Есть подозрения на помощь из Готея, — сообщил Укитаке.       Ичиго нахмурился. Кошка могла додуматься вмешать Киске? Не с их отношениями… Впрочем, а к кому она ещё могла бы обратиться? Любой другой шинигами сразу выдаст её Совету… Айзен ощущал почти искреннее раздражение от мыслей, что все его долгие труды, направленные на выстраивание отношений с Урахарой, могли покрыться трещинами. Шанс мал, однако… — Но это лишь подозрения, — многозначительно добавил Шунсуй. — Неподтверждённые ничем. — Разумеется. Ичиго-кун, я правильно понимаю, что тебя отстранили от этого дела? — Да, капитан Укитаке. Я причастен и нахожусь под подозрением. — Совет, как всегда. Прискорбно. — Из всего этого мрака хорошей новостью остаётся лишь то, что скоро ты возьмёшь в свои руки третий отряд. Станешь ли ты устраивать такие же глобальные перестановки, как и Киске?       Айзен промолчал, невинно улыбнувшись. Джуширо двусмысленно кашлянул. — Да, точно. Прошу прощения, не вовремя я с такими новостями… — поднявшийся Кеораку к неожиданности Айзена ободряюще сжал его плечо, обжигая горячей ладонью. — Если понадобится с кем-то поговорить, то я всегда к твоим услугам. Я… ну, возможно, в компании саке.       Укитаке лишь молча кивнул ему. Для первого знакомства любезностей было достаточно, и предлагать больше уже было бы грубостью с любой стороны. Оба капитана исчезли в сюнпо, оставив Ичиго и Сой Фонг в одиночестве. Была лишь середина ночи, но Айзен не планировал тратить её остаток на сон. Он поднял чашу, словно поднимая тост на луну, и залпом выпил всё содержимое, не морщась. На его лице появилась полуухмылка, когда он бесшумно опустил пиалу на веранду. — Неизвестно… Если её не могут найти в Сообществе Душ, то капитан наверняка в Мире Живых.       Сой Фонг вздрогнула на его словах. После воздействия реяцу Укитаке чувства лейтенанта успокоились достаточно, чтобы слушать и слышать слова офицера, воспринимать их, и размышлять над ними. Её рука всё ещё крепко держала его пальцы, и Ичиго чуть сильнее сжал её руку, словно пытаясь поддержать. — Найти путь туда и даже провести за собой Цукабиши-сана… не думал, что наша ленивая кошка способна на подобное, ха-ха…       Плечи лейтенант задрожали, Айзен ощущал это спиной, но не вмешивался. Сой Фонг надо выпустить эти эмоции, в которых она мариновалась последние дни, чтобы прийти в себя. Лишь продолжал держать её ладонь. — Вряд ли она появится в ближайшие годы… Но, знаешь, мне всё же не верится, что капитан замешана в этой резне. Не в характере кошки. Зачем ей вообще бы понадобилось сотворить… подобное? — Я не знаю… Не знаю… — У неё не было ни одного адекватного мотива для убийства, — серьёзно продолжал рассуждать Айзен. — Я… просто не способен представить ни одной разумной причины. Всё выглядит слишком странно, слишком… натянуто. И Цукабиши-сан. Почему он был там? — Я ничего не знаю… — Я тоже. Единственное, что я могу предположить… — Ичиго выверил долгую, напряжённую паузу, и скомкано закончил, — нет, забудь, глупости.       Сой Фонг шумно повернулась к нему, полностью повиснув на Ичиго, вцепившись бледными пальцами в его плечи. Её покрасневшие глаза смотрели на него, не моргая. Алые бабочки, встревоженные резкими действиями лейтенанта, разлетелись по сторонам, нервно порхая вокруг. Айзен состроил обеспокоенное выражение лица. — Скажи. Что ты придумал, что ты понял, скажи мне! Ну же, Ичиго, просто скажи!       Айзен отвёл взгляд, но Фонг с силой вонзила пальцы в кожу. Она тяжело дышала, требуя от него ответов, почти готовая вынуть катану из ножен и угрожать. Не всерьёз, конечно, но Сой Фонг едва ли была в адекватном состоянии… Ичиго обречённо вздохнул. Веер в его руках был зажат до хруста. — Нет никаких мотивов для убийства. Если не считать единственно возможного, который сам напрашивается на язык. Тот, кто на самом деле затеял всё это, был другим человеком, который был ей настолько близок, чтобы Шихоуин отказалась от всего ради него. А таких в Готее не так уж много и… осталось.       Лишь сам Ичиго, Сой Фонг и Тессай, к которому Айзен так активно и подводил своей тихой речью. Конечно, Ичиго не мог быть причиной, он ведь здесь, находится под следствием, как и сама Сой Фонг, как и почти весь второй отряд…       Лейтенант медленно отпустила Ичиго, оседая рядом. Её голова безвольно упала на плечо Айзена, показывая ему уязвимое, жалкое лицо, с зарождающимися каплями слёз на глазах. Он поднял руку, и медленно положил её на чёрные короткие волосы. Раздался первый, слабый всхлип.       Бабочки возбуждённо трепетали крыльями, чувствуя горе лейтенанта. Ичиго зажмурился, ощутив, как пустофикация в очередной раз напомнила о себе. В ответ на его довольство, белая субстанция под кожей пощекотала внутренности, и затихла вновь, пульсируя где-то в желудке и лёгких. Ещё немного, ну же, Алый, совсем чуть-чуть, потерпи.       Плечи девушки содрогались, пока она избавлялась от накопившихся эмоций. Сейчас Сой Фонг была как никогда уязвима. Она рыдала, спрятавшись в его плече, не зная, что именно Айзен был причиной её горя. Ичиго сохранял печальное выражение лица, не позволяя своей злой радости проявиться ничем. Даже если никто не видел его, Айзен планировал играть свою роль до самого конца. — П-п-почему… зачем он-на?.. Зачем…       Вздох Ичиго был наполнен тихой усталостью, приглушённым из-за её всхлипов. — Я… не знаю, Шаолинь. Я не могу понять, зачем Йоруичи было бежать и скрываться, если она невиновна. Капитан просто… Просто… — Сой Фонг ощутила, как плечи Айзена опустились, когда он больше не смог придумывать новые оправдания для поступка Шихоуин. — Я не знаю.       Верно. Не было никакого смысла бежать и скрываться, как и сказал Ичиго, если капитан была невиновна. Достаточно было привести доказательства того, что Йоруичи каким-то образом узнала о той резне раньше остальных, и потому уже была на месте… но каким образом? Как можно было узнать о происходящем в лесу в округе Руконгая из Сейретея? Никто, кроме капитанов, что были на собрании, не мог узнать, кто составлял специальную группу расследования, никто, кроме них же, не знал, где будут находиться в ту ночь убитые шинигами.       Но Йоруичи сбежала, вместе с Тессаем Цукабиши. Без оглядки, без сомнений, без раздумий. Потому что она знала, что её ждёт. Потому что Шихоуин была… виновна. — Если бы она не была виновна… то осталась бы. Объяснилась. Ей бы помог клан Шихоуин, клан Кучики, ты, я… Но капитан… ушла. Она ушла.       Голос с каждым словом становился твёрже. Ичиго почти наслаждался тем, как отчаяние сменяется пока ещё тихой яростью, что разгоралась всё ярче с каждым произнесённым словом. Но этого ещё было недостаточно.       И правда, если слушать Сой Фонг, рассуждения казались логичными. С поддержкой благородных кланов Шихоуин и Кучики, на которые Совет сорока шести влиять не мог, можно было добиться разбирательства, где достаточно быстро бы вскрылось, что Йоруичи физически не могла бы убить всех тех шинигами за столь короткое время, да и заставить их тела исчезнуть. Только вот лейтенант упускала один немаловажный факт, который знать, увы, не могла.       Настоящий убийца был рядом с ней. Она плакала ему в плечо, она цеплялась за него, находя в лице Ичиго последнюю опору и поддержку. Сой Фонг доверяла ему значительно больше, чем кому-либо. В её голове не могло зародиться даже капле подозрений по отношению к офицеру напротив.       И Йоруичи тоже понимала, что даже если бы и осталась, обвиняя Ичиго… как она могла найти доказательства его вины? Бабочки за считанные мгновения сожрали её коллег, пока сам Айзен, улыбнувшись напоследок, уже скрылся с обеспеченным на всю ночь алиби. А с её всем известным особым отношением к нему, ситуация стала бы выглядеть ещё хуже, заставляя каждого поверить в то, что все действия Йоруичи были только ради этого момента.       Единственный выход — побег. Не лучший, но в её условиях единственно возможный. Последнее решение, на которое был способен её воспалённый рассудок. Вряд ли было возможно рассуждать логически, когда тот, кто был ей так близок, в кого она верила больше, чем в саму себя, на её глазах убил нескольких шинигами, которых ранее пустофицировал его младший брат.       Отпускать её было очевидно глупо, когда она увидела его настоящее лицо. Но… Ичиго просто захотелось. Может быть вина в той тёплой привязанности к наставнице Куросаки, или же тем отношениям, что развились у неё и Айзена в Готее в этом времени, однако он не нашёл в себе желания убивать капитана. Сломить — определённо, но убивать? Нет, увы, кошка ещё пригодится, хотя бы ради Вандеррейха. — Я не могу поверить в то, что капитан сделала… в ту ночь, — намеренно не стал произносить нужное слово Айзен. — Это ведь Йоруичи. Не могла она… — Она… нет, наверное, не могла. А Цукабиши?       Ответа не последовало. Скрытность Тессая стала приятным дополнением к разрушительной теории Шаолинь. — Если Тессай действительно был невиновен, то мы бы это доказали. Значит… Ха-ха, — внезапно усмехнулась Сой Фонг, но в голосе не слышалось ни капли веселья. — Она знала, знала, что он виновен…       Ичиго внезапно положил руки на плечи лейтенанта, отстраняя от себя, серьёзно смотря в глаза. Её лицо было красным и влажным от слёз, но глаза горели одержимостью. — Не стоит торопиться с выводами, особенно с такими. Мы не можем знать наверняка, что произошло. Возможно… у Йоруичи просто не осталось выбора…       Однако… на последних словах Ичиго слегка отвёл взгляд. Он сам не верил в то, что говорил, но и поверить в то, что их капитан стала преступницей не мог. Сой Фонг дрогнула, внезапно осознавая, что всё происходящее — реальность. Та, кем Шаолинь так восторгалась, кого считала ближе матери, ближе клана, оказалась злом, против которого обе когда-то клялись бороться. Преступницей, соучастницей убийства.       Перед глазами застыло чужое лицо с озорной улыбкой. Все глупые, но тёплые моменты, которые Фонг тихо любила. Скрытую, но мягкую заботу. И теперь всего этого… этого больше не будет. Счастье кончилось. Начиналась жестокая реальность, где правда с силой била в лицо, заставляя проснуться от сказки. Всё так, как выглядело.       Сой Фонг медленно покачала головой, не отрываясь смотря на Ичиго. Её конечности постепенно обретали силу. — Она… бросила нас. Она бросила меня. Она бросила тебя. Она — предатель, и твои поиски оправданий ни к чему не приведут.       Офицер медленно отпустил её. Его блеклый взгляд соскользнул с Сой Фонг, пока не опустился на веер на коленях. Скорбно-чёрный, как на похороны. Может, он действительно так хоронил своего капитана, что для него умер той ночью. Айзен ведь умный, умнее её, намного умнее, он наверняка понял всё сразу, после страшного объявления и первых допросов. Он крутил это в мыслях, переворачивал ситуацию, пытаясь рассматривать её со всех углов и сторон, но каждый раз приходя к одному и тому же печальному выводу…       Шаолинь стало горько. Не за себя, но за офицера напротив. Пока его лейтенант тонула в ничтожной жалости к себе, Ичиго пришлось взять на себя заботы обо всём втором отряде, и о ней в том числе, не дав себе времени даже на боль. А ведь он, столько столетий бывший близким Йоруичи человеком, не меньше её скорбел, если не больше. Но Сой Фонг была столь жалкой и эгоистичной, что проигнорировала это, отчего-то искренне веря в то, что Айзен точно справится со всем лучше, что выдержит всё… Но ведь он тоже человек, который хотел верить в лучшее.       Но не мог. — Не… надо больше. Ты ведь и сам понимаешь. Не надо…       Ичиго закрыл глаза, тяжело выдохнув. Его плечи опустились. Он понял её, и беззвучно согласился. Бабочки вокруг, как показалось Сой Фонг, печально порхали, держась ближе к Айзену. — Если мы встретим кап… Йоруичи в будущем… Моя цель — арестовать её. Привести в Готей на суд. И привести приговор в исполнение. — Да, нам нужно сделать это… — Нет. Мне нужно сделать это, — покачала головой Шаолинь. — Ты… ты скоро станешь капитаном третьего отряда, и это перестанет касаться тебя. — Но… — вскинулся офицер. — Отныне это лишь моё дело, Ичиго.       Сой Фонг поднялась на окрепших ногах. Ей всё ещё было больно. Всё ещё тоскливо. Однако, теперь к этому коктейлю примешивалась ярость, и пока ещё тихая, но уже пустившая свои тонкие корни ненависть, что оплела её сердце терновой клетью. Айзен смотрел на неё снизу-вверх горьким взглядом, но не стал спорить, поджав губы.       Он бы мог найти Йоруичи. Ичиго наверняка достаточно было нескольких дней, чтобы отыскать Шихоуин. Он слишком хорошо знал её, способный лишь за несколько секунд размышлений с абсолютной точностью предсказать, где в огромном белом городе могла находиться бывший капитан. Даже побег за его пределы наверняка не был помехой для него. Но Сой Фонг не хотела, чтобы тот заставлял себя делать то, чего не желал, пускай это было во имя справедливости. Сой Фонг закроет глаза на чужое молчание, лишь потому, что это был Ичиго. Он имел право на слабость. Только он, в её глазах.       Когда-нибудь и Айзен примет истинную суть Йоруичи. Но сейчас… пусть лучше он станет свободен от оков второго отряда, и займётся своим будущим. Пусть от станет свободным от этого приторно-сладкого, но едкого прошлого, от которого сводит зубы, и станет строить свою жизнь без тени лживой кошки под ногами. — Завтра я освобожу кабинет капитана, — непривычно-ледяным тоном оповестила Шаолинь. — Нет смысла терпеть весь этот хлам больше. А ты… можешь готовиться к экзамену. На оставшееся время во втором отряде я освобождаю тебя от офицерского распорядка.       Не дожидаясь ответа Ичиго, или, скорее, не желая больше смотреть в его глаза, Сой Фонг скрылась в сюнпо. Слишком медленное по сравнению с Шихоуин, но лишь пока. Отныне Шаолинь была готова отдать всё, чтобы стать лучше её. Здоровье, разум, время…       Когда Ичиго остался в одиночестве, с его лица медленно сползло выражение печали. Холодные глаза поднялись к луне. Одним движением офицер расправил веер, резко обмахиваясь им, несмотря на то, что погода была достаточно прохладной. Все знали, что это неизменная привычка Айзена, и он сам давно смирился с ней. Поблизости раздался слабый смешок. — Командир, вы очень жуткий. — Как грубо. — Всего-навсего наблюдение, — шинигами вышел из теней, занимая место позади Ичиго. — Кажется, вы себя плохо чувствуете? — И правда, ты очень наблюдателен, Арата. — Только я. Мне готовить заявления на перевод в третий отряд? — мудро сменил тему Кондо, многозначительно намекнув своему командиру.       Ичиго вскинул брови. Наблюдение за ним сняли? Видимо, стоит поблагодарить Кеораку и Укитаке. Посмотрим… в прошлый раз вино было воспринято довольно прохладно. Нужно было придумать нечто другое. Поручит это Юрико, девочка хорошо разбирается в подобном. — Как минимум три, — равнодушно пожал плечами Айзен, поднимаясь с колен. — Как Киске? — Неправильный вопрос. — И какой же правильный? — Насколько близко он подошёл к верным выводам. В любом случае, можете не беспокоиться об этом. Капитан Урахара ищет врага не там, где надо. Он едва ли способен допустить мысль о том, что вы замешаны в чём-то. — Отрадно… — Чего нельзя сказать о его ассистенте, — продолжил Арата.       Ичиго не был удивлён. Маюри вполне мог подозревать его, вопреки любым доказательствам, слишком доверял свои инстинктам. Опять же, ему не было смысла вмешиваться. Но Айзен не сомневался, что рано или поздно тот явится, что-нибудь требуя от него.       Эх, надо было под шумок и от него избавиться. Упустил такой удобный шанс… — Кажется, он меня заметил, — помедлив, добавил Кондо, поёжившись. — Не знаю, как. — Всё нормально. Маюри едва ли можно назвать человеком. Состояние Киске? — Полностью погружён в работу. Если вам интересно, его больше заботит вопрос о том, кто поймал и вернул его в двенадцатый отряд, чем обвинение Шихоуин и расследование убийства.       Неплохо. Можно будет сыграть на этом в будущем. — Желаете поговорить с ним? — Мхм… — неопределённо фыркнул Ичиго. — У меня есть планы. Мне нужно, чтобы ты отправился в одиннадцатый отряд. — Передать что-то капитану Кенпачи? — Да. Пускай все думают, что я провёл остаток ночи и утро с ним. Мне нужно отлучиться и, желательно, чтобы об этом размышляло как можно меньше людей. — Капитан будет недоволен, — разумно заметил Кондо. — Скажи, что я буду в его распоряжении вплоть до экзамена, — пожал плечами Айзен.       Но Арата выглядел крайне разочарованным, даже при всей своей природной невыразительности. Порой Ичиго забывал, что это для него Зараки — огромный плюшевый медведь и лучший друг, а остальные в нём видят довольно пугающего монстра… Он хмыкнул с насмешкой. — Он страшнее меня? — шинигами выглядел задумчивым, и настроение Айзена упало. — Ты должен был дать ответ быстрее. — Да, разумеется, вы… — Медленно. Прочь отсюда. — С радостью, командир, — исчез Арата с глаз.       Надо будет немного простимулировать своих подчинённых. А то ещё, чего доброго, те решат, что их командир по сравнению с кем-то может быть меньшим злом… Ичиго покачал головой и, подняв потрёпанный веер, ушёл в сюнпо, направляясь в Руконгай.       Не самый мудрый выбор. Слишком мало времени прошло с происшествия, паника не улеглась до конца, а с него только-только сняли наблюдение. Но у Айзена больше не было времени, чтобы искать безопасные варианты. Алый уже не ругался, сохраняя пугающее молчание, полностью сосредоточившись на том, чтобы задержать пустофикацию, дав хозяину драгоценные минуты отсрочки. Ичиго торопился, едва контролируя своё сюнпо. На его глазах алые бабочки дрожали, покрываясь белым, сходили с ума, но, пока что, ещё держались около Ичиго.       Он остановился лишь в лесу. Ноги ощутимо гудели от той скорости, которую Айзен был вынужден развить. Место полностью противоположное тому, где произошло убийство, куда разумным шинигами не было смысла соваться, однако Айзен, не скрывая паранойю, отправил мотыльков проверить территорию вокруг. Убедившись, что он был в полном одиночестве, Айзен запрокинул голову, глубоко вдыхая. — Всё. Можно, Алый. Отпусти себя.       Не успел Ичиго договорить, как изо рта выплеснулась белая субстанция, полностью перекрывая собой глотку. Она продолжала вырываться изнутри, не думая прекращать поток, постепенно покрывая собою всё тело. Айзен ощутил панику от невозможности вдохнуть. Даже зная, что душам не требовалось дыхание, многие из шинигами продолжали совершать это инстинктивное действие. И Ичиго входил в их число. С трудом он заставил себя вспомнить, что не умрёт, но страх едва ли возможно было так легко вытравить.       Он рухнул на траву с шумом, едва удерживая болезненный рёв в глотке, издавая лишь негромкое хриплое рычание, поглощаемое белой массой. Пальцы вонзились в землю, вырывая клочья травы. Ичиго казалось, что кости перемалывались в пыль, органы растворялись внутри, поглощаемые белой субстанцией, а после формировались, чтобы повторить всё заново. Его глаза горели, когда аморфная масса начала использовать их, как новый выход. Тело ощущалось тяжёлым и неповоротливым, словно он завернулся в большой кокон, и теперь не мог его разорвать, а изнутри всё заполнила густая кислотная жидкость, причиняющая лишь страдания.       Бабочки давно валялись в траве, аналогично хозяину будучи покрытыми белой субстанцией. Их слипшиеся крылья дрожали, рвались под тяжестью массы, отчего Ичиго ощущал эту зудящую фантомную боль в спине. Его рычание постепенно обрело оттенок жалкого скулежа. Разве в прошлом было так же больно? Ичиго едва помнил, но, кажется, совсем нет! Это были неприятные ощущения, а не пытки Джигоку! — Поздравляю, ты наконец сделал это, — с ощутимым сарказмом в голосе Алый картинно поаплодировал.       В какой-то момент Ичиго открыл глаза уже во внутреннем мире, лёжа на земле. Он подорвался, тяжело заглатывая воздух полной грудью. Волосы прилипли к лицу, по которому стекали капли пота: событие оказалось достаточно травмирующим, чтобы Ичиго привнёс последствия во внутренний мир. В отличие от сумасбродного Белого, который бы напал на хозяина сразу, крича что-то о никчёмности, Алый не мешал Ичиго прийти в себя, лишь наблюдая своими голодными золотыми зрачками за минутами чужой слабости. На этот раз он не пытался подражать предыдущему Пустому, и не ухмылялся.       Успокоившись, Айзен обратил внимание на окружение Алого, и не сдержал недоумённого смешка. Его Пустой, очевидно в свободное время, соорудил себе нечто, отдалённо напоминающее стол со стульями. Учитывая, что в округе не было иных материалов, они были сделаны из битого стекла, склеенного… чем-то белым. Ичиго не хотел знать, что это было, но мог предположить. Возможно, та же белая субстанция сейчас трансформировала его измученное тело.       Алый сидел за своим милым столиком, который мог создать лишь кто-то с абсолютно сломанным разумом, и создавал атмосферу молодого аристократа, ожидающего, когда же слуги принесут чай. Надо же, какой у него Пустой рукодельник, со слабым сарказмом подумал Ичиго… А чай, стало быть, с кровью. Вряд ли Алый стал бы пить молочный улун… хотя, кто знает? — Я уже начал думать, что ты хочешь стать Пустым прямо на экзамене, — фыркнул Алый, положив локти на свой столик, и сцепив пальцы в замок. — Выступление стало бы легендарным, наверняка бы вошло в учебники истории. — Это не входило в мои планы. — Заметно.       Ичиго осмотрелся, проигнорировав издевательские нотки в голосе Алого. Вокруг валялись, смешанные с пеплом, засохшие трупы бабочек. Айзен не видел ни одного живого насекомого. — Где Зангецу? — не стал задавать вопрос, которого очевидно только и ждал Алый. — Здесь.       Айзен едва не вздрогнул, когда зампакто еле слышно не прошептал ему на ухо. Алый мех его воротника пощекотал обнажённую шею. Зангецу вышел из-за спины, держась ближе к Ичиго, но удерживая Пустого в поле зрения. Алый на это лишь усмехался. И вновь, он делал это иначе. Белый обнажал зубы, улыбаясь так, что Ичиго порой ожидал момента, когда чужие щёки начнут трескаться по швам, Алый же выражал свою насмешку тонкой ухмылкой, лучащейся презрением. Айзен не мог не узнать своё собственное выражение, столь редко возникающее в реальности. — Ваше тело постепенно приходит в норму. Несколько минут, и сможете покинуть внутренний мир. — Не удивляйся мне, — внезапно добавил Алый. — Я немного поменяюсь, но это всё ещё буду я.       Пустой подобрал с земли горсть бабочек, после чего разложил их на своём столике, и начал раскладывать перед собой, пытаясь собрать композицию. Заинтересовавшись, Ичиго подошёл ближе. Алый собирал веер из трупов насекомых, но, как и прошлый, он выглядел так, как никто в здравом уме не придумает. Однако Алому нравилось, поэтому, когда общий вид был завершён, Пустой кивнул с ощутимой гордостью за себя, и с ожиданием поднял взгляд на Айзена. — Почему они мертвы? — Не выдержали конкуренции, — равнодушно пожал плечами Алый. — Выжил лишь Я. А те, кто не смог стать Мной… сам видишь. — Они станут твоими материалами? — Тебе нравится? — оживился Пустой.       Ичиго ещё раз взглянул на веер из кошмаров, и протянул к нему руку, готовый мгновенно отойти в случае агрессии. Но Алый напоминал ребёнка, чей непритязательный рисунок родитель повесил на самое видное место. Он с восторгом смотрел, как хозяин аккуратно поднял его веер, стараясь не сломать тонкие и хрупкие тельца насекомых пальцами, и одновременно сохранить спокойствие. Айзен с небывалой осторожностью взмахнул им. От веера пахло затхлостью и гнилью, но на лице Ичиго не возникло отвращения. — Подаришь мне? — Да! Да! — Тогда я воспользуюсь им, когда вернусь, — вернул неожиданный подарок на столик Ичиго, с удивлением наблюдая за счастливым Пустым. Если эти два слова можно было использовать в одном предложении. — Ты не обижаешь Зангецу?       Зампакто вздрогнул, когда речь зашла о нём. Он подошёл ближе, всё ещё частично прячась за хозяином. Ичиго вновь ощутил его мех. — Это ведь просто шутки, — фыркнул Алый, скрестив руки на груди. — Это… просто шутки, — помедлив, подтвердил Зангецу. — Опасности не зримо было мне.       Пустой закатил глаза. Театральность зампакто его порядком раздражала, но Айзен знал, что лишь поначалу, потом привыкнет. Как и он сам. — Значит, у вас нет проблем? — внимательно взглянул на зампакто и Пустого Ичиго, ощущая невысказанность в воздухе. — Оставьте разговоры нам, — лаконично ответил зампакто. — Ничего, что навредит вам. — Дай нам ещё немного времени, и мы станем лучшими друзьями!       Алый улыбался так… теперь Ичиго понимал, почему окружающие его подчинённые шинигами так дёргались и спешно убирались с его глаз. Айзен впервые почувствовал себя неуютно. — Хорошо. Пока вы не убиваете друг друга — всё нормально, думаю… Я могу идти? — Да, пустофикация завершилась успешно, поздравляю, ты снова вайзард! — Технически, вайзардов теперь не существует, — вяло оспорил Зангецу. — Но да, свободны вы, как бабочка на летнем лугу. — Тут даже нет лугов… — Тебе знакомо понятие «аллегория», минус?       Ичиго покинул свой внутренний мир, уверившись, что его зампакто и Пустой обрели пока что хрупкое подобие гармонии. Такой милый спор может быть только между лучшими друзьями, определённо… Открыв глаза, он обнаружил себя на том же лугу, окружённый вырванной из земли с корнем травой. Грязь забилась под обломанные ногти, запачканные пальцы неспешно регенерировали, заживляя мелкие царапины. В растрёпанных волосах запутались листья и ветки. Айзен поднялся, ощущая, как стонет его измученное тело, из которого, казалось, вытряхнули все органы, а после неаккуратно засыпали назад, и с хрустом потянулся. В прошлый раз последствия не были такими плачевными… Или же Киске позаботился о едва живом ученике, что было сомнительно, учитывая характер того Урахары.       Какая богатая на события выдалась ночь. Ему придётся некоторое время приходить в себя, понимал Ичиго.       С головы соскользнула маска, со стуком ударившись о землю. Ичиго поднял её. Она была полностью идентична его старой маске, отчего взгляд Айзена потемнел. Единственное, что отличалось — цвет. Маска была абсолютно белой. Не было ни чёрных линий, ни красных узоров, лишь мёртвенный белый цвет. Спустя несколько секунд маска распалась на реяцу, оставив ладонь Ичиго пустой.       Из травы, отряхиваясь от грязи, взлетали бабочки. Одна из них заняла освободившуюся руку, пройдясь по пальцам своими тонкими лапками, и уставилась на хозяина блестящими чёрными глазами, в глубине которых тлели золотые искорки. Как и обещал Алый, бабочки стали выглядеть иначе: размер стал больше, теперь даже беглым взглядом нельзя было перепутать их с адскими бабочками, а на изначально чисто-алых крыльях возник аккуратный чёрный узор. Ичиго провёл по крылу кончиком пальца, ощущая бархатную мягкость. Алый пошевелил усиками, и слетел с ладони.       Ичиго хмыкнул, оценив своё состояние. Пустофикация завершилась намного раньше, чем он ожидал, едва ли весь процесс занял даже пару часов, но возвращаться в отряд в подобном состоянии… Сой Фонг вряд ли оценит. Да и объяснить своё состояние будет трудно. А, вспомнил Айзен, он ведь договорился с Зараки. Приведёт себя в порядок как раз у него, и там же отдохнёт…       Он был настолько измучен, что уснул, сидя за столом, пока его влажные после купальни волосы усердно расчёсывала Ячиру. Она больше путала их, но девочка очень старалась, работая любимым гребнем. Кенпачи лишь взглянул на него, не задавая никаких вопросов, и пустил в свой кабинет, который никогда не использовался по назначению. Разве что пришедший утром Юмичика, единственный во всём одиннадцатом отряде, кто занимался бумажной работой, с изумлением обнаружил гостя, на чьих коленях, свернувшись калачиком, спала лейтенант. Зараки сидел напротив, мрачно постукивая по столу пальцем. — Эм, капитан? — Сегодня ты свободен, — сообщил капитан с редким холодом в голосе, заставив Аясегаву благоразумно покинуть помещение. — Ты напугал его, — со смешком бросил Ичиго, открыв один глаз. — Ничего не хочешь объяснить?       Айзен прекратил улыбаться. Больше всего он ненавидел, когда и так проницательный Кенпачи становился серьёзным, видя его насквозь. Вопрос был задан конкретный, однако по тону и лицу капитана можно было легко понять, что тот имел в виду происходящее в общем, а не только сообщение Араты и последующее появление в столь плачевном состоянии. — Мы можем отложить этот разговор? — Можем. Но потом ты снова решишь отложить его, и снова, и снова… Ичиго, что с тобой происходит? — Я объясню тебе… но потом. Обещаю тебе. Ты веришь мне?       Со стороны Зараки послышался усталый вздох. Он покачал головой, словно не понимая, как такое создание могло быть его лучшим другом, ради которого он сорвался в этот унылый белый город. — А кому мне ещё верить в этой дыре? — его ладонь ударила по столу, заставив Ячиру вздрогнуть. — Видит этот их Король Душ, как я стараюсь не прибить тебя сейчас… Но я подожду. — Спасибо, — с искренним облегчением отозвался Ичиго, ощущая, как на лице растянулась улыбка.       Кенпачи взглянул на него странным взглядом. — Не корчи такую рожу. Или ты уже забыл, как показывать, что на самом деле чувствуешь?       Улыбка застыла. Постепенно, она стала кривой, пока медленно сползала с лица. Атмосфера испортилась окончательно, поэтому, дождавшись пробуждения Кусаджиши в тяжёлом молчании, Ичиго покинул одиннадцатый отряд. Его уход больше напоминал побег.       Он и правда был рад. Ладонь дёрнулась к лицу. Но, неужели, даже искренность на его лице стала искажённой, словно в кривом зеркале? Неужели Ичиго успел забыть, как испытывать эмоции по-настоящему, а не контролировать их каждую секунду?..       Что он на самом деле испытывал? Ичиго не смог ответить на этот простой вопрос.       Горечь сопровождала следующие несколько недель. Чтобы отвлечься, Ичиго решил присоединиться к Сой Фонг в её работе, но в своём состоянии больше мешал, портя важные документы или же не соизмерял силу на полигоне, отчего случайно отправил в четвёртый отряд несколько офицеров. После пары дней такого поведения, которое второй отряд, к счастью, воспринимал, как нервозность перед экзаменом, Айзен успешно довёл лейтенанта. Но злиться на Ичиго она не могла, даже в своём раздражении Шаолинь находила тому тысячу оправданий, поэтому искала способ безопасно и безболезненно перенаправить внимание пока ещё своего офицера. И в одно прекрасное утро раздражённая Сой Фонг, покраснев от тяжести, молча принесла в его комнату бонсай, где на ветках висело несколько крохотных коконов, и поставила перед фактом, что это теперь его новое хобби. Пока Ичиго с изумлением смотрел на неожиданный подарок, лейтенант ретировалась, ничего больше не объясняя.       Адские бабочки разводились иначе, чем живые, у них не было стадии гусеницы, с интересом узнал из книг, что ему принёс умница-призрак даже без прямого приказа, Айзен. Они сразу появлялись в стадии куколки, из которой спустя несколько дней появлялась адская бабочка. С удивлением он узнал, что срок жизни адской бабочки составлял всего несколько лет, а количество яиц, которые один мотылёк мог отложить, едва достигало пяти, в лучшем случае. А вот откладывали яйца мотыльки, дай Король Душ, раз-два в год.       Забавным было примечание о том, что в год стабильно погибало около тридцати процентов адских бабочек, случайно попав под чьё-нибудь кидо или оказавшись в эпицентре действия шикая. Как шинигами умудрялись сохранять их популяцию при таком безалаберном отношении, оставалось для Айзена загадкой.       Питомцами куколки были неприхотливыми, им не нужны были какие-либо особые условия, достаточно было не трогать их. Проблемой стало то, что куколками заинтересовался Алый. Ичиго внезапно обнаружил своих бабочек, окруживших меньших ещё не вылупившихся собратьев. — Что ты творишь? — Изучаю, — сообщил Алый с редкой задумчивостью в голосе. — Не против, если я немного поэкспериментирую? — Делай, что хочешь, — равнодушно пожал плечами Ичиго, не ощущая привязанности к ещё не родившимся насекомым.       Подобное занятие не сильно расслабило Айзена, однако позволило отвлечься. И в скором времени поступило долгожданное оповещение об экзамене. Больше офицеров второго отряда ему радовалась Сой Фонг, пускай оно и пришло не ей. Ичиго не мог её винить, за последние дни он окончательно довёл своего лейтенанта…       Ичиго же всё больше нервничал. Соске не появлялся с их последнего чаепития, никак не отреагировав на официальное назначение брата, Киске, по словам Араты, был полностью поглощён исследованиями, забыв обо всём… И Зараки был зол на него. Каким-то образом Ичиго внезапно успел потерять связи со всеми важными для себя людьми. Невольно, но руки опускались, и даже мысль об экзамене едва ли заставляла Айзена повеселеть.       Он предполагал, что эта апатия была той же, что он испытал после спасения Рукии и потери сил: после долгого нахождения в опасности, вынужденный постоянно двигаться, чтобы выжить и защитить друзей, в спокойной обстановке его сознание, подсевшее на адреналин, не ощущало тех же эмоций, отчего Ичиго начинал хандрить. Но в прошлом у него рядом была семья, которая поддерживала его, и помогла вернуться в нормальное состояние, где отсутствие угрозы для жизни воспринималось благом… в голову закралась опасная мысль, которую Айзен вытравить никак не мог. Разумеется, он не жалел о происходящем, но… — Командир, я вернулась! — милая Юрико, красная и покрытая потом, вывалилась перед ним из сюнпо.       Ичиго бы не удивился, узнав, что та бежала в мгновенной поступи от самого поместья Кучики, стоило лишь Гинрею, скрепя сердцем, отпустить её. Ещё пара раз подобного ареста, и девушка станет мастером сюнпо. — С возвращением, Юрико, — улыбнулся Айзен, чуть наклонив голову к плечу.       Девушка с удивлением взглянула на него. Словно впервые видела. Ичиго похолодел: неужели он не контролировал себя? Но никто не заметил разницы… Кучики вздрогнула, и полезла в рукав. Вскоре она вынула новый веер насыщенного алого цвета, с чёрными деревянными вставками, и длинной кистью, и протянула ему. — Подарок для вас!       Только когда веер оказался в его ладони, Ичиго внезапно понял, что все эти дни после пустофикации не использовал столь знакомую для себя вещь. Даже в голову не пришла мысль, что чего-то не хватает, когда он не знал, куда деть руки, отчего постоянно держал их скрещенными. И лишь обмахнувшись им пару раз, Айзен ощутил, как его нервозность начала потихоньку успокаиваться.       Соске тоже получил оповещение об экзамене. А до этого он вёл себя довольно тихо, поддерживая свой отряд, что потерял капитана. К тому же, именно он младший, и это Ичиго должен был в первую очередь утешить его по поводу смерти капитана. Старшего Айзена оправдывало лишь предательство Йоруичи, скорбь по которой могла прикрыть его некоторое время. Да и тот наверняка предполагал, что в смерти шинигами замешан старший брат, и должен был быть несколько зол на него за срыв эксперимента. Младший брат поступал мудро и логично, и мысли о чужом равнодушии были безнадёжно глупыми.       А Урахара скорее всего пришёл к каким-то выводам, и, как он часто делал, отложил решение до более удачного времени. А насколько он был близок к правде… другой вопрос. К тому же, в отличие от них с братом, скорбящих лишь для виду, Хиёри была его дорогим лейтенантом. Ичиго не жалел, однако, признавал, что Киске мог испытывать боль при мыслях о ней. — Как ты поняла? — когда Ичиго закончил размышлять, вопрос вырвался сам собой.       Юрико перестала строить милое выражение лица, став серьёзным. Ей взгляд наполнился печалью, когда она уставилась в глаза Айзена. — Командир, моя мама… немного была похожа на вас, — помедлив, призналась Кучики. — Её выдали замуж за отца, но они не стали близки, и нас с братом она… не сильно любила. Я мало помню, но она, запертая в поместье, постоянно курила трубку. А даже если не курила, то вертела в руках, или просто носила в рукаве. Но когда трубки не было, она начинала нервничать и злиться, и даже не замечала этого за собой. Простите за это, но, я не могла не заметить, вы также болезненно сильно привязаны к веерам. — Я не злюсь, я же сам задал тебе вопрос. — Я давно заметила это. Но только я, — поспешно добавила Юрико, замахав руками. — Вы так хорошо держите себя в руках, что я едва поняла, что с вами что-то не так. Если бы не моя мать, то я бы, как и все, ничего не видела. — Спасибо за ответ.       Веер? Ичиго не замечал за собой подобную одержимость, однако, как становится понятно, со стороны виднее. Лишь получив в свои руки эту безделицу Айзен стал значительно спокойней, способный наконец мыслить рационально.       Настоящее… Айзен взглянул на веер. В его лице действительно не было ничего искреннего, каждая эмоция была строго выверена, создавая идеальную маску, способную обмануть практически любого. Но искренность всё же была. Ичиго выражал её незаметно даже для самого себя, пока Юрико не указала на это. Вся «правда» была сосредоточена в малозаметных движениях веера. Так он выражал свои настоящие эмоции, не погребая внутри, потому и мог сохранять своё знаменитое спокойствие так долго.       Если так подумать, Зараки должен был это заметить. Ичиго осенило. В непривычном стиле Кенпачи намекнул ему о чём-то настолько очевидном, но Айзен привык к прямоте друга, и не сразу понял. Ох, вот теперь Кенпачи должен быть действительно зол… Ичиго уже предвосхищал своё будущее, после появления в одиннадцатом отряде. Оно выглядело печальным. — Если тебя это утешит, то основная причина твоего расшатанного состояния была во мне, — внезапно поделился Алый. — Вернее, это было последствием пустофикации. Это раньше ты был с рождения связан с Белым, в этом теле от минуса были лишь жалкие неразумные крохи до меня. Твой рассудок с трудом справлялся с новыми инстинктами… — А я предупреждал, — добавил Зангецу. — Как Соджун? — проигнорировал зарождающуюся ссору Пустого и зампакто Ичиго, тем не менее приняв их слова к сведению. — Старший брат извиняется за своё отсутствие. — Не стоит. Я представляю, как он должен быть занят из-за Шихоуин.       Юрико опустила взгляд в пол. Её пальцы сжались. — Да… Вы правильно понимаете… Командир, могу я задать вам вопрос?       Ичиго знал, что она спросит. Девушка, привязанная к Йоруичи, не могла не спросить о ней. Он мог сыграть с ней в ту же игру, что и с Сой Фонг, однако… — Не она, — коротко ответил Айзен, холодно сверкнув глазами из-за веера.       Девушка поклонилась. — Благодарю вас. — Подготовь бланки о переводе в третий отряд. Как только я официально стану капитаном, ты и остальные должны уже быть там. — Да, разумеется! — моментально засветилась радостью Юрико, словно и не было предыдущего вопроса. — Вас уже можно звать капитаном? — Пока что нет, это будет неуважением к старшим офицерам. Потерпи ещё чуть-чуть. — Хорошо… а что это? Вы занялись разведением бабочек? — округлила глаза Кучики, заметив бонсай. — Подарок лейтенанта. Я… надоел Сой Фонг, — признался Ичиго. — П-понятно… я позабочусь о них? — Осторожно. Я пытаюсь вывести особый вид, поэтому, если то, что вылупится, попытается тебя убить — просто беги, — решил заранее предупредить Айзен, не упоминая Алого, прижав сложенный веер к губам.       Руки Юрико, протянутые к бонсаю, замерли в воздухе. Медленно, она убрала их назад. — Я лучше не буду их трогать… — Разумная мысль.       Чем ближе был экзамен, тем более спокойным был Ичиго, и сильнее нервничали его подчинённые. Алый считал, что причина в том, что его тело и разум постепенно приспосабливаются к новой отрицательной части. Айзен даже нашёл время сходить на рыбалку. Мицуо, конечно, распугал весь улов, но Кимура купила жареную рыбу, поэтому Ичиго остался довольным. — Ко-ман-дир, вы совсем не волнуетесь? — Зачем мне волноваться? Хана, я полностью уверен в своих силах.       Канеко разочарованно фыркнула, надув губы. В последние дни офицеры не отлипали от своего командира, напоминая разноцветный выводок утят, следующих всюду за мамой-уткой. Даже на сдачу экзамена направились за ним, прекрасно зная, что на сам экзамен их не пустят. Поддержка была важнее! — Хоть немного беспокойства? Я сходила с ума, когда сдавала экзамены в Академии, а вы…       Ичиго положил ладонь на голову девушки, заставив её закрыть рот. Юрико ласково рассмеялась. Хана, видя спокойствие окружающих, постепенно расслабилась и сама. Сегодня она так перенервничала, что на утренней тренировке подставилась под катану Мицуо. Наказана своей ошибкой Канеко была огромной раной, пересекающей ладонь и пальцы. Хана небрежно перевязала её, не желая тратить время на исцеление подобного пустяка. — Простите, командир. Давайте отвлечемся! Как ваши бабочки?       Канеко преувеличенно бодро приблизилась к бонсаю, верхушка которого почти доставала до её подбородка. На земле горшка вокруг ствола валялись ошмётки уже разорванных коконов, и сухие трупы насекомых, которые никто не убирал. Не потому, что не нашлось желающих, Айзен пожелал оставить всё, как есть. Арата вздохнул, закатив глаза. — Точно так же, как и последнюю неделю, Хана. Успехов нет.       Тон Айзена не изменился, несмотря на неудачи. Он и не надеялся на успех, особенно после влияния Алого. Что бы тот не делал с коконами, но новорождённые бабочки умирали почти сразу, порой не успевая даже просушить крылья. Пустой обиженно фыркал, но продолжал свои попытки вмешаться в естественный ход вещей, Ичиго никак не мешал ему. В любом случае, эти адские бабочки были не нужны ему. — Ой… П-простите-простите, Айзен-сан, командир, я не хотела!       На изначально белом коконе расплылось алое пятно, когда Хана неаккуратно дёрнула рукой. Шёлк быстро впитал чужую кровь. Ичиго равнодушно пожал плечами, наблюдая за паникующей шинигами. — Голос, Хана. Это не важно. Эти мотыльки скорее всего тоже умрут. Из меня не самый лучший заводчик. — Не говорите так, — вмешалась Юрико. — Все сталкиваются с неудачами в процессе селекции. Моему отцу понадобилось почти пятнадцать лет, чтобы вывести чисто-белых карпов. — А наш командир справится и за десять! — воскликнул Мицуо. — Айзен-сан, время, — приблизился к ним неизвестный шинигами из первого отряда. — Иду-иду. — Удачи вам, командир! — Ему удача точно не нужна, — фыркнул Арата.       Куросаки Ичиго наверняка бы отреагировал эмоциональнее, увидев всех капитанов, ожидающих его на полигоне. Но Айзен Ичиго лишь улыбнулся, обмахиваясь веером. Кеораку помахал ему рукой, ободряюще улыбаясь, Укитаке кивнул с мягким выражением. Его бабочки разлетелись вокруг, парочка скользнула к капитанам. Ичиго ощутил, как один мотылёк присел на указательный палец Киске, пока тот с тихим смешком не сдул его. Бабочка возмущённо зашелестела крыльями, и вернулась к хозяину. Насекомое, несмотря на отсутствие опознавательных черт, выглядело крайне обиженным, отчего ещё несколько капитанов поддержали смех.       Бабочки, ощутив настроение хозяина, начали кружить вокруг Айзена. До того, как кто-то успел бы подать голос, и даже до того, как сам Ичиго добрался бы до центра полигона, его губы растянулись в ухмылке, и с них сорвалось долгожданное: — Бан… кай.       Вихрь чёрно-красной реяцу закрутился вокруг, разливаясь по полигону, подняв пыль. Шинигами вокруг ощутили холод ночи, пробирающей до самых костей — более опытные сравнили это чувство с тем, что дарила ночь Уэко-Мундо, вечная и жестокая. Следом пришёл горький привкус пепла. Ямамото слегка приоткрыл один глаз. Что-то когда-то вспыхнуло, озарив всё вокруг самым ярким светом, и сгорело, оставив после себя лишь безжизненный пепел. Холод и пепел. Какое печальное сочетание.       Когда пыль улеглась и реяцу успокоилась, зрители смогли узреть то, чего они ждали так долго. Привычный косоде заменил плащ, на воротнике и манжетах которого трепался алый пушистый мех. На руках возникли черные перчатки, оканчивающиеся небольшими когтями. Привычную косу вальяжно закинули на плечо, звонко постукивая когтями по металлу. Его банкай, как и маска, не особо и поменялись. Основа была той же, изменились лишь детали, которые меняли общий вид всей картины.       Бабочки заняли места за спиной, Ичиго мог ощутить внимание Алого, сосредоточенное на реальности. Удивительное ощущение слияния ранее стало во много раз ярче после использования банкая. Пришлось на мгновение прикрыть глаза, справляясь с резко нахлынувшими чувствами. Голова закружилась. Алый уловил его реакцию, и приглушил транслируемые ощущения. В будущем Ичиго обязательно привыкнет к ним, но для первых попыток это было слишком. — Ух, вот это красота! — присвистнул Кеораку. — Интересно, на что он спос…       Огромная тень метнулась раньше, чем Шунсуй успел закончить предложение, растолкав капитанов и подняв ветер. Ямамото молчал, не реагируя, отчего остальным присутствующим оставалось лишь проглотить своё недовольство. Половину бабочек снесло в разные стороны, а Ичиго ощутил жестокий ментальный удар от этого. Айзен мог почувствовать, как его-не его крылья сминались ветром, рвались чужой реяцу, как крохотные насекомые сталкивались в воздухе. Если они не были Пустым — погибли бы сразу. Он едва успел достаточно прийти в себя, чтобы поставить блок металлическим древком косы. Катана встретилась с ним, породив громкий звон. — З-Зараки… — едва сдерживая свою ярость, прорычал Айзен, ощущая, как дёргается глаз.       Он снесет ему ухмыляющуюся голову вместе с конечностями… Ичиго пережил почти что ощущение смерти, а этот ублюдок радовался! — Вот теперь я вижу твои настоящие эмоции, — оскалился Кенпачи.       Разъярённые бабочки сбились в одну стаю, направившись прямо к Зараки. Со стороны это напоминало алую шелестящую волну, ударившую в капитана. Это выглядело не опасно, но крохотные жвала успели вцепиться в чужую плоть, пускай и не причиняя боли, но отравляя её с искренним удовольствием. Алый оказался мстительной тварью. Сделав своё дело, мотыльки разлетались в разные стороны, подальше от капитана. — Ну же, Айзен, давай повеселимся! Я знаю, что твой банкай не только для красоты нужен, или ошибаюсь? — Сволочь, — усмехнулся Ичиго. — Как скажешь, будем веселиться. Гетсуга Теншо.       Зараки оскалился, когда с лица Айзена сползло это опостылевшее выражение вечного спокойствия, и обнажилось то же безумие и возбуждение, что он сам чувствовал. Теперь это был его настоящий друг. Стоит выдёргивать его из зоны комфорта почаще, по-дружески прочищать мозги от всей его тайной дури, в которую тот всё пытался погрузиться с головой. Ичиго сам ему спасибо ещё скажет!       Он собирался принять уже знакомый, почти родной удар, как и всегда, но краем глаза заметил странную ухмылку, наполненную кровожадностью на лице Айзена. Это было редкое выражение, знаменующее что-то новое, чего Зараки не мог ожидать. Стоило бы подумать об этом, но было уже поздно. Волна реяцу ударила прямо по нему, и сердце пропустило удар от накатившей неожиданной боли.       Ладонь дёрнулась к груди, но на ней не оказалось травм. Кенпачи выплюнул сгусток крови, неверующе смотря на Ичиго. Ощущалось, словно на него упала бетонная плита… нет, целое здание. Это было впервые, когда он ощущал такую острую боль. Обычно Гетсуга наносила вполне видимые раны, но подобное?! Каким образом?.. — О, удивительно, — шёпот Айзена сочился издевательским сочувствием, но слышать его мог лишь Зараки. — А я-то думал, что ты более уверен в себе.       Капитан одиннадцатого отряда рванул на Айзена, занося над ним катану. Ичиго стоял на одном месте, но в какой-то момент оказался левее, легко уклонившись. Как? Зараки чуть поменял угол движения лезвия, но и в этот раз промахнулся. Офицер уклонился, словно всё это время находился в совершенно другом месте, а Кенпачи обманывали его глаза. — Что-то не так? Очередной промах.       Удары офицера Айзена заставляли его впервые в жизни ощущать настоящую боль, когда сам Зараки даже попасть не мог по оппоненту, который постоянно оказывался в другом месте в самый момент удара. Это выглядело настоящим безумием, пока Кенпачи не осознал закономерность.       Ичиго дёрнулся и со свирепой яростью уставился на Кенпачи, который раздавил одну из его бабочек в руке. Ощущения были отвратительными, словно ему переломали все кости одним небрежным движением, сдержать крик удалось титаническими усилиями. Громче него ревел Алый, который едва не пытался перехватить контроль над телом, желая сгрызть лицо самодовольному капитану. Зараки оскалился, увидев чужую реакцию. — Я понял. Эти твои насекомые что-то делают с головой. — Тц, какой ты умный. — Точно, они же твой зампакто. Но не коса. Какого чёрта, у тебя два зампакто?       Айзен улыбнулся краем губ, не собираясь отвечать на провокационный вопрос, позволив наблюдателям додумать ответ самим. Зараки хмыкнул, забрасывая катану на плечо. — Пошли их в ад, и сражайся нормально. Никакого кайфа от такого. — А тебе лишь бы удовольствие от битвы получить, Зараки. У меня экзамен, вообще-то, — напомнил Ичиго, но Кенпачи лишь пожал плечами. — Не волнует. Мы давно не сражались. Погнали.       Нижнее веко дёрнулось. Иногда… не иногда, Кенпачи бесил похлеще братца со своими злодейскими планами. Ну хорошо. Бабочки заволновались, но послушно отлетели подальше от агрессивно настроенного хозяина. Алый обиженно заворчал внутри, но не спорил. Ичиго хотел быстро втоптать в песок ублюдка, сорвавшего его экзамен, и пойти выпить с Кеораку. Можно даже в компании Укитаке. Даже предпочтительнее. Чужую мягкую реяцу хотелось ощутить вновь, чтобы успокоиться. Коса звенела, встречаясь с клинком. Видя на лице Зараки настолько счастливый оскал — другие бы назвали это скорее пугающей или безумной ухмылкой, но Ичиго видел в этом исключительно счастье — Айзен невольно успокаивался. Ну хочет его друг повеселиться. Соскучился. Ничего страшного. Этого большого медведя нужно порой трепать по холке, чтобы тот мог расслабиться, и вести себя хорошо.       Количество ран на Зараки росло, и это учитывая то, что сделали бабочки и способности Зангецу. Тот держался на одном упрямстве, с каждым шагом окрашивая песок алым. Сам Ичиго отделался лишь неглубокими царапинами и синяками, которые могли бы исцелиться за считанные мгновения регенеративными способностями Пустого, но он разумно попросил Алого оставить их. Айзен уже хотел заканчивать этот бой, но проклятый Кенпачи был непробиваем и неубиваем. Сам Ичиго уже дышал через рот, тяжело заглатывая воздух в каждое безопасное мгновение. — Достаточно.       От громоподобного голоса Главнокомандующего застыл и Ичиго, и Зараки. Он и забыл о его существовании, увлёкшись боем… Но прежде, чем Ямамото успел что-то сказать, Кенпачи пошатнулся и рухнул прямо в песок, закатив глаза. Ичиго проводил его взглядом, отмахиваясь от разлетевшейся пыли. Счастливые бабочки вернулись к нему, но несколько из них покружили вокруг головы Кенпачи. — Я помогу ему, — мягко улыбнулась Унохана, появившись рядом с Айзеном, и последние мотыльки тоже вернулись к хозяину. — Ему поможет мозгоправ… — Не поможет. — Надежда умирает последней.       Бой позволил самому Ичиго отдохнуть душой, пускай всё тело и ныло. Отвык. Надо исправлять. Несмотря на то, что капитан явно делал это для него, Ичиго надеялся, что, хотя бы, на неделю не услышит о Кенпачи Зараки, только в рапорте максимум. Этого времени должно хватить Алому, чтобы отойти. Иначе его бабочки точно начнут кусать капитана одиннадцатого отряда, это было понятно, стоило услышать раздражённое бормотание затаившего обиду Алого. Ичиго развеял банкай и вогнал катану в ножны, послушно приближаясь к капитанам. Одна из бабочек демонстративно пролетела мимо лица Киске несколько раз, и гордо приземлилась на плечо Шунсуя. Тот не стал её сгонять, издав смешок. Урахара закатил глаза. — Это было занимательное зрелище. Как капитан Зараки? — обратился Ямамото к Унохане.       Женщина подняла на него задумчивый взгляд. — Снаружи он выглядит вполне целым, не считая неглубоких ран. Но внутренние органы сильно повреждены. На самом деле, не просто «сильно», а целого ничего не осталось.       Айзену вспомнился Гаррас, и, мимолетно, он пожалел Пустого. Если уж Зараки так пострадал, то что же пережил несчастный де Ррата… Интересно, выжил ли он? Мысль, разумеется, была исключительно саркастической, и быстро забыта Ичиго.       Главнокомандующий вздохнул, привлекая всеобщее внимание. Он взглянул на Ичиго глазами, которые словно знали о нём всё, абсолютно всё. Айзен тонко улыбнулся, вопросительно склоняя голову, холодея внутри. На несколько секунд раскалённая реяцу коснулась его, настойчиво вытягивая на контакт реяцу Ичиго, но быстро скрылась. — Хоть кто-нибудь из присутствующих воспринимает этот экзамен серьёзно? — риторически спросил Шигекуни и продолжил, не обращая внимание на вскинувшихся капитанов-аристократов. — Одобряю. А что я ещё могу сказать, видя это? — Одобряю-одобряю, — добавил Кеораку первым. — Одобряю, — улыбнулся Укитаке. — Одобряю, — меланхолично донесся голос Уноханы. — Трудно не одобрить, когда капитан Зар… — Одоб… кха… ряю… — поднял голову Кенпачи, попытался встать, но вновь рухнул без сознания, заставив Рецу издать усталый вздох.       Айзен бы его ещё разок приложил, но это уже станет выглядеть издевательством. Даже если его никто из присутствующих не осудит… — Одобряю, — одновременно добавили Урахара и Гинрей. — Думаю, теперь можно объявить Айзена Ичиго новым капитаном и вручить ему третий отряд. Поздравляю с назначением. — Поздравляю, Ичиго! — Кеораку приблизился первым, похлопав по плечу. — Это было занимательное зрелище! И, признаюсь честно, я рад, что теперь не только мы с Джуширо несём ношу парных зампакто. — Не могу не согласиться, — улыбнулся Укитаке. — Как ты себя чувствуешь? — Я привык к спаррингам с Зараки, всё в порядке. — Это даже звучит жутко… — Я бы пригласил тебя отпраздновать, но ведь, в отличие от меня, ты слишком ответственный, — начал Кеораку, и Айзен кивнул. — Так что отложим немного. Хочешь прямо сейчас отправиться в третий отряд? — Думаю, офицеров уже подготовили к моему появлению, — лаконично ответил Ичиго. — Должен признаться, я ни разу не посещал территорию третьего отряда… — Не трогайте офицера… прошу прощения, капитана Айзена, — вмешался Гинрей. — Он уже не знает, как вежливо отвязаться от тебя, Шунсуй.       Краем глаза Ичиго заметил уход Киске. Перед Урахарой внезапно возникла алая бабочка, зависнув в воздухе, заставив того обернуться на Айзена. Тот смотрел на него немного нахмурившись, с недоумением во взгляде. Киске лишь улыбнулся с сожалением, погладил бабочку и исчез в сюнпо. За весь экзамен он не произнёс и слова. — Команд… Капитан, поздравляем с назначением!       В кабинете капитана третьего отряда на него выскочила счастливая Хана. Девушка лучилась искренней радостью, и Айзен не стал напоминать ей о громкости. Хотя голова нещадно болела после банкая…       Кабинет выглядел довольно скромно, чего не ожидалось от Роджуро. Вернее, Айзен ждал чего-то излишне вычурного, возможно множества бесполезных вещей, если вспомнить о количестве увлечений вайзарда в прошлом, но все вещи были аккуратно разложены по местам. Если, конечно, это не его подчинённые занялись уборкой, они могли. Всюду сохранялся порядок, которого Ичиго не видел в кабинете Шихоуин и за несколько столетий службы.       Арата отсалютовал с подоконника, на котором вальяжно устроился, закинув ногу на ногу. Мицуо и Юрико захлопали в ладоши, подскочив с дивана, присоединяясь к поздравлениям. Харада на радостях запнулся о злосчастный диван, но, к счастью, упал на него же. Йошико тонко улыбалась, сидя за столом лейтенанта, положив подбородок на скрещенные пальцы. Айзен мог поклясться, что она мысленно планирует тренировку для третьего отряда, ведь, несомненно, именно ей поручат это.       А также у стены в позе лотоса сидел ребенок. С первого взгляда. Его внешность не была примечательной или экзотичной, все присутствующие здесь выглядели намного ярче него. Напротив, ребенок выделялся «серостью» — чёрные волосы и серые глаза вкупе с бледной кожей. Даже одежда была без каких-либо ярких деталей. Такого и не заметишь, если специально не ищешь… — Иори, не думал, что ты тоже появишься.       Его призрак поднял взгляд на своего уже капитана. Равнодушное лицо озарилось пренебрежительной усталостью. — Арата притащил. — Не прибедняйся, Сато, сам подписывал заявление. — Ты мне свой зампакто к горлу подставил. — Это мелочи, не заслуживающие внимания…       Айзен прошёл к столу капитана. Уже своему столу. Его ладонь коснулась гладкого дерева, провела по нему пальцами. Холодное. Скоро этот стол будет погребён под документами, возможно запачкается чернилами.       Подняв взгляд, Ичиго обнаружил, что шинигами смотрят на него с нетерпением. Ждут какой-нибудь возвышенной речи? — Хм… Я рад, что вы все решили присоединиться ко мне. Хотя и не были обязаны…       Звонкий хруст привлёк внимание, заставив Ичиго повернуть голову. В углу кабинета, идеально вписываясь в обстановку, стоял его бонсай, отчего он не сразу заметил растение. Разорванные коконы и трупы уже были убраны. Айзен не будет удивлён, обнаружив свои вещи в комнате капитана.       Один из коконов начал трескаться и, медленно и неуверенно, оттуда выкарабкался маленький, совсем крохотный по сравнению с адскими или бабочками Ичиго, мотылёк. В абсолютной тишине он неспешно просушил свои алые крылышки, на которых растекся необычный белый узор. Вскоре бабочка взлетела, но направилась не к Ичиго, как ожидалось, а к Канеко. — А?! Что?! — Хана замахала руками, отгоняя насекомое. — Это ошибка, твой хозяин там! Ай! Капитан, она укусила меня!       Ичиго ощущал намного более слабое присутствие на грани сознания — эту крохотную бабочку, что испила крови Канеко, и села ей на плечо, напоминая милое украшение. Он бросил взгляд на порванный кокон: тот самый, на который попала кровь Ханы несколькими часами ранее. Алый подозрительно рассмеялся с торжеством в голосе. — Какой интересный результат…       Похоже, каждая бабочка в его жизни будет жаждать крови.