Забыть о ненависти

      Насыщенный запах в совокупности с журчанием воды наполнил пространство, заставив Ичиго улыбнуться, и замедлить движения веером, обратившись во внимание. Младший брат практически в идеале овладел искусством чайной церемонии и, пускай он не часто демонстрировал навыки, старший Айзен любил наблюдать за его плавными движениями. Иногда Юрико тоже радовала своего капитана подобным зрелищем, но, несмотря на идеальное исполнение, Ичиго всегда предпочитал ей брата. Он был способен найти недочёты даже в её действиях, но прощал всё Соске. Кучики не обижалась, искренне поддерживая своего капитана во всей его критике.       Юрико, если взглянуть объективно, в последние годы стала крайне спокойной и рассудительной. Ичиго едва ли видел в ней ту девочку, которая, плача, умоляла забрать её из клана. К тому же, зная его лучше всех его подчинённых, шинигами сохраняла поразительную верность и, что самое главное, умение молчать и вести себя, словно её капитан был самым нормальным и добропорядочным во всём Готее. Наверное, поэтому он сделал её своим лейтенантом. — О чём задумался? — поинтересовался Соске, заметив отсутствующий взгляд брата. — Об отряде. Как и всегда. — Да, я слышал о твоих перестановках, — со стороны младшего Айзена послышался смешок. — После них то, что сделал Зараки, всем кажется мелочью.       Ичиго в ответ улыбнулся, и сложил веер. Его конец упёрся в подбородок. Соске хмыкнул, но не стал ничего говорить. Наслаждаясь редким покоем, братья молчали, не желая разрушать ту приятную атмосферу, воцарившуюся вокруг них. Бабочки порхали вокруг них, порой садясь на одежду, но к привычкам Алого окружающие шинигами давно привыкли, и даже находили их забавными. Младший Айзен смахнул с лица мотылька, настойчиво пытающегося закрыть ему глаза — упёртое насекомое не сдавалось, пока его хозяин издавал негромкие смешки. Наконец, он поманил к себе Алого, и бабочка с искренним сожалением отстала от Соске. — Гёкуро? — узнал запах зелёного чая Ичиго. — Что за повод? — Без повода. Мне казалось, что он тебе нравится. Я ошибся? — Ты прав, просто… — старший Айзен издал тихий смешок. — Я внезапно вспомнил, как мы делили с тобой моти. Помнишь, в детстве? — Прости, брат, не помню, — разочарованно покачал головой Соске. — Я почти ничего не помню из детства. — У нас не было денег даже на еду, — внезапно захотелось рассказать Ичиго. — Но тебе так хотелось тот моти… Мы съели его напополам. Знаешь, он был не вкусным, едва сладким и подсохшим, однако в тот момент я думал, что никогда не съем ничего вкуснее. А сейчас… мы пьём самый дорогой чай в Готее лишь потому, что мне он нравится. Мы можем есть, не думая о завтра. И это не праздник, а обыденность.       На ладонь, удерживающую веер, легла рука. Соске смотрел на него с какой-то странной грустью и виной. Уголки его губ были непривычно опущены. Ичиго слишком привык, что он всегда улыбается, оттого замешкался, не зная, как реагировать на подобное выражение лица младшего брата. — Это в прошлом. — Знаю. Но иногда так странно это осознавать, ха-ха… Не смотри таким взглядом, я рад, что теперь всё изменилось. — Всё сильно изменилось. Теперь мы не никто.       Ичиго осторожно высвободил руку, отложил веер и сделал глоток чая. Соске с гордой улыбкой наблюдал за его счастливым выражением лица. В напитке не было горечи, которая могла появиться при неправильном заваривании, исключительно лёгкая сладость и яркое послевкусие. Откуда-то издалека раздалась брань шинигами, разрушив идиллию. — Было бы прекрасно наслаждаться им где-нибудь подальше, в тишине… — хмыкнул Ичиго. — Угу, например, в саду собственного поместья. — А ты совсем ни на что не намекаешь. — Не намекаю. Уже прямо говорю последнее столетие. Я хочу собственное место.       И правда. Соске активно намекал и ранее, но Ичиго всегда переводил тему, не находя ни одной логичной причины покупать поместье. Ещё со времён офицерства обоих деньги перестали быть проблемой, как оказалось, работа шинигами оплачивалась, и весьма щедро, так что приобрести себе дом не стало бы проблемой. Но нужно ли, зачем оно? Статус? Удобство? Для старшего Айзена это не было показателем чего-либо, но Соске впервые так сильно чего-то желал, и, что главное, просил у него, старшего брата, что невольно Ичиго начинал ощущать вину за своё поведение.       Собственное место, задумался капитан. Для детей из Руконгая, что были вынуждены расти в постоянном страхе смерти, иметь собственное место, куда всегда можно вернуться… Глаза Ичиго подёрнулись дымкой воспоминаний. Когда-то у него было такое место. Когда-то очень-очень давно, настолько, что уже совсем забыто… — Я скажу Юрико, чтобы посмотрела нам варианты, — внезапно сообщил Ичиго, вновь делая глоток чая. — Потом взглянем вместе, и ты выберешь, какой понравится больше.       Лицо Соске стало ошеломлённым, что сильно покоробило старшего Айзена. Внезапная радость, которую младший даже не пытался скрыть, была ещё более горькой для Ичиго. Младший брат опустошил свою чашку залпом, чего ранее никогда себе не позволял. Его эмоции непривычно били через край. — Х-хорошо. Я хочу что-то небольшое, и с удобным расположением. — Тогда я хочу сад, — решил добавить Ичиго, чтобы не казалось, что ему всё равно, и развеселился. — И обязательно с комнатой для хранения всей твоей коллекции чая. — А также комнаты для хранения вееров и бабочкарий в саду. — Один — один. — Тогда я жду от тебя сообщения. Надеюсь, это не затянется ещё на десять лет… — Ты в меня совсем не веришь… — Пока-пока, старший брат.       Ичиго молча помахал ладонью вслед Соске. Когда младший брат скрылся в сюнпо, улыбка сползла с его лица. Он допил остывший чай в пару глотков.       Младший Айзен не знал о его вине в убийстве вайзардов. Посчитал, что те умерли своей смертью, или перебили друг друга, не так важно. Если бы Соске знал о вмешательстве старшего брата, то их первая, спустя столько времени, встреча не прошла бы в такой счастливой атмосфере. О, он был бы крайне зол. Уголки губ старшего Айзена растянулись в ухмылке, быстро спрятанной за веером. Он всё ещё был на шаг впереди… — Иори? — позвал он призрака, но, как ни странно, мальчик, что всегда был где-то неподалёку, в этот раз отсутствовал. — Хм…       Один из алых мотыльков отделился от стаи вокруг Айзена, только заслышав мысленный приказ хозяина. Алому не нужны были бесполезные вербальные жесты, как обычным адским бабочкам, даже сравнивать Пустого и духовных насекомых было оскорбительно для первого. Ичиго тихо усмехнулся, услышав недовольную брань Алого. — Капитан, — появилась в скором времени его лейтенант, и бабочка вернулась в стаю. — Юрико, присоединишься ко мне? — Ичиго указал на наполовину полный чайник. — Должен признать, у меня нет никакого настроения возвращаться в отряд так скоро. А у Соске перед экзаменом совсем мало времени осталось, чтобы он тратил его со мной. Напоминает меня, ха-ха.       Кучики нежно улыбнулась, приблизившись к столику. В её волосах сегодня была закреплена заколка из золотистых цветов, сочетающаяся с жёлто-красным веером капитана. Ичиго начинал подозревать, что лейтенант специально подбирала подходящее украшение. Делать замечание он не собирался, Юрико очень выгодно подчёркивала его самого одним своим присутствием, и было бы глупостью вмешиваться в нечто столь полезное. — Помню, как вы волновались, — Юрико вопросительно взглянула на него. Дождавшись кивка, она налила чай в опустевшую чашку Айзена. — Но сейчас всё хорошо? — Разумеется. Ничего не случилось, пока меня не было? — Капитан Сой Фонг искала вас. — Срочно? — Нет, поэтому мы не послали за вами. Она лишь хотела убедиться, что новая специализация хорошо прижилась. Перед уходом капитан выглядела довольной… — Юрико запнулась. — Я заметила на её шее свежие раны. Кажется, она снова не планирует посещать четвёртый отряд. — Я поговорю с ней.       Не в характере Юрико беспокоиться о посторонних, а Сой Фонг давно стала посторонней для них. Значит… Мотыльки вокруг внезапно разлетелись по всей округе. Ичиго улыбнулся краем губ, когда чужими глазами заметил незваного гостя, прячущегося за деревьями. Юрико виновато улыбнулась, но в глазах блестели осколки льда: ничего с этим ребёнком не сделаешь, как бы сильно не хотелось. — Ай!       Из-за дерева упал Бьякуя, напуганный внезапным нападением крупной бабочки. По ощущениям мало отличалось от удара боккеном. От неожиданности мальчишка выпустил свою реяцу, которая заставила Айзена едва заметно скривить губы: всё те же холод и металл, обманчиво обёрнутые лепестками сакуры, в будущем ничего не изменится, только ощущения станут более неприятными. Когда младший Кучики поднял голову, то взгляд капитана лучился ласковым теплом. Стоящая рядом тётушка бессильно вздохнула. — П-простите, капитан… — Бьякуя, у тебя важное дело или ты просто соскучился по своему капитану? — озорно улыбнулся Айзен. — Я… эм… нет? — смутился юный офицер.       Ичиго тихо рассмеялся, но его смех был таким тёплым, что Бьякуя не обиделся. Как вообще можно злиться на кого-то столь ласкового и доброго? Капитан поднялся и приблизился к нему. Лишь когда он протянул руку, Кучики осознал, что всё ещё глупо лежит на траве. Смущённый, он принял чужую руку и поднялся. Айзен спокойно отряхнул его форму, смахивая листья, отчего молодой шинигами густо покраснел. — Что ж, мой короткий отдых окончен. Вернёмся в отряд. — Есть, капитан.       Чем ближе шинигами были к третьему отряду, тем больше бабочек заполняло территорию. Всё чаще попадались не только привычные всему Сообществу Душ адские бабочки, но и крохотные белые, с рисунком на крыльях, разнообразных форм и размеров, в которых посвящённые легко видели систему. Бьякуя проводил взглядом, полным зависти, белую бабочку с асимметричным алым узором на крыльях, напоминающим разбрызганную кровь. Бабочка приземлилась на указательный палец Ичиго. — Запятнанная Канеко, — узнала мотылька Юрико. — Что-то срочное, капитан? — Когда Хана докладывала важные вещи? — ответно поинтересовался Ичиго с лёгким сарказмом. — В очередной раз пытается избежать тренировок. — Я передам это Йошико. — Оставь. Ей, видимо, прошлый урок не запомнился. Я с удовольствием напомню…       Ичиго проводил предвкушающим взглядом Запятнанную, что стратегически отступала, спешно возвращаясь к хозяйке. Следом за ней уже увязался Алый: на фоне крохотной бабочки его мотылёк казался монстром.       Рядовые, встречающиеся по пути к кабинету, учтиво кланялись своему капитану и лейтенанту, бросая взгляды полные восхищения на алых бабочек. Однако, даже рядом с младшими офицерами находились пускай и не Запятнанные или Алый, но тоже не типичные адские бабочки. Таков был новый третий отряд, напоминающий один гигантский бабочкарий, с висящим в воздухе едва слышимым приятным сладковатым запахом и шелестом крыльев.       Долгое время Айзен старательно игнорировал такие же прямые, как лезвие катаны, намёки Соджуна, у которого появилось подозрительно много свободного времени в последние годы, отчего лейтенант шестого отряда проводил его в третьем. Ичиго ласково улыбался, строя абсолютное непонимание, пока терпение Кучики не иссякло, и тот прямо указал на Сой Фонг. А, вернее, её полную несостоятельность, как капитана второго отряда, которым та всё же стала, выгрызав себе место.       Что ж… то, что Сой Фонг из просто обиженного ребёнка, внутри всё ещё сохраняющего любовь к капитану-матери, как и должно было быть изначально, стала разъярённой, одержимой фурией, вся жизнь которой сосредоточилась вокруг поимки и казни Йоруичи, действительно было исключительно его виной. Ичиго с лёгкостью признавал это, заслужив тихий смех Зангецу. На самом деле, он искренне гордился делом рук своих, с восхищением каждый раз глядя, как Шаолинь вновь и вновь калечит себя, пытаясь превзойти собственные пределы. Каждый новый шрам на её теле, которые та отказывалась исцелять, он воспринимал своим достижением.       Однако, к сожалению, полностью сосредоточившись на тайных операциях и бесконечных тренировках, Сой Фонг забросила остальные дела отряда, что когда-то ввела Йоруичи. Постепенно превращая свой отряд в инквизицию, заставляя Готей бояться его едва ли не больше одиннадцатого, новый капитан исполняла исключительно охоту за преступниками, их аресты и казни. С одной стороны, в этом деле второй отряд стал на голову выше и прошлого себя и того, каким стал бы в будущем, но с другой… высшие чины Готея не были особо рады потере остальных функций, связанных с информацией и её передачей, что были несомненно необходимы Сейретею.       Ах, точно! Ичиго когда-то был членом второго отряда и даже числился в отряде тайных операций. А также был протеже Шихоуин, наверняка знакомый со всеми тонкостями данной работы. Смотря в уставшие глаза Соджуна, Айзен мог полностью представить себе всю цепочку. Совет сорока шести аккуратно, в своём стиле, отдал приказ Главнокомандующему заняться этим вопросом. Однако, Ичиго не его ученик, как Кеораку и Укитаке, Ямамото-сотайчо не может отдать ему подобный приказ, поэтому следующим звеном стал Гинрей, чей сын, так удачно, приходился ему другом. Была ещё дочь, однако Юрико была так занята работой, что появлялась в поместье Кучики едва ли на ночь. И если по правилам приличия Соджун мог зудеть над ухом только днём и в свободное от работы лейтенанта время, то ночное время решил оккупировать Кеораку, с той же подачи очевидно. Только в отличие от Соджуна, Шунсуй умел настаивать на своём незаметно и аккуратно. Если бы Айзен не был собой, то мог и поддаться на столь аккуратное внушение, порой подкрепляемое реяцу Укитаке.       Впрочем… на самом деле Айзен издевался над Соджуном. Иметь в своих руках информационный отряд казалось мечтой, о которой он ранее даже не задумывался, но всё сложилось так удачно. Поэтому, основательно помучив своего друга, а вместе с ним и Главнокомандующего, и Совет, Ичиго великодушно согласился, состроив из себя мученика. Он так же позволил себе поддразнить Кеораку, что в ответ на его согласие подозрительно усмехнулся, окатив его на секунду своей мутной реяцу.       Порой Ичиго казалось, что тот понимает куда больше, чем показывает. Возможно, так оно и было.       Сой Фонг, не скрывая своего удовлетворения, легко передала всё, связанное с информационными отрядами. Взгляд Ичиго постепенно менялся, пока он наблюдал, как час за часом измученные рядовые несли кипы документов в недавно построенное здание на территории третьего отряда. Из притворного его нежелание стало искренним, вскоре сменившись ощутимым напряжением. На всю передачу ушло несколько недель. Помимо документов, множество бланков о переводе в третий отряд легли на капитанский стол. Фонг передала ему в том числе и людей, бесполезных ей, но полезных для отряда, обретшего специализацию в информации.       Ещё во втором отряде система, установленная Шихоуин, показалась Ичиго слишком неудобной. Разведчики скидывали все разведанные данные в одну кипу, которую после архивариусы разносили по архивам, практически не сортируя. Поиски необходимой информации могли занимать недели, и это в лучшем варианте развития событий. Обычно в архивах работало несколько десятков шинигами, что тщательно изучали документы в определённой им области, но… человеческая память никогда не была надёжной. На ознакомление со всем уйдут годы, а запомнить подобное — невозможно, тем более с его памятью. — Алый, скучаешь? — Есть у меня подозрения, что ты это исправишь. Что нужно? — с подозрением осведомился Пустой. — Тебе понравится.       Направив страсть Алого к созиданию во что-то нужное, Ичиго мог спокойно наблюдать и корректировать чужую работу, без необходимости тратить собственные силы на поиск решения. Зангецу, будучи сторонником более возвышенного искусства, лишь наблюдал, отпуская резонные замечания порой, что весьма помогало в работе. — Очаровательно. Ты справился, Алый.       С его рук слетела совсем маленькая белая бабочка с сухими изогнутыми крыльями, с раскинутым на них чёрным узором, отдалённо напоминающим кандзи. В отличие от любых известных Готею бабочек, этот мотылёк мог записывать информацию только один раз и воспроизводить лишь её. Всего за несколько месяцев терпеливой работы Алый смог значительно увеличить длительность её жизни, полностью пожертвовав защитными характеристиками и интеллектом. Подобное насекомое едва ли отличалось от листа бумаги. Впрочем, кое в чём оно было значительно удобнее…       Ичиго осмотрелся с полуулыбкой. В полумраке круглого зала стены казались серыми, и лишь вблизи можно было увидеть, что, плотно прижавшись к ним, сидели маленькие белые бабочки с разнообразными будто бы рукописными узорами на крыльях. Насекомые не двигались, отчего казались не более, чем странным украшением. Архивариусы, что перешли из второго в третий отряд с подачи Сой Фонг, с лёгким недоверием взглянули на столь… странный вид архива, полностью отличающийся от привычного им. Но ведь его создал их бывший коллега, которому шинигами безоговорочно доверяли, отчего присутствующие молчали, терпеливо ожидая действий нового капитана.       В центре зала стоял небольшой постамент, на котором раскинулась огромная, почти с человеческую голову, бабочка полностью белого цвета. Айзен опустил ладонь на её крылья, по ощущениям не отличавшиеся от старой тонкой бумаги, и выпустил немного реяцу. По белым крыльям моментально заструились чернильно-чёрные капли словно бы из неоткуда. — Судебные процессы двадцатилетней давности.       Чернильные капли на белых крыльях собрались в кандзи с его запросом. Несколько мотыльков на стенах встрепенулись, оживая, и подлетели к Ичиго. Ради проверки, он прослушал несколько из них, уверяясь в правильной работе новой системы. Архивариусы, ознакомившиеся после, могли лишь признать несомненный гений капитана Айзена, создавшего столь удивительную систему хранения данных.       Несомненные плюсы подобного хранения заключались в том, что, чтобы воспользоваться поиском и заставить маленьких бабочек передать нужную информацию, реяцу шинигами должна быть введена в главного мотылька, прозванного архивариусами Центральным, и лишь тогда тот реагировал на запросы. Это позволяло сохранить полную конфиденциальность. Выслушав чужие советы, Айзен добавил уровни доступа, после чего назначил руководство для каждого. Над всеми он, разумеется, поставил самого себя, жёстко ограничив возможность вносить кого-то в память Центрального мотылька в обход себя. После случившегося с Йоруичи, все восприняли это с пониманием и одобрением.       Разумеется, у подобной системы тоже были минусы. Почти полностью избавившись от интеллекта и базовых функций бабочек, практически приблизив их к бумажным фигуркам, Алый не смог избавить их от естественной смерти. Помимо хрупкости и определённых требований к месту обитания — насекомым были необходимы полумрак и комнатная температура, иначе их крылья начинали крошиться — срок жизни составлял около столетия. Требовалась обязательная перепись, которую Айзен, немного поразмышляв, установил на каждые восемьдесят лет.       Белых крохотных мотыльков архивариусы, чьё число сильно сократилось в виду ненужности по сравнению со вторым отрядом, прозвали Бабочками Памяти. Обитали они исключительно во мраке архивов Информационного подразделения, что с каждым годом расширялись. Изначально Ичиго планировал назначить после себя Хану, для более внимательного контроля, но после непродолжительных раздумий выбрал Йошико. Порядок для Канеко располагался опасно близко к хаосу, а Ичиго нужно было, чтобы любая интересующая его информация была найдена меньше, чем через несколько лет с криком на весь Готей «Капитан, я нашла, нашла!». Кимура со своим одержимым перфекционизмом прекрасно подходила для подобной работы.       Полезность других бабочек, чей цвет крыльев был непроглядно чёрным с едва заметной белой окантовкой, оценило Разведывательное подразделение. Их скорость превышала привычную нерасторопность адских бабочек в несколько раз, сочетаясь со странным подобием целеустремлённости: мотыльки передавали сообщения исключительно тем, кому приказал хозяин, попытки поймать насекомое не приводили ни к чему, лишь к смерти. Все бабочки, помимо Алого, получились крайне хрупкими. Даже адские бабочки в этом плане немного выигрывали. Разведчики назвали их Бабочками Шёпота.       Руководство над подразделением разведки Айзен передал Иори: мальчик скучал после перехода в новый отряд, и часто лез, куда не просят. Так хоть появлялось адекватное объяснение его местонахождению. Однако Ичиго не ожидал, что после назначения каждый вечер на его столе стабильно будет лежать подробный отчёт о происходящем в Готее. Сато не делил информацию на важную и неважную, мальчик докладывал абсолютно обо всём, за что Ичиго и ценил его. Только вот, увидь этот документ кто-то посторонний, то остался бы в состоянии полного ужаса и неизлечимой паранойи: в отчёте был описан весь день старших офицеров и известных личностей почти что с пробуждения и до самого сна. Исключения составляли благородные кланы и некоторые капитаны — Ичиго не был самоубийцей, вопреки сложившемуся мнению своих подчинённых, чтобы рисковать следить за теми же Уноханой или Главнокомандующим, хотя короткие строчки и о них находились в отчёте. Айзен с лёгким подозрением смотрел на шинигами с пустым взглядом перед собой.       Как Иори за несколько месяцев превращал отданных ему в подразделение шинигами в безликие тени прежних себя, что были превосходны в разведке и слежке, но полностью лишённые личностей и желаний, капитан не имел понятия. Айзен мог лишь предполагать, но не планировал вмешиваться. Заметив тенденцию, Ичиго назначал в подразделение исключительно тех шинигами, у которых не было связей в Готее и вне его, одиноких и никому не нужных, и на этом считал свою работу оконченной. Жуткий ребёнок очень уж нервно реагировал на внимание своего капитана. Ичиго знал, что тот боится его, и в отличие от Араты, скрывал он это из рук вон плохо.       Связное подразделение, отвечающее за экстренную связь во время чрезвычайных ситуаций, с надеждой смотрело на своего капитана. Однако, у Алого иссякли фантазия и желание, поэтому Ичиго пришлось работать самостоятельно. Новые бабочки обладали монохромными крыльями, имея одну сторону полностью белую, когда противоположная оказалась абсолютно чёрной, и поразительным умением находить требуемую цель за короткое время. Счастливые связные назвали своих мотыльков Бабочками Поиска, после чего наконец отстали от измученного работой капитана.       Руководителем связного подразделения стал Арата. У него было слишком много свободного времени, который тот тратил на придумывание ядовитых шуток над своими сослуживцами…       Мицуо и Хана, оставшись без подразделений, занялись оставшейся работой в отряде. Верно, помимо специализации, существовала обычная работа отряда, за которой кто-то тоже должен был следить, чем и занялись скучающие шинигами. А Юрико, как и ожидалось, стала его лейтенантом. Из всех своих подчинённых, лишь она подходила на должность, полностью оправдывая доверие к себе. — Ах, да, Юрико, могу я тебя попросить о некотором личном деле? — Да, капитан? — с готовностью отозвалась Кучики. — Мой брат давно хочет, чтобы у нас был свой дом, а не просто комнаты в отряде, — неловко улыбнулся Ичиго. — Мне уже стыдно отказывать ему. — Я поняла вас, — радостно отозвалась Юрико, наклонив голову к плечу. — Позвольте уточнить: что-нибудь небольшое, недалеко от Готея, желательно между территорий третьего и пятого отрядов, и с садом? — Ты меня хорошо знаешь, — кивнул Айзен. — Доверяю твоему вкусу. Это не срочно, займёшься в свободное время. — Положитесь на меня, капитан.       Из рукава Юрико вылетела белая бабочка с алым узором на крыльях, напоминающим ассиметричные круги — капли крови. Запятнанная, облетев Кучики, скрылась в небе. — Бьякуя, не поищешь для меня Хану? У меня для неё есть работа. — Конечно, капитан!       В отряде, где всюду летали бабочки, попросить шинигами найти кого-то звучало очевидной просьбой скрыться с глаз. Благо, Бьякуя этого не понимал. Юрико скривила губы, стоило племяннику исчезнуть с поля зрения. — Мне избавиться от него? — Спокойно, Юрико, тебе нельзя быть замешанной в этом. Всё будет, только потерпи. — Я беспокоюсь, что он мешает вам. — Не спорю, он очень шумный, но терпимо, — ответил Айзен и сложил веер. — Не знаешь, где Иори? — Простите, капитан. — Всё в порядке. Можешь идти.       Ичиго слабо нахмурился, ощущая головную боль. С Соске было так спокойно, но время покоя всегда быстротечно, и пришлось вернуться к работе. Несмотря на то, что он смог наладить работу за рекордные несколько лет — быстрее справлялся только Зараки, но и его методы были очевидно неподходящими ему — Айзен не успел привыкнуть к должности капитана. Белый хаори всё ещё казался ему чужим, кабинет, давно оформленный в соответствии с его вкусами — не его, весь этот отряд… Капитан сделал вдох и выдох.       Да, ему нужно собственное место, как и говорил Соске. Стены белого города ощутимо давили, наверное, оттого все старшие офицеры поголовно всегда пытались разбавить свою жизнь какими-нибудь странными хобби. Раньше Ичиго считал это придурью тех, кто жил столетиями, сейчас же сам подумывал присоединиться к еженедельным полуночным посиделкам у Кеораку, тем более тот настойчиво приглашал. Хоть какое-то разнообразие в этом унылом пчелином улье…       Где Иори?! Ему срочно необходимо разбавить этот бесконечно долгий, скучный день новыми сплетнями… новостями, разумеется, новостями, несомненно важными, и беспрецедентно интересными.       Маленькая фигурка Сато тем временем скрывалась на крышах бараков первого отряда, внимательно следя за заинтересовавшим его объектом. Некий шинигами весьма огромного размера, даже выше и массивнее капитана Зараки скрылся в кабинете главнокомандующего. Но размеры не так сильно привлекли Иори, как закрытая со всех сторон странным головным убором голова. Шинигами также носил перчатки, полностью прячущие ладони, отчего невозможно было идентифицировать его по ним. Всё, что можно было записать в отчёт, заключалось лишь в исключительных наблюдениях Иори за чужой походкой и поведением. Странный шинигами даже не говорил, отчего Сато недовольно хмыкал: ну и что прикажете докладывать? Разумеется, он не собирался лезть в кабинет Ямамото-сотайчо, увольте, он уже пробрался на опасную территорию первого отряда, а уж пытаться продвигаться глубже стало бы чистой воды самоубийством.       Иори задумался, и из его рукава, приманенная слабым всплеском узконаправленной реяцу, вылетела совсем крохотная бабочка. На её белоснежных крыльях растёкся неровными кругами алый узор, словно кто-то капнул кровью, замарав их, и неловко растерев. Записав сообщение, мотылёк пролетел немного вперёд, и растворился в воздухе. За неё можно было не беспокоиться: во всём Готее не найдётся никого, кто бы смог увидеть Запятнанную в её тихой иллюзии, кроме, разве что, её создателя.       Эти мотыльки, старательно выводимые капитаном, были предметов гордости одних и зависти других, накрепко связанные кровью с хозяином. Индивидуальный алый узор на белых крыльях отражал их хозяина, не позволяя знающим перепутать мотыльков. Пускай Запятнанные и были совсем крохотными, размером всего с мизинец, однако обладали скоростью, умением прятаться в иллюзиях, и верные лишь одному хозяину — все эти факторы чётко выделили бабочек среди остальных насекомых третьего отряда, выведенных капитаном.       Пока что в Готее лишь шесть шинигами обладали Запятнанной, и капитан прямо дал понять, что просто так получить столь удобного напарника не получится. Пускай многие офицеры и рядовые третьего отряда не имели и малейшего понятия даже о части способностей мотылька, получить такого стало желанной целью, ради которой шинигами могли выкладываться на полную. Словно одно наличие особенной бабочки делало тебя выше, чем остальные, особенно среди других отрядов, которые в принципе никогда не смогли бы получить даже тонкое крылышко. Впрочем, Иори сомневался в этом. Он был уверен, что, как минимум, парочка капитанов сможет упросить Айзена-тайчо вывести для них Запятнанную, а уж его капитан выгоду не упустит…       Как не упустил и его самого.       Иори не мог пропустить внезапное появление другой Запятнанной. По красным полоскам он опознал в ней бабочку Юрико. Насекомое возникло на его плече, неспешно проползло по рукаву до открытых пальцев, и шинигами услышал голос лейтенанта. Прослушав сообщение, он лишь фыркнуть недовольно успел, перед тем, как насекомое уже исчезло, выполнив свою миссию. Бросив последний взгляд на первый отряд, Сато скрылся в сюнпо следом.       Скучающий капитан выглядел более опасно, хотя бы потому, что идеи, зарождающиеся в рыжеволосой голове, могли привести исключительно к чьим-либо мучениям. Это было неизменной составляющей. Чтобы капитан был счастлив, кто-то должен страдать. И лучше, если он найдёт жертву сам, чем станет ею.       Добираться до нужной территории пришлось через другие отряды. Порой Иори было интересно, кто спроектировал их расположение в абсолютно случайном порядке, отчего первый и третий отряды находились почти на разных концах Сейретея. Не иначе чертежи в процессе работы перепутали, а переспрашивать побоялись… Профессионально он рассматривал попадающихся по пути шинигами. Отличить членов третьего отряда от других можно было с лёгкостью: лишь их офицеры всегда держали при себе бабочек. Особенно гордились, если в их распоряжении имелись Бабочки Шёпота или Поиска. Демонстрировали всем свою особенность, не стесняясь, а ведь раньше боялись нового капитана, с насмешкой вспоминал Сато.       Особенно когда пошли слухи о произошедшем с капитаном Зараки на экзамене. Душевного равновесия офицерам не восстанавливало и то, что даже спустя несколько дней Кенпачи всё ещё валялся на больничной койке. Честно признаться, сам Иори после этого долго не мог спокойно спать, с беспокойством думая о том, что могло бы случиться с ним в таком случае. Ведь, в отличие от капитана одиннадцатого отряда… Точка. После этого надо ставить точку любому шинигами, сравниться с Зараки мог только капитан, другие офицеры были полным отличием без перечисления подпунктов.       Сато не расстраивался. Он никогда не пытался чем-то выделиться, постараться показать себя перед старшими офицерами и взобраться по карьерной лестнице выше. Его устраивала должность одного из многочисленных рядовых второго отряда, чей уровень реяцу был ниже среднего, оттого на него никогда и никто не надеялся. Иори даже со своим мечом не разговаривал и не слышал его голоса, куда там достижение шикая или, что смешнее, банкая. Но ему нравилась подобная жизнь, где от него ничего не требовали.       А потом появился тогда ещё офицер Айзен.       Странный он, было первой мыслью Иори. Вроде и солнечный, яркий такой, тёплый, как костёр, да только что-то не так было. Улыбка мягкая-мягкая, но за веером постоянно прячет, а глаза… поначалу Сато думал, что они всегда такие же тёплые, как волосы. Весь такой нежный и спокойный, пушистый, на фоне бродячей кошки Шихоуин казался породистым мейн-куном, как когда-то в шутку сравнил один из офицеров, а Иори запомнил. Вот только глаза, когда никто не замечал, становились жестокими и злыми. Но он был воспитан в дальних районах Руконгая, изучил доклады Сато, а люди оттуда поголовно с таким взглядом, только кто-то, как капитан, прятал его, а кто-то не скрывал.       Однако, даже на их фоне, офицер Айзен казался неправильным. Слишком большое зло таилось в зрачках, слишком расчётливое, чтобы можно было списать на последствия тяжёлой жизни. То был взгляд Пустого, причём очень голодного Пустого, далёкого от всего человеческого. И улыбка, спрятанная за веером, оказалась оскалом клыков маски, где царили лишь голод и одержимость. Истинное лицо шинигами, возникающее на доли секунды, которые легко можно было списать на галлюцинацию, пугало Иори, заставляя усерднее прятаться. Он ничего не скажет, не навлечёт беду, да и…       Ему всё равно никто не поверит. Командиру Айзену верили, его любили, восхищались им, не замечая, как порой вспыхивают безумным золотом глаза с точками-зрачками, а губы за веером изгибаются в жуткой ухмылке. Но это не важно. Он просто будет молчать, делая вид, что его не существует, и тогда зло обойдёт его стороной, верно?       А потом Иори встретился взглядом с офицером Айзеном. Сначала случайно несколько раз, но потом осознал, что его видят. Его замечают в густой толпе, его находят в самой глубокой тени, слышат дыхание в ветре и шелесте листьев… Командир с каждой новой встречей всё чётче ощущал присутствие и с каждым разом всё лучше находил, растягивая губы в снисходительной усмешке. Сердце Сато билось в страхе пойманной в клетку птицей, но…       Всё же…       В тени деревьев офицер Айзен выделялся ярким пятном оранжевого и алого цвета. Бабочки равнодушно игнорировали окровавленные одежды и кожу своего хозяина, несмотря на то, что с аппетитом сожрали пустофицированных шинигами. Он шёл так неспешно, словно совсем не боялся быть пойманным. — Офицер Айзен, с той стороны приближается отряд. Вам лучше последовать за мной сюда.       Сато едва достигал макушкой до чужой груди. На фоне Айзена он казался совсем крохотным и слабым. На чёрные волосы внезапно легла горячая ладонь, пачкая их кровью. Лицо офицера было освещено неприятной, жестокой ухмылкой, несущей в себе сытое довольство. Глаза его горели совсем не метафоричным золотом. О появившейся на секунды маске Иори старался не думать, чтобы позорно не дрожать под этим голодным взглядом.       С тех пор он был помечен кровью капитанов и старших офицеров за своё молчание и равнодушие. За неконтролируемый страх, заставивший склониться перед монстром в надежде сохранить свою жалкую жизнь. Он не мог выдать Айзена, не мог сбежать один, ведь тот знал о его присутствии… и подобного бы командир не простил.       Иори искренне ненавидел всех этих мотыльков. Они были слишком похожи на капитана. Такие милые и нежные со стороны, когда внутри на самом деле были пауками. Этот проклятый паук уже успел опутать весь этот лицемерно-белый город своей алой паутиной, и никто не замечал того, как конечности прилипли к ней намертво. Впрочем… кое-кто это знал. — Смой кровь с волос, — остановил его холодный голос.       Арата Кондо. Пёс Айзена с равнодушными глазами и ядовитым языком. Иори вяло моргнул в ответ, пытаясь собрать мысли в кучу, и обличить их во что-то адекватное. Выходило отвратительно. Он не мог не думать о произошедшей ночи. — Если тебя поймают, он поможет, но будет зол. Мне этого не надо, — цыкнул Кондо. — Приди в себя. Хватит страдать. — Как ты… принял это? — тихо, с трудом выталкивая слова из сведённого спазмами горла, спросил Сато. — Как, спрашиваешь… — Арата хрипло усмехнулся, но выражение его лица мало походило на весёлое. — Как… Никак. Выхода нет. Тебе некуда деться, некуда бежать. Ещё не понял этого? Ты уже в самом центре паутины, ещё с того момента, как попался ему на глаза. Остаётся лишь не дёргаться, чтобы он не сожрал тебя раньше времени. — Ты предлагаешь просто смириться?.. — Если хочешь жить.       Он хотел. До безумия, до дрожи в конечностях. Поэтому он смыл с волос кровь, и держал рот на замке в течение всего расследования. Но держался ближе к офицеру Айзену — глаз бури всегда был самым безопасным местом. Лишь поэтому Иори мог наблюдать, как тяжело проходит пустофикация, и что даже в хандре командир мог быть опасен. А потом Арата поймал его, и насильно заставил появиться перед остальной свитой Айзена. Со всеми ними Сато уже был заочно знаком, столько времени следуя за командиром.       Всегда спокойный Арата, едва ли скрывающий откровенное пренебрежение к чужим жизням, никогда не сцеживал с языка яд, изливая его на окружающих. Сато знал, что чужое поведение не было ширмой. Живя в постоянном страхе перед Айзеном, Кондо в конце концов и сам был вынужден стать монстром, чего, казалось, не осознавал. Его Запятнанная имела алые узоры из длинных изогнутых кривых линий, напоминающие змеиные тела, разодранные зверем. Она любила приветствовать окружающих незаметным болезненным укусом, и быстро исчезать. — О, да, несомненно, командир Айзен то ещё чудовище, — легкомысленно отозвался он. — Просто дай ему дозу своего страха, и он успокоится. Командиру необходим сам факт того, что ты его боишься, он находит это весёлым. Будешь держать рот на замке, и он ничего тебе не сделает.       Громкая Хана с широкой улыбкой, казавшаяся Сато раньше глупой, но доброй девушкой, похожей на большую пушистую собаку со своими растрёпанными волосами цвета вина, что так не любил капитан Кеораку. Шумная, неразумная, спокойно реагирующая на Айзена, словно тот был её хорошим наставником, и не более. Иори думал, что она просто не знала, с кем связалась…       Канеко знала. Канеко избила голыми руками нескольких шинигами, которые попытались зажать её в тёмном углу, до того, как от них не остались лишь стонущие куски мяса. Девушка обернулась к появившемуся из сюнпо Иори с обаятельной улыбкой. Её зрачки жуткими точками смотрели на него на фоне изумрудов радужек. Она откинула волосы с лица. — Как думаешь, капитан далеко? — Что, прости? — заторможено отреагировал Иори. — Алый наверняка голоден, — взгляд вернулся к бессознательным шинигами. — Сэкономим время капитану. Позовёшь его? — Что ты несёшь?.. — Да, ты прав, — качнула головой Канеко, засомневавшись. — Это будет грубо. Я сама принесу их. Помощь не нужна, не волнуйся! Возвращайся к своей работе, я тут закончу.       Девушка хмыкнула, и легко забросила одно из тел на плечо. Её действия были настолько точными и отработанными, когда она прятала под иллюзией остальные, точно зная, что больше одного за раз не унесёт, что заставляли Иори холодеть внутри. Она уже не первый раз… занималась приготовлением обеда для Алого. Но по лицу Канеко нельзя было сказать, что она делает это вынужденно, напротив, шинигами напевала себе негромкую мелодию под нос — оказывается, когда она хотела, то могла быть тихой — слабо улыбаясь своим мыслям. Она была полностью спокойна, как человек, который делал привычную ему работу. — Тебе не кажется, что ты в паутине? — вырвалось у Сато.       Хана взглянула на него странным взглядом. Улыбка исчезла с её лица. Какое-то время она молчала, но он видел, что девушка сразу поняла суть его вопроса. — В этой паутине тепло и безопасно, а для меня это главное. Было бы лучше, если бы я была глупым сверчком, которого однажды склюют эти грязные птицы? — шинигами вновь криво улыбнулась, уставившись на Иори. — Если я в паутине, то буду валяться на ней, как в гамаке. Возвращайся к работе, Иори. Я сама доложу капитану о внеплановом аперитиве.       Запятнанная вылетела из её волос. На крыльях мотылька расплывались маленькие неровные точки алого цвета. Бабочка часто пряталась в чужих волосах, обожая копошиться в них, к чему все успели привыкнуть. Это ведь совсем не больно, пускай и странно…       Строгая Кимура со своими аристократическими манерами и вежливой, но равнодушной улыбкой, казалось бы, совсем не подходила ни второму, ни третьему отрядам. Покинула шестой отряд после той злополучной операции, будучи спасённой капитаном, отчего была вынуждена отплатить этот долг жизнью, по слухам. Иори всегда считал аристократов слишком одержимыми подобными правилами и законами чести. Сидела бы спокойно в своём шестом отряде, откупившись от Айзена чем-нибудь, и на этом забыла бы всё, что могла увидеть в Уэко-Мундо. — Сато-кун, ты многого не видишь, — тонко улыбнулась Йошико. — Тебе кажется мир в чёрных и белых тонах, однако порой близкое зло гораздо лучше далёкого добра, которое не всегда может быть направлено на тебя. — О чём ты? — с подозрением взглянул на женщину Сато.       Бабочка Памяти, записав нужную информацию, слетела с пальца Кимуры, и улетела вглубь мрака архивов. С крыльев Центральной постепенно скрылись чернильные надписи, и Йошико убрала ладонь с них. — Раньше я была поспешна в своих желаниях и крайне требовательна к себе и окружающим, отчего, не замечая за собой, совершала глупые ошибки, заслуживающие лишь смеха, — внезапно поделилась шинигами. — Мы не видим своих осечек, мы всегда считаем себя гораздо умнее и лучше, чем есть на самом деле, или же наоборот, сильно недооцениваем. Очень тяжело видеть себя такими, какие мы на самом деле есть. И ты, Сато-кун. Тебе видится лишь то, что ты хочешь видеть, и никто не станет утруждать себя показывать тебе большее, пока ты сам не будешь готов к этому. — Я не понимаю, к чему ты это говоришь. — Пока ты продолжишь считать себя призраком, который держится с капитаном лишь по определённым причинам, ты никогда не достигнешь большего, — со смешком прекратила юлить Йошико. — Пока ты думаешь, что никогда не достигнешь высот в чём-либо, ты так и останешься неслышимым призраком, бесполезным и бессильным, способным лишь смотреть в спину капитана.       Женщина указательным пальцем провела по подбородку Иори, и нажала, заставляя поднять его. Её персиковые глаза стали холодными и острыми, как лезвие ледяного зампакто. — Не строй из себя жертву, мальчишка. Это выводит из себя. Ты даже не желаешь видеть своей удачи, сосредоточившись на бессмысленных эмоциях. Я восхищаюсь целеустремлёнными людьми, знающими, что им нужно, но ты сейчас со всей своей нерешительностью достоин лишь презрения. Не будь ты моим коллегой, выбранным Айзеном-тайчо, я стала бы первой, кто поднёс тебя на стол для пиршества алых бабочек. — Тебя… всё устраивает?       Кимура наклонила голову к плечу. — Хана рассказывала о твоём недалёком вопросе. Если следовать твоей аналогии, то я в ней буду лягушкой. Не вынуждай меня выполнять свою работу, я никогда не любила марать руки.       Запятнанная с практически симметричными пятнами приземлилась на мочку её уха, и осталась там, напоминая странное украшение. Эта бабочка всегда была на виду, но не каждый мог узнать в ней одну из элиты третьего отряда.       Неуклюжий Мицуо, что успел познакомиться со всеми косяками, порожками, дорогами и стенами белого города своим многострадальным лбом. Иори не мог обнаружить в нём ни единого полезного таланта, кроме как несомненного умения постоянно встречаться с чем-то лицом, но оно было весьма сомнительно полезным. Это был слишком эмоциональный ребёнок, обычный, неразумный и громкий, который никак не должен быть связан со златоглазым чудовищем.       Но, вопреки всему, был. — Капитан голоден, — внезапно сказал Харада, когда Айзен прошёл мимо них, одарив мимолётной улыбкой без эмоций. — Скоро начнётся охота. — О чём ты? — повернулся к нему Сато. — Не поймёшь, — качнул головой по-звериному шинигами, но решил поделиться. — Когда он голодный, то всегда идёт на охоту. Обычно хватает капитана Зараки, но сегодня он голоден по-другому, обычного спарринга не хватит. Ему нужно ощутить первую кровь на языке. — Капитан не ест… — Иори не хватило сил закончить предложение. — Только Алый.       Мицуо взглянул на него, как на кого-то бесконечно глупого. Обычно таким взглядом сам Иори смотрел на него. Харада тряхнул головой и потёр ладони. Его пальцы подрагивали, а взгляд бегал из стороны в сторону. — Не понимаешь. Не та кровь, что внутри. Я про… ощущения. Эмоции. Ему нужна эта кровь, не реальная, но капитан любит её. Иногда он кусает тебя, иногда Арату. Раньше ещё покусывал Юрико, но она давно не кровоточит. Но сейчас ему мало вас, он ищет новую добычу.       Сато наконец понял. Мицуо говорил о страхе. Страхе смерти, который они испытывали, которым капитан, как оказалось, наслаждался и даже нуждался. Он видел это. Он знал об этом. Обо всём. — А ты? — Моя кровь ему не нужна, не сейчас, — качнул головой Харада. — Сегодня он голоден до первой крови, а не горячей. Но даже когда ему захочется горячей, капитан предпочтёт капитана Зараки. Моя кровь не сравнится с его.       Шинигами вздохнул. — Капитан так редко берёт меня на охоту! Я ведь тоже голоден, а он всё оставляет меня здесь и говорит ждать… — он покачал головой. — Ну, я всё равно больше люблю последнюю кровь, а у капитана редко появляется настроение под неё.       Иори не хватило храбрости узнать значение этих слов. — А, я думаю, что паутина не настолько и липкая, — внезапно добавил Мицуо, щёлкнув пальцами. — Беги в любой момент, если так хочется. Только вот… капитан может и не любит последнюю кровь, зато её очень любит Алый. Помни об этом, хорошо?       Запятнанная Харады имела красные неровные полосы, подобные рваным ранам, что оставляли звери на своей добыче. Этот мотылёк был единственным, кто любил летать рядом с Алым капитана, и присоединяться к ним в любом удобный момент. Возможно… даже за их обедом.       И даже милая Юрико, которая лишь поначалу казалось неловкой и скованной от непривычки. Она не умела держать в руках катану, постоянно хныкала из-за лопнувших на ладонях мозолей, но, даже скуля, поднималась, смахивая с глаз слёзы, и упорно брала в руки катану. Она казалась Иори тем человечком, про которого могли бы писать книги. Она была именно такой, упёртой до неверия, и всегда достигающей поставленных целей. Та, что ради своей мечты, могла пойти наперекор всему…       Та, что ради своей мечты, могла пойти по головам. — Ох, Иори. Не поможешь мне составить отчёт о нападении? Мне понадобятся показания свидетелей для официальности, — нежно улыбнулась Кучики, поправив лейтенантский шеврон на плече.       Девушка сидела за столом, заполняя отчёты. В кабинете капитана был приятный холод, что после невыносимой жары, царившей в те дни в Готее, казался благом, однако Иори не мог насладиться им. По его спине бежали мурашки, когда он вчитывался в документ. — Не так давно в третьем отряде пропало несколько рядовых, — не пряча спокойной улыбки, уточнила Кучики, — и, к счастью, они не были душой компании, чтобы кто-то беспокоился об их отсутствии. Но мы не можем просто забыть об этом, верно? Мы должны организовать поиски, но, скорее всего, ничего не обнаружим. Всё-таки эти рядовые вели крайне праздный образ жизни, их не раз замечали в дальних районах за азартными играми. Возможно, они в нетрезвом виде кого-то разозлили… — Лейтенант, это были те рядовые, которых Канеко… — Которые в свои законные выходные отправились в Руконгай, после чего там же и пропали, — медленно и вкрадчиво поведала Юрико, не меняя выражения лица. — Не менее, и не более. Будьте добры, офицер Сато, запомнить данную версию. Мы ведь не хотим расхождений в документах, я так устала их переписывать. А капитан и вовсе после второго отряда ненавидит этим заниматься. Мне приходится приманивать его сладостями из поместья Кучики, чтобы уговорить заняться документами, поэтому, будь добр, не заставляй его делать двойную работу.       Эта милая девушка угрожала ему. И Иори искренне верил, что это не были пустые слова. — Вот как… — с трудом вымолвил он. — Да. Нам очень жаль, мы скорбим по ним, но, к сожалению, совсем нет времени на поиски. Тем более, это Руконгай, там очень трудно найти кого-то, ты должен понимать даже лучше меня. В конце концов, когда-то там был твой дом, — взгляд розовых глаз впился во вздрогнувшего Сато. — Но это ведь далёкое прошлое, о котором неприятно вспоминать, верно? Новый дом, пускай и гнездо из паутины, такой уютный и тёплый, но главное: защищённый со всех сторон большими лапами папы-паука.       Юрико забрала из его побледневших рук отчёт, и положила его в стопку. Лейтенант мягко вздохнула, и взглянула на него. Иори почти был готов посереть от того, насколько сильно её выражение лица было похожим на капитана. — В последнее время ты очень активный, Иори. Будь добр, прекрати трясти наше паучье гнездо. Может папа-паук и не обратит внимание на это шевеление, но вот мы начинаем серьёзно беспокоиться. Ты разве не знаешь, что детёныши пауков бывают очень агрессивными?       Сато убежал тогда. Спрятался, чувствуя, как дрожь охватывает всё тело. Они все были ненормальны! Под стать капитану. Что он забыл среди них? Почему он здесь?..       Его нашёл алый мотылёк. Пробежал по руке, заставил разжать кулак, и сел на дрожащую ладонь. Сато мог испуганными глазами наблюдать за действиями этой гигантской бабочки. — Если достаточно нагулялся, то ты мне нужен.       Голос капитана звучал устало, но, как и всегда, размеренно, со внутренней силой. Иори и не заметил, как успокоился, слушая чужие неторопливые пояснения, переданные через Алого. Потом уже заставил себя появиться перед Айзеном, дабы услышать подробности. И… его снова потрепали по волосам. Капитан был задумчив, и сделал это неосознанно, а рука больше не была окровавленной, но всё такой же горячей. Взгляд Иори потемнел.       Может… это и не так плохо. Удача, как говорила Кимура. Что-то, что он получил сам, заинтересовав капитана. Кто первым смог заметить его. Ни капитан Шихоуин, мнящая себя гениальным стратегом, ни лейтенант Сой Фонг, никто из старших офицеров, кроме возникшего словно из неоткуда Айзена. И Сато, наконец… принял это.       Да, его капитан был монстром, и далеко не метафорическим, а вполне себе реальным. С маской Пустого и жуткими золотыми глазами. Может даже дыра в теле была, кто мог знать? Но всё же… этот монстр, кроме того, что пугал его до дрожи, ничего страшного с Иори не делал. Если вспомнить слова Харады и Кондо, именно это и нужно было Айзену от него — пугать, и наслаждаться страхом. Помимо очевидных умений, разумеется. Но, даже стоило Иори осознать это, бояться он меньше не стал. Не в ближайшее десятилетие точно, ему требовалось время, чтобы переварить это… — Иори, хочешь стать командиром Разведывательного подразделения? — капитан бросил на него усталый взгляд.       Иори знал, что тот работал на износ с тех пор, как стал капитаном. Даже времени на «охоту» не находилось. Монстр выглядел недовольным, отчего казался даже домашним. Сато сглотнул. — Вы шутите, капитан? — Я похож на шута? — Айзен цокнул. — Я отдаю тебе в руки разведку, потому что знаю, что из всех моих подчинённых ты в этом деле — лучший. И меня не устроят другие. — Вы… верите в меня? — севшим голосом переспросил Иори. — Нет. Я знаю.       К чёрту монстров, пускай катятся в ад все добродетели, превозносимые плюсами во имя перерождения! Иори, не меняя выражения лица, ломал своих новых подчинённых, пока из их глаз не пропадал всякий свет и чувства, пока они не забывали всё, кроме его лица и капитана. Лишь это отныне было важным, лишь это было жизненно ценным, и не более. Впервые за последние годы…       Иори улыбался. Словно дитя, которому подарили конфеты. Наверное, он теперь тоже, как и они, ненормальный. Да, кажется так. Но он был счастлив.       И всё же он не мог вытравить из себя весь страх… иначе капитану могло стать скучно. Сато должен продолжать немного бояться его. Чтобы капитану было весело «кусать» его. — К слову, а кто глава твоей разведки? Кажется, я ещё не встречался с ним. — Вы виделись, но ты его не заметил, — улыбнулся Ичиго, обмахнувшись веером. — Иори, иди сюда, я знаю, что ты где-то рядом.       Сато послушно возник из сюнпо рядом с капитаном, и поклонился его брату, что в ближайшее время тоже должен был получить свой хаори. Когда он поднял голову, то увидел лишь мягкое выражение лица, отражающее эмоции его капитана. Оба брата Айзен напоминали зеркальное отражение друг друга, и нельзя было сказать, кто являлся оригиналом. И в его глазах тоже пряталось безумие. — Здравствуй, Иори-кун. Какой ты талантливый, я даже не заметил тебя.       Заметил. Иори не нужно было спрашивать у своего капитана, чтобы знать это. Младший Айзен прекрасно знал о его существовании, каждый раз с лёгкостью находя во тьме, порой даже лучше, чем его старший брат. Поэтому Сато редко наблюдал за ним, не желая провоцировать конфликт между ними. А капитан никогда не спрашивал о нём.       Он тоже был монстром. Но другим. Капитан любил ощущать страх и контроль, лейтенант Айзен — бескомпромиссную власть над всем, отчего у братьев порой случались разногласия. Сато знал, что капитан любит указывать младшему на его несамостоятельность, заставляя верить, что без помощи старшего брата тот не способен ни на что, когда младший изо всех сил, с почти безумной одержимостью стремится доказать обратное. Они вмешивались в дела друг друга, то помогая, то расстраивая все планы, отчего трудно было понять их настоящие чувства. Иори знал, что это такое проявление любви, которое было неприемлемым для обычных людей, однако единственно возможное для монстров. Они банально не умели проявлять свою привязанность иначе, но обоих это устраивало.       Им оставалось лишь распределить главную роль. Именно на этот алтарь ложились чужие жизни и будущее Готея, но Иори не было до подобного дела. В центре паучьего гнезда всегда безопаснее.       Пока он не пытается подобраться слишком близко. Взгляд младшего Айзена был слишком красноречив, стоило капитану растрепать его волосы. Если Иори не отойдёт, то может внезапно исчезнуть, а после Алый получит неожиданный подарок. Интересно, а знал ли лейтенант Айзен о рационе этих бабочек, что так легко пускал ползать по себе? — Да, младший брат капитана ревнив, — согласился Кондо, когда они встретились. — Не провоцируй его. В этом плане он более бескомпромиссный, чем капитан. Он не играет с добычей, а расправляется с ней сразу. — Капитан словно специально его провоцирует. — Так и есть, — Сато резко повернул голову к Арате. — Он любит видеть, что даже своего младшего брата может дёргать за ниточки. Жутко, да? — Безумие. — И не говори. Но капитану весело… Слушай, не сочти за глупость, но у тебя никогда не было ощущения, что… Айзен-тайчо может видеть будущее?       Иори вздрогнул, взглянув на Кондо опасливым взглядом. Арата прочёл ответ по выражению его лица, и вяло усмехнулся. — Ясно. Ты тоже заметил. Я уже думал, что с ума схожу. — Некоторые его действия были абсолютно нелогичными и необоснованными, но в итоге приводили к благополучным результатам. Капитан порой так смотрит на людей… и словно уже знает всё, что с ним случится. — Мы можем это заметить, — поправил Арата странным голосом, — потому что он позволяет нам замечать. Всё это мы видим лишь потому, что капитан позволяет. — Но зачем это ему?       Арата кисло усмехнулся. — Чтобы мы поняли, что бежать некуда? Если он действительно видит будущее, то все наши действия для него, как на ладони. А капитан, если ты ещё не заметил, любит пугать и мучить людей. А поскольку для Готея он пресвятое создание, отыгрывается на нас. — И тебя это устраивает?.. — А у нас есть возможность что-то исправить?       Да, все они оказались далёкими от людей созданиями. Поначалу Иори чувствовал отвращение, но сейчас принял это и, как и предлагал Кондо, даже наслаждался. У него была важная работа, высокая должность, о которых он не просил, но которые, как оказалось, были необходимы ему. И в последнее время даже чудился тихий шёпот на краю сознания. Возможно, всё будет становиться только лучше в будущем.       Главное не трясти паучье гнездо.       Приближаясь к территории третьего отряда, Иори уже мог услышать громогласный голос Канеко. Несмотря на вечернее время, на все ближайшие окрестности разносился её голос, перечисляющий каждую ошибку некого рядового, чьё имя упоминалось почти через слово. На подобный позор были обречены все шинигами, посмевшие провиниться. После пары дней такого унижения, рядовые предпочитали трижды перепроверить свои дела, и ещё четвёртый раз на всякий случай. Многие из старых офицеров уже ходили со списком, боясь что-то упустить и стать новой жертвой. Благо Иори не был обязан заботиться о порядке в третьем отряде, иначе бы его имя уже все окрестные отряды выучили… — Иногда мне кажется, что я поторопился с её назначением, — признался капитан, когда Иори возник в его кабинете.       Сато был уверен, что не потревожил даже четвёртую от окна скрипучую половицу, на которую было трудно не наступить, однако Айзен уже точно знал об его присутствии. После пустофикации его чувства стали намного острее. Бабочки, что к ночи становились более оживлёнными, шустро порхали по всему кабинету. Один из мотыльков сел на голову Иори, немного растрепал волосы, зарываясь в них, и вскоре слетел. Офицер знал, что подобное действие было неким аналогом дружелюбного приветствия от Алого, поэтому не вздрогнул. — Зато третий отряд является одним из самых образцовых в плане порядка. — До нового появления Зараки, ты хотел сказать, — хмыкнул капитан. — Кимура предлагает заняться озеленением территории. Ей, кажется, хочется превзойти шестой отряд. — Пускай она этим и занимается, раз так хочет, — пожал плечами Иори, выкладывая свой отчёт на стол. — Я ей сказал тоже самое, и, похоже, она восприняла это серьёзно. Пригляди за ней, и останови, если она захочет превратить третий отряд в оранжерею. — Понял вас. Взгляните на мой доклад, пожалуйста.       Капитан любил вяло жаловаться после работы, а Сато был вынужден поддерживать его. В любом случае, это было самое спокойное взаимодействие, в котором никто не травмировался ни физически, ни морально, отчего Иори был даже рад. К тому же, уставший капитан всегда был более терпим к окружающим, поэтому он и выбирал именно вечернее время для доклада.       Айзен пробежал глазами по отчёту, но, к его разочарованию, интересных новостей совсем не было. Киске, всё ещё прячущийся в своей лаборатории, начинал беспокоить, но Ичиго мог дать ему ещё несколько месяцев. Он постукивал указательным пальцев по вееру, пока не дочитал до конца. Взгляд остановился на последнем абзаце. — Некто огромный в шлеме, да?       Комамура, определённо. Ичиго уже едва ли знал о событиях, что должны были произойти до «его» становления временным шинигами, но мог примерно предположить их ход. Появление Сайджина связано с освободившейся капитанской должностью, на которую Главнокомандующий будет пытаться пропихнуть его. Однако, для этого нужно стать офицером, и, желательно, без очевидного покровительства Ямамото-сотайчо, так что в скором времени в одном из отрядов появится новый член. Точно не в его. Второй, четвёртый, одиннадцатый и двенадцатый отпадали по тем же причинам. Маловероятны первый, восьмой и тринадцатый. Шестой… нет. И пятый мимо. — Иори, седьмой или десятый? — Десятый, капитан, — не задумываясь о смысле вопроса, ответил офицер. — В таком случае, я поставлю на седьмой отряд, — озорно улыбнулся Ичиго. — Интересно, где же этот скромный плюс окажется? — Вы знакомы с этим шинигами, тайчо? — Нет.       Взгляд Иори подтвердил, что тот не верил ему ни на йоту, но не смел протестовать. Эти двое, Сато да Кондо, никогда не верили капитану, свято считая, что он в курсе всего, что происходит в белом городе. Не то чтобы они ошибались, конечно… Потеряв интерес к диалогу, Айзен вернулся к работе. — Капитан, могу я задать вопрос? — Юрико выполняет моё личное поручение, — не отрывая глаз от бумаг, ответил Ичиго. — Спасибо. Я могу сделать что-то ещё? — Нет, ты свободен.       Ичиго потёр уставшие глаза. Увы, он сам отправил своего лейтенанта работать во внерабочее время, а, как бы кто не сомневался, остатки совести у него всё же были. Айзен не мог сбросить всю эту работу на неё. Юрико, конечно, сделает всё, и жаловаться не будет, но Ичиго уже было откровенно неловко так эксплуатировать её. Помимо отчётов, также нужно было посетить архивы, Кимура дала список новых офицеров, чью реяцу нужно было внести в Центральную… возможно, зря он завязал всё на себя. Но было поздно менять решение. — Капитан? — Иори всё ещё стоял в кабинете, но у Ичиго не было настроения пугать и выгонять его. — М? — Простите за наглость… — Айзен медленно кивнул, позволяя продолжить. — С самого формирования специализации третьего отряда, у нас не было никаких официальных дел. Совет всё ещё не поручил нам серьёзной работы?       Уголки губ Ичиго растянулись в широкой ухмылке. Он положил подбородок на скрещенные пальцы рук. Сато пробрала дрожь от взгляда на лицо капитана. — А ты скучаешь? Что ж, Совет сорока шести действительно передал некий список, по которому было бы неплохо пробежаться, чтобы нашу работу оценили выше. Нам дали некоторую отсрочку, поэтому я планировал позволить нам пообвыкнуть на новом месте подольше… Думаешь, мы готовы? — Да, капитан. Дайте нам эту возможность, и Разведывательное подразделение не подведёт вас! — Хм-м-м, — протянул Айзен, но достал свиток из стола, и передал Сато. Офицер поспешно схватил его. — Здесь тридцать имён. Дальше разберёшься сам. — Есть, капитан.       Мальчишка поклонился ему, и исчез. Айзен медленно обмахнулся веером, переводя взгляд на открытое окно. С его лица вскоре сползла улыбка, предназначенная для подчинённых. Работа, да?       По долгу службы отряды, которые имели наиболее крепкие отношения с Советом сорока шести, были первый и второй. Теперь к ним присоединится третий. Зная, что весь Совет, по сути, уже наверняка находился в руках младшего брата, его эго неизбежно было задето. Возможно, потому Соске в последнее время и выглядел таким расслабленным и довольным жизнью, даже находя время навещать его… Вполне вероятно, что и это его навязчивое требование иметь дом было обусловлено желанием усилить наблюдение за ним. Не самые приятные новости. Но и вмешиваться Ичиго не планировал, слишком много мороки, да и он не должен был знать о действиях Соске слишком много, иначе младший начнёт нервничать и беспокоиться.       К тому же, в эту игру всегда играли они оба. Как Соске сможет быть ближе к нему, так и Ичиго сможет держать его в руках, решая, будет ли он живым или мёртвым в конце этой притчи.       Айзен поднял взгляд на бабочек. Алый возбуждённо перемещался по кабинету по одному ему известной траектории, как и всегда, ближе к ночи. Воспоминания об Уэко-Мундо заряжают энергией? Когда очередная бабочка влетела в волосы, и в них же благополучно запуталась, Ичиго вздохнул. — Успокойся. Сейчас поужинаешь, — Айзен раздражённо цокнул. — С Белым у меня никогда не было подобных проблем. — Белый не находился каждую секунду рядом с тобой, — ядовито рассмеялся Алый. — Только я. — Иногда я жалею об этом.       Всего-навсего спустя месяц на столе Ичиго лежали объёмные кипы докладов, которые тот быстро переправил куда надо, разумеется, после выведения новых Бабочек Памяти, занявших соответствующее место в архиве. Работа Иори поражала воображение. Мальчик даже перевыполнил возложенную на него миссию в несколько раз, однако Айзен вырезал некоторый объём информации, отправив лишь немного больше запрошенного. Это и показывало лучшие качества третьего отряда, и не раскрывало их слишком откровенно. Чересчур хорошая работа могла заставить забеспокоиться и стариков, и младшего братца.       Постепенно жизнь успокаивалась. Имя Йоруичи уже не упоминали, кроме как в контексте перечисления преступлений или предательства. К счастью клана, их не низвергли, как в будущем клан Шиба по пока ещё ему неизвестным причинам, однако репутацию клана Шихоуин сильно подмочили. Им понадобится время, чтобы восстановиться… Погибшие шинигами были и вовсе забыты. Их имена едва ли назывались, к вящему удовольствию Айзена. Их вспоминали лишь близкие друзья, но и то — тихо и незаметно, обычно поднимая чашу с саке.       Параллельно делам, Ичиго вёл ненавязчивое наблюдение за кланом Шиба. Разумеется, все благородные кланы были далеко не невинны, однако его кровные родственники пока не сделали ничего такого, за что их можно было бы низвергнуть. А были ли они сейчас кровными родственниками? Ичиго не мог быть уверен. Его лицо слишком кардинально отличалось от того же Кайена, на сходство с которым ранее не указывал только слепой. Иори, заметив интерес своего капитана, предлагал использовать своё подразделение, однако Айзен молча хлопнул ему веером по лбу. Они ещё не были настолько безумны, чтобы следить за благородными кланами, его в Гнездо личинок отправят такими темпами, если Сато не угомонится.       Переезд всё же случился, к счастью, не в Гнездо личинок, а в выбранное Соске поместье. О том, как именно младший брат выбирал, Ичиго предпочитал не вспоминать. Слишком тяжёлые воспоминания о том, как ему пришлось следовать в сюнпо за ним и Юрико, на которых словно вовсе никак не повлияла удушающая жара, пока сам капитан едва не умирал. Даже его всегда спокойное выражение лица почти трещало по швам, а реяцу клубилась у ног алыми змеями. Бабочки вовсе спрятались в рукавах, Пустой наотрез отказался двигаться в подобную погоду. Зангецу, коротко усмехнувшись, сообщил, что Пустым наверняка тяжко в любое время, кроме ночи. Айзен не нашёл в себе сил спорить с зампакто, тем более тот был прав: как и Алый, он всегда испытывал прилив сил именно ночью, а днём всё же предпочитал сон. — Слишком маленький, — спустя два часа тщательного осмотра здания, заключил младший Айзен. — Твой мозг, — проворчал Ичиго, разъярённо обмахиваясь веером. — Соске, это уже восьмое поместье, у нас кончаются варианты. Если ты потом выберешь первый, то я тебя прямо в том же саду закопаю. — Первый вариант действительно теперь выглядит лучшим, — задумчиво кивнул младший Айзен, полностью игнорируя рассерженного брата. — Но я бы ещё взглянул на оставшиеся. — Вот, лейтенант Айзен! — моментально отреагировала Юрико. — Следуйте за мной.       И оба шинигами исчезли в сюнпо. Ичиго с силой сжал свой веер, что тот переломился пополам. Он, конечно, ожидал, что Соске воспринимает выбор дома серьёзно, но, чтобы тратить по часу на изучение каждого?! — Да, первый вариант был лучшим, — спустя ещё четыре часа признал Соске, тщательно изучив все предложенные Кучики варианты. — Я выбрал его. Ичиго, ты…       Капитан медленно, молча кивнул, глядя ему прямо в глаза, не моргая. Реяцу уже клубилась золотыми огоньками в зрачках. Соске аккуратно закрыл рот, ощутив от брата откровенную угрозу. Ичиго злился на него крайне редко, но если младший брат всё же умудрялся вывести того из себя, то последствия могли быть страшными. Соске наклонил голову к плечу, немного обнажая горло — отчего-то, в последние годы Ичиго становился спокойнее после этого жеста — и мягко улыбнулся. — Там довольно обширный сад с прудом. И я уже договорился с твоим лейтенантом выпустить туда карпов. Ты ведь любишь жаренную рыбу. — Ты уже с моим лейтенантом за моей спиной договариваешься. — Не столько я. Их передал твой друг, зная о твоей нежной любви к ним, когда услышал от Юрико-фукутайчо о наших планах. Возможно, ему уже надоело скрывать от капитана Кучики пропажу карпов… — Важен не только вкус рыбы, но и атмосфера, — постепенно успокоился от вкрадчивого голоса младшего Ичиго, вяло ворча. — Тем более, ворованная всегда вкуснее. — Брат, ты капитан. — И что? — У тебя есть деньги, — выбрал наиболее адекватную причину из огромного списка Соске. — Мне нравится краденная! — Я могу купить тебе… Ладно, давай просто снова выловим их из пруда Кучики? — Ичиго чуть более довольно кивнул, и Соске устало хмыкнул. — Почему я постоянно участвую в этом? — Не постоянно. Порой я рыбачу в одиночестве.       Соске промолчал. Он знал, что некоторые увлечения брата могут быть странными… хотя, кто бы говорил. По сравнению с ним, Ичиго был образцом порядка, всего-то карпов Кучики периодически вылавливает, жарит и ест. Кажется, даже сам Гинрей был в курсе об этом, и закрывал глаза, находя подобную причудливость очаровательной. Кто бы ещё посмел рыбачить на территории клана Кучики, не постеснявшись постелить хаори под колени… — Капитан, мне стоит заняться организационными вопросами? — задала вопрос уже ожидающая их в нужном месте Юрико, стоило братьям появиться из сюнпо. — Поместье достаточно скромных размеров, чтобы хватило небольшого штата прислуги… — Я займусь этим, — мягко вмешался Соске. — Благодарю тебя от своего имени и брата. — Тогда я вернусь в третий отряд, — дипломатично улыбнулась Кучики. — Капитан, лейтенант Айзен.       Девушка поклонилась, и вновь исчезла. Ичиго промолчал, пряча улыбку за веером. Какое милое собственничество. Впрочем, он был прав, на своей территории позволять распоряжаться посторонним было, как минимум, неразумно. Соске должен сам контролировать все процессы, и старший Айзен даже не планировал вмешиваться. Увольте, своих перестановок в отряде хватает, пускай младший наслаждается прелестями организации.       Поместье не было огромным, однако, по мнению Ичиго, всё равно было слишком большим для двоих. Юрико наверняка оглядывалась на их статус, да и Соске в конце концов выбрал именно это место. Старшему Айзену нравилось большое количество растительности, что в хаотичном с первого взгляда расположении обретала странный порядок. — Где Алый? — заметил непривычное отсутствие бабочек Соске.       Ичиго молча указал веером на пруд. Бабочки летали над ним, пытаясь добраться до уже выпущенных в воду карпов. Выходило плохо. Алый не хотел мочить крылья, а рыбы чувствовали от него нескрываемую угрозу, и не подплывали к поверхности. — Они плотоядные. — Ещё скажи, что ты не знал. — Предполагал, — хмыкнул Соске, но не стал акцентировать на подобном внимание. — Останешься или вернёшься в отряд? — Ты ведь и сам тут со всем справишься. А мне нужно немного поработать, в последнее время Бабочки Поиска стали совершать ошибки, подозреваю, случилась проблема с куколками, — Ичиго тяжело вздохнул. — Новые офицеры не хотят понимать, насколько они хрупкие, и как важна осторожность в работе с ними. — О, кстати о бабочках. Бра-а-ат.       Интонация была той, что знакома каждому, кто имел дело с детьми. Эти просящие нотки, обычно идущие вкупе с молящим взглядом, когда ребёнок что-то очень хочет. Соске менял лишь тон, к счастью, но вновь немного обнажил горло. Алый, уловив мысленный приказ, вернулся к хозяину. — Я дам тебе куколку Запятнанной в ближайшее время, хорошо? — обречённо отозвался Ичиго. — Её ещё надо вывести. Получается через раз. — Вернёшься сегодня? — Могу забыть, — один из алых мотыльков покинул стаю вокруг Ичиго, и сел на плечо младшего Айзена. — Напомнишь.       Соске провёл пальцами по крыльям мотылька. На ощупь они напоминали нечто бархатистое, и не оставляли на коже пыльцу, отчего их можно было постоянно касаться, не боясь навредить. Ичиго чуть прищурился. — Ты же в курсе, что я чувствую твои прикосновения? — Мне интересно, на что именно проецируются крылья. — Соске, я ощущаю именно крылья. Это… тяжело объяснить. Просто прими. Я ушёл.       Однако, несмотря на сопротивление, старший Айзен быстро привык к новому дому. Слуги, которых нанял брат, бесшумно передвигались, и он замечал их только чувствами Пустого, но старательно не обращал внимание. Ужинать с братом вошло в привычку, которая устраивали их обоих. Для завтрака, к сожалению, Ичиго слишком поздно вставал, бесстыдно пользуясь правами капитана. Тот факт, что он не то, что не провёл ни одного построения, но даже не посетил ни единого, не беспокоил капитана. Йошико прекрасно справлялась и без его присутствия. А он мог спокойно выспаться, не вынужденный слышать шум отряда за дверью. И почему он раньше не согласился с Соске?       К тому же, капитан совсем забыл об удобствах собственного дома! Когда кто-то готовил то, что Ичиго нравилось, а не быть вынужденным есть то, что и весь отряд. Когда не нужно было терпеть общественную баню, а насладиться личной, как следует отмокнув в неком подобии ванны — Соске давно прекратил шутить о том, что брат проводит больше времени за уходом за собой, чем его бывший капитан, иначе эта уже несмешная шутка звучала бы каждый день. Старший Айзен и не спорил. Прожив несколько десятилетий в Руконгае, он научился ценить подобное, поэтому без стеснения закупался ароматическими маслами, шампунями, что с годами начали появляться в лавках, постепенно следуя за развитием Мира Живых, и другие средства. Женские и мужские запахи сильно различались, и нежные ароматы не подошли бы Айзену, поэтому эту тему он обсуждал не с Юрико, а с Соджуном, который со знанием дела делился с другом.       Спустя время Ичиго полностью обвык на новой должности, а третий отряд полноценно занял своё место в Готее, как информационный. Поручения Совета сорока шести исполнялись быстро, будучи высоко оценены, и в скором времени третий и второй отряды начали совместную работу. В основном она заключалась в том, что третий добывал доказательства вины возможного преступника, а второй исполнял приговор. Сой Фонг постепенно успокаивалась, и всё чаще посещала Ичиго, чтобы просто посидеть рядом за чаем в обстановке, которая столь сильно напоминала о приятном прошлом.       Порой Айзен встречался с Соджуном… за очередной рыбалкой в клане Кучики. Лейтенант настолько смирился, что просил только не трогать карпов белого окраса. Они были его любимыми. Ичиго не знал причины, но в поместье Кучики рыба была намного вкуснее, чем та, что плавала в пруду у дома, отчего он не планировал прекращать свои выходки. Соджун лишь бессильно вздыхал, но в конце концов присоединялся к нему, смирившись с тем, что в скором времени придётся вновь говорить отцу, что всех карпов растащили бродячие кошки.       Да, одна большая, рыжая и очень наглая пушистая кошка, которая, к тому же, была довольно обаятельна, чтобы ей всё прощалось. Гинрей, посмеиваясь в усы, советовал в следующий раз дать этой кошке немного чая со сладостями.       Всё было бы просто прекрасно… если бы не два фактора, что были для Ичиго подобны горькому привкусу в любимом сладком чёрном чае. Один из них стабильно раз в неделю ломал стены и ворота, попутно убивая несколько десятков бабочек своей необузданной реяцу, а второй в любой подходящий и нет момент следовал за ним хвостиком, пытаясь пародировать свою тётушку. Только вот если Юрико была его лейтенантом, и имела на это право, то вот её раздражающий племянник был обычным высокопоставленным щенком, заглядывающим ему в рот. И если от первого фактора вполне можно было избавиться банкаем, то второй приходилось терпеть с ласковой улыбкой на лице. — Капитан Зараки, вы не можете каждую неделю приходить на территорию нашего отряда, ломая стены! — возмущённо воскликнул Бьякуя, скрестив руки.       Учитывая, что мальчик едва-едва дотягивал до груди Кенпачи, и был вынужден сильно запрокидывать голову, чтобы смотреть в его лицо, это выглядело минимум смешно. Но Айзен здраво беспокоился о том, что друг вполне может и напролом пройти сквозь Кучики к нему. Единственные дети, которых Зараки щадил, были Ячиру и Соске, за которого, лучше всех это понимал Кенпачи, Ичиго действительно мог убить. А вот Бьякуя не был в этой категории. По его взгляду Айзен уже понимал, что Зараки всерьёз планировал так и поступить.       До Бьякуи ему, конечно, не было дела, но проблем с кланом Кучики не хотелось. Даже если сам Соджун не особо и был привязан к сыну, то вот Гинрей внука любил.       Ичиго приблизился и положил ладонь на плечо юноши. Бьякуя мгновенно обернулся, и его лицо осветилось незамутнённой радостью. Алый сел на чужую голову. Краем глаза Айзен заметил, как уголок губ Юрико дернулся. — Бьякуя, спасибо за беспокойство, но позволь мне справиться с капитаном Зараки самому. Я же капитан, всё-таки, — он неловко улыбнулся.       У юного Кучики явно вертелось много возражений на языке, но правила приличия и понимание, что рядовой не может пренебрегать просьбой капитана, тем более на глазах стольких свидетелей, заставило его поклониться и уйти с пути разочарованным. — Кенпачи… тебе было достаточно отправить сообщение, — откровенно намекнул Айзен. — А не ломать мои стены… снова.       Разрушенная стена очень ярко выделялась среди аккуратной и чистой территории. Пыль всё ещё оседала вниз. Неподалёку рабочие в ожидании следили за Кенпачи, готовые начинать работу, как только тот покинет отряд. Сейчас не было смысла, капитан одиннадцатого отряда всегда выходит туда же, откуда зашёл. Ичиго знал, что те даже не покидали третий отряд, где-то у них стояла пристройка, мол, всё равно в скором времени вновь явится капитан Зараки и что-то да разнесёт, а таскать материалы и инструменты туда-сюда они устали. В любом случае, их услуги всегда оплачивались исключительно одиннадцатым отрядом из сбережений, специально выделенных на восстановление территории Сейретея после их капитана.       Как минимум четверть бюджета одиннадцатого отряда утекала в ласковые объятия третьего, официально — на бесконечную отстройку после появления Зараки. Неофициально Ичиго дописывал в отчёты несколько больший процент разрушений, не стесняясь начислять дополнительно за раненое душевное состояние своих офицеров, которым приходилось после хоронить бесчисленных бабочек. В третьем отряде мотыльки были едва ли не коллегами шинигами, а не обычными питомцами, поэтому звучало вполне искренне.       По крайней мере, Кеораку советовал не стесняться, и добавлять больше нулей. Всё равно первый отряд не проверяет куда утекают выделенные средства, им достаточно красиво составленного отчёта. А тем временем в дальних районах каждый день голодали и умирали дети, подобные ему с братом. Ичиго улыбался в ответ, но ничего не говорил, лишь прикрывал лицо веером. — Мы всё равно заплатим за ремонт, — равнодушно пожал плечами Кенпачи. — Такими темпами ты мне весь отряд реконструируешь… — Так радуйся! Бесплатно отряд перестроишь. — Это не то, чему следует радоваться, учитывая условия, — вяло поспорил Ичиго. — Ичи, вперёд! — выглянула из-за широко плеча Ячиру. — Давай веселиться! Хватит этих нудных разговоров! — Ну что с вами сделаешь… Идёмте на полигон. Юрико, пригляди за всем. — Есть, капитан!       Бьякуя поджал губы, наблюдая, как совсем маленький на фоне звероподобного Кенпачи, капитан покидает свой отряд в сюнпо. И как они могли быть лучшими друзьями? Юный Кучики видел перед собой исключительно благородного человека, что в виду доброты душевной своей уделяет время неотёсанному варвару. А Зараки пользовался этим бесстыдно, почему же никто этого не видит?!       Ичиго понял, что что-то не так, когда Кенпачи выбрал закрытый полигон, вместо привычного открытого. Зараки не любил закрытые тренировочные площадки, они были ограниченными, и не давали им обоим размахнуться, отчего практически всегда игнорировались. Особенно, если у Кенпачи появлялось настроение на сражение против шикая Ичиго. Не каждый раз, но если возникало, то Зараки мог бесконечно долго нудеть, уговаривая использовать косу. Айзен прижал веер к губам, пряча скривившиеся губы. Но его друг вынул катану, словно всё шло по их обычному сценарию, и Ичиго на некоторое время забыл о своих подозрениях, вынужденный вынуть собственный клинок и вступить в битву.       Удар, шаг, поворот, уклонение, очередной удар. Движения Кенпачи ощущались странно, друг был чем-то озадачен и недоволен, Ичиго умел читать его так же хорошо, как и сам Зараки читал его. Он не смеялся, ничего не говорил, хотя был тем ещё любителем разбавить любую дуэль интересным разговором. Айзен нахмурился, и с силой отбросил чужой меч. — В чём дело?       Зараки пожал плечами. — Через пару минут поймёшь. Подождём немного. — Ты меня пугаешь. Что случится через пару минут? — К нам присоединится кое-кто. — Я.       Ичиго нахмурился, встретившись взглядом с Киске. Алый, до этого расположившийся в некотором отдалении вместе с Ячиру, как и всегда во время спаррингов, моментально оказался рядом, агрессивно порхая вокруг него. Он ощущал напряжение хозяина, которого внезапно окружило два капитана, практически выманив в уединённое место. Кусаджиши была вынуждена оставаться на месте, как ей заранее наказал Зараки, только сжимать кулачки от беспокойства. Урахара моментально поднял перед собой ладони. — Это не то, о чём ты подумал! — Удивительно, — с холодом хмыкнул Айзен, заставив Киске вздрогнуть. — Это первая твоя фраза за несколько лет. Я уж думал, ты стал немым.       Веер занял место вернувшейся в ножны катаны, прикрывая низ лица капитана. Урахара поджал губы, оценив реакцию. Разумеется, он знал, что она будет негативной, но взгляд Ичиго был крайне красноречив. Он рисковал потерять его. — Есть разговор, — без улыбки оповестил Кенпачи. — Я уже догадался, — смерил их взглядом Айзен. — С каких пор вы дружбу водите? — С тех пор, как твой брат стал творить не пойми что. И ты вместе с ним за компанию.       Лицо Ичиго практически не поменялось, лишь брови слегка нахмурились, создавая идеальное недоумённое выражение. Киске оно могло бы смутить, но Зараки чётко знал все его реакции, чтобы понимать насколько оно лживо. Нужно было смотреть не на лицо Айзена, а на его ладони, сжимающие веер. Они едва заметно побелели от напряжения. — Что вы несёте? И ради этой глупости вы решили устроить мне… — Заканчивай спектакль, рыжий. Я тебя слишком хорошо знаю, чтобы ты мог обмануть меня, — Айзен холодно хмыкнул в ответ. — Любого, Ичиго, но не меня. — Ичиго, это не угроза или что-то в этом духе, — попытался дипломатично решить зарождающийся конфликт Киске. — Мы хотим только поговорить.       Он не мог не заметить, как с каждым словом взгляд Айзена становился более острым. Его друг и ранее не казавшийся безобидным, сейчас стал походить на зверя, защищающего своё логово. А такие звери всегда были самыми отчаянными и опасными. Урахара чётко понимал, что в отношении младшего брата тот мог потерять своё самообладание, но надеялся, что в его душе всё же цвела хотя бы слабая привязанность к ним, дабы её хватило выслушать. — Слушай, когда сдох Шинджи, я смолчал, — проигнорировав осторожный тон Киске, чётко выпалил Зараки, не стесняясь в выражениях. — Он бесил его, бесил тебя, чёрт с ним, надо было держать язык на привязи. Когда подыхали люди в дальних районах, я тоже молчал. Плевать на этих ублюдков, никто ничего не потеряет от их смерти. Раньше. Но тебе не кажется, что дело далековато заходит? — Причём здесь мой брат? — продолжал отрицать Ичиго настолько рьяно, что Урахара, даже зная о происходящем, слегка засомневался в своих выводах. — Зараки, в смерти Шинджи виновен… — Ты. Я знаю и мелкого, и тебя, и не раз видел, как ты смотришь на Хирако, — отрезал Кенпачи. — Ты мечтал ему брюхо вспороть почти с первой встречи, и я знал, что рано или поздно ты это сделаешь. — Он меня злил, не спорю, но не до убийства же! — Айзен! — Зараки, прекращай эту несмешную комедию, если не хочешь, чтобы мы закончили нашу дружбу.       Кенпачи раздражённо цыкнул. Ичиго, очевидно, не желал слушать их, планируя до конца всё отрицать. Время быстро утекало вместе с иссякающим терпением Айзена, уже готового уйти от них. Если он сбежит сейчас, то больше шанса не представится.       Взгляд Ичиго всё чаще возвращался к выходу. Он прекрасно понимал, что переубедить Зараки и Киске ему не удастся, как бы убедительно он не доказывал свою правоту, поэтому уже планировал свой побег. Убить их Айзен не мог… его ведь видели с Кенпачи, и наверняка есть свидетели прихода Урахары. Их убийство ничего ему не даст, кроме подозрений. Конечно, Совет сорока шести с огромной вероятностью, даже без вмешательства брата, выступит на его стороне: капитан третьего отряда, зарекомендовавший себя, как лучший в информационной стезе, полностью лояльный к ним, как они считали, был более выгоден, чем неуправляемый капитан одиннадцатого и сумасбродный капитан двенадцатого отрядов. Однако это не значит, что окружающие легко примут подобный исход, увы, справедливость Совета уже давно звучит, как несмешная шутка, и не более. Его репутация будет уничтожена, лишь поэтому он не мог их убить на этом же месте…       Определённо, только поэтому…       Урахара вздрогнул, когда кончик катаны Кенпачи внезапно оказался направлен на мрачного Айзена. Ичиго на секунду пустил взгляд замешательство. Золотая реяцу капитана одиннадцатого отряда ощетинилась, ощущаясь горячей кровью на языке. — К чёрту эти уговоры. Проведём дуэль. Победишь — и забудем этот разговор, мы — просто два идиота, которые придумали себе невесть что, — Зараки сплюнул. — Но проиграешь — и будешь молча слушать нас, не выделываясь.       Зангецу вновь покинул ножны. Тёмное лезвие было окутано ало-чёрной реяцу, показывающей крайнюю степень раздражения своего хозяина. Ичиго молча согласился с условием. Алый не покинул его, бабочки заняли позиции за спиной Айзена. Урахара ощущал, как всё идёт по плохому плану, который он ожидал, но надеялся, что Ичиго всё же решит их выслушать добровольно. Не выслушал. Но оно и не удивительно: капитан третьего отряда не был лёгкой добычей, если бы его можно было убедить разговором и дружескими привязанностями, то Йоруичи сейчас бы…       Но вместо того, чтобы начать сражаться, Кенпачи, оказавшись рядом, схватил лезвие катаны Ичиго голой рукой. Айзен вздрогнул, округлив глаза. Он молча смотрел, как по клинку потекли струйки крови, и медленно поднял взгляд на лицо Зараки. — Ну что? Вернёшь себе меч и отрежешь мне руку или сдашься? Я не отпущу.       Ичиго открыл рот, но не смог произнести и слова. Как бы он не злился сейчас, оказавшись в западне, он не планировал травмировать Кенпачи настолько сильно… это было неправильно. Всё происходящее было неправильным. Айзен считал, что они с Соске работают достаточно аккуратно, но двое шинигами, на которых он никогда не делал отрицательных ставок, с неясной лёгкостью смогли увидеть правду. Разум судорожно соображал.       Они знали. Но не раскрыли ничего. Заманили сюда, чтобы поговорить наедине… судя по взглядам Киске, тот не ожидал настолько негативной реакции от Ичиго. Судя по действиям Зараки… тот прекрасно понимал, к чему всё приведёт. Айзен обречённо вздохнул, прекращая сжимать рукоять до боли в пальцах. — Я могу натравить Алого, — вяло буркнул Ичиго. — Но катану я всё равно не отпущу. — Ублюдок. — Да, редкостная сволочь. Успокоился?       Айзен попытался вытянуть меч, но рука Кенпачи с большей силой сжала лезвие. Ичиго прекратил рисковать. Казалось, что его больше беспокоит сохранность чужой конечности, чем её обладателя. — Всё в порядке, Ичиго, — приблизился к ним Киске, но Айзен лишь метнул в него злой взгляд. — О? Серьёзно?! — Да. Если ты так и будешь с ума сходить, то как мы будем решать эту проблему?       Зараки отпустил наконец Зангецу, но лезвие катаны медленно опустилось к земле вместо того, чтобы продолжать дуэль. Какая дуэль, шутка, такая же глупая и неприятная, как и вся ситуация. Ичиго ощутил усталость. — Что вам нужно? — спросил он, не находя в себе никаких моральных сил хотя бы убрать катану в ножны. — Чтобы ты объяснил нормально, что происходит. А потом будем думать, что делать со всем этим дерьмом. — Зачем? Зачем вам вмешиваться в это? — на лице Айзена возникла жестокая ухмылка. — А, не хотите повторения той резни? Можете не беспокоиться, больше никто умереть не должен… — Дело в другом. Знаешь, у меня есть один друг, — поведал Зараки. — Этот друг вроде умный, но порой такой тупой. Он зачем-то решил сначала пропихнуть своего младшего братца на тёплое место, а следом и сам отправился туда же. И мне пришлось идти за ним следом, чтобы присматривать. А то я этого придурка знаю, он в одиночестве страдает от собственного ума, и творит всякую херню. И так и получилось. Я не доглядел за ним, и теперь должен это исправить. Это моя обязанность. — Ну, а меня когда-то спас… тоже друг, думаю, — решил присоединиться Киске с неловкой улыбкой. — Он, правда, так не думает, но я считаю его другом. Даже если он может быть немного безумным и… всё равно. Пускай так. — Вы ничего не должны ни мне, ни Соске, — помедлив, чтобы переварить признания, попытался провести черту Айзен. — Достаточно молчания. Тратить свои время и силы на это…       Внезапно в рыжую голову прилетел подзатыльник. Ичиго дикими глазами взглянул на Кенпачи, не находя слов. С тех пор, как переродился, он успел забыть об этом ощущении. Никто бы не посмел дать подзатыльник капитану Айзену. Кроме, разумеется, Зараки. Рядом подавился вдохом Киске, но, честно признаться, ему и самому хотелось сделать нечто подобное. — Придурок. Мы же друзья. Это нормально, что друг впрягается за тебя, даже если ты не прав. С правдами-неправдами мы разберёмся наедине. Сейчас нужно вытаскивать вас обоих из той ямы, в которую вы продолжаете закапываться. — Он прав, Ичиго, — вмешался Киске. — Пускай мне и не особо нравится то, что ты сделал, но это не значит, что я хочу немедленно доложить о тебе всему Готею и требовать судебного разбирательства. Всё, чего мы хотим — это помочь вам. Тебе, в большей степени, конечно, но это не получится без твоего брата…       Сердце стучало, билось о рёбра с такой силой, словно сбежать хотело, заткнуть уши, и не слышать этих тёплых слов. Айзен знал, кем является. Он был монстром, как считали его подчинённые, и были полностью правы. Он давно перестал быть человеком, за которого можно было бы отдать жизнь. Он перестал быть человеком, который сам бы отдал свою жизнь за кого-то. Кроме Соске. Ичиго всегда считал, что лишь Соске был на его стороне, он был на стороне Соске, лишь они двое, но всё равно при этом он использовал любые методы, чтобы напомнить щенку его место. Такова была его жизнь, верно? Так почему… — Я не понимаю. Я… просто… — Вы не «просто». Вы оба в дерьме. Если хоть кто-нибудь узнает о ваших делах, обоим головы снесут к чертям, ты понимаешь?!       Зараки искренне злился. Не потому, что он ненавидел или что-то в этом роде, а лишь потому, что беспокоился. За него. Ичиго знал эту злость, её испытывают лишь в отношении близких людей, он сам не раз чувствовал похожее в отношении Соске. — Но как вы узнали? — решился поинтересоваться Ичиго.       Урахара отвёл взгляд, и Айзен моментально повернулся к нему. — Ичиго, кто ещё мог вырубить меня в тот день? Кому было выгодно избавиться от Шихоуин? На кого никогда не падут подозрения? — Киске невесело усмехнулся. — И кто когда-то спас меня в лесу, не сняв маску? Когда я вспомнил твоё лицо в ту ночь, то заметил не состыковки с нынешним поведением. А потом Зараки подтвердил, что ты стал… — Проще говоря, мы обменялись информацией и немного собрали картину, — заключил Кенпачи. — Осталось лишь услышать твою версию.       Руку, сжимающую катану, погладили чьи-то холодные ладошки. Ячиру стояла рядом, видимо, приблизившись, пока на неё не обращали внимания, наплевав на запреты. Она обхватила его бледную ладонь, смотря в глаза непривычно серьёзно и грустно. Айзен хмыкнул, и убрал меч, дабы девочка не поранилась. На этот раз Кенпачи отпустил его. — Понятно. Единственный, кто может заставить меня слушать — это Зараки, и поэтому ты выбрал именно его, как партнёра в моём раскрытии. Других я вполне мог бы и обмануть, но не его. — Так и есть. Даже я несколько раз засомневался в своих выводах сейчас. — То есть, хочешь сказать, мне нужно было продолжать стоять на своём? — усмехнулся Ичиго. — Ладно… — Рассказывай, — Зараки сел прямо на песок, намекая, что ждёт объяснений, и не планирует отпускать присутствующих, пока не услышит их. — Всё по порядку. И будем думать. — Всё будет в порядке. Просто нужно время, — попытался Ичиго. — Я обещаю вам… — Я не сомневаюсь. Вот только вы, два гениальных идиота, либо разнесёте Сейретей по камешку, либо сдохнете, чем разберётесь, как нормальные люди. Рассказывай. И не надо заливать, что ты ничего не знаешь. Это твой мелкий, которого ты тащил на своём горбу всю юность, да и сейчас тащишь, хотя и злишься на него, как я на того идиота, который расположил одинадцатый отряд так далеко от третьего. — Поговорите мне, — невесело отозвался Киске. — Ваши отряды хотя бы не на другом конце Готея.       Это казалось излишним. То, как за него, монстра, беспокоятся. Ему, монстру, хотят помочь. Зная, что он такое. Зная, что он вряд ли остановится. Нет, Айзен не думал, что сделал что-то не так, напротив, единственной осечкой он видел исключительно беззаботность и излишнюю, как оказалось, веру в собственную силу. Ичиго совершил ту же ошибку, что и Владыка когда-то, слившись с Хоугиоку. Он забылся. Только, в отличие от будущего Айзена, которым Соске уже никогда не станет, Ичиго открыли глаза значительно раньше, чтобы он успел среагировать. Специально указали на его промахи, чтобы… спасти.       Он не хотел их убивать. Это было ключевым. Не те причины, что ранее Ичиго приводил, всё это были отговорки перед самим собой. Он просто не хотел убивать этих шинигами. Не хотел убивать своих подчинённых, потому и постоянно одёргивал Иори, дабы тот не наделал глупостей, потому останавливал Юрико от поспешных действий в сторону ненавистного племянника и клана. Потому и оставил в живых Шихоуин, хотя и было намного выгоднее убить её, подстроив всё под ответное нападение жертв. Айзен привязался к ним, не заметив, а после постоянно находил для самого себя отговорки, чтобы успокоить душу.       В конце концов даже монстры могут испытывать вполне человеческие чувства. — Хорошо. Я… расскажу вам обо всём. И даже больше, — блекло улыбнулся Ичиго. — Вопрос лишь в том, сможете ли вы принять это.       Он начал говорить. Поначалу медленно, неуверенно, периодически запинаясь и замолкая. Но окружающие его шинигами молчали, терпеливо ожидая, когда Ичиго сможет подобрать слова, и справиться со внутренним сопротивлением. Ало-чёрная реяцу заполнила пространство, реагируя на каждую вспышку эмоций хозяина резким холодом. Постепенно Ячиру заставила его сесть на землю, и устроилась на коленях, свернувшись котёнком. Её тёплое тело и тяжесть успокаивали, и вскоре говорить стало проще. С каждым словом Ичиго отпускал себя. В руках сам собой оказался веер.       Прошлая жизнь. Возвращение в прошлое. Перерождение. Ичиго, однако, всё же умолчал о многом. Говорить о том, что он был временным шинигами, сыном клана Шибы, было… тяжело и неприятно, словно признавать себя замешанным в чём-то грязном. Признать то, что они с Соске не были родными братьями… невозможно. Это было невозможно произнести вслух, и даже мысль казалась кощунственной. В его истории временного шинигами Куросаки Ичиго никогда не существовало, был неизвестный ему человек, что принял силу шинигами. Всё словно происходило в стороне от Айзена, а он был лишь наблюдателем, что смотрел, но не вмешивался. А концом… была казнь Соске.       Пальцы Ичиго до хруста впились в веер. Говорить об этом было пугающе. Дрожь прошла по спине. Вспоминать о том, как он лишь смотрел, но не вмешался… Айзен не мог оправдать Куросаки Ичиго. Даже понимая, что для того Соске был врагом. Две жизни в очередной раз столкнулись, но всепоглощающая ненависть быстро убила вскинувшиеся осколки личности временного шинигами.       Зараки молчал. Киске пустым взглядом смотрел на Ичиго, забыв моргать. Одна лишь Кусаджиши мало что понимала, лишь то, что Ичи рассказал очень страшную сказку, где в конце Со-тян погиб. Плохая сказка. Ячиру решила запретить Ичи рассказывать такие истории, но потом, когда все поговорят. — Стоило сказать, что лучше мне взять саке… На трезвую голову такое не воспринимается, — наконец заговорил Кенпачи. — Это… не верится… — едва смог вымолвить Урахара. — Звучит как… — Полный бред? — Увы. Такой качественный бред с ходу не придумаешь. — Хотите сказать, что верите мне? — Мне нужно это переварить, — открестился от ответа Киске. — Всё это… ох, почему я не записывал? — Верю, — отрезал Зараки, заставив обратить на себя внимание. Он постукивал по рукояти катаны пальцев, опустив взгляд в пол. — Ты, конечно, в последнее время меня за друга не считал, но вроде не опустился, чтобы в лицо лгать на таком уровне. Хотя, это всё равно звучит безумно… Будущее, прошлое… — Ваше право не верить мне. — Я же сказал, что верю. Просто нужно время, чтобы обмозговать. Ну, зато теперь мы знаем, что ты будущее не видишь. — Кстати, да, — кивнул Урахара. — Я должен Куротсучи свой месячный оклад. — Что? — повернулся к нему Ичиго. — Мы с Маюри спорили на этот счёт. Я всё же предполагал, что у тебя есть способы заглядывать в будущее, но он ставил на то, что дело в другом. И мы заключили пари.       Они ещё и на него ставки делали? Ичиго склонил голову к плечу, не в силах справиться с удивлением. — Вы о чём вообще говорите?.. — А ты не в курсе, рыжий? По всему Готею слушки ходят, что ты способен видеть будущее. — Да, об этом, кажется, только капитаны не говорили, и то, лишь потому, что это было бы невежливо, — сообщил Киске, пожав плечами. — Слишком уж некоторые твои действия были… странными, но к концу всегда приводили к верному результату. Как, к примеру, та миссия с лейтенантом Кучики. — Я не вижу будущее, — опровергнул сразу Айзен. — Верно, ты просто сам из будущего, — спокойно кивнул Урахара, но спокойствие быстро сползло с лица, отразив нервозность. — Я это вслух сейчас сказал, да? Это даже звучит странно… — Вот только есть не состыковка. Где ты был в той версии будущего, которое так настойчиво пытаешься изменить? — проницательно подметил Зараки. — Не со своим братом, — отрезал Ичиго, звучно раскрыв веер.       Всё в порядке. Он больше не позволит подобному случиться. Соске не будет казнён, а Ичиго не будет равнодушно наблюдать за этим. — Ты там умер, что ли? — сделал гениальный вывод Кенпачи, хмурясь. — Иначе я не представляю, с чего малой сошёл с ума до такой степени, которой ты описываешь. — Зараки… — ошеломлённо позвал Киске, но не смог найти, что сказать. — Меня там не было, — не соглашался, но и не отрицал Айзен.       Ложь Зараки сразу ощутит, но вот подобное интерпретирует, как надо Ичиго. Увы, рассказать эту часть, он не сможет никогда и никому. Только похоронить внутри себя. — Я уже многое изменил. В другом прошлом количество пропавших и убитых душ было намного выше, и к тому же, в… том времени Соске был менее разборчив. Сейчас жертвами становятся лишь те, кто этого заслуживают. К тому же он был менее аккуратен, — не сумел скрыть гордость в голосе Ичиго, но осёкся под убийственным взглядом Кенпачи. — Кхм… — Ладно, выходит, ты действительно что-то и делаешь. Точнее, ты помогаешь мелкому быть лучшей версией себя, но останавливать не планируешь, я правильно понял? Тебя всё устраивает.       Уголки губ Ичиго слегка поднялись. Его реяцу уже не так ярко ощущалась в воздухе, постепенно скрываясь в теле. Киске понял, что тот уже смог вернуть себе душевное равновесие, а значит разговаривать с ним станет значительно сложнее. Может Айзен и не чувствует опасности от них, однако это не значит, что одного разговора, пускай очень тяжёлого и длинного, хватило, чтобы тот полноценно доверился. Напротив, это заставит Ичиго стать в несколько раз осмотрительнее… но это тоже было хорошим вариантом. Простимулировав капитана третьего отряда подобным образом, шансы на безрассудство с его стороны стремительно уменьшались. Пока что этого достаточно. — Я хочу проучить его, — неожиданно честно признался Ичиго. — Простите, но это лишь наше дело, которое нужно решить. Я не буду говорить, что мне жаль, это будет ложью. Я буду продолжать идти по этому пути, пока не смогу заставить Соске понять и принять своё место. Это моя роль, как старшего брата.       Насквозь больные отношения, которые, к сожалению, устраивали братьев Айзен. Киске поджал губы. Но винить Ичиго было тяжело. Он один раз видел смерть своего брата, неудивительно, что его рассудок был не совсем в порядке. И этот человек был его другом. А впрочем…       Кто смел говорить, что капитан двенадцатого отряда нормален? — Понятно. Изначально ты хотел помочь Соске, однако, тот ведёт себя не очень хорошо, поэтому ты решил наказать его. — Два года в Мукене, уверен? Не пожалеешь потом? — Пожалею. Но ему пойдёт это на пользу, Зараки. Я знаю. — Тебе бы тоже пошло на пользу, — вскользь заметил Киске. — Давай спросим Маюри о ваших экспериментах. А потом поговорим на эту тему, хорошо? — нежно улыбнулся ему Айзен.       Ох. Он знал. Учёный ответно кривовато улыбнулся ему, и поднял ладони, признавая поражение. — Хорошо, значит план таков: пока что мы спокойно наблюдаем за развитием ситуации. Не вмешиваемся, — Зараки тяжело выдохнул. — Ты с твоим братцем дорого заплатите за мои потраченные нервы. — Зараки. Киске. Вам… действительно всё равно на… это? — не выдержав, спросил Айзен. — Не то, чтобы совсем плевать… — аккуратно начал Киске. — Но, как ты и сказал, мои эксперименты тоже не совсем безобидны и… хех, законны. Не мне тебя судить. Тем более, когда-то я обещал отплатить тебе за спасение. Считай, плачу. Своей дружбой. — Я уже говорил тебе. Чужие — есть чужие. Свои — есть свои. Чужие пусть подыхают, мне на это плевать. А свои должны быть в порядке, — заключил Кенпачи, и резко поднялся. — Всё, хватит с меня этих разговоров! Мне нужно саке, много саке… Идём, заставим офицеров побегать за чарками. — Я могу послать Алого… — О, твой зампакто! — оживился Киске. — Это ведь Пустой, я правильно понял? Как вы взаимодействуете? Ты испытываешь голод минусов? Хватает ли тебе пищи шинигами, или же необходимо питаться дополнительно? Я давно замечал, что ночью ты гораздо активнее, чем днём, это из-за него? Нет, минутку, это он или они, твой Алый имеет роевое сознание или… — Зараки! — Это твоя проблема. Страдай.