Забыть о ненависти

      Урахара был исследователем по своей натуре. Он задавал вопросы самому себе, искал на них ответы и, если их не существовало, создавал свои. Эти эксперименты всегда были чем-то, что заставляло сердце биться быстрее, особенно когда их цель его всерьёз интересовала, а результаты меняли жизнь. Его или других, не столь важно. Он мог потерять счёт времени, и, к сожалению, его склочный лейтенант страдал той же профессиональной болезнью, как и большинство офицеров двенадцатого отряда. О, вполне возможно, что, не будь официальных дел, требующих их личного присутствия, большинство шинигами в этом отряде могли рассыпаться на реяцу, по-глупому умерев от изнеможения. Благо, это не грозило лично Урахаре. В моменты, когда Киске мог потратить несколько суток на работу, забыв о пище и даже сне, на плече внезапно появлялась крупная алая бабочка, и нежно кусала его за шею. Настолько нежно, что приходилось использовать медицинское кидо, такая рана сама собой зарастала бы минимум месяц, после чего идти отдыхать. Но это было столь редко, и лишь когда Урахара действительно мог навредить себе своей страстью. Такое своеобразное проявление заботы… или завуалированная угроза, в зависимости от настроения хозяина бабочки.       Но это было мелочью. Кровь за кровь, смеялся Маюри, сверкая своими далёкими от человеческих, медовыми глазами, нисколько не осуждая, а лишь поддерживая методы работы капитана. В последние годы они нашли много общего, и уже не так сильно презирали друг друга.       Очень часто поглощённый идеями Киске забывал о том, что многие исследования, которые он желал провести, требовали вполне определённой цены. А опыты не всегда кончались удачно, из-за чего приходилось платить её вновь и вновь. Это были те сухие строчки отчётов, проценты сопутствующего расхода, о которых не принято говорить вслух, числа на бумаге, которые, помимо самого Урахары и причастных ассистентов, могли знать исключительно члены разведывательного подразделения, а, следовательно, и их капитан.       Возможно, он мог бы быть более внимательным к жизням, что были скрыты за равнодушной статистикой… но Киске, честно признаться, было всё равно. Будь он рядом с Йоруичи, что в их юности всегда резко пресекала подобные порывы, то мог бы и постепенно задушить эту свою сторону. Она ненавидела его жестокую, холодную личность. Но Шихоуин совершила серьёзную ошибку когда-то, полностью убив их отношения, а наладиться им не позволил его хороший друг.       Урахара усмехнулся.       Нет, конечно, он не был зол на Ичиго. Пускай тот и не говорил прямо, однако из чужой истории было понятно, что в той версии будущего он и Йоруичи были вместе, были изгнаны вместе, и даже спустя столетия оставались парой. Там он был совсем другим человеком. В этом мире всё изменила случайность, Айзен наверняка и сам не ожидал, что его краткий миг слабости в виде милосердия к раненому выльется во что-то подобное. Конечно, после он наверняка способствовал их разладу, однако Урахара ещё в те тяжёлые дни восстановления после ранения успел убить в себе тёплые чувства к тогда ещё капитану Шихоуин, поэтому сейчас не испытывал ничего по этому поводу.       Напротив… если бы не вмешательство Ичиго, то сейчас бы он не был собой. Таким Урахарой Киске, который не гнушается ничем, если это поможет его экспериментам. Не будучи привязанным к Йоруичи, Киске научился слушать собственные желания, и следовать им. Кто виноват, что средства для их достижения были несколько бесчеловечны?       В этом времени, мире — Урахара всё ещё предполагал, что для Ичиго это не было прошлым, как тот считал, а параллельной реальностью, однако вслух не говорил, понимая, что для него, неспособного смириться со смертью младшего брата, это будет едва ли не смертельным ударом, и возможно сделает его более одержимым, что казалось совсем жутким, учитывая и так находящуюся на самом конце тонкой нити адекватность — Киске был совсем иным, и это его радовало. Правильность выбора подкреплял его лучший друг, его лейтенант, перепалки с которым носили исключительно развлекательный и соревновательный характер, не более. Даже мысли о не самой мирной кончине Саругаки уже не так сильно трогали его. Новый лейтенант понимал его значительно лучше… — Куротсучи, как думаешь, если убить мечом шинигами, который одновременно является Пустым, то что с ним произойдёт? Отправится ли он в Ад за грехи, реинкарнирует, исчезнет? — У нас нет шинигами и Пустого в одном флаконе, — презрительно хмыкнул Маюри. — Подобная тварь вряд ли проживёт даже несколько часов, если не пустофицируется полностью.       Киске ничего не ответил, лишь издал смешок. Если бы он мог, то с удовольствием изучил Ичиго, на собственном столе препарируя каждого алокрылого мотылька, но, к сожалению, Айзен порежет его на мелкие кусочки лишь за мысли о подобном, которые после с аппетитом сожрёт Алый. Ах, этот чудесный Алый, который стал просто незаменим в избавлении от неудачных результатов экспериментов! Он буквально… не оставлял после себя улик. Милые-милые мотыльки, которым было неважно, что есть.       Но препарировать самого Айзена всё ещё хотелось. Даже намного больше, чем пресловутого Алого. Тот ведь всё равно не умрёт от вивисекции, что ему стоит? — А в теории?       Со стороны Куротсучи раздалось раздражённое цоканье. — Если такое существо действительно появится, то вряд ли оно вообще сможет умереть. Регенерация Пустого, усиленная реяцу шинигами должна вывести его на новую ступень эволюции… Хмпф, это всё возможно в теории. Пустые недостаточно изучены для этого. А могли бы… — Вот станешь капитаном собственного отряда — изучай Пустых. А здесь, будь добр, сосредоточься на шинигами, — отрезал Киске.       У них были частые споры по этой теме. Маюри, не находя для себя удовольствия в изучении сходных с капитаном тем, пытался уйти в исследования минусов и пустыни. Урахара отказывал тому в финансировании, однако Куротсучи тоже не был тряпкой, которую легко можно отбросить. Их споры постепенно должны были дойти до стадии обнажённых зампакто. — У вас разве не назначена встреча? — с язвительной усмешкой поинтересовался Маюри, уставившись за спину.       До того, как Киске успел обернуться, на плече возник Алый. Мотылёк меланхолично подвигал усиками — Урахара, да никто на самом деле не имел понятия, как можно понять эмоции по мелким движениям бабочки, однако Алый всегда неясным образом доносил свои чувства до окружающих — и растёкся по руке. Ощущался мотылёк далеко не эфемерно, отчего Киске пришлось напрячь плечо.       Куротсучи в очередной раз с ощутимым подозрением взглянул на бабочку. Наверное, он единственный в Готее не верил, что Алый является зампакто. Инстинкт, подозрение, паранойя, что угодно, но Маюри мог поставить свой собственный меч на то, что этот мотылёк, который периодами помогал им избавляться от улик, ни разу не был зампакто.       Либо у Оэцу Нимайи выдался паршивый день при его создании. Крайне паршивый, из тех, когда даже самый добрый человек хочет сделать нечто плохое окружающим.       Капитан нахмурился, и Маюри тоже прекратил зубоскалить. — Ичиго передаёт о срочном собрании капитанов, сбор через час. В Мире Живых происходит что-то безумное, у него Связное подразделение зашивается настолько, что пришлось самому собирать капитанов.       Едва живой Алый вяло двинул усиками, попытался поднять крылья, но те безвольно опали, и мотылёк растёкся по плечу Киске. Насекомое явно не планировало как-то двигаться. — Да, я донесу тебя. — Оно с тобой говорит? — с подозрением уставился на капитана Маюри. — «Оно» говорит со всеми, просто кто-то не умеет его слышать.       Урахара, прекратив словесную баталию со своим лейтенантом, устремился к первому отряду. Куротсучи фыркнул, возвращаясь к работе. Не важно, ему не платят за домыслы, к тому же, ничего интересного в этих странных бабочках-зампакто, по его мнению, не было. Воплощения оружия не могут быть ограничены рамками сознания шинигами, они отражают его суть, а разве можно вогнать личность в границы клинка? — Лейтенант Куротсучи! — из сюнпо появился офицер связного подразделения — Маюри узнал его по монохромному мотыльку, что появился мгновением ранее. — Собрание лейтенантов! — Не кричи так, я всё слышу. Хм, надо же…       Кажется, происходящее выходит за рамки обычного безумия. Маюри с тоской взглянул на стоящие на рабочем столе реактивы. Двенадцатый отряд ненавидел отвлекаться от своей работы, и покидать исследовательский центр.       Киске появился неподалёку от зала собраний, не удивившись, обнаружив практически всех капитанов на месте. Связное подразделение, конечно, работало намного лучше, чем во времена второго отряда, однако, когда за работу брался Алый, то результаты становились невероятными. Особенно его порадовало плечо Сой Фонг, по которому стекала кровь. Спустя столько времени Киске находил странную, детскую радость при виде чужих травм, но не задумывался над первопричиной. Женщина, казалось, специально не залечивала рану, виновато посматривая на ощутимо мрачного Айзена, на лице которого не было привычной улыбки. Мотылёк тяжело слетел с плеча Урахары вернувшись в стаю. Алый выглядел крайне вяло, паря почти у самых ног Ичиго. — Ичиго, прости. — Я не злюсь.       Тон Айзена был таким, что мог бы убивать, если бы имел в себе реяцу. Веер медленно двигался верх-вниз, и если приглядеться, то можно было заметить, что каждый раз он перемещается на равное до миллиметров расстояние. Соджун молча покачал головой на немой вопрос Урахары и кивком указал на бабочек. — Ты тоже убила его насекомое? — легкомысленно поинтересовался Зараки. — «Тоже»?..       Вздох, вырвавшийся из груди Ичиго был настолько тяжёлым, что даже Урахара ощутил стыд, хотя ничего не сделал. — Главнокомандующий, я отказываюсь в следующий раз брать на себя работу связного подразделения, — холодно процедил Айзен, пряча лицо за веером. — Что ж, вы в своём праве, капитан Айзен, — дипломатично согласился Ямамото. — Ты ведь в курсе, что он ощущает каждую бабочку, как самого себя? — зачем-то решил уточнить Киске у Сой Фонг.       Женщина молча закрыла глаза. Её выражение было наполнено ощутимой виной, отчего Урахара частично ощутил зависть. Эта оса была мягкой только к Айзену, остальных она жалила словами без сомнений. — Не хватает только капитанов Уноханы и Укитаке.       Бабочки дрогнули, и спрятались за спиной хозяина. От Алого почти исходили эманации отчаяния и неприятия, а взгляд Ичиго молча обещал, что он лучше в Башню Раскаяния отправится за неподчинение приказу, чем в очередной раз рискнёт собственным зампакто. Урахара, знающий, что Алый не был обычным мечом, а настоящим Пустым, с интересом задумался над такой яркой негативной реакцией. Минус не хочет видеть капитана Рецу или Джуширо? Кого именно из них он так опасается? — Их не будет на сегодняшнем собрании, — оповестил Главнокомандующий, и капитаны с интересом наблюдали, как воспрявшие бабочки с ощутимым облегчением разлетелись по залу. — Впрочем, они всегда могут присоединиться позже…       Разнеслись смешки, когда Алый поспешно вернулся за спину хозяина. Айзен издал негромкий смех за компанию, слегка расслабившись. По его отсутствующему взгляду было понятно, что капитан общается с зампакто. — Ямамото-сотайчо, не дразните его, пожалуйста. — Извиняюсь. Вернёмся к теме. Мир Живых и Руконгай терпит многочисленные нападения Пустых. Первые гарганты появились менее часа назад, но их количество уже выходит за всякие рамки нормы. Будет проведена полная мобилизация Готея.       Если подвести многочасовую речь Главнокомандующего, разбавляемого отчётами капитана третьего отряда: всюду открывались гарганты, выпуская из себя Пустых без какой-либо определённой системы. Из одной могли появиться с десяток адьюкасов, со второй — несколько Меносов Гранде, когда из третьей внезапно появлялся Вастер-лорд, а времени между появлением каждой могло пройти, как несколько часов, так и пара минут.       Разведывательное подразделение совместно с двенадцатым отрядом устанавливало классы минусов, после чего в горячие точки направляли наскоро собранные отряды из свободных и ещё целых шинигами. Часто приходилось работать и капитанам, не могли же они против Вастер-лордов бросить рядовых? У многих были свежи в памяти воспоминания о едва не случившейся трагедии с лейтенантом Кучики.       С каждым днём Пустых не становилось меньше, напротив, казалось, что открывающихся гаргант появлялось только больше. Ичиго уже не помнил, когда последний раз брал в руки кисть, дабы заполнить отчёты, а не держал Зангецу до побелевших пальцев. Если бы не способности Пустого, то Айзен не мог представить, каким образом пережить это время. Лишь они позволяли ему стоять на ногах, не находясь в полумёртвом состоянии, подобно другим шинигами. Впрочем, даже у него силы были не бесконечны. Едва хватало времени проверить своих подчинённых и брата, забросить в себя немного еды, и вновь отправляться на очередную схватку.       Однако… были и плюсы. Алый едва не светился, от переполняющей его энергии. Пустой прекрасно отъедался на собратьях и трупах шинигами, что не успевали рассыпаться на реяцу. В такой ситуации никто не мог обратить внимание на расходящиеся цифры погибших и пропавших. — Ичиго… — на его плечо почти что лёг Урахара. — Это… — Не было. В прошлом такого не было.       Киске стиснул зубы. Если Ичиго справлялся благодаря способностям Пустого, а Зараки в принципе был зверем, одержимым битвами, благодаря чему воспринимал эти дни, как подарки за все пропущенные праздники в своей жизни, то Урахара был обычным шинигами. К тому же, в большей степени лабораторным червём, что привык сидеть в своей промозглой лаборатории. Он был готов упасть в любой момент, будучи полностью изнурённым. Приходилось опираться о Ичиго, тем более его волосы были такими мягкими, что можно было уснуть стоя. К тому же тот терпел подобные действия, что делало его идеальной опорой. — Отдых, Киске. — Нет… — Отдых. Ты не справляешься. Я возьму на себя твои области.       Урахара потёр воспалённые глаза. — Шесть часов. Мне нужно шесть часов, и я вернусь в строй, — трезво оценил своё состояние Киске. — Есть мысли, что изменилось в этом времени в Уэко-Мундо? — Соджун не умер? — неуверенного предположил Айзен, но Урахара серьёзно кивнул. — Эффект бабочки. Весьма забавно, должен признать… — Новое нападение в пятьдесят седьмом районе. — Гарганта в тридцать седьмом районе. — Мир Живых. Отправлен капитан Кеораку. — Капитан, — возникла из сюнпо Юрико. — Разведка докладывает о Вастер-лорде в семьдесят первом районе!       Безумие. Абсолютное безумие. И Ичиго не мог понять, что он сделал, чтобы вызвать его.       Сайджин искренне ненавидел Пустых. И года не прошло, как он вступил в Готей, как случилось то, что в будущем займёт своё место в учебниках истории под лаконичным названием «Нападение ночи». Времени бояться за свой пушистый секрет не оставалось, он рвал Пустых, окропляясь зеленой кровью, ухватывал короткие мгновения передышки, и снова бросался в бой, скаля клыки, издавая гортанное рычание, мало схожее с человеческим. Зелёная кровь заливала ставший клеткой массивный шлем, и Комамура избавился от него в момент, о котором не мог вспомнить. Многие шинигами уже много раз видели его волчью морду, но в такой ситуации времени на предубеждения просто не было. Он помогает? В форме шинигами? Он друг. И плевать, что покрыт мехом. В такой ситуации рядовые радовались бы даже самой Воле Ада, если бы та помогала.       На плече растекалась алая кровь. Сайджину понадобилось пара преступно долгих мгновений, чтобы вспомнить, что кровь Пустых мерзко-зелёного цвета. А красная — у плюсов. Это его. Пропустил удар, не заметил, устал. Он давно дышал через волчью пасть, чего обычно себе не позволял, находя недопустимыми эти звериные действия. Сейчас не было времени на подобные глупые мысли. Сейчас Комамуре хотелось выть во всю глотку, только бы выразить свои невыносимые усталость и отчаяние. Пустых было слишком много, измученным шинигами приходилось отступать всё дальше, а его силы почти закончились. Внезапно стало темно. Сайджин моргнул, поначалу ошибочно решив, что успел потерять сознание, и задрал голову к небу.       Сотни алых бабочек закрыли собой солнце, проносясь по полю битвы жуткой волной, напоминающей кровь. Сайджин не видел Пустых за трепещущими крыльями, однако реяцу минусов исчезала одна за другой, пока не осталось почти никого. Капитан третьего отряда появился на сцене крайне внезапно, но как никогда вовремя. Комамура не успел удивиться, когда он вышел из сюнпо около него, хлестанув по предплечью рыжей гривой. Даже в таком месте и в это время он выглядел аккуратно и элегантно.       На фоне абсолютно израненного Сайджина тот выглядел весьма контрастно. Разумеется, никто не узнает, что в краткие минуты передышки именно лейтенант Юрико вычесывала запутавшиеся лохмы, придавая им божеский вид. Ичиго не сопротивлялся, умница-лейтенант мудро затыкала капитану рот едой перед работой. — Где он?       Сайджину понадобилось несколько секунд, чтобы понять суть вопроса. — На десять часов, высоко в небе. Очень быстрый.       Капитан Айзен усмехнулся. Веер в его руках неустанно складывался и раскладывался, словно капитан не мог решить, в каком положении тот будет удобнее держать. — Посмотрим, кто быстрее. Офицер Комамура, приказываю отступить. Третий отряд закончит начатое, — Ичиго смерил взглядом огромную фигуру, не изменив выражения лица при виде волчьей морды. — Все раненые в четвёртый отряд. Состояние? — Я могу сражаться, — клацнул зубами Комамура. — Очень рад, — кивнул Айзен. Не было времени на сантименты, если говорит, что может — значит может, сдохнет — его вина. — Направляйтесь в сорок четвертый район, помогите лейтенанту Кучики. — Вам не требуется поддержка? Ваш отряд не успел прибыть.       Ичиго хмыкнул и указал кончиком веера на Алого, что занял собой небо, уже вступив в схватку с Вастер-лордом. И правда, кому-кому, а капитану Айзену поддержка точно не была нужна. Напротив, Сайджину показалось, что тот стал выглядеть живее после убийства минусов. Заметив, что Комамура его разглядывает, Ичиго слегка наклонил голову к плечу, вопросительно улыбаясь. От него сильно пахло кровью минусов… и шинигами тоже. Волчий язык скользнул по острым, нечеловеческим клыкам, почти наяву ощутив этот вкус в пасти.       Ядовитая бабочка, питающаяся кровью. Красивая, безумно красивая, из тех, за которую коллекционеры готовы души отдать, однако такая же ядовитая, что одно нахождение рядом могло убить. Запах крови был схож с запахом безумия. Солёная кровь, вкус металла на губах, горячая и злая. Капитан Айзен со своей ледяной реяцу, воплощающей ночь, и горьким пеплом казался иным, однако бабочки почти воняли кровью, отчего Сайджину постоянно приходилось облизываться, обманываясь вкусом. Комамура моргнул. Он не всегда мог отличать запахи самих шинигами от их реяцу, проклятое звериное обоняние. — Извините, капитан. Немедленно отправляюсь. — Вам точно не нужен отдых? — Никак нет. Ещё раз простите.       Ичиго хмыкнул. Один из алых мотыльков внезапно оторвался от стаи и сел на его широкое плечо. — Алый приглядит за вами, офицер. Считайте его моим голосом. Скажет отступать — это приказ. — Насекомые не говорят, — справедливости ради заметил Сайджин, однако не спорил. — Алый говорит. Не так, как шинигами, но вы поймёте. Все понимают.       Ичиго улыбнулся, словно заметив что-то в его глазах, а Саджина прошиб холодный пот от этой улыбки. Волчье ухо дернулось, когда веер Айзена оглушительно щёлкнул, закрывшись. Мотылёк на плече давил, вес казался несоразмерным с маленьким телом. Запах крови вновь забился в глотку. Остро захотелось облизнуться, что усталый Комамура себе позволил, будучи в некоторой прострации от бесконечных схваток.       Устал. Безумно устал. Сражаться — весело, но не тогда, когда эта битва не имеет конца, Комамура не был похож на Кенпачи, которому удовольствие доставлял сам процесс. Ему была необходима победа, желательно громкая, таков его инстинкт, из-за которого он и возненавидел Пустых, что не позволяли ему насладиться своим триумфом. Напряжение скапливалось в мышцах, наливало конечности свинцом, но от одной лишь мысли, что крохотный, по сравнению с ним, ядовитый мотылёк мог презрительно усмехнуться, стоит ему выказать слабость, появлялись новые силы, казалось бы, из неоткуда. — Спасибо, капитан, — оскалил пасть в некотором подобии улыбки Сайджин. — Идите, офицер Комамура. Позаботьтесь о бабочке, я очень не люблю, когда мои насекомые гибнут. — Вас понял.       Все пахли кровью. Все шинигами, и, тем более, капитаны. Особенно Рецу Унохана. Запах крови вокруг неё был самым удушающим. Комамура научился терпеть этот запах. Научился принимать его. Возможно… он и сам пропах им. Так зачем беспокоиться о нём? — Милый пёсик, — подметила Хана, появившись, когда Сайджин уже покинул компанию Айзена. — Вы собачник, капитан? — Всегда любил собак, — усмехнулся Ичиго. — Такое ощущение, что он хотел вас сожрать, — заметил возникший из сюнпо Мицуо. — Всё облизывался, и клыками так клац-клац. — Разве это не мило? — Так вот, что пряталось под маской, — кисло заключил Сато. — Собака. — Волк, — поправила Юрико. — Какая разница? — А мне показалось, что он на лису похож, — отозвался Харада.       Комамура выглядел менее дружелюбным, чем помнил Ичиго. Более голодным, более… зверем, чем человеком. Это не был взгляд человека. На Айзена смотрело животное, голодное, пускай и разумное, но следующее примитивным инстинктам. Дело в происходящем, или Комамура в первое время тоже был в большей степени животным, и лишь потом научился быть человеком?       Интересно, изменится ли тот или останется таким же диким?.. Ичиго не хотелось, чтобы зверь стал домашним, напротив, ему понравилась такая версия Сайджина. — Капитан? — Йошико появилась в шаге от него. — Позволите? — Пять минут. Не справишься — ты понижена в звании.       Кимура взглянула в небо, куда указывал кончик веера. Алый уже отступал от Пустого, услышав приказ. Отправить офицера против Вастер-лорда — звучало, как нечто совершенно безумное. Словно бы он отправлял неугодную шинигами на казнь.       И было бы верно так думать, если не знать особенности зампакто Йошико. Едва не произошедшая смерть в Уэко-Мундо хорошо подстегнула её развитие. Ичиго улыбнулся уголками губ. — Мне хватит трёх. Пожалуйста, наблюдайте за мной внимательно. — Вы трое, следуйте за офицером Комамурой. Алый говорит, что у его отряда уже проблемы. — Тц, тупое животное. — Следи за языком, Иори. — Простите, лейтенант.       Алый окружил оставшегося в одиночестве Ичиго. От Пустого исходило сытое довольство. Бархатные крылья лезли под пальцы, тёрлись об обнажённую шею и лицо, выражая своё счастье в таких простых действиях. Айзен и был бы рад с ним за компанию, но при мыслях о том, сколько Бабочек Связи и Поиска пострадали в этой бесконечной бойне, становилось грустно. Это значило, что ему придётся работать дополнительно. Без его реяцу и Алого невозможно было вывести мотыльков, работа третьего отряда была полностью завязана на капитане… возможно, стоило это менять. Нужно было поговорить с Киске после, чтобы тот придумал что-нибудь. Даже… пожалуй, даст ему одного мотылька на опыты, так уж и быть. — Я против! — мгновенно отреагировал Алый.       Ах да, нужно будет поуговаривать Алого. Но всё это потом. В данный момент Ичиго наблюдал за боем Йошико в небе, ухватив краткие минуты передышки. Внезапно инстинкт Пустого начал подавать сигналы. Постепенно и сам Айзен смог ощутить тихую, напоминающую шёпот и остроту крохотных иголочек, реяцу… — Гаррас говорил-говорил, что ты похож на нас, но не настолько же…       За его спиной. Прежде, чем Ичиго успел обернуться, Пустой возник на его плече, словно из неоткуда, но Айзен, давно привыкнув к тому, что кто-то да вешается на него, даже не пошатнулся. Минус вцепился когтями в плечо, прорывая ткань хаори. Мерзкая смеющаяся маска свесилась вниз, чтобы Ичиго мог встретиться с ней взглядом.       Это был слишком маленький Пустой, Ичиго никогда не видел таких. Всего-навсего с кошку, причём небольшую. Он походил на обезьяну с непропорционально длинными ушами и хвостом, что был почти вдвое больше всего тела минуса. Дыра расположилась на животе. Адьюкас? Нет… Вастер-лорд крайне… нетипичной эволюции. — Ты не можешь быть шинигами. От тебя несёт-несёт реяцу Пустого, так несёт… — Но я же шинигами, если ты не заметил.       Пустой склонил голову вбок. Алый поначалу проявил интерес, однако быстро бросил мелкого минуса, которого даже закуской было стыдно назвать после того пира, что развернулся в Готее. — И зампакто есть-есть. И форма. Но ты, как я. Ты же Пустой. Я чую-чую. — Почему Пустые нападают? — проигнорировал недоумённые вопросы Айзен.       Нет, он поторопился с определением разумности. Тварь была умнее прочих, но всё ещё неразумным зверьком в большей степени. — Тебе интересно-интересно? — Да, — терпеливо согласился Ичиго, пользуясь дружелюбием твари. — В Уэко-Мундо война-война. Страшная, вкусная-вкусная, но опасно. Пустые и Пустые, все злые-злые. И мы бежим-бежим от неё, — хвост обвился вокруг плеча Ичиго, пока Вастер-лорд продолжал объяснять скучающим тоном. — К вам. Но лучше-лучше с вами умирать, чем там-там. Мы не хотим быть сожранными.       Бабочки кружили вокруг. Пустые наверняка не ожидали, что, сбежав от одних минусов, окажутся съеденными более опасным и скрытным собратом. — Ты, как я-я, но и как они-они. Почему? Скажи-скажи! — хвост с ощутимой силой сжал руку. — Это может работать только со стороны шинигами. У тебя не выйдет.       По маске Вастер-лорда нельзя было сказать, что он сильно расстроился новости. По ней в принципе мало что можно было сказать. Тварь вытянула лапу, по-кошачьи пытаясь поймать когтями движущийся веер. Видимо, его интеллекта не хватало на сложные размышления. — Грустно-грустно. — Выходит, у вас гражданская война, — подвёл итог Айзен. — С кем Баррагран на этот раз испортил отношения? — У тебя-тебя устаревшая информация. Баррагран последние двести лет мёртв-мёртв.       Ичиго нахмурился. Этого не было, этого не должно было случиться. Почему будущий Сегунда Эспада мёртв? Что Соске творит, чёрт побери?! Веер оглушительно щёлкнул, закрывшись, едва не поймав в капкан лапу Пустого. — Новый Владыка — шинигами в белом-белом, пришёл в пустыню недавно. С ним Пустые, что за него. А другая сторона — те против-против, они не хотят-хотят служить шинигами, — пояснил Пустой, заметив чужое настроение. — А мы третьи. Кто бегут-бегут.       Такое… было раньше? Ичиго не мог сказать наверняка, да никто не смог бы, кроме самого Айзена! Но нападений точно не было, как и смерти Барраграна, иначе бы фонтан красноречия в лице его учителя непременно поделился.       Вот оно что.       Баррагран был Владыкой Уэко-Мундо, наверное, в прошлой временной линии Соске, подчинив его, избавил себя от проблем с другими Пустыми, а в этот раз совершил ошибку, сразу избавившись от него… — Барраграна убил-убил не шинигами в белом, — смекнул о чужом ходе мыслей Пустой. — Это был другой Вастер-лорд. Гаррас. — Понятно. Так он выжил, — почти сразу вспомнил о Пустом Ичиго, осознав, что в происходящем действительно была его непосредственная вина. — Живой-живой, — закивал головой Вастер-лорд, отчего его длинные уши хлопали по спине минуса. — Ненадолго. — Мы так не считаем. Гаррас сильный-сильный. Умный. Осторожный. И безумно одержимый бабочкой. — Бабочкой? — вскинул бровь Айзен. — Всегда-всегда проклинает. Всегда-всегда помнит. Всегда-всегда ищет.       Уголки губ растянулись в ядовитой усмешке. Кажется, он оставил неизгладимый след в пустоте де Рраты. Насколько же сильнее смогла стать эта крыса? Стоит ли отправиться в Уэко-Мундо, чтобы убить его окончательно?..       Гаррас становился угрозой, но Ичиго хотел увидеть, чего тот сможет достигнуть в будущем. Даже если он сильно рискует, в очередной раз. Возможное удовольствие закрывало его глаза и уши, оставляя открытым лишь рот, из которого продолжали струиться яд с ложью. — Узнал всё, что тебе нужно, мелкая тварь? Не пора ли повторить судьбу собратьев? — Я не хочу-хочу сражаться, — покачал головой Вастер-лорд. — Ты сильный-сильный. Я умру. — Пустые не способны испытывать страх. — Это здравый смысл. Зачем-зачем умирать, если можно нет?       Минус разлёгся на его плечах, со стороны напоминая жуткое меховое украшение. Его тело было холодным и угловатым, а шерсть колючей. Несмотря на низкий интеллект, тварь оказалась подозрительно рассудительной, даже не планируя рисковать жизнью. Напротив, ластится, подобно домашнему животному, наверняка выяснив, что нравится Айзену.       Мог ли Пустой воспринимать его, как соверена? Для минусов было нормой создавать фрасьоны и вступать в них, таков их инстинкт, следовать за тем, кто сильнее. На этом и играл Соске. — Я умру-умру там. Я умру-умру здесь. А ты — как я, — терпеливо пояснил Пустой. — И как мы. А мы можем работать вместе-вместе. И ты тоже можешь. — Зачем ты мне нужен? — Я полезный, очень-очень полезный! — хвост сжался на руке с ощутимой силой, что начал причинять дискомфорт, но на лице Айзена этого не отразилось. — Я умею прятаться, хорошо прятаться. Никто-никто не найдёт, никогда. — У меня уже есть тени, чем ты лучше? — Намного лучше-лучше. Я следил за тобой четыре дня, а ты ни разу не заметил-заметил.       Взгляд Айзена слегка дрогнул. Он нахмурился. Концом веера Ичиго отодвинул маску минуса от своего лица с некоторым отвращением. — Думаешь, я поверю? — Вчера ты убил двух Вастер-лордов. Они были слабыми-слабыми для тебя. Бабочки съели их. А днём ранее убил Пустых, что были похожи на меня, но больше-больше. А ещё ты ешь и то, что нельзя шинигами!       Маска в очередной раз появилась перед глазами. Улыбка казалась почти торжествующей. — Других шинигами! Я видел-видел, что бабочки их ели-ели! Много-много съели, трупов не оставили, много-много.       Тварь действительно наблюдала за ним. Но даже инстинкты Пустого не дали понять это. Не самое приятное чувство собственного поражения от рук, лап столь неразумного создания… Вастер-лорд возбужденно сжимал кольца хвоста вокруг чужой руки, и на ней наверняка останутся весьма заметные синяки. — Я хороший и послушный. Не поймают и не найдут, никто-никто. Ни ты, ни Гаррас, ни шинигами в белом. Баррагран тоже не мог, но он мёртв-мёртв. — Как твоё имя? — Моно-Моно Риендо. — Я тебе не доверяю.       Моно наклонил голову, отчего его длинные уши забавно хлопнули по голове. — Это нормально-нормально? Я тоже тебе-вам не верю-верю. Мы же Пустые. Но фрасьон не предаёт своего соверена, никогда-никогда. Это закон. Иначе бы фрасьонов не было.       С этим было трудно спорить. Иерархия Пустых действительно в этом плане была невероятно простой и понятной, без каких-либо интриг и заговоров. Однако, Ичиго всё ещё не мог спокойно принять Риендо. Паранойя или же здравый смысл, но он подозревал в чужих действиях чей-то продуманный план… Возможно, одной самонадеянной крысы или же проверка брата. Верить в то, что Вастер-лорд случайно заметил его и решил следить, было почти невозможно.       Сам Моно не создавал впечатления гения. Он был чуть более разумным животным, но не больше. Казалось, твари будет достаточно тёплой корзинки и кормления, и тот будет согласен притворяться домашним котом. Клыки клацнули, когда маска Пустого разомкнулась, обнажая чёрную пасть в зевке. Во рту прятались крохотные клыки, что едва ли могли пробить броню минусов. — Скоро всё кончится, — внезапно поведал Пустой. — Нас осталось мало-мало, а многие решили примкнуть к войне. Но и она скоро-скоро закончится. И снова станет-станет спокойно и скучно.       Моно распутал хвост, больше не сжимая руку Ичиго до хруста костей. — Чем важен шинигами в белом-белом? Вы злитесь из-за него-него, и Гаррас тоже. — Ты видел его? — Не близко, нет-нет. Он редко-редко появляется, не поймал его-его. — Мой брат. Это мой младший брат.       Пустой склонил голову в другую сторону. Его маска, после нескольких секунд без движения, резко повернулась к Алому, после чего вернулась к Айзену. — Вы бабочка-бабочка, что ищет Гаррас. Он ошибся. — Какой умный. — Гаррас расстроится. И будет зол-зол.       Ичиго не ответил, лишь улыбнулся. — Сюда направилась шинигами-шинигами в небе. Я буду-буду прятаться рядом с вами. — Сначала найди моего брата. Я хочу, чтобы ты наблюдал за ним, пока не кончится ваша война. И докладывал мне ночью. — Понял-понял. Сделаю-сделаю! — уши Риендо прижались к голове. — Но вы злой-злой, очень злой. Я рискую-рискую.       По тому, как Моно начал вдвое больше дублировать некоторые слова, Ичиго понял, что тот начал нервничать. Он усмехнулся, и несильно ударил веером по чужой макушке. — Пока что ты действительно для меня, как цирковая обезьянка. Забавный, но не настолько, чтобы я не захотел тебя мучить. — Моно-Моно докажет, что вы ошибаетесь. Я полезный.       Айзен резко повернулся, но Пустого уже не было. Плечо было пустым, и ничего не говорило о том, что мгновением ранее на нём лежала маленькая тварь. Ощущение присутствия, реяцу — исчезло все, и мгновенно, словно его никогда и не было рядом.       Информатор из самого глаза бури. Невероятная удача… или проклятье. Ичиго не мог поверить в такое совпадение. Этот Пустой появился слишком вовремя, словно специально. Но Айзен довольно долго жил на этом свете, чтобы видеть, что мелкая тварь не лгала ему. Риендо действительно хотел спрятаться за его спиной, даже если придётся служить шинигами. Всё, ради выживания. Стоит найти способ контролировать его больше, чем просто словами, тогда его приобретение лишится всех минусов…       Ичиго обреченно выдохнул, потирая виски. Начиналась мигрень. Слишком много вопросов, дел, требующих его непосредственного внимания. Алый попытался развеселить Айзена, вновь корча из себя домашнее животное, но Ичиго не был в настроении развлекаться за счёт него. — К чёрту… мне нужен перерыв. — Капитан, я закончила… капитан? Что-то случилось?       Золотыми от реяцу зрачками Айзен взглянул на замершую кроликом перед ним шинигами. Йошико выглядела весьма помято, одна из рук висела порванной тряпкой, а на лице красовались несколько неглубоких следов от когтей. Всё тело заметно подрагивало. Форму можно было выбрасывать, восстанавливать почти нечего. Кимура явно переоценила собственные силы, и пострадала лишь немного меньше, чем убитый ею Пустой, будучи в шаге от того, чтобы занять его место. — Ты просрочила своё время на минуту тридцать семь секунд. Понижена до девятнадцатого офицера и с этого момента занимаешься помощью Юрико.       Йошико захлопнула рот, клацнув зубами. Конечно, Ичиго не считал. Он выбросил случайное число. Просто тот триумф на лице, с которым вернулась шинигами, разозлил его. — Пять минут не истекли… — Ты утверждала, что справишься за три. Ты опоздала. Понижена до двадцатого офицера за пререкания с капитаном. Ещё вопросы?       Кимура отрицательно мотнула головой, спрятав взгляд. Ей определённо требовалась помощь четвёртого отряда, но женщина верно понимала, что стоит ей заикнуться об этом, как капитан, наверняка презирающий подобную слабость, увеличит её наказание до невероятных вершин. Как же будет зубоскалить Арата… Когда Айзен вернулся в Сейретей, на территории третьего отряда стояла такая тишина, что если бы он бросил булавку, то смог бы услышать, как она ударилась о землю. Даже привычные бабочки не порхали вокруг. Шинигами мудро пережидали опасность, разбежавшись в самые дальние углы.       К счастью, как и обещал Риендо, постепенно количество гаргант начало сокращаться, вместе с минусами, покидающих их, пока не снизилось до единичных случаев раз в несколько дней. С ними вполне успешно справлялись и члены тринадцатого отряда. Вастер-лордов больше не было замечено. У Готея так и не нашлось ни единого разумного объяснения этого безумия, а Совет сорока шести установил чёткий запрет на посещение Уэко-Мундо с целью исследования причин, что вызвало массу вопросов, которые, конечно же, никто не смел задавать в открытую. — Гаррас сдался сразу, как встретился с шинигами в белом-белом, — доложил Ичиго Моно, свернувшись калачиком на его коленях, издавая едва схожие с мурчанием звуки, когда задумчивый капитан автоматически водил ладонью по ушам. — Теперь он знает-знает, что ошибся, но он готов на всё, чтобы поймать-поймать вас. — Кто кого, — тонко улыбнулся Айзен.       Списки погибших были огромны. Не менее велик был и список пропавших без вести, и лишь высокие члены третьего отряда знали, что имена этого списка можно перенести в первый. Погибли даже многие капитаны, в том числе Гинрей Кучики. Клан Кучики находился в трауре, отчего пришлось отпустить и Юрико, и Бьякую на несколько дней, дабы устроить поминальную службу и достойные похороны бывшему главе, к тому же требовалось провести церемонию для нового главы… Это точно затянется. Не сказать, что Айзен горевал, ему было больно лишь от взгляда на количество работы, требовавшего его внимания. Благослови Король Душ Йошико, которой пришлось заменить Юрико, работала она хорошо, пускай и медленно. По Бьякуе он не тосковал, напротив, был бы крайне рад, если мальчишка потеряется в своём поместье.       Как у капитана, у Айзена работы было столько, что можно вкалывать годами без продыху и упокоиться, заживо погребенным под макулатурой, и это даже рассчитывая на помощь толкового лейтенанта. Той бумагой, которую исписал Ичиго, можно было покрыть всю пустыню Уэко-Мундо, и не одним слоем. Нужно было оформить множество одинаковых свидетельств смерти для официальных сводок, а также дополнительные, к которым необходимо было приложить несомненно искреннее письмо с соболезнованиями — для тех, у кого была семья. Ичиго не знал, что капитаны и этим занимались…       Как оказалось, он многого не знал о работе старших офицеров раньше. Вопросы, которые решал капитан, не ограничивались одними отчетами о работе отряда, они касались всего: от оценки работы отдельно взятого офицера и вплоть до времени отбоя. Промолчать можно было о том, сколько нужно было писать отчетов о трате средств. Нет, в данном случае Ичиго совсем не мог молчать.       Каждому отряду, особенно тому, в котором ежемесячно случается стихийное бедствие под два метра ростом с реяцу, способной убить неподготовленную душу, требуется финансирование. Оно уходит на заработную плату офицерам, проживание, строительство новых зданий и реконструкцию старых, восстановление полигонов и даже больничные. Но чтобы получить финансирование, нужно написать невероятно огромный и подробный отчёт, минимум страниц на десять, а желательно все пятьдесят, с правками, отсылками, просьбами, мольбами и угрозами, и отправить его в канцелярию Первого отряда, где эти бюрократы решат, сколько, как и когда получит каждый отряд.       Конечно, часть бюджета одиннадцатого уходила в третий отряд, но Ичиго, помимо прочего, было необходимо кормить бабочкарий, который, увы, не духовной энергией питался. К счастью, только у Алого и Запятнанных были особые гастрономические пристрастия, остальные бабочки довольствовались плодами и нектаром. Учитывая, сколько вопросов требовали внимание капитана, Ичиго до сих пор не мог понять, откуда, чёрт побери, у капитанов и лейтенантов других отрядов находится столько свободного времени?! И откуда оно находилось у него, когда он еще был непризнанным лейтенантом второго отряда… Откуда у Соске время, чтобы строить свои злодейские планы и воплощать их в жизнь, где он его берет?! Ичиго и вернувшаяся Юрико были вынуждены периодически ночевать посменно на диване в их кабинете, игнорируя такие приземленные вещи, как обед или выходные. Соджун грустно улыбался, а в его глазах можно было увидеть обречённое понимание в такие моменты.       На самом деле, разумеется, Айзен утрировал. Работы было много, потому что Ичиго сам виноват, сменив специализацию целого отряда, и нет, с работой самого отряда специализация, к сожалению, связана была мало, отчеты приходилось писать разные. Разведывательное, информационное, связное подразделения — всё требовало отдельного внимания, и как же хорошо, что все его офицеры на руководящих постах уже были достаточно толковы, чтобы не занимать его время ненужными вопросами. Работа, работа, работа… Ичиго был готов встать на колени перед тем шинигами, что принёс из Мира Живых кофейные зёрна, а также Королю душ за невероятную продолжительность жизни шинигами. Оба фактора в совокупе позволяли Айзену всё успевать, правда, лучше было не лезть в кабинет капитана в моменты, когда Ичиго окончательно уставал. Капитан… мог быть немного жутким.       Впрочем, честно признаться, никто, кроме капитанов первого и шестого отрядов никогда вовремя не сдавал отчёты. Ичиго первое время ответственно пытался, но быстро махнул рукой, и ушёл к Кеораку. Тот понимающе кивал на все жалобы, что лились из Айзена рекой, прорвав плотину опостылевшего спокойствия, постоянно подливая саке в быстро пустеющую чашу. С каждым часом его взгляд постепенно менялся со спокойного до неверящего, пока не перетёк в полностью ошеломлённый. Айзен, казалось, не пьянел вовсе, хотя осушил несколько десятков кувшинов точно. Это и зовётся силой злости и отчаянием человека, работающего полный день?       На самом деле это был организм Пустого, но Шунсую было ни к чему знать такие подробности о коллеге. Ему оставалось терпеливо поддакивать капитану третьего отряда, постоянно выпуская реяцу — к неожиданности, его мутная и тяжёлая реяцу, которая ранее заставляла всех, в том числе и Ичиго, испытывать не самые лучшие мгновения, сейчас воспринималась старшим Айзеном крайне положительно. В противовес, реакция на реяцу Укитаке стала менее благосклонной, напротив, Ичиго становился раздражительнее, что можно было заметить по усиливающемуся вкусу крови на языке от беспокойства чужой духовной силы.       Сообществу Душ потребовалось несколько месяцев, чтобы окончательно прийти в себя. Ичиго вновь мог спать в своём доме, наслаждаясь всеми благами личного пространства, под ласковыми смешками не менее измученного Соске. Младший брат, не доверив эту работу слугам, лично готовил старшему успокаивающие чаи, исключая из всех сборов мяту — старшему брату был необходим спокойный отдых, и выводить его на эмоции ненавистной мятой было бы слишком грубо и неоправданно жестоко. Иногда Соске даже сам приносил ему жареную рыбу, конечно, не из поместья Кучики, не в такое время, но из Руконгая. Ичиго всё ещё не любил карпов из их сада, неизменно находя различия во вкусе, даже если младший выдавал её за другую. Сам Соске разницы не ощущал, но с братом не спорил. — Мой милый младший брат…       Младший Айзен с ощутимым подозрением уставился на брата. — Ты болен? — Не ёрничай. Я лишь хотел поддержать тебя перед экзаменом, но теперь передумал. Справляйся, как хочешь. — Так ты уже в курсе, — бессильно улыбнулся Соске. — Ничего удивительного, да? — Я бы мог снять свой хаори, если бы чего-то в Готее не знал, — хмыкнул старший Айзен. — Кто ещё назначен? — Мне нельзя говорить. — Ичиго-о-о… — Соджун и Маюри, — без зазрения совести выдал Ичиго, даже не потратив время на чужие уговоры. — И милый пёсик. — М-м-м, как я и подозревал. А остальные? — Под вопросом.       Алый окружил Соске, множество бабочек с удовольствием присели на чужое тело. Младший Айзен громко выдохнул, слегка согнувшись. — Они… набрали вес? Раньше они не были настолько тяжёлыми… — Отъелись, — спокойно пояснил Ичиго.       Соске благоразумно не стал уточнять чем. И сам прекрасно понимал.       Чтобы Готей окончательно вернулся в спокойное русло, напоминающее течение вязкого и липкого мёда, потребовались годы. Встревоженные плюсы, что за тот тяжёлый месяц внезапно поняли, насколько же мимолётна и хрупка их жизнь, старались держаться поближе к белому городу, пускай даже и не могли попасть внутрь, но долгое время оставались рядом со стенами. Ичиго, следуя своей привычке, часто прогуливался по районам, невольно даря одним своим присутствием спокойствие и чувство защищённости душам — он никогда не снимал капитанское хаори, с удовольствием демонстрируя свой статус. Алые мотыльки в Руконгае стали зрелищем привычным и даже в некоторой степени, по появившимся не столь давно, но прочно укоренившимся поверьям, сулили удачу.       Иногда его спутником была Юрико, но чаще всего лейтенант занималась работой отряда, да и её реакции были слишком скучными. Айзен знал, что, даже устрой он массовую резню, его милый лейтенант лишь продолжит улыбаться. В розовых, напоминающих родохрозит, глазах всегда будет лишь молчаливое понимание и принятие любых действий своего капитана. Приятно, конечно, но всё ещё скучно.       Остальные были такими же. Поэтому выбор всегда падал на очаровательного в своей неприязни Арате. Никто, кроме Кондо, не сможет так порадовать Ичиго своими искренними реакциями. — Арата, тебе нравится в Руконгае? — Нет. И почему вы всегда берёте меня на прогулки? — недовольно поинтересовался Кондо. — Ты единственный, кто ответит на мои вопросы честно. Остальные будут лебезить, — хмыкнул Ичиго. — Приятно, но быстро надоедает. — Но что вам нравится в Руконгае, капитан? — мудро проигнорировал ответ капитана Арата.       Он и так знал, что его честность выделяет его из остальных. Возможно, поэтому он и был столь честен. — Не знаю. Может быть атмосфера безнадёги? Отсутствие надежды на лучшее? Тихое ожидание смерти? Абсолютное и беспросветное одиночество в столь перенаселённом месте? — Лучше бы я не спрашивал…       Ичиго хотел подразнить Арату ещё немного, его любимый подчинённый не умел прятать столь приятное отвращение во взгляде, но кожи внезапно коснулся ощутимый холод реяцу, пустивший по коже мурашки — намного ярче и чувственнее, чем у него самого. Нет, реяцу Ичиго была лишь ночью, пускай она и принадлежала Уэко-Мундо, но этот мороз был зимним, ледяным, готовым заморозить заживо, если лишь судить по ощущениям. Настолько чистый холод… Айзен не мог спутать его с кем-то другим. Капитан, забыв о цели прогулки, сменил направление, последовав за этой слабой, но ощутимой реяцу. Кондо, даже если и удивился, не подал виду, направившись следом. — Мелкий щенок!       Взгляд Айзена едва не загорелся золотым, увидев щуплое, но такое знакомое крохотное тело. Кажется, тот почти и не изменится в будущем, ростом так точно. Тоширо стоял перед орущим на него плюсом, сжимая кулаки, но молчал, уставившись на лавочника перед собой горящими бирюзовыми глазами от тихой ярости. Его ледяная реяцу кружила вокруг, покрывая едва заметной изморозью окружающее пространство, но пока что не обращалась знакомым драконом. Контролировал ли Хицугайя себя… или же просто не мог использовать убийственную силу Хьёринмару? Слабый и жалкий, тихий… Кондо бросил осторожный взгляд на капитана, и обречённо вздохнул. Он знал его. Капитан захотел новую муху в свою паутину.       Впрочем… взгляд Кондо стал задумчивым. Новая игрушка должна увлечь капитана на некоторое время, а значит его не будут дёргать ради забавной реакции. Можно будет наконец отдохнуть. А если мальчишка к тому же окажется забавным настолько, что отвлечёт капитана на долгие месяцы, как это когда-то сделала лейтенант… — Что тут происходит? — вышел вперёд Арата, растрёпывая свои волосы. — Такой шум на весь Руконгай поднял из-за мальчишки? Клянусь, я словно снова в восьмидесятых районах… — Этот… Ох, офицер, прошу прощения! Видите ли, этот проклятый уб… — Эй… — моментально оборвал лавочника Кондо, сверкнув глазами. Его голос снизился до опасного хриплого шёпота. — Здесь мой капитан. Не смей выражаться при нём.       На этот раз и Ичиго заметили. До этого он тихо стоял в сторонке, обмахиваясь веером. Когда на Айзена обратили внимание, он мягко улыбнулся, махнув в знак приветствия веером. На фоне Араты в данный момент он должен был выглядеть, как островок покоя и безопасности. Вот только…       Айзен привык, что его боятся. Он шинигами, капитан, это нормально. Но, отчего-то, видеть столь загнанный взгляд Хицугайи показалось самым странным. Лавочника тот не боялся, злился, пускай и молчал, однако Ичиго испугался настолько, что едва не срывался с места, думая лишь о побеге. Учитывая ощущение спокойствия, которое Айзен усердно воссоздавал вокруг себя в данный момент, реакция выглядела странной. Окружающие плюсы смотрели на него с восторгом и доверием, благодаря чему Ичиго сразу отмёл вариант, что сделал что-то не так, но не Тоширо.       Очередное несоответствие. Ичиго слегка наклонил голову к плечу, мягко улыбнувшись ребёнку с вопросом. Один из мотыльков подлетел к Тоширо, и сел на его голову: мальчишка замер, не смея даже моргнуть. Плюсы не боялись Алого, пускай и в виду незнания, а дети и вовсе обожали его. Хицугайя же не сводил с него загнанного взгляда. Маленький, испуганный белый кролик.       Ичиго хмыкнул, не дождавшись ответа, и прикрыл лицо веером. Алый вернулся к нему с тем же замешательством, что царило и внутри Айзена. — Я вижу в твоих руках деньги, а у ребёнка — товар. Выходит, он не украл у тебя ничего, и сомневаюсь, что сумма недостаточная. Так чего же ты рвёшь глотку и портишь всем день? — продолжал вкрадчиво интересоваться Арата. — Капитан, могу ли я считать его нарушителем спокойствия? — Я думаю, произошло недопонимание, — мягко вник Ичиго, раздосадованный тем, что подчинённый вынудил его присоединиться. А может Арата решил, что его капитан заскучал, нельзя его за это винить. — Мальчик, не расскажешь мне, что произошло? Не хотелось бы наказывать невиновного человека… — Я… я…       Это не было похоже на будущего капитана Хицугайю. Страх и неуверенность били из этого ребёнка, глаза не отрывались от Айзена. Ещё немного, и казалось, что Тоширо решит бежать, спасая жизнь. Одно присутствие Ичиго вводило его в необъяснимое состояние паники. Напоминало Арату в детстве… но капитан был готов поклясться, что в этом времени не успел встретить Хицугайю ранее и, тем более, запугать его до ужаса.       Ичиго протянул свободную ладонь, и осторожно положил на чужую голову. Хицугайя застыл, но перевёл взгляд на руку на своих волосах. Они были холодными и колючими, а также весьма грязными. Весьма неприятные ощущения, но Айзен умел держать лицо, создав видимость сочувствия. Не жалости, о, она лишь оскорбит этого крохотного, но уже гордого кролика.       Реяцу Айзена неспешно окутала Тоширо. Для ребёнка, что всю жизнь прожил в ледяных объятиях Хьёринмару, его духовная сила ощущалась даже тёплой, но Тоширо всё равно дёрнулся, пытаясь уйти из-под чужой руки. Наверняка с непривычки, сейчас Айзен не ставил цель пугать его или причинять боль, только проверить степень чувствительности к реяцу и доступности зампакто. Ичиго не позволил ему уйти, сосредоточившись.       Плохо. Реяцу Тоширо напоминала ему духовную силу Зараки, но в куда худшем её проявлении. Абсолютно неконтролируемая, подстёгиваемая эмоциями, отчего способная навредить даже если хозяин не ставил такой цели. Хьёринмару же ощущался скованным, покрытым вековыми льдами чужого страха и неприятия, отчего сильнейший ледяной зампакто всех времён злился и рвался наружу. Вряд ли Тоширо осознавал происходящее. А боялся его… из-за схожего холода? Для ребёнка, проживающего жизнь в ужасе от собственных сил, ночь Уэко-Мундо мало отличалась от дыхания ледяного дракона… — Здесь холодно, — заметил капитан. — А ведь погода вроде как тёплая, не находишь? — Здесь всегда холодно! — не согласился Хицугайя, наконец подав голос. — Я не причём! — Вокруг тебя изморозь, мальчик, — указал взглядом на землю Ичиго. — Вряд ли это можно назвать совпадением. — Всё этот мальчишка, капитан Айзен! — воскликнул позабытый ими плюс. — Только взгляните на его седые волосы! Он наверняка проклят!       Плюсы и их суеверия… Когда-то и сам Ичиго был их жертвой. — Нисколько. Это не проклятье. Лишь реяцу.       Не убирая ладони с чужой головы, что уже удерживала Тоширо от побега, Ичиго присел перед ним. Их лица расположились примерно на одном уровне. Глаза Айзена горели золотом реяцу. — Твоя сила опасна. Она причиняет вред не только тебе, но и окружающим. Ты можешь навредить своим близким. — Нет у меня никакой силы или реяцу! — испуганно возразил Тоширо. — Холод лишь вокруг тебя. В Готее стоит невыносимая жара, и только ты мёрзнешь. — Пустите меня!       Ичиго ослабил хватку, и ребёнок сбежал, не оглядываясь. Арата вопросительно взглянул на капитана, готовый последовать за ним, но Айзен отрицательно мотнул головой, задумчиво рассматривая собственную ладонь. На коже остались фиолетовые пятна обморожения. Уголки его губ тронула улыбка.       Как… весело… — Попроси Сато приглядеть за ним. Лично. — Будет сделано, капитан.       Ичиго больше не встречался с ним сам, хотя и не раз видел краем глаза белую макушку, наблюдающую за ним в Руконгае. Сато в первую же ночь доложил ему, что по ночам необузданная реяцу Тоширо воплощается снегом и льдом вокруг него, и даже постепенно замораживает его собственную бабушку… Ичиго нежно улыбался, но на предложение вмешаться лишь покачал головой. Не в этом мире. Иори получил приказ доложить своему капитану о ребёнке лишь тогда, когда для его бабушки положение станет критичным. Больше на Хицугайю внимания он не обращал.       К тому же, у него был более раздражающий ребёнок на шее. Не получая заботы от собственных родителей и клана, Бьякуя всё больше цеплялся за него. Может и от любого другого шинигами Айзен и воспринял это положительно, но не от него. Неприязнь временного шинигами чётко передалась Айзену Ичиго, отчего даже улыбаться мелкому Кучики было тяжело. Ичиго постоянно пытался передать его Соджуну, но тот придумывал неубедительные оправдания, не оставляя сомнений, что собственный сын ему был необходим так же, как Юрико — весь клан Кучики.       Айзен не мог его осуждать. Клан наверняка надавил правилами и необходимостью иметь наследника, отчего у Соджуна не оставалось выбора. Сам Бьякуя ему был не нужен. Единственный, кто заботился о мальчишке, был Гинрей, но старик отдал концы в бесконечных битвах с Пустыми. Зная нового лорда Кучики, тот наверняка пытался полюбить ненужного ему ребёнка, а когда не получилось, то поступил так же, как и всегда при любых проблемах. Соджун сбегал от них.       Почему от этого должен был страдать Ичиго, было неясно. Он потёр виски, пытаясь сосредоточиться на бумагах. Прогулки по Руконгаю всегда означали, что работать придётся ночью, но, так как Айзен на это и рассчитывал, всё было в порядке. Однако мысли о Бьякуе всегда вызывали головную боль.       Раздался металлический смешок, и на плече Ичиго возникла уже привычная тяжесть, как и лёгкое раздражение от того, что кожу пронзили маленькие, но острые коготки. Мерзкая маска Риендо возникла перед его лицом, сунув нос в бумаги. Длинный хвост сразу обвился вокруг плеча Айзена в несколько оборотов. — Хозяин-хозяин, Моно вернулся! Вы скучали-скучали? — Если Моно принёс полезные новости — да. Если ты снова пришёл из-за глупости… — Нет-нет, никаких глупостей! Я следил-следил за Гаррасом, и за Владыкой, они-они спокойны, но Владыка что-то делает в лаборатории. Он пропадает там на часы, а возвращается злой-злой. А сегодня он был рад-рад.       Что-то, что могло порадовать Соске? Ичиго задумался. Эксперименты с арранкарами проходят успешно, должно быть. Ичиго задумчиво погладил голову Риендо. Пустой сам подставлялся под его ладонь, вновь издавая странные звуки, которые с натяжкой можно было назвать мурчанием. Его жёлтые глаза в прорезях маски словно становились уже. — Кстати, хорошо, что ты тут. У меня для тебя кое-что есть, Моно.       Пустой возбужденно прыгнул на стол, размахивая хвостом из стороны в сторону. Его маска поворачивалась в разные стороны, а уши хлопали по бокам, отчего он напомнил Ичиго щенка. Всё же ему нравились собаки. — Где-где? Что-что?.. Гра-а-ах!       Айзен сделал глоток чая, но почти мгновенно скривился. Мятный. Стоило добавить работы Йошико за эту мелкую подлость. Или похвалить за смелость. Даже Юрико не рисковала заваривать ему мятный чай… — Б-больно, хозяин…       Небольшая гусеница, созданная Алым не так давно, проникла в дыру Моно, и неспешно прогрызла себе путь прямиком к голове. Наверняка даже для Пустого это было не самое приятное ощущение. Не только больно, но мерзко думать о том, как гусеница ползает внутри тела, извивается под кожей, грызёт внутренности… — Я сотворил этих малышек для капитана Фонг. Очень часто моя дорогая подруга жаловалась на то, что с некоторыми личностями запрещено применять насилие, оставляющие следы. Видите ли, — Ичиго негромко рассмеялся, — на суде эти травмы легко истолкуют не в нужную нам сторону. Я внял её мольбам, и придумал их. Эти очаровательные гусеницы практически не причиняют видимого вреда, но доставляют столько боли, что в пору задуматься, а не были бы пытки второго отряда милосерднее?       Айзен похлопал Риендо по дрожащей спине веером. — Но не обижайся. Насекомое в тебе — особенное. Обычные Гусеницы Крика не принесли бы тебе нужных мне ощущений, поэтому для тебя Алый придумал особенную. Она напрямую связана с ним, буквально часть его, только ещё не вылупившаяся. — З-за что…       Голос Моно стал плаксивым и больным, чего от Пустого не ожидаешь. Зелёная кровь струилась из его дыры и сквозь отверстия в маске. Ичиго улыбнулся, не пряча лицо за веером, и нежно погладил маленькую голову твари. — Моно-Моно… ты считаешь себя самым хитрым, мелкая тварь? Считаешь, что можно одновременно крутиться вокруг меня и Гарраса, стравливая нас друг с другом, чтобы после удобно устроиться с победителем? — Н-нет, хозяин… — Ты слишком часто упоминал Гарраса. Изначально начал с Соске, но стоило понять, что он — мой младший брат, ты быстро переключился на эту крысу. Слишком очевидно, глупая тварь. О, не волнуйся, я не злюсь. Гусеница Крика — лишь залог твоей верной службы. Она будет спокойно спать внутри твоего тела, не доставляя дискомфорта. Если ты, конечно, не будешь совершать глупостей. В таком случае эта милая гусеница быстро станет бабочкой… а там сам можешь представить.       Айзен продолжал гладить Риендо, как щенка. — Ты ведь сам говорил, что будешь послушным и полезным. Это всего лишь подстраховка. Не воспринимай всё слишком серьёзно. — Моно не будет-будет совершать глупости… — Умница.       Можно было даже пережить мятный чай ради такого момента. — Но… хозяин… ведь от этого… насекомого исходит ваша реяцу? Владыка узнает-узнает её… и Гаррас тоже… — Разве ты не умеешь скрываться? Учись прятать их реяцу. Считай это проверкой своих способностей, Моно. — Я понял-понял… — уши Моно резко поднялись. — Х-хозяин, сюда направляется шинигами-шинигами. — Тогда чего ты ждёшь? Исчезни.       Возникший мгновением позже Сато увидел только чем-то довольного капитана в полном одиночестве. Его взгляд скользнул по каплям зелёной крови на столе, но мудро перевёл его на Айзена, не задавая ненужных вопросов. — Капитан, это случилось. — Иори, я знаю, а не помню всё. О чём ты? — Тот ребёнок и его бабушка. Сегодня его способности вышли из-под контроля сильнее, чем обычно, и та женщина вряд ли сможет их выдержать. Я не решился тянуть время, ожидая результата, — доложил Иори. — Умница…       Тоширо проснулся, словно от рывка. Голова неприятно гудела от боли, что было почти привычно. Однако ему было холодно, безумно холодно, как никогда прежде. Хицугайя всегда испытывал это чувство, жил в нём, наверное, с рождения, но сегодня оно стало пугающе сильным и реалистичным. Что-то рычало и бесновалось внутри, пугая до дрожи. Он вспомнил свой странный сон, где чудовище, напоминающее дракона, пыталось говорить с ним, но был слишком напуган, чтобы слушать его. Стояла лишь одна мысль: бежать!       Хицугайя сморгнул слёзы и ужаснулся, сразу вскочив от изумления: всё вокруг него было покрыто колючим злым льдом. Мороз прошёлся по коже от страха. Как назло, вспомнились слова того капитана. — Бабушка, прости, я немедленно всё уберу…       Тоширо поспешно обернулся, желая оправдаться, и застыл. Вскоре ноги ослабели, и мальчик рухнул на промёрзший пол, раскрошив лёд под собой, не ощущая, как обломки впились в обнажённую кожу. Его пустые глаза неверяще смотрели вперёд, не моргая.       Тело бабушки, последнего дорогого ему человека, было покрыто твёрдой коркой льда. Под ним не ощущалось жизни. Не в силах подняться, Хицугайя медленно подполз к хладному кокону и руками попытался расколоть его, но лишь разбивал собственные ладони в кровь. Алые капли окрасили ранее прозрачный лёд, закрыв собой умиротворённое лицо бабушки. — Как я и говорил… холодно. Смертельно холодно.       Раздался тихий удар ног о замёрзший пол. Хицугайя вновь ощутил это неприятное ощущение, что и в первую встречу, словно его окутывал слабый, но гораздо более опасный холод, отдающий вкусом крови и странной незнакомой горечи. Он медленно повернул голову, и поднял взгляд, полный слёз на гостя.       Тот самый капитан с бабочками стоял перед ним, непривычно серьёзно и без улыбки смотря сверху-вниз. Во льду вокруг отражались алые отблески слабо светящихся мотыльков, отчего комната стала выглядеть словно место зверского убийства. Хицугайя не знал, как должен реагировать. Он не знал, откуда тот явился, почему здесь, что тому было нужно, мысли ворочались слишком медленно и неохотно. Весь мир, казалось, замер, и Тоширо не мог осознать происходящее, лишь смотреть на единственного живого человека поблизости в ожидании простых и понятных ответов. Взгляд мужчины медленно перетёк на кокон. — Я предупреждал. Твоя сила опасна, она причинит вред не только тебе, но и окружающим. И теперь…       Он стал убийцей. Невольным, но факта это не меняло. В голове Тоширо разливалось медленное понимание. Он убил единственного дорогого себе человека. Это лишь его вина и его преступление. Стал тем, кого всегда открыто презирал. Проклятый…       Непривычно горячая рука легла на плечо Хицугайи. Или же она лишь казалась горячей. Ведь Тоширо всегда было холодно. Он не заметил, как капитан подошёл ближе. От него… ощущалось тепло.       Капитан Айзен напоминал солнце, к которому тянулось всё живое. Плюсы в Руконгае обожали его, обращались к нему, и никто не мог солгать, что шинигами проигнорировал его или обращался с пренебрежением. О нём отзывались исключительно с уважением и восторгом. Но ощущение, которое Тоширо не мог не чувствовать рядом с ним… это жуткое чувство… словно перед ним находилось чудовище. Нечто внутри всегда ощетинивалось, когда в поле зрения попадался капитан Айзен. Отчего-то Хицугайя всегда верил ему. Раньше.       Разве он имел право иметь какие-то предубеждения против капитана, когда сам стал убийцей? К тому же, когда капитан пытался предупредить его. Это ведь Тоширо решил не слушать. Отмахнулся и сбежал, поджав хвост. Хицугайя обнял себя за плечи дрожащими руками, но согреться не мог. Он никогда не мог согреться. И теперь бабушка… — Почему… Всё… Это я сделал?.. — Тоширо поднял взгляд на Ичиго, почти требуя у него ответы, которые не хотел слышать.       Капитан не смотрел на него. Его печальный взгляд был направлен на бабушку. — Ты. Ты не справлялся со своей реяцу, и поэтому она замораживала всё вокруг тебя… — Айзен вздохнул. — Если бы я только поймал тебя раньше…       Если бы он не прятался, то бабушка могла бы остаться живой? Если бы он не вёл себя, как глупый ребёнок, то сейчас бы не оказался в такой ситуации? Плечи Тоширо задрожали. По лицу заструились слёзы, прятать которые не было сил. Даже они не были горячими. — Прости меня. Прости меня, бабушка. Прости. Прости. Прости меня…       Он не видел, как в глазах Айзена на короткое мгновение мелькнул огонёк довольства. Только услышал шелест одежд, и замер, когда его притянули в объятия. Тёплые. Тоширо окутал запах чёрного чая, апельсинов и чего-то древесного. Он не мог пошевелиться в чужих руках, только позорно отбирать чужое тепло, испытывая за это стыд. — Тише, ребёнок… Я больше не позволю тебе вредить окружающим. — Вы… убьёте меня? — севшим голос поинтересовался Тоширо.       Нет. Так будет правильно. Он заслужил. Он убийца. — Я не стану тебя убивать, — вздохнул капитан. — Я скую своей реяцу то, что дремлет внутри тебя, и не позволю ему больше вредить кому бы то ни было… пока ты не научишься сосуществовать с этой силой.       Он должен был умереть… Ладонь с силой сжалась на рукаве капитана. Слёзы уже пропитали хаори. Наверняка его грязное тело запачкало чистые одежды капитана, но тот не подавал виду, что чем-то недоволен. Словно и правда… хотел помочь ему, убийце.       Тоширо и правда не хотел умирать. Даже став монстром… он хотел жить. — Вы можете… избавиться от… этого? — Никто не сможет, мальчик. Но я могу подчинить твою силу. Если ты позволишь мне помочь тебе. — Да. Да! Прошу вас!       Взгляд бирюзовых глаз дрогнул, когда реяцу, напоминающая ночь, окутала его с головой. Он мог ощутить, как-то, что всегда ревело внутри, внезапно замолчало, оказавшись скованным чернильно-чёрными звенящими цепями. Что-то бесновалось, но сбросить оковы не могло, как бы не извивалось. Капитан мягко улыбнулся ему, стирая слёзы с лица. — Тепло? — Да… да, тепло. Что я… как я могу… — сбивчивым шёпотом спрашивал Хицугайя, против собственной воли пытаясь урвать ещё немного чужого тепла, что впервые так явственно мог ощутить. — Я даю тебе выбор. Ты можешь остаться в Руконгае, и то, что внутри тебя, однажды станет столь сильно, что порвёт мои оковы. Тогда оно обратит льдом всё вокруг, и тебя в том числе. Или же ты отправишься в Академию, после чего поступишь в мой отряд. Так, со временем, ты научишься контролировать свою силу даже без моего вмешательства.       Не стоило спрашивать, какой выбор сделал Тоширо. Ичиго терпеливо позволил ему ещё некоторое время орошать слезами своё уже далёкое от первоначальной белизны хаори, незаметно морщась от неприятного запаха и грязи, от которых успел отвыкнуть. Так же стоически он игнорировал и то, как ребёнок пытался насытиться исходящим от него теплом, даже не реагируя на реяцу. Хьёринмару извивался в чужом внутренним мире, бесновался, грыз цепи посторонней реяцу, но не имел возможностей прокусить чистую духовную силу Пустого.       Ради хороших отношений, Ичиго помог Тоширо похоронить свою бабушку. Он чувствовал, как Сато наблюдает за ними, и наверняка сгорает от ревности. Его Запятнанная периодически появлялась в поле зрения, пытаясь привлечь внимание, но Алый с лёгкостью отгонял непрошенную гостью. — Капитан… спасибо, что позволили мне попрощаться. — Когда-то и я потерял родителей, — помедлив, ответил Ичиго. — И долгие годы видел в этом исключительно свою вину. Но я научился жить с этим и… ха-а-а, давай оставим этот разговор до лучших времён. Надеюсь, ты покончишь с Академией так же быстро, как и мой младший брат. — У вас есть младший брат? — впервые за всю ночь с интересом обратился к нему Тоширо. — Айзен Соске. Он тоже скоро станет капитаном, к слову, — не мог не похвастаться с тёплой улыбкой Ичиго, не обратив внимания, как вздрогнул Хицугайя. — Что ж, я помогу тебе с поступлением. Думаю, со мной процедура пройдёт гораздо быстрее. Но и ты не должен подвести меня. — Я не подведу вас, капитан. Доверьтесь мне, прошу вас.       В родном отряде его уже ждали надувшиеся, как стая воробьёв, подчинённые, сверлившие капитана обвиняющим взглядом. Лишь Арата, лично поспособствовавший падению Тоширо, ядовито усмехался. Единственное, чего Ичиго не мог ожидать, что младший брат тоже присоединится к молчаливому неодобрению. Стоило добавить работы Сато за столь наглую подлость. — Значит, сироток подбираешь?       Ичиго обречённо вздохнул. — Соске, только ты не встревай. Мне хватило часовой лекции Главнокомандующего о важности сохранения капитанского статуса.       Младший Айзен смотрел волком. Ичиго бессильно улыбнулся. — Знаешь, у этого мальчика удивительный зампакто… — Мой лучше, — по-детски возразил младший брат. — Не сомневаюсь, но возможный сильнейший ледяной зампакто в Готее всё же хотелось бы видеть в своих руках, а не чужих, согласен?       В глазах Соске впервые мелькнул интерес. — Какое громкое предсказание… Ты уверен? — Посмотрим. Но я на это рассчитываю… — Надеюсь, ты прав. Но не расстраивайся сильно, если с ним что-то произойдёт. — Соске, нет. Это моя зверюшка. — В следующий раз не будешь заводить кого-то похожего. — Довольно ревновать. Это всего лишь новый питомец, и не более. Игрушка. — У тебя их слишком много, не находишь, — буркнул Соске, но было заметно, что он уже успокоился, и пререкался из вредности. — Чай. — Только не… — младший, полностью игнорируя окрик Ичиго, на его глазах начал заваривать мяту. — Брат, напомни, сколько тебе лет? — Достаточно.       Не считая маленьких подлостей в виде мятного чая, которая милая Юрико всегда успевала менять на чёрный, Ичиго пережил появление Тоширо достаточно легко. Он пытался осознать, как же могла произойти подобная ситуация с мальчишкой. Выходило, что вина лежала на нём и Соске.       Соске не трогал руконгайских детей для своих экспериментов. Соответственно многим плюсам не было резона становиться шинигами, а другие, напротив, получили этот шанс. Как, к примеру, Гин и Рангику. Мацумото не пострадала от Хоугиоку, соответственно Ичимару не получил повод для мести, и оба решили не идти по пути шинигами. Тем самым Мацумото лишилась шанса стать лейтенантом и спасти Тоширо, открыв прекрасную возможность самому Ичиго. Айзен улыбнулся уголками губ.       Как удобно.       Взяв на себя обязанности некого опекуна для Тоширо, Ичиго иногда появлялся в Академии, бесконечно радуя ребёнка и усиливая его привязанность. Из-за скованного Хьёринмару тот, разумеется, развивался медленнее, чем в другом времени, однако талант, как и в случае Соске, не могло испортить вмешательство Ичиго. Хицугайя всё равно развивался быстрее остальных студентов, пускай его рост оставался на том же уровне, отчего Айзен не мог скрыто не радоваться.       Маленькая Запятнанная заняла место на груди Тоширо, создавая впечатление элегантной броши. Айзен мог ощутить спиной ярость его подчинённых, но всё равно подарил ребёнку этот значимый показатель своей благосклонности. Оставлять с мальчишкой Алого было бы слишком расточительно, не считая особой Гусеницы Крика в Моно, Пустой ненавидел разделяться надолго, жалуясь на неважное самочувствие. Мотылёк Хицугайи появлялся в кабинете Айзена всего раз в неделю — мальчик мудро не решался проверять границы терпения своего будущего капитана, остерегаясь надоедать тому — докладывая обо всех произошедших событиях. Ичиго не знал, что было в другом времени, но в этом Тоширо держался крайне обособленно от остальных студентов и преподавателей, ища поддержку исключительно в его лице. Хороший ребёнок.       Следующее собрание капитанов, к счастью, несло лишь положительные новости в виде назначения новых капитанов. Ичиго, наверное, не пережил бы второго нападения Пустых. — Я… капитан?       Сайджин едва сдержал недоумённый возглас, стоило понять, зачем его, офицера, пригласили на собрание капитанов. Поначалу естество охватил страх: неужели его изгонят за то, что он не был человеком? Комамура уже был готов скалить клыки и выгрызать себе место в Готее, когда услышал о назначении. Всего-навсего экзамен, но по сути решение уже было принято. — Я стану капитаном? — спросил он самого себя невольно, стоило собранию капитанов окончиться.       Позади раздался отчётливый смешок, отчего Комамура дёрнул пушистым ухом и обернулся. Пришлось опустить взгляд. Капитан Айзен шёл неподалёку от него, пряча лицо за изысканным веером неожиданного нежно-зелёного цвета, что мало сочетался с его кричащей внешностью. Сайджин не смог не опустить вопросительный взгляд на него. Это было мелочью, но Сайджин много раз видел капитана Айзена, он всегда ходил с веерами, что обычно они гармонировали с его огненно-рыжими волосами, а сегодня… Ичиго вздохнул, со щелчком закрывая веер. — Подарок Укитаке-тайчо. Неужели совсем не подходит? — Нет, что вы… просто непривычно видеть вас с таким аксессуаром, — неубедительно поспорил Комамура.       Совсем не подходит. Но не мог же он это сейчас вслух признать. Айзен разочарованно хмыкнул, рассматривая веер. На нежной зелёной ткани раскинулись незаметные белые цветы. Подобное подойдёт молодой девушке, но никак не капитану третьего отряда. — Мне тоже так показалось, но Укитаке-тайчо выглядит таким счастливым, когда я ношу его подарок. В последнее время он совсем слёг, хотелось хоть немного его порадовать.       Комамура слегка сморщил нос, но признал правоту Айзена. Добрый капитан тринадцатого отряда отчасти даже нравился ему своим мягким характером. Однако, от него почти не пахло безумием, запах крови исходил только из-за болезни, а животные всегда плохо переносили подобных людей. Порадовать его такой мелочью казалось невероятно человечным, что уже не сочеталось не только с образом, но и истинной сущностью Айзена. Сайджин был готов спорить, впрочем, никому не чужды простые человеческие слабости, возможно даже капитан третьего отряда подвержен им. — Вы что-то хотели, капитан Айзен? Я бы хотел потратить время до экзамена с пользой, — прямо указал на занятость Сайджин, и его уши встали торчком. — Если позволите, я бы хотел провести с вами спарринг на экзамене. — Какая честь, — улыбнулся Ичиго, прикрыв лицо веером. — Мы можем встретиться в любое время на полигоне третьего отряда, но на экзамене вы встретитесь не со мной.       Уши Сайджина прижались к голове. — Могу я узнать почему? — Мне запрещено. — Что, простите? — Главнокомандующий запретил мне с кем-либо сражаться на экзамене, потому что шинигами, не подготовленный к особенностям моего зампакто, может погибнуть сразу, или повредиться рассудком. Сомневаюсь, что у шинигами настолько тонкая душевная организация, но приказ есть приказ.       Учитывая, что творил с Пустыми Алый на поле боя… Комамура посчитал, что приказ Главнокомандующего в высшей степени разумен. Однако, сразиться с Айзеном хотелось до зуда в клыках. — К тому же, скорее всего я не смогу присутствовать на экзамене, — пространственно продолжил Ичиго, не планируя что-то объяснять, лишь загадочно улыбнувшись. — Могу предположить, с кем ты будешь сражаться. Видишь ли, прошло достаточно долгое время с того момента, как закончилось нападение Пустых. И Зараки должен сильно заскучать, я ведь был поглощён работой, чтобы спарринговаться с ним. Он сейчас возбужден так, что, с огромной вероятностью, выберет тебя. Другие назначенные на должности ему не интересны. — А ваш бра?..       Ичиго наклонил голову к плечу. Сайджин и сам понял свою оговорку: капитан Айзен пришьёт Кенпачи на месте, если тот хотя бы дёрнется в сторону его младшего брата. — Спасибо… за предупреждение…       Сразиться с Кенпачи? Интересно. Демон битвы должен быть таким же сильным, как и капитан Айзен, верно? Они ведь постоянно спаррингуются. Хвост сам собой завилял. Скоро Комамура вновь ощутит вкус крови на языке… — Спасибо за предостережение, капитан. После экзамена я официально вызову вас на поединок. — Если благодарен, постарайся отправить этого придурка на больничную койку хотя бы на неделю. Я устал отстраивать стены третьего отряда.