Мы живы(е)

– Алиса! Алиса! Норт открыла глаза. В палате было темно, только сквозь жалюзи едва-едва пробивался тусклый свет. С соседней кровати слышалось тяжелое дыхание Кэры. Норт выбралась из-под одеяла и осторожно подошла к ней. – Алиса… – Тише, я здесь, – Норт села рядом и ласково погладила подругу по мокрым от пота волосам. Снова кошмары. Они и здесь не стали реже. В психдиспансере, где они познакомились, Кэра тоже днями и ночами звала свою девочку. Норт вдруг вспомнила, как впервые увидела ее – пустой, потерянный взгляд, все тело в синяках. Сразу захотелось почесать кулаки о морду того, кто посмел поднять руку на это чистейшее создание, и Норт бы это сделала, будь у нее такая возможность, в этом она готова была поклясться. Вот оно, счастье замужества. "Это я виновата", – тихо уверяла Кэра, опуская глаза. Но Норт была уверена, что ее единственная вина в том, что она родилась женщиной – страшнее греха не придумаешь. В доме Камски они оказались неделю назад, когда в диспансер, где они лежали, заглянула шикарно одетая, безупречно-хрустальная блондинка, которую Норт тут же про себя окрестила Барби, и заявила, что забирает Кэру. – Только через мой труп! Я вам ее не отдам! Барби оглядела ее с головы до ног своими идеально накрашенными кукольными глазками, после чего отошла пошептаться с врачами. Норт поняла, что дело пахнет жареным. – Пожалуй, ты тоже нам подходишь. Они (кто бы это ни был) все равно заберут Кэру, и она ничего не сможет с этим сделать. Единственный способ хоть как-то помочь – пойти вместе с ней. А что дальше… Там видно будет. – Я согласна.

*

Память – странная штука. Кэра не раз в этом убеждалась. Она помнила, как впервые взяла на руки Алису, будто это было вчера. Какая она была крохотная, хрупкая, как чудесно пах пушок на ее головке. Помнила, как Тодд приехал за ними в больницу с огромным букетом цветов. Первый шаг дочери, первое слово, зеленые ботиночки, красная лента в темных волосах, звонкий, ничем не омраченный смех… В какой же чертов миг все пошло не так? – Мамочка, куда мы идем? – пятилетняя Алиса изо всех своих детских сил сжимает ее руку. Он ведь любил их. Всегда любил. Говорил, что семья для него – смысл жизни, что дочь – его главное сокровище. Да, бывало он выходил из себя, Кэра уже привыкла замазывать синяки – обычное дело, она же сама была виновата – что-то не то сказала, что-то не так сделала. Но в тот день он впервые поднял руку на маленькую Алису… Была поздняя осень, с неба сыпалась противная холодная изморось. Они шли налегке, без вещей, Кэра едва успела одеть дочь, сама же только накинула куртку поверх домашней одежды. Нужно было уходить как можно скорее. Только – куда? В кармане бумажка с адресом, которую кто-то едва знакомый однажды сунул ей в руку. "Если будет совсем тяжко – обратись к нему. Он хороший человек, он поможет". Иногда не остается ничего кроме как довериться. Даже если очень страшно. Может, человек, живущий в этом большом мрачном доме – их единственная надежда. Дверь им открыл огромный чернокожий парень. Алиса в ужасе прижалась к матери, да и сама Кэра чувствовала, как дрожат колени: такой здоровяк может одним движением прихлопнуть обеих – если захочет. – Мистер Андроников? – Он никого не принимает, – отрезал парень и хотел было закрыть дверь, но Кэра рванулась вперед. – Пожалуйста, прошу вас! Мне сказали, нам здесь помогут! – Лучше уходите, – тихо посоветовал здоровяк, наклонившись поближе к беглянкам. – Лютер, кто это там? Из-за широкой спины парня вынырнул хозяин дома, быстрым взглядом пробежался по Кэре и очень пристально поглядел на Алису. Уже в тот момент она должна была почувствовать неладное. Должна была. Мистер Андроников вел себя куда любезнее своего охранника-дворецкого, или кем там у него служил Лютер. Пригласил в дом, предложил чаю, уверил, что сделает все возможное, чтобы помочь бедным беглянкам. – Главное ведь – позаботиться о маленькой, верно? – сладким голосом повторял он. Кэра кивала. Да. Алиса – самое главное. Неважно, что будет с ней, но с Алисой все должно быть хорошо. – На дворе почти ночь, вам надо отдохнуть. Утром что-нибудь придумаем. Как так получилось? Кэре казалось, что она не выпускала руку дочери ни на секунду – и вдруг оказалась в тесной комнатке совсем одна. Щелкнул замок. – Алиса! Ужас холодными пальцами сдавил горло. В отчаянии она билась в крепко запертую дверь, понимая, что все бесполезно. – Выпустите меня! Там мой ребенок, отдайте моего ребенка! Кэра продолжала терзать несчастную дверь – бить ее ногами, кулаками, дергать ручку, потому что просто сидеть и ждать своей участи было невыносимо. Ей казалось, что она слышит крики дочери откуда-то с дальней части дома. Мама здесь, мама не бросит, мама спасет тебя. – АЛИСА! Силы заканчивались. Размазывая по лицу слезы, Кэра сползла вдоль стены на грязный пол. Может, все еще будет хорошо. Может, она успеет ее спасти. Только бы выбраться отсюда. Только выбраться… За дверью послышались шаги. Кэра мгновенно вскочила на ноги. – Откройте! – она снова забарабанила в дверь! – Выпустите, не то я… Дверь распахнулась так внезапно, что она едва не упала. Здоровяк-охранник крепко схватил ее за руку. – Идем. Скорее! – Где моя дочь? – Кэра вдруг заметила на его руках кровь. – Что ты с ней сделал?! В тот момент она была готова убить его голыми руками, забыв о том, что она против него все равно что муравей против слона. – С ней все хорошо. Но нам надо уходить. Он вытащил ее во двор, где стоял заведенный джип, и открыл заднюю дверцу. – Мамочка! – из машины выпрыгнула Алиса, целая и невредимая. Кэра подхватила ее на руки, крепко прижав к себе. – В машину, скорее! – напомнил Лютер. Джип вырулил со двора и помчался по улице. Кэра продолжала обнимать дочь, украдкой поглядывая на здоровяка за рулем. Кровь на его руках. Ей ведь не показалось? – Что ты сделал? – Лютер спас меня, мамочка! – уверила ее малышка. – Что же этот… человек делает с детьми? – Вам лучше не знать, – отозвался Лютер. – Но больше он уже никому ничего не сделает, точно могу сказать. Кэру передернуло. Джип вдруг затормозил у обочины. Лютер повернулся к ним. – Сегодня я понял, что с меня хватит. Я больше не могу быть подсобником у этого чудовища. Но теперь… Теперь я должен бежать, прямо сейчас. Если хотите, я возьму вас с собой. Алиса – настоящее чудо, она… Она открыла мне глаза. Я готов защищать ее от всего мира, даже ценой жизни. Довериться. Снова она должна довериться. Человеку, у которого на руках кровь. – Вы хотите поехать со мной? Ради дочери. Все ради нее. – Нет. Мы должны вернуться домой. Так будет лучше. Уже почти рассвело. На родной улице знаком каждый камушек, дом уже близко. Тодд наверняка проспит еще долго и даже не заметит, что их не было. – Я не хочу, – Алиса упиралась, пытаясь вырвать руку. – Не хочу домой! – Мы должны вернуться. Папа будет волноваться. – Почему Лютер не может быть моим папой? Лютер хороший! Кэра внимательно посмотрела на дочь. – Потому что у тебя уже есть папа. И он тебя очень любит. Алиса громко всхлипнула. Кэра наклонилась к ней, ласково вытирая мокрые щечки. – Все будет хорошо! Я обещаю! Все-таки память – странная штука.